Глава 1. Величайший выход на сцену.

Знакомство некого Сяо Бая с неким Мастером произошло главным образом в результате очаровательной оплошности при исправлении критической ситуации. Об этом бывший ведущий, сыгравший роль главной свахи, сказал так: «Я полностью воплотил образ отрицательного персонажа второго плана. К сожалению, публика не оценила меня по достоинству».

В ответ СМИ взяли интервью у известного режиссера, работавшего с бывшим ведущим. «Человек не должен быть без стыда и совести, а если этот человек – ведущий программы, то тем более. Иначе NCC превратится в CNN». В Интернете интервью вызвало бурную реакцию. Некоторые интернет-пользователи на известном на всю страну форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо» открыли голосование о моральных качествах бывшей ведущего.

Всего было три варианта:

А) бывший ведущий поступил беспринципно;

В) бывший ведущий беспринципен, как CNN;

С) беспринципность бывшего ведущего даже не сравнится с беспринципностью CNN.

Голосование длилось неделю. В течение этого времени количество голосов за А и С было на одном уровне, интрига держалась вплоть до последней секунды! В итоге вариант «С» с 526 528 голосами с небольшим перевесом обогнал А, с его 519 856. Заключительным словом форума «Широк, как море, и необъятен, как небо» стала беспринципность CNN.

Вышесказанное – лишь небольшой эпизод из истории двух главных героев, а теперь я расскажу, как всё началось.

Говорят, тогда была прекрасная погода, дул нежный ветерок и солнце ярко светило на безоблачном небе.

С момента первого выхода в эфир шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR» телевизионный рейтинг колебался от 20 до 30%. Гостями шоу являлись известные звезды, а также воротилы шоу-бизнеса, и табличка для информации была, пожалуй, коротковата, чтобы вместить всю информацию о них. Благодаря этому карьера ведущих Ло Пэйцзюэ и Ши Дамина быстро пошла в гору. Они стали главными ведущими телеканала NCC и даже два года подряд выигрывали зрительское голосование «Моя любимая парочка ведущих», с легкостью обходя другие популярные дуэты.

Поэтому до сегодняшнего дня режиссер Чэнь Фэй мог наслаждаться спокойной жизнью.

Ши Дамин, несомненно, был заслуженным ведущим старой закалки, очень часто даже пара его фраз могла передать всю суть и перевыполнить сценарий. Ло Пэйцзюэ же был слегка ленив, но мозги, к счастью, были на месте. Он сделал себе репутацию, даже не отклоняясь от сценария, и публике это нравилось. Действуя так, твёрдо простоять на своих двоих ещё можно было как минимум год. Однако это было актуально ровно до сегодняшнего дня.

Но сегодня...

– Чертов Ло Пэйцзюэ! Я прибью тебя!

Чэнь Фэй, как тайфун, уничтожающий всё на своем пути, несся через съемочный павильон. Оператор по свету в ужасе поднял глаза на раскачивающуюся лампочку. Уже третью.

– Мастер уже здесь, – тихонечко напомнил младший ассистент разъярённому и побледневшему режиссеру. Чэнь Фэй мгновенно изменился в лице, на его щеках зацвели розы, и он мягко проворковал только что прибывшему Ян Суану, окруженному толпой работников:

– Почему Вы так рано приехали?

Ян Суан деланно рассмеялся:

– Ещё десять минут – и нужно начинать.

Улыбка застыла на лице Чэнь Фэя:

– Время, и правда, быстро пролетело...

Ло Пэйцзюэ, твою мать, я убью тебя! Просто убью! У нас прямой эфир, что же делать?

Его улыбка сверкала в свете прожекторов, а лицо исказила гримаса отчаяния.

– Ло Пэйцзюэ ещё нет?– глаза Мастера скользнули по лицам всех присутствующих.

– Ну, это... – Чэнь Фэй лихорадочно пытался что-то сообразить. — Он... он заболел. Очень серьёзно, даже с кровати встать не может.

Мастер стремительно перевел взгляд на него.

– О-о...

Чэнь Фэю полегчало.

– Оказывается, он уехал в Цинтао на лечение.

Солнце, небо, гром и молния! Чень Фэй вытаращил глаза:

– Откуда вы знаете, что он в Цинтао?!

Мастер помахал телефоном.

– Он сам мне отправил сообщение.

Чэнь Фэй присел в уголке чуть ли не плача. Он солгал Мастеру, это ж надо было так опозориться на глазах у всех!

– Чёртов Ло Пэйцзюэ! Я тебя урою!

Ассистент извиняющимся тоном обратился к Мастеру:

– На режиссёра иногда находит.

Мастер понимающе закивал:

– Похоже, это не лечится.

Ши Дамин читал сценарий и осматривался вокруг.

– Чэнь Дао, осталось семь минут.

Чэнь Фэй встал и быстро загнал слёзы обратно в глаза.

– Замена?

Ассистент притолкал от входа две тележки:

– Все здесь, разбирайте по самой низкой цене.

Десяток с небольшим человек, стоявших кучкой, выглядели, как снулые рыбы на рынке. Эту картину можно было с лёгкостью принять за сцену времён рабовладельческой эпохи.

Чэнь Фэй пробежался по ним глазами.

– Женщины – вон!

Ассистент нахмурился.

– Это половая дискриминация!

Чэнь Фэй указал в сторону.

– Вот, полюбуйся.

– Мастер, у вас такая широкая грудь!

– Мастер, у Вас такая стильная укладка!

– Мастер, у Вас такие сексуальные губы!

– Мастер, у вас такие обалденные пуговицы на пальто...

Силуэт Мастера быстро затерялся в толпе женщин.

Ассистента прошиб холодный пот.

– Ну ничего. У нас есть трое мужчин. Первый номер!

Первый номер сделал шаг вперёд.

Длинные белоснежные волосы были подобны фарфору Цинхуа. Если не прибегнуть к машине времени, то он скоро развалится.

Чэнь Фэй указал на Ши Дамина:

– Здесь уже есть один папа, дедушек нам не надо.

Ши Дамин обиженно сжал сценарий.

Ассистент дрожащим голосом продекламировал:

– Второй номер.

Если первый номер обещал скоро превратиться в развалины, то от второго уже ничего не осталось.

Чэнь Фэй ему посочувствовал:

– Если это неудачная пластика, то подайте в суд. Это нельзя просто так оставлять.

Ассистент закрыл лицо руками.

– Третий... номер.

Чэнь Фэй ощутил, будто золотые лучи осветили его лицо.

Дышащий жизнью, большеглазый и красивый юноша с невинным лицом стоял там и создавал сногсшибательный контраст на фоне всех этих чудиков, он был чист, как ангел.

– Это он! – заключил Чэнь Фэй.

Среди карликов тоже есть главные. Он сравнительно высокий.

– Какой у тебя рост?

Юноша поднял голову и мило захлопал ресницами.

– 1,65.

– Ага. Ну, это ненамного меньше, чем у Ло Пэйцзюэ.

Ло Пэйцзюэ на борту самолёта сейчас бы негодовал: Вообще-то, я метр семьдесят восемь, метр семьдесят восемь!

Бац – и женщины по щелчку пальцев расступились по обе стороны. Мастер с лучезарной улыбкой его разглядывал.

– Неплохо.

Атмосфера сразу же раскрасилась в розовые цвета, а в павильоне один за другим начали распускаться цветы персика.

Ши Дамин посмотрел по сторонам, а затем тихонько произнёс:

– Не хочу говорить, но придётся... Две минуты до начала.

– Как тебя зовут?

Чэнь Фэй поставил парня перед камерой.

– Цзэн Бай.

– Хорошо, Байцзы. Чем ты занимался до этого?

– Продавал свинину.

Чэнь Фэй выпалил:

– И ты не заканчивал какой-нибудь известный художественный ВУЗ?

– Ага... – Цзэн Бай махнул головой.

Режиссёр немного успокоился. Продавать свинину после такого ВУЗа – тоже опыт.

– ... не заканчивал, – добавил Цзэн Бай.

– Так какого чёрта ты машешь головой! Тратить ещё на тебя нервы! – Чэнь Фэй постучал ему по макушке.

Ассистент напряженно сообщил:

– Осталось 10 секунд.

– ... поставьте рекламу!

– Кхм.

Ши Дамин остолбенел. Режиссёр что, хочет запустить рекламу сразу после начала?

А потом в этот же день сидящая перед телевизором в ожидании «GO! GO! SU... SUPER STAR» аудитория увидела следующую картину: «Всем привет! Я ведущий Ши Дамин».

Не успел Ши Дамин улыбнуться во всю ширину своей физиономии, как объектив повернулся, и в кадре появилась большая чёрная дыра, из которой вылетел человек-птица, держащий бутылку молока, и задорно говорил: «С молоком Сань Най темнота не страшна!».

Чэнь Фэй запустил сценарием в Цзэн Бая:

– Читай по сценарию. Возникнет затруднение – улыбайся, нет проблем – всё равно улыбайся! Остальное предоставь Ши Дамину.

Понятно, что это как мёртвому припарки, но... Нужно сделать всё возможное. Чэнь Фэй отчаянно возвёл глаза к небу: Пресвятой Будда, спаси и помилуй... аминь!

Пошёл обратный отсчет. Мастер сел на сверкающий золотом трон. Ши Дамин привёл в порядок костюм. Гримёр пудрил Сяо Бая так, как будто вся её жизнь зависела от этого.

– Мотор!

Телезрители, наконец-то, сбросили путы надоедливой рекламы. Улыбка Ши Дамина внушала им чувство особенной близости.

– Ха-ха, Ло Пэйцзюэ, ты что, сделал себе пластическую операцию? – Ши Дамин вызывающе посмеялся на сидящего рядом Сяо Бая.

Тот заглянул в сценарий, а затем заявил с чувством оскорбленного достоинства:

– Этой реплики здесь нет.

Ши Дамин разрывался от негодования, но продолжал вести себя профессионально.

– Не меняй тему! Зрители интересуются, почему с воскресенья, когда они видели тебя в последний раз, ты так вырос.

По факту Сяо Бай был на голову ниже Ло Пэйцзюэ. Он неуверенно произнёс:

– Даже если бы они видели меня каждый день, я бы вырос точно так же.

Ши Дамин бросил на него восхищенный взгляд. Не стесняется, поддерживает диалог и делает это хорошо. Подающий надежды!

Он нарочито подпрыгнул на месте и указал на того пальцем:

– Неужели ты не Ло Пэйцзюэ?!

Наконец, можно поднять эту тему.

– Ага, я Цзэн Бай.

Ши Дамин ткнул пальцем в его лицо и расхохотался:

– Не накладывайте больше, ты уже заштукатурен на славу. (Примечание переводчика: «Цзэн Бай», если прочитать его как «Сен Бай», на русском означает «уже белый»).

Действительно, Сяо Бай был облеплен густым слоем грима, как стена штукатуркой. Он растерянно посмотрел на режиссёра, держащего табличку-телесуфлёр, и прочитал слово за словом:

– Эта пудра лучше, однако, чем твоя серая пыль.

Ян Суан и Чэнь Фэй одновременно смотрели на табличку с надписью «Пудра лучше, чем твой угольный порошок» и молчали. (Примечание переводчика: В тексте намёк на смуглый тон кожи оппонента)

Ши Дамин повернулся на камеру:

– Вы, телезрители, наверное, задаётесь вопросом, почему человека рядом со мной зовут Цзэн Бай, а не Ло Пэйцзюэ. Это потому, что-о-о...

Он тянул паузу, давая намёк партнёру по съемкам, но тот упорно не хотел вступать в диалог и фига с два сделал бы это сам.

– ... он сбежал со своим парнем!

Бац – он откинул сценарий на стол и злобно закричал в объектив:

– Чёртов Ло Пэйцзюэ! Лучше тебе не возвращаться! Преспокойненько бросил меня, вывел из себя! Чем я хуже него? Да он мне в подмётки не годится!

Излив свою злобу, он обернулся и увидел обалдело уставившегося на него Сяо Бая:

– И чего это ты тут пялишься на меня???!

Сяо Бай вдруг встал и похлопал его по голове:

– Не огорчайся так.

Ши Дамин окаменел.

Чэнь Фэй снизу подал знак рукой, мол, вы тут не одни, Мастер сбоку уже готовится к эфиру. Он надеялся, что благодаря сегодняшнему выпуску рейтинги программы подскачут.

Ши Дамин начал апплодировать:

– Встречайте нашего сегодняшнего гостя, суперзвезду кино и телевидения, певца, покорителя женских сердец и прирожденного соперника всех мужчин – Яяяяян Сууаана!

Объектив камеры повернулся. Ян Суан восседал на своём троне, как император, подпирая лицо рукой и улыбаясь.

Глава 2. Горячая новость.

Шоу шло в обычном порядке.

Ши Дамин использовал весь свой талант профессионала в области развлечений и актера, виртуозно исполняя две роли, от начала и до конца держал нужный темп.

Сяо Бай снова появился лишь незадолго до рекламы, когда мелькнул в объективе отъезжающей камеры. Однако, следуя приказу режиссера, он так и сидел тихо в сторонке и простодушно улыбался в течение часа, пока шла передача. Ближе к концу Ян Суан вдруг неожиданно с усмешкой обратился к Сяо Баю:

– Сидишь без дела?

Сяо Бай обалдело ответил:

– Нет, просто слушаю ваш разговор.

– Интересно?

– Да, это интереснее, чем разговоры тетушек, что живут надо мной.

...Тетушки, что живут надо мной.

...Тетушки, что живут надо мной.

Ши Дамин превратился в камень.

Чэнь Фэй, вытаращив глаза, смотрел на монитор, а затем слабым голосом медленно стал повторять эти пять слов.

Камера на плече оператора непрерывно дрожала.

И только выражение лица Мастера оставалось нормальным, однако, если тщательно приглядеться, то можно было заметить, что тот образ, который программа, в соответствии с его имиджем так старательно пыталась воссоздать, оказался до безобразия смят.

Ши Дамин со слезами в голосе произнес:

– Спасибо Ян Суан за Ваш визит.

Подтекст был: «Мастер, Вы оказались впутаны».

Ян Суан коснулся кончика носа:

– На самом деле мне очень нравится смотреть ваше шоу.

Тяжесть на душе Чэнь Фэя тут же испарилась. Как повезло, что Мастер сердечно расположен к нам и, столкнувшись с этой маленькой оплошностью, простил ее.

– Вот только, вам все-таки стоит поскорее поймать и привести Ло Пэйцзюэ сюда.

Раздался смех зрителей, и программа, которая вызвала столько ужаса, таким образом закончилась.

Как только камеры выключили, Чэнь Фэй сразу почувствовал такое облегчение, словно только что умер и воскрес, принялся прыгать вверх-вниз и носиться по съемочному павильону.

Его спина, его профиль, его обильный пот на лице – все это свидетельствовало, что он много хлопотал, весьма много хлопотал, просто чрезвычайно много хлопотал.

Ян Суан улыбнулся и сказал Ши Дамину:

– Передай режиссеру Чэню, что я пойду первым.

-Хорошо, доброго пути.

– Программа «Новая песня месяца», которая состоится завтра, тоже принадлежит режиссеру Чэню?

Ши Дамин вздрогнул. Чуть не забыл про то, что Ян Суан принял участие в «GO! GO! SU... SUPER STAR!» только для того, чтобы продвинуть песню своего нового альбома.

– Значит завтра еще можно встретиться с режиссером Чэнем.

....Ши Дамин смотрел вслед высокому и незаурядному красавцу-Мастеру и в душе молился о благополучии режиссера.

Только Ян Суан сделал шаг на выход, Чэнь Фэй тут же восстановил душевное равновесие:

– Цзэн Бай, а ну иди сюда!

Сяо Бай в это время чинно сидел на стуле и мечтал о том времени, когда сможет получить свой гонорар. Едва до него долетел зов Чэнь Фэя, он сразу же взбодрился и прибежал с искрящими глазами.

Чэнь Фэй сценарием, который держал в руках, шлепнул ему по лбу:

-Ты, ты, да ты свинья, что ли? Почему вдруг стал сравнивать Мастера с теткой?

Вокруг вдруг стало до странности тихо.

– М-м-м, нет, я хотел сказать, почему вдруг стал сравнивать Мастера с теткой?

...Ну и чем отличается та фраза от этой?

Вокруг по-прежнему тишина.

Короче говоря, Чэнь Фэй продолжал выходить из себя, и вывалил на него всю злость, что испытывал на Ло Пэйцзюэ:

– Ты понимаешь, что это за программа? Ты знаешь, что такому продавцу свинины, как ты, сильно повезло получить возможность стоять здесь? Ты знаешь... Да кто, кто только притащил сюда продавца свинины?! Разве рынок не находится через две улицы от нас? – повернулся и заорал он на ассистента.

Ассистент съежился:

– Я не знал, я просто видел, как он стоит в коридоре, к тому же он выглядел мило...

– Панда тоже милая, почему ты её не притащил сюда? – еще немного и Чэнь Фэя точно бы разорвало от злости, он повернулся и, ткнув пальцем практически в нос Сяо Бая, с яростью сказал:

– А тебе нечем было заняться что ли? Зачем ты стоял в коридоре? Отвечай!

Сяо Бай отвечал:

– Я пришел на собеседование.

– И что?

– Не нашел место, где оно проводится. Только собирался спросить дорогу, а он меня затащил сюда.

Ассистент не смел посмотреть в лицо Чэнь Фэя.

– Я... Ладно, – Чэнь Фэй вытер лицо. – Хочешь того или нет, но все уже прошло, эх, надеюсь, что Мастер не примет это близко к сердцу. Ты, Цзэн Бай, не так ли? Иди домой.

Сяо Бай тихо сказал:

– Вы еще не заплатили мне.

– Да я еще... – Чэнь Фэй чуть не задохнулся от возмущения. – Ты думаешь, что я еще и должен тебе заплатить за это?

Сяо Бай не знал, что сказать. Но в этих глазах олененка ясно отражались все его сердечные переживания.

Чэнь Фэй был полностью повержен этими глазами:

– Оставь ему свои контактные данные, я позабочусь об этом.

Вот только кто ему скажет, как оформить этого человека, который не является ни персоналом телевидения, ни приглашенным гостем, ни актером, ни ведущим?

Сяо Бай оставил номер телефона и адрес, затем ушел в сомнениях.

А в это время официальный сайт NCC, страница Мастера, официальный сайт «GO! GO! SU...SUPER STAR!», все вместе подверглись варварской бомбардировке пользователей Интернета, даже имена Ши Дамин и Ло Пэйцзюэ были вовлечены в этот ураган.

Во всех постах сосредоточенно обсуждали следующие темы:

Вопрос 1: куда на самом деле отправился Ло Пэйцзюэ?

Несмотря на то, что он не звезда, он был все равно достаточно известен. Так что эта тема быстро захватила большие форумы, многие фанаты и антифанаты, знавшие его и не знавшие, бурно обсуждали эту тему, наконец, модераторы на форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо», проанализировав и классифицировав все ответы, выложили следующие выводы:

Предположение 1:

– Ло Пэйцзюэ, как и сказал Ши Дамин, сбежал из-за любви.

В основном поддерживали такое предположение яойщицы, они клялись, что уже сто лет тому назад они обнаружили, как Ши Дамин и Ло Пэйцзюэ глядели друг на друга необычно. В среднем каждые три секунды между ними проскакивала искра. Кроме того, каждый раз, когда Ло Пэйцзюэ пил воду, то Ши Дамин невольно облизывал губы, очень возбуждающе! Точно, что-то в этом есть!

Но затем Ло Пэйцзюэ обнаружил эту запретную любовь и, испугавшись, сбежал с любимым человеком!

Предположение 2:

– Ло Пэйцзюэ был убит!

Те, кто поддерживали такой вариант, были яойщицы с высоким IQ и более извращенной психикой. Они считали, что первое предположение было слишком поверхностным. Ло Пэйцзюэ, когда обнаружил чувства Ши Дамина, не мог сразу сбежать, а точно должен был пригласить его пойти и пропустить по стаканчику пива, а после трех стаканов, когда возникнет доверительная атмосфера, проникновенной речью убедить бросить такие мысли и вернуться на путь истинный.

Но, очевидно, что потом ситуация вышла из-под контроля. Хотя Ши Дамин внешне очень добросердечный, мягкий и весьма скромный, про такого говорят, что он и мухи не обидит, но Гу Лун когда-то говорил: «Простой монах не прост». Поэтому доброта, дружелюбие, безобидность – это лишь лицемерие. На самом деле он восточный Джек потрошитель, профессионал в потрошении живота и вытаскивании сердец. Все, что он не смог заполучить, никому другому не достанется. Ло Пэйцзюэ именно таким образом пошел на собачий корм.

Поэтому они активно требовали, чтобы полиция вмешалась и начала проверку холодильника, ванной и микроволновки в доме Ши Дамина.

Именно это предположение послужило вдохновением для множества статей, из них самая популярная – это статья «108 способов стереть улики и уничтожить труп», а также статья «Секрет успешного убийства».

Предположение 3:

– Ло Пэйцзюэ был похищен.

По слухам Ло Пэйцзюэ является внебрачным сыном богатейшего олигарха города – Ло Дина.

Похитители случайно узнали этот секрет, поэтому сразу же приступили к активным действиям. Ло Дин сейчас тесно сотрудничает с полицией, в надежде как можно скорее спасти сына.

Предположение 4:

– Ло Пэйцзюэ провинился перед итальянской мафией.

Не важно, каким образом провинился, короче, провинился – значит провинился. Сейчас он прибит гвоздями к кресту и ждет судного дня.

Аминь.

Короче говоря, сторонники предположений 2, 3, и 4 предрекали, что нашего Ло Пэйцзюэ ожидает несчастье, и не сейчас, так в будущем он отправится на тот свет.

Предположение 5:

– Для того чтобы очистить дорогу Цзэн Баю, администрация шоу «GO! GO! SU... SUPERSTAR!» элегантно от него отделалась.

Но такая мысль привела к вопросу 2:

– Откуда, в конце концов, взялся Цзэн Бай?

Независимо от того, насколько хорошо интернет-пользователи владели поисковиками Байду или Гугл, найти что-нибудь про Цзэн Бая они не смогли – пусто. Он похож на пирог с мясной начинкой, который упал с неба, и никто не знает, где он висел до того, как упал.

После этого они снова принялись строить предположения, впрочем, тут они достигли невиданного единства.

Все посчитали, что у Цзэн Бая имеется могущественный покровитель, иначе каким образом он смог попасть на такое популярное шоу?

Поэтому предположения о его личности следующие:

Внебрачный сын высокопоставленного чиновника.

... Непонятно почему интернет-пользователям так интересны темы про внебрачных детей.

Молодой любовник олигарха, молодой любовник богатой женщины.

... Хотя два последних предположения и отличаются лишь в одном слове, но для многочисленных яойщиц это тема семе и уке, так что такое нельзя не обсуждать конкретней.

Внебрачный сын крупной шишки на телеканале.

... И так далее...

Поскольку зацепок и сплетен для обсуждения Цзэн Бая было очень мало, даже персонал телеканала ничего не знал, эта статья была, как цветок, что рано расцвел и так же рано ушел в небытие.

Вопрос 3: Мозги Цзэн Бая были выжжены серной кислотой, раз он посмел сравнить такое популярнейшее шоу «GO! GO! SU... SUPERSTAR!», эту визитную карточку NCC, со сплетнями тетушек дома.

Это не только оскорбляло Мастера и оскорбляло съемочную группу, это еще и оскорбление для бесчисленного количества зрителей, которые были без ума от шоу.

Этот вопрос не вызывал сильных споров, потому что все были сосредоточены на том, какое бы наказание ему придумать.

Иногда просачивались антифанаты Мастера, которые хотели позлорадствовать, но пользователи Интернета их быстро подавляли.

Но как бы ни бушевал Интернет, от Сяо Бая все это было так же далеко, как пролетающие облака.

Сейчас он спал, и в его снах Чэнь Фэй в поте лица таскал ему один за другим полные сундуки с гонораром.

Мечты всегда прекрасны, а реальность всегда жестока. Следующим утром Сяо Бай проснулся и обнаружил, что он все так же лежит на старой скрипучей кровати.

Встав, он умылся и увидел на столе записку, которую оставил Цзя Чжицин, о том, что завтрак, обед и ужин – все в кастрюле, как проголодается, пусть ест.

Сяо Бай зашел на кухню, открыл крышку. Огромная чашка жаренного риса с яйцом распространяла легкий аромат пищи.

Он достал ложку и уже собирался поесть, как услышал звонок телефона из комнаты Цзя Чжицина.

Ради экономии во всей квартире телефон был только в комнате Цзя Чжицина, да и к тому же Сяо Баю никто никогда не звонил, поэтому он никогда не отвечал на телефонные звонки. Однако сегодня он поначалу замешкался, но затем поднял трубку. Ведь вчера он оставил ассистенту Чэнь Фэя этот номер.

В трубке слышалась громкая музыка, он лишь с трудом мог расслышать мужской голос.

И так продолжалось примерно 10 секунд, потом музыка стала тише.

– Цзэн Бай, не так ли? – звонивший говорил на китайском, вот только его диалект было трудно воспринимать.

– Верно, это я. – Сяо Бай немного заволновался. Неужели уже можно получить гонорар?

– Я Ма Жуй, исполнительный директор Ematto.

А, значит не NCC. Сяо Бай был немного разочарован, но все-таки взбодрился и сказал:

– Привет.

– Я хочу спросить, ты на данный момент подписывал какой-либо контракт с управляющими компаниями?

– Что? Компании? Управляющие? Разве это не только для звезд? – в трубку посыпались глупые вопросы от Сяо Бая.

– Это значит, что нет еще. Раз так, приходи в нашу компанию Ematto, – Ма Жуй назвал ему адрес. – Запомнил?

Сяо Бай видел, как его рука невольно все записала, и на автомате ответил:

– Хорошо.

– Сегодня в два часа дня, – не дожидаясь ответа, он сразу повесил трубку.

Сяо Бай остался в том же положении: в одной руке держал трубку, в другой записывал, а в голове непрерывно перематывал недавний разговор.

Ematto...?

Управляющая компания?

В 2 часа дня?

Встреча?!

.....

Глава 3. Сладкий соблазн.

Когда стрелки часов показали 12, Сяо Бай начал нервничать.

Вчерашний костюм, что он надевал на собеседование, уже был отправлен в стирку, остались только футболки, купленные с лотка, и выцветшие джинсы.

Он открыл шкаф, затем, наконец, смог отыскать белую футболку с принтом на груди, не слишком вызывающую, и джинсы, которые были не слишком вытерты.

Посмотрел еще раз на часы, стрелки быстро перешли к цифре один.

Он воспользовался муссом, чтобы пригладить волосы назад, открывая округлый и гладкий лоб.

Как говорил Цзя Чжицин, его высокий лоб создавал обманчивое первое впечатление о нем, как о человеке с высоким уровнем интеллекта.

Сяо Бай сначала хотел поехать на автобусе, но подумал, что его одежда пропахнет потом, и ему пришлось с болью вынуть 20 юаней, чтобы поехать на такси. Он взял с собой еще две монеты, решив обратно ехать автобусом. Перед выходом он проверил все еще раз и, убедившись, что выглядит опрятно, вышел.

Здание Ematto было легко узнать.

Среди серых улиц, это было единственное здание оранжевого цвета.

Когда Сяо Бай зашел внутрь, то начал переживать, так как заметил, что у многих людей внутри на груди были блестящие бейджики с именем.

Когда он проходил мимо охраны, то нарочно замедлил шаг, чтобы дать возможность рассмотреть себя.

Но охранник лишь глянул на него мельком, затем быстро опустил голову, продолжая читать спортивные новости.

Сяо Бай взволнованно прошелся один круг, охранник не дернулся.

Неподалеку один красивый худой парень, полулежа, прислонился к плечу сидящего рядом человека и, хихикая, говорил:

– Что он вытворяет? Надзор что ли? Пришел кадрить охранника?

Человек рядом пожал плечами:

– Раз гей, то должен иметь гей-радар, не стоит так над людьми издеваться.

Парень надулся, и говорит:

– Ты дискриминируешь геев!

– Верно.

– ....

– По случаю хочу напомнить, г-н Фэн Ялун, в таком виде можешь предстать передо мной, но перед фанатами ни в коем случае не показывайся, иначе можешь готовиться к дружбе с бомжами под мостом.

– Ты еще и бездомных дискриминируешь?

– Верно.

Фэн Ялун спросил:

– А есть ли вообще хоть кто-то, кого ты не дискриминируешь?

– Способных хорошо зарабатывать и людей с нормальной сексуальной ориентацией. И, конечно, ты можешь в этой жизни на подобное не надеяться.

Фэн Ялун сказал со злостью:

– Гао Цинь, только не нужно говорить таким тоном. Кто знает, может, однажды ты влюбишься в меня.

Гао Цинь свел глаза к переносице и равнодушно сказал:

– Это самое жестокое проклятие из всех, что я слышал.

– Я #%%&&

– Хоть мы и находимся в компании, но, как менеджер, я должен сказать... Пожалуйста, следи за своим имиджем.

– Ты #*&%&

У Сяо Бая, в конце концов, закончилось терпение, он спросил у охранника куда идти и с трепетом поднялся на самый верхний этаж здания Ematto.

Черный мраморный пол блестел, как зеркало, и словно только и ждал, чтобы с ним соприкоснулись.

Единственная секретарша, которая сидела у офиса на этом этаже, улыбаясь, сказала:

– Вы пришли раньше на полчаса, Сяо Бай.

Лицо Сяо Бая покраснело, он пробубнил:

– Я подожду внизу...

– Ой, нет, не уходи, – секретарша схватила его за руку. – Останься и поговори со мной.

Кровь Сяо Бая быстро прилила к лицу, и он стал красный, как помидор.

Секретарша улыбнулась:

– Чего ты смущаешься? Я тебя не съем, – затем посадила его рядом и налила ему стакан воды.

Сяо Бай только собрался пить, как услышав вопрос секретарши:

– Как зовут твоего отца?

Стакан воды задрожал в его руках, Сяо Бай медленно ответил:

– Цзэн Гуанцюань.

Секретарша попыталась вспомнить в уме всех известных людей с таким именем. В итоге пришла к выводу – не знает.

– Тогда, как зовут твою мать? – сейчас эпоха равенства мужчин и женщин, и в том, что в семье жена может быть успешнее мужа, нет ничего странного.

– Сюй Чжиан.

Секретарша возбужденно подпрыгнула:

– А не гонконгская ли это певица, которая спела песню «Почему я полюбила другого за твоей спиной»?

-.....

– Да нет, это же мужчина.

– ......

Хоть секретарша и была дважды шокирована, однако все равно отважно разрушила стереотипы, чем больше она была подавлена, тем сильнее становился в ней дух борьбы:

– А почему ты вел вместо Ло Пэйцзюэ шоу «GO! GO! SU... SUPERSTAR!» ?

Сяо Бай как раз собрался ответить, как дверь кабинета открылась, и Ма Жуй высунул свою наполовину облысевшую голову и указал на него пальцем:

– Ты, заходи.

Секретарша сидела разочарованная, так, словно у нее из-под носа только что упорхнула жирная утка. Затем она вошла в QQ и начала изливать душу.

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Я встретила Сяо Бая! (≧▽≦)

Зеленая хвоя сосны: (⊙_⊙) Какого еще Сяо Бая?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: того, что говорил «интереснее, чем тетки, что живут надо мной».

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: (⊙_⊙) А? Правда, что ли? Неужели Сяо Бай артист Ematto?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Когда входил в кабинет, то не был, а что будет, когда выйдет оттуда – пока не ясно.

Зеленая хвоя сосны: скорее подойди к двери и подслушай. Возьми с собой трубку для подслушивания, наушник и микрофон!

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: теперь понятно, почему он нелестно отзывался о Ян Суане. Оказывается, он конкурент, ни стыда, ни совести, как это низко!

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Эх, жаль, что в последнее время «Цзе Вэй» не принимает новых людей. Не то, чтобы я хотела перепрыгнуть в другую компанию... Я просто хочу встречаться с Мастером каждый день!

Зеленая хвоя сосны: Фэн Ялун тоже очень красивый! Разве в последнее время это не он конкурирует с Ян Суаном? Как ты можешь есть плод яблони и засматриваться на чужой инжир?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: %>_<% Но он никогда даже не смотрел на меня.

Зеленая хвоя сосны: +_+ тебе не перепрыгивать в другую группу надо, а больше внимания уделять своей внешности.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном! Фэн Ялун и на 1/1000 часть не сравнится по красоте с Ян Суаном!

Зеленая хвоя сосны: Верхний спамит, меня окружили!

Кто-то: О чем вы говорите?

Зеленая хвоя сосны: Посмотри историю сообщений.

Кто-то: А, Сяо Бай, я считаю, что он очень милый.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: Кто-то, поздравляю тебя, человек с Марса.

Кто-то: Подхалим? Скорее возвращайся к новостям! Ой, как же клево работать в компании в области развлекательной индустрии, каждый день можно видеть звезд... А я о многом не мечтаю, лишь бы не попался какой-нибудь странный старик.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: .... несправедливо я тебя обвинил.

Зеленая хвоя сосны: Спорим на огурец, что Подхалим сейчас подслушивает.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: На два помидора и я готова!

Кто-то: а заключать пари нехорошо!

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Я вернулась (*^__^*) ахах

Зеленая хвоя сосны: Ну как?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: o(︶︿︶)o эх... Сяо Баю в этот раз трудно уйти от лап директора.

Зеленая хвоя сосны: А! Неужели они....

Подхалимничать перед шефом очень сложно: ╮(╯▽╰)╭ да нет, пока только кивнули.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: щель в двери кабинета директора настолько велика?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Да, потому что я еще не вызвала ремонтника O(∩_∩)O~

Сяо Бай скромно глядел на человека, что сидел за столом и курил.

Ма Жуй сделал вдох, и погасил сигарету:

– Ну как? Есть планы на будущее?

Сяо Бай не мог усидеть на стуле:

– Я хочу зарабатывать деньги.

Ма Жуй рассмеялся:

– Ты самый честный и самый бестактный из всех, кого я только встречал. Но какому человеку могут не нравиться деньги? А ты хочешь продолжить путь телеведущего или же хочешь развиться в области музыки или актерства?

– А? – он еще никогда об этом не задумывался. – А что приносит больше прибыли?

Ма Жуй встречал немало людей, среди них были и такие, чей ход мыслей было трудно предсказать:

– 360 профессий, у каждой профессии есть уровни. Если ты старательный, то даже чистя унитазы, ты все равно сможешь стать миллиардером. Если ты плохо работаешь, то, даже торгуя своим телом, то все равно не сможешь расплатиться с долгами.

Он посмотрел на Сяо Бая, который выглядел наивно и слушал внимательно:

– Ладно, как бы дела ни пошли, я все равно подпишу с тобой длительный договор, я позабочусь, чтобы у тебя была идеальная жизнь. Я не могу обещать, что ты будешь купаться в деньгах, но в течение пяти лет, я обещаю, что ты будешь жить в квартире площадью 200 квадратных метров, ездить на машине, которая стоит от 300-400 тыс. юаней. Как думаешь?

Сяо Бай ошеломлен:

– Длительный – это на сколько?

– Двадцать лет, – он вздохнул. – Ты сам понимаешь, что мировая экономика сейчас страдает, и что пропиарить кого-то не так просто. Иногда компании приходится все вытрясти, чтобы сделать одного человека звездой, ха-ха, но как только договор истекает, этот человек быстро поднимается, стряхивает пыль с зада и идет в место получше. Тогда поздно плакать.

Он посмотрел, что Сяо Бай никак не реагирует, и продолжил:

– Ты знаешь Фэн Ялуна?

Сяо Бай кивнул. Это единственный талантливый парень, которым восхищается Цзя Чжицин, и стоит ему только раскрыть рот, как он сразу упоминает о Фэн Ялуне.

– Он тоже подписал длительный договор. Если в будущем появится шанс встретиться, ты его спроси, как я, Ма Жуй, к нему отношусь. Стоит только ему захотеть прибавки к гонорару, я сразу же думаю, как бы удовлетворить его просьбу. Скажет, что машина в ремонте, я сразу же подгоню ему BMW прямо к двери. Даже отец к сыну так не относится.

Сяо Бай продолжал слушать.

Ма Жуй вошел во вкус и продолжал:

-Ты только не обращай внимания на то, что Ян Суан сейчас так популярен, аха-ха, на самом деле ему в «Цзе Вэй» не так уж и сладко. Чжан Фумань, что Запад, что Восток – везде сует свой нос (решает за него все). Даже на то, чтобы поесть и сходить по нужде надо просить разрешения, это не человеческая жизнь.

У Сяо Бай в голове помутилось.

Ма Жуй заметил, что скоро достигнет своей цели, и сразу же достал контракт из ящика стола:

– Вот, посмотри, если нет никаких проблем, то подпиши.

Сяо Бай взял контракт, несколько слов на английском языке вызвали у него головокружение. Даже если бы это было написано на китайском, он все равно был бы как слепой.

– Я могу взять домой посмотреть?

Между бровями Ма Жуя пролегла вертикальная черта:

– Нет, это контракт компании, его нельзя выносить.

– Но...

– Какие еще «но»? Ты выйди на улицу и спроси, в этом бизнесе, не мы ли – «Ematto» – стоим на первом и втором местах? Пословица правильно гласит «Пропустишь шанс, не найдешь второго», тебе стоит об этом подумать.

Сяо Бай, крепко схватив контракт, сказал:

– Я лишь хочу, чтобы мой друг посмотрел его для меня.

– Твой друг? Чем он занимается? – Ма Жуй насторожился, глядя на него. Он досконально проверил, что у Сяо Бая нет ни родных, ни близких.

– Страхованием.

– Да? – Ма Жуй подумал немного. – Ну ладно, завтра приведи своего друга, чтобы потом не говорили, что я похищаю и продаю людей.

Сяо Бай вздохнул с облегчением:

– Спасибо, директор Ма.

– Ага, иди. Не забудь завтра прийти в это же время.

Сяо Бай попятился к выходу, чувствуя, как у него вспотела спина.

Секретарша тут же подбежала к нему:

– Ну как? Подписал?

Сяо Бай покачал головой:

– Завтра я приведу своего друга посмотреть.

Секретарша, неожиданно понизив голос, сказала:

– Не забудь подыскать какого-нибудь друга похитрее.

А то не хитрый не сможет обнаружить капкан, расставленный старым лисом.

Глава 4. Легендарный кузен.

Сяо Бай вернулся домой и обнаружил, что Цзя Чжицин вернулся первым и грустно сидел на диване, переключая каналы от первого до девятого, затем от девятого до первого.

– Почему ты сегодня вернулся так рано?

Обычно он оставался в компании поесть и только потом возвращался домой.

Цзя Чжицин лениво потянулся:

– Скорее иди и приготовь что-нибудь.

– Хорошо, – Сяо Бай переобулся, помыл на кухне руки и принялся готовить ужин.

Пока он тушил овощи, вдруг вспомнил кое о чем и выбежал:

– Сегодня директор Ematto назначил мне встречу для подписания контракта.

Цзя Чжицин в это время смотрел рекламу апельсинового сока по телевизору и слова Сяо Бая пролетели мимо его ушей.

Сяо Бай вернулся на кухню и продолжил готовить, он уже выложил овощи на тарелку и собрался вынести ее, но, повернувшись, внезапно столкнулся с Цзя Чжицином, который стоял, опираясь на двери, и молча на него глядел:

– Что с тобой?

– Ты только что сказал, что кто-то для чего-то тебя искал?

Сяо Бай ответил:

– Директор Ematto предложил мне подписать контракт.

– Погоди! – Цзя Чжицин вдруг устремился в сторону туалета.

Сяо Бай поставил тарелку овощей на стол.

Цзя Чжицин быстро вернулся. Капли воды катились у него со лба к подбородку и затем падали на пол:

– Ты уже подписал?

Сяо Бай покачал головой:

– Разве ты не говорил, что перед тем как принимать любые важные решения, нужно вернуться и спросить у тебя?

Цзя Чжицин улыбнулся и потрепал его по волосам:

– Паинька.

Сяо Бай пошел на кухню, чтобы наложить рис.

Цзя Чжицин шел за ним по пятам и спрашивал:

– Какие условия предложил этот директор?

Сяо Бай, подняв голову и немного подумав:

– В течение 5 лет квартиру площадью 200 м2, машина стоимостью в 300-400 тыс.

Сердце Цзя Чжицина забилось в три раза сильнее:

– И чего это он только готов предоставить такие хорошие условия такому, как ты?

Сяо Бай поглядел на него невинными глазами.

Цзя Чжицин сразу же сдался:

– Хорошо-хорошо, это я виноват, наш Сяо Бай просто красавчик, лицо как у Пань Аня (литератор времен Западная Цзинь (247-300 гг.), олицетворение мужской красоты), такое, что даже рыбу заставит погрузиться вглубь, а летящего гуся опуститься на землю, что даже цветы и луна завидуют тебе...Что-нибудь еще забыл сказать?

– Ешь, давай.

– ...Неплохая фраза.

После еды Цзя Чжицин сидел, положив ноги на стул и чистя зубы зубочистками. Сяо Бай мыл посуду на кухне.

– Сяо Бай.

– Что?

– Чем больше я над этим размышляю, тем больше мне кажется, что все это не просто так, – Цзя Чжицин не сдержался и пришел на кухню. – Как он тебя нашел?

– Позвонил мне по телефону.

– В моей комнате? – Цзя Чжицин удивился, затем подозрительно спросил:

– Он хочет подписать контракт именно с тобой... в самом деле?

Сяо Бай бросил на него быстрый взгляд:

– В контракте было написано Цзэн Бай.

Цзя Чжицин откашлялся, затем сказал:

– Да? Тогда хорошо, а как он тебя повстречал? Может быть, он покупал у тебя свинину на рынке и потом никак не мог забыть? Поэтому решил, что должен уговорить тебя подписать контракт, продать себя и работать только на него?

Договорив, он наклонил голову и шепотом пробормотал:

– Почему вслух это звучит, как лучшая пища, заказанная императором (обр. в знач.: табу, запретные лучшие вещи; запретный плод).

Сяо Бай хорошенько вымыл посуду, вытер руки, повернулся и серьезно спросил его:

– Ты можешь завтра в два часа пойти со мной обсудить контракт?

Цзя Чжицин кивнул.

– А как же твоя работа?

– О, да пустяки это, мелочи.

Сяо Бай посмотрел на него так, что по коже пошли мурашки, и ему пришлось сдаться:

– Ну ладно, эх, ну нет ничего серьезного, просто ведьма-начальница пустила яд, – он притворился, что вытирает слезинки. – Ты сам знаешь, я еще молод, как я могу позволить этой старой карге себя сожрать с потрохами? К тому же у нее на подбородке огромная родинка с торчащим волоском... каждый раз, когда приходится подходить к ней ближе, меня тошнит. Спорим, что на обед она ест сушеную рыбу и чеснок. Хм, посмела меня домогаться, она даже не почистила зубы и не прополоскала рот, ни один человек не сможет ее вытерпеть.

Хотя все произошло уже несколько часов назад, но каждый раз, когда он вспоминал об этом, мурашки бежали по коже.

Ся Бай глянул на него без всякого выражения:

– Поэтому....

– Поэтому... – Цзя Чжицин украдкой посмотрел ему в лицо, – ... я безработный.

Сяо Бай, обойдя его по широкой дуге, вышел.

Каждый раз, когда у Сяо Бая такое выражение лица, это означает, что он на самом деле зол.

– Эй, Сяо Бай, – Цзя Чжицин испугано подошел. Сяо Бай обычно не сердится, но если разозлится, то это серьезно. – Я завтра же пойду искать работу, непременно найду, даже если мне придется мыть посуду.

– Чжицин, – Сяо Бай вдруг развернулся и серьезно посмотрел на него.

Цзя Чжицин сразу воодушевился, его блестящий взгляд показал, что он внимательно слушает.

– Мы обязательно должны выполнить желание брата Сюна, мы поклялись перед его могилой, что выкупим мясную лавку в Синлуне.

Цзя Чжицин с мрачным видом молча кивнул головой.

– Поэтому, мы обязательно должны постараться добыть деньги, понял? – Сяо Бай погладил его по голове.

Цзя Чжицин послушно кивнул, Сяо Бай, довольный, собрался вернуться в свою комнату.

Вдруг Цзя Чжицин подбежал и обнял его за плечи:

– Ты еще не сказал, почему директор Ematto обратил на тебя внимание? Раньше, когда ты работал в мясной лавке, то выглядел свирепым, как зверь, мне кажется, даже отец Бо Лэ не смог бы разглядеть будущее в тебе.

(Бо Лэ – легендарный ценитель и знаток лошадей в период Чуньцю, практически предсказатель по лошадям).

– Возможно... – Сяо Бай запнулся, – потому что вчера я участвовал в одном ТВ-шоу.

– Вчера ты участвовал в развлекательном шоу?! – Цзя Чжицин подскочил. – Почему я об этом не знал? Ты даже не сказал, чтобы я посмотрел! Хоть мы и не подписывались на кабельное телевидение, но все равно могли сходить, купить запись для просмотра.

– Это был прямой эфир, – он сделал паузу. – Кроме того, когда я вернулся, ты уже заснул.

Цзя Чжицин вдруг побежал в свою комнату, достал удостоверение личности, затем снова вернулся и скомандовал:

– Пошли.

– Куда?

– В интернет-кафе, – уверенно сказал он. – Может кто-то уже выложил в сеть.

В это время интернет-кафе были переполнены.

Цзя Чжицин и Сяо Бай долго ждали, прежде чем их смогли посадить. И все это время просидели напротив замызганной стены.

– В какой передаче ты участвовал? – стуча по клавишам, спросил Цзя Чжицин.

Сяо Бай постучал себя по лбу и, наконец, туманно произнес:

– Они мне не говорили название.

Рука Цзя Чжицина, что держала мышку, внезапно замерла, а потом он открыл «Байду» и набрал имя Цзэн Бай. Он не надеялся, что сможет хоть что-то откопать, однако перед глазами появился ответ. Цзя Чжицин опешил. Он осторожно открыл несколько постов, а затем, вытерев пот с лица, произнес:

– Сяо Бай, ты стал знаменитым.

– Что? – Сяо Бай смотрел на него невинными глазами.

– Не могу поверить, ты посмел бросить вызов Ян Суану... – неважно, каким способом это было сделано, но известность он обрел.

Цзя Чжицин глянул на наручные часы:

– О небеса, как быстро летит время.

– Ты не будешь смотреть передачу? – Сяо Бай смотрел на то, как он открывал одну статью за другой.

– Не нужно смотреть, чтобы узнать, что ты там натворил, – он сплюнул, выключил компьютер и встал.

Сяо Бай вышел следом за ним и всю дорогу слушал, как Цзя Чжицин ругается.

– О чем ты говоришь? – Сяо Баю не нравилось, когда ругались матом, так что слушать было неприятно.

Цзя Чжицин повернулся и схватил его за плечи:

– В какую бы жопу я ни попадал, но я еще ни разу не склонял голову перед этим человеком... но сегодня ради тебя я готов пойти на любые жертвы.

– Что ты собираешься сделать? – Сяо Бай напряженно посмотрел на него. – Не стоит делать ничего противозаконного.

– Да кто собирается делать что-то противозаконное? Я просто собираюсь попросить одного человека помочь нам, — он говорил и одновременного скрипел зубами.

Сяо Бай немного подумал:

– Твоего кузена?

Сяо Бай всегда знал, что у Цзя Чжицина есть кузен.

Когда Цзя Чжицин еще только приехал, то с рекомендательным письмом, написанным матерью, искал помощи у этого человека. Но тот отнесся к нему холодного, так что они пробыли вместе не дольше трех дней и трех ночей, затем Цзя Чжицин сбежал. И одновременно поклялся, что уж лучше станет торговать своим телом или сниматься в порно, чем вернется к кузену.

Сяо Баю и брату Сюну было любопытно, как же так к нему относились, что довели до такого состояния. Но каждый раз, стоило только упомянуть об этом, его рот превращается в сейф с деньгами, даже если попытаться использовать лом, все равно не получится вскрыть. Прошло много времени, они забыли и больше не спрашивали об этом. А теперь Цзя Чжицин вдруг сам собирается просить у этого человека помощь, это потрясло Сяо Бая и растрогало его.

– На самом деле, ничего такого страшного не произошло. Просто подписание контракта...

– Я только, что разузнал, Ematto не самое лучшее место.

Сяо Бай стих. Он почувствовал, как ему самому стало неуютно:

– Но какая польза от твоего кузена?

Цзя Чжицин, скрипя зубами, ответил:

– Он, просто-напросто, один из тех уродов.

По пути к кузену Цзя Чжицин коротко рассказал об этом человеке.

Только сейчас Сяо Бай узнал, что оказывается, кузен был менеджером Фэн Ялуна – самой популярной звезды и визитной карточки Ematto.

– Разве Фэн Ялун не самый любимый твой артист? – с таким завистливым характером, как у Цзя Чжицина, и его любовью к женщинам, так фанатеть от человека одного с ним пола – это довольно странно.

– Верно.

Они сидели на заднем ряду автобуса. Свет от неоновых фонарей по обеим сторонам дороги скользил по лицу Цзя Чжицина, бесконечно меняя его выражение:

– Тогда я считал его товарищем по несчастью.

Сяо Бай знал, что у него слишком болезненное самолюбие, он поглядел на выражение лица Цзя Чжицина и понял, что не нужно больше ничего спрашивать.

Выйдя из автобуса, они прошли еще немного, Сяо Бай обратил внимание на три небоскреба, которые выглядели, как столбы, державшие небосвод. По поверхности зданий сверху вниз сбегали огоньки, совсем как падающие звезды, и подобно десяткам пар глаз, которые сверху разглядывали проходящих внизу.

Сяо Бай восхитился:

– Земля здесь, наверное, очень дорогая. Эти огоньки такие красивые!

– Ты указал мне источник дохода, – Цзя Чжицин посмеялся над выражением лица Сяо Бая. – Скоро мы с ним встретимся, ни за что не веди себя так глупо, ты должен быть серьезным, холодным и грозным.

Подойдя к двери, он поднял голову и посмотрел в последний раз на огоньки:

– Хм, как же расточительно!

Вот только когда они пришли на место и увидели этого кузена из мифов, то все было не так, как Сяо Бай себе представлял.

Цзя Чжицин с затаенным негодованием смотрел на человека, в приятном настроении и бодром сознании выходящего из лифта:

– Твой охранник у входа что, в прежней жизни был кгбэшником?

Им не хватало только прижатых ко лбу электрошокеров, когда охранник допрашивал их не папарацци ли они, или же похитители.

Гао Цинь, не произнося ни звука, долго смотрел на них, затем нахмурился и сказал:

– Ты что, только что ростовщика облил бензином?

Цзя Чжицин:

– Я %￥##%@#

Глава 5. Постановка далеко идущих целей.

Гао Цинь открыл дверь, и только Сяо Бай и Цзя Чжицин собрались приблизиться, как их остановили:

– Для начала сходите в туалетную комнату для гостей.

Цзя Чжицин как будто ожидал чего-то подобного, он знакомой дорогой потащил за собой Сяо Бая, который, ничего не понимая, еще витал в облаках, и через три шага свернул за угол.

Хотя это была всего лишь гостевая ванная, Сяо Баю хватило для того, чтобы вытаращить огромные глазки. Просто потому, что эта ванная оказалась больше, чем вся их квартира.

Цзя Чжицин быстро снял с себя одежду, встал под душ и принялся мыться.

Сяо Бай посмотрел на обнаженное тело под душем и тупо спросил:

– Что ты делаешь? Разве ты не мылся позавчера?

Цзя Чжицин яростно мыл голову и одновременно отвечал со злостью в голосе:

– Если с прошлого мытья прошло 12 часов, ты должен вымыться здесь, чтобы тебя пустили в гостиную.

Сяо Бай удивился:

– 12 часов? Это значит, что в день надо мыться два раза?

Цзя Чжицин начал наливать гель для душа, а затем бросил на него недовольный взгляд:

– Хоть мы обычно и купаемся вместе, и все, что есть друг у друга, видели не раз, однако ни к чему так пристально смотреть как я моюсь.

Сяо Бай, покраснев, отвернулся. Перед ним оказалось огромное зеркало, свет от лампы отражался в нем множеством лучиков медового цвета. Он поглядел на свое лицо в отражении, в этом освещении оно выглядело таким гармоничным и красивым.

В дверь дважды стукнули.

Цзя Чжицин повернулся и сжал бедра.

Гао Цинь открыл дверь и забросил внутрь пару рубашек и длинных брюк.

Сяо Бай поймал вещи и только собрался поблагодарить, как дверь захлопнулась.

– Не обращай внимания, у него скверный характер, – Цзя Чжицин уже закончил мыться и вытирал тело полотенцем. – Твоя очередь.

– Ага, – Сяо Бай послушно разделся.

Хоть в ванной были только они вдвоем, но место было чужое, и освещение слишком яркое, так что у него мурашки пошли по коже, и вымылся он со скоростью света.

Цзя Чжицин только успел одеться и причесывал волосы, а Сяо Бай уже закрыл душ.

– Я не смотрю на тебя, чего ты смущаешься?

Сяо Бай, морщась, оделся, не говоря ни слова. Цзя Чжицин собирался что-то сказать, но подумал и вздохнул:

– Пошли.

Поскольку волосы у Сяо Бая были не длинные, они высохли после того, как он пару раз провел по ним полотенцем.

Гао Цинь сидел на диване и просматривал журнал, увидев их, он указал пальцем на два маленьких круглых табурета перед собой:

– Садитесь.

Сяо Бай посмотрел на мягкий диван, затем переместил взгляд на табурет, на котором могло поместиться лишь ползада, и загрустил.

Цзя Чжицин был решителен, сразу сел и начал разговор:

– Я пришел, чтобы просить тебя о помощи.

– Ага, ну я и не думал, что у тебя могли быть какие-нибудь другие причины, – Гао Цинь закрыл журнал, взял со стола бокал красного вина и сделал небольшой глоток:

– Пришел просить денег в долг?... Или ради него?

– Ради него! – четко ответил Цзя Чжицин.

Гао Цинь откинул голову назад, молча поглядел на Сяо Бая, затем сказал:

– Он не из тех, кто при деньгах.

У Цзя Чжицина в голове громыхнуло.

Он знал, что этот человек, хоть и безжалостен, но он видит людей насквозь. Фэн Ялун, который сейчас настолько известен, добился всего только благодаря ему, никто не думал, что этот тощий мальчишка сможет стать популярной звездой наравне с Ян Суаном.

– Однако ваш директор искал его, чтобы подписать контракт? – не желая сдаваться, спросил Цзя Чжицин.

Уголок рта Гао Циня дернулся вверх:

– Ты, наверное, слышал о распространенном приеме – разбросить сеть вложений, чтобы получить единичную прибыль? Заключение контрактов с большим количеством людей – для компании это лишь малая часть ежегодных затрат. Отыскать талантливого человека, а остальных выбросить – для компании это пустяк. Честно говоря, Ма Жуй хочет подписать с ним контракт лишь потому, что он задел престиж Ян Суана и этим доставил ему удовольствие, понял?

Сяо Бай хоть и не был из особо умных, однако понял, что его нисколько не ценят, лицо его тут же помрачнело.

Гао Цинь задал вопрос:

– Тебе сколько лет?

– 22.

–Умеешь петь или играть на каком-либо инструменте?

Сяо Бай честно покачал головой.

– Участвовал в театральных постановках, сколько знаешь литературных произведений?

Сяо Бай глянул на почерневшее лицо Цзя Чжицина и тихо ответил:

– Я читал сказки Братьев Гримм.

Гао Цинь слегка покачал в руке бокал с вином, а затем, не меняя выражения лица, посмотрел на Цзя Чжицина:

– Вот ты скажи мне, благодаря чему он сможет стать звездой? Благодаря этому кукольному личику, которое можно сказать, что симпатичное, но, ни в коем случае не выделяющееся в шоу-бизнесе?

Цзя Чжицин внезапно выпрямился и сказал:

– Вначале, когда Фэн Ялун только появился, его тоже никто не оценивал высоко!

– Однако у него есть прекрасное личико, которое привлекает и мужчин, и женщин, – спокойно ответил Гао Цинь. – Ты знаешь, сколько сил и времени я потратил на то, чтобы искоренить его недостатки? Знаешь, как мне пришлось его перекрасить, перевернуть, упаковать, наклеить марку, чтобы он получился таким, какой он есть теперь?

Цзя Чжицин, не соглашаясь, поднялся и сказал:

– Сяо Бай тоже может измениться.

Гао Цинь посмотрел на него с сарказмом:

– А ты считаешь, это стоит того?

Цзя Чжицин подавлено молчал.

– Вместо того чтобы рисковать с человеком уже взрослым и без каких-либо способностей, не имеющим базовых знаний, я могу выбрать из большого количества перспективных молодых людей, имеющих природные данные и профессиональную подготовку, – равнодушно продолжил он. – Ematto каждый год набирает множество подростков от 10 лет для обучения, непрерывно отсеивая их и выбирая лучших. Мне не нужно беспокоиться, мне нужно просто сидеть здесь на одном месте и считать деньги.

– Деньги, деньги, деньги, ты вообще о чем-нибудь думаешь кроме денег? – Цзя Чжицин разозлился.

Гао Цинь пожал плечами:

– А чего ты хочешь, кроме денег?

Лишь одна фраза, и Цзя Чжицин полностью повержен.

Сначала он подтолкнул Сяо Бая отправиться на телевизионную станцию, чтобы попытать счастья, так как считал, что он неплохо выглядит, хотел испытать его удачу, сможет ли он стать знаменитым или нет. Поначалу его надежда на удачу была равнозначна надежде выиграть в лотерею, кто же знал, что он заполучит второе место.

Цзя Чжицин было подумал, что хотя Сяо Бая и не наняли на телеканале, но он сможет подписать контракт с Ematto, и в будущем его ждет невероятная карьера. Поэтому он и решился пойти и просить помощи у Гао Циня. Но кто же знал, что не успеет надежда появиться, как его окатят холодной водой.

Сяо Бай вдруг сказал:

– Мы, правда, хотим заработать денег.

Гао Цинь удивился, он не ожидал, что этот малый ответит вот так прямолинейно, и предложил один способ:

– Да ну? Тогда пойди, банк ограбь. Я считаю, что таким способом у тебя больше шансов стать богатым, чем, если ты пойдешь в шоу-бизнес.

Сяо Бай не обратил внимания на его иронию и упёрто продолжил:

– Фэн Ялун смог, и я смогу.

Гао Цинь поставил бокал вина и, сложив руки на груди, долго смотрел на него, а затем спросил:

– А для чего ты хочешь заработать денег? Хочешь купить машину? Или дом? Или завести любовниц? Или же просто нравится красивая жизнь? Или хочешь стать известным?

Сяо Бай покачал головой:

– Я хочу выкупить мясную лавку в Синлуне.

– Мясную лавку в Синлуне? – этот ответ, несомненно, был вне границ ожиданий Гао Циня.

Цзя Чжицин быстро начал объясняться:

– Мясная лавка принадлежала брату Сюну, Сяо Бай был работником той лавки. Но позже брат Сюн подсел на наркоту, распродал мясную лавку и покончил с собой. Сяо Бай поклялся над его могилой, что непременно выкупит эту лавку.

– И поэтому ты хочешь стать знаменитостью?– Гао Циню вдруг захотелось расхохотаться, рот уже приоткрылся наполовину, но под серьезным взглядом Сяо Бай, невесть отчего, не смог.

– Прошу вас, – ноги Сяо Бая вдруг подогнулись и он встал на колени.

Цзя Чжицин подпрыгнул от испуга:

– Эй, ты чересчур сгущаешь краски. Он не Чжугэ Лян (181-234, герой классического романа «Троецарствие» полководец, государственный деятель царства Шу), а ты не Лю Бан (256 или 247 до н. э. – 195 до н. э., первый император династии Хань), чтобы трижды посещать шалаш (о троекратном посещении Чжугэ Ляна 诸葛亮 Лю Бэем 刘备; обр. в знач.: настоятельно просить помощи опытного человека, настоятельно приглашать на службу; ходить на поклон, уговаривать, уламывать).

– Трижды посещал шалаш – это Лю Бэй, а не Лю Бан, – раздраженно выдохнул Гао Цинь.

– Все из одного рода, не нужно так придираться, – Цзя Чжицин протянул руку, собираясь помочь Сяо Баю подняться. Но Сяо Бай ни в какую не соглашался.

– Я не буду снова подписывать контракт с новичком, – без всякого снисхождения ответил Гао Цинь.

Цзя Чжицин чуть не бросился на него, к счастью Сяо Бай быстро его остановил.

Посмотрев на злобное лицо Цзя Чжицина, Сяо Бай с унылым видом поднялся и разочарованно сказал:

– Да ладно, возможно, твой кузен прав, я, и правда, не смогу стать звездой. Мне следует быть реалистом и начать искать работу.

Гао Цинь закинул ногу на ногу:

– Хоть я и не буду подписывать контракт с новичком, но это не значит, что другой не подпишет.

Цзя Чжицин поглядел на него недоверчиво:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Разве ты сам не говорил, что он может стать наравне с Фэн Ялуном? Хорошо, посмотрим, сможет ли он стать вторым Фэн Ялуном или нет. Так или иначе, компания уже пригласила одного дармоеда, может также пригласить и двух. В какой сфере ты сейчас работаешь?

Цзя Чжицин конечно же не хотел, чтобы Гао Цинь знал, что его только недавно уволили, и сдавленно ответил:

– Продаю страховки. А что?

– Завтра ты пойдешь вместе с ним в Ematto.

Сердце Цзя Чжицина забилось:

– Ты меня приглашаешь?

– Не я, это Ematto. Будь это мои деньги, то я бы никогда не стал так расточительно их тратить, – Гао Цинь поднял бокал вина, сделал глоток. – Докажи мне, что ты сможешь создать второго Фэн Ялуна.

Создать второго Фэн Ялуна?

Цзя Чжицин посмотрел на Гао Циня, который спокойно сидел на диване и наслаждался вином, и вдруг почувствовал, как кровь вскипела в венах:

– Ладно, раскрой пошире глаза и смотри, что будет!

Он потянул за собой Сяо Бая:

– Мы уходим.

Сяо Бай, споткнувшись, пошел за ним, помахав рукой на прощанье.

Когда они, спустившись на лифте, проходили мимо охраны, Цзя Чжицин выпрямил спину. Однажды он поднимется, и все будут смотреть на него другими глазами, и больше никто не будет презирать его, больше никто не осмелится относиться к нему с пренебрежением.

Вдруг неожиданно у него в ушах раздался голос Сяо Бая:

– Если продолжим идти вперед, то врежемся в столб.

Цзя Чжицин очнулся, огромный столб электролинии был на расстоянии всего лишь трех сантиметров от его носа. Он взволнованно повернулся:

– Сяо Бай!

– Что?

– Пошли, отпразднуем миской Сычуаньского пряно-острого супа!

– Что празднуем?

– Празднуем то, что мы, наконец, смогли стереть с себя клеймо безработных! – несмотря на его огромные амбиции, в настоящее время все же на первом месте было получение месячного жалования.

Заведение с Сычуаньским супом находилось неподалеку от мясной лавки брата Сюна, поэтому было им хорошо знакомо. Хотя название «Сычуаньский пряно-острый суп» и заставляло многих замечаться, однако разницы между ним и обыкновенным острым супом не было никакой.

Сегодня в заведении было не много народу, только одна влюбленная парочка, которая ворковала в углу.

Цзя Чжицин заказал несколько блюд и, оглянувшись на Сяо Бая, увидел, что тот не отрывает глаз от телевизора.

– На что смотришь?

– Он....

– Кто? – Цзя Чжицин поднял голову, шла передача «Новая песня месяца».

– Он и был приглашенным гостем на то шоу.

Цзя Чжицин вздохнул:

– Его зовут Ян Суан.

– У него, наверное, полно денег!

... Деньги? Если человек с бесчисленным количеством фанатов, который удостоен множества наград и сам называет себя главной звездой, узнает, что для других он только лишь тип с деньгами, то интересно, что он почувствует? Цзя Чжицин похлопал Сяо Бая по плечу и серьезно сказал:

– Если ты возьмешь его в качестве ориентира, то, несомненно, покупка мясной лавки будет не за горами.

– Верно! – Сяо Бай сжал кулаки. Ян Суан... Он запечатлел это имя у себя в сердце.

Глава 6. Скандал с любовным треугольником.

На следующий день Сяо Бай и Цзя Чжицин встали рано.

Цзя Чжицин повел Сяо Бая в парикмахерскую на нижнем этаже, в которой обычно посетителями были только комары, чтобы слегка поправить стрижку. Затем они пошли в магазин, который занимался продажей подделок известных брендов, купили флакон духов марки BOSS, которые попали под воду, и марка размылась, стала BASS BASS.

Одежда на нем по-прежнему была та, которую Гао Цинь бросил им вчера.

После того как Сяо Бай прилично оделся, Цзя Чжицин, довольный, поглядел на него и вздохнул, с облегчением покивав головой:

– Отлично, теперь ты выглядишь как айдол.

Сяо Бай провел руками по челке, которая падала на лоб, и раздраженно спросил:

– Почему именно такая прическа?

– Это в тренде! – Цзя Чжицин вытащил из-под диванной подушки журнал:

– Посмотри на знаменитостей на обложках журналов.

Сяо Бай посмотрел на дату:

– 1999 год, это было 10 лет тому назад.

– Ай, да неважно, это просто несколько лет, не нужно обращать на это внимание, Мэй Лин играл в роли Хуан Юна с 83 года, и на сегодняшний день это уже стало классикой.

Сяо Бай понимал, что когда Цзя Чжицин заведется, то его не переубедишь, поэтому послушно заткнулся.

– А, директор сказал сегодня прибыть в два часа, не так ли? – от возбуждения он уже подпрыгивал. – Сегодня днем мы не должны есть ни чеснок, ни лук, ни имбирь! И да, перед тем как туда идти, нужно сходить в туалет. Батат тоже нельзя, чтобы не пускать газы.

Сяо Бай отвечал:

– А у нас в доме и нет батата.

Цзя Чжицин подумал, а затем с серьезным лицом вынес решение:

– Сяо Бай, давай сегодня в обед только пожуем жвачку?

– ...

Поэтому обеденный перерыв эти двое провели, жуя жвачку.

Цзя Чжицин впервые попал в Ematto. Несмотря на то, что масштаб сооружения Ematto и был меньше, чем страховой компании, в которой он раньше работал, но в глазах Цзя Чжицина оно было, словно красавица на фоне страшной сестры.

Сяо Бай повел его на самый последний этаж. Секретарша в это время скучала и листала странички в Интернете, читая новые сплетни, и тут ее глаза загорелись.

– Сяо Бай! – она с улыбкой поздоровалась.

Цзя Чжицин прошел вперед и схватил ее за руку:

– Здравствуйте, меня зовут Цзя Чжицин, я новый менеджер, прошу помогать мне в будущем.

Секретарша с преспокойным видом убрала назад руку и со смехом сказала:

– Оказывается, тебя порекомендовал глава Гао, директор внутри, входите!

Цзя Чжицин смотрел на нее в упор.

Это красотка, красотка – редкость для его старой компании.

Сяо Бай не удержался и ткнул в его спину, только тогда Цзя Чжицин неохотно сдвинулся с места.

Секретарша смотрела, пока они не исчезли за дверью, затем убрала с лица улыбку, открыла окошко чата и начала печатать о новом открытии:

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Свершилось, свершилось o(≧v≦)o...

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: Неужели твой директор что-то сделал с Фэн Ялуном?

Зеленая хвоя сосны: Фэн Ялун, наконец, сделал это с Гао Цинем?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Почему вы не думаете, что он мог что-то сделать со мной?

Зеленая хвоя сосны: Зевок, я пошла спать.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: Я тоже пойду.

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Вы... вы... вы /(ㄒoㄒ)/ ...я ненавижу вас...

Нереальная цветочная ветвь: Так о чем ты говоришь?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Сяо Бай вернулся.

Нереальная цветочная ветвь: Зачем вернулся?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Он привел с собой менеджера.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: «Крыша», у него, в самом деле, есть «крыша»!!!

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Этот менеджер был приглашен Гао Цинем сегодня утром.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: Что-то тут не чисто, неужели Сяо Бай любовник Гао Циня? O(∩_∩)O аха-ха, в этот раз Фэн Ялун, точно, будет страдать от безответной любви!!!

Нереальная цветочная ветвь: Не поняла.

Подхалимничать перед шефом очень сложно: (≧▽≦)/ это все превратится в любовный четырехугольник! Наконец-то появился стимул к работе!

В кабинете.

Ма Жуй оценивающе смотрел на Цзя Чжицина.

Какой человек Гао Цинь, Ма Жуй, конечно же, отлично понимал. Сколько они знакомы, но Гао Цинь еще никогда не показывал никому своих уязвимых мест, а в этот раз сам порекомендовал человека, который, к тому же, приходится ему двоюродным братом, поэтому ему пришлось хорошенько подумать.

Что насчет Цзэн Бая, то с ним все было понятно с первого взгляда.

– Контракт я подготовил, – он достал из ящика контракт, который только приготовил.

Цзя Чжицин взял, собираясь посмотреть, затем услышал как Ма Жуй добавил:

– Не беспокойтесь, Гао Цинь уже просмотрел.

У Цзя Чжицина засосало под ложечкой.

Хоть он понимал, что в этой области опыт и умение Гао Циня превышает его собственные знания стократно, но если он сейчас послушает, то будет просто, как бельмо, ни на что негодным, все что ему нужно будет делать, это просто ждать каждый месяц своей зарплаты. Однако он все-таки много лет вертелся в сфере страхования, так что в тот же момент приветливо улыбнулся и сказал:

– Я только лишь хочу немного подучиться у старшего брата Гао Циня.

Ма Жуй не удержался и бросил на него взгляд:

– Ну, это хорошо для молодых людей, учиться чему-то новому.

Выйдя из кабинета, Цзя Чжицин и Сяо Бай облегченно вздохнули. Ма Жуй – старый лис, которого не проведешь, вот только его взгляд источает такую ауру, что заставляет других задыхаться.

Секретарша, увидев, как они вышли, сразу же встала, улыбнулась и спросила:

– Мы теперь коллеги?

Цзя Чжицин посмотрел на ее юное и энергичное лицо, затем кивнул:

– Впредь полагаемся на вашу помощь.

Цзя Чжицин понимал, что его знания в этой сфере почти как белый лист бумаги, поэтому он с одной стороны, приняв предложение Ematto, пошел на курсы для менеджеров, и с другой стороны, ходил перенимать опыт к Гао Циню. Тот хоть и был остер на язык, но не прогонял его никогда.

Сяо Бай большую часть времени занимался на курсах, которые ему выбрала компания. Вместе с ним в одном классе учились одни мальчишки, возрастом чуть старше 10 лет, он выглядел среди них неуместно. К счастью, Сяо Бай был не из тех, кто зацикливается на подобном, так что он не чувствовал себя неуютно. Напротив, с его мирным характером, все эти подростки к нему тянулись.

Благодаря связям Гао Циня несколько журналов пригласили Сяо Бая на съемки в качестве модели. Несмотря на то, что он был новичок, и ценность его в сфере шоу-бизнеса была невелика, после шоу «GO! GO! SU... SUPERSTAR!» он получил известность. Он очень быстро учился, понадобилось лишь пару дней, чтобы он смог полностью освоиться. Ведь нужно было только лишь принять несколько поз и сделать пару фото, никаких лишних умений не требовалось.

Фотограф считал, что у него есть свой собственный стиль, так как его взгляд всегда кристально чист. А на языке Цзя Чжицина это называлось глупым взглядом.

Вот только сегодня все несколько отличалось от предыдущих раз.

Сяо Бай и Цзя Чжицин, только войдя в съемочный павильон, были поражены – все пространство вокруг заполняли розовые сердечки.

Цзя Чжицин некоторое время спустя отмер и спросил:

– Это что, галлюцинация? Световой эффект?

Сяо Бай ответил:

– Я уже видел такое.

– Когда?

– Когда участвовал в эфире.

–... – Цзя Чжицин, наконец, понял происхождение этих сердечек.

Посреди бурлящей толпы находилось одно прекрасное лицо, которое сияло красотой так, что можно было ослепнуть.

– Ян Суан? Почему он здесь? – пробормотал Цзя Чжицин.

Первый сотрудник, проходя мимо:

– Это время для съемок обложки Мастера.

Второй сотрудник:

– Ага, журнал в этот раз точно будет нарасхват.

Цзя Чжицин, переживая, смотрел на Сяо Бая:

– Может нам просто забыть об этом?

Сяо Бай недоуменно моргнул глазками:

– Почему?

Неужели ты не знаешь, что уже неосторожно вызвал неудовольствие этого Мастера? Цзя Чжицин сомневался, стоит ли раскрывать жестокую правду.

Но сами небеса не дали ему шанса для колебаний, так как острый взгляд Ян Суана уже распознал их, и он с улыбкой прошел к ним сквозь толпу:

– Сяо Бай.

Сяо Бай поднял голову и приветливо улыбнулся:

– Здравствуйте.

Взгляд Ян Суана лишь на мгновение скользнул по Цзя Чжицину и сразу же вернулся к лицу Сяо Бая:

– Давно не виделись, в прошлый раз ты проявил много внимания.

У Цзя Чжицина волосы поднялись дыбом.

Его бдительность, натренированная гнетом Гао Циня, вдруг пробудилась. Болезненный опыт дал ему понять, что мужчина, который улыбается и ведет себя так приветливо, точно может встать в один ряд с такими мастерами своего дела, как Гао Цинь. Различие только в том, что Гао Цинь демонстрирует все, не скрывая, а этот окружает себя розовыми сердечками.

– Ой, Мастер, зачем так церемониться, – Цзя Чжицин встал так, что практически наполовину закрыл Сяо Бая и, поклонившись, преувеличенно почтительно поприветствовал Ян Суана:

– Стоять с тобой на одной сцене, это большая честь для него, впредь надеемся на помощь Мастера.

Ян Суан слегка улыбнулся и сказал:

– Разве тетушки этажом выше обычно не заботятся о Сяо Бае? Думаю, до меня очередь не дойдет.

Предположения стали явью, он до сих пор не забыл тот случай. Цзя Чжицин покрылся потом:

– Мастер, ты так любишь шутить. Аха-ха, как смешно, ха-ха-ха.

Вокруг все постепенно замолчали, и раздавался только его смех, который продолжался, продолжался и продолжался...

Ян Суан безучастно смотрел на него, пока у Цзя Джицина не пересохло во рту, а голос начал хрипеть, и смех застрял в горле.

– Кроме того, разве старший актер в вашей компании не Фэн Ялун? – Мастер продолжил убийственную атаку.

Точно, как и предполагалось, прошлый должок им аукнулся.

Цзя Чжицин напрягал мозги, думая, как разрулить возникшую опасную ситуацию.

Сяо Бай вдруг слабо прошелестел:

– Вы тоже хотите автограф Фэн Ялуна?

...

...

...

Не тишина, а абсолютная тишина!

Сяо Бай в прострации уставился на мокрую спину Цзя Чжицина. В последние дни многие прибегали к нему и просили автограф Фэн Ялуна, благодаря кровному родству Цзя Чжицина с Гао Цинем, каждый раз, когда он просил автограф Фэн Ялуна, то всегда получал его. Поэтому, даже если Ян Суан захочет получить автограф, он тоже с удовольствием поможет.

Что-то упало. Все взгляды одновременно устремились в ту сторону. Первый сотрудник уронил ручку, и этот звук привлек всех. Впервые в жизни первый сотрудник подумал, что ронять ручку, это что-то страшное. Ой, он клянется, что впредь до конца жизни никогда не уронит что-либо еще раз.

Ян Суан медленно вдохнул и, улыбнувшись, сказал фотографу:

– Начинаем съемку.

– А, хорошо-хорошо, начинаем, – фотограф, словно получивший амнистию, сразу встал.

В этой съемке Ян Суан был главным персонажем, другие, включая Сяо Бая и десяток моделей, являлись лишь декорацией, задним планом, на котором бы он сиял.

Фотограф изначально поставил Сяо Бая подальше в угол, кто же мог ожидать, что Ян Суан вдруг скажет:

– Пусть он стоит рядом со мной.

Фотограф вместе с Цзя Чжицином покрылись холодным потом.

– А, но... – фотограф посмотрел на Сяо Бая, которого подтащили к Ян Суану, из-за разницы в росте на полголовы эти два человека будут смотреться на фотографии не гармонично.

Это выглядело так же, как если бы в ряду идеальных зубов вдруг оказался просвет. Поставив его в самый конец, еще можно было воспользоваться различными эффектами, чтобы все исправить, но когда «объект» стоит так близко, исправить это никак невозможно. Он не может позволить, чтобы Сяо Бай стоял на переднем плане.

Фотограф боролся, думая, как объяснить это Мастеру так, чтобы его не обидеть.

– Какие-то проблемы? – Ян Суан с улыбкой смотрел на него. Фотограф собрал все свое мужество в кулак и сдавленно ответил:

– Мастер... нет никаких проблем.

Ох, слова Мастера, как закон. Если Мастер говорит неправильно, то читай предыдущую фразу.

Журнал вскоре вышел и, как все и предсказывали, этот номер разошелся огромным тиражом, большим, чем когда-либо.

Сяо Бай и Ян Суан стояли рядом друг с другом. Хоть их рост и различался, как клавиши на пианино, когда одна из клавишей придавлена, однако, как прокомментировали две читательницы:

– Он хоть и ростом невысок, но, глядя на выражение его лица, создается впечатление, словно он пришел из другого мира, из-за чего невозможно сдержаться, и хочется обнять его.

– Стоя рядом, они с Ян Суаном, как солнце и луна, свет и тьма, вроде бы конфликтуют, и в то же время выглядят очень гармонично.

Сразу же на каком-то форуме появилась новая тема – Непостижимый Бай.

Наиболее читаемыми постами стали:

(Закрепленный пост) Мгновение близости Мастера и Сяо Бая.

(Голосование) Поддерживаем Мастера и Сяо Бая!

(Фанфик) Когда я внезапно обернулся, ты все еще стоял там.

(Фанфик) Противостояние!

В то же время, когда эта тема набирала популярность, еще одна новость занимала заголовки крупных журналов:

«Любовное сражение на небесах!»

«Невинный Сяо Бай против богини Тяньхоу?»

Бах!

Гао Цинь схватил пять или шесть журналов одновременно и кинул на стол Фэн Ялуну:

– Не объяснишься?

Фэн Ялун лишь глянул, и безразлично пожал плечами:

– Сяо Бай просто ходил со мной за покупками.

– И так совпало, что ты обнял его за талию?

– Просто прогулялись, устали и сели отдохнуть.

На лбу Гао Циня проступили вены, он глухо сказал:

– Ты знаешь, чего мне стоило найти Чжоу Минли (именно ее зрители прозвали богиней Тяньхоу), чтобы та стала тебе щитом?

Фэн Ялун пожал плечами, сделав виноватое лицо:

– Ой, как стыдно, понимаю, как ты страдаешь от того, что должен быть менеджером такого гея, как я.

Гао Цинь проигнорировал его сарказм и с каменным лицом сказал:

– Она чувствует стыд и больше не хочет иметь с этим дело.

Фэн Ялун захлопал в ладоши и засмеялся:

– Отлично. Я тоже не хочу связываться с этим общественным транспортом.

Гао Цинь холодно спросил:

– В таком случае, ты еще хочешь иметь дело со мной?

Фэн Ялун удивился, а затем кокетливо сказал:

– Гао Цинь, ты же не бросишь меня из-за такой мелочи?

– ...Раньше, может, и нет, а сейчас подумываю.

Глава 7. Конференция.

Еще один менеджер был в ужасной ярости, это Цзя Чжицин. До сегодняшнего дня он бы ни за что не мог представить себе, что его первым испытанием в роли менеджера будет не допустить скандала, связанного с нетрадиционной ориентацией артиста.

– Сяо Бай, – он с сердечной болью смотрел на безвинное лицо Сяо Бая. – Говори, какой прием использовал на тебе Фэн Ялун?

– Прием? – Сяо Бай все еще не мог понять, что произошло, и радостно поднял высоко вверх пакет. – Фэн Ялун относится ко мне очень хорошо, а еще, он подарил мне костюм.

Костюм... костюм... костюм...

Цзя Чжицин схватил пакет:

– Сяо Бай ты, ты, ты... Ну, ты не должен был так себя опускать!

– А? Опускать? Ну я же хотел помочь Фэн Ялуну поторговаться, но продавец того магазина сказал, что скинуть невозможно. – Упомянув это, Сяо Бай с сожалением вздохнул. – Так дорого! Аж 500 юаней.

500 юаней... 500 юаней...

Цзя Чжицин почувствовал, что его рассудок уже на грани.

– Сяо Бай, ты, ты, ну ты как минимум должен был найти себе главную роль в сериале или хотя бы второстепенную роль в фильме! Почему только 500 юаней... – чем больше он думал, тем сильнее было его сожаление.

Сяо Бай уставился на него:

– О чем ты, в конце концов, говоришь? Почему я ничего не могу понять?

Цзя Чжицин достал журнал и отдал ему:

– Сам смотри.

Сяо Бай открыл журнал, затем изумленно вскрикнул:

– А, верно, этот магазин. Какое совпадение... — вот только радостная улыбка на его лице тут же погасла. – Здесь говорится, что Фэн Ялун гей? Что это значит?

Цзя Чжицин со слезами на глазах:

– Это значит, что вы встречаетесь.

Сяо Бай остолбенел и изумленно сказал:

– Но мы же оба мужчины!

Цзя Чжицин тут же упал на стол.

В основном журналы существуют благодаря разным сплетням. Несмотря на то, что сплетни о Фэн Ялуне и Сяо Бае были горячими, на фотографиях было только лишь, как они вместе прогуливались по магазинам, и пусть даже манера держаться выдавала их близкие отношения, все равно это можно принять за братские чувства. Поэтому все крупные журналы изначально посчитали это всего лишь рекламным трюком, чтобы таким образом поразить читателей и забыть.

Кто же мог подумать, что на следующий день скандал выйдет на новый уровень.

Чжоу Минли, которая по слухам трехгодичной давности была подругой Фэн Ялуна, давая интервью в журнале, официально заявила о том, что она ни с кем не встречается. Это было, словно кинуть огромный камень в озеро, по воде пошли круги. Сразу же все печатные издания забурлили, Ematto, Фэн Ялуна и Сяо Бая, а также агентство Чжоу Минли взяли в окружение.

Ма Жуй сразу же дал указание остановить пока что всю деятельность Сяо Бая, чтобы Компании отойти подальше от скандала.

Цзя Чжицин многому научился, он понимал, что сейчас они хотят пожертвовать ладьей для спасения ферзя, заморозить Сяо Бая для того, чтобы сохранить образ Фэн Ялуна. В этот критический момент, если не пойти на сделку, то карьера Сяо Бая, вероятно, будет похоронена навсегда. Он поразмыслил, а затем все-таки позвонил зачинщику всего.

К счастью, Фэн Ялун все-таки не утратил человечности, он, не задумываясь, позвонил Ма Жую и заявил, что если они будут препятствовать деятельности Сяо Бая, то он перейдет в другую компанию.

Фэн Ялун все еще являлся визитной карточкой Ematto, если он в ближайшие годы уйдет, то для Ematto это будет сильным потрясением. Поэтому Ма Жуй постарался проглотить злобу, он все же пошел на уступки и позволил Сяо Баю пожить в отеле несколько дней.

Вот только потрясающее чутье журналистов сразу же проявило себя, не успел Сяо Бай ступить в холл отеля, как они тут же собрались у входа.

Один из журналистов благодаря своим связям в отеле смог проникнуть внутрь, и в тот момент, когда Сяо Бай собирался поесть, голова журналиста внезапно возникла над тарелкой.

– Я хочу задать вам пару вопросов, вы, правда, встречаетесь с Фэн Ялуном? Чжоу Минли рассталась с Фэн Ялуном из-за вас? Когда вы начали встречаться? Вы участвовали в «GO! GO! SU... SUPER STAR» благодаря рекомендации Фэн Ялуна? Что думает Компания по поводу ваших отношений?

Сяо Бай глянул на возбужденного журналиста перед собой, и обалдело сказал:

– Вы говорите слишком быстро!

Журналист подумал, что это сарказм, откуда ему было знать, что тот еще добавит:

– Вы можете еще раз повторить? Я не все расслышал.

Журналист был вынужден повторить все вопросы, один за другим, но, в любом случае, только бы ему согласились дать информацию, а уж журналист был готов хоть десять раз подряд задать вопрос:

– Вы с Фэн Ялуном встречаетесь?

Сяо Бай покачал головой:

– Не-а.

Журналист ждал, что он продолжит объяснять, кто же знал, что это уже законченный ответ.

Они в четыре глаза смотрели друг на друга, журналист задал следующий вопрос:

– Из-за тебя Чжоу Минли и Фэн Ялун расстались?

Сяо Бай изумленно воскликнул:

– Что? Разве они не были всегда просто друзьями?

–... – журналист сначала думал, что взять интервью у новичка будет проще пареной репы, однако, все оказалось, наоборот. – Тогда, вы участвовали в «GO! GO! SU... SUPER STAR» благодаря связям Фэн Ялуна, не так ли?

– Я тогда даже не знал Фэн Ялуна.

– Разве ваш менеджер не кузен менеджера Фэн Ялуна?

Сяо Бай кивнул.

– Тогда почему вы не были знакомы с Фэн Ялуном?

– Потому что никогда не встречались.

–......– журналист аж покраснел от злости. Это невозможно, за столько лет он прошел через столько напряженных интервью, и сейчас просто не может вот так проиграть какому-то новичку!

– Как ты смог стать ведущим «GO! GO! SU... SUPER STAR»? Благодаря каким связям? – так как журналист не смог получить ничего стоящего, он начал давить.

Но Сяо Бай продолжал отвечать на полном серьезе:

– Они притащили меня туда, поэтому я и участвовал.

– Кто притащил тебя?

– А, ну это, такой высокий и худой.

Высокий, худой???!!!

Журналист уже блевал кровью. Худых и высоких полно на улице, даже с закрытыми глазами наугад ткнешь – не прогадаешь. Сказать так, это все равно, что не говорить ничего.

Журналист со злобой уставился на Сяо Бая. Человеку перед ним было немногим больше двадцати, и при этом он изображал из себя дурня так, что вывести его на чистую воду было невозможно.

Сяо Бай, видя, как журналист вышел из себя, не удержался и доброжелательно спросил:

– Вы не хотите со мной поесть?

– ...

Хочешь меня подкупить едой? Журналист злорадно улыбнулся. Его так дешево не подкупишь.

– Только вам придется самому расплатиться.

–....

«Да он! #@￥%&amp;￥!!!»

Цзя Чжицин пришел как раз в то время, когда удрученный журналист уходил, невольно напрягшись, он спросил Сяо Бая:

– Он задавал тебе какие-нибудь сложные вопросы?

Сяо Бай покачал головой:

– Да нет, его вопросы были очень простыми.

... Ну, вот только мышление Сяо Бая нельзя никак соотнести со здравым смыслом.

Цзя Чжицин решил завтра найти журнал и почитать. Все равно все уже произошло, теперь переживать бесполезно.

– Ну ладно, сегодня вечером Фэн Ялун и Ма Жуй проведут пресс-конференцию в банкетном зале этого отеля, чтобы ответить на вопросы журналистов, ты тоже пойдешь. Если понадобится, я позову тебя выйти вместе на сцену.

Сяо Бай спросил:

– А за это заплатят?

– ... Нет

Сяо Бай вдруг хлопнул в ладоши и сказал:

– А, заговорив о деньгах, я вспомнил, что еще не получил гонорар за прошлую телепередачу, – он, переживая, крепко сжал палочки в своих руках. – Неужели они решили отжать у меня эти деньги!

Цзя Чжицин смотрел на него, не находя слов, долго пытался сдержаться, наконец ответил:

– Я спрошу для тебя.

Ematto в последние годы очень редко проводило пресс-конференции, однако, всякий раз они назначались по грандиозному поводу. Журналисты, получившие приглашение, все очень гордились этим и старались накопать стоящие новости.

Сяо Бай и Цзя Чжицин пришли в 13.30, укрылись в гримерной Фэн Ялуна и стали ждать своего часа.

Фэн Ялун посмотрел на Цзя Чжицина, тот выглядел так, словно стоял перед своим заклятым врагом, и не смог сдержать смех:

– Ах, мы же все-таки были друзьями, не нужно на меня так смотреть.

– Раньше было одно, а теперь другое. Я теперь, как-никак, менеджер Сяо Бая.

– Да разве ты похож на менеджера? Больше похож на опекуна, – Фэн Ялун посмотрел Сяо Бая, отгороженного от него словно на всю длину Великой китайской стены, и раздраженно выдохнул: – Кроме того, я его наставник, разве между нами не должны быть хорошие братские отношения?

Было еще более-менее терпимо, пока он не поднимал эту тему, но как только упомянул, Цзя Чжицина переполнил гнев:

– Ну и как, увидел ты последствия твоих отношений?

Все журналисты теперь отслеживают эти их «хорошие братские отношения». Фэн Ялун вспомнил то, как компания чуть не слила Сяо Бая по-тихому, невольно смутился и дальше сидел молча.

Сяо Бай посмотрел на несчастное выражение лица Фэн Ялуна, и в нем проснулось сочувствие, не удержавшись, он сказал:

– Если честно, то мне тоже очень нравится общаться с Фэн Ялуном.

Глаза Фэн Ялуна тут же заблестели, он повернулся к Цзя Чжицину, проследить за выражением его лица.

Сяо Бай продолжил:

– Ге Ялун еще подарил мне костюм за 500 юаней.

Снова 500 юаней.

Цзя Чжицину уже все это так надоело, что хотелось биться головой о стену.

Фэн Ялун слабо спросил:

– То, что ты говоришь... Это сарказм?

Сяо Бай выкатил глаза и очень натурально покачал головой из стороны в сторону:

– Да нет же.

Фэн Ялун смотрел на его невинное лицо, и никак не мог понять, искренен он или нет.

Цзя Чжицин увидел, что он подавлен и в смятении, и почувствовал, как его гнев медленно проходит.

На конференцию пришло больше людей, чем предполагалось. Ematto пришлось сменить конференц-зал на больший по размеру.

Сяо Бай и Цзя Чжицин уже заранее сидели в звукозаписывающей комнате и следили за всем происходящим снаружи через оконный проем.

Журналисты, пришедшие раньше, собрались вместе и перешептывались, но при этом не делились друг с другом имеющейся информацией. Когда Фэн Ялун, Гао Цинь и Ма Жуй появились, все присутствующие немедленно успокоились и замолчали.

Достаточно иметь всего лишь общее представление о шоу-бизнесе, чтобы понять, что эти три человека являлись самыми главными персонами в Ematto на настоящий момент. Хоть Гао Цинь и Фэн Ялун не являлись акционерами Ematto, но по понятиям многих людей они были влиятельными людьми в компании.

Когда Ма Жуй сел, он официальным тоном повел речь о достижениях Ematto за последние несколько лет.

И хотя журналистам совсем не хотелось слушать всю эту муру, но выбора не было, пришлось спокойно сидеть на месте и ждать, пока директор Ма не наговорится.

Ма Жуй чувствовал насколько атмосфера в зале была напряжена, поэтому урезал многое из своей речи, затем он передал слово Гао Циню. Едва Гао Цинь заговорил, как сразу же захватил всеобщее внимание:

– Я думаю, вы все сегодня здесь собрались ради информации об отношениях Фэн Ялуна, не так ли?

Все журналисты закивали, как школьники.

Гао Цинь, улыбнувшись, продолжил:

– Для начала я хочу поблагодарить присутствующих журналистов, которые проявили свое внимание к Фэн Ялуну. Однако в отношении личной жизни артистов компания всегда придерживалась принципа не вмешательства, позволяя артистам самим решать подобные вопросы. Но на этот раз поднялась довольно сильная шумиха, которая так вас потрясла, приносим вам свои извинения за это.

Сяо Бай сидел в звукозаписывающей комнате, смотрел Гао Циня, который с улыбкой стоял на сцене, и шепотом говорил:

– Я не думал, что Гао Цинь может выглядеть таким дружелюбным.

Цзя Чжицин со вздохом ответил:

– Это всего лишь маска. На самом деле, это сарказм.

Не дождавшись реакции журналистов, Гао Цинь продолжил говорить:

– Но поскольку все это обернулось такой проблемой, мы поясним вам все сейчас начистоту, чтобы вам не пришлось тратить много времени на выдумывание разных историй с устаревшими заголовками.

Этот сарказм был очень явным, и у журналистов мало-помалу стало подниматься раздражение.

Гао Цинь поджег фитиль, но сразу же передал слово Фэн Ялуну:

– Вот только о личных отношениях должен рассказать сам главный персонаж, только так все будет точным. Фэн Ялун, говори.

Фэн Ялун уже про себя обматерил чуть ли не весь род Гао Циня до восемнадцатого колена, но внешне по-прежнему сохранял улыбку на лице:

– Если вы хотите, чтобы я вам рассказал о музыке, о кино, все это я могу рассказать, но говорить об отношениях – это, поистине, затруднительно для меня. Все эти три года у меня не было никаких отношений ни с кем, неужели мне поведать о своей первой любви?

Некоторые журналисты не удержались и подняли руку.

Ведущий пресс-конференции сразу же объявил, что пришло время вопросов-ответов.

Журналист: Г-н Фэн Ялун, какие отношения между вами и Чжоу Минли?

Фэн Ялун: Отношения между коллегами, мы вместе снимались в некоторых фильмах.

Журналист: Но, были слухи, что вы уже...

Фэн Ялун: Вы сами сказали, это всего лишь слухи, сказанное переврали в десятки и сотни раз, ничего достоверного. Да и уж точно, это не та информация, которую можно показывать в семичасовых новостях на центральном телевидении.

Журналист: Тогда, ваши отношения с...

Фэн Ялун: Господин, вы можете дать шанс журналисткам?

Этот журналист был повержен.

Второй журналист: Г-н Фэн Ялун, позвольте спросить о вашем отношении к участию Чжоу Минли в интервью в журнале «Общение с холостыми людьми».

Фэн Ялун: Немного завидно. На самом деле я тоже соответствую условиям этого журнала, почему меня не пригласили?

Второй журналист: Но в тот день были сделаны фотографии, на которых вы с Сяо Баем вместе занимались шопингом, и были довольно близки. Вы не выглядели как холостой человек.

Фэн Ялун улыбался: Близки? Насколько близки?

Второй журналист: Вы обнимали его за талию.

Фэн Ялун громко рассмеялся: Когда я учился в университете, то в общественном душе даже шлепал друзей по заднице.

Шлепанье по голой заднице, конечно же, более кричаще, чем объятие за талию человека, который был одет.

Вот только второй журналист не был доволен информацией, которую смог вытащить, потому что выражение лица Фэн Ялуна яснее ясного ему показало, что если он поверит с эти слова, то он просто дурак.

Третий журналист: Г-н Фэн Ялун, позвольте спросить, с каких пор вы знаете Цзэн Бая? То, что он заменил ведущего Ло Пэйцзюэ в шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR», как то связано с вами?

Фэн Ялун: Прошу, поверьте мне, если бы мне представился шанс вести передачу «GO! GO! SU... SUPER STAR», то я бы сам ее вел.

Гао Цинь увидел, что журналисты спрашивают почти об одном и том же, так что сразу встал и сказал:

– На самом деле цель сегодняшней пресс-конференции не в том, чтобы прояснить что-то, потому что это все безосновательные слухи, и здесь нечего прояснять. Главная цель сегодняшней конференции, на самом деле, сообщить радостное известие.

Радостное известие?!

Все журналисты воспрянули духом.

Неужели Фэн Ялун решил сообщить о помолвке и собирается уйти из шоу-бизнеса?

Если так, то это просто сенсация!

Гао Цинь продолжил:

– Радостное известие – это... Сяо Бай официально будет участвовать в телепередаче «GO! GO! SU... SUPER STAR», он и Ши Дамин будут вместе вести это шоу.

...

Разве это может считаться радостным известием?!

Должно быть из-за сильно разочарования прошло секунд тридцать, прежде чем журналисты вспомнили, что должны похлопать.

В этот момент Гао Цинь произнес:

– Мы сейчас пригласим главное действующее лицо выйти на сцену, и все вместе поздравим его.

Цзя Чжицин сразу же вытащил Сяо Бая из звукозаписывающей комнаты.

В этот момент журналисты захлопали в ладоши. В конце концов, это была встреча двух главных героев произошедшего скандала, кто знает, может что-то из этого можно будет выжать. Сяо Бай не знал, что ему делать, поэтому смотрел на Гао Циня. Он ничего не слышал о ведении шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR».

В действительности Цзя Чжицин тоже находился в неведении, но для него новость была хорошая, поэтому он не стал устраивать сцены по этому поводу.

Официанты сразу же поднесли шампанское, которое было заранее приготовлено, у каждого был бокал в руках и, если смотреть в общем, то была вполне праздничная атмосфера.

Ма Жуй был воодушевлен больше всех, подняв высоко бокал, он произнес:

– Cheers!

– Cheers!

Журналисты, поднимая бокалы в ответ, с тоской обнаружили, что два главных героя сплетен все это время были отделены друг от друга своими менеджерами, совсем как источники инфекции.

Пресс-конференция завершилась. Гао Цинь на машине повез Фэн Ялуна и Сяо Бая с Цзя Чжицином по домам.

Голову Цзя Чжицина обдувало ветерком, вернулась ясность сознания, и, не удержавшись, он тут принялся ворчать:

– Вести шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR», это такое большое событие, почему ты мне заранее не сообщил об этом?

Гао Цинь, ведя машину, небрежно ответил:

– Ты все равно не смог бы ничем помочь.

Цзя Чжицин был слишком подавлен, чтобы что-то ответить.

Фэн Ялун попытался разрядить атмосферу:

– На самом деле тому есть причина. Очень многие нацелены на этот жирный кусок, соученики и коллеги Ло Пэйцзюэ, такие как Чжань Кунь и Сплетник (тут указано прозвище, под которым все знают этого человека), у всех них уже есть определенная известность. Вот только до этого, Ло Пэйцзюэ, пропав ни с того ни с сего, разозлил босса NCC, и босс наложил на него запрет, все его соученики так же потеряли позиции в глазах босса. Именно поэтому Гао Цинь недавно позвонил их боссу и просил подумать насчет Сяо Бая, хотел просто попытать удачу. Кто же знал, что в самый последний момент, всего лишь за полчаса до пресс-конференции, тот согласится.

Цзя Чжицин понял, как много усилий пришлось приложить Гао Циню ради этого и, вспомнив то, что он недавно говорил, почувствовал стыд.

Сяо Бай вдруг сказал:

– Это, то шоу, которое должно нам денег и не платит?

–....

–...

–...

С этого мгновения и до момента, когда они доехали до дома, в машине так и стояла тишина.

Глава 8. Искры между соперниками.

Прошло меньше месяца, и Сяо Бай снова вернулся в «GO! GO! SU... SUPER STAR», это было невероятно быстро, все события были захватывающими, а в финале события приняли новый оборот, все просто не могли вздохнуть.

Ши Дамин, который всего лишь два дня назад жаловался, что нет партнера, и ему приходится одному вести шоу, а это очень трудно, теперь пожалел о своем желании. Лучше уж одному вести шоу, чем с таким бесполезным партнером, как Сяо Бай.

Он все еще отчетливо помнил саркастичный ответ Мастера в прошлый раз.

«Тетка этажом выше» уже стала крылатым выражением в интернете.

Чэнь Фэй думал так же. После прямого эфира «GO! GO! SU... SUPER STAR», встретившись с Мастером на передаче «Новая песня месяца», он, наконец, смог полностью ощутить разрушительность фразы, что произнес Сяо Бай.

Так как от начала и до конца передачи Мастер одаривал его «нежным» взглядом и заботливо расспрашивал, то он смог почувствовать прожигающие взгляды со стороны зрителей.

С этого дня все прилагательные, однокоренные слову «белый», стали для него табу. (Бай переводится, как белый).

Никто не ожидал, что в этот раз это окажется не существительное и не прилагательное, а человек из плоти и крови.

Перед приездом Сяо Бая, Чэнь Фэй предупредил Ши Дамина:

– Дамин! Я постараюсь направлять камеру в основном на тебя и на гостя, во время съемок вы с приглашенным гостем должны слаженно взаимодействовать, так, чтобы Цзэн Бай не смог произнести ни слова, понял?

Ши Дамин немного засомневался:

– Но, так будет как-то не очень.

Если вот так очевидно устраивать бойкот, то можно нарваться на недовольство Ematto. Ведь все-таки Ematto тоже занимает определенное положение в шоу-бизнесе.

– Не беспокойся, я дам ему лишь похихикать в объектив камеры, – Чэнь Фэй похлопывал его по плечу. – Кроме того, даже если я дам ему шанс говорить, то, ты думаешь, он выплюнет слоновую кость (скажет что-то хорошее)?

....

Ши Дамин был полностью переубежден.

Цзэн Бай лишь один раз высказался, этого оказалось достаточно, чтобы они каялись всю оставшуюся жизнь.

Чэнь Фэй увидел, что Ши Дамин согласен, и почувствовал как смог сбросить тяжелый вес со своих плеч. Повернувшись, он увидел ассистента, который подходил с выражением тревоги на лице. Чэнь Фэй нахмурился, но вдруг обрадовался:

– Цзэн Бай с кем-то сбежал что ли?

– Не Цзэн Бай, а Сплетник (прозвище), – с похоронным выражением лица сказал ассистент. – Он отравился едой и сейчас в больнице.

– Боже! – уж не сглазили ли его в этом месяце, то с ведущим что-то произошло, теперь с гостями не так.

– Что нам теперь делать, хоть это и не прямой эфир, но завтра шоу уже покажут по телевизору. Неужели нам придется перенести съемочную площадку в больницу?

Ассистент, запинаясь, сказал:

– Менеджер Сплетника уже прислал другого артиста на замену.

Чэнь Фэй вздохнул облегченно:

– Ну, это хорошо, это случаем не Чжань Кунь?

В прошлом Чжань Кунь хотел войти в театральную группу, значит, скорее всего, у него есть некоторый актерский талант. Думается, если сейчас Чжань Кунь сможет участвовать в его шоу, это будет просто удачей в жизни для трех поколений (дед, отец, сын)!

К сожалению, он встретился и с неудачей в жизни трех поколений. Иначе как еще можно объяснить то, что здесь может оказаться Сяо Бай?

Ассистент посмотрел на его полное надежд лицо, затем печально покачал головой.

У Чэнь Фэя появилось плохое предчувствие:

– Кто это?

– Чжоу Минли.

Чен Фей выматерился:

– Fuck fuck fuck fuck fuck.

Даже если он не читал желтую прессу, то все равно просто не мог не знать о самом горячем скандале за последние дни. Просто отлично, теперь соперники в любви встретятся, просто сгораем от любопытства...

Сначала они собирались по максимуму сократить все сцены с Сяо Баем, а теперь Чэнь Фэй опасался, что придется снимать только Ши Дамина.

– Ши Дамин! – заорал Чэнь Фэй.

Ши Дамин дремал, но тут же открыл глаза и быстро подбежал:

– Что случилось?

– Ты должен морально подготовиться.

– Что?

– Завтра, может быть, кто-то умрет.

Ши Дамин был напуган его серьезным выражением лица. Сонливость как рукой сняло:

– Сообщили в полицию?

– Полиция ничем не сможет помочь, только ты сможешь это решить.

Ши Дамин посмотрел на него в недоумении:

– Я считаю, что лучше оставить все на полицию. Ведь полиция должна служить во благо народа. Мы должны в них верить.

Чэнь Фэй решительно ответил:

– Они не смогут это сделать, только вы.

–... В конце концов, в чем дело? – он был напуган и ошарашен.

– Поменяли гостя. Сплетник не придет.

– Неужели снова Мастер?

Мастер, вам совсем недавно нанесли удар, в любом случае, приходить сюда, это снова попасть в бедственное положение.

Чэнь Фэй медленно покачал головой, затем вздохнул:

– Не Мастер.

Ши Дамин вздохнул с облегчением.

– А Чжоу Минли.

Ши Дамин застыл на три секунды, затем серьезно сказал:

– Все-таки стоит сообщить в полицию, перед тем как произойдет убийство.

Как только Чжоу Минли зашла в студию, то сразу почувствовала напряженную атмосферу, ей было понятно, почему это все и без всяких вопросов.

Сначала, когда управляющая компания предложила её на замену, менеджер убеждал её не участвовать в этой передаче. Потому что хоть Фэн Ялун уже прояснил ситуацию на пресс-конференции, но сейчас все еще довольно чувствительный период, один легкий ветерок способен заставить журналистов кружить вокруг них, как рой мух.

Чжоу Минли же так не думала.

Независимо от того, были ли она и Фэн Ялун любовниками, она не могла позволить, чтобы ее, богиню Тяньхоу, поверг какой-то только что вышедший из хижины юнец (наподобие деревенщины).

– Режиссер Чэнь. Давно не встречались, вы все такой же, как раньше, – Чжоу Минли очень хорошо умела обращаться с людьми. Несмотря на свою популярность, она всегда была очень вежлива с людьми, с которыми некогда сотрудничала. Никогда не задирала нос. В конце концов, ничто не вечно, никто не может гарантировать, что останется популярным до конца жизни, так что стоит иметь больше друзей и меньше врагов.

В тридцать лет эта женщина находилась на пике своей красоты, даже такого человека, как Чэнь Фэй, который привык смотреть на красавиц, все равно ослепило.

– Ты пришла раньше всех, – он посмотрел на наручные часы.

Чжоу Минли глянула на съемочную площадку, улыбнулась и сказала:

– Вот как, г-н Цзэн еще не пришел?

– Наверное, попал в пробку, – Чэнь Фэй засмеялся – ха-ха.

– Очень надеюсь на вашу поддержку, режиссер, – она протянула руку и легонько похлопала по его плечу. Вроде бы совершенно обычное движение, но она превратила его во что-то провоцирующее.

Чэнь Фэй громко сглотнул.

– Я пойду, поприветствую Ши Дамина, – уголки её губ слегка приподнялись, и она медленно пошла в сторону Ши Дамина.

Ассистент за его спиной воскликнул:

– Ах, вот что называется красотка.

Чэнь Фэй взглянул на него:

– Не твое дело.

Ассистент обиженно сказал:

– Я только лишь хочу сказать, что Фэн Ялун не заслуживает её, он просто не понимает своего счастья.

– Привет, – прозвучало приветствие, и подошел Сяо Бай с маленьким рюкзаком за спиной.

Ассистент взглянул на него, затем снова посмотрел на Чжоу Минли, и все это не прекращая вздыхать.

– В этот раз все будет в таком порядке, – старательно объяснял Сяо Баю Чэнь Фэй: – Когда Ши Дамин заговорит об этом, тебе нужно сказать эту фразу и громко засмеяться. Но тебе необходимо запомнить – твой смех должен быть естественным. А еще, ты должен постоянно посматривать на эту сторону. Потому что я могу в процессе изменить сценарий. Ты все еще помнишь эту табличку?

Заговорив о табличке-телесуфлёре, он вдруг вспомнил, как тот неправильно в прошлый раз прочитал фразу (речь о неправильном прочтении иероглифов – ошибочный вариант знака):

– Ну ладно, какое у тебя образование?

– Среднее профессиональное...

– Среднее профессиональное, да? Понял, – Чэнь Фэй указал рукой в сценарий: – Раз среднее профессиональное, то не делай таких ошибок, как школьник в начальной школе.

Сяо Бай хотел оправдаться за прошлый раз:

– Тогда не забудьте написать более четко!

Он четко пишет иероглифы... Чэнь Фэй чуть не задохнулся от злости. Увидев, как он развернулся и пошел, Сяо Бай произнес:

– Куда вы?

– Тренировать почерк!

Шоу, наконец, началось.

Чэнь Фэй вспомнил прекрасные моменты «GO! GO! SU... SUPER STAR» в прошлом сезоне, и его ладони вдруг вспотели.

Ши Дамин посмотрел на двух человек, сидящих напротив, мужчину и женщину. В груди вдруг заболело.

Раздались звуки музыки.

Ши Дамин красиво улыбнулся в камеру и произнес:

– С тех пор как Ло Пэйцзюэ сбежал с возлюбленным, я очень долго был один, наконец, сегодня я покончил со своим одиночеством! Дорогие зрители, если вы поддерживаете мое решение, то не забудьте прислать на телевидение красные конверты.

Сяо Бай опустил голову и посмотрел в сценарий, там все его реплики были отмечены красным.

Сяо Бай улыбнулся.

– Ну ладно, а сейчас позвольте мне представить вам нашу гостью, настоящую SU... SUPER STAR, всеобщую любимицу и супер красавицу! Чжоу Минли!!!

Чжоу Минли улыбнулась и сказала:

– Г-н Ши, здравствуйте, Сяо Бай, привет.

Ши Дамин собирался продолжить, но вдруг услышал, как Сяо Бай четко сказал:

– Привет.

Раз Сяо Бай раскрыл рот, то ему, как его партнеру, нельзя такое игнорировать, придется говорить дальше:

– Сяо Бай, это, наверное, первый раз, когда ты видишь Чжоу Минли, не так ли?

Сяо Бай посмотрел на нее с сомнением:

– Она мне кажется знакомой.

– Знакомой? – Что за бред! Ши Дамину хотелось ругаться матом. Если даже не упоминать о сериалах, в которых снималась Ши Дамин, то уж не заметить ее рекламу во всех торговых центрах просто невозможно. Тем не менее, диалог должен продолжаться дальше. Ему ничего не оставалось, кроме как ответить шуткой:

– Ха-ха-ха-ха, наверное, ты ее видел на рекламных щитах, когда ходил покупать помаду.

– А, – воскликнул Сяо Бай. – Это вы сыграли в фильме «Я навечно обещана лету» в роли Сяо Цин?

10 лет назад...

10 лет назад...

10 лет назад....

Чэнь Фэй со страхом смотрел на то, как идеальная сверкающая улыбка Чжоу Минли постепенно рушилась. Ши Дамин быстренько постарался спасти ситуацию:

– Верно, Чжоу Минли очень рано дебютировала. Сяо Цин, действительно, является классическим персонажем. Никак не думал, что Чжоу Минли в то время сможет так идеально сыграть.

Чжоу Минли скромно ответила:

– Ши Дамин, вы меня перехваливаете.

Сяо Бай вспомнил слова Цзя Чжицина, что, когда он находится на передаче, то должен участвовать в диалоге, так что выжал из мозга предложение:

– Вы в то время совсем не отличаетесь от нынешней.

Вы в то время совсем не отличаетесь от нынешней...

Вы в то время совсем не отличаетесь от нынешней...

Вы в то время совсем не отличаетесь от нынешней...

Чэнь Фея зашатало, он готов был упасть в обморок. Если сказать «Нынешняя вы совсем не изменились, по сравнению от той, что были», то это можно посчитать комплиментом, значит, что она все так же молода и ухожена, как прежде. Но если сказать наоборот «Вы в то время совсем не отличаетесь от нынешней», то это звучит как сарказм, и значит, что она и тогда была такой же старой, как сейчас.

У Ши Дамина не хватило смелости посмотреть в лицо Чжоу Минли, и он сразу же сменил тему:

– Говорят, Минли, что ты выпустила новый альбом, можешь поделиться с нами этим?

Чжоу Минли взяла альбом и медленно сказала:

– Этот альбом называется «Прошлая я...»

Ик...

Ши Дамин посмотрел в сторону Чэнь Фэя.

Чэнь Фэй в это время грыз колпачок от ручки и лихорадочно выписывал каждую буковку на табличке.

Глава 9. Сюжет из прошлого.

Чжоу Минли со спокойным лицом представляла новый альбом, про себя же думала, как бы отыграться.

Она не могла даже представить себе, что не успеет она еще навострить коготки, а Сяо Бай уже нанесет ей безжалостный удар. Настоящий ветеран шоу-бизнеса, она просто не могла позволить какому-то новичку-сопляку опозорить себя, да еще и в передаче со столь высоким рейтингом аудитории. Такой позор она не могла проглотить.

– Сяо Бай, – она внезапно остановилась и с улыбкой сказала: – Я слышала, что вы раньше продавали свинину на рынке, не так ли? Как вы думаете, мой новый альбом понравится такой публике?

Ши Дамин сразу же повернулся. То, чего он так боялся, все-таки случилось, запах пороха распространился по всей съемочной площадке «GO!GO! SU... SUPER STAR».

Битва между стороной, защищающей любовь, и стороной захватчиком вот-вот разгорится.

Эх, переживал он, вот бы сейчас сидеть дома с картофелем фри и пивом, и наблюдать за развернувшимся представлением, тогда ему не пришлось бы подставляться под удар на этом поле боя.

Сяо Бай очень серьезно подумал, прежде чем ответить:

– Думаю, неплохо. Брат Чжан, который торгует курятиной рядом с моим домом, каждый день слушает твою песню «Когда тебе одиноко, спи со мной», он говорит, что это очень похоже на кудахтанье его куриц... Хорошая реклама песни, не так ли?

...

Чэнь Фэй, наконец, закончил писать и радостно поднял табличку...

Сяо Бай: Мне очень нравятся твои песни, особенно «Когда тебе одиноко, спи со мной», каждый раз, когда чувствую одиночество или грусть, то включаю её и слушаю, она очень вдохновляет: -d.

Когда Ши Дамин увидел поднятую табличку, его сердце заколотилось, он дернул бровями от отчаяния, и принялся отчаянно моргать Чэнь Фэю... Менее чем за минуту ситуация обострилась.

Чэнь Фэя озадачило странное выражение лица Сяо Бая, когда он вслед за поднятой табличкой начал читать слово за словом:

– Мне очень нравятся твои песни, особенно «Когда тебе одиноко, спи со мной», каждый раз, когда чувствую одиночество или грусть, то включаю её и слушаю, она очень вдохновляет.

Закончив, он улыбнулся.

Однако эта фраза для ушей Чжоу Минли прозвучала как жесткая провокация и сарказм. Она приподняла брови:

– О, правда? Не знаю, что ты делаешь, когда слушаешь эту песню? Свинью режешь? Рубишь мясо? Или же подпаливаешь свиную щетину?

Сяо Бай ответил:

– Сплю, разве песня не называется «спи со мной»?

Спит ... Ну что за простофиля! Да пошел ты, моя песня не колыбельная! Чжоу Минли слегка отвернула голову, чтобы избежать объектива камеры, и послала ему злобный взгляд. Ши Дамин пытался найти способ примирить их:

– А я считаю, нам следует насладиться новой песней Чжоу Минли «Вчерашняя я!».

Когда песня закончилась, атмосфера, наконец, вернулась в исходную точку.

Чэнь Фэй с напоминающей табличкой подал им знак, что осталось протянуть еще примерно 10 минут.

Ши Дамин решил взять ситуацию под свой контроль и больше не давать никой инициативы Сяо баю или Чжоу Минли.

– Я кое-что вам расскажу, сегодня по пути на телестанцию я столкнулся с кое-чем очень странным. Ха-ха-ха... На самом деле очень смешно, – Ши Дамин говорил и одновременно взглядом намекал Сяо Баю, чтобы он присоединился.

Сяо Бай в этот раз оправдал ожидания и быстро заговорил:

– А с чем странным?

– Это... – Ши Дамин нарочно сделал паузу. – Когда я проходил мимо станции метро номер 2, то увидел человека с волосами дыбом, кажется школьника, который сломя голову мчался на велосипеде. Его приятель, по сравнению с ним, ехал медленнее. Они были на расстоянии полкузова машины.

Затем, непонятно, что он сказал, но при этом весьма взволнованный повернулся назад... Затем ха-ха-ха-ха-ха, велосипед сзади врезался прямо в столб! Ха-ха-ха....

Сяо Бай тупо на него уставился, в его взгляде был вопрос... Что тут смешного?

Затем Чжоу Минли тоже символически засмеялась:

– Итак, неважно на машине или на велосипеде, нужно быть очень внимательным, поддерживать безопасность на дорогах.

И почему развлекательная телепередача вдруг превратилась в ток-шоу о проблемах подростков?

Ши Дамин печально пересмотрел свою изношенную историю:

– Ха-ха, верно. Тем более рядом со 2-й станцией метро полным-полно велосипедистов, так что нужно быть осторожным.

Сяо Бай вдруг посмотрел на Чжоу Минли и воскликнул:

– Станция метро номер 2! Ах да, я вспомнил, где я видел твой постер!

Чжоу Минли приподняла брови, и взгляд был чрезвычайно довольный, вот только улыбнулась она при этом очень скромно:

– Аха-ха, да ладно?

– Верно, я всегда спрашивал себя, что рекламирует тот постер? – вид у Сяо Бая был задумчивый:

– Почему они заставили тебя упасть кверху задом?

Кверху задом...

Кверху задом...

Кверху задом...

Чэнь Фэй опрокинулся кверху задом...

Улыбка Чжоу Минли сразу же стала натянутой:

-Это реклама минеральной воды. Я не упала кверху задом, а играла с волнами!

Ши Дамин смотрел на нее с восхищением. Не ожидал, что она сможет держать себя в руках в такой ситуации.

Сяо Бай понял и кивнул:

– Я был удивлен, где нашли такой большой водоем, чтобы опрокинуться в нем кверху задом.

– Я же сказала, это я не упала кверху задом, а играла с волнами! – Чжоу Минли впилась ногтями в ладонь. Ши Дамин вдруг похлопал в ладоши и произнес:

– Только что вы говорили о песне «Когда ты одинок, спи со мной» певицы Чжоу Минли, и теперь я просто мечтаю услышать ее исполнение. Давайте же попросим ее спеть нам эту песню?

Чэнь Фэй сразу же ожил, и посмотрел умоляющими глазами на непримиримую Чжоу Минли. Кроме пения они не смогли придумать ничего, что могло бы остановить разрушительную силу Сяо Бая.

Чжоу Минли постепенно разжала правую руку, в ее ладонях были четко видны следы ногтей.

– Ну хорошо.

Песня закончилась, Ши Дамин быстро сказал заключительные слова:

– Передача окончена!

Когда эти слова раздались на съемочной площадке, все почувствовали себя так, словно прожили несколько жизней.

Чжоу Минли, цокая высокими каблуками, подошла к Сяо Баю с холодной усмешкой и, смеясь над ним, сказала:

– Такой парень, как ты, просто редкость.

Пройдя через крещение на этом шоу, она больше просто не могла удержать на лице приветливую маску.

Сяо Бай посмотрел на ее зловещее лицо, сжался и ответил:

– А? Спасибо за комплимент.

Комплимент? Каким боком это комплимент? Это сарказм! Что может раздражать больше, чем быть обруганным противником? Это когда вы материте кого-то, а он не может догнать, что его сейчас матерят!

– Что тебе нравится в Фэн Ялуне? – решила она спросить напрямую.

Сяо Бай, не мешкая, ответил:

– Он подарил мне костюм стоимость 500 юаней.

Если бы Фэн Ялун был здесь, то непременно пожалел бы о том, что подарил ему костюм лишь за 500 юаней, а не за 500 тысяч. По крайней мере, таким образом можно было пустить пыль в глаза и разрекламировать его цену. А одежду за 500 юаней?

Чжоу Минли свирепо уставилась ему в глаза, так, словно искала в них сарказм, но, спустя какое-то время она обнаружила, что он вполне искренен!

– В таком случае, если я подарю тебе костюм за 600 юаней, то ты тоже полюбишь меня?

Ся Бай вначале повернулся и посмотрел на Чэнь Фэя, который казался очень занятым, однако занимался он чем-то в радиусе двух метров от них, а затем ответил:

– Вы наша гостья, даже если вы не подарите мне костюм, я все равно буду любить вас.

Чжоу Минли почувствовала, что у нее от злости сейчас пар из ушей повалит.

Разве это не намек на то, что, если бы она не была их гостьей, то даже подари она ему костюм за 600 юаней, то он все равно не стал бы обращать на нее внимания!

– Ты, тебе ведь очень нравятся мужчины, не так ли?! – она начала терять контроль над собой.

Сяо Бай подумал чуть-чуть и сказал:

– Ну, если так, то меня не будут называть плейбоем!

Цзя Чжицин иногда мог сказать что-то путное, одной из таких его фраз было: «Мужчине не стоит постоянно бегать за женщинами. Потому что можно прославиться, как плейбой. Из-за этого риск остаться холостым слишком высок».

Чжоу Минли наконец смогла понять, что она и он принадлежат к совершенно разным мирам. И ее мир ни за что не сможет догнать его мир.

– Ты, ну ладно, посмотрим, как долго ты и Фэн Ялун продержитесь.

Бросив с затаенной ненавистью это предостережение, она развернулась и ушла. Она была в бешенстве, так что весь этикет и сдержанность кинула к чертям. Даже не стала прощаться с Чэнь Фэем. Когда она ушла, Чэнь Фэй подошел с мрачным выражением лица. Хотя он понимал, что когда встречаются соперники в любви, то все проходит невероятно жестко, но если так продолжится, то шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR» быстро настанет каюк. И впоследствии никто не выживет.

Он подошел к Сяо Баю и намеренно холодно хмыкнул, для того, чтобы показать свое недружелюбие. Но как раз в тот момент, когда он раскрыл рот, Сяо Бай его оборвал:

– А, вы же еще должны мне денег с прошлого раза, когда отдадите?

Вы еще мне должны денег с прошлого раза, когда отдадите...

Вы еще мне должны денег с прошлого раза, когда отдадите...

Вы еще мне должны денег с прошлого раза, когда отдадите...

Глаза Чэнь Фея закатились, он чуть не упал в обморок.

Сяо Бай повернулся и посмотрел на Ши Дамина:

– Нужно скорую вызывать?

Ши Дамина немного помолчал, затем ответил:

– Не нужно, пусть привыкает. Режиссер Чэнь, потерпите, это только начало! Он тоже старается!

Уходить после завершения работы – большое удовольствие, особенно если тебе не надо возвращаться в Ematto и присутствовать на занятиях. Поэтому, когда он вошел в лифт, настроение Сяо Бая было очень хорошее, настолько хорошее, что он даже не заметил Ян Суана, который стоял рядом с ним очень долго.

– Кхэ-кхэ... – не выдержал Ян Суан.

Сяо Бай, удивленно обернувшись, посмотрел на него:

– Когда вы тут очутились?

Ян Суан, конечно же, был куда сильнее волей, чем Чжоу Минли, по крайней мере он мог пока сохранить превосходные манеры:

– Вошел раньше тебя.

– Теперь понятно почему, когда я входил в лифт, то почувствовал что-то странное.

–...Ты назвал меня чем-то странным?

Сяо Бай, наконец, смог понять, что говорит что-то не то, так что стал поспешно объясняться:

– Конечно, не что-то.

Шутка про «что-то» и «не что-то» уже слишком старая, Ян Суану не хотелось продолжать эту тему:

– Брось, мы....

Динь!

Лифт внезапно дрогнул, остановился и свет вдруг выключился.

Сяо Бай повертел головой по сторонам и только открыл рот, сказать что-то, как вдруг обнаружил, что его талию обняли, и в ушах раздался голос Ян Суана:

– Скорее, скажи что-нибудь.

Пффф...

Ян Суан быстро понял, что этот звук раздался снизу.

Сяо Бай, запинаясь, сказал:

– Днем я ел батат (прим.пер.: от него сильно пучит)

Ян Суан медленно его отпустил, заткнул нос и встал в сторонке, говоря низким голосом:

– Спасибо, ты помог мне избавиться от боязни темноты. Ведь до этого дня я слышал о том, как умирали от удушья, но я никогда не слышал, чтобы кто-то умер из-за темноты.

Глава 10. Великое разочарование Мастера.

Прошли всего лишь 3-4 минуты, но для тех, кто застрял внутри лифта, это походило на 3-4 часа. Наконец прибежал человек, громко крича на ходу:

– Есть кто внутри?

Сяо Бай подошел впритык в двери и проорал в ответ:

– Есть я...

– Кто ты?

– Цзэн Бай!

– Жди тогда! – холодно сказал человек снаружи и собирался уже не спеша уходить.

Ян Суан вдруг закричал:

– Еще есть я.

Звук шагов за дверьми странным образом прервался на мгновение, затем раздался треск, а затем хлопки, кто-то открыл и закрыл двери.

Хоть между ними было несколько дверей, Сяо Бай все равно мог четко расслышать крик:

– Мамочки! Скорее, скорее! Мастер застрял!

Ян Суан вдруг согнутым пальцем постучал в дверь лифта.

В таком тесном помещении звук раздался четко.

Сяо Бай грустно сказал:

– Не стоит портить общественную собственность.

Пальцы Ян Суана замерли:

– Не переживай, даже если что-то и пострадает, то это будут мои пальцы.

Сяо Бай немного подумал и посчитал, что это вполне логично:

– Ага.

.... «Ага? Что значит «ага»? Неужели он хотел сказать, что раз пострадают только мои пальцы, то все в порядке?». Ян Суан почувствовал, как в груди нарастает злость.

В шоу-бизнесе на данный момент он походил на солнце в зените, он уже давно забыл чувство поражения. Даже если всемирно известный режиссер встретится с ним, они будут на равных, режиссеры никогда не смели задирать нос перед Мастером. А этот мальчишка перед ним, который только недавно просочился в шоу-бизнес, у которого нет ни покровителя, ни связей, ни происхождения и он посмел... причем не один раз, а целых три раза задеть его. Что раздражало больше всего, так это то, что Сяо Бай нацелился на него не из-за того, что он Ян Суан.

От мыслей об этом, злоба прилила к мозгу и он выплеснул ее наружу:

– Сяо Бай!

– Что?

– Я так тебе не нравлюсь?

– Да нет.

Получив быстрый ответ, Ян Суан слегка остыл.

– Все равно сейчас ничего не видно.

Злость нахлынула с новой силой:

– Ты хочешь сказать, что если бы ты мог меня видеть, то я бы не нравился тебе?

– Да нет.

Ян Суан ждал продолжения от Сяо Бая.

Но Сяо Бай, кажется, уснул, его сопение было очень равномерным.

– И что дальше? – он не удержался и спросил далее.

– Что дальше? – у Сяо Бая слипались глаза, он хотел спать, но старался держаться бодрым.

Ян Суан успокоился и продолжил:

– Почему ты не считаешь, что я тебе не нравлюсь?

Это впервые в жизни он задает такой вопрос... унизительный для себя.

От двойного отрицания в вопросе мозги Сяо Бая слегка переклинило, он долго думал, прежде чем ответить:

– А, ну потому что нет никаких причин, чтобы ты мне не нравился.

– ... – Ян Суан попытался мыслить в соответствии с логикой Сяо Бая, затем нежно спросил:

– Это потому, что нет никаких чувств, не так ли?

Сяо Бай кивнул, но вспомнив, что в такой темноте ничего не видно, он звонко хлопнул себя по щекам, чтобы проснуться, и ответил:

– Верно.

Весь негатив вырвался наружу, он стал наподобие грозовой тучи:

– А как же Фэн Ялун? Что ты испытываешь к нему?

– Ге Ялун очень хороший человек. (Прим. переводчика: Ге – почтительное название (обращение) для старшего лица мужского пола своего поколения; уважаемый старший брат).

Очень хороший... Ян Суан посмеялся над собой. Ну все верно, они же коллеги из одной компании, к тому же журналы так активно делают из них скандальную парочку с нетрадиционной ориентацией, что, как ни смотри, конечно, они должны быть более близки, чем с таким, как он, актером из конкурирующей компании. Как ни думай, но в душе все равно невозможно с таким смириться.

Несмотря на то, что последние несколько лет они во всем соперничали с Фэн Ялуном, его никогда не волновала победа. Неважно, награждение это, степень известности, количество альбомов или прибыль. Поэтому его никогда не заботил Фэн Ялун. Но на этот раз он ненавидел этого человека всей душой. Ян Суан никогда не мог бы представить себе, что он, человек, который никогда не проигрывал Фэн Ялуну в какой-либо сфере, теперь проиграет ему в плане отношений с людьми.

Он ворчливо спросил:

– В чем он хорош?

Сяо Бай радостно сказал в ответ:

– Он подарил мне одежду на 500 юаней.

–... – Ян Суан собрался духом: – Всего лишь из-за этого?

– Я, правда, очень благодарен ему.

Ян Суан сказал с сарказмом:

– А не слишком ли это низкая цена?

Сяо Бай был удивлен:

– Ты говоришь точно так же, как Цзя Чжицин.

– Чжицин?

– Мой лучший друг, – Сяо Бай сделал паузу, затем добавил: – Также он мой менеджер.

– Мастер... – снаружи послышались хаотичные шаги.

Тут же вслед за тем раздался скрип взламываемой двери.

Ян Суан по звуку догадался, что происходит, и тут же потянул Сао Бая за руку от двери:

– Отойди назад.

Сяо Бай отошел назад на два шага.

Бабах.

Дверь раздвинулась в обе стороны.

Яркий свет пролился внутрь, заставив Ян Суана и Сяо Бая одновременно прикрыть глаза.

Сотрудник, заискивающе глядя на Ян Суана, не прекращал извиняться:

– Г-н Ян, мне очень неловко, я сейчас же найду того, кто отремонтирует этот лифт. Мы побеспокоили вас. Правда, мне очень жаль, надеюсь, что вы не будете держать зла. Мы также...

Ян Суан, улыбнувшись, прервал его:

– Можно для начала мы выберемся? – они не могли так висеть между этажами, глядя снизу вверх на чужую промежность.

Ремонтник очнулся, сразу же протянул руки и вытащил их.

После того как они встали на твердый пол, ремонтник снова продолжил свои церемонии с извинениями, обращаясь к Ян Суану.

Пока Ян Суан с трудом убеждал персонал, что не будет держать на них обиды, от Сяо Бая и след простыл, он даже не попрощался.

На следующий день шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR» вышло в эфир и набрало 38.3% рейтинга, что было на 3% выше по сравнению с тем эфиром, в котором участвовал Мастер. В то же время официальный форум передачи взорвался различными захватывающими темами.

Зрители обнаружили, что с тех пор как Сяо Бай начал участвовать в шоу, им больше не приходится переживать о том, что у передачи не будет горячих тем для обсуждений. Потому что он, как магнит, который притягивает неприятности. В прошлый раз провинился перед Мастером, на этот раз оскорбил богиню Тяньхоу, и все это даже не переводя дух.

Модераторы форума выделили две самые актуальные темы:

«Голосование» Вы поддерживаете, чтобы Фэн Ялун был с:

+Чжоу Минли

+Сяо Баем

+Ян Суаном

+ Ни с кем

+NP

+Другой выбор

Голосование проходило довольно жестко, до полуночи в голосовании приняли активное участие 3 486 пользователей интернета. Но что сильно всех удивило, так это то, что лидером оказался побеждавший Ялуна уже два года свирепый Ян Суан. Результат был таков:

+Чжоу Минли: 812

+Сяо Бай: 974

+Ян Суан: 1,256

+Ни с кем: 223

+NP: 176

+Другой выбор 45

Великолепное четырехзначное число не могло оставить никого равнодушным.

Были следующие причины во время голосования:

– Фанаты Мастера: Мастер, чем бы ни занимался, все равно будет стоять на первом месте, никогда не проиграет!

– Те, кто поддерживали Сяо Бая: по фотографиям папарацци было видно, что Фэн Ялун очень бережно относится к Сяо Баю, это очень трогательно!

Фанаты Чжоу Минли: все-таки между ними уже много лет отношения, как ни смотри, все привыкли, а теперь, если сменить на другого человека, то придется заново привыкать, это морока.

– Те, что поддержали вариант «ни с кем»: нашего кумира нужно делить на всех! Если все будут рады, то все будет хорошо.

Те, кто поддерживали NP: когда все вперемешку, это весело.

Те, кто поддерживали другой вариант: Сдохните все, Фэн Ялун любит меня!

Вторая тема в топе... Искра, пролетевшая между любовными противниками.

Человек, который написал этот пост, был не прост, он словно взялся рассматривать «GO! GO! SU...SUPER STAR» под микроскопом.

Искреннее выражение лица Сяо Бая, когда он «уничтожал» Чжоу Минли, неестественная улыбка Чжоу Минли, когда та отвечала на удары, холодный пот, стекавший по лбу Ши Дамина... все это было выставлено на обсуждение. А с добавленными комментариями пользователей интернета все было еще более живым и интересным.

В противоположность оживленно бурлящему интернету, в Ematto была проведена секретная экстренная встреча между Ма Жуем и Гао Цинем. Основной целью встречи было найти способ противостоять урагану скандала, что учинил Сяо Бай сегодня.

Способ Сяо Бая был весьма популярен среди многих звезд, которые пытались создать вокруг себя как можно больше скандалов, разоблачали секреты известных людей, чтобы привлечь к себе внимание. Действует быстро, способ оригинальный, радиус влияния велик. Однако Сяо Бай напрасно пошел по тому же пути, что и айдолы. По словам Ма Жуя: «Он ошибка природы, который ни на кого не похож. Он не проходил через длительные затратные тренировки, говорит и поступает без размышлений, может провиниться перед другими людьми и при этом сам не замечать этого, обжигает, как горячая картофелина, но при этом сам он, как денежное дерево».

– Я думаю, стоит сказать ему, чтобы он засел на дно, не стоит выставлять это довольное лицо на публике. Пусть пройдет время и его голова станет соображать чуточку лучше, чтобы не открывал рот, вызывая замыкание.

Управляющая компания Чжоу Минли не из добрых, только одним звонком уже напугала всех до дрожи.

Гао Цинь, улыбаясь, сказал:

– Я считаю, пусть он останется таким, какой он есть сейчас, это его особенный стиль. За последние годы Ematto не смогла никого раскрутить до уровня Фэн Ялуна, причина в том, что мы постоянно копировали его образ. Как бы мы отлично ни обучили, насколько бы он ни походил на Фэн Ялуна, копия всегда будет хуже оригинала и не сможет заменить его. Поэтому я считаю, нужно менять тип мышления и искать другой путь.

Ма Жуй был не согласен:

– Успех Фэн Ялуна доказывает, что публике нравится именно такой стиль, Фэн Ялун однажды постареет, мы, конечно же, должны найти человека, который встанет на его место. Чжан Фумань разве не поступает так же? За последние годы он обучал других артистов по такому же подобию, как Ян Суан.

Таким образом, ты постоянно будешь бежать вслед за Чжан Фуманем и дышать его выхлопами, и никогда не сможешь превзойти его.

Эти слова Гао Цинь все-таки проглотил и не стал озвучивать.

Ма Жуй продолжал:

– Я не говорю, что мы бросим Сяо Бая, я просто думаю, что оставлять его действовать наугад, это безответственно. В конце концов, путь артиста весьма длинный, а он успел провиниться перед всеми в кругу шоу-бизнеса, кто посмеет с ним сотрудничать в дальнейшем? Ты сам понимаешь, в этом мире все держится на связях.

Гао Цинь не мог отрицать, что его последние слова весьма разумны:

– Я подумаю над этим еще.

– Конечно, уж коли я передал роль менеджера тебе, я полностью тебе доверяю, – Ма Жуй поднялся, полностью довольный. – Мне кажется, этот мальчишка, Цзя Чжицин, очень хорош. Умный, быстрый, весьма хочет учиться. Жаль что у него неправильные черты лица, если бы у него было лицо Сяо Бая, то я бы вложил все силы чтобы поддержать его.

Этим он намекает на то, что Сяо Бай вышел лицом, а в голове пусто, а Цзя Чжицин с мозгами, только лицом не вышел?

Гао Цинь, скривив губы, сказал:

– Если у вас, директор, будет и лицо Сяо Бая, и голова Цзя Чжицина, то зачем мне держать еще и Фэн Ялуна?

Ма Жуй:

–...

Ебать! Так долго обсуждали, и все было хорошо, я уже думал, что его острый язычок был обезврежен, не ожидал, что под конец все равно отхвачу от него.

Глава 11. Одного ужина недостаточно.

Гао Цинь пересказал слова Ма Жуя Цзя Чжицину, и получил мгновенную резкую реакцию. Цзя Чжицин ударил по столу:

– Такой хороший шанс, такое популярное шоу, было не просто протиснуться, как можно просто так взять и сказать «не будем» и все?

Гао Цинь с равнодушным лицом вертел ручкой:

– Шоу популярное, именно поэтому нужен способный ведущий.

Цзя Чжинцин постепенно уже выработал в себе иммунитет на ядовитые слова Гао Циня. А опыт Фэн Ялуна заключался в том, что он мог обратить эти слова против самого Гао Циня, и получалось, что тот сам себя унижает.

– Сяо Бай не достаточно способный? – Цзя Чжинцин холодно улыбнулся. – Ты в интернет заходил? На главном сайте «GO! GO! SU... SUPER STAR» все обсуждения о Сяо Бае. Сколько, по-твоему, там тем о Ши Дамине?

– Тогда ты попробуй провести голосование, если передаче придется убрать одного ведущего, то кого они выберут: Ши Дамина или Сяо Бая? Или попробуй провести голосование между Ло Пэйцзюэ и Сяо Баем, кого они выберут?

Цзя Чжицин продолжал спорить:

– Если в передаче не будет провокационных моментов, и каждая серия будет скучной, то зрителям быстро надоест. Я считаю, что Сяо Бай отлично справляется.

– Провинился перед богиней Тяньхоу, весь персонал считает его пороховой бочкой, и это называется «отлично справляется»? – холодно усмехнулся Гао Цинь.

– На данный момент это очень много обсуждают, а чем больше тебя обсуждают, тем ты популярнее.

– Хочешь быть в центре внимания? Очень просто. Скажи, чтобы Сяо Бай разделся догола и прошелся по центру города, я гарантирую, что он прогремит на весь мир.

– Ты... – Цзя Чжицин был настолько зол, что хотел топнуть ногой, но, в конце концов, решил не спорить.

– Ты хочешь, чтобы Сяо Бай стал цветком кактуса? Или, в конечном счете, кипарисом? – Гао Цинь, сказав это, остановился, вдруг почувствовав какую-то абсурдность. Так, словно недавнее собрание повторилось, отличие было только в том, что он сейчас играет роль Ма Жуя, а Цзя Чжицин играет его роль. – Если ты выбираешь цветок кактуса, то продолжай позволять ему ловить на себя пули, начиная от Мастера и до мелких сошек, никто его не пощадит. К тому времени, когда в шоу-бизнесе прольются реки крови, посмотрим, сможет ли Сяо Бай выжить.

Цзя Цжицин промямлил:

– Не такое уж и большое это дело, я буду напоминать ему, чтобы он следил за своей речью.

– Его не учили, что значит говорить с осторожностью, уж лучше бы он вообще молчал. А какая польза от ведущего, который вообще ничего не говорит? Неужели зрители включают телевизор только для того, чтобы смотреть, как он молча улыбается? Да уж лучше тогда пойти и смотреть на фото покойных предков на алтаре! По крайней мере, так твои предки предадут тебе удачи!

–... – Цзя Чжицин понял, что яд в остром язычке Гао Циня достиг пика концентрации. – Я считаю, если ты и Сяо Бай будете вместе вести одну передачу, то она непременно станет популярной. Я и название для передачи обдумал, назвать «Мягкосердечный – не мужчина» или «Мастера пяти ядов».

Гао Цинь не стал обращать внимания на шутку Цзя Чжицина и продолжил:

– Я немного погодя позвоню на телеканал и объясню все. Тебе стоит лучше присматривать за Сяо Баем, если хочешь, чтобы он стал успешным и знаменитым, то для начала пусть он успешно завершит свое обучение.

Цзя Чжицин вздохнул:

– Тогда Сяо Бай может на данный момент быть только моделью.

Гао Цинь приподнял брови:

– По идее, ты должен говорить это с радостью, повезло, что Сяо Бай вообще может быть моделью.

– Ты ￥#%@#%#!»

Гао Цинь потер подбородок:

– Ты и Фэн Ялун – два сапога пара, вообще нет никакого прогресса. В течение стольких лет упорно используете одну и ту же ненормативную лексику.

Цзя Чжицин злобно ответил:

– Хочешь, я войду в интернет и загружу последнюю версию матерных слов?

– Ты уверен, что сможешь?

– ￥#%@#%#!»

Когда он вернулся домой, Сяо Бай сидел на кровати и старательно учил английский.

Цзя Чжицин примерялся, как бы начать разговор:

– Сяо Бай.

– Да? – Сяо Бай поднял голову, эти abcd сейчас прыгали у него перед глазами, как блохи.

– Тебе весело работать с дураками из «GO! GO! SU... SUPER STAR»?

Сяо Бай постарался вспомнить:

– Нормально.

– Если, я скажу, если....– Цзя Чжицин облизал губы и сказал: – Что, если ты больше не будешь вести эту передачу?

– Тогда я непременно должен заставить режиссера вернуть мне мои деньги, – Сяо Бай крепко сжал руки в кулаки.

– Что?

Сяо Бай показал два пальца:

– В прошлый раз он уже задолжал мне, так что за два раза.

Цзя Чжицин, вздохнув с облегчением, присел тихонечко на диван:

– Хорошо, я непременно добьюсь того, чтобы они вернули тебе деньги.

На душе стало легко, и теперь тут же подступила усталость, он почувствовал, как его глаза слипаются.

Неожиданно Сяо Бай потянул руку и погладил его по голове, а после убрал её:

– Чжицин.

– Да?

– Ты все еще помнишь причину, по которой мы хотели вступить в шоу-бизнес?

Сознание Цзя Чжицина немного прояснилось:

– Да.

– Поэтому, все, что нам нужно сделать, это постараться заработать денег.

Он с трудом открыл глаза. Сяо Бай сидел на диване, поджав под себя ноги, его длинная челка свисала над лицом, закрывая часть глаз, он читал книгу, его лицо было очень серьезным и внимательным.

Сяо Бай распрощался с «GO! GO! SU... SUPER STAR», на официальном сайте программы поднялся шум. В комментариях пользователи выражали недовольство, скорбели, соглашались, заявляли протест, так же нашлись те, которые злорадствовали, что человек попал в беду... было множество разных комментариев.

Появился провидец Х, который сообщил, что после ухода Ло Пэйцзюэ феншуй «GO! GO! SU... SUPER STAR» нарушен, если они хотят это исправить, то должны позвонить по телефону 134********.

Были и такие пользователи Интернета, которые предлагали свою кандидатуру на замену, предоставляли свои фото и резюме в надежде, что их выберут.

Короче говоря, ситуацию в интернете можно было описать только одним словом – ХАОС!

Вот только главный персонаж знать не знал, что интернет пользователи обсуждали причину его ухода, и это обсуждение достигло 56 страниц всего за одно утро. То, чем он занимался сейчас, это думал... почему ему непременно потребовалось прийти сюда, чтобы поесть?

Ян Суан, съев немного, посмотрел на Сяо Бая, искрясь улыбкой:

– Мы все-таки были заперты в одном лифте, можно сказать – товарищи по несчастью, поэтому то, что мы вместе едим, празднуя успешное освобождение, это нормально. Почему ты выглядишь так, словно тебя похитили?

Сяо Бай не отводил глаз от меню в руках:

– Но здесь очень дорого.

Ян Суан щелкнул пальцами:

– Я угощаю.

Сделав это движение, он немного пожалел об этом. Потому что такой поступок по телевизору обычно делают нувориши, которые хотят порисоваться перед своими девушками. Это выглядело не просто некрасиво, но и как оскорбление собеседника. Он немного задумался и собирался объясниться, как вдруг услышал, что Сяо Бай радостно говорит:

– Тогда спасибо.

Ян Суан взглянул на меню:

– Давай тогда поедим мороженого, – увидев, как Сяо Бай кивнул, он очень обрадовался и подумал: Если сложить все, то, наверное, уже больше, чем 500 юаней.

Сяо Бай во время еды никогда не говорил. В глазах Ян Суана это значило, что человек очень уважает еду, и было приятно наблюдать, как Сяо Бай ел. Можно считать, что это один из способов наслаждения – есть так, чтобы тебе никто не мешал.

Ян Суан рассчитался и, выходя из ресторана, он ненавязчиво пошутил:

– Ну этот обед стоил 678 юаней, дороже, чем костюм Фэн Ялуна. Значит, меня тоже можно посчитать хорошим человеком?

Сяо Бай ответил:

– Но твоя порция стоит 300 юаней.

– ... – Ян Суан развернулся и пошел к парковке, бросив из-за спины: – Завтра придем еще раз!

Хотя официальный представитель NCC уже сообщил об уходе Сяо Бая из «GO! GO! SU... SUPER STAR», Цзя Чжицин все еще не мог успокоиться. Все-таки это был очень хороший шанс.

Поэтому, когда позвонил Гао Цинь, его тон был не слишком вежливый.

– ... Пороху наглотался?

– А разве это не ты меня им накормил? – продолжал грубить Цзя Чжицин.

Гао Цинь спокойно ответил:

– Жаль, что никак не взорвешься.

– ... – Цзя Чжицин со злобой сжал трубку телефона. Все равно телефон предоставлен компанией, ему было не жалко смять его.

– Есть к тебе разговор.

– Если это плохая весть, то не говори, лучше сожги нашим предкам, – Цзя Чжицин под его руководством тоже стал ядовито острить.

– NCC собирается выпустить новую передачу и хочет, чтобы Сяо Бай принял в ней участие в качестве приглашенного ведущего. Если ты считаешь это плохой вестью, тогда можешь сжечь это предкам самостоятельно, – Гао Цинь, договорив, сразу положил трубку и был очень доволен этим.

Двумя секундами позже Цзя Чжицин перезвонил.

– Правда? Что за передача? Сотрудничаем с кем?

– Передача о жизни, в особенности критикует тех людей, что плохо относятся к родителям. Режиссер считает, что способность Сяо Бая ранить людей очень сильна, так что он справится с этой задачей.

– ....Это не очень подходит образу Сяо Бая!

Ведь Сяо Бай должен развиваться по пути айдола. Должен одеваться в самую стильную одежду, носить самую дерзкую прическу, иметь самых преданных фанатов, использовать самые модные слова... Подождите-ка, что он только что сказал? Что еще за мода?

Гао Цинь одной фразой разрушил вдребезги все его мечтания:

– Тогда он останется без денег, это то, что я гарантирую. Один только ответ, вы сделаете это или нет?

Цзя Чжицин заскрипел зубами.

– Сделаем!

Сяо Фупин работал в NCC уже 22 года, и был самым опытным ведущим на телеканале. Несмотря на то, что в NCC он не имел такого веса, как Ян Суан, однако, определенное положение у него было. И он очень осторожно относился к новому шоу «Враг мерзавцев».

Хотя руководители NCC уже решили пригласить Сяо Бая на роль гостя, который будет в паре с Сяо Фупином вести передачу, однако они также обещали, что если Сяо Бай не справится, сразу же его заменить, но Сяо Фупин все-таки решил, что самолично его оценит.

Поэтому он отправился в Ematto и позвал Сяо Бая на личную встречу. Поначалу Цзя Чжицин просился с ними, но Гао Цинь остановил его словами:

– На шоу нельзя привести с собой няню, Сяо Бай должен сам адаптироваться в этой ситуации. Поэтому Сяо Баю пришлось идти самому.

Сяо Фупин назначил ему встречу в чайной.

7-8 часов утра – это не то время, когда в кафе может оказаться много народа, было всего лишь несколько стариков, которые, рассевшись в кружок, играли в шахматы.

Когда Сяо Бай подошел, Сяо Фупин сидел рядом с одним худощавым стариком и обсуждал рыбалку, казалось, он вовсе не обратил внимания на вновь прибывшего человека.

Сяо Бай нашел место у окна и сел, а затем заказал себе самый дешевый чай и стал спокойно ждать.

Сяо Фупин заметил, что он, сидя так довольно долго, вовсе не злился и даже не мешал ему, в душе Фупина зародилась смутная симпатия к этому человеку. И тогда он попрощался со стариком, подошел и сел напротив него:

– Цзэн Бай, не так ли?

Сяо Бай моргнул своими огромными глазками, затем послушно кивнул.

Сяо Фупин был уже в таком возрасте, когда совсем скоро появятся внуки, поэтому, сидя напротив такого очаровательного мальчишки, он просто не мог сопротивляться. Обратив внимание на его милую внешность, в душе он уже обругал народ, который так его оклеветал. Как ни посмотри, он вовсе не похож на человека, который остер на язык и коварен.

– Ты понимаешь, почему я назначил тебе встречу?

– Да. Чжицин сказал, что я буду с вами вести новую передачу.

– Ты понимаешь, что это за передача?

– Об изменниках и тех, кто относится непочтительно к своим родителям.

Сяо Фупин кивнул:

– Короче говоря, о мерзавцах. Наша задача разоблачить их, высмеять их, конечно, мы так же надеемся на то, что они смогут признать свои ошибки и пойти по правильному пути.

Сяо Бай вроде бы понял и кивнул.

Сяо Фупин посмотрел на его глуповатое выражение и энтузиазм в душе у него немного поутих:

– Ну ладно, я спрошу тебя кое о чем. Предположим, я говорю только предположительно, сын обманом вымогает деньги и родителей, затем выгоняет их из дома, старикам приходится бродить по улицам и бомжевать, что ты об этом думаешь?

Сяо Бай немного подумал:

– Привязать этого сына на громоотвод, пусть молния его разорвет на куски!

– ....

Он, и правда, как пороховая бочка. Сяо Фупин торжественно протянул руку:

– Рад сотрудничеству!

В дальнейшем многие спрашивали Сяо Фупина почему он выбрал Сяо Бая.

Фупин отвечал:

– В музыкальных пьесах (речь о китайском фольклоре) всегда одна маска черная, другая маска белая. Я всегда играл роль добра (белая маска), а Сяо Бай весьма подходит на роль зла (черная маска). Кроме того, в наше время трудно найти человека, который будет тратить свое время, ожидая другого на протяжении долгого времени, и при этом не скажет ни слова жалобы и не выразит неудовольствия. Уважает старших, любит детей. Это хороший мальчик.

Еще позже данный разговор дошел до ушей Цзя Чжицина, он с любопытством пошел спрашивать Сяо Бая:

– Почему ты тогда так послушно сидел и ждал? Почему не подошел и не поздоровался?

Сяо Бай растерянно почесал затылок:

– Потому что я не знал, как он выглядит.

– ...

Вот так истина и канула в лету.

Глава 12. Нужно прибавить еще один ужин.

Рейтинг передачи «Враг мерзавцев» был весьма высокий, даже, несмотря на то, что показывали ее не в прайм-тайм, он стабильно составлял 20%, это было даже выше рейтингов некоторых сериалов, которые транслируют в прайм-тайм.

Сяо Бай вписался в передачу, как крышка, идеально подходящая к своей кастрюле, как рыба, попавшая в воду, они идеально дополняли друг друга.

Многие зрители, звонившие по горячей линии на передачу, высоко оценили Сяо Бая, остроту его языка, его резкость, он, как смертельное оружие – говорили они – наша страна должна гордиться таким талантом.

Его знаменитые фразы стали цитироваться пользователями Интернета, а также были собраны воедино и распространялись на больших форумах. Из них самыми известными были следующие:

1. Диалог с Мастером на шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR»:

Мастер: Сидишь без дела?

Сяо Бай: Нет, просто слушаю ваш разговор.

Мастер: Интересно?

Сяо Бай: Да, это интереснее, чем разговоры тетушек, что живут надо мной.

2. На шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR», как он описывает внешность Чжоу Минли, когда она дебютировала:

Сяо Бай: Вы в то время совсем не отличаетесь от нынешней.

3. На шоу «Враг мерзавцев», один паренек подбегает в слезах, рассказывая о том, что он должен был вскоре обручиться, и когда они покупали дом, то записали его на двоих, но теперь его невеста решила отменить помолвку и не хочет отдавать дом.

Сяо Бай: Тебе стоит смотреть больше передач о законе, чтобы при женитьбе не радоваться настолько, что мозги отключаются.

.....

Таким образом, сегодня вечером, в 11 часов, прямой эфир еще не начался, а многие зрители уже расположились у экранов телевизоров в ожидании.

Сяо Бай сидел на диване, позволяя гримеру свободно водить по его лицу кисточками, и бесцельно смотрел в сторону двери.

Сяо Фупин проследил за направлением его взгляда и спросил:

– Ты ждешь своего менеджера?

– Да, сегодня он отвезет меня домой на машине, – так как Сяо Бай с каждым днем становился все популярнее, Гао Цинь направил Цзя Чжицина учиться водить машину, он не разрешал им больше ездить в переполненных автобусах, где люди могли поживиться за их счет.

– Скоро приедет, – Сяо Фупин увидел, как режиссер дал сигнал, и сказал: – А, скоро начинаем, готовься.

Сяо Бай, который сидел расслабленно на диване, тут же выпрямился. Это также нравилось в нем Сяо Фупину: профессионален, и в то же время добр и послушен.

Сегодня на передачу прибыла плакаться девушка по фамилии Сюй, которую парень безжалостно бросил, предпочтя ей другую.

– Мы были вместе 6 лет, последние 5 лет каждый день я ходила к нему готовить еду. У него не было времени, чтобы позаботиться о больной матери, я вместо него позаботилась о ней. И теперь он хочет со мной расстаться... мало того, еще и говорит, что я ленива, не умею себя вести с людьми и не нравлюсь никому из его друзей... Первоначально он сам говорил, что ему нравится быть рядом со мной, что тусоваться с друзьями скучно и бессмысленно. А теперь, когда хочет расстаться, говорит все с точностью до наоборот.

Сяо Фупин подал девушке салфетки.

Она вытерла нос и продолжала плакаться:

– Я понимаю, почему он хочет уйти к той девушке. Потому что она из знатной семьи, они могут помочь ему в карьере. Я видела ее, она толстая и страшная. В прошлый раз я еще видела, как она посреди площади орала на него перед большим количеством людей. И он выбрал такого человека, чтобы провести с ней всю оставшуюся жизнь... Раньше он говорил, что на этом свете его больше всего раздражает нелогичные люди. А теперь выглядит точь-в-точь, как поджавший хвост пес, не смеет против даже рта раскрыть...

Сяо Бай вдруг вставил:

– Раз он дошел до такого, то чего ты еще хочешь от него?

Девушка Сюй остолбенела, глядя на него полными слез глазами.

– Я хотел сказать, что сейчас ему приходится жить с тем, кого он ненавидит больше всего... – Сяо Бай почесал затылок. – Разве это уже не достаточное наказание?

Сяо Фупин почувствовал, что атмосфера стала немного пресноватой, поэтому принялся за работу:

– Ценность человека все рассматривают по-разному.

Кто же мог знать, что девушка Сюй вдруг рассмеется, и будет смеяться не переставая. Сяо Фупин повернулся к Сяо Баю и, пожав плечами, сказал:

– В следующий раз нам стоит предъявить такую же цену, что берет психолог.

Сяо Бай спросил:

– Но разве психологи не остаются один на один со своими пациентами?

– ... – Сяо Фупин сказал: – Ты хочешь меня выпнуть с телепередачи что ли?

Передача помогла девушке Сюй все осознать, полностью отбросить прошлое и начать с чистого листа свою жизнь. Можно считать – счастливый конец.

Сяо Бай собрал вещи и выбежал к двери, но увидел не Цзя Чжицина, а только Фэн Ялуна, который стоял перед стеклянной дверью, наблюдая за ночным пейзажем.

– Ялун? – Сяо Бай радостно подбежал.

Фэн Ялун повернулся и, улыбнувшись, спросил:

– Закончили съемку?

– Сегодня был прямой эфир, – сказал Сяо Бай.– Цзя Чжицин где? Почему он еще не пришел?

– Он попал в аварию и сейчас в больнице.

– Авария? – Сяо Бай запаниковал. – Серьезные травмы?

– Ничего страшного, лишь царапины. Доктор сказал, пусть полежит в больнице одну ночь, чтобы понаблюдать. Хорошо, что он врезался в ограду, и в это время там никто не проходил, а то последствия были бы печальными. Я считаю, тебе в свободное время следует тоже научиться водить машину, а то, если он будет тебя возить, я не смогу не волноваться, – Фэн Ялун покачал ключом в руке. – Я отвезу тебя домой?

– Я хочу вначале поехать в больницу, увидеть его.

Фэн Ялун пальцем показал на часы:

– Уже вышло время посещений. Завтра пойдем.

Сяо Баю пришлось согласиться.

Выйдя, они неожиданно столкнулись с Ян Суаном, который шел им навстречу. Сяо Бай почувствовал, как расслабленный до этого Фэн Ялун мгновенно выпрямил спину, а вокруг него повеяло гнетущей мощью. Ощущения Фэн Ялуна были, словно он встретил смертельного врага, по сравнению с ним чувства в душе Ян Суана были еще хуже.

Так как последние два дня были очень загруженными, он так и не смог выполнить обещание сходить в ресторан с Сяо Баем. Сегодня ему с трудом удалось закончить дела пораньше, он не стал даже отдыхать, сразу же прибежал сюда, чтобы пригласить Сяо Бая на поздний ужин, но кто же мог знать, что кто-то другой его опередит.

Двигаясь навстречу, Ян Суан и Фэн Ялун одновременно остановились, когда между ними оставалось пару шагов. Ян Суан приподнял один уголок губ:

– Слышал, что твой новый фильм не слишком хорошо продается, нужная моя помощь в рекламе?

Фэн Ялун немного удивился. Потому что раньше только он один провоцировал Ян Суана, Ян Суан же, в свою очередь, отвечал на нападки, а в этот раз он решил напасть первым. Однако Фэн Ялун отреагировал очень быстро и после непродолжительной растерянности, холодно усмехнувшись, ответил:

– Тебе следует поволноваться о своем новом альбоме. Я слышал, его продажа за границей идет не слишком гладко.

– Чем больше преград, тем интереснее.

Хочет сказать, что на внутреннем рынке нет преград? – Фэн Ялун немного прищурился.

Сяо Бай потер глаза:

– Ялун, я спать хочу.

Фэн Ялуна внезапно озарило: Неужели это и есть причина, по которой Ян Суан сам на себя не похож?

Он положил руку на плечо Сяо Бая и ласково проговорил:

– Давай, идем скорее домой, малыш, – он говорил и одновременно поглядывал на Ян Суана. Но все что он увидел – это безразличное лицо, не было ни грусти, ни радости.

Сяо Бай кивнул, посмотрел на Ян Сауна и помахал рукой:

– Пока.

Фэн Ялун немного криво улыбнулся, обнял его за плечи и прошел мимо Ян Суана.

– Сяо Бай, – в машине улыбка постепенно сошла с лица Фэн Ялуна. – Ты хорошо знаком с Ян Суаном?

Сяо Бай немного подумал:

– Мы как-то раз застряли в лифте, затем он пригласил меня на ужин за 600 с лишним юаней.

– За 600 юаней? – выражение лица Фэн Ялуна было странным.

– Что такое?

– Ничего, просто мне кажется странным то, что ваш ужин на 100 юаней дороже костюма, что я тебе подарил.

– Нет, – Сяо Бай поднял палец и начал считать:

– Ужин за 600 с лишним юаней я съел лишь наполовину, оставшуюся половину съел Ян Суан. Поэтому я проел лишь 300 юаней.

Фэн Ялун медленно завел машину и улыбнулся:

– Мне так и хочется увидеть выражение лица Ян Суана, когда он услышит твой ответ, это будет отличное зрелище.

– Я уже говорил ему.

– Прямо ему в лицо?

Сяо Бай кивнул.

Фэн Ялун воодушевленно спросил:

– А что он ответил?

– Он сказал... – Сяо Бай немного задумался: – Завтра придем еще раз.

– Ха-ха-ха-ха – ... – Фэн Ялун не смог сдержаться и, обняв руль, начал ржать.

Сяо Бай, увидев такое, испугался:

– Осторожно, следи за дорогой.

– Хорошо, хорошо, не беспокойся. Я тоже не хочу завтра оказаться с тобой на главной страничке желтой прессы под заголовком «Неудачливая влюбленная парочка».

Он с трудом сел прямо.

В окне промелькнула, словно падающая звезда, серебряная спортивная машина марки Ламборджини.

Фэн Ялун серьезно посмотрел на Сяо Бая:

– Сяо Бай.

– Чего? – слипающиеся веки Сяо Бая через силу открылись.

Он немного опустил голос:

– Тебе и Ян Суану... не стоит слишком сближаться.

Сяо Бай недоуменно:

– А мы разве сближались?

– Я это просто так говорю, – Фэн Ялун немного расслабился. – Сам подумай. Мы с тобой братья по компании, вышли по магазинам прогуляться, и в прессе уже такое сочинили, если сфотографируют, как вы вместе ужинаете... Тогда последствия будут более серьезными.

– А о нас уже что-то плохое сочинили? – Сяо Бай захлопал глазами.

... Проблема, точно, в его способе дачи совета. Фэн Ялун немного подумал, и изменил формулировку:

– Я имел виду, я чувствую, что у Ян Суана к тебе не простое отношение.

– Что значит не простое отношение? – Сяо Бай постарался поразмыслить, он нищий без гроша за душой, что же в нем может быть такого, чтобы Ян Суан испытывал к нему это «непростое отношение»?

– Вы же, как большой серый волк и белый зайчик.

Сяо Бай замолк.

Фэн Ялун заметил, что его слова подействовали, поэтому сидел довольный.

Когда машина подъехала к дому, Сяо Бай открыл дверь и вдруг повернулся назад и серьезно посмотрел на него:

– Ты хочешь сказать... Ян Суану нравится человечина?

Фэн Ялун вытаращил глаза и открыл рот. Как он пришел к такому невероятному умозаключению?

На следующий день Сяо Бай отправился в больницу навестить Цзя Чжицина.

Цзя Чжицин смеялся и болтал с девушкой, которая пришла его навестить. Когда Сяо Бай появился, он даже был немного недоволен.

Сяо Бай поставил пакет с фруктами и только собрался спросить о здоровье больного, как услышал слова девушки:

– Ты Сяо Бай, не так ли?

Сяо Бай застыл ненадолго:

– Мы знакомы?

Глядя на ее возраст... неужели школьница?

Цзя Чжицину, глядя на него, захотелось харкать кровью. Хоть он уже давно вошел в шоу-бизнес, но до сих пор не может понять, что он теперь публичная личность.

Девушка тут же вынула листок и попросила автограф, затем долго с ним болтала, и только когда зазвонил телефон, она нехотя ушла.

Цзя Чжицин посмотрел на его растерянное лицо, и принялся дразнить:

– И какого это, чувствовать себя чьим-то кумиром?

Сяо Бай нахмурился:

– Это... просто девушка... не школьница нашей школы, да?

Цзя Чжицин опустил голову и молча чистил апельсины, кладя их себе в рот.

Глава 13. Поле боя в больнице.

Проконсультировавшись с врачом и получив разрешение покинуть больницу, Сяо Бай помог Цзя Чжицину подготовить необходимые документы для выписки.

Цзя Чжицин покидал больницу с некоторой неохотой:

– Ох, ты не понимаешь, сестра моего соседа по палате просто настоящая красавица, с прекрасным характером, очень вежливая, журналистка, – упомянув об этом, он сделал паузу, и в голосе появились горечь и негодование:

– Если бы мы встретились, когда я еще работал в страховой компании.

Сяо Бай поймал такси, и после того как они сели в машину, он недоуменно спросил:

– А почему вы должны были встретиться, когда ты работал в именно страховой компании?

– Потому что Гао Цинь как-то говорил, что стоит только вступить в этот мир, и все журналисты и репортеры становятся твоими смертельными врагами! – он сжал кулаки и смотрел прямо.

Таксист вдруг повернулся назад и спросил:

– Вы что, скрываетесь? Иначе, почему вдруг вам нужно прятаться от журналистов?

Сяо Бай озабоченно сказал:

– Осторожно, следите за дорогой.

– Ничего, я вожу машину уже больше 30 лет, и еще ни разу... – таксист еще не успел закончить, как Цзя Чжицин в ужасе закричал:

– Осторожно!

БАБАХ!!!!

Вот и настал конец тем 30 годам.

Поскольку таксист не был ранен и еще должен был разобраться с аварией, Сяо Бай позвонил Гао Циню, расплатился за проезд, затем вызвал другое такси, и они вернулись в больницу.

Когда они подъехали к больнице, Цзя Чжижцин, держась за лоб, который разбил, ударившись о лобовое стекло в автомобиле, скорбно сказал:

– Ненавижу больницы, а еще больше я ненавижу то, как они удерживают своих клиентов!

Сяо Бай справедливо заметил:

– Ты же сам хотел вернуться.

Хотя они и врезались во впереди идущий автомобиль, но в решающий момент таксист смог полностью проявить весь свой 30-летний опыт и высокое мастерство, нажал на тормоз и вывернул руль. Поэтому они лишь несильно ударились багажником, но никаких серьезных повреждений не было.

Цзя Чжицин отпустил руку и указал на свой лоб, на котором выросла шишка:

– Если снаружи такая травма, то даже не знаю, что творится внутри.

Сяо Бай осмотрел его и медленно сказал:

– ...На самом деле, ты просто хотел встретиться с красивой журналисткой, не так ли?

Цзя Чжицин в изумлении ответил:

– Почему я раньше не замечал, чтобы твоя голова так быстро работала?

Сяо Бай, глянув на него искоса, ответил:

– Потому что я двигаюсь вперед, прогрессирую, а ты все еще топчешься на месте.

Цзя Чжицин с улыбкой погладил его по голове:

– Коротышка, ты, в самом деле, хорошо постарался.

После звонка в компанию, чтобы сообщить им печальную новость, Цзя Чжицин обнаружил, что он разворошил осиное гнездо.

– Сяо Бай, почему ты еще не пошел регистрироваться?

Сяо Бай, презрительно посмотрев в сторону двери, ответил:

– Я коротышка, так что не смогу дотянуться до регистрационной стойки.

Цзя Чжицин указал на маленького мальчика, который регистрировал документы за маму.

Сяо Бай сделал вид, что ничего не видит.

Рос 165 см – это была его самая больная тема, а Цзя Чжицин использовал это, чтобы высмеять его... Как бессовестно! Такое ни за что нельзя прощать!

Цзя Чжицин с самым жалостливым, на какой только способен, видом сказал ему:

– Я теперь такой разбитый.

Сяо Бай дернул подбородком:

– А я теперь бессердечный друг.

Цзя Чжицин неожиданно для себя обнаружил, что с тех пор как Сяо Бай участвует в передаче «Враг мерзавцев», он научился гладко отвечать и острить.

– Нужно позвонить на твое шоу и пожаловаться, пусть тебе добавят тем на передаче.

– Если ты не боишься стать темой для обсуждения, то хорошо.

– ...

– ...

Когда подъехал Фэн Ялун, то Цзя Чжицин и Сяо Бай сидели в холле больницы обиженные друг на друга. Люди вокруг посмеивались, наблюдая за их выходками.

– Чжицин! – Фэн Ялун в кепке и черных очках выглядел точь-в-точь как в противогазе.

Сяо Бай поднял голову и собрался поздороваться, но Цзя Чжицин закрыл ему рот рукой.

– Ге (почтительное обращение – Старший брат), как ты здесь оказался?

Фэн Ялун с удовлетворением улыбнулся.

Он позвал Цзя Чжицина, а не Сяо Бая, именно потому, что не хотел привлекать постороннее внимание.

– Слышал, ты снова попал в аварию, поэтому специально пришел посмотреть, – он посмотрел шишку на лбу: – В этот раз, кажется, покруче, чем в прошлый, по крайней мере, хоть что-то на память осталось.

Цзя Чжицин не преминул пожаловаться:

– Брат, он не помог мне зарегистрироваться, если еще и ты мне не поможешь, то...

Только он это сказал, как Сяо Бай хмыкнул и побежал занять очередь.

Фэн Ялун сел на место Сяо Бая:

– Ты его обижаешь?

– Не-а.

Хоть глаза Фэн Ялуна и были скрыты за черными очками, но Цзя Чжицин все равно очень хорошо смог почувствовать его тяжелый взгляд.

– Да, сказал, что он коротышка.

Фэн Ялун удивился:

– Да ладно, он же не говорит, что ты уродец, а ты-то с какой стати называешь его коротышкой?

Уродец?

Уголки рта Цзя Чжицина слегка дернулись. Ну ладно, хоть внешностью он далеко уступает Фэн Ялуну и Сяо Баю, однако... по сравнению с директором Ematto Ма Жуем он все-таки намного симпатичнее. По крайней мере, у него нет таких морщин в уголках глаз, как у того старика! Ну ладно, если бы сказали, что он выглядит обычно, но почему именного «уродец»?

Вплоть до того момента, когда Сяо Бай вернулся, он мысленно продолжал сравнивать внешний вид свой и Ма Жуя, и решительно хотел доказать, что его лицо как минимум можно посчитать средним.

Фэн Ялун похлопал Сяо Бая по плечу и с довольным видом сказал:

– Я отомстил за тебя.

Сяо Бай не понял, что к чему.

К ним подбежала девушка и взволнованно спросила:

– Простите, вы Фэн Ялун, не так ли?

Фэн Ялун ей хрипло ответил:

– Нет.

Но девушка не собиралась так просто сдаваться:

Но вы очень похожи...

– Мой брат сейчас снимается в кино и очень занят, – Фэн Ялун откашлялся: – Я немного устал, я пойду первым.

Глядя на то, как он непринужденно поднимается по лестнице, Сяо Бай потрясенно сказал:

– И такое может разыграть?

Цзя Чжицин со вздохом ответил:

– Ну не просто же так у него появилось звание «кроль экрана».

Цзя Чжицин стал настаивать на полном обследовании обоих. Сколько бы это ни стоило, компания в любом случае за все расплатится. Сяо Баю под давлением Фэн Ялуна пришлось уступить. Когда обследование было завершено, Сяо Бай вышел и обнаружил, что в конце коридора у лестницы поднялась шумиха.

Весь на нервах, Цзя Чжицин встал, прикрывая собой Фэн Ялуна.

– Что случилось? – с любопытством спросил Сяо Бай.

Цзя Чжицин раздраженно ответил:

– Только что в коридоре я встретился с той красавицей журналисткой и окликнул ее, возможно, она узнала Фэн Ялуна под маскировкой, и сейчас их набежит сюда целая армия.

Фэн Ялун ласково погладил его по лбу:

– С такой хорошей фантазией тебе стоит поработать сценаристом.

Цзя Чжицин удивленно повернулся:

– Неужели не так?

– Если бы это были журналисты, то они точно не стали бы так шуметь. Журналисты, они тихие, словно шпионы. Да и не мафиози они, чтобы собирать армию людей ловить. Ты же не должник какой-нибудь!

Цзя Чжицин почесал в затылке:

– Тогда, что происходит?

Фэн Ялун потер подбородок и сказал:

– Мне вдруг как-то в груди нехорошо стало.

Сяо Бай быстро предложил:

– Тогда скорее, сходи на обследование, это в кабинете рядом.

На что Фэн Ялун покачал головой:

– Такой дискомфорт у меня обычно возникает только при появлении одного человека.

– Какого человека? – спросил Цзя Чжицин, а ответ уже поднялся к ним по лестнице.

Ян Суан появился, окруженный толпой, великолепный и непобедимый, подобный бамбуку, что не ломается на ветру. Невзирая на галдящих и теснивших его со всех сторон фанатов, он сохранял на лице отстраненную улыбку.

Цзя Чжицин посмотрел на него, затем повернулся к Фэн Ядуну, который был полностью замаскирован, и восхищенно вздохнул.

Как бы их ни сравнивали, все равно каждый из них сияет по-своему. Увидев Сяо Бая, Ян Суан внезапно остановился и, развернувшись, заговорил:

– Я пришел навестить друга, пожалуйста, дайте мне возможность спокойно поговорить с ним. Насчет автографов и совместных фото, прошу вас подождать до специальной встречи.

Договорив, он, не обращая больше ни на кого внимания, вышел из толпы.

Поначалу медсестра стояла рядом с ним с глупым видом, но после его шлепка по плечу, мгновенно выпрямилась и самоотверженно встала стеной перед толпой фанатов.

Ян Суан подошел к Сяо Баю и, наклонившись, отвел ему челку со лба и нежно спросил:

– Ты не ранен?

Фэн Ялун, крепко ухватил Сяо Бая за руку и оттащил назад, запихнув себе за спину, а после глухо спросил:

– Как ты узнал, что Сяо Бай находится здесь?

Ян Суан, в глубине души недовольный тем, что ему помешали, тем не менее, с улыбкой ответил:

– Потому что в последнее время у нас с Гао Цинем хорошие отношения.

– Правда? – Фэн Ялун продолжал холодно улыбаться. – Неужели ты собираешься оставить свою компанию и перейти в Ematto?

Ян Суан посмотрел на Сяо Бая, и его улыбка стала шире:

– А почему нет?

– Да ну?! Тогда давай я попрошу A-FIVE освободить тебе немного места в гримерке.

Мэмберы музыкальной группы A-FIVE были его коллегами, которые недавно дебютировали.

– Тебе не нужно об этом беспокоиться. Если я действительно вступлю в Ematto, Ма Жуй и Гао Цинь... они подготовят все, что я пожелаю, – Ян Суан безмятежно улыбнулся.

Фэн Ялун сорвал темные очки. Две пары глаз скрестились, словно острые клинки, от столкновения которых, казалось, посыпались искры.

Сяо Бай потрясенно спросил:

– Ян Суан хочет перейти в Ematto?

Цзя Чжицин ответил голосом, не предвещающим ничего хорошего:

– Раз так, то, наверное, разразится мировая война.

Сяо Бай потянул его за руку:

– Я хочу пить, пойдем что-нибудь купим попить.

Цзя Чжицин посмотрел на руку, что тянула его, и обрадовался. Обида Сяо Бая легко приходит и легко уходит.

Посреди противостояния Ян Суан вдруг повернулся и сказал:

– Я пойду с тобой.

Фэн Ялун, шагнув вперед, преградил ему дорогу:

– Сяо Бай мой младший коллега, если он пойдет, то пойдет со мной.

Ян Суан наклонил голову и, с улыбкой глядя на Сяо Бая, сказал:

– Мы товарищи по несчастью!

– Бойфренд? – Цзя Чжицин изменился в лице (Прим: товарищ по несчастью (难友 nànyǒu) и бойфренд (男友 nányǒu – сокр.от男朋友) – звучит одинаково).

Фэн Ялун блеснул презрительным взглядом:

– Товарищи по несчастью, это те, которые были вместе в беде!

Сяо Бай посмотрел сначала на Фэн Ялуна, потом глянул на Ян Суана, а затем решительно сказал:

– Тогда вы оба идите. Купите две бутылки минеральной воды, – тут он достал из кармана две монетки: – Купите те, что по юаню за бутылку.

Фэн Ялун и Ян Суан посмотрели на этот «черный нал» в руках Сяо Бая и не нашлись, что сказать.

Цзя Чжицин закатил глаза и, схватив Сяо Бая за руку, потащил его назад:

– А, они, наверное, сами хотят пить после стольких споров, давай пойдем, купим воды и заодно им купим. Верно, Ге Ялун, Мастер?

Фэн Ялун мельком глянул на Ян Суана и прошел вперед.

А Ян Суан повернулся к Сяо Баю и шепотом сказал:

– Будь послушным, жди, пока я вернусь.

Когда они ушли подальше, Цзя Чжицин прошептал:

– Сяо Бай, а тебе не кажется... что у Мастера отношение к тебе весьма сомнительное?

Как говорится: «Тот, кто беспричинно заботлив, скрывает злые намерения». Как ни смотри, Ян Суан в самом деле чересчур... заботлив. Так, словно внимательный муж заботится о своей беременной женушке.

Сяо Бай в ответ:

– Ялун говорит, что он большой серый волк.

Цзя Чжицин задумался:

– Серый волк?

– Ага, волк, который не ест человечину!

Цзя Чжицин посмотрел на Сяо Бая, а затем многозначительно сказал:

– Я знаю, какое мясо он ест!

– Какое?

– Белых крольчат!

– Как ты смог отгадать ответ Ге Ялуна?

– ...

Ты, наверное, единственный, кто не может этого отгадать!

Глава 14. Беды Фэн Ялуна.

Цзя Чжицину провели полное обследование еще раз и обнаружили небольшое сотрясение, пришлось ему снова остаться в больнице.

Он позвонил Гао Циню, чтобы отпроситься с работы. Тот сразу же согласился, и еще добавил одну фразу:

– И к лучшему, что тебе не придется бегать туда-сюда. А то еще машина задавит.

... Это разве не попытка сглаза?

Цзя Чжицин с негодованием положил трубку и решил остаться здесь подольше, от души потратив деньги компании, пока Гао Цинь сам не придет его упрашивать выписаться из больницы.

Ян Суан и Фен Ялун, купив воды, вернулись, и Сяо Бай с Цзя Чжицином получили каждый по две бутылки воды.

Сяо Бай сложил вещи Цзя Чицина и собрался уже пойти домой, когда Фэн Ялун предложил отвезти его. Ян Суан, в свою очередь, пригласил Сяо Бая на ужин.

Цзя Чжицин же стоял в сторонке и улыбался исподтишка, наблюдая за этим спектаклем.

Сяо Бай колебался встать «на путь зла»:

– Я хочу вернуться домой и почитать.

– Отлично, Сяо Бай – хороший прилежный мальчик, — обрадовался Фэн Ялун и погладил его по волосам.

Ян Суан прикусил губу. Со вчерашнего вечера в течение 24 часов ему отказали уже два раза. Отлично, просто прекрасно! Это просто новый рекорд в его жизни!

– Нужно подвезти? — лицо Фэн Ялуна светилось улыбкой.

Ян Суан скользнул взглядом по лицу Сяо Бая, затем остановился на его глазах:

– Ненужно. Навыки управления автомобилями людьми Ematto оставляют желать лучшего.

Цзя Чжицин с грустью подумал, что вот и ему заодно влетело.

Сяо Бай увидел, что Ян Суан вот-вот уйдет, и только собрался попрощаться, как тот уже прошел мимо, так быстро, словно порыв ветра пронесся.

– Ах, какой темперамент! — насмешливо проговорил Фэн Ялун:

Ян Суан остановился, резко развернулся в сторону Цзя Чжицина и, улыбаясь, сказал:

– Отдыхай, я снова приду тебя проведать. Прощай.

Обалдевший Цзя Чжицин помахал рукой на прощание.

Неужели... Мастер очарован моей красотой и готов запасть на меня? Но мне нравятся только девушки... Он в смятении начал грызть уголок одеяла.

Однако, если это Мастер, то... Он вспомнил его длинные-предлинные ресницы, сверкающие одухотворенные глаза... Нет! Нельзя! Насколько бы Мастер не был красив, все равно нельзя! Мне нужно продолжить свой род...

Сяо Бай посмотрел, как на лице Цзя Чжицина отражается то радость, то смятение, и недоуменно спросил:

– Что это с ним?

Фэн Ялун не знал, что сказать:

– Наверное, признаки сотрясения.

Сяо Бай заволновался:

– А? Что это за признаки такие?

– Теряет голову при взгляде на привлекательных людей.

***

На пути к Сяо Баю домой Фэн Ялун как бы случайно спросил:

– Что ты думаешь о Ян Суане?

– Хороший человек. Он пригласил меня поужинать.

Фэн Ялуну оставалось только промолчать относительно способа классификации хороших людей у Сяо Бая.

– Он человек «Вэй Цзе».

Сяо Бай, обернувшись, посмотрел на него:

– Кто такой Вэй Цзе?

– Это не человек, это компания, – он сделал паузу и постарался говорить спокойным голосом: – С давних пор она очень жестко конкурирует с Ematto.

Сяо Бай молча отвернулся и, опустив голову, уставился на свои руки на коленях.

По обеим сторонам дороги мелькали уличные фонари, их оранжевый свет мерцал и переливался на стеклах автомобиля. Наконец Фэн Ялун остановил машину перед домом Сяо Бая.

Сяо Бай протянул руку, чтобы открыть дверь, и вдруг спросил:

– Тебе он не нравится?

Фэн Ялун немного удивился, затем четко обозначил:

– Он наш конкурент.

С давних пор в их с Ян Суаном отношениях нет места понятиям нравится или не нравится. СМИ называют их прирожденными соперниками, и он никогда этого не оспаривал, даже сам с собой.

– Но он относится ко мне очень хорошо, – Сяо Бай тихо произнес эти слова, затем быстро вышел из машины, повернулся, чтобы попрощаться и легонько закрыл дверь автомобиля. Все произошло очень быстро, не заняло даже пяти секунд.

Фэн Ялун следил за его легким силуэтом, его посетило чувство дежавю.

Когда-то он был таким же глупым, беззаботным.

Но, непонятно, с какого момента его бросили одного посреди этого пути.

Возможно, это произошло тогда... когда он, наблюдая за лицом спящего Гао Циня, не смог удержаться и приблизился?

А возможно, это тогда... когда он невинно честно признался в своих чувствах, а Гао Цинь в ответ наградил его крепкой пощечиной?

Только тот, кто по-настоящему ступил на этот путь, может понять, сколько его ждет преград. Поэтому он не хотел смотреть, как Сяо Бай окунется в эту муть с головой, и если бы он смог вернуться назад в те времена, тогда он точно бы очнулся и заставил себя остановиться вовремя.

Он схватился за голову, все старые переживания внезапно вернулись и заполнили душу.

Вдруг ему сильно захотелось напиться, чтобы мозг просто отключился, сгодился бы даже промышленный спирт, главное, чтобы он мог опьянеть.

***

Рано утром Сяо Бай по привычке открыл дверь в комнату Цзя Чжцина, чтобы разбудить его, и только когда увидел пустую постель, вспомнил, что Цзя Чжицин в больнице, отлично проводит время на лечении. Он развернулся и собрался закрыть дверь, но зазвонил телефон.

С тех пор, как они устроились в Ematto, у каждого появился свой мобильный, поэтому они редко пользовались домашним телефоном. Цзя Чжицин только два дня назад ворчал по поводу лишних расходов и хотел отключить его.

Поэтому Сяо Бай терялся в догадках, кто же это мог звонить.

Он поднял трубку, сквозь посторонние шумы донесся голос Цзя Чжицина.

– Сяо Бай...

Сяо Бай услышал, как Цзя Чжицин прорычал несколько раз подряд его имя охрипшим голосом

– Да, я здесь, – Сяо Бай тоже прокричал в ответ.

Вот только кричать в пустой тихой комнате было как-то странно.

– Случилась беда! Беда! – Цзя Чжицин, кажется, бежал, шум постепенно уменьшился, а сам он тяжело дышал. Сяо Бай даже не смел моргнуть. Вдруг его сердце забилось быстрее от предчувствия.

– Сяо Бай, – Цзя Чжицин наконец прибежал в тихое место. – Вчера вечером, во сколько вы с Фэн Ялуном расстались?

Сяо Бай немного подумал:

– Примерно в 8 часов.

– Вы не ходили вместе пить?

– Нет.

Неужели он отправился пить?  Тревога в душе Сяо Бая разрасталась все больше и больше.

Цзя Чжицин глухо сказал:

– Вчера ночью он вел машину в нетрезвом состоянии, мало того, еще и напал на полицейского, на данный момент он задержан.

– Задержан? – Сяо Бай некоторое время не реагировал. – Что теперь делать?

– Гао Цинь уже ищет способ, ничего, не беспокойся, – договорив до этого момента, Цзя Чжицин не сдержался и заорал, ругая кого-то. – Непонятно, как журналисты пронюхали, что я лежу в больнице, в коридоре куча народу, если бы я не среагировал так быстро и не лег на соседнюю койку, чтобы замаскироваться, то от меня сейчас и мокрого места не осталось бы.

– Тогда, что делает человек с соседней койки?

– ... – из трубки снова донесся шум, через некоторое время опять зазвучал голос Цзя Чжицина: – Он с большим удовольствием отвечает на вопросы журналистов.

– ...

– Когда будешь выходить, будь начеку, журналисты, они повсюду, раз они смогли разнюхать, что я больнице, то найти тебя плевое дело.

– Хорошо. Я замаскируюсь, когда буду выходить на улицу.

– ... – Цзя Чжицин немного помолчал, затем продолжил: – Только не надо переодеваться в женщину.

– Почему? – хоть у Сяо Бая и в мыслях такого не было, но ему все же стало любопытно.

– Потому что если ненароком тебя засекут, то ты сразу же попадешь на первые полосы! – с утра услышать вести про Фэн Ялуна – для него это уже большой шок, не хватало еще, чтобы он включил телевизор и увидел Сяо Бая в женском одеянии в кругу журналистов.

Сяо Бай надел огромную соломенную шляпу и маску, затем только вышел из дома.

Перед дверью, и правда, стояли несколько журналистов с камерами и поджидали его, увидев, как он вышел, они сразу же атаковали.

– Сяо Бай, вы знаете, что Фэн Ялун попал в полицейский участок?

– Говорят, вчера вечером вы были вместе с Фэн Ялуном, вы знаете, почему он вдруг один пошел пить? Это из-за отношений между вами?

– Это как-нибудь связано с Ян Суаном? Кто-то видел, как они вместе пришли в больницу навестить вашего менеджера.

– Чжоу Минли уже рассталась с ним, не так ли? В этом причина его пьянства?

– ...

Вопросы, как фейерверк, взрывались у его ушей непрерывно.

Сяо Бай, застыв, смотрел на заблокированный журналистами путь, и не знал, как реагировать на все это.

Вспышки фотокамер непрерывно сверкали перед глазами, и картина перед ним постоянно менялась, все становилось то ослепительно белым, то, в промежутках между вспышками, окрашенным в свои цвета.

– Вы... – он вдруг заговорил, и журналисты все мгновенно замолкли: – ...журналисты, не так ли?

...Журналисты переглянулись.

Да кем же они еще могли быть?! Неужто улыбчивыми торговцами, которые прибежали впихивать свой товар?

– Сяо Бай, вчера вечером вы были с Фэн Ялуном? Вы знаете, почему он пошел пить один? – журналист настойчиво повторил вопрос.

Сяо Бай честно ответил:

– Вчера Фэн Ялун отвез меня домой.

– Но почему он пошел пить один?

– Наверное, ему нравится пить в одиночестве.

– Почему вы не пошли с ним?

– Потому что он не звал меня.

– А вы случаем не в ссоре?

Сяо Бай разозлился:

– С чего бы нам ссориться?

Журналист грустно улыбнулся, если бы они знали ответ на этот вопрос, то стояли бы они тут перед ним?

– Тогда вы.....

Вдруг откуда-то прятянулась рука, и между ним и журналистами возник мужчина средних лет со свирепым лицом, который ледяным тоном заявил журналистам:

– У г-на Цзэна есть дела, прошу вас, уступите дорогу.

Договорив, он схватил Сяо Бая за руку и, как доска для серфинга, выскользнул из плотно окруживших их журналистов. Сяо Бай проскочил за ним, затем под недовольными взглядами журналистов его запихнули в машину. Машина быстро отъехала.

Оставшиеся на месте журналисты уже собирались расходиться, как вдруг один из них закричал:

– Разве та машина не от компании «Вэй Цзе»?

Информация о машинах нескольких известных продюсерских компаний и именных автомобильных номерах была выучена ими наизусть.

– Этот человек, только что, это, кажется, Линь Фа, ассистент Ян Суана.

Вокруг стало удивительно тихо. А затем журналисты быстро начали делать звонки и запрыгивать в машины. Снова начался балаган.

***

Они ехали на высокой скорости.

Сяо Бай посмотрел на пейзаж, быстро мелькающий за окном, и изумленно сказал:

– Это не дорога в компанию!

Сидящий рядом Ян Суан, слегка потирая ремешок часов на левой руке, четко произнес:

– Теперь, когда Фэн Ялуна здесь нет, ты не станешь отказываться позавтракать со мной?

Сяо Бай нахмурился:

– Не могу. Мне срочно нужно в компанию, не знаю, как сейчас Фэн Ялун.

– Есть Гао Цинь, он... – взглянув на встревоженного Сяо Бая, Ян Суан проглотил последние два слова «не сдохнет» и сказал: – Ничего не случится.

– Но я все равно хочу услышать это собственными ушами, только тогда я буду спокоен.

Ян Суан достал телефон, быстро набрал номер и протянул ему:

– На свете есть вещь, которая называется мобильным телефоном.

Из трубки донесся голос Гао Циня:

– Ян Суан?

Сяо Бай взял телефон.

– Гао Цинь, это я.

– Сяо Бай? – тон голоса Гао Циня понизился: – Что такое?

– Я хочу спросить про Ялуна...

– Он в порядке. Скорее возвращайся в компанию, – Гао Цинь, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Ян Суан взял обратно свой телефон и, подняв брови, спросил:

– А теперь можно пойти позавтракать?

Сяо Бай покачал головой:

– Я хочу прежде поехать в больницу, Цзя Чжицин говорил, что его с самого утра окружили журналисты...

Бац!

Ян Суан с каменным лицом закрыл мобильный телефон.

Глава 15. Пряно-острая порция любви.

Машина, наконец, остановилась перед входом в больницу.

Ян Суан, увидев, как Сяо Бай торопится выйти, потянул его за руку назад:

– Прежде пусть Фа пойдет, проверит, как обстоят дела.

Линь Фа, услышав это, сразу же выпрыгнул из машины. А водитель сначала хотел взремнуть, но случайно глянув в зеркало заднего вида, вдруг встретился глазами с Мастером. Горящим взглядом тот пристально смотрел на водителя, сонливость тут же улетучилась, он быстро выпрямился.

Но Мастер по-прежнему настойчиво смотрел.

Водитель не выдержал и, обернувшись назад, дрожащим голосом прошелестел:

– Господин Ян...

Ну, говори уже, что тебе нужно, прошу, вот только не надо так молча на меня смотреть, пристально и странно... Он вдруг вспомнил фильм «Призрак в автомобиле», в котором Ян Суан снимался в главной роли.

Но тут Ян Суан достал из кармана 50 юаней и протянул ему со словами:

– Иди, купи завтрак.

Водитель резво вылетел из машины. Когда закрывал дверь, он точно видел, как Мастер смотрел на него одобрительным взглядом.

– Сяо Бай, – пальцы Ян Суана легонько скользнули по его коленке. – Ты...

Телефонный звонок раздался в очень «подходящее» время. Ян Суан сделал глубокий вдох, а затем нажал на прием.

Сяо Бай смутно слышал лишь неразборчивое бормотание.

Наконец Ян Суан выключил телефон:

– Пойдем через блок Скорой помощи.

Но он не спешил выходить из машины, а пересел в кресло водителя и подъехал прямо на парковку блока Скорой помощи.

Сяо Бай, сидя сзади, видел, что Ян Суан отлично здесь ориентируется, и тогда он с любопытством спросил:

– А ты очень хорошо знаешь здешнее место, не так ли?

– Да, я всегда пользовался этим путем, когда ранее приходил на осмотры.

– Тогда почему вчера ты вошел с клиники?

И устроил такую шумиху.

Сяо Бай был не тот человек, который привык держать свои мысли при себе, если что-то придет в голову, то он не удержится спросить.

Ян Суан, медленно шагая, спросил невпопад:

– Тогда почему вы вчера не пошли через блок Скорой помощи?

Сяо Бай застыл:

– Потому что мы не были ранены.

Болтая таким образом – «вопрос-ответ», они окончательно отошли от начальной темы.

В коридоре перед дверью в палату Цзян Чжицина было совершенно тихо, ни одного журналиста.

– Они все побежали вниз, – сказал Ян Суан.

– А зачем им нужен Цзя Чжицин? Менеджер Фэн Ялуна же Гао Цинь?

– Разве вчера ты не был с Ялуном? Он всегда выглядит так, словно он твой менеджер.

– Но Ге Ялун только отвез меня домой, и все.

Слово «просто» почему то доставило Ян Суану удовольствие. На его лице тут же расцвела улыбка:

– Что поделаешь, таков шоу-бизнес, на пустом месте могут сочинить скандал.

Сяо Бай повернулся и посмотрел ему в лицо. Белоснежная и гладкая кожа, на лице ни следа от житейских бурь и превратностей судьбы, однако в глазах можно было разглядеть затаившуюся грусть.

В палате Цзя Чжицин сидел угрюмый и дулся, словно что-то случилось, и даже когда он увидел Сяо Бая и Ян Суана, его лицо не дрогнуло, оставаясь таким же холодным.

– Я понял, откуда журналисты узнали, что я здесь.

– И откуда? – изумленно спросил Сяо Бай.

Цзя Чжицин опустил глаза в пол:

– Ты помнишь ту красотку-журналистку?

– Помню.

– Это она сообщила, – он рассержено долбанул по кровати: – Потому что вчера, когда пришел Мастер, помнишь, я говорил о своих подозрениях, что это она навела тех журналистов. Кто же знал, что она могла это услышать. Поэтому она превратила это в правду, привела сюда этих стервятников.

– О, значит, она умеет четко разграничивать добро и зло, – заметил Сяо Бай.

Цзя Чжицин разозлился еще сильнее:

– Не обращайся со мной, как будто я участник передачи «Враг мерзавцев».

Сяо Бай показал язык. Тут Ян Суан не удержался и погладил по шелковистым волосам Сяо Бая.

– Ты уже встретил, кого хотел, теперь доволен?

Цзя Чжицин посмотрел на Сяо Бая, посмотрел на руку, что сейчас была на его голове, затем посмотрел на Ян Суана и спросил:

– Мастер, а почему ты с Сяо Баем?

Легкое сотрясение неожиданно привело к тому, что Мастер уже второй раз почтил его своим присутствием, не будет ли это слишком сильным испытанием для его маленького хрупкого сердечка?

– Перед домом его окружили журналисты, мне было как раз по пути, так что я привез его сюда.

Какая уклончивая фраза. Но...

– Как получилось, что Мастер так кстати оказался у порога нашего дома?

Одно слово «нашего» тут же ударило по хорошему настроению Мастера. Он слегка приподнял брови:

– Может в следующий раз мне следует заранее прислать тебе на согласование мой маршрут?

Цзя Чжицин втянул голову в плечи.

Сяо Бай, тебе придется самому позаботиться о себе.

Сяо Бай, увидев Цзя Чжицина, уже успокоился, и они, попрощавшись, ушли.

– Давай, я угощу тебя завтраком.

Ян Суан не поверил своим ушам, услышав то, о чем его сердце так мечтало. Но выражение лица Сяо Бая было слишком серьезное, чтобы можно было заподозрить его в шутке. Он сразу же радостно кивнул. И правду говорят, сделай доброе дело, и это окупится. Его плохое настроение из-за полученного утром отказа, как рукой сняло радостью момента.

Подойдя к машине, Ян Суан уже собирался открыть дверь, когда увидел водителя, который шел к ним с пакетами в обеих руках, сияя от радости в ожидании похвалы от хозяина.

Сяо Бай, увидев его, сказал:

– А, ваш водитель уже купил еду.

...Ян Суан повернулся спиной к Сяо Баю и посмотрел на водителя, его взглядом можно было убить. От испуга у водителя так задрожали руки, что пакеты упали на землю, суп и вода вылились наружу.

Ян Суан остался доволен эффектом:

– Ой, какой ты неуклюжий.

Но твоя неуклюжесть очень даже кстати! – он обернулся к Сяо Баю:

– Ничего не поделаешь, придется пойти завтракать в другом месте.

Место выбрал Сяо Бай. Заведение с Сычуаньским пряно-острым супом по-прежнему находилось неподалеку от мясной лавки брата Сюна, хоть что-то в этом мире остается неизменным.

Хоть место было небольшое, но у него было очень эффектное название – «Пряно-острая порция любви». Ян Суан, стараясь сохранить невозмутимость, спросил:

– Не хочешь съесть со мной порцию любви?

– Порция любви? А что это? – обалдело спросил Сяо Бай.

– ....Где меню? – Мастер щелкнул пальцами.

– А, здесь нет меню, – Сяо Бай указал на стеклянную витрину у двери: – Нужно выбрать там.

Ян Суан прошелся глазами по стопке пластмассовых контейнеров в витрине. Сяо Бай тем временем уже положил себе на поднос много зелени. Затем набрал кучу мясных фрикаделек и пельмешек с креветками и положил на поднос Ян Суана, который стоял неподвижно.

– Тебе не кажется, что мы выглядим так, словно торговцы на рынке? – Ян Суану, несмотря на то, что он уже давно снимался в кино, еще ни разу не попадалась роль хозяина продуктовой лавки.

– Разве? Да вроде нет, – Сяо Бай одной рукой передал поднос хозяину, а другой – вытащил деньги, чтобы расплатиться. – К тому же в этом месте нельзя торговаться.

Хозяин, услышав такое, со смехом сказал:

– О, боже, Сяо Бай, ты же теперь звезда на телевидении, и все еще торгуешься? Скидки не будет.

Сяо Бай серьезно ответил:

– Те, кто выступают по телевидению, тоже любят деньги.

Хозяин просто не знал, что сказать.

Поначалу напряженно лицо Ян Суана понемногу расслабилось.

Ну ладно, главное, что есть возможность быть рядом с Сяо Баем. Плевать, выгляжу ли я как хозяин продуктовой лавки или нет! Ничего в этом страшного нет!!!

Утром мало кто ест острый суп, поэтому их порцию очень быстро подали на стол.

Ян Суан взял пельмешек с креветками и положил в чашку Сяо Бая, затем взял немного шпината из чашки Сяо Бая и положил себе в рот.

Сяо Бай поднял голову и сказал ему:

– Тебе нравится шпинат? Я пойду куплю еще.

– ....Не нужно, этого достаточно, – улыбнулся Ян Суан.

Сяо Бай выбрал весь шпинат и положил на самый верх, чтобы Ян Суану было легче брать.

Ян Суан, видя это, был просто счастлив, он нежно прошептал:

– Что же теперь делать? Значит, я задолжал тебе два ужина.

– А?

– Я пригласил тебя поесть, таким образом, я должен тебе один раз, а сегодня ты пригласил меня на завтрак, разве это не значит, что я задолжал тебе еще один раз?

Сяо Бай, нахмурив брови, ответил:

– Однако то, как ты меня угощал один раз, и как теперь я тебя угостил, по стоимости это не сравнится.

– ....

Ян Суан, очевидно, не ожидал, что глуповатый на вид Сяо Бай окажется таким расчетливым на самом деле:

– Что значит «не сравнится»?

– Ты пригласил меня на ужин, который стоил больше 300 юаней, а я пригласил тебя на завтрак, который стоит чуть больше 20 юаней, – Сяо Бай вытер уголок рта. – Поэтому, это я должен тебе...

Бах. Ян Суан опустил палочки для еды на стол.

Сяо Бай застыл, затем продолжил:

– Но на данный момент я без денег, нужно подождать, когда режиссер Чэнь отдаст мне гонорар...

Ян Суан холодно посмотрел на него:

– Ты меня считаешь другом?

Сяо Бай кивнул.

Он понимал, что Ян Суан относится к нему очень хорошо, такая знаменитость, как он, точно ошивается рядом с его домом не потому, что ему нечем заняться. Кроме того, не в какое-то другое время, а именно в тот момент, когда ему больше всего требовалась помощь.

– Тогда почему ты так расчетлив со мной?

– Брат Сюн как-то говорил, что даже с кровными братьями нужно четко вести расчет...

– Мы с тобой не кровные братья, – пробормотал Ян Суан и, быстро взяв палочки, начал есть.

Сяо Бай посмотрел на шпинат в чашке и с осторожностью сказал:

– Ты... все еще хочешь шпинат?

Ян Суан злобно взглянул на него:

– Нет! Я не моряк Попай, чтобы каждый день спасать Олив Ойл, используя силу шпината!

(Прим.: отсылка к мультфильму, моряк Попай спасал свою невесту, съев банку шпината, который многократно увеличивал его силу).

***

Сяо Бай вернулся в компанию около полудня. Гао Циня с Ма Жуем еще не было.

Секретарь Ма Жуя притащила Сяо Бая к себе. Такую удобную возможность пообщаться для одиноких мужчины и женщины ни в коем случае нельзя было упустить.

– Сяо Бай, что произошло между тобой и Фэн Ялуном?

Они из одной компании, но было абсолютно невозможно хоть что-то разузнать у него, что заставляло ее весьма неловко чувствовать себя в группе в последнее время.

– Что произошло? – Сяо Бай недоуменно хлопал глазами. Почему сегодня с самого утра все меня спрашивают об этом? Не понимаю!

– Ну... – она вдруг понизила голос: – Фэн Ялун уже три года, как бросил пить, почему он вдруг снова запил?

Фэн Ялун уже три года, как бросил пить?

Сяо Бай медленно открыл рот.

Секретарь ждала какой-нибудь сенсации. Кто же мог подумать, что он просто выдохнет:

– Я тоже не знаю.

– Не знаешь?! – секретарь разочарованно вертела в руках шариковую ручку. – Тогда, он говорил что-нибудь подозрительное вчера?

– Подозрительное? – Сяо Бай немного подумал, затем кивнул: – Да, говорил.

У девушки загорелись глазки:

– Что говорил?

– Вчера я ему сказал «пока», а он не ответил мне.

....И что в этом, блин, такого подозрительного?

– А может ты просто слишком быстро ушел и не расслышал? – скривилась секретарь.

Сяо Бай неожиданно сказал:

– Похоже, это так.

Клац.

Шариковая ручка оказалась разломана на две части.

Сяо Бай посмотрел на ручку, затем на нее.

Секретарь поправила свою челку и спокойным голосом сказала:

– В последнее время стали производить не очень качественные ручки.

***

Во второй половине дня Гао Цинь вернулся, на лице была видна усталость.

Сяо Бай спросил о делах Фэн Ялуна.

– Его задержат на 15 суток. В эти дни будь осторожнее с журналистами. Ничего им не говори, я забронирую тебе место в отеле на некоторое время, – был ответ Гао Циня.

Сяо Бай подумал, что Фэн Ялун, который придает такое значение внешней обстановке, теперь вынужден находиться в камере предварительного заключения 15 дней, и ему стало его очень жалко.

– Я могу навестить его?

– 15 дней быстро пройдут, тебе не нужно путаться под ногами. У него отдельная камера, за исключением отсутствия красивых медсестер и наличия охранников за дверью, его условия ничем не отличаются от условий Цзя Чжицина в больнице, – он сделал паузу. – Они поистине братья по несчастью, находятся далеко друг от друга, а все равно успевают причинять вред.

Сяо Бай долго думал, но не мог понять, что общего может быть между тюрьмой и больницей.

Гао Цинь вдруг спросил:

– А ты почему с утра был с Ян Суаном?

– А, он... – Он просто проходил мимо или же нарочно пришел? – Сяо Бай только сейчас осознал, что забыл об этом спросить. – Просто появился...

Гао Цинь острым взглядом отсканировал каждую эмоцию на его лице, а затем равнодушно сказал:

– Ты артист Ematto, тебе лучше держать с ним дистанцию.

Почему все так говорят?

Сяо Бай подсознательно хотел возразить, но подумав о том, что когда вчера он поспорил с Фэн Ялуном, сразу же произошел этот инцидент, решил ничего не говорить.

Глава 16. Признание перед публикой.

Из-за происшествия с Фэн Ялуном компания Ematto оказалась в незавидном положении.

В компании Фэн Ялун считался номером один, для окружающих он был лицом Ematto, и произошедший инцидент был равносилен болезненной пощечине для компании.

Настроение Ма Жуя уже несколько дней находилось на отметке «ужасное». Его секретарь все эти дни приходила на работу со страхом, сидела на работе, как заключенный в тюрьме, а окончание рабочего дня было, как побег из тюрьмы. Она давно не выходила в QQ, боялась случайно попасться.

Сяо Бай целыми днями вертелся между телеканалом, компанией, больницей и домом.

Хотя Гао Цинь и советовал ему остановиться в отеле, но он отказался. Потому что считал, что не обладает никакой интересной информации, которую у него можно выудить. Даже если журналисты преграждали ему путь, он спокойно пережидал несколько минут. Кроме того, он решил вставать пораньше, чтобы журналистам тоже пришлось подниматься с петухами.

Тем не менее, журналисты ходили за ним по пятам несколько дней, но так и не смогли ничего вытянуть, кроме бесконечно повторяющихся «не знаю», «ну и ну», «правда, ого»... Ну как тут не взбеситься. Поэтому спустя три дня перед домом Сяо Бая уже было так же тихо, как и прежде.

Цзя Чжицин лежал в больнице, Фэн Ялун был под арестом. Сяо Бай и Гао Цинь стали временными партнерами.

Эффективность работы Гао Циня в сравнении с Цзя Чжицином была на порядок выше, он не только методично организовал работу, но даже очень точно рассчитал время на дорогу и обед.

Сяо Бай вдруг осознал, что ему больше не нужно тратить время на различные мелочи в повседневной жизни, а график работы заметно уплотнился. Время от времени он принимал участие в некоторых развлекательных шоу в качестве гостя. В этих передачах участвовало много людей одновременно, иногда даже можно было просто постоять в сторонке и ничего не говорить, и это никак не влияло на шоу в целом, их главной задачей было присутствие в роли почетных гостей.

Например, за два коротких дня он смог сняться в двух выпусках передачи «Давайте побеседуем».

Закончив запись, Сяо Бай набрал номер Гао Циня, чтобы доложить, что собирается идти домой. Едва на звонок ответили, как на него обрушился голос Гао Циня, слова вылетали со скоростью пулеметной очереди, впиваясь в мозг Сяо Бая.

– Немедленно поднимайся в съемочный павильон на третьем этаже, будешь участвовать в передаче «Король пинг-понга», режиссер Чэнь уже давно ждет тебя, это тот, с которым ты работал прежде в шоу «GO! GO! SU... SUPERSTAR». Он покажет тебе, что нужно делать, помни, что нельзя спорить с ведущим, говори поменьше, больше улыбайся. Нужно просто улыбаться всю передачу, и все.

Гао Цинь изначально не хотел, чтобы Сяо Бай работал на замене, потому что все-таки популярность Ematto теперь постепенно снижается, по сравнению с тем временем, когда Фэн Ялун начал работать в компании. Но если сейчас еще с кем-то поссориться, то Ма Жуй точно заморозит Сяо Бая и выпихнет на необитаемый остров.

Однако гость шоу, Сплетник, по дороге попал в аварию. Сказали, что ранение тяжелое, и он точно не сможет прибыть для участия в передаче.

Вели передачу «Король пинг-понга» два человека, один ничем не уступал в популярности такому авторитету, как Сяо Фупин – это Ли Мо, второй был известный эстрадный артист – Чжун Яо. Это были не те люди, которыми можно пренебречь, и когда они просят о чем-нибудь, он не может просто так взять и отказать им.

Кроме того, прямой эфир должен был вот-вот начаться, так что отыскать подходящую замену гостю было, действительно, невозможно.

Гао Цинь долго все обдумывал, и все-таки не был спокоен, положив трубку, он быстро накинул куртку и вышел.

С тех пор как Фэн Ялун стал королем и до сегодняшнего дня, ему редко когда приходилось тратить столько усилий, как последний несколько дней.

Думая об этом, он не смог удержаться и помолился за того испорченного мальчишку, что сейчас ест тюремную баланду.

Гао Цинь поспешил в съемочный павильон, съемка уже началась.

Сяо Бай сидел между двумя ведущими и выглядел немного взволнованным. Раньше, когда он впервые вел передачу, то был, как новорожденный теленок, который совсем не боится тигра. Теперь, когда он с каждым днем все сильнее внедрялся в шоу-бизнес, он начал многое понимать, понял, что быть ведущим, это не просто говорить, что есть множество других вещей, на которые следует обращать внимание.

«Король пинг-понга» был разделен на два этапа. Сначала гости боролись в матче против двух ведущих.

По сценарию Ли Мо был король-лузер. Он пропускал 10 ударов из 10. Чжун Яо же – король борьбы, он обычно выступал в роли человека, который может превратить проигрыш в победу.

По правилам они играли три партии, выигрыш в двух партиях означал победу. Гостей по очереди приглашали на бой с Ли Мо и Чжун Яо, в случае одного проигрыша и одной победы последнюю партию гости играли с Чжун Яо. Поскольку Ли Мо еще никогда не побеждал, а Чжун Яо редко когда проигрывал, все предыдущие передачи походили друг на друга, еще не было, чтобы они не дотягивали до третьей партии.

Но Сяо Бай, это был отдельный случай. Он даже подавал мячи неуклюже, но Чэнь Фэй не беспокоился о проблеме времени, потому что Сяо Бай большую его часть тратил на то, чтобы подбирать мячи.

Ли Мо и Чжун Яо находились там и, глядя на его неуклюжие движения, когда он подбирал мячи, победив, рассмеялись.

Сяо Бай хорошо запомнил, что ему наказывал Гао Цинь, если они смеются, то он тоже должен смеяться, они победили, но он все равно смеялся.

Наконец Чжун Яо не удержался и спросил:

– Сяо Бай, что ты смеешься?

– Ничего, – ответил Сяо Бай.

Чжун Яо, тараща глаза, сказал:

– Ничего, и ты все равно смеешься?

– Смеюсь, потому что нет ничего, – был ответ Сяо Бая.

Ли Мо, стоя рядом и насмехаясь над Чжун Яо, подлил масла в огонь:

– Ты выступил никак, поэтому он и смеется.

Чжун Яо отразил удар:

– Ну а ты-то как отлично выступил. Тебе теперь все можно, да?! Так что об этом говорит твоя любовница?

– Ты как разговариваешь со старшим? Ты знаешь, что моя жена каждый день дома смотрит телевизор? Если она это услышит, то в моем доме начнется война! – вышел из себя Ли Мо.

– Ничего, она, небось, уже заснула, пока смотрела то, как Сяо Бай подбирает мячи! – со смехом сказал Чжун Яо.

– Но что, если она посмотрит запись? – спросил Ли Мо.

– То заснет еще раз, – не растерялся Чжун Яо.

Команда ведущих одержала совсем не удивительную победу.

– Это самая легкая победа, которая у меня могла быть, – вздохнул Чжун Яо.

– Это моя самая выстраданная победа, – сказал в ответ ему Ли Мо.

Чжун Яо удивленно переспросил:

– Выстраданная?

– Я никогда прежде не думал, что смогу победить. Наоборот, мне казалось, что никогда в жизни мне не выпадет такого шанса... – говоря об этом, он так воодушевился, что тут же брякнулся на колени и заорал:

– Спасибо господи! Спасибо родителям Сяо Бая! Ваш сын просто великолепен!

– Ты теперь уже больше не боишься быть замеченным женой? – спросил Чжун Яо.

– Разве ты не говорил, что она спит? – он встал.

– Ее разбудил твой недавний крик.

Ли Мо пожал плечами:

– Ничего, так или иначе, все равно я дома часто стою на коленях, она уже привыкла к этому.

Тут Чжун Яо повернулся и спросил Сяо Бая:

– Ты знаешь, что грозит проигравшему?

Сяо Бай, кивнув, ответил:

– Наказание.

– Как же мне тебя наказать?

Чжун Яо потер подбородок, а Ли Мо стал подстрекать его:

– Может заставить его пробежать по улице голышом?

– Наша программа целомудренная, позитивная и прогрессивная, с надежным содержанием, имеет воспитательное значение, – возразил Чжун Яо.

Ли Мо едва не свалился в обморок:

– Какое воспитательное значение в пинг-понге?

– Воспитательное значение в том, что раз взялся за игру, то играй отлично. Если взялся за что-то, то доведи до конца, нельзя бросать на полпути, нужно всеми силами стремиться вперед, к вершине, а не то результат будет плачевным, – Чжун Яо сжал кулаки и сделал решительное лицо.

Ли Мо воскликнул:

– У тебя, и правда, есть потрясающая способность обманывать людей.

– Благодаря этой способности я зарабатываю себе на жизнь, – с улыбкой ответил Чжун Яо.

– А что насчет меня? – спросил Ли Мо.

– У тебя есть способность играть с деньгами, из этого видно, что ты часто скрываешь свои сбережения от жены.

– И почему я докатился до такого, – горько рассмеялся Ли Мо.

– Это и есть наглядное отличие между развитыми конечностями и развитой головой.

– Эй, а ты не забыл, что я твой старший коллега, не слишком ли оскорбительны твои слова?

Чжун Яо тут же поклонился и сказал:

– Прошу прощения.

Ли Мо положил руку ему на голову:

– Я от лица Господа, прощаю тебя.

– Мы можем начать наказание Сяо Бая?

– Хорошо, как ты собираешься его наказать?

– Сяо Бай у нас впервые, мы не можем назначить слишком тяжелое наказание, а то впредь, когда он увидит нас, то просто сбежит, – сказал Чжун Яо.

– Верно, в этот раз мы должны забросить удочку подальше, чтобы в следующий раз поймать огромную рыбу.

– Я решил... пусть он позвонит любому другу-парню, а затем признается ему в любви. Но нельзя говорить, что он сейчас на шоу, – предложил Чжун Яо.

Ли Мо добавил:

– Нельзя звонить менеджеру, – он указал пальцем в сторону Гао Циня: – Твой менеджер стоит там.

Оператор сразу же повернул камеру в сторону Гао Циня.

Чжун Яо взял переданные персоналом динамики к мобильному телефону и сказал:

– Думай быстрее, кому ты собираешься звонить?

Сяо Бай открыл лист с контактами в телефоне и обнаружил, что у него есть всего лишь четыре номера.

Цзя Чжицин, менеджер, нельзя.

Гао Цинь, тоже менеджер, нельзя.

Фэн Ялун, задержан, нельзя. Остался только номер Ян Суана. Это еще в прошлый раз, когда они ходили есть острый суп, Ян Суан сам вбил его.

Чжун Яо украдкой взглянул и тут же судорожно втянул прохладный воздух, а затем возбужденно притопнул ногой:

– Сегодня наши рейтинги, точно, взлетят!

Ли Мо не понял и переспросил:

– Почему?

– Я увидел имя того человека.

– Кто это?

Чжун Яо незаметно прошептал ему на ухо.

Ли Мо тут же сделал глубокий вдох:

– Ты думаешь, он позвонит ему?

– У него в контактах только четыре номера, два из которых – номера его менеджеров, – Чжун Яо потихоньку хихикал.

– Тогда шанс 50 на 50, – сказал Ли Мо.

История с Фэн Ялуном – это скандал. Чжун Яо, конечно же, не стал ничего объяснять перед главным менеджером Ematto и столькими артистами, лишь расплывчато ответил:

– А я думаю, что шанс высок.

Ли Мо повернулся к Сяо Баю и спросил:

– Ты готов?

Сяо Бай кивнул.

Чжун Яо подсоединил динамики к телефону Сяо Бая, а затем взволнованно поторопил:

– Скорее звони.

Сяо Бай выбрал номер Ян Суана, затем нажал кнопку вызова.

После пары гудков трубку подняли, и раздался отчетливый голос Ян Суана:

– Сяо Бай?

Чжун Яо и Ли Мо в обнимку принялись танцевать танго.

Сяо Бай промямлил:

– Ага.

– Что случилось? – Ян Суан говорил необычайно четко.

Чжун Яо отобрал из рук Чэнь Фэя табличку и высоко поднял её, там было отчетливо написано «Признание».

Сяо Бай неожиданно покраснел:

– Я... Я хочу...

Чжун Яо и Ли Мо сходили с ума от напряжения и жестами пытались подбодрить его.

– Что хочешь? – Ян Суан засмеялся. – Хочешь пригласить меня на ужин?

Чжун Яо и Ли Мо, стоя лицом к лицу, демонстрировали жестами, как кладут еду в рот.

– Нет, – Сяо Бай увидел, как Гао Цинь нахмурился, его сердце сжалось и он, не раздумывая, выпалил: – Я хочу признаться тебе в любви.

Чжун Яо и Ли Мо обняли друг друга, отпустили, затем снова обнялись.

Ян Суан промолчал несколько секунд, затем неуверенно спросил:

– Ты сейчас принимаешь участие в шоу, не так ли?

Чжун Яо и Ли Мо разинули рты, затем, разочарованные, повернули свои большие пальцы вниз.

– А не передача ли это «Король пинг-понга»? – смеясь, сказал Ян Суан.

Сяо Бай отмер и на автомате ответил:

– Верно.

Чжун Яо задал вопрос:

– Ян Суан, что вы почувствовали, услышав признание Сяо Бая?

Ян Суан, смеясь, ответил:

– Мне кажется, не хватает романтичного ужина при свечах и розы.

– Я прямо сейчас позвоню, чтобы подготовили, – вставил Ли Мо.

В телефоне отчетливо был слышан звук работающего телевизора.

Чжун Яо тут же помахал в камеру:

– Видите меня?

– Хм, костюм, что сейчас на тебе, немного великоват, он не твой, не так ли? – снова смеясь, ответил Ян Суан.

– Верно, это костюм Сяо Фупина, ему уже 30 лет, – Чжун Яо разок крутанулся вокруг себя: – Отлично сохранился.

– Ты на самом деле надел этот антиквариат на шоу? Будь осторожен, а то тебя могут ограбить, – преувеличенно заботливо воскликнул Ли Мо.

Чжун Яо потер лоб и вздохнул:

– Даже когда я не в антиквариате, по дороге мне встречается много людей, которые хотят содрать с меня одежду, я уже привык.

– Раз с такого, как ты, хотят содрать одежду, то что делать такому, как Ян Суан? – сказал Ли Мо.

– Я побегу за ним, чтобы содрать одежду, – с улыбкой ответил Ян Суан.

Чжун Яо притворился смущенным:

– Ой, не стоит быть таким прямолинейным, Сяо Бай будет ревновать.

– Боже, как я могу работать вместе с таким, как ты, – Ли Мо закрыл лицо рукой.

На что Чжун Яо высунул язык и, улыбаясь, сказал:

– Спасибо, Ян Суан. Сяо Бай все еще хочет признаться в любви?

Сяо Бай быстро покачал головой.

Выключив телефон, Ян Суан в душе еще долго не мог успокоиться.

Он не мог отрицать, что когда Сяо Бай произнес свое признание, его сердце забилось чаще, даже более мощно и яростно чем при первой любви, а в голове было совсем пусто. Если бы Гао Цинь не написал ему перед этим, сообщив, что Сяо Бай участвует в шоу, то он мог бы раскрыть свои тайные чувства.

К счастью... к счастью Гао Цинь был на съемочной площадке.

Он, немного дрожа от запоздалого страха, протянул руку и схватил бутылку вина, но она выскользнула у него из рук и упала на пол, когда он раскрыл ладонь, то понял, что она мокрая от пота.

Глава 17. Прошлое Гао Циня.

Шоу закончилось, Сяо Бай смотрел в спину Чэнь Фэю и втихомолку подсчитывал, что тот задолжал ему уже за третий раз.

Из-за пристального взгляда Сяо Бая у Чэнь Фэя пошли мурашки по коже, он не выдержал и, подойдя, сказал:

– Не беспокойся, твой гонорар отдадут в конце месяца.

Закончив, он непроизвольно подумал: Я не директор телеканала, а также не финансовый директор, почему Сяо Бай всегда требует от меня оплаты?

Мрачное выражение лица Сяо Бая тут же рассеялось, на его месте расцвела солнечная улыбка.

Чэнь Фэй посмотрел на его счастливое лицо, и от этого его настроение тоже стало лучше, но внешне он напустил на себя строгий вид и сказал:

– Ну ладно, после работы вернись домой пораньше. Уже полночь.

– Хорошо, – радостный Сяо Бай развернулся, вдруг неожиданно его хлопнул по плечу Чжун Яо:

– Сяо Бай, а, Сяо Бая, правду говорят «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Мы впервые работаем вместе, так что точно должны пойти и оттянуться как следует, ха-ха-ха.

Сяо Бай посмотрел на часы на запястье:

– Но сейчас уже больше полуночи, – в это время обычно он уже давно обнимал подушку и крепко спал.

Чжун Яо одной рукой обнял его за плечи, и громко рассмеялся:

– Только не говори мне, что ты каждый день идешь спать ровно в 8 часов. А утром ровно в 6 просыпаешься и делаешь зарядку по радио, а среди ночи никогда не просыпаешься, чтобы помочиться.

– Да нет. Спать я иду в 10 вечера, а утром в 6 просыпаюсь, – Сяо Бай вытянул 8 пальчиков, – если спать 8 часов, то настроение будет отличным, – он сделал паузу, – вот только, я, правда, не могу подняться среди ночи, чтобы пойти в туалет.

Он только собрался покинуть пару подколов, но увидел, как Ли Мо стоит перед дверью и кричит:

– Я пошел первым.

На шоу и вне его он был совершенно разным. Его лицо было всегда хмурое, и он совсем не улыбался.

Чжун Яо негромко сказал:

– Ты поосторожнее, если постоянно будешь думать только о работе и семье, то, рано или поздно, окажешься под каблуком у жены.

Сяо Бай, слушая это, не совсем понял.

Гао Цинь обменялся любезностями с Ли Мо и направился к нему.

А Чжун Яо все еще старался убедить Сяо Бая хотя бы один раз познать жизнь через развратную ночь.

– Мистер Чжун, Сяо Бай еще слишком молод и нравится многим девушкам, он еще не в том возрасте, чтобы покупать любовь за деньги, – с угрюмым видом подошел к ним Гао Цинь. Чжун Яо убрал руку с плеч Сяо Бая и сказал, качая головой:

– А вот и курица-наседка явилась. Ай, мистер Гао, слушайте, не нужно быть таким отмороженным. Сяо Бай, в конце концов, уже в том возрасте, когда нужно быть сведущим в половом плане. Даже если вы истинный поклонник пуританства, то все равно нужно хотя бы иногда позволять своим артистам попробовать что-то новое. А не то артисты Ematto даже вина не научатся пить, выпьют немного и аварию устроят, – он говорил на одном дыхании, а когда замолчал, то понял, что сказал что-то не то. Немного переживая, он посмотрел на Гао Циня.

Однако Гао Цинь, похоже, вообще не обратил на это внимания. Он повернулся и похлопал Сяо Бая по плечу:

– Попрощайся с дядюшкой Чжуном.

Сяо Бай, открыв рот, посмотрел на человека, стоящего перед собой, который был старше его максимум на год, и немного замешкался, затем все-таки сказал:

– Дядюшка Чжун, до свидания.

У Чжун Яо отвисла челюсть:

– Чем ты его кормишь? Почему он так тебя слушается?

Если бы он только что не провел с ним шоу, то подумал бы, что это ребенок-переросток из детского сада.

– Это результат сотрудничества двух талантливых людей, – Гао Цинь пожал плечами. – И тебе, конечно, такое и во сне не снилось.

Чжун Яо покачал головой:

– Твой язык слишком ядовит, каждый раз, когда открываешь рот, выпускаешь отраву.

– Я яд выпускаю, а ты – пламя, мы одинаковые, – ответил Гао Цинь.

Чжун Яо вспомнил, как только недавно оговорился, поэтому, смущенно улыбаясь, сказал:

– Ну ладно, дядюшка пошел наслаждаться жизнью, а вы спокойно идите себе домой спать, как послушные детки.

Гао Цинь попрощался с Чэнь Фэем и повел Сяо Бая на выход, на улице их встретил прохладный ночной ветерок, Сяо Бая почувствовал, как в голове у него прояснилось.

– Ты так мало говорил на шоу, спать хотелось? – спросил Гао Цинь.

– Немного.

– Настоящий артист должен держать лицо при любых обстоятельствах и в любое время, – Гао Цинь, не переставая поучать, на ходу достал ключи из кармана: – Потому что ты теперь публичный человек, твоя задача – показать зрителям все самое лучшее в тебе, – он сделал паузу. – Неважно, перед камерой ты, или в повседневной жизни.

Сяо Бай повернулся и посмотрел на него:

– Ты сейчас о Фэн Ялуне говоришь?

Гао Цинь не ожидал, что он вот так прямо его спросит, протянул руку и собирался уже открыть машину, но остановился и сказал:

– Раз ты можешь это понять, то хорошо.

Сяо Бай сел в машину, опустив лицо, немного помедлил в нерешительности, застегнул ремень безопасности и тихо сказал:

– Я думаю, у Фэн Ялуна должна была быть своя причина, раз он так поступил.

– Только у сумасшедших или маньяков нет своей причины, – Гао Цинь завел мотор.

Несмотря на то, что Сяо Бай уже тысячу раз слышал ядовитые речи Гао Циня, но в этот раз он все же почувствовал легкое возмущение. В любом случае, Фэн Ялун его актер, как его менеджер, он ведет себя чересчур жестоко.

Сяо Бай посмотрел вперед и вдруг вспомнил ту ночь, когда Фэн Ялун подвез его домой.

Небо было таким же темным, по улице шли лишь несколько пешеходов, все куда-то торопились. Свет фонарей был очень ярким, настолько ярким, что приводил в смятение.

– Я думаю... Ге Ялун очень заботится о тебе, – вдруг сказал он.

Гао Цинь крепко сжал руль.

– И хоть я пришел недавно, но я верю, что Фэн Ялун не импульсивный человек, – Сяо Бай продолжал старательно защищать свое мнение.

Гао Цинь не стал с ним спорить, а, наоборот, спросил:

– Ты знаешь Чжу Ниннин?

Сяо Бай немного подумал и ответил:

– Актриса, которая снималась в главной роли в фильме «Легенда о любовных похождениях переодетого императора», верно?

– Верно.

– Она покончила с собой, спрыгнув с крыши? – так как брат Сюн раньше очень любил эту актрису, то когда она умерла, брат Сюн убежал и в одиночестве стоял на мосту, обдуваемый ветром. Цзя Чжицин посчитал, что он в тот момент хотел сыграть роль героя, которые роняет слезы.

– Верно, – Гао Цинь протянул руку и расслабил галстук. – Ты знаешь, почему она умерла?

– Не знаю.

– Из-за общественного мнения. Общество обвинило ее в том, что она была любовницей олигарха, была третьей, которая разрушила чужую семью, – он крепко ухватился за руль, так, что кончики пальцев побелели. – Но, на самом деле олигарх ее обманул. Он говорил, что хочет развестись и готовит документы о разводе. Однако когда все раскрылось, он сразу же отвернулся от нее, говоря, что это она его соблазнила, и он никогда не стал бы разводиться из-за подобной лисы-оборотня (образное выражение, имеется в виду обольстительница).

Сколько Сяо Бай помнил, Гао Цинь всегда был спокоен и холоден по отношению ко всем, на его лице всегда блуждала саркастичная ухмылка. Он впервые узнал, что его лицо может выражать такую горечь от несправедливости.

– Она не вынесла общественное осуждение, поэтому и покончила с собой, – после слов «покончила с собой» его чувства понемногу успокоились.

Сяо Бай осторожно спросил:

– Она твоя...

– Бывшая, – он помолчал некоторое время. – А также моя первая любовь.

Чутье Сяо Бая дало ему подсказало, что Чжу Ниннин так до сих пор и осталась его единственной любовью. Потому что он хорошо понимал, Гао Цинь очень скрупулезный человек. По тону Гао Циня можно было догадаться, что он до сих пор не забыл ее. При таких обстоятельствах он точно не сможет раскрыться для кого-то еще.

Он вдруг почувствовал сочувствие по отношению к этому терпеливому и сильному духом мужчине.

Пока на светофоре горел красный, Гао Цинь повернулся назад, посмотреть на Сяо Бая:

– А чего это у тебя глаза на мокром месте?!

Сяо Бай быстро вытерся рукой.

– Я рассказал тебе свою историю не для того, чтобы поделиться жизненным опытом. Я просто хочу сказать, в мире шоу-бизнеса ты должен быть осторожен, взвешивать каждый свой шаг, а не то... – его голос вдруг понизился до едва различимого: – А не то... никогда не сможешь подняться.

Сяо Бай почувствовал на сердце тяжесть:

– Ялун...

– Я его менеджер, я отвечаю за его дела, ты не должен об этом беспокоиться.

Они подъехали к дому.

Гао Цинь смотрел, как Сяо Бай выходит из машины, и у него вдруг вырвалось:

– Ты...

Сяо Бай обернулся, и Гао Цинь медленно сказал:

– Завтра не опаздывай. Хотя сегодня мы поздно закончили, но завтрашний график не изменился.

Сяо Бай кивнул.

Глядя на то, как дверь машины закрывается и, наблюдая, как Сяо Бай поднимается вверх по лестнице, в какое-то мгновение Гао Цинь словно вернулся в тот день, когда вдруг осознал, что его обнимает Фэн Ялун...

Смотря вслед Сяо Баю, он невольно вспомнил о тех грустных днях в своей жизни.

Однажды он был таким же молодым, таким же беззаботным. Он снял ногу с тормоза и резко нажал на газ.

Нельзя больше думать о прошлом, завтра меня ожидает много дел.

Сяо Бай, наконец, получил свой гонорар, он считал и пересчитывал его по нескольку раз и заметил, что получил даже больше на 1000 юаней, чем стандартный гонорар, сумму которого Гао Цинь называл ему ранее. При взгляде на календарь стало ясно, что осталось еще два дня, и Цзя Чжицин с Фэн Ялуном вернутся, он решил купить два подарка, чтобы поздравить их.

Когда в прошлый раз Фэн Ялун взял его на прогулку, он, кроме того, купил ему костюм, так что Сяо Бай отправился в знакомый магазин и купил там пляжные шорты за 500 юаней. Потом он свернул на пешеходный квартал и купил всего лишь за 100 юаней наручные часы, чтобы Цзя Чжицин мог, наконец, сменить свои, вечно опаздывающие на полчаса.

Он радостный вышел из магазина и, подняв голову, увидел напротив лапшичную. Желудок тут же дал о себе знать. Что касается еды, то, не считая двух раз, когда Ян Суан и он приглашали друг друга поесть, он редко когда питается вне дома. Вспомнив о том, что еще должен Ян Суану 300 юаней, Сяо Бй тут же решил пригласить его на еще один ужин, и тогда он, считай, погасит эти долги.

Он достал телефон, и палец неуверенно остановился на зеленой кнопке.

Сейчас как раз вечер, он не знал, снимается ли в настоящий момент Ян Суан в фильме, или, может, участвует в каком-нибудь шоу, немного подумав, он решил написать сообщение, что и сделал, а затем довольный побежал в лапшичную ждать.

В это время Ян Суан сидел в свой личной гримерной. Мобильный телефон лежал на чайном столике. Мастер не сдержался и снова нажал на него.

Телефон засветился, и показалось то сообщение, которое он прочитал уже больше сотни раз, черный текст на белом экране. Большим пальцем он навел на кнопку ответа, затем неуверенно нажал. Появился пустой экран, курсор мигал, так, словно подгонял его писать быстрее.

Он немного замешкался, затем медленного напечатал «Я очень занят», три слова, а затем поставил точку. Подумав, он удалил точку и поменял ее на запятую. Но что же написать после запятой? Пальцы медленно скользили по монитору.

В дверь дважды постучали.

Линь Фа просунул голову внутрь:

– Режиссер передал, что готов.

Ян Суан автоматически нажал пальцем на отправку, на экране появилось «Отправить или нет?».

– Понял.

Линь Фа задержал взгляд на телефоне в его руках, а затем быстро закрыл дверь.

В гримерной остались только Ян Суан и телефон.

Прошло немного времени.

Он вздохнул, нажал пальцем на кнопку выключения. Затем молча смотрел на то, как свет на экране постепенно темнел, пока не выключился совсем.

Глава 18. Посещение больного в соседнем городе.

Фэн Ялун вышел из тюрьмы, а Цзя Чжицин в тот же день выписался из больницы, что только подтвердило правдивость слов Гао Циня, назвавшего их «братья по несчастью».

Сяо Бай был артистом, и компания, конечно же, не могла позволить ему отправиться к изолятору временного содержания встретить Фэн Ялуна, чтобы СМИ не сочинили новых сенсационных новостей.

В последнее время отношения Ematto с прессой стали не так уж хороши. Поэтому Сяо Баю было поручено встретить Цзя Чжицина из больницы.

Только войдя в палату, Сяо Бай сразу же заподозрил, что в последнее время он явно плохо спал, потому что то, что он увидел перед глазами, могло быть только галлюцинаций.

Когда Цзя Чжицин увидел его, то радостно воскликнул:

– Сяо Бай.

Красавица журналистка, сидевшая напротив кровати Цзя Чжицина, повернулась к нему лицом и улыбнулась.

У Сяо Бая екнуло сердце:

– А вы, почему так?

Ведь еще совсем недавно они довольно холодно поглядывали друг на друга, так, словно собираются избегать до самой смерти, и как получилось, что за одно мгновение они стали близки настолько, что ласково кормят друг друга фруктами!

Цзя Чжицин похлопал красавицу журналистку по плечу и, сияя, сказал:

– Называй ее своей невесткой.

– Невестка, – почтительно назвал Сяо Бай.

– Что ты такое говоришь, зови меня Юэцин, – фыркнула журналистка.

Сяо Бай хоть и был недалекий, но все же разглядел, что к чему, и торопливо сказал:

– Я пойду, займусь оформлением выписки.

Цзя Чжицин кивнул и махнул рукой, прогоняя его:

– Иди, и можешь еще лет пять-семь не возвращаться. Я очень занят.

– Что ты несешь? – Юэцин сделала обиженное лицо.

Сяо Баю ничего не оставалось, кроме как пойти подписывать документы на выписку.

Медсестра никуда не торопилась и с воодушевлением принялась болтать с ним о шоу-бизнесе.

Сяо Бай, услышав, как она произнесла имя Фэн Ялуна, сразу же насторожился. Гао Цинь предупреждал, что если кто-то спросит насчет Фэн Ялуна, то нужно молчать, словно в рот воды набрал.

Тогда медсестра, увидев, что он молчит, сразу же сменила тему:

– Слышала, что вчера Ян Суан поранился на съемках, ты знал?

Сяо Бай, наконец, оторвал глаза от чека и с ужасом посмотрел на нее.

– Мне кажется, у тебя хорошие отношения с Мастером, – она указала пальцем на здание по соседству: – когда Цзя Чжицин во второй раз попал в больницу, разве вы не пришли вместе? Мой коллега рассказывал, что в тот день Ян Суан прибежал с ужасно взволнованным лицом и спрашивал твое имя.

Цифры на чеке вдруг расплылись.

Сяо Бай вспомнил то утро, когда они пошли есть острый суп, Ян Суан спрашивал его, почему он не пошел в отделение Скорой помощи. Тогда он не обратил на это внимания, а теперь подумал еще раз и понял, что Ян Суан приходил в отделение Скорой помощи, но не нашел его там, поэтому прибежал в клинику, смирившись, что его все узнают.

– Как он поранился?

С того дня, когда он больше 5 часов ждал Ян Суана в лапшичной, но так и не увидел ответного звонка или сообщения, они больше не связывались.

– Кажется, упал и сломал ногу, – медсестра опустила голову и поискала что-то в шкафчике, затем достала оттуда журнал. На обложке было фото, как толпа окружила человека, лежащего на носилках.

Ян Суан закрывал глаза локтем, его лицо загородили другие, невозможно было разглядеть выражение его лица, но по реакции окружающих можно было заметить, что раны не легкие.

– В какой он больнице?

– Он сейчас снимается в соседнем городе, скорее всего, там и положили в больницу.

Сяо Бай быстро расплатился и поднялся. Завершив процедуры по выписке, он запомнил все указания врача, включая то, что Цзя Чжицину запрещено в ближайшее время садиться за руль, и желательно вообще ограничить поездки на машинах, и поспешно вернулся в палату.

Юэцин уже собрала все вещи, и сидела в ожидании Сяо Бая рядом с Цзя Цжицином, который положил голову ей на плечо.

Цзя Чжицин, увидев, как он пришел, сказал утрируя:

– Сяо Бай, ты уверен, что ходил заниматься выпиской, а не слетал в Америку и вернулся?

Юэцин оттолкнула его голову и сказала:

– Ты же сам сказал ему, чтобы он помедленнее все делал, а теперь жалуешься?

– Увы, я не шучу. Ну ладно, забудь. Сяо Бай, вызови такси, мы едем домой.

– Доктор сказал, что ты должен максимально ограничить поездки на машине.

Цзя Чжицин остолбенел и вслед за тем недовольно сказал:

– Ну, сказал бы сразу, что нам теперь карету покупать надо.

Цзя Чжицин, в конце концов, все же взял такси. Перед тем как сесть в автомобиль, он намекнул, что мужчина не должен становиться третьим лишним, с целью выпереть Сяо Бая из машины.

Сяо Бай смотрел вслед такси, которое уезжало все дальше и дальше, и тут почувствовал в сердце толчок, который послужил импульсом к действию, он сразу же достал телефон и позвонил Гао Циню.

– Гао Цинь.

– Фэн Ялуна выпустили, я уже позаботился о том, чтобы он вернулся в отель и отдохнул, не нужно беспокоиться.

– Я хочу поехать в соседний город.

Гао Цинь промолчал секунд десять, прежде чем тихо спросить:

– Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Ян Суан пострадал, я хочу навестить его.

– В качестве кого ты к нему поедешь?

Сяо Бай застыл от его вопроса:

– В качестве друга. В прошлый раз мы с Цзя Чжицином попали в аварию, он тоже навещал нас.

– Если так, то не нужно ехать.

Договорив, он сразу же отключился. Только короткие гудки неслись из трубки.

Сяо Бай долго смотрел на телефон, так и не бросив свою затею, он позвонил еще раз.

Гао Цинь, сняв трубку, прямо спросил:

– Тебе обязательно это нужно?

Обязательно ли?

Сяо Бай застыл.

Ненавязчивое желание пойти, почему же теперь оно превратилось в «обязательно должен пойти?

Гао Цин условно принял его молчание за согласие и холодно продолжил:

– Поэтому все, что я говорил до этого бесполезно, да?!

– Я думаю... – Сяо Бай замешкался, но затем все же сказал: – Друзья должны помогать друг другу, заботиться друг о друге.

Блядь! Заботиться и помогать друг другу, твою ж мать! – чуть вслух не выматерился Гао Цинь.

– Гао Цинь, если бы раненным оказался ты, то, чтобы ни случилось, я бы все равно навестил тебя, – добавил Сяо Бай.

– Я искренне тебе благодарен.

Надеюсь мне не «повезет» так же как Цзя Чжицину и Фэн Ялуну?!

Гао Цинь сделал глубокий вдох:

– Иди.

– ...А? – Сяо Бай уже приготовился, что ему придется потратить уйму времени и слов, чтобы убедить Гао Циня, поэтому он даже вздрогнул от такой щедрости, и только когда в трубке зазвучали короткие гудки, он произнес: – Спасибо, Гао Цинь.

Было два способа добраться до соседнего города. Поездом или автобусом.

Приняв во внимание, что поезда всегда переполнены, Сяо Бай выбрал автобус.

Предстояло два часа езды, не нужно было надевать огромную шляпу, закрывать лицо, никто не интересовался им, и можно было расслабиться.

По приезду, когда он вышел из автобуса и посмотрел на незнакомую улицу, Сяо Бай немного запаниковал.

Он даже не знал, в какой больнице лежит Ян Суан. Пришлось достать телефон и позвонить ему.

Но телефон был выключен.

Он немного подумал и позвонил Гао Циню.

Гао Цинь снял трубку и с сарказмом сказал:

– Только не говори мне, что ты заблудился.

– Пока нет, – Сяо Бай сделал паузу. – Но не знаю, где сейчас Ян Суан.

– Не знал и все равно решил отправиться один... ты... – Гао Цинь вздохнул: И почему все его артисты длинноногие, но с крошечными мозгами. – Он находится в городской больнице, если ты сейчас на вокзале, то это дорога 152, если на автостанции, тогда дорога 5.

Сяо Бай порылся в вещах и вдруг вскрикнул:

– Ой, я забыл взять кошелек с монетами!

– Нужно, чтобы я послал к тебе вертолет с этим кошельком? – разозлился Гао Цинь.

– А, не нужно, – Сяо Бай отключился, нашел киоск, купил бутылку минеральной воды. Потом глянул на доску на остановке, и правда, дорога 5.

***

В городской больнице было очень шумно.

Здесь толпились не только представители СМИ, но и прознавшие о несчастном случае фанаты Мастера напирали со всех сторон.

Пациенты, что пришли на прием к врачу, неожиданно обнаружили, что они оказались в невыгодной ситуации.

Сяо Бай посмотрел на море людей, стоявших снаружи, и не осмелился подойти ближе.

Гао Цинь уже в свое время предупреждал его, что за исключением мероприятий наподобие пресс-конференций, любое место, где есть журналисты – это запретная территория для артистов.

Сяо Бай вспомнил, что Ян Суан однажды говорил о том, как проходил через Отделение Скорой помощи, поэтому обошел кругом больницы.

И правда, в Отделении Скорой помощи не было ни фанатов, ни журналистов, больница хорошо защитила это место.

Он сделал только три шага, как его остановил охранник.

– Ты кто? Пришел на прием?

– Я хочу увидеть Ян Суана, – тихо произнес Сяо Бай.

– А кто не хочет его увидеть?!– раздраженно спросил охранник. – Катись давай, иди, стройся в очередь у входа.

– Я его друг.

– А я его старший брат!– охранник равнодушно посмотрел на него. Но когда разглядел Сяо Бая, его взгляд сразу же изменился. – Ты Цзэн Бай, Сяо Бай, не так ли?

Сяо Бай кивнул.

– И почему ты не сказал раньше!

Артист, который приходит навестить другого артиста, не станет пускать сплетни.

Охранник повернулся и пошел внутрь:

– Пойдем за мной.

Сяо Бай, теперь уже беспрепятственно, прошел следом за местным авторитетом.

Палата Ян Суана существенно отличалась от палаты Цзя Чжицина, в ней стояла огромная кровать, кроме того, была еще отдельная комната для телохранителей.

Дежурная медсестра, увидев, что охранник ведет кого-то, недовольно нахмурилась:

– Я же говорила, никого не пускать!

Охранник улыбнулся в ответ:

– Это друг Мастера.

– Друг? – медсестра с подозрением посмотрела на Сяо Бая, который стоял у охранника за спиной.

Сяо Бай снял шляпу и одновременно поздоровался:

– Здравствуйте.

Медсестра вздохнула с облегчением:

– Оказывается, это Сяо Бай. Мастер сейчас отдыхает, я спрошу у него разрешения, подожди немного.

На самом деле она вполне могла спросить по рации, которая была у нее в руках, но воспользовалась шансом глянуть одним глазком на Мастера.

Сяо Бай взволнованно смотрел вслед медсестре.

После того раза в лапшичной, у него появился необъяснимый страх относительно ожидания.

Потому что пока ждешь, в голову приходят бредовые мысли.

Эти непонятные эмоции пугали его. И хотя он уже не помнить ясно, что думал тогда, но те ощущения до сих пор сохранились в сердце и могли в любой момент нахлынуть.

Минутой позже медсестра вышла и сказала с улыбкой:

– Мастер приглашает тебя.

Сяо Бай встал, поблагодарил охранника и медсестру и медленно пошел к двери.

Палата находилась в конце коридора. Отдельная дверь с полоской стекла вверху, через которую проникал яркий свет. Сердце Сяо Бая бешено колотилось от волнения.

Они друзья?

До этого он очень решительно говорил эту фразу Гао Циню и охраннику, а теперь был не уверен.

Он вдруг вспомнил, что в то время, когда он ждал Ян Суана в лапшичной, эти сомнения уже посещали его.

Возможно, это слово «друг», было лишь его желанием. Ян Суан... кто знает, может он вовсе не желает, чтобы Сяо Бай его навещал?

Он вдруг вспомнил, что сам упрямо хотел приехать. Как нелепо! Он с трудом надавил на дверную ручку. Дверь медленно поддалась, сначала появилась маленькая щель, затем постепенно открылась наполовину.

Глава 19. Последствия слишком быстрого разговора.

Сяо Бай всегда знал, что Ян Суан очень хорош собой. Но сегодня, когда он сидел на кровати – слегка бледный, волосы в легком беспорядке – и не выглядел темпераментным красавчиком, как обычно, даже вопреки этому и в таком состоянии он был прекрасен, своего рода болезненной красотой.

Единственное, что не изменилось, это пара черных глаз, которые продолжали сиять, так же как и прежде, так, словно с одного взгляда могут видеть человека насквозь.

Сяо Бай посмотрел на диван, который был завален цветами и корзинами фруктов, и только сейчас вспомнил, что он пришел с пустыми руками.

– Я... – он замолчал, подыскивая слова: – Что ты хочешь поесть? Я пойду куплю.

Что ты хочешь поесть?! Я куплю?!

Рука Ян Суана, что лежала за краю кровати, вдруг крепко сжала простыни.

Он бесчисленное количество раз играл подобные сцены в фильмах, он слышал от множества людей чересчур много разных медовых речей, но такой простой на вид способ приветствия тут же вызвал в его сердце сладкое чувство. Это чувство переполняло его, и он не мог контролировать это. Мастер не удержался от кривой улыбки, посмеявшись над собой: Видишь, Ян Суан, ты, в самом деле, попал в сети врага. Как бы ты ни прятался и ни сопротивлялся, в итоге ты все равно попал в руки этого простого и наивного мальчишки.

– Проходи, – он протянул руку и похлопал по кровати. Сяо Бай послушно подошел и сел на стул рядом.

Ян Суан постарался спросить как можно более безразличным тоном:

– Почему ты здесь?

Глядя на его осунувшееся лицо, Сяо Бай неожиданно почувствовал себя весьма уверенно и смело, он решительно сказал:

– Я приехал к тебе. Мы друзья, ты получил травму, это то, что я должен был сделать, как друг.

Друзья?

И с каких это пор «друзья» вызывают у него такое неудержимое желание схватить в объятья и страстно целовать?

Ян Суан поднял голову, и все эти странные мысли тут же улетучились, когда он посмотрел на маленькое личико перед собой.

– Сяо Бай.

– Что?

– Тебе не стоило приходить.

– ... – Сяо Бай вдруг крепко стиснул пальцами рубашку. И правда, он все еще принимает желаемое за действительное.

– Но, – Ян Суан медленно вздохнул. – Но, какая бы ни была причина, раз ты пришел, то я не позволю тебе уйти.

Его сознание, его совесть, все сгорело к чертям в тот момент, когда он увидел Сяо Бая. Человек, который сотни и тысячи раз появлялся в его снах, теперь сидит прямо перед ним, он больше не может найти ни одной причины, чтобы игнорировать все и сбежать.

Так же как и воин, который медлит вступать в бой, когда добыча сама идет в руки, какие аргументы он должен придумать, чтобы отказаться?

Его сердце еще никогда так себя не вело.

Его чувства словно дрейфовали, и в то же время были такими ясными.

Сяо Бай моргнул:

– Не получится, завтра я еще должен участвовать в шоу «Враг мерзавцев».

– Ладно. Мне ничего не остается, кроме как на время одолжить тебя им.

Стоило только решиться на что-то, и настроение Ян Суана стало превосходным, он нарочно надулся и стал шутить.

Сяо Бай не мог понять, почему его сердце вдруг забилось быстрее, он поспешно отвел взгляд и спросил:

– А как твоя нога?

– Всего лишь трещина в кости, это пустяки, – договорив, Мастер поднял одеяло и показал ногу в гипсе.

Сердце Сяо Бая, когда он увидел это, подпрыгнуло от страха:

– И ты еще говоришь, что это пустяки?!

– Да. Когда я только дебютировал, то падал с троса вниз, чуть не превратился в идиота, – договорив, он поднял челку и наклонился, чтобы Сяо Бай смог увидеть: – Посмотри, ты видишь этот шрам?

Сяо Бай сглотнул, дрожащими руками дотронулся до шрама:

– Очень болит, да?

– Тогда я сразу потерял сознание, так что не чувствовал ничего. А теперь это стало шрамом, и конечно, больше не болит.

Услышав, как Ян Суан говорит об этом с такой легкостью, Сяо Бай задался вопросом, может это он все слишком близко принимает к сердцу.

Потом они сидели и молчали. Ян Суан был очень доволен, а Сяо Баю было очень неудобно.

– А, в тот раз я отправил тебе смс, ты получил сообщение?

Глаза Ян Суана блеснули, он сразу же с удивленным видом спросил:

– Когда? Какое сообщение?

Сяо Бай вздохнул с облечением:

– Значит, не получил.

Все верно, друзья, если даже не могут прийти, позвонили бы или хотя бы написали.

С его души свалился камень, и настроение снова поднялось.

Ян Суан посмотрел на его чистую улыбку и впервые в жизни испытал чувство вины за свою ложь:

– Сяо Бай.

– Да?

– На самом деле... – он немного засомневался: – Несколько последних дней я был в замешательстве.

– В замешательстве?

– Верно. Я столкнулся с самой большой проблемой в своей жизни, это стало для меня поворотным моментом.

– С самой большой проблемой? – Сяо Бай вспомнил смерть брата Сюна, вспомнил про мясную лавку в Синлуне, которая была продана чужому человеку, он тут же занервничал: – Насколько большой? Очень трудно было?

– Очень трудно, – Ян Суан прикоснулся к губам. – Прежде я привык к независимости, привык делать все по-своему. Что бы ни случилось, я один нес на себе ответственность. Но в эту проблему может оказаться впутан другой человек, поэтому я в замешательстве.

Сяо Бай, глядя на его обеспокоенный вид, посоветовал:

– А ты спрашивал этого человека? Кто знает, возможно, он захочет нести эту ношу с тобой?

Взгляд Ян Суана тут же вспыхнул, он посмотрел на Сяо Бая сияющими глазами:

– Правда?

– Я просто думаю, что раз друзья, то должны заботиться друг о друге.

Чертовы друзья! Чертова забота друг о друге!

Ян Суан впервые в жизни испытывал отвращение к одним из самых замечательных слов, сказанным человеком.

– Что же все-таки с тобой случилось?

Глядя в полные доверия глаза Сяо Бая, Ян Суан не смог сказать ни слова:

– Ничего страшного. Считай, что у меня менопауза или биполярное расстройство.

– ...А?

Зазвонил телефон Сяо Бая. Это был Гао Цинь.

– Пришел?

– Да.

– Передай трубку Ян Суану, – Гао Цинь говорил немного пугающим тоном.

Сяо Бай сначала растерялся, а затем передал трубку:

– Это Гао Цинь.

Ян Суан, нисколько не удивленный, взял трубку. Гао Цинь атаковал его с первой же минуты:

– Только посмей его тронуть!

– ... – Ян Суан молчал, потрясенный, пять или шесть секунд, затем, придя в себя, с насмешкой ответил:

– Я, в конце концов, не преступник какой-нибудь! Ты насмотрелся гангстерских фильмов?

– В любом случае, будь острожен! – сказал Гао Цинь.

– Я вполне осознаю то, что делаю.

– Это темный путь. Если ты все равно решил пойти по нему, то не нужно тащить с собой другого в эту трясину!

Как по такому пути пойти одному?

Ян Суан холодно усмехнулся:

– Раз у тебя есть время, чтобы вмешиваться в мои дела, то лучше пойди, реши свои проблемы. Сам подумай, как долго ты сможешь укрывать Фэн Ялуна?

– Это разные вещи. Сяо Бай – мой артист, я обязан контролировать, чтобы он не пошел по неверному пути.

– А Фэн Ялун, разве не твой? Тебе разве не следует сейчас побеспокоиться, как сделать так, чтобы он смог снова выйти в свет? – эти слова ударили по самому больному.

В последнее время по тону Ма Жуя можно было понять, что он уже охладел к Фэн Ялуну, и даже решил отказаться от него. В конце концов, в этот раз Фэн Ялун поднял слишком много шума, по всему городу ветер и дождь*, а когда дерево падает, обезьяны разбегаются**, всегда так было.

(* сплетни, слухи)

(** аналог «крысы бегут с тонущего корабля»)

Сначала Фэн Ялун шаг за шагом зарабатывал известность, создавал имидж, и он старательно трудился вместе с ним, чтобы получить имеющийся статус, но все разрушилось в один миг.

Поскольку на его репутации появилось пятно, многие рекламные агентства порвали с ним контракты. Приглашения на съемки в фильмах, которые раньше прилетали дождем, теперь стали такие же редкие, как листья осенью. Были лишь некоторые, в непримечательных второстепенных ролях.

Короче говоря, Фэн Ялун на этот раз пал слишком низко...

Ян Суан вдруг услышал короткие гудки по телефону и пробормотал:

– Никаких манер!

Передавая Сяо Баю телефон, он заметил, что тот пристально смотрит на него.

– У меня что-то на лице?

– Вы с Гао Цинем поссорились?

– Нет, это не ссора, всего лишь рациональное рассмотрение некоторых иррациональных вопросов, – вздохнул Ян Суан.

Сяо Бай понял, что ничего не понял.

– Уже время послеобеденного чая, что ты хочешь поесть? – взглянув на небо, спросил Ян Суан.

Тогда Сяо Бай наклонил голову и, посмотрев на наручные часы, воскликнул:

– Мне пора возвращаться!

– Возвращаться? – Ян Суан был так рад, а теперь его словно окатили холодной водой. Настроение сразу же упало: – Но ведь еще рано.

– Нет. Цзя Чжицин только сегодня выписался из больницы, я должен вернуться домой и позаботиться о нем.

– Чжицин? Цзя Чжицин? Твой менеджер? Вы вместе живете? – с угрюмым видом спросил Ян Суан.

– Верно, – Сяо Бай кивнул.

Ян Суан недовольно нахмурился:

– Почему вы живете вместе? Разве компания не выделила тебе жилье?

– Компания хочет, чтобы я жил в общежитии, но так некому будет позаботиться о Цзя Чжицине. Он не умеет готовить...

– Заботиться о нем? Еще и готовить? – Ян Суан почувствовал, как подступает депрессия.

Он-то ни разу не попробовал стряпню Сяо Бая, а этот Цзя Чжицин каждый день так питается?

Сяо Бай снова посмотрел на часы:

– Мне, правда, пора. А то Цзя Чжицин проголодается.

Снова Чжицин. Отлично, великолепно! Прекрасно! Этот тип теперь будет находиться на почетном первом месте в списке тех, кого я ненавижу больше всего!

Несмотря на это, Ян Суан все равно постарался взять себя в руки и подавить эти мысли:

– Не переживай, я попрошу Линь Фа отвезти тебя.

– Не нужно, я сам, поеду на автобусе... – голос Сяо Бая постепенно затихал под яростным взглядом Ян Суана.

Ян Суан быстро набрал Линь Фа, сообщил, что ему необходимо подойти и отвезти человека, а затем обратился к Сяо Баю:

– И так у нас останется немного времени на то, чтобы выпить чашечку чая, верно?

Сяо Бай хотел отказаться, но Ян Суан уже воодушевленно продолжал:

– Или же поесть то, чем ты в прошлый раз хотел меня угостить, лапшу, не так ли?

....

Атмосфера вдруг необычно застыла.

Когда Ян Суан сообразил, что сказал, то было уже поздно. Глядя на ставшее в один миг отстраненным выражение лица Сяо Бая, Ян Суан наконец понял значение фразы «чрезмерная радость влечет за собой печаль».

– Эй, Сяо Бай?

Сяо Бай отвернулся и смотрел в окно.

Затем, как бы Ян Суан ни извинялся, как бы ни утешал, Сяо Бай отвечал ему лишь холодным молчанием. И так до тех пор, пока не пришел Линь Фа.

Ян Суану так хотелось бы, чтобы он пришел попозже. По крайней мере, у него был бы шанс извиниться.

– Машина снаружи.

Внизу толпилось слишком много журналистов, автомобиль компании им известен, если он припаркуется на стоянке больницы, то не пройдет и нескольких минут как журналисты и колес на этой машине не оставят.

Сяо Бай, услышав это, встал. Тогда Ян Суан, заметно волнуясь, сказал водителю:

– Спустить пока, сделай пару кружков на машине, вернешься позже.

Линь Фа развернулся и пошел на выход.

Ян Суан, увидев, что Сяо Бай пошел следом за ним, быстро спросил:

– Куда ты идешь?

– Пойду, прокачусь вместе с братом Линь.

– ... – Ян Суан злобно уставился на Линь Фа.

Линь Фа же считал себя ни в чем не виноватым.

Ян Суан вздохнул, оперся о спинку кровати, и слабым голосом сказал:

– Не нужно нигде кататься. Езжай сразу домой.

Хм, он лежит в больнице, а эти двое решили вместе покататься, хотят его до инфаркта довести?!

Глава 20. Значимость лапши.

На протяжении всего пути из соседнего города домой Сяо Бай продолжал хранить молчание.

Линь Фа тоже не был болтуном, поэтому вплоть до места назначения в машине царила режим молчания.

– Спасибо, – Сяо Бай открыл дверцу автомобиля и собрался выходить.

– Господин Цзэн.

Сяо Бай остановился.

Такое обращение для него было странным. С тех пор, как он вступил в мир шоу-бизнеса, все называли его Сяо Бай, будь это знакомые или чужие люди, так, словно Бай – это его фамилия (Сяо Бай звучит, как младший Бай, на самом деле Бай его имя, а фамилия Цзэн).

– Мастер, он... – Линь Фа сделал паузу, словно пытался подобрать слова, чтобы правильно выразиться: – Он поранился из-за того, что не мог сконцентрироваться.

Сяо Бай немного удивился, затем кивнул:

– Вот как.

– Мастера назвали Мастером, потому что он редко совершает ошибки.

Сяо Бай снова кивнул.

– Вот только с тех пор, как он пришел к вам в больницу, он... – Линь Фа наклонил голову и долго думал, но так и не смог найти подходящих слов, в итоге ему ничего не оставалось, кроме как расплывчато сказать: – Ну, ты понимаешь?

– Не понимаю, – у Сяо Бая на одной щеке написано дурак, на другой – глупый.

Линь Фа молча смотрел на него какое-то время:

– Да так, ничего, идите отдыхать.

– Да, хорошо, – Сяо Бай вышел и захлопнул дверцу.

Машина быстро уехала.

Войдя в дом, он увидел Цзя Чжицина, который сидел на диване в обнимку с подушкой и хихикал.

Сяо Бай огляделся в комнате:

– А где Юэцин?

– Ей еще нужно завершить статью, поэтому пошла домой, – он снова вернулся в свое обычное состояние. – В компании сегодня было много работы? Встретил Фэн Ялуна? Как он?

– Я не был в компании, – Сяо Бай опустил голову.

– Тогда где ты был? Почему так поздно вернулся? – Цзя Чжицин спросил просто так, но когда увидел, что Сяо Бай опустил голову и ничего не говорит, в нем проснулось любопытство. – Почему ты выглядишь так, словно только что тайком бегал к любовнице?

– Чжицин.

– Чего?

– А что значит друзья?

Цзя Чжицин чуть не поперхнулся собственной слюной:

– Что?

– Мы с тобой считаемся друзьями?

– Что за бред, мы уже столько лет соседи по комнате, настолько близки, как пальцы на одной руке, в этом даже сомнений нет!

– Тогда, ты меня обманывал когда-нибудь?

– ... – Цзя Чжицин почесал затылок. – Ну в большинстве случаев – нет.

– ...Это значит, что обманывал, да? – взгляд Сяо Бай заледенел.

– Смотря какая была ситуация, кто знает, может это была ложь во спасение? – Цзя Чжицин посмотрел на него с подозрением. – Сяо Бай, почему ты сегодня какой-то странный? Неужели по дороге в компанию тебя похитили и заставили учить философию?

– Нет. Ян Суан получил травму, поэтому я поехал его навестить.

Цзя Чжицин:

– Хочешь подлизаться к Мастеру? Отлично сделано.

– Там я узнал, что в прошлый раз, когда написал ему смс, пригласив поесть лапшу, а он не пришел... это он нарочно.

– Подожди-ка. В прошлый раз ты пригласил его поесть лапши? – учинил допрос Цзя Чжицин: – В какой месяц, какое время, в какую минуту, в какую секунду это произошло? Почему я ничего об этом не знаю?

– Потому что мы все-таки не пошли есть.

Цзя Чжицин скрестил руки на груди:

– И почему не поели?

– Он не пришел, а еще притворился, что не получил сообщение.

– Почему он не пришел?

– Не знаю, – это ввело Сяо Бая в замешательство. Даже если он был занят, то мог хотя бы ответить на сообщение, да и позвонить тоже мог. Даже если он забыл... то все равно, не стоит вот так игнорировать сообщения, а затем свалить все на телефонную компанию.

Цзя Чжицин сделал предположение:

– Возможно, Мастер думает, что есть лапшу, это не его уровень, может навредить его имиджу, но при этом не смеет напрямую отказать тебе, поэтому и притворился, что не знает.

– Возможно?

– Конечно, возможно, – Цзя Чжицин, чем больше говорил, тем больше верил в свои предположения. – Сам подумай, у Мастера должен быть стиль Мастера. Ты можешь себе представить, чтобы он был одет в майку, шорты, шлепанцы, держал во рту зубочистку и бродил туда-сюда по улицам?

Сяо Бай постарался представить, затем подытожил:

– Нет.

– Ты можешь представить, чтобы Мастер сидел на корточках вместе со строителями на стройке, весь потный, уткнувшись в миску с едой, и ел?

– ... Тоже нет.

– Тогда, ты можешь представить, чтобы Мастер, как домохозяйка, нес корзинку на рынок и, покупая овощи, торговался за какие-то пару монет?

– Вообще нет, – сказал Сяо Бай. – Но, как это связано с лапшой?

– Связано тем, что... лапша, это еда вовсе не для Мастера. Если ты пригласишь Мастера поесть китайской кухни, то, как минимум там должны быть ласточкины гнезда, морские ушки, плавники акулы. Если это будет французская кухня, то, как минимум должны быть французские улитки, не так ли?

– Но, в прошлый раз, когда он пригласил меня на ужин, там не было всего этого.

Цзя Чжицин посмотрел на него и медленно спросил:

– ...Он пригласил тебя на ужин?

Сяо Бай кивнул.

– Но почему не пригласил меня? – Цзя Чжицин был огорчен.

Сяо Бай, утешая его, сказал:

– ...Возможно, не вспомнил.

– Сяо Бай.

– Да?

– Уж лучше бы ты меня не утешал.

– ...

Обсуждая весь день эту тему, они так и не смогли найти причину, почему Мастер продинамил Сяо Бая, поэтому Сяо Бай остался при своем – не будет прощать!

На следующий день, придя в компанию, Сяо Бай принес с собой пляжные шорты.

Вчера вечером он с трудом отстоял эти шорты у Цзя Чжицина. Потому что, получив в подарок дешевые наручные часы, Цзя Чжицин остался недоволен, особенно когда узнал, что эти шорты стоят в пять раз дороже, от обиды он даже хотел их присвоить. К счастью, дверь в комнату Сяо Бая оказалась очень крепкой и смогла устоять от постоянных нападок со стороны Цзя Чжицина.

Цзя Чжицин вот уже полмесяца не ходил на работу, и первое, что он сделал, это пошел к Гао Циню доложить о прибытии. А Сяо Бай пытался отыскать Фэн Ялуна, но, обойдя компанию, так и не нашел его. В это время секретарша Ма Жуя спустилась, чтобы отдать документы. Увидев, как Сяо Бай праздно блуждает, не выдержала и, крепко ухватив его за руку, сказала:

– Ты не идешь учиться? Скорее, а то опоздаешь.

– Фэн Ялуна здесь нет?

Секретарша посмотрела на сумку у него в руках:

– Это для Фэн Ялуна?

– Верно. Я получил зарплату, – Сяо Бай радостно улыбнулся.

– Тогда ты можешь отправить это в его отель, – говорит секретарша. – В тот, где ты жил раньше.

– Фэн Ялун не придет в компанию?

Глаза секретарши внезапно блеснули:

– Посмотри на настроение директора.

Она кокетливо улыбнулась и затем быстро ушла, оставив Сяо Бая раздумывать, что она имела в виду своей фразой.

Когда подошел Цзя Чжицин, Сяо Бай все еще стоял на месте, задумавшись.

– О чем ты думаешь?

– Фэн Ялун не придет.

– Понятно, – он хоть и пробыл в больнице полмесяца, но не прекращал следить за новостями шоу-бизнеса. Он понимал о правилах шоу-бизнеса куда больше, чем Сяо Бай.

Происшествие с Фэн Ялуном было очень щекотливым. Во все времена большинство звезд падали именно из-за скандалов. Сможешь ли ты подняться после скандала, это вопрос твоего везения.

С точки зрения Ма Жуя, не было никакой надежды, он просто хотел посмотреть, как Гао Цинь будет бороться с этим.

– Мы можем навестить Фэн Ялуна? – Сяо Бай, обняв сумку, смотрел на него полными надежды глазами.

– Навестить можно, – Цзя Чжицин положил руки ему на плечи и развернул его на 180 градусов. – Но то, что ты должен сделать сейчас, это пойти на учебу.

Сразу после занятий Сяо Бай обнаружил Цзя Чжицина стоящим у двери, с ключом от машины в руках.

– Врач сказал, что тебе не следует садиться за руль, – стал поучать изумленный Сяо Бай.

– Слушать врача стоит только наполовину. Когда я был в больнице, тоже слушался только наполовину, пошли.

Сяо Бай все серьезно обдумал и спросил:

– В то время, когда ты занимался страхованием, я покупал страховку от несчастных случаев, она еще действует?

– ...

***

Внешний вид Фэн Ялуна был намного лучше, чем Сяо Бай себе напредставлял. Когда они увидели его, он плавал в бассейне.

Цзя Чжицин посмотрел на худощавое, но все же мускулистое тело Фэн Ялуна и вздохнул:

– Такой же вес, но почему на его теле, это мускулы, а на мне – лишний жир?

– Потому что спорт, которым занимается Фэн Ялун – это плавание, а твой спорт – это дрыхнуть целыми днями.

– Сяо Бай, даже если ты хочешь стать отличным ведущим, все же не стоит постоянно делать из меня мишень для тренировок.

– Я и не делаю из тебя мишень. Передача, которую я веду – это «Враг мерзавцев», я лишь тренируюсь играть роль врага.

Цзя Чжицин раздраженно запыхтел:

– Почему бы тебе прямо не сказать, что я мерзавец?

Фэн Ялун подплыл ближе и, увидев их, спросил с улыбкой:

– Пришли пригласить меня поесть?

– Он получил зарплату, он и угощает, – Цзя Чжицин толкнул вперед Сяо Бая.

Тут Сяо Бай достал пляжные шорты и протянул Фэн Ялуну:

– Это тебе.

– Спасибо, – Фэн Ялун, взяв, приложил их к себе, а затем повернулся к Цзя Чжицину:

– А где твое?

– Я вышел из больницы, ты вышел из тюрьмы, так что квиты, никто никому ничего не должен.

Фэн Ялун потер нос:

– Ну, как ни посмотри, мой случай немного тяжелее.

– Вот еще! – воскликнул Цзя Чжицин. – Мне приходилось спать в общей палате с другими больными, а ты спал в отдельном номере. Как ни посмотри, но тебе повезло больше.

– Тогда давай, в следующий раз я поменяюсь с тобой.

Цзя Чжицин трижды сплюнул:

– Блин, ядовитый язык Гао Циня, действительно, заразен!

Услышав о Гао Цине, Фэн Ялун сразу же перестал улыбаться и холодно сказал:

– Пошли, я угощу вас.

– Что будем есть? – Цзя Чжицин многозначительно посмотрел на Сяо Бая и сказал:

– Если это лапша, то я, точно, не буду!

Фэн Ялун ответил:

– Тогда пошли есть лапшу.

Несмотря на сказанное, повара отеля еще не научились готовить такой лапши. Поэтому, поев японской кухни, Фэн Ялун записал в книгу отзывов:

– Въезжая в страну, следуй ее обычаям. В таком большом ресторане и нет лапши! Это просто что-то невероятное!

Что касается владельца ресторана, то он, после того как прочитал отзыв, извлек из него урок и создал рецепт лапши по-японски. Но это было позже.

Во время еды Фэн Ялун вел себя, словно ничего не произошло. Просто рассказывал различные неловкие ситуации времен своего дебюта, а о будущем не сказал ни слова. И раз он молчал на эту тему, то и Цзя Чжицин не так глуп, чтобы поднимать её. А коли они молчали, то и Сяо Бай не вспомнил. Поэтому ужин прошел весело.

Когда расходились по домам, Фэн Ялун потянул Сяо Бая за рубашку и искренне произнес:

– Если упустишь некоторые вещи, то не будет шанса все вернуть. И если в некоторых случаях будешь действовать импульсивно, так же пути назад не будет. Трижды подумай, прежде чем делать очередной шаг.

Сяо Бай кивнул, но мало что понял.

Они попрощались. Цзя Чжицин пошел на парковку забирать машину, а Сяо Бай остался ждать у отеля. Черный седан неожиданно вильнул на дороге и остановился перед ним. Сяо Бай автоматически сделал два шага назад. Не дожидаясь швейцара, дверь машины открылась изнутри, сзади сидел Ян Суан в одежде для отдыха и лучезарно ему улыбался.

Глава 21. Это по-детски.

Если не считать загипсованную ногу, уложенную на переднее сидение рядом с водителем, то сияющая красота Ян Суана совершенно не пострадала.

Красивая тачка, красивый парень, бешеная популярность, не хватает только красивой пары, и все будет идеально.

– Сяо Бай, – уголки рта Ян Суана приподнялись, демонстрируя совершенную улыбку, которую часто можно было увидеть с экрана, затем он протянул руку, приглашая.

Сяо Бай уже оправился от неожиданности и, отвернувшись, делая вид, что смотрит в сторону парковки, сказал:

– Чжицин сейчас приедет.

Под светом серебристой луны, в такой романтической обстановке, и вдруг услышать, как человек, которого ты любишь, произносит имя другого мужчины – это совсем не весело.

Но как бы ему ни было неприятно, глядя на выражение лица Сяо Бая в этот момент, Ян Суан мог только проглотить обиду и, опустив взгляд, сказать:

– Мы можем серьезно поговорить?

Сяо Бай вдруг достал телефон:

– Напиши мне.

– Написать? – Ян Суан удивленно посмотрел на него.

Они находились настолько близко, что можно было разглядеть каждую ресничку друг у друга... на кой черт нужно использовать для общения смс? Если у него было желание развивать средства связи в стране, то уж лучше бы в это деньги напрямую вложить.

Но, несмотря на такие мысли, он все равно достал телефон:

– Что ты хочешь, чтобы я написал?

– Пригласи поесть!

– ... –Ян Суан сразу же понял, чего он хотел, и беспомощно вздохнул:

– Обязательно нужно так делать?

Какой мстительный! Мой Сяо Бай! Почему ты такой милый!

Сяо Бай стоял абсолютно неподвижно и смотрел на него. Выражение лица было строгим и серьезным.

Ян Суан был вынужден послушно написать.

Сяо Бай опустил голову и посмотрел на сообщение в телефоне. Там были сплошные извинения с милыми смайликом – O(∩_∩)O~..

Он скривил губы, потом выключил телефон, повернулся и пошел к парковке.

Ян Суан сильно стукнул кулаком по сиденью и, высунув голову, крикнул:

– Не веди себя как ребенок!

Хоть бы взглядом ободрил!

Силуэт Сяо Бая исчез за поворотом.

Шофер посмотрел в зеркало заднего вида и тихо предупредил:

– Подъезжает машина.

Ян Суан стер все эмоции на лице и закрыл дверь автомобиля:

– Поехали.

– Возвращаемся в больницу?

– Нет, за ними.

***

Тишина тоже бывает разной.

Есть такая тишина, когда два человека абсолютно понимают друг друга, так что не нужно говорить лишних слов, даже молча, им так же комфортно, словно они общаются.

Есть и такая тишина, когда оба теряются в своих мыслях и не вмешиваются в мысли другого, уважая собеседника.

А есть такого рода тишина, когда двое находятся в противоречии, и от них словно искры летят во все стороны.

***

Цзя Чжицин чувствовал, что тишина, которая сейчас стояла в машине, принадлежала к четвертому типу.

Он старался завязать разговор, но рот словно был заклеен невидимым скотчем, хотел что-нибудь сказать, но не мог, так что пришлось молчать.

Автомобиль остановился на перекрестке на красный сигнал светофора.

Цзя Чжицин посмотрел на черное небо, наполненное звездами, словно тысячами горящих огоньков, и решил нарушить эту тишину:

– Давно мы не ходили гулять ночью, не думал, что будем так поздно возвращаться.

....

Собеседнику не хотелось говорить на эту тему. Тогда он облизнул губы и стал говорить с еще большей настойчивостью:

– Как обстоят твои дела в последнее время?

– Отлично.

....

Собеседник не захотел развивать тему, поэтому ответил ему лаконично.

Цзя Чжицин затосковал и решил: В этот раз точно найду горячую тему для обсуждения.

– Тебе не кажется, что Фэн Ялун какой-то странный в последнее время?

Сяо Бай, наконец, поднял голову.

Цзя Чжицин вздернул брови: Есть надежда! Он точно думает о Фэн Ялуне.

Сяо Бай указал вперед:

– Зеленый свет!

– ...

С того момента и до тех пор, пока они не приехали домой, Цзя Чжицин думал: На самом деле все не так уж и плохо, хотя бы есть шанс сосредоточиться на вождении, это даже безопаснее!

Пока он так размышлял, какая-то машина черного цвета быстро обогнала его, вырулив на их полосу, затем, внезапно тормознув, преградила путь.

Ярко-красные стоп сигналы передней машины горели так, словно оповещали об опасности. Цзя Чжицина вдруг прошиб холодный пот, страх от предыдущих аварий заставила его нажать на тормоз. Хорошо, что он ехал на небольшой скорости, поэтому, даже резко затормозив, он смог удержать управление.

Остановив машину, Цзя Чжицин обнаружил, что обе руки, державшие руль, дрожат, холодный пот течет ручьем со лба, все тело похолодело. Оглянувшись на Сяо Бая, он увидел, как тот вначале безучастно смотрел в окно, а затем, нахмурившись, спросил:

– Мы еще не дома? Закончился бензин? Нужно толкать машину?

– ... – Цзя Чжицин отстегнул ремни безопасности, открыл дверь и, в страшном гневе подбежав к черной машине впереди, яростно заколотил в окно.

Оконо опустилось, и показался профиль Ян Суана.

– Мастер?

Ян Суан повернул голову и слегка улыбнулся:

– Води машину осторожнее, только что было очень опасно!

....

Цзя Чжицин отвернулся, тайком вытер пот, затем повернулся и смиренно сказал:

– Верно-верно, я непременно буду водить осторожнее, держать всегда ушки на макушке, а глаза начеку, и никогда не буду ездить впереди Мастера, не буду преграждать тебе путь.

Ян Суан с удовлетворением улыбнулся, а затем, вдруг, сменив тему, спросил:

– Квартира, в которой вы сейчас живете, не слишком тесная?

– Немного, – шокировано ответил Цзя Чжицин.

– Тогда, может бы вы хотели бы жить в доме попросторней?

Сердце Цзя Чжицина тут же сильно застучало, придя в себя, он взволнованно думал: Неужели Ян Суан настолько доволен тем, что он сразу признал вину, что готов подарить ему дом?

– Ха-ха-ха, мы не можем так. Мастер, не нужно ни в коем случае тратиться из-за нас. Можно и коттедж или особнячок, достаточно 200-300 кв. метров, неважно, у моря или нет, достаточно того, чтобы площадь парка была примерно 75%.

– Можно Сяо Бай переедет туда жить со мной?

– Ха-ха-ха, ну конечно... – Цзя Чжицин широко раскрыл глаза. – Что? Ты, ты... что ты только что сказал?

– Я сказал, пусть Сяо Бай переедет туда жить со мной, – Ян Суан дружелюбно улыбался.

Цзя Чжицин облизал губы и, указав на свой нос, запинаясь, пробормотал:

– А что насчет меня?

– Сяо Бай переедет, значит, его комната будет пустовать, разве так тебе не будет свободнее?

...

Цзя Чжицин, приняв добропорядочный вид, сказал:

– Просторно мне или нет – не имеет значения, главное, что Мастеру должно быть хорошо. Сяо Бай часто вертится во сне, вообще спит беспокойно, поэтому лучше будет, если тебе не придется такое терпеть.

Улыбающееся лицо Ян Суана медленно стало мрачнеть:

– Откуда ты знаешь, что Сяо Бай беспокойно спит?

– А... – Цзя Чжицин готов был поспорить, что если посмеет ответить «потому что я спал с ним», то его нога сейчас повторит ту же судьбу, что и нога Ян Суана.

Поэтому он отчетливо произнес:

– Потому что... Сяо Бай рассказал мне.

– А почему он рассказал тебе о том, что беспокойно ведет себя во сне? – Ян Суан не собирался отпускать его.

Глаза у Цзя Чжицина забегали, и он, запинаясь, сказал:

– А, верно, с чего бы ему рассказывать мне о таком, просто удивительно.

– Чжицин! – Сяо Бай высунул голову за окно и с сомнением смотрел на него.

Цзя Чжицин, как тонущий, который смог поймать соломинку, разулыбался:

– Мастер, посмотри, меня Сяо Бай зовет. Если нет ничего важного, то я пошел.

Ян Суан многозначительно посмотрел на него и сказал:

– Цзя Чжицин.

– Слушаю! – он тут же вытянулся в струнку.

– Мне нравится Сяо Бай.

Цзя Чжицин почувствовал себя так, словно только что проглотил килограмм камней, слова застряли у него в горле, и он долго не мог ничего сказать.

....

– Это мое заявление!

Цзя Чжицин сглотнул и ответил:

– Но, я не партийная организация!

– ....– Ян Суан отрегулировал сидение. – Я лишь надеюсь, ты это понимаешь.

Цзя Чжицин смотрел на то, как стекло машины постепенно поднималось, затем вдруг спросил:

– А ты ему нравишься?

Стекло остановилось.

Большая часть лица Ян Суана уже была закрыта стеклом, видны были лишь мрачные глаза, сверкающие из-под челки.

Цзя Чжицин наклонился и, глядя на колеса, сказал:

– Я думаю, что чувства, такое дело, должны быть взаимными.

Подул легкий ветерок, холодком обдавая кожу.

Но по коже Цзя Чжицина и без того толпами прошли мурашки.

Молчание всегда страшнее, чем угрозы.

– Ты верно сказал, – Ян Суан заговорил, однако его слова не дошли до мозга Цзя Чжицина. – Спасибо, что напомнил.

Окно полностью закрылось. Колеса медленно покатились.

***

Цзя Чжицин смотрел вслед машине Мастера, и долго не мог понять, что значили его слова. А вернувшийся в машину Сяо Бай застыл, подперев щеку рукой и глядя прямо перед собой, в то время как седан Мастера исчез из виду.

Цзя Чжицин чувствовал, что должен объясниться. И конечно, он не намеревался объясняться как муженек, который только что изменил жене и вернулся домой, потому что если между ним и Сяо Баем были бы такие отношения, то он сейчас был похож на сутенера, который собственными руками выдал свою женушку за другого:

– Эй, Сяо Бай.

Сяо Бай взглянул на него.

– Только что, это был Мастер.

Сяо Бай, как и прежде, сидел абсолютно неподвижно:

– Я знаю.

– Ты знаешь? – Цзя Чжицин почувствовал неловкость. – Тогда почему не вышел поздороваться? – сказав это, он почувствовал сожаление, что не научил Сяо Бая вести себя как следует. – Я же говорил! Ты непременно должен любым способом угодить Мастеру, за тенью крупного человека не страшно солнце. Ян Суан куда внушительней, чем Гао Цинь, с его ядовитым языком.

– Но я только что обидел его.

– Верно. Ты не вышел поздороваться, конечно же, обидел, – Цзя Чжицин покачал головой и вздохнул. – Ну ничего, в следующий раз, когда мы встретимся, ты можешь объясниться и сказать, что просто не узнал его машину.

– Нет, я говорю не о том, что было сейчас, а когда мы стояли перед отелем.

– Перед отелем? – Цзя Чжицин снова вздохнул. – Почему вы всегда вытворяете что-то только тогда, когда меня рядом нет? Ох, как было бы хорошо, если бы я был журналистом, у меня были бы горячи новости прямо из первых рук! О чем вы говорили перед отелем?

– Я сказал ему написать мне сообщение.

– ...Вы стояли друг напротив друга?

– Да.

Цзя Чжицин с трудом выдавил из себя слова:

– Я могу посчитать это просто странным развлечением?

Сяо Бай надменно посмотрел на него.

– А ну, говори дальше.

– Затем я холодно отвернулся, выключил телефон и ушел.

– ... – Цзя Чжицин закатил глаза. – Разве это не похоже на ссору учеников начальной школы?

– Я слишком по-детски себя веду?

Цзя Чжицин раздраженно выдохнул:

– Тут не вопросительный знак ставить надо, а восклицательный!

Сяо Бай уселся с ногами на сидение и, обхватив коленки, сказал:

– Я немного боюсь встречаться с ним.

– Сяо Бай, – Цзя Чжицин постарался говорить как можно мягче.

– Да.

– В следующий раз, если ты захочешь поставить ноги на сиденье, то не забудь снять ботинки, хорошо?

Глава 22. Кто станет парой Мастеру?

Ematto сейчас переживало трудные времена.

Ма Жуй сидел за рабочим столом в кабинете и сожалел, что не может ничего сделать. Если бы он с самого начала не обрадовался так сильно тому, что в компании «Вэй Цзэ» произошел маленький конфуз, который повлиял на репутацию Ян Суана, он ни за что бы не стал подписывать контракт с Сяо Баем.

С тех пор как Сяо Бай вступил в Ematto и до сегодняшнего дня, Ematto будто сглазили. Началом всему послужил любовный скандал Фэн Ялуна и Сяо Бая, с того дня ситуация с каждым днем все больше выходила из-под контроля.

Раньше каждое утро он просыпался с мыслью, что надо почитать газету, хотя это занятие вовсе не было ему по душе, но иногда попадались хвалебные статьи про его артистов, и ему это было приятно. А теперь он вынужден каждый раз просить жену проглядеть газеты, и если будут плохие новости, сообщить их ему это в наиболее мягкой форме.

Сегодня утром эта осторожность, наконец, оправдала себя. Его жена использовала чрезвычайно сдержанные выражения, чтобы сообщить ему о скандальных сплетнях про Сяо Бая и Ян Суана.

Это был уже не просто обычный скандал, а предательство по отношению к своим, ведь Сяо Бай связался с конкурентом!

Чем больше Ма Жуй думал об этом, тем сильнее приходил в ярость, даже когда пришел Гао Цинь, он не стал придавать лицу хоть сколько-нибудь приветливости. Поскольку Гао Цинь был кузеном менеджера Сяо Бая, он автоматически был причислен к их компании, Ма Жуй уже и забыл, что это именно он сам пригласил Сяо Бая в Ematto.

Увидев журнал на столе, Гао Цинь смог догадаться, что происходит.

– Спозаранку что ли пьешь отвар из члена тигра и пантов? С чего ты так пылаешь? (отвар действует, как афродизиак).

– Сам взгляни, – он бросил Гао Циню журнал.

– Еженедельник? – Гао Цинь пролистал пару страниц. – А я-то все думаю, почему о них еще ничего нет, оказывается, ждали особого номера, чтобы за один раз выложить все сенсационные материалы.

– Выложить за один раз все сенсации?! Ты сам посмотри, в прошлый раз это был Фэн Ялун, а в этот раз – Ян Суан, что только творит этот Цзэн Бай! Он, в конце концов, пришел в компанию для серьезной работы, или же для того, чтобы клеить парней?

Гао Цинь был так зол, что не стал церемониться:

– Шеф, ты с утра унитаз вылизывал что ли, что так несет от твоих слов?

– А как ты хочешь, чтобы я говорил? – Ма Жуй открыл журнал, и сразу же на первой странице прочитал: – Мастер тайно встречается с Сяо Баем, они вместе обедают. Мастер переживает за Сяо Бая, вся больница на ушах. Мастер заботится о Сяо Бае. Мастер страдает от безответной любви к Сяо Баю, встреча в отеле... Это уже в сериал превратилось! Я боюсь, что завтра проснусь и увижу, как в журнале напишут «наконец Мастер и Сяо Бай, любящие друг друга, теперь вместе, станут счастливой семьей, и свадьба в церкви»!

– А дальше концовка: жили долго и счастливо. Разве это не прекрасно? Публике нравится хороший конец.

– Мне нет до этого дела, иди и скажи Сяо Баю, что это последнее китайское предупреждение, чтоб не смел больше связываться с Ян Суаном! Мне не важно, провоцирует он скандалы или нет, но почему каждый раз только с мужиками... У него такие странные вкусы?

Гао Цинь потер нос.

– А еще, помоги ему сменить менеджера, найди менеджера-девушку! Даже если про него снова пойдут сплетни, то пусть это будет не о геях! Раньше Фэн Ялун засветился в гомосексуальном скандале, и нам с большим трудом удалось пристроить к нему Чжоу Минли, и с помощью богини Тяньхоу все уладить, кто же знал, что теперь появится еще и Сяо Бай, все равно, что луна, освещающая каналы. Блять!

– Ой, и ты знаешь эту фразу?

– Я кроме того еще знаю, что:

Взор поднимаю – полной пленясь луной.

Взор опускаю – вспомнив про дом родной*...

(*«Думы тихой ночи», принадлежащие кисти Ли Бо (8 в н.э.)– одно из самых знаменитых произведений китайской классической поэзии. Ма Жуй имел в виду, что надо ценить свою Родину, в данном контексте – свою компанию, которую Сяо Бай буквально опрокинул, спровоцировав сплетни о близких отношениях с Ян Суаном – актером конкурентов).

Вернемся к главной теме, решай что-нибудь с этим, если не решишь, то Сяо Бай вылетит отсюда. Мне тогда больше не придется жить в страхе и волнениях каждый день.

– А что насчет Фэн Ялуна?

– А что Фэн Ялун? Разве я не отправил его в отпуск!

– Ну, по крайней мере, нужен какой-то определенный срок! Ты же не собираешься отправить его в бессрочный отдых.

Ма Жуй вздохнул:

– А тут еще нужно поглядеть на мнение общественности. Ты сам знаешь, он не только вел машину в нетрезвом виде, но еще и напал на полицейского. Дело пока уладили, но за этим всегда идут последствия. Совсем недавно были новости про полицейского, который погиб при исполнении в перестрелке, не так ли? В последнее время образ полицейских на высоте, общественности не нравятся те, кто противостоит полиции. Если Фэн Ялуну устроят бойкот, то ему следует пожертвовать собой ради компании, и завершить свою миссию. Сам подумай, что я еще могу сейчас сделать, кроме как притвориться, что отпустил его?

– Ты хочешь сказать, что это временные меры?

– Посмотрим, – невразумительно ответил Ма Жуй. – Ты для начала позаботься о Сяо Бае, а потом мы еще вернемся к этому вопросу.

– Не беспокойся, я устрою пресс-конференцию.

Ма Жуй немного подумал.

– Тоже неплохо. Но в этот раз я не буду присутствовать.

– Да я и не приглашал.

– ...Блядь. Ты что, умрешь, если будешь говорить нормально?

– Нет, но если и не буду, то тоже не умру.

***

Форум «Широк, как море, и необъятен, как небо» как будто взорвался. С тех пор как появился Сяо Бай, на этом форуме не было ни дня спокойствия. Не успеет одна огромная волна пройтись по форуму, как за ней тут же следует другая, и эти волны не прекращались.

Тема «Идеальная пара» для Фэн Ялуна только недавно поубавила свою актуальность, как появилась новая тема: «Кто станет судьбой Мастера». И началось...

Были следующие претенденты:

– Фэн Ялун (аргументы: Фэн Ялун наилучшая пара для Мастера, если половинкой Мастера будет не он, то пусть Фэн Ялун останется холостым на всю жизнь).

Сяо Бай (аргументы: один – новичок, другой – Мастер, и как только они могут не подойти друг другу?).

Чжан ЦзяЦзя (аргументы: идеальная партнерша для Мастера, легендарная кино-пара. Их фильм «Дорога ненависти» – просто классический пример любви!).

Се Ян (аргументы: по сплетням – бывшая подруга Мастера. Так или иначе, старая любовь все-таки, так что, конечно, должна появиться в этом опросе).

Мастер: (аргументы: Мастеру лучше всего быть нарциссом, любоваться собой и отодвинуть остальных в сторонку).

Все фанаты (аргументы: одному не так весело, как вместе, Мастер должен принадлежать всем).

Чжоу Минли (аргументы: она здесь лишь для того, чтобы уровнять количество, если будет хоть один голос за нее, то, скорее всего, это ошибка).

Как только началось голосование, Чжан ЦзяЦзя вырвалась далеко вперед, с легкостью обставив конкурентов, Се Ян и Поклонники шли за ней, Чжоу Минли, конечно же, в конце.

После обеда очнулись от спячки яойщицы. Фэн Ялун и Сяо Бай начали догонять топ. Чтобы поддержать голосование, интернет пользователи создали множество фото– и видео альбомов.

Самые популярные посты среди них:

1. Великая любовь Мастера: Ян Суан и Фэн Ялун – вместе в радости и в горе.

В нем были собраны множество фотографий с их совместных передач и шоу, и все комментарии были в таком ключе:

– Если их глаза по неосторожности встречались, то в них загоралось пламя страсти.

– Если один смотрел, а другой отворачивался, то это нежное пламя любви.

– Если же никто ни на кого не смотрел, то это просто попытка скрыть чувства.

Короче говоря... стоило им двоим только появиться на одном фото, как все остальные превращались лишь в фон или становились постыдной преградой – третьими лишними, которые стоят на пути великой любви между Ян Суаном и Фэн Ялуном.

Из-за того, что Сяо Фупин по случайности частенько оказывался между ними, он был увенчан званием «король преград» и переименован в Сяо Лампочка (жарг. Третий лишний), став первой невинной жертвой этого события.

Аминь.

2. Самая удачная пара – с экрана в реальную жизнь (Мастер и Чжан ЦзяЦзя).

Человек, который делал Фан-видео, показал кадры, где Чжан ЦзяЦзя и Мастер снимались вместе, и смонтировал их так, что получился совершенно новый фильм. Так что режиссеры даже не смогли опознать свои фильмы, когда смотрели это видео.

Большинство сторонников считает, что даже если Мастер и Чжан ЦзяЦзя не будут вместе, то они останутся довольны этим видео. Что ж, они могут заниматься самообманом до самой смерти, но их словам нельзя верить.

Аминь.

3. История любви Мастера и Сяо Бая.

Создатель этого видео, самый безответственный человек из тех, кто занимается подобным, потому что он просто скопировал фото из журналов и добавил от себя диалог.

Но, в то же время, у него самые реальные и авторитетные данные. Потому что все эти фото подлинные и не корректировались через фотошоп. Однако когда журнал становится авторитетом, насколько абсурдным становится написанный под фото текст.

Соболезнования модераторам.

Аминь.

4. Большинство фанатов использовали метод текстовой бомбардировки.

Все было превращено в яой, форум взорвался, как в игре «Сапер» и рухнул в эту бездонную яму.

С того момента по всему форму раздавался непрерывный плач.

Аминь.

5. Спасибо Мастер (старая история между Мастером и Се Ян).

Её поддерживали только фанаты Ся Ян.

Один из фанатов под ником «Спасибо за твою любовь» сочинил и выложил печальную историю, в которой было описано, как Мастер и Се Ян расстались не по своей воле. Главными виновниками этого были: давление семьи, болезнь, недопонимание из-за третьих лиц и многое другое.

Немало пользователей было тронуто рассказом до слез, «почему все так плохо» – восклицали они, проклятья сыпались на волю небес! Но получилось так, что нашелся оригинальный автор рассказа, который увидел в сети свое произведение с измененными именами и обвинил пользователя с ником «Спасибо за твою любовь» в плагиате. Ужасный поступок.

В результате последней темой стало – плагиат это или нет, и эта тема тоже вызвала бурные споры. Что касается итогов этих споров, то поскольку они не имеют отношения к первоначальной теме, не стоит их здесь приводить.

Короче говоря – Аминь.

Чжоу Минли – этот выбор, как ловушка, все осторожничали, потому что эффект будет таким, словно трубу прорвало (форум взорвется от комментариев).

Под этим постом все участники столпились и ругали хозяина поста, говорили, что он бесстыжий, посмел играть с водопроводной трубой.

У трубы тоже есть право на существование! Поскольку некоторые любят поступать наоборот, то небольшая группа пользователей выбрала этот вариант.

Голосование проходило в течение 24 часов, когда оно закончилось, форум получил в общей сложности 21098 голосов. В итоге:

– Фэн Ялун 3541 голос (поддержавшие: когда проходило голосование за пару для Фэн Ялуна, фанаты Мастера прибежали и проголосовали за своего кумира, в этот раз мы так же должны прийти и проголосовать в ответку!).

– Сяо Бай 4202 голоса (поддержавшие: клянемся предками, он этого достоин!).

Чжан ЦзяЦзя 6958 голосов (поддержавшие: любовь между женщиной и мужчиной оправдана, мужская любовь не нормальна).

Се Ян 1511 голосов (поддержавшие: каким бы опасным ни был твой соперник, победа все равно останется за королевой мелодрам. За подробностями прошу обратиться к корейским дорамам).

Мастер 1594 голосов (поддержавшие: Мастер всегда будет первым!).

Все фанаты: 2411 голосов (поддержавшие: монополия – это позорно!).

Чжоу Минли: 854 голосов (поддержавшие: мы должны поддержать нуждающихся).

Чжан ЦзяЦзя еще раз доказала силу обаяния кино-пары. Некоторые СМИ после написали, что эта победа послужит разминкой в ее борьбе за звание лучшей исполнительницы главной роли в ее новом фильме. И кто знает, какие отношения между ними на самом деле.

Журналисты страстно ожидали пресс-конференцию Ematto. Будь то Фэн Ялун или Сяо Бай, теперь они оба были в центре внимания.

Журналисты обнаружили, что с тех пор как Сяо Бай вступил в Ematto, частота появлений Ematto на публике увеличилась, по сравнению с другими агентствами. Некоторые любители сплетен и сенсаций даже подытожили, что за месяц до вступления Сяо Бая доля публичных появлений была равна всего лишь 18,7%, а после вступления Сяо Бая, она выросла до 43,3%. Такая скорость сопоставима с «Шеньчжоу-7» (космический корабль, КНР).

Сяо Бай стоял в холле и смотрел на вольготно расположившегося в сторонке с телефоном Фэн Ялуна, затем повернулся к Гао Циню, молча курившему рядом, и поинтересовался:

– Мне ждать здесь, пока не настанет момент выйти на сцену, да?

– Нет, ты выйдешь вместе со мной, – Гао Цинь загасил окурок. – Ты знаешь, о чем будут спрашивать на пресс-конференции?

– Знаю. О Ян Суане, – и хотя он не до конца понимал, что такого произошло между ним и Ян Суаном, что так заинтересовало журналистов, но по выражению лица Гао Циня было ясно, что все достаточно серьезно.

– Знаешь, что нужно отвечать?

– Как есть, так и скажу.

Гао Цинь глянул на Фэн Ялуна:

– Если кто-то спросит, какие отношения между тобой и Ян Суаном, то, что ты ответишь?

Какие отношения? – недоуменно подумал Сяо Бай.

Если бы не тот случай, когда он ездил в больницу в соседний город, сейчас Сяо Бай бы без сомнений ответил, что они друзья. Но теперь он не может сказать определенно. Потому что отношение Ян Суана, которого «бросает то в жар, то в холод», сбивает с толку.

– Сяо Бай.

– А?

– Друзья.

– Что? – Сяо Бай моргнул. Откуда он знает, что они друзья?

Фэн Ялун улыбнулся, но глаза оставались холодными:

– В Ematto, если только ввязался в любовный скандал, неважно, кто это: мужчина или женщина, друг или враг, жизнь или смерть – все друзья. Это стандартный ответ. Верно, мой хороший друг?

Гао Цинь ответил:

– Ты должен быть благодарен, что имеется такой стандартный ответ, в противном случае, и 800 лет спустя ты все равно будешь думать, что верный ответ – это плешивый осёл.

Глава 23. «Триумфальное» возвращение журналистов.

Сяо Бай хоть и не понимал, как можно додуматься до ответа «плешивый осел», но со всей ответственностью постарался накрепко запомнить стандартный ответ.

Чжицин, волнуясь, поправлял прическу перед зеркалом:

– Как вы думаете, под каким углом мое лицо более фотогенично? Кажется, мой левый глаз немножко больше правого, стоит ли мне повернуться к ним левой стороной?

Гао Цинь и бровью не повел:

– Повернись на 180 градусов.

Цзя Чжицин раздраженно выдохнул:

– Это же затылок.

– Поэтому впредь больше не задавай мне таких сложных вопросов, – пожал плечами Гао Цинь.

Цзя Чжицин расстроился, он повернулся, чтобы посмотреть на двух других.

Фэн Ялун с улыбкой оглянулся на него, словно только и ждал, как он попадет в расставленные им сети. Так что Цзя Чжицину ничего не оставалось, кроме как нацелиться на оставшегося:

– Сяо Бай...

Сяо Бай, действительно, был полон участия:

– На самом деле, я думаю, ты под любым углом хорош.

Глаза Цзя Чжицина заблестели, как две лампочки на 220 вольт.

Сяо Бай сделал паузу и затем добавил:

– По крайней мере, ты уже не выглядишь так странно, как в первый раз, когда я тебя встретил.

– ... Тебе обязательно надо было это добавлять?

Сяо Бай ответил:

– Тогда ты можешь сам отфильтровать последнюю часть.

– Я не фильтр! – заскрипел зубами Цзя Чжицин.

***

Близилось начало пресс-конференции, на ней были задействованы те же журналисты, что были аккредитованы и в прошлый раз.

Они были в полной боевой готовности и поклялись, что в этот раз от них не отделаются парой фраз, как в прошлый.

Когда Гао Цинь, Сяо Бай и Цзя Чжицин появились на сцене, вспышки фотокамер замигали, как сигналы бедствия.

Цзя Чжицин почувствовал, что к нему вернулась уверенность в себе, когда, посмотрев вниз, увидел очень много красивых женщин, которые вставали на цыпочки и вытягивали шейки, чтобы сделать его фотографию. Подумав о красивых журналистках, он не мог не вспомнить Юэцин, и его губы невольно растянулись в счастливой улыбке.

Его карьера сейчас на подъеме, и в жизни вместо осеннего ветра подул, наконец, весенний бриз, приносящий удачу.

Тут Гао Цинь протянул руку и дернул его за рубашку, он моментально очнулся и обнаружил, что Гао Цинь и Сяо Бай уже сели, и только он один, как придурок, стоит между ними. Цзя Чжицин сглотнул и быстро сел на свое место.

Пресс-конференция началась.

Гао Цинь в этот раз не стал много говорить. Потому что пустая болтовня – это специальность Ма Жуя. После того как они с Сяо Баем заняли свои места, он махнул рукой и произнес, обращаясь к журналистам:

– Прошу, задавайте вопросы.

Именно такое начало журналистам нравилось больше всего. В редакции обычно на уши давят напыщенные речи начальства, каждый раз, когда гоняешься за новостями, уши еще больше страдают, все это вынести довольно сложно.

Журналисты, словно ученики начальной школы, старательно тянули руки, пытаясь привлечь к себе внимание. На самом деле распорядитель уже заранее передал Гао Циню поименный перечень, он сделал вид, что глянул, а затем опустил голову и прочитал название первого в перечне журнала.

Все репортеры названного журнала встали один за другим.

– Я хочу задать вопрос Сяо Баю, какие отношения между тобой и Ян Суаном? – поскольку журналистов, тянувших руки, было слишком много, те, кого назвали, сразу начали действовать.

Сяо Бай без колебаний ответил:

– Мы друзья.

Гао Цинь остался очень доволен скорость и тоном ответа.

Журналист сразу же поменял вопрос:

– Но отношение Мастера к тебе не похоже на дружбу. Раньше, когда знаменитый режиссер Лянь Цзюэсю попал в аварию, он посетил его только на следующий день, после того как закончил работу, а не помчался в больницу, бросив на полпути дела и съемочную группу.

Сяо Бай только сейчас узнал, что, оказывается, Ян Суан в прошлый раз сразу же прибежал к нему в больницу, оставив съемочную группу.

Гао Цинь увидел, что Сяо Бай в замешательстве, и быстро за него ответил:

– Вопросы о Ян Суане почему бы вам не задать самому Ян Суану? Сяо Бай лишь друг Ян Суана, он не аскарида в его животе (образное выражение, когда кто-то все знает о другом).

Смутившись, журналист сел, и сразу же его место занял новый:

– Я хочу спросить Сяо Бая, как ты опередил, что отношения между тобой и Ян Суаном только дружеские?

Сяо Бай, не подумав, сказал в ответ:

– Мне так сказал Гао Цинь.

...

Гао Цинь нахмурился, а Цзя Чжицин вдруг подумал, что неплохо было бы сейчас сесть затылком к публике, тогда не пришлось бы контролировать свое выражение лица в данный момент.

Сердца журналистов тут же бешено забились, они, наконец, с волнением обнаружили, что в дамбе появился прорыв. Если бы не охрана с обеих сторон, они бы ворвались на сцену.

Но Гао Цинь, это же Гао Цинь. Если бы его можно было сокрушить с помощью такой мелочи, он не был бы первым менеджером в Ematto. Он спокойно сделал глоток чая, а затем не спеша сказал:

– Верно, Сяо Бай и Ян Суан могут стать друзьями, это я их свел вместе.

Свел вместе?

Это слово имеет широкое значение и в то же время скрывает в себе далеко не приличный смысл. Это ведь всего лишь шаг отделяет его от сутенерства?

Журналисты были просто не в состоянии удержать свою фантазию.

– Я думаю, вы все должны еще помнить... когда Сяо Бай только начинал свою карьеру, он вел передачу «GO! GO! SU... SUPER STAR», верно?

Журналисты закивали.

С тех пор как Ло Пэйцзюэ ушел, шоу «GO! GO! SU... SUPER STAR» до сих пор все еще не может найти подходящего ведущего. В последнее время телеканал NCC обдумывает, а не вернуть ли его обратно, в противном случае они опасаются, что судьбы не избежать, и придется закрыть шоу.

На данный момент директор NCC постоянно ходит с вытянутым лицом, сказанную им когда-то фразу, что он «никогда не наймет Ло Пэйцзюэ», теперь пришлось проглотить обратно.

Гао Цинь продолжал:

– Именно в тот раз между ним и Мастером возникло маленькое недопонимание...

Он остановился для того, чтобы журналисты сами вставили в эту паузу свои ответы. Фраза «тетушки этажом выше» вызвала тогда бурные обсуждения, так что журналистам не составило труда все вспомнить.

Он продолжил:

– Поэтому я устроил им встречу, чтобы Сяо Бай и Ян Суан смогли все прояснить между собой, в надежде, что они смогут стать хорошими друзьями.

Тут он достал журнал, указал на фотографию, где Сяо Бай и Мастер вместе ужинали в ресторане:

– В тот день, когда они вместе ужинали, я тоже там был, но позже меня вызвал директор Ма Жуй, вы, наверное, и сами знаете, какой директор Ма Жуй болтун, он может говорить часами не останавливаясь.

Журналисты расхохотались.

Гао Цинь со смехом сказал:

– Так что мне оставалось только дать им возможность уладить все самим. К тому же они оба мужчины, чего мужчинам между собой стесняться, руку не подают через порог, ведь так? Пока вместе ужинают, все проблемы сами собой разрешатся.

Цзя Чжицин смотрел на него с восхищением. Он не ожидал, что такую критическую ситуацию можно использовать и обернуть в свою сторону. И впрямь, острый язык Гао! Мне еще далеко до него.

Стоит только ключу к мудрости Гао Циня повернуться, как поток оправданий и отговорок хлынет как приливная волна, сметая все на своем пути:

– Приход Ян Суана в больницу, а также то, что он забрал Сяо Бая у его дома – это все на самом деле одна история.

Журналисты были до глубины души потрясены изложенной им правдой и на какое-то время даже забыли свои вопросы, просто сидели и смотрели на него сияющими глазами.

Гао Циню оставалось только продолжать играть роль рассказчика:

– Я думаю, есть кое-что, о чем вы точно не знаете. Ян Суан и Сяо Бай – друзья, но он и Цзя Чжицин – менеджер Сяо Бая – тоже хорошие друзья.

Взгляды журналистов тут же сосредоточились на лице Цзя Чжицина.

Цзя Чжицин непроизвольно выпрямился.

– Ян Суан пришел в больницу, чтобы навестить не Сяо Бая, а Цзя Чжицина.

Здесь Гао Цинь перешел на очень заботливый тон:

– Ничего не поделаешь, Цзя Чжицин только одной ногой вышел из больницы, как тут же снова попал в аварию и вернулся в неё... Так что частота аварий не могла не обеспокоить Ян Суана. Что же касается встречи с Сяо Баем у его дома, то в тот день они заранее договорились встретиться, чтобы поехать навестить Цзя Чжицина.

Слушая слова Гао Циня, Сяо Бай и Цзя Чжицин, которые было главными героями этого рассказа, тоже почти поверили в него.

Один журналист задал вопрос:

– Тогда, что насчет встречи у входа в отель? Тогда нога Мастера еще не зажила, и работа съемочной группы снова застопорилась...

Цзя Чжицин ответил:

– На самом деле, я присутствовал в тот раз. Просто отошел за машиной. Вы сами понимаете, как скучно лежать в больнице, поэтому Мастер приезжал к нам... для того чтобы поиграть в «бей помещика»! (карточная игра)

....

Весь зал замолк, стало так тихо, что можно было услышать, как пролетает муха!

Журналисты молча записали два слова «бей помещика».

Мастер тоже человек, Мастер тоже может любить бить помещика.

Гао Цинь распростер руки:

– Ну а теперь, у вас остались еще какие-нибудь вопросы?

Журналисты обменялись растерянными взглядами.

Цзя Чжицин воспользовался шансом и тревожно прошептал ему на ухо:

– А завтра, наверное, все журналы напишут сплетни про меня и Мастера?

Гао Цинь посмотрел на него, и спокойно сказал:

– Это еще не конец света, зачем редакциям журналов поступать так безумно?

– ....

Один из журналистов вдруг тихо спросил:

– На самом деле скандалы между звездами совершенно обычная вещь, но почему каждый раз, когда скандал связан с Сяо Баем, то компания спешно устраивает пресс-конференцию, чтобы все разъяснить?

На что Гао Цинь спокойно ответил:

– В действительности, за последние годы наша компания много работала над этим вопросом. Мы хотим стать ближе к нашим друзьям в СМИ, постараться устранить барьеры между нами и не допустить, чтобы у публики возникло неправильное представление о нас. Мы с директором Ма Жуем считаем... что общение – это самый лучший способ. Конечно, Сяо Бай, как артист, весьма важен для нашей компании, поэтому в наши обязанности входит поддержание и защита его имиджа.

Журналисты опустили головы и вздохнули. Они уже думали, что им удалось нащупать слабое место Ematto и их ждет крупная победа, кто же мог знать, что они рано радовались, и победа навсегда останется лишь мечтой.

Журналисты начали расходиться, как вдруг Фэн Ялун появился из-за сцены.

На нем был бежевый костюм, по виду он ничем не отличался от себя до аварии, но если приглядеться, то звездное сияние, которое было ему присуще раньше, потускнело.

Гао Цинь поднялся с места:

– На самом деле, это Фэн Ялун является главным персонажем нашей сегодняшней пресс-конференции.

Увидев шокированные лица журналистов, он про себя кивнул. Этот трюк, и правда, работает. Если сообщить всё журналистам заранее, то они все нацелятся на Фэн Ялуна. Сегодня же это явилось для них непредвиденным обстоятельством, так что они не смогли хорошо подготовиться, и их убойная сила снизится.

Цзя Чжицин встал и уступил место Фэн Ялуну. Теперь понятно, почему ему оставили место посредине, все было продумано заранее.

Фэн Ялун медленно сел, пальцами нежно провел по микрофону и, улыбаясь, сказал:

– Меня не было месяц, но такое чувство, словно я отсутствовал в течение года.

Одной фразой он передал всю переменчивость «звездной» судьбы.

Глава 24. Решение Фэн Ялуна.

Журналисты словно очнулись ото сна, подскочили и вопросы полетели, со скоростью автоматной очереди. С того момента, как произошла та авария, Фэн Ялун впервые появился на публике.

– Фэн Ялун, вы, правда, напали на полицейского тогда?

– Фэн Ялун, как вы считаете, вы все еще достойны быть кумиром?

– Какие у компании планы относительно вас?

– На что больше всего повлиял инцидент с пьяным вождением и нападением на полицейского?

– ....

Какими бы жесткими ни были эти вопросы, Фэн Ялун слушал их молча со спокойной улыбкой. Когда журналисты поняли, что просто-напросто толкут воду в ступе, они остановились.

Фэн Ялун подождал, пока в конференц-зале установится полная тишина, и только тогда медленно сказал:

– На самом деле в этот раз я не готов отвечать на ваши вопросы.

Журналисты сразу же загомонили. Поставить перед голодными людьми ароматную курочку-гриль и сообщить, что есть нельзя – это же просто бесчеловечно!

Фэн Ялун притворился, что не замечает их либо умоляющих, либо гневных взглядов и продолжил:

– Для начала...

Журналисты тут же замолчали.

– Я вел машину в пьяном виде и напал на полицейского, я хочу извиниться перед всей дорожно-патрульной службой. А так же хочу извиниться перед всеми зрителями, – он встал, низко поклонился, а затем взял микрофон и снова заговорил:

– Только что один журналист спросил меня, достоин ли я все еще оставаться кумиром...

Гао Цинь вдруг нахмурил брови, его охватило плохое предчувствие.

– Я думаю... – Фэн Ялун поднял голову, его глаза, которые три года подряд занимали первое место в опросах крупных журналов, как самые красивые глаза в шоу-бизнесе, были подобны радуге после дождя, такие же ясные и чистые. – Нет.

Гао Цинь вдруг крепко ухватился за микрофон и хотел что-то сказать, однако Фэн Ялун, опережая на шаг, сжал его плечо, не отводя глаз от журналистов.

– Перед тем как я вступил в шоу-бизнес, Гао Цинь спрашивал меня, по какому пути я хочу развиваться. Мой ответ был – кумир. По моему мнению, кумир, это не просто красивое лицо и тело, это артист, который может действительно служить хорошим примером для подражания. Но теперь я чувствую глубокое сожаление, потому что так и не смог этого достичь, – он во второй раз поклонился. – Я хочу извиниться перед всеми фанатами, которые любят меня, я разочаровал вас.

Лицо Гао Циня постепенно мрачнело. Потому что он уже угадал, что Фэн Ялун собирается сказать дальше.

Фэн Ялун поднял голову:

– Человек, который сделал что-то неправильно, должен сам нести за это ответственность. Поэтому я хочу понести ответственность за свои поступки, то есть...

– Ялун! – Гао Цинь повысил голос.

Фэн Ялун проигнорировал его и закончил:

– Покинуть шоу-бизнес.

Сяо Бай и Цзя Чжицин удивленно посмотрели на него.

Вначале по сценарию, согласованному между ним и Гао Цинем, шло только извинение, затем они надеялись, что публика увидит его искренность и простит, дав шанс начать все сначала. И как все так вышло, что теперь он уходит из шоу-бизнеса?

После короткого шока журналисты пришли в себя, замелькали вспышки фотокамер, они щелкали ими как сумасшедшие.

Серое лицо Гао Циня тоже попало в объективы камер.

Один из журналистов крикнул:

– Какие у вас планы на будущее?

Фэн Ялун опустил глаза:

– Я подал заявление на обучение в один из университетов в США, чтобы продолжить учебу. Но, во избежание подозрений в рекламе, позвольте мне не разглашать название данного университета.

Гао Цинь крепко сжал кулаки.

Ложь, все ложь. С того момента, как он вышел из полицейского участка, не прошло и нескольких дней, университет, даже с самым упрощенным аппаратом управления, не мог в такой короткий срок дать ему ответ. Он просто поставил всех перед фактом!

Тогда журналист нацелился на Гао Циня:

– Это решение компании? Или личное решение Фэн Ялуна?

Гао Цинь многозначительно посмотрел на Фэн Ялуна и медленно, смакуя слова, ответил:

– Конечно же, его личное решение, он сам все понимает и у него есть свое личное мнение. Как его менеджеру мне очень жаль. Как мужчина, я восхищаюсь тем, как он смело берет на себя ответственность.

Фэн Ялун склонил голову, уголки рта у него дрогнули в натянутой улыбке.

Тут журналисты снова нацелились на Сяо Бая:

– Вы друзья из одного агентства, к тому вы же вместе оказались замешаны в любовном скандале, что вы думаете о его решении?

Сяо Бай бездумно смотрел на Фэн Ялуна, в его голове до сих пор царила неразбериха.

Цзя Чжицин сразу же за него ответил:

– На самом деле брат Ялун уже рассказал нам об этом в частном порядке, мы уважаем его решение.

Гао Цинь с некоторым удивлением посмотрел на него. Пока рано говорить о том, сможет ли Сяо Бай вникнуть в нюансы шоу-бизнеса, но вот Цзя Чжицин точно сможет. По крайней мере, он умеет врать, не моргнув глазом. Сегодня он превзошел все ожидания Гао Циня.

Журналисты были довольны. Хотя они и не смогли ничего раскопать об отношениях между Ян Суаном и Сяо Баем, но решение Фэн Ялуна уйти из шоу-бизнеса было куда более сенсационным.

Конечно, как и ожидалось, новость о решении Фэн Ялуна тут же широко распространилась, Ematto и дом Фэн Ялуна оказались в окружении.

Фанаты рыдали и призывали всех поддержать его, чтобы он не уходил.

Те, кто до этого гневно обличал Фэн Ялуна за нападение на полицейских, теперь быстро переобулись, заявляя, что Фэн Ялун осознал свои ошибки и встал на путь исправления, что он достоин быть кумиром и нет необходимости вот так решительно прерывать карьеру.

Но, конечно, немало было и тех, кто злорадствовал.

Они говорили: «выметем всех ничтожеств из шоу-бизнеса, чтобы расчистить его и внести свежую струю» или «такие отребья пусть валят в Америку...»... и другие подобные лозунги.

Модераторы форума «Широк, как море, и необъятен, как небо» каждый день удаляли сообщения с пустыми рассуждениями, сохраняли лучшие, короче говоря, было столько дел, что не поднять головы.

Но на главного героя это никак не повлияло.

Хотя Ма Жуй, увидев положительную реакцию общественности и противореча сам себе, отступил от первоначального решения отказаться от Фэн Ялуна и сообщил, что строит планы для нового витка его карьеры. Но Фэн Ялун своего решения не изменил.

Ему, наконец, удалось связаться с университетом, и хоть университет был не слишком известен, он, к счастью, располагался в захолустье, так что очень подходил для того, чтобы укрыться от всего мира.

Даже такому недалекому человеку, как Сяо Бай, было очевидно, что магнитные поля Фэн Ялуна и Гао Циня в последнее время находятся в дисгармонии. Они никогда не появлялись в одном месте в одно время. Это можно было четко заметить по туалету.

Фэн Ялун и Гао Цинь изначально пользовались туалетом на втором этаже, потому что это самый просторный туалет в компании. Но с тех пор как Фэн Ялун заявил, что уходит, один теперь бежит в туалет на первом, а второй бежит в пентхаус, чтобы воспользоваться туалетом директора.

Ходят слухи, что Ма Жуй очень этим недоволен. Потому что туалетом в пентхаусе пользовался только Ма Жуй и его секретарша, так что он был спроектирован только на два помещения, женское и мужское. А если прибавится еще один мужчина, то это повлияет на его личное пространство и, в некоторой степени, раскроет его приватность.

С того дня распространились слухи о частом мочеиспускании Ма Жуя.

***

Сяо Бай молча шел по дороге домой от автобусной остановки.

В последнее время у него было не очень хорошее настроение, сегодня даже на съемках «Враг мерзавцев» он выглядел поникшим.

Сяо Бай очень хотел собраться, сконцентрироваться, но каждый раз, стоило ему задуматься о Фэн Ялуне, который скоро уедет в далекую Америку, он сразу чувствовал тяжесть в груди, так что не мог дышать.

Бип-бип... свет фар ослепил его, и он инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

Двигатель автомобиля заглох, дверь открылась. Стройная фигура Фэн Ялуна выбралась из салона. Он помахал, и Сяо Бай, опустив руку, поспешно ринулся к нему.

Фэн Ялун закрыл машину и, скрестив руки на груди, заговорил:

– Я слышал, что ты был рассеян, когда сегодня вел шоу, так что режиссер ругался на чем свет стоит?

Сяо Бай опустил голову и легонько кивнул.

– И как быть? Ты же новичок, и вот так себя проявляешь, это может привести к тому, что, не успев распуститься, ты уже увянешь, как цветок. – Фэн Ялун вздохнул, словно по волшебству достал из воздуха две баночки пива и передал ему одну.

Сяо Бай, испугавшись, сказал:

– Но, Гао Цинь говорил...

– Просто, чтобы утолить жажду, – он показал на надпись «безалкогольное». – Смотри, просто ананасовая газировка, не настоящее пиво. Поэтому не нужно меня пугать Гао Цинем.

– Я не хотел, – пробормотал Сяо Бай и открыл баночку.

– Что у вас с Ян Суаном?

Сяо Бай даже не удивился. В последнее время многие задают ему этот вопрос.

– Мы просто друзья, – ответил он решительно.

– Я верю тебе, – Фэн Ялун ненадолго умолк. – Но не доверяю Ян Суану.

Сяо Бай широко раскрыл глаза:

– Почему?

Ян Суан совсем не походил на плохого человека.

– Потому что он похож на волка.

Кроме того, на голодного волка.

– Волк? – Сяо Бай вспомнил, что в прошлый раз он уже говорил это. – Волк, который ест кроликов*?

– Верно

– А я кролик.

– Угу, – по-видимому, Сяо Бай начинает понимать. Фэн Ялун был до некоторой степени удовлетворен.

– Однако меня в рот не возьмешь.

– ... – пожалуй, не стоит возлагать больших надежд на Сяо Бая. Чем больше от него ждешь, тем больнее разочаровываться.

Ананасовое пиво очень быстро заканчивалось.

Фэн Ялун вдруг сказал:

– Если однажды... я имею в виду – если бы. Если ты очень захочешь сделать кое-что, но весь мир будет против этого... Тогда, как ты поступишь?

– А? Думаешь, я захочу поехать в Америку и стать Бен Ладеном? – нахмурился запутавшийся Сяо Бай.

....И как он до такого додумался? У Фэн Ялуна даже выступила испарина:

– Все не так серьезно.

Сяо Бай долго думал:

– Я не стану делать ничего противозаконного.

– Не противозаконное.

– Раз не противозаконное, то почему другие должны быть против?

Фэн Ялун почесал кончик носа:

– Потому что, по их мнению, это неправильно.

– То есть это что-то против морали, да?

– Не знаю, нарушает ли это мораль, но это точно не против совести.

– В таком случае, сделай это, – Сяо Бай двумя руками держал банку пива и сияющими глазами смотрел на небо. – Люди не должны решать за других, как им жить. Потому что они не смогут прожить твою жизнь за тебя.

– ... – Фэн Ялун вздохнул. – Сяо Бай.

– Что?

– К сожалению, я должен уехать, а не то... кто знает, возможно, я бы стал соперником Ян Суана.

Сяо Бай посмотрел на него, ничего не понимая.

– Забудь, – Фэн Ялун одним глотком допил газировку, сунул пустую банку в руки Сяо Бая, открыл дверь машины, сел внутрь и сказал:

– Скорее, иди домой.

– Тебе уже пора?

– Мне нужно кое-куда съездить.

Фэн Ялун хотел захлопнуть дверь, но Сяо Бай рукой остановил его:

– Уйдя их шоу-бизнеса, ты счастлив?

Он обомлел, а затем тихо ответил:

– Нет. Но если я останусь, то тоже не буду счастлив. Счастье, это то, к чему нужно стремиться.

Сяо Бай понял лишь отчасти.

Перед тем как закрыть дверь машины, Фэн Ялун с нажимом сказал:

– Запомни то, что ты только что сам говорил: люди не должны решать за других, как им жить, потому что они не смогут прожить твою жизнь за тебя.

(*Информация к размышлению: в китайском языке иероглиф兔子 (заяц; кролик) на жаргоне обозначает гомосексуалист.)

Глава 25. Чем суше дрова, тем сильнее огонь.

Гао Цинь, еле переставляя ноги, тащил свое усталое тело домой.

Уход Фэн Ялуна вызвал сильное потрясение у Ма Жуя, сегодня он потребовал во что бы то ни стало прийти в его кабинет, чтобы, как в прошлый раз, провести встречу с глазу на глаз. Затем он постоянно муссировал, как важен Фэн Ялун для компании, договорился до того, что без Фэн Ялуна он просто не сможет заработать на жизнь. По видимому он уже вычеркнул из памяти, как собирался хладнокровно выбросить его. Но как бы много он ни болтал, повторяя одно и то же снова и снова, все равно реальность оставалась неизменной: Фэн Ялун уйдет!

Гао Цинь вышел из лифта и наклонил голову, чтобы достать ключ, появилось странное ощущение, словно на него сейчас смотрят. Он быстро поднял голову и сразу увидел Фэн Ялуна, который стоял, скрестив руки на груди, и с улыбкой смотрел на него.

Гао Цинь вздохнул и спокойно открыл дверь:

– А я-то думал, что ты будешь избегать меня, пока не сядешь в самолет.

– Все верно. Завтра я сяду в самолет, – Фэн Ялун последовал за ним в дом.

У Гао Циня чуть кольнуло в груди, но он не показал этого:

– Ты уже сообщил об этом компании?

– А ты считаешь, это необходимо? – улыбнулся Фэн Ялун.

Гао Цинь промолчал.

Фэн Ялун пошел босиком к барной стойке и достал бокалы.

– Когда ты принимал душ? – спросил Гао Цинь.

– Год назад, – Фэн Ялун распростер руки. – Хочешь понюхать?

– Иди купаться.

– Я не против принять душ, но после этого я всегда выхожу голым. Хочешь посмотреть? – пожал плечами Фэн Ялун.

– У тебя что, после пластики такое бесстыжее лицо? – покраснел Гао Цинь.

– Разве ты не видишь, что это расслабуха перед концом света?

Гао Цинь взял диванную подушку и, положив на колено, безразлично посмотрел на него:

– Как хочешь.

Фэн Ялун подошел к холодильнику и достал вино. Гао Цинь взглянул на фужер на чайном столике и холодно проговорил:

– Я не буду пить.

– Ты меня боишься? – рассмеялся Фэн Ялун.

Гао Цинь поднял бровь.

– Если нет, то почему отказываешься выпить со старым другом бокал вина на прощание?

– Старым другом?

– Неужели неправильно? – Фэн Ялун сел на диван слева от него и, орудуя штопором, сказал со смехом:

– В прошлом, когда о нас ходили сплетни, разве ты не использовал эту отговорку? – он слегка понизил голос, подражая тону Гао Циня: «Мы с Фэн Ялуном навсегда останемся хорошими друзьями, что бы вы ни писали. Какой бы способ не использовали, чтобы разделить нас, этого никогда не изменить. Мы навсегда останемся лучшими друзьями и коллегами!».

Гао Цинь посмотрел на красное вино, льющееся в бокалы, и, понизив голос, проговорил:

– Не думал, что ты сможешь повторить настолько точно, не ошибившись ни в одном слове.

– Раз знаешь, что я не ошибся ни в одном слове... это значит, что и ты ничего не забыл, – Фэн Ялун взял один из бокалов и поднес ему.

– Не забудь, ты только что вернулся из тюрьмы, потому что вел машину в пьяном виде.

Фэн Ялун вдруг взял бокал и выпил все одним глотком.

– Эй, только не говори, что ты собираешься взять и выпереть своего старого друга в пьяном виде за дверь, что позволишь ему вести машину в пьяном виде, и кто знает, может он снова устроит аварию.

Гао Цинь крепко сжал губы.

Фэн Ялун прищурился, и пьяное дрожание ресниц было подобно молчаливому приглашению:

– Скажи правду, почему ты выбрал меня с самого начала? Если только из-за красивого личика, то ведь есть немало красавцев. Я был всего лишь обычным работником на заправочной станции.

– Ты пей пока сам, не спеши, – Гао Цинь вдруг поднялся.

– Снова хочешь сбежать?

– Если говорить о бегстве, то с тобой никто не сравнится, Соединенные Штаты прям рай для трусов!

– Я не думаю так. Мне кажется, это рай для смельчаков, – Фэн Ялун расслаблено откинулся на спинку. – Ты посмотри, в США есть штат, который может принять и узаконить нашу любовь. Там я смогу жить нормальной жизнью, не нужно прятаться в темноте, как летучая мышь, каждую секунду бояться, что меня вытащат на солнечный свет. Это место является лучшей наградой для людей, которые смело признают свои чувства, – он вдруг опрокинулся на диван и громко рассмеялся.

Бокал с вином в его руках раскачивался, казалось, еще немного, и вино неосторожно выплеснется на диван.

Но Гао Цинь лишь холодно взглянул на него и ушел в комнату. Закрыв дверь, он продолжал чувствовать, как отголосок этого безумного смеха Фэн Ялуна все еще звучит в его ушах. На самом деле, он не впервые слышал этот смех.

В тот день, когда он признался, было так же, на той пресс-конференции все было также... в течение всего того года он постоянно слышал этот смех. До тех пор, пока год спустя Фэн Ялун вдруг полностью не изменился, словно став другим человеком. Даже если они иногда случайно касались этой темы, то его тон становился колким и насмешливым, как будто это была просто глупая подростковая шутка.

Тогда почему сейчас он снова так смеется? Гао Цинь сел перед рабочим столом, тусклый свет от настольной лампы освещал его заледенелую душу.

...Скажи правду, почему ты выбрал меня с самого начала? Если только из-за красивого личика, то ведь есть немало красавцев. Я был всего лишь обычным работником на заправочной станции.

В голове всплыл вопрос Фэн Ялуна. Он спросил у себя. Почему?

Потому что ему понравилось его светлое лицо с изящными чертами? Или из-за его темперамента... его движения были настолько привлекательны, должен ли он был оставлять такое сокровище на заправке на потеху клиентам и хозяину?

Гао Цинь медленно закрыл глаза. Так нельзя. Он не может следовать мыслям о Фэн Ялуне.

Стоит только им двоим сорваться, и весь их мир точно будет уничтожен. Из них двоих один, точно, должен сохранять ясность рассудка. Он своими руками создал эту империю, и даже в момент ее падения он должен держаться гордо, заставляя других восхищаться.

В дверь легонько постучались. Донесся голос Фэн Ялуна:

– Я пошел.

Затем тишина. Гао Цинь продолжал неподвижно сидеть на месте. Непонятно, чего он ждал. Ждал, что дверь откроется? Или прислушивался к биению сердца?

Но неожиданно он встал и, подойдя к двери, распахнул её. Фэн Ялун стоял, прислонившись к стене с опущенной головой, и молчал. Никто из них не произнес ни слова.

Раздался телефонный звонок, который затем перешел в режим автоответчика.

Гао Цинь сразу угадал кто это, ведь в такое время могли позвонить либо Фэн Ялун, либо Ма Жуй. И раз Фэн Ялун сейчас стоял перед ним, значит по ту сторону...

Раздался торопливый голос Ма Жуя:

– Один мой друг только что выяснил рейс Фэн Ялуна, завтра рано утром, скорее найди его, разбей все мысли об уходе. Мы примем любые его условия! Если все равно откажется, то завтра рано утром поезжай в аэропорт, схвати его и притащи обратно за шкирку!

Ма Жуй, закончив свою речь, еще побурчал что-то под нос, но больше не смог придумать ничего действенного и сердито сказал:

– Я знаю, что ты слышишь меня! Только не выкидывай никаких фокусов с исчезновением! Скорее, найди его!

Трубку повесили, в комнате снова стало тихо.

Гао Цинь посмотрел на него:

– Что скажешь?

Фэн Ялун поднял голову, его персиковые щечки выглядели так аппетитно, что просто слюнки текут:

– Ты меня знаешь.

– Не будешь сожалеть?

Фэн Ялун покачал головой.

Гао Цинь вздохнул.

Фэн Ялун хотел что-то сказать, как вдруг Гао Цинь навалился на него и они упали на пол. – Ай, больно, – все кости в теле словно разбились о твердую плитку на полу. – Гао Цинь, я предупреждаю, даже если ты изобьешь меня до больничной койки, я все равно перетерплю боль и улечу в США, чтобы лечь в больницу уже там!

– Правда? – опустил глаза Гао Цинь.

– Коне...

Гао Цинь не дал договорить, запечатав ему рот поцелуем. Фэн Ялун застыл, он смотрел на лицо, что было сейчас так близко, и ничего не понимал. Что сейчас происходит?

Гао Цинь внезапно оторвался от его губ и холодно посмотрел в глаза:

– Тебя не учили, что нужно сосредоточиться во время поцелуя?

– Прости, – ничего не понимая, ответил Фэн Ялун.

Гао Цинь наклонил голову и продолжил то, что начал.

Это сон?

Фэн Ялун медленно соединил руки, крепко обхватил его, прижимая к себе, ощущение тепла подсказало ему, что это тот самый момент, когда мечта превращается в реальность! Он медленно закрыл глаза и откликнулся всей душой. Как только огонь, что подавляли много лет, снова вспыхнул, взять его под контроль стало невозможно.

Фэн Ялун почувствовал, что одежды на нем становится все меньше и меньше, и он, стесняясь, спросил:

– Мы можем переместиться на кровать? В моих мечтах мы занимались этим в постели.

Рука Гао Циня замерла. Фэн Ялун поднял глаза и подмигнул:

– Если нет, то диван тоже сгодится.

Плитка на полу слишком жесткая.

Гао Цинь отпустил проклятье, подхватил его на руки, ворвался в комнату и там бросил на кровать. Фэн Ялун извернулся на кровати, пальцы ног поджались, комкая простынь.

– Не ожидал, что у тебя такие сильные руки, такие большие.

– У меня и другое место тоже большое, – Гао Цинь оперся руками по обеим сторонам от его головы, затем медленно прижался нижней частью тела.

... Хочет начать с прелюдии?

Фэн Ялун больше не мог терпеть, ногами обхватил его за талию и прошептал на ухо:

– Нельзя слишком медлить, а то я буду нервничать.

Как масла плеснул в огонь.

Гао Цинь внезапно сорвал с него брюки и кинул на пол.

Чем суше дрова, тем сильнее огонь.

Сегодняшняя ночь... будет длинной.

***

На следующий день.

Гао Цинь открыл глаза и подсознательно повернул голову, чтобы посмотреть на человека рядом. На кровати царил хаос, но человека, который должен был лежать на этой хаотичной кучке простыней и одеял, и след простыл.

Гао Цинь подскочил, и голова вдруг закружилась. Он потряс головой, быстро спустился с кровати и нашел телефон.

Ему тут же ответил немного хриплый, но воодушевленный голос Фэн Ялуна.

– Блядь!!! Ты где??? – проорал Гао Цинь.

– В аэропорту, – Фэн Ялун захлопнул дверь такси: – Я оставил ключи от моей любимой тачки, ты должен хорошенько о ней позаботиться, так, как заботился обо мне.

Гао Цинь постарался подавить ярость, которая поднималась в груди:

– Как ты можешь вот так на все наплевать, потрахаться и смотаться?

– Эй, человек, которого вчера оттрахали – это я, – Фэн Ялун достал трость, которую только что купил, и пошел, хромая.

– Тогда возвращайся скорей, я возьму на себя за все ответственность!

Ноги Фэн Ялуна подогнулись, если бы не трость, он уже давно упал бы.

Таким Гао Циня можно было увидеть только раз в 100 лет. Он улыбнулся:

– А давай так, если в США я не встречу кого-нибудь получше, тогда вернусь, и ты возьмешь на себя ответственность, сойдет?

Гао Цинь тут же положил трубку, надел первый попавшийся костюм, взял ключи Фэн Ялуна, которые тот оставил на столе, и быстро вышел.

Зазвонил телефон. Фэн Ялун улыбнулся по ту сторону и сказал:

– Я поменял свой посадочный талон и только что прошел регистрацию, вылет через полчаса. Даже если ты сейчас примчишься, все равно будет поздно.

Гао Цинь крепко ухватился за телефон, спустя долгое время у него получилось выдавить из себя:

– Fuck!

Глава 26. Есть шанс, стоит ли за него хвататься?

Хотя история Фэн Ялуна и подняла много шума, но стоит только человеку уйти, и к нему теряют интерес. Сейчас о нем трудно было найти даже слово в газете.

Только форум «Широк, как море, и необъятен, как небо» по-прежнему гудел, как улей.

Теории о причине внезапного ухода Фэн Ялуна, теории о его возвращении, кто-то считал, что это просто безосновательные мечты, кто-то говорил, что это бред.

Цзя Чжицину однажды даже посчастливилось поучаствовать в этом, когда он вышел в интернет для поиска информации. Он наткнулся на один пост «Поза 69, Фэн Ялун и Ма Жуй» и устроил разборки с его автором, сильно ругался, обзывая его мерзавцем и бессовестным клеветником. В итоге издатель поста позвал себе подмогу, чтобы отомстить, и Цзя Чжицин утонул в комментариях навалившихся толпой и буквально брызжущих слюной собратьев автора поста.

Поскольку тот человек был активным пользователем и был популярен на форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо», то модератор обвинил Цзя Чжицина в том, что он спамер, и заблокировал его на форуме. После, чем больше Цзя Чжицин думал об этом, тем сильнее злился. Не удержавшись, он даже позвонил Гао Циню, пожаловаться:

– Меня обижают!

Гао Цинь лениво ответил:

– Ну, так пойди и наябедничай учителю.

– ... на форуме, – все еще дуясь, сказал Цзя Чжицин. – Их много.

– Ну, в полицию тогда сообщи, обвини их в организации незаконной группировки.

– Они сказали, что это я выдаю себя за другого.

– Тогда отсканируй паспорт и отправь им посмотреть.

– Они говорят, что я собачья нога* Фэн Ялуна.

(* бран. прихвостень, холуй; прислужник)

Гао Цинь навострил ушки, но все равно продолжил спокойно:

– Впредь, когда будешь устраивать разные свары, то не втягивай в это других, а то тебя не так поймут.

Душевные раны Цзя Чжицина имели тенденцию усиливаться, но он все равно не отказался от своей идеи и добавил:

– Они сказали, что между Фэн Ялуном и Ма Жуем что-то есть.

Бабах!

Кажется, Цзя Чжицин услышал, как что-то разбилось на том конце трубки.

– Какой форум? – холодно спросил Гао Цинь.

– ... Широк, как море, и необъятен, как небо.

Когда Гао Цинь вышел на форум, в это время там секли труп Цзя Чжицина (образ.выраж. наказывать задним числом). Весь израненный, тот производил тяжелое впечатление.

Взгляд Гао Циня остановился на посте «Поза 69 Фэн Ялун и Ма Жуй», а потом он без слов посмотрел на ID издателя.

Спустя три дня.

На форуме взорвалась грандиозная новость. Пользующийся широкой известность Участник раскрыт. Его настоящее имя, адрес, мобильный телефон, персональные данные... все основная информация. Еще более захватывающим был полный список его девушек, начиная с юности, перечень всех его проступков, количество скандалов. Все забытое было заново выставлено на обозрение, и пользователи Интернета ругали его, называя бессчетным отбросом, а он сидел и смотрел в пустоту так, словно из него вытянули душу.

С того дня этот талантливый издатель исчез без следа.

Цзя Чжицин прочитал эту новость за час до того, как пост удалили.

В тот момент он был в компании и когда закончил читать, сразу же бросился к Гао Циню:

– Как ты мог так поступить? Как жестоко!

– Ты не рад? – ответил Гао Цинь.

– Радость от такого рода вещей не демонстрируется на лице, ей можно насладиться только в сердце. Но как ты смог так подробно узнать все?

– На этом свете существует такая профессия, как частный детектив.

– ...За такое короткое время смог столько узнать, этого детектива можно назвать Конаном (из аниме).

– Один человек может и не смог бы, но десять могут.

Цзя Чжицин застыл, затем растроганно сказал:

– Кузен, я никогда бы не подумал, что ты можешь меня так защищать, ради меня так стараться...

– А ты-то тут при чем?

– Что?

Разве все это было не потому, что он позвонил Гао Циню?

– Мне просто не нравится, когда плохо говорят... – Гао Цинь сделал паузу.

– Плохо говорят о ком? – Цзя Чжицин навострил ушки.

Как раз в этот момент Ма Жуй вышел из лифта и при виде Гао Циня, его глаза загорелись:

– А, как вовремя. У меня есть кое-какие дела к тебе.

– Я занят! – холодно ответил Гао Цинь.

Ма Жуй обиженно посмотрел ему вслед: Почему, начиная с позавчерашнего дня, его отношение ко мне стало таким холодным? Это же я – шеф, а он просто работник.

Он обернулся и увидел Цзя Чжицина, который стоял и подслушивал, лицо сразу же вытянулось:

– Эй, ты, чего стоишь?! Бездельничаешь? А ну, пошел работать!

– Докладываю директор! – Цзя Чжицин проговорил серьезным тоном. – Я жду, когда документы скопируются.

Ксерокс в это время зашумел, выплевывая несколько листочков.

– Нужно уметь правильно распоряжаться временем! Рабочее время существует не для того, чтобы ты стоял и ждал. Что, когда нечем заняться, не можешь придумать себе дело? В следующий раз во время ожидания можешь... – Ма Жуй прошелся взглядом по сторонам, затем посмотрел на пол и продолжил: – Можешь взяться за щетку и подметать пол!

Уборщик, стоя в углу, обиженно проговорил:

– Директор Ма, а мне что тогда делать?

Ма Жуй некоторое время не мог найти нужных слов:

– Ты свинья? Раз он помогает тебе убираться, то ты помогай ему копировать, что еще?!

– ...

– ...

Два дня спустя небеса все еще были на стороне Ма Жуя, он, наконец, смог поймать Гао Циня, который выходил из кабинки туалета.

– Отойди, – холодно сказал Гао Цинь.

– Только если ты сядешь и послушаешь меня! – прикрыл входную дверь Ма Жуй.

Гао Цинь не двинулся.

Один из работников прибежал в туалет, Ма Жуй в ярости проорал:

– Все выстраивайтесь в очередь!

Работник собрался пойти в другой туалет, но Ма Жуй снова прокричал:

– Человек не должен все время идти по пути наименьшего сопротивления!

Поэтому группа людей, которым нужно было справить нужду, становилась все больше.

Вся очередь смотрела горящими глазами на Гао Циня, это было, как если бы над его головой сиял нимб, а лицо светилось.

Гао Циня засмотрели до мурашек, наконец, он сдался:

– Где?

– Мой кабинет.

Когда Гао Цинь и Ма Жуй вышли вместе, плечом к плечу, казалось можно было услышать отголоски взрывающихся фейерверков.

В кабинете Ма Жуй, расслабляясь, выпил чай, что ему принесла секретарша.

Пока участвовал в забастовке у туалета, ему тоже пришлось терпеть нужду, хорошо, что мочевой пузырь выдержал. Подумав об этом, он радостно погладил свой животик.

– Ты так хотел меня видеть, только не говори, что ты беременный? – проговорил Гао Цинь.

Хорошее настроение Ма Жуя тут же скатилось вниз:

– ... Ты, если будешь говорить по-человечески один день, то умрешь что ли?

– Я боюсь, что если буду говорить по-человечески, то ты меня не поймешь, – пожал плечами Гао Цинь.

– Чего ты бесишься? – проворчал Ма Жуй.

Фэн Ялун все равно уже ушел, зачем нужно демонстрировать такое похоронное выражение лица? Неужели чувство потери за несколько дней перебродило и теперь превратилось во взрывчатку?!

– Каждый день ем горящий острый суп, что, не могу воспылать?

Ма Жуй нажал на кнопку внутренней линии:

– Пойди и купи Гао Циню мороженое, чтобы он остыл.

– Какой вкус? – спросила секретарша.

– Персик с медом.

– Когда это я говорил, что мне нравится вкус персика с медом? – скрестил руки на груди Гао Цинь.

– Этот вкус подходит, будешь слаще говорить!

– Ты искал меня, потому что хочешь угостить мороженым со вкусом персика и меда? Я могу сам сходить, купить и принести тебе чек для отчета, – проговорил Гао Цинь, сбираясь вставать.

– Подожди, подожди, у меня есть что сказать. Это насчет Сяо Бая, – быстро проговорил Ма Жуй.

Гао Цинь вернулся к стулу.

– Сегодня Чжан Фумань позвонил мне.

Тяжелое начало. Вражда между Чжан Фуманем и Ма Жуем уходит истоками лет на десять назад, а первопричину уже даже сами враждующие не помнят.

На трезвую голову говорят, что причина всему здоровая конкуренция, а напившись, уверяют девушек, с которыми развлекаются, что противная сторона их подставила. Однако в чем конкретно они подставили друг друга, никто не знает, пара человек пыталась выяснить, слушали до того, что уши задымились, но так и не смогли получить нужную информацию.

В мире шоу-бизнеса они общепризнанные враги.

– Пригласил на гольф? – спросил Гао Цинь.

Эти двое, помимо работы, соперничают друг с другом и в любой другой сфере, главное, чтобы это не было противозаконно.

Бильярд, теннис, бадминтон, плаванье, пинг-понг, гольф. Если бы в футболе, волейболе и баскетболе не требовалась целая команда или среди их знакомых были бы чокнутые, которые согласились играть с ними, то они бы вышли на поле со своими пивными животами.

– Нет. Это насчет дела Сяо Бая, – договорив до этого момента, он принялся ворчать: – Я же не играю целыми днями в гольф, у меня тоже есть работа, я тоже думаю!

– Зарабатываешь, играя в боулинг, думаешь, как поднять прибыль, танцуя в клубе? – сказал Гао Цинь.

У Ма Жуя закончилось терпение и он отмахнулся:

– Достаточно! Я еще не рассчитался с тобой за то, что ты в прошлый раз меня проигнорировал, а теперь бесишь меня! Чем я тебя обидел?

– У тебя с женой в последнее время все хорошо в сексуальном плане? – Гао Цинь вдруг уставился ему прямо в глаза.

– ... Чего? – над головой Ма Жуя выскочил огромный знак вопроса.

– Сколько раз в неделю? – продолжил прессовать Гао Цинь.

На лбу Ма Жуя выступил пот.

– Какая ваша любимая поза?

– Гао Цинь, ты переходишь все границы! – Ма Жуй вдруг вскочил, отбросив стул.

Гао Цинь медленно наклонился вперед:

– Нравится поза 69?

Ма Жуй застыл в ярости, спустя долгое время он спросил, неловко склонившись набок:

– Что такое 69?

Гао Цинь молча уставился и долго смотрел, затем расслабился и оперся о спинку стула:

– Ты только что говорил о Сяо Бае, что за дело?

...

Ма Жуй испуганно остолбенел от такой резкой перемены:

– У тебя случаем не менопауза?

– Даже тогда, когда у тебя будет болезнь Альцгеймера, у меня не будет менопаузы.

– Тьфу, тьфу! – Ма Жуй убедился, что Гао Цинь вернулся в нормальное состояние, и сел на стул. А что касается его ядовитого языка... то заставить его перестать плеваться ядом труднее, чем вынудить Чэнь Шуйбяня (президент Тайваня с 2000-2008 года, пойман на коррупции, но не признал свою вину) признаться в том, что он берет взятки.

– Чжан Фумань позвонил и сказал, что в фильме Ян Суана есть одна свободная роль, и он хочет пригласить Сяо Бая.

– Я обсужу это с Цзя Чжицинем, – Гао Цинь достал мобильный.

– Не нужно, – Ма Жуй поспешно его остановил. – Я уже подумал. До этого из-за Фэн Ялуна ты не хотел становиться менеджером у другого актера, теперь он ушел, тебе стоит подумать об этом. У Цзя Чжицина неплохие мозги, но в этом мире он пока лишь новичок, у него нет нужных связей, нет опыта, Сяо Баю с ним не будет пользы. Давай, ты станешь менеджером Сяо Бая, пусть Цзя Чжицин будет твоим ассистентом, считай, что мы, таким образом, будем его постепенно учить.

Ма Жуй редко, когда серьезно думал, но когда это происходило, то из этого всегда получалось что-то толковое, Гао Циню тоже пришлось согласиться с его ходом мыслей.

– Ну ладно, давай подумаем, как отказать.

– Отказать? – Гао Цинь пальцами постучал по подбородку. – Такой хороший шанс, зачем отказываться?

– Шанс? – Ма Жуй неожиданно повысил голос. – Как мое Ematto может дать им шанс? Разве ты не видишь, что у нас не осталось ни одной звезды?

– Звезда-то есть, вот только несколько дней назад укатила в США.

– ...

Ма Жуй был не согласен и сказал:

– Даже если у нас нет Фэн Ялуна, но у нас еще есть A-FIVE и есть Те Лун...

– Могут ли они сравниться влиятельностью с Ян Суаном?

Одной фразой попал в уязвимую точку.

– К тому же, какими бы ни были условия, мы в плюсе, – спокойно проговорил Гай Цинь.

– С таким прижимистым характером, как у Чжан Фуманя, я не могу понять, с какой целью он это сделал, – Ма Жуй сомневался решительно во всем. – Может это какой-то заговор с целью вербовки?

– Ты боишься Чжан Фуманя? – в голосе Гао Циня прозвучало презрение.

– Почему я должен его бояться? – Ма Жуй не был с этим согласен.

– Тогда давай, говори, будем хвататься за этот шанс или нет?

– Ты меня сейчас провоцируешь? – пробормотал Ма Жуй, затем рассмеялся и решительно сказал:

– Хватаемся!

Глава 27. Свадебные небылицы.

Воскресенье.

Цзя Чжицин отправился на свидание со своей подружкой-журналисткой. Они пошли есть горячий Сыньчуаньский пряно-острый суп. С тех пор как он узнал, что Сяо Бай пригласил Ян Суана поесть пряно-острого супа, у него улучшилось мнение об этой забегаловке. И правда, в его представлении теперь это был элитарный суп, высококлассное заведение, все на высшем уровне, единственное, что там было невысокое – это цены. Какая приятная особенность.

Поскольку из менеджера он был понижен в помощника менеджера, его зарплата снизилась на треть, и он начал вместе с Сяо Баем придерживаться традиционной добродетели – бережливости.

Сяо Бай остался дома один, сделал уборку, нарезал капусту и поставил вариться рисовую лапшу. В отсутствие Цзя Чжицина жизнь словно замерла.

Он включил магнитофон, вставил кассету из своей бережно хранимой коллекции, и ностальгировал под старую музыку. Именно такое времяпровождение он любил.

Если бы Цзя Чжицин был здесь, то он, определенно, начал бы презрительно фыркать на всю эту музыку 70-80-х годов, которую слушают только старики. Затем переключил бы на современные грохочущие хиты, проверяя на прочность пол и нервы тетушек-соседок сверху и снизу. Он проверял их уже неоднократно, и всякий раз степень их терпения оказывалась невысока.

Лапша была готова, Сяо Бай уже собирался снять пробу, как вдруг услышал стук в дверь.

В такое время никто кроме Цзя Чжициня больше не мог постучаться. Тот всегда забывал ключи, это у него хроническое.

Так что Сяо Бай спокойно отправился открывать дверь в своей мятой пижаме, купленной за 10 юаней с лотка у дороги.

Кто же мог знать, что человек, который окажется за дверью, это...

– Ян Суан?

Ян Суан криво улыбнулся и сказал:

– Все-таки мы уже дважды ужинали по-приятельски, незачем называть меня так официально, по имени и фамилии.

Сяо Бай послушно произнес:

– Мастер.

...

Ян Суан думал, то, что его называют Мастером столько лет, сделало его невосприимчивым к этому имени, и не ожидал, что услышав сегодня это имя из уст Сяо Бая, он почувствует себя так странно неловко.

Он вздохнул:

– Пошли.

– Куда? – в шоке спросил Сяо Бай.

– Гао Цинь не говорил тебе? – он нахмурился. С таким характером, как у Гао Циня, что и капля воды не просочится, тот никогда ничего не говорил заранее.

Сяо Бай покачал головой из стороны в сторону, а затем вытащил из кармана широких пижамных штанов телефон и ахнул – телефон полностью разрядился и сдох.

– Батарея села.

– Скорее идем, – Ян Суан крепко схватил его за руку и потащил за собой.

Сяо Бай сжал ногами створку двери и изо всех сил старался выдернуть свою руку из хватки.

– Куда мы идем?

– Идем за мной.

– Нет, я должен зарядить телефон. Иначе Гао Цинь будет переживать, – он все-таки высвободил свою руку из рук Ян Суана, затем со всех сил ухватился за дверь, пытаясь отступить.

– Если он будет переживать, то я марсианин, – Ян Суан снова схватил его за руку, но не стал сжимать со всей силы, опасаясь причинить боль. Но, в то же время он боялся, что из-за пустой болтовни они могут не успеть на пресс-конференцию. Поэтому, набравшись решимости, он наклонился и, обхватив за бедра, поднял Сяо Бая.

– Что ты делаешь? – глаза Сяо Бая чуть не вылезли из орбит.

Мастер... он ведь очень богат? Он же не может быть грабителем?

И хотя в душе он уже доверился, но все равно подчеркнул:

– Я очень беден. Ничего стоящего у меня нет.

Ян Суан понес его в дом, посмотрел кругом, удостоверился, что газ выключен и все закрыто, затем, успокоившись, вышел и закрыл дверь.

Сяо Бай, ничего не понимая, посмотрел на него и спросил:

– Что ты, в конце концов, собрался делать?

Ян Суан натянуто улыбнулся:

– Разве это не грабеж?

– ... Но ты ничего не взял.

– Взял, – он вдруг понизил голос. – Я взял самое драгоценное, что есть в этом доме.

Сяо Бай старательно задумался:

– Телефонный аппарат в комнате Цзя Чжицина? Или утюжок для глажки у меня в шкафу? Когда ты успел? Когда вернешь?

....

Ян Суан был разочарован:

– Нет, я ничего не взял, – чем ниже они спускались, тем громче звучал голос.

Сяо Бай, внезапно осознав, что его несут на руках к выходу, начал изо всех сил трепыхаться:

– Опусти меня!

– Не отпущу! – ответил Ян Суан. – Если я отпущу тебя, ты сбежишь.

Сяо Бай, дернув себя за пижаму, заявил очередной протест:

– Ну, хотя бы позволь переодеться.

– Ничего, там есть место, где ты сможешь переодеться.

Сяо Бай увидел в подъезде человека, который поднимался им навстречу, и немедленно отвернулся, пряча лицо на груди Ян Суана.

Несмотря на то, что лицо было укрыто, ушки он все равно навострил, прислушиваясь к происходящему, так что услышал, как тетушка, живущая сверху, приветливо поздоровалась:

– Ян Суан, здравствуйте, уходите?

– Да, – ответил Ян Суан.

– Доброго пути.

– Хорошо. Спасибо.

Казалось, что эти двое давние соседи, настолько непринужденным был их диалог.

Вплоть до того момента, когда Ян Суан открыл дверь машины и затолкал туда Сяо Бая, тетушка пребывала в мире грез, но тут внезапно очнулась и бросилась на выход, бормоча:

– Этот человек, только что... это же был Мастер?

В результате, как только Ян Суан сел в машину, он увидел тетушку, которая неслась к ним со скоростью ракеты, крича на ходу:

– Мастер, Мастер, Мастер...

Сяо Бай посмотрел в окно, как тетушка воодушевленно мчится во весь опор в их сторону, и, повернувшись к Ян Суану, сказал:

– Она тебя зовет.

– Когда вернешься, передай ей привет от меня, – Ян Суан внезапно вдавил в пол педаль газа, и машина рванула, как дикий мустанг, унося их прочь. И под пылающим солнцем, обливаясь потом, осталась стоять лишь одинокая разочарованная фигура тетушки.

Когда машина припарковалась у отеля, Ян Суан проворно выбрался из нее, дошел до стойки регистрации, взял ключ, а затем подошел к лифту, чтобы подняться наверх.

Двери лифта блестели, как зеркало, и в них отразился Сяо Бай, который следовал за ним хвостом. В сердце вдруг разлилась неописуемая нежность.

Сяо Бай опустил голову и посмотрел на свою пижаму, сминая рукава, он шепотом сказал:

– Я в таком виде не могу идти в отель.

Ян Суан повернулся и посмотрел на консьержа в холле, закинул руку Сяо Баю на плечо и произнес:

– Не беспокойся, я же с тобой.

Сяо Бай сжался и затем спрятался за его спиной:

– Да, прикрой меня.

...Ну ладно... хотя причина довольно странная, однако результат был просто отличный. Ян Суан протянул руку и притянул к себе Сяо Бая, обняв за талию, и счастливый, думал о своем.

В номере Ян Суан поспешно подтолкнул Сяо Бая в сторону ванной, принять душ. И хотя тот был сбит с толку, он не преминул воспользоваться такой возможностью. Ян Суан взял телефон, собираясь позвонить гримеру, но услышал, как из ванной донесся звук льющейся воды. В результате некий Мастер испытал весьма постыдное любовное волнение.

И пока звук воды не утих, телефон в руках Ян Суана находился далеко от уха.

– Готово, – Сяо Бай вышел из ванной все в той же старомодной пижаме.

– Почему ты все еще одет в это? – спросил Ян Суан.

– ??? – Сяо Бай, нахмурившись, сказал: – Потому что я не хотел выходить голым.

Голым?!

Какое бы это было прекрасное зрелище...

Ян Суан вдруг схватил подушку с изголовья кровати, прижав к себе, откашлялся и проговорил:

– Ты, ты иди в ванную, я пошел за одеждой для тебя.

Сяо Бай кивнул и послушно вернулся обратно.

Когда дверь закрылась, Ян Суан постарался изо всех сил успокоить дыхание, убрал подушку, убедился в том, что дружок опустился, и штаны не торчат палаткой, затем встал и достал из шкафа чистый костюм, который был приготовлен заранее.

Он подошел к ванной, и дверь вдруг открылась. Сяо Бай был одет в одни трусы и стоял перед ним ни о чем не подозревая.

Ян Суан вытаращил глаза и широко раскрыл рот:

– Как ты так быстро разделся? – затем его взгляд прошелся по телу сверху и вниз и остановился на единственном предмете туалета на Сяо Бае. – Еще не снял все?

– Все снимать? – Сяо Бай проследил за его взглядом.

Ян Суан сглотнул и с надеждой спросил:

– Можно?

– Можно. – Сяо Бай кивнул, затем взял костюм из его рук и закрыл дверь.

***

Матовое стекло на двери ванной просто бесит.

Ян Суан с тоской побился о стену:

– Ты же сказал, что можно!

– Верно. Я все снял, – в ванной Сяо Бай в костюме Адама натягивал на себя новую одежду. – Вот только трусов нет.

....

Другими словами, Сяо Бай сейчас... полностью обнажен?

Ян Суан тут же поднял голову, в упор уставился горящими глазами на дверь ванной так, словно хотел взглядом прожечь в ней дыру.

В итоге в двери дыра не образовалась, но она открылась.

Сяо Бай в белом костюме с розовой кружевной рубашкой выглядел, словно Белоснежка, пришедшая из сказки... а, нет, правильнее сказать принц, в его чистоте чувствовался оттенок аристократизма. Он сиял так ярко, что глазам было больно. Ян Суан был ошеломлен.

– Я думаю, мне больше не нужен гример, – сказал он.

Белая кожа Сяо Бая настолько хороша, что не нужен никакой грим, к тому же его глаза, такие сияющие и естественные, подводка только уничтожит их чистоту, сделает его вульгарным.

Его Сяо Бая.

Да, ему нравится эта фраза.

Чем дольше он смотрел, тем больше он был удовлетворен, чем больше он был удовлетворен, тем больше ему это нравилось. И тут вдруг неожиданно Сяо Бай спросил:

– Так значит, ты искал себе шафера?

...

Улыбка на лице Ян Суана тут же застыла, а голос был таким, словно его три дня и три ночи держали в морозильнике:

– Как тебе это в голову пришло?

– А тогда зачем такой костюм?

– А давай ты сразу будешь женихом?!

Почему только свидетель, почему сразу не жених?! Его маленький женишок...

Да, и эта фраза ему тоже нравится.

– Тогда кто будет невестой? – моргнул Сяо Бай.

Невеста?

Ян Суан еще больше загрустил:

– Кому нужна невеста? Жених с женихом, нельзя что ли?

...

Сяо Бай долго молчал и смотрел на него, затем вдруг выдал:

– Твоя невеста случаем не сбежала с кем-то? Поэтому ты не в духе?

После этих слов Ян Суан просто молча потащил его вниз.

Сяо Баю все-таки было не по себе и, не сдержавшись, он спросил, куда они идут, ответом ему послужило лишь угрюмое выражение лица.

Когда они пришли в конференц-зал на втором этаже, Гао Цинь сидел, скрестив ноги, за столом. Закрыв глаза, он отдыхал.

Ян Суан подошел к нему, легкие шаги заглушал ковер, а затем неожиданно с грохотом ударил по столу. Бокалы на нем подскочили и задребезжали. Плечи Гао Циня вздрогнули, он медленно раскрыл глаза и посмотрел с усмешкой на его руку:

– Если рука болит, не терпи.

Ян Суан быстро спрятал покрасневшую руку за спину и холодно ответил:

– Осталось полчаса, не опоздай, – договорив, он величественно удалился.

Гао Цинь посмотрел вслед Ян Суану, который быстро ушел, затем с любопытством спросил Сяо Бая, который стоял рядом:

– Что это с ним?

Сяо Бай сначала покачал головой в замешательстве, затем сообщил свою теорию:

– Не знаю. Возможно, из-за предстоящей свадьбы, на нервной почве, наверное.

...

Гао Цинь коснулся подбородка и злорадно сказал:

– Я, пожалуй, знаю, почему у него такое плохое настроение.

Глава 28. Пресс-конференция по новому фильму.

Сяо Бай все еще пребывал в замешательстве, когда Гао Цинь, щелкнув пальцами, изменил тему разговора.

– Сяо Бай, в действительности, сегодня тебя вызвали из-за пресс-конференции по поводу выхода фильма, – он сделал небольшую паузу, так как был смущен. – Я должен был сказать заранее, но твой телефон оказался выключен.

Кто угодно, увидев сейчас выражение лица Гао Циня, даже не подумал бы, что это его упущение – не сообщить заранее о пресс-конференции, скорее он бы решил, что это вина Сяо Бая, так небрежно отнестись к телефону. Потому что выражение его лица сейчас было очень убедительным.

Сяо Бай опустил голову и извинился.

Гао Цинь взял со стола буклет с описанием фильма и дал ему:

– Это фильм о полицейском. В главной роли будет Ян Суан, главную женскую роль исполнит Чжан Цзяцзя, – он посмотрел на Сяо Бая, который выглядел так, словно заблудился в тумане (ежик в тумане), и повел бровями. – Ты же знаешь, кто такая Чжан Цзяцзя?

Сяо Бай посмотрел на красотку, чьи длинные волосы развивались ветром на постере, и кивнул пару раз:

– Рекламирует шампунь.

...

Гао Цинь принялся невозмутимо просвещать Сяо Бая:

– Реклама шампуня, это всего лишь один процент от ее работы, это не основная ее деятельность. Если встретишься с ней лично, ни в коем случае не говори так.

Сяо Бай осторожно обещал:

– Хорошо.

Увидев, что он согласился так охотно, Гао Цинь немного забеспокоился:

– Тогда, что бы ты сказал?

– Вы та, кто использует 1% своего тела, чтобы рекламировать шампунь.

– ... Использует 1% тела, – уголок рта Гао Циня дернулся. – А ты умеешь пользоваться словами.

– Ведущий должен говорить все четко и по существу, – ответил Сяо Бай.

– ... –

Гао Цинь потер брови:

– Забудь. Все равно вам с ней не в чем тягаться, – он указал пальцем на фото сильно накрашенной девушки, что располагалось ниже фотографии Чжан Цзяцзя:

– Она исполняет женскую роль второго плана, ее зовут Тай Фэй. Она и есть твоя главная соперница практически во всех сценах.

– Да? Подождите, я буду сниматься в фильме? – Сяо Бай изумился, увидев, что его фото неожиданно оказалось под изображением Ян Суана.

Гао Цинь протянул руку:

– А что еще?! Думал, тебя пригласили быть свидетелем на свадьбе?

– Да нет. Я думал, что буду шафером.

Ресницы Гао Циня немного дрогнули, и он со скрытым смыслом спросил:

– В таком случае, где ты возьмешь невесту?

– ... – Сяо Бай, ничего не понимая, спросил: – А что, это тоже входит в обязанности шафера?

Как раз в этот момент Ян Суан толкнул дверь и вошел. Хоть на его лице, как и прежде, не было улыбки, однако, он выглядел уже намного лучше.

– Мы можем идти?

– Я как раз сообщил ему, что он будет играть в новом фильме роль второго плана, – пожав плечами, сказал Гао Цинь.

Ян Суан удивленно посмотрел на него:

– А ты уверен, что вы говорили ртом, а не на языке жестов общались? Чем вы таким занимались, ведь уже полдня прошло, а ты сообщил только это!

– Так сначала мне предстояло внести ясность, – неторопливо произнес Гао Цинь. – Что сегодня пресс-конференция по фильму, а не свадебный обряд.

Ян Суан повернулся и посмотрел на Сяо Бая.

Сяо Бай сказал:

– Ты должен был выразиться яснее.

В его понимании костюмы надевали в основном на свадьбу.

– Возможно, что он привык не словами говорить, а все руками показывать, – нанес красивый удар Гао Цинь.

– Тогда давай побыстрее жестикулировать, пресс-конференция скоро начнется, – безнадежно произнес Ян Суан.

Гао Цинь посмотрел на часы:

– Осталось еще 12 минут.

Это были очень важные 12 минут.

Они использовали часть этого времени, чтобы рассказать о фильме и объяснить Сяо Баю его задачу и роль, а вторую часть потратили на то, чтобы добежать до конференц-зала.

Когда прибыли на место, подавляющее большинство участников уже собралось.

Однако журналисты встретили их выход аплодисментами.

Гао Циню оставалось только вздохнуть. Во всем, что касается СМИ, Фэн Ялун потерпел сокрушительное поражение. И хотя журналисты любили писать различные слухи о Ян Суане или придумывать всякие грязные сплетни, однако они отдавали дань уважения самому Ян Суану.

Причина таилась в его блистательных достижениях, которых он смог добиться в трех областях: кино, телевидении и музыке. Вообще говоря, поначалу Фэн Ялун бросал вызов Ян Суану из-за вражды между Ма Жуем и Чжан Фуманем. А в дальнейшем он хотел обрести популярность и оттеснить Ян Суана.

Ян Суан и Сяо Бай сели.

Сначала их разделял актер второго плана Чэнь Дежан, вот только Ян Суан еще в самом начале конференции отправил его сидеть рядом с актрисой второго плана Тай Фэй.

Он и Чжан Цзяцзя сидели по обе стороны от режиссера, и Ян Суан воспользовался случаем и, повернувшись к Сяо Баю, представил режиссера:

– Известный на весь мир режиссер – Лянь Цзюэсю.

Лянь Цзюэсю повернулся. В правильных чертах его квадратного лица была видна внушительная сила и мужество.

Он очень внимательно осмотрел Сяо Бая, а затем повернулся к Ян Суану и с улыбкой сказал:

– У тебя наметан глаз. Поразительное сходство с Бай Жуйди.

Ян Суан самодовольно улыбнулся.

Сяо Бай вдруг ахнул:

– Лянь Цзюэсю, вы тот друг Мастера, который попал в больницу после автомобильной аварии?

......

– Верно, это он, – сохраняя спокойствие, ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю хлопнул Ян Суана по плечу и серьезно сказал:

– Это ты так представил меня?

Ян Суан повернулся к Сяо Баю и спросил:

– Я так представил его?

Сяо Бай покачал головой:

– Журналист так сказал.

– Я чист, – с облегчением вздохнул Ян Суан.

– Они еще говорили, что ты навестил его только после того, как закончил работу, – добавил Сяо Бай.

– Разве ты не говорил, что тогда застрял в пробке? – Лянь Цзюэсю мрачно посмотрел на Ян Суана.

Лицо Ян Суана даже не дрогнуло:

– Потому что, когда дела закончились, было очень поздно, и я попал в пробку в час пик.

– ... Из-за тебя я нарушил свое железное правило: не читать новости шоубизнеса. Хорошо, что я не вышел за такого негодяя!

Ян Суан повел бровями:

– Как максимум, ты просто выбрал неправильного друга. Кроме того, тогда у тебя всего-то была сломана бедренная кость, ты же не был в коме или при смерти.

– Ты что, последовал за этим мерзавцем Гао Цинем? С каких это пор у тебя такой острый язык?

– Это химическая реакция, которая происходит каждый раз, когда я тебя встречаю.

Чжан Цзяцзя посмотрела на этих двоих, которые заболтались и забыли обо всем на свете. Затем посмотрела на ведущего, который так спешил начать, что рвал волосы у себя на голове. Улыбнулась и вмешалась в их разговор:

– Режиссер, ведущий уже давно смотрит на вас влюбленными глазами!

Лянь Цзюэсю исправил свою ошибку, повернулся к ведущему и улыбнулся.

Ведущий спешно объявил о начале пресс-конференции:

– Этот фильм называется «Мужские слезы».

На начальном этапе реклама была не слишком громкой, однако, какой бы она ни была, если это трое – Лянь Цзюэсю, Ян Суан и Чжан Цзяцзя – будут просто стоять рядом, то даже без рекламы они могут привлечь к себе много внимания.

Журналисты задали пару вопросов о фильме для разогрева, затем быстро сменили тему, перейдя на личности актеров.

И хотя Сяо Бай был всего лишь новичок в кино, попавший сюда, словно десантник, сброшенный с парашютом, который прокладывал дорогу кричащими заголовкам о других звездах, но в этом месте, где собраны только самые лучшие, он все же заработал определенное внимание.

Один журналист спросил:

– Позвольте спросить Сяо Бай, вы нервничаете перед съемкой?

Сяо Бай моргнул:

– Мы же еще не начали снимать, когда начнем, тогда и отвечу.

– Вы уже смотрели сценарий? – продолжил журналист.

– Вы, наверное, все уже знаете плохую привычку режиссера Лянь, его сценарий меняется по сто раз, пока он не будет удовлетворен, – тут же ответил Ян Суан.

Режиссер Лянь Цзюэсю рассмеялся и сказал:

– Ой, не надо зря болтать, а то боюсь, завтра утром в заголовках газет появятся новости не съемках фильма «Мужские слезы», а о смене моего имени, Лянь Цзюэсю сменится на Лянь Гайгай (改改 – исправлять– исправлять).

Весь зал засмеялся.

Внимание журналиста переключилось на историю любви Ян Суана и Чжан Цзяцзя.

– До этого на одном форуме сделали опрос по выбору лучшей пары для Ян Суана, и по итогам голосования, вы вырвались далеко вперед, Чжан Цзяцзя. А в реальности это возможно?

Журналист едва успел закончить, как Лянь Цзюэсю пошутил:

– Вам стоит сразу уже пойти и пожениться, чтобы каждый раз в новых фильмах вам не задавали этот вопрос.

Ян Суан сейчас же покачал головой в ответ:

– Нет, если мы поженимся, то нам станут задавать другие вопросы, которые будут еще дальше от нужной темы.

Журналисты расхохотались.

Чжан Цзяцзя вдруг сказала:

– Я точно помню, что количество голосов, отданных за меня, было не настолько велико, проголосовавших за Сяо Бая тоже было немало.

Журналисты явно не ожидали, что Чжан Цзяцзя знает об этом факте, сразу же вошли во вкус и вперили блестящие алчные взоры в Сяо Бая.

Сяо Бай в это время витал в облаках.

Один из журналистов спросил с азартом:

– Ян Суан, представьте, что Чжан Цзяцзя и Сяо Бай оба любят вас, тогда, кого вы выберите?

... Еще спрашиваешь?

Сяо Бай любит его, да, такое предположение очень даже ему по душе.

– Ну, это... – потер нос Ян Суан.

От того, как он неуверенно тянул с ответом, у всех взыграло любопытство.

Даже беззаботно стоявший в стороне Гао Цинь, тоже немного подобрался.

– Нужно попробовать повстречаться месяц, чтобы понять, – дал уклончивый ответ Ян Суан.

Но журналиста такой ответ не удовлетворил и он агрессивно продолжил:

– Значит, для вас это возможно – встречаться и с Сяо Баем?

Ян Суан улыбнулся и вдруг одной рукой приобнял Сяо Бая за плечи:

– Разве пользователи интернета не говорят, что мы прекрасная пара?

Он сказал прямо, и не стесняясь, и выглядел при этом мужественным и уверенным.

Журналисты, довольные шуткой, рассмеялись.

После конференции Ян Суан предложил отвезти Сяо Бая домой. Гао Цинь поднял брови.

Желания, что скрывались в душе Ян Суана, хоть и не были очевидны для окружающих, но некоторые видели их довольно ясно даже невооруженным глазом.

Как менеджер, он не хотел, чтобы его артист был замешан в такой истории. Но как друг, к тому же человек, у которого такие же нетрадиционные отношения, он хотел оказать поддержку. Подобно блуждающему во тьме, он мечтал о спутнике, который так же, как и он растерянно бродит во мраке.

– Иди спать пораньше, – он все-таки уступил, на одну десятую часть ради дружбы, и на девять десятых из личных интересов.

Уголки рта Ян Суана приподнялись.

На самом деле, самой главной преградой на его пути к Сяо Баю был Гао Цинь, если он не станет вмешиваться, то все остальное становится намного проще. Конечно, не включая осознание Сяо Баем его чувств, и того, сможет ли тот вообще полюбить его.

Подумав об этом, он снова вздохнул, будущее представлялось как в тумане.

– Ты очень устал? – поднял голову Сяо Бай.

Ян Суан кивнул.

– Я могу поехать на автобусе, – он пошарил в кармане, а затем обнаружил, что одет не в свои вещи. – Этот костюм я постираю и верну тебе, но для начала... – он протянул ладонь: – Ты можешь одолжить мне пару монет?

– Нет, – Ян Суан решительно отказался.

Сяо Бай с удивлением посмотрел на него, затем развернулся и быстро побежал в сторону отъезжающего Гао Циня.

– Гао Цинь! Одолжи мне денег...

Ян Суан замер на пару секунд, затем, опомнившись, побежал догонять.

В процессе погони он осознал, что, несмотря на мелкую комплекцию, нельзя недооценивать скорость бега Сяо Бая.

В итоге отъезжающий Гао Цинь стал свидетелем следующей картины: Сяо Бай кричал и несся со всех ног, а Ян Суан, запыхавшись, бежал следом.

Все вокруг останавливались и глазели на них.

– Такой скорый... уже приступил к делу, – с недоумением проговорил Гао Цинь.

Глава 29. Таинственная красавица журналистка.

Сяо Бай постучал в окно автомобиля, Гао Цинь опустил стекло.

– Гао Цинь, одолжи мне денег, – проговорил, чуть отдышавшись, Сяо Бай.

Гао Цинь посмотрел на него, потом взглянул на человека за ним, и спросил:

– Хочешь его засудить?

...

– Что? – ошарашено спросил Сяо Бай. – Он просто не хочет везти меня домой, в конце концов, это не такси, он может отказаться взять пассажира. Но даже если таксист отказался кого-то везти, это же не настолько серьезно, чтобы его засудить? Можно же просто пожаловаться в компанию по пассажирским перевозкам.

– Такие дела можно решить и без подачи жалобы, – слетело с языка Гао Циня.

Ян Суан стоял позади и слушал их, его голова готова была разорваться от боли. Он марсианин или же он на Марсе? Почему он не понимает, о чем они вообще говорят?

– Можешь заткнуться?

– Что, если я откажусь? – проговорил Гао Цинь.

– Тогда я тебе помогу, – поднял кулак Ян Суан.

– Публичный человек не может драться! Это противоречит правилам компании, – сказал Сяо Бай.

– Хорошо сказано, – похвалил его Гао Цинь.

– Моя компания «Вэй Цзе»! – скрипнул зубами Ян Суан.

– Значит, эта развлекательная компания принадлежит преступной корпорации, – добавил Гао Цинь.

Взгляд Сяо Бая, направленный на Ян Суана тут же кардинально изменился.

– Заткнись! – Ян Суан злобно зыркнул на Гао Циня.

– Это просьба? – спросил Гао Цинь.

– Это предупреждение.

Сяо Бай вдруг встал на носочки и погладил Ян Суана по волосам. Ян Суан и Гао Цинь одновременно окаменели.

Через некоторое время.

Гао Цинь первый взял себя в руки:

– Можешь объяснить мне, что значило это действие, которое ты только что произвел?

– Он проработал в этой преступной корпорации так долго, наверное, намучился, – и Сяо Бай с жалостью посмотрел на Ян Суана.

Гао Цинь старался изо всех сил, чтобы подключиться на волну мозга Сяо Бая:

– Ты хочешь сказать, что он намучился бороться, да?

– Говорят, что работников в таких преступных корпорациях постоянно избивают, – ответил Сяо Бай.

...

Другими словами, сейчас в голове у Сяо Бая была такая картина: Ян Суана каждый день жестоко избивают?

Гао Цинь вдруг осознал, что нет ничего странного в том, что он не может настроиться на одну волну с Сяо Баем.

– Кто тебе сказал, что человек, который работает в преступной корпорации, постоянно страдает от побоев? – скрипя зубами, спросил Ян Суан.

А это не Цзя Чжицин ли постарался? Если это действительно он, то все-таки стоит задуматься о варианте с похищением сейчас же.

– Та тетушка сверху.

...

Ну ладно, все-таки стоит форсировать план с похищением.

– Хотя мне и не хочется этого говорить, но я должен сказать... – прервал Гао Цинь. – Моя машина до сих пор заведена.

– Ну и что? – приподнял бровь Ян Суан.

– Скоро закончится бензин, – он указал на стрелки индикатора топлива.

– И что?

– Если вы не возражаете, то могу я съездить заправиться, а когда вернусь, мы продолжим дискуссию о внутренних проблемах преступной корпорации?

– А почему ты не додумался заглушить мотор? – спросил Ян Суан.

– Охренеть! Ты и в самом деле подумал, что я заправлю машину и вернусь? – пристально посмотрел на него Гао Цинь.

Сяо Бай заморгал:

– Что это значит?

– Это значит, что этот парень использовал автозаправку как повод, чтобы удрать, – объяснил Ян Суан.

– Ты должен меня благодарить, что я нашел повод, – раздраженно выдохнул Гао Цинь.

– А не то, что? – провокационно выговорил Ян Суан.

– А то, что я бы просто нажал на газ и уехал. И тогда ты, наконец-то, понял бы, какая это честь, иметь возможность сказать мне «до свидания».

– А почему не «прощай навсегда»? – удивленно поднял брови Ян Суан.

– Потому что я не думаю, что ты сможешь умереть так скоро.

.....

Ни в коем случае не стоит никогда пререкаться с Гао Цинем, потому что на нем стоит товарный знак Тан Мэнь (в Сычуань известный производитель яда).

Ян Суан хотя и хорошо знал об этом, но сдержаться не мог.

Потому что язычок Гао Циня помимо того, что источал яд, еще и заманивал противника, внушая ненависть к себе.

– Будет достаточно, если ты просто одолжишь мне пару монет, – Сяо Бай наклонился к двери машины и жалобно посмотрел на Гао Циня. Идти пешком до дома было довольно далеко, и он не был уверен, что успеет добраться до темноты.

Гао Цинь с сарказмом посмотрел на подавленное выражение лица Ян Суана:

– Садись в машину, я отвезу тебя домой.

– Не нужно, – Ян Суан потянул Сяо Бая за руку. – Я сам отвезу.

– Ты обещаешь, что не сдерешь с него 2 юаня? – продолжал стебаться Гао Цинь.

– Не сдеру! – Ян Суан снова начал скрежетать зубами.

Гао Цинь достал банкноту в 10 юаней и сунул Сяо Баю в руку:

– Если он будет давить на тебя оплатой за проезд, чтобы заставить делать то, чего ты не хочешь, тогда просто возьми это и брось ему в лицо!

– ... – Сяо Бай посмотрел на купюру в руке:

– Это сработает? Разве не лучше разменять на монетки, так ведь будет больнее.

Гао Цинь с сочувствием посмотрел на Ян Суана, сильно его этим провоцируя.

Ян Суан постучал по двери автомобиля:

– Правила дорожного движения не учил? Нельзя вот так стоять посреди дороги! – договорив, он потащил Сяо Бая к себе поближе, наклонился к нему и сказал: – Не беспокойся, я не возьму с тебя денег.

– Я лишь хотел сказать, кажется, твоя машина стоит по направлению в противоположную сторону, – тихим голосом ответил Сяо Бай.

– ... Мне нравится объезжать кругом!

Половину пути они проехали в молчании.

Сяо Бай не удержался и заснул. Ян Суан воспользовался моментом, пока они ждали на светофоре, и с нежностью любовался его спящим лицом.

Если отбросить то, как он порой действует на нервы, то он выглядел невероятно мило, так что глаз было не оторвать. Конечно, иногда он действует на нервы тоже очень даже мило.

Зеленый цвет.

Машина позади него, теряя терпение, просигналила. Веки Сяо Бая дрогнули, и он проснулся.

Ян Суан в душе проклял эту машину 500 раз!

– Мы приехали? – сонно спросил Сяо Бай.

– Нет еще. А давай пойдем для начала что-нибудь поедим? Я с утра ничего не ел, – соврал Ян Суан, не моргнув глазом.

– Давай.

– Куда пойдем? – Ян Суан вспомнил о той встрече, которую пропустил. – Давай поедим лапши на мосту?

– Не нужно, дома поедим.

– Дома? – Ян Суан улыбнулся лишь уголками губ и не убирал улыбку с лица очень долго, пока не пришел в себя. – А не слишком ли это быстро?

Сяо Бай посмотрел на машину, которая обгоняла их справа:

– Не думаю, что это слишком быстро.

Не слишком быстро?

Ян Суан улыбнулся исподтишка. Его Сяо Бай не раздражающий дурачок, он очень даже проницательный, схватывает все с полуслова.

– А нельзя побыстрее?

– Побыстрее? – тихо повторил Ян Суан. – Насколько быстро ты хочешь?

– Ну, хотя бы обогнать этот велосипед, – спортивный автомобиль и уступает велосипеду... Это, действительно, позорно.

– ...

Вжик.

Велосипедист и пешеход одновременно ощутили стремительный вихрь, пронесшийся мимо. Листья разлетись, а причина ветра уже исчезла в конце дороги.

***

Вернувшись домой, первое, что Сяо Бай сделал – это подогрел лапшу. Он включил огонь, поставил кастрюлю на плиту, затем осторожно начал чистить яблоко.

Ян Суан в это время бессмысленно слонялся по комнате:

– Твоя комната расположена не слишком близко к комнате Цзя Чжицина?

...

– Что? – застыл Сяо Бай.

– Ваши комнаты разделяет лишь одна стена.

Воспользовавшись молотком, её можно разбить и пройти.

– Но вся квартира в целом только 30 кв. метров...

Ян Суан посмотрел на замок в его двери:

– Этот замок, наверное, стоит лишь ногой шибануть, и дверь вылетит, не так ли?

...

– Почему ты хочешь его вышибить?

– Я имел виду, если вдруг столкнешься с вором, то это будет очень опасно, – сказал Ян Суан.

– Но если вор сумеет открыть защищенную от взлома наружную дверь, то не имеет значения, какой тут замок.

– А как насчет замка с паролем? – с энтузиазмом предложил Ян Суан.

– Тогда он станет самой ценной вещью в этой квартире, – ответил Сяо Бай.

– ...

Лапша была готова. Они сидели друг напротив друга и ели.

– Как вкусно, – Ян Суан зачерпнул большую ложку, и даже не успев распробовать на вкус, принялся вовсю нахваливать.

– Цзя Чжицину она тоже нравится. Вот только сегодня он ушел на свидание, – улыбнулся Сяо Бай.

Первая новость была не очень, зато вторая все компенсировала. Ян Суан спросил, просто для приличия:

– У него уже есть девушка?

– Да, красивая, она журналистка.

– Журналистка? – нахмурился Ян Суан.

Как актер, он был довольно чувствителен к термину «журналист».

– А ты знаешь, в какой сфере она специализируется?

Надеюсь не в сфере развлечений?

– Не знаю. Я лишь знаю, что ее имя Юэцин, – покачал головой Сяо Бай.

– Юэцин? – Ян Суан еще больше нахмурился. – Где он ее встретил?

– В больнице.

Ян Суан ничего не сказал.

– Ты ее знаешь? – моргнул Сяо Бай.

– Если человек, о котором ты говоришь, главный редактор журнала «Vanilla», то все верно, я ее знаю.

– Главный редактор? – Сяо Бай широко раскрыл глаза. – Это же значит, что она просто умница!

– Невероятная умница. Особенно в том, что касается манипуляции мужчинами.

– Ты сейчас о ней плохо говоришь? – Сяо Бай нахмурил брови.

– Ты можешь считать это похвалой.

Из прихожей донесся звук отпирания двери.

– Только не говори ничего этого Цзя Чжицину, – попросил Сяо Бай.

Ян Суан вопросительно поднял брови.

– Для начала я должен все разузнать, – Сяо Бай, вытянув шею, шепотом сказал:

– Цзя Чжицину она очень нравится.

Ян Суан кивнул.

Дверь открылась, у Цзя Чжицина была улыбка до ушей, увидев Ян Суана, он еще шире улыбнулся и поздоровался:

– Привет, Мастер!

Ян Суан с Сяо Баем посмотрели на то, как он, широко улыбаясь, пошел в свою комнату.

Тремя минутами позже он, удивленно высунув голову из свой комнаты, спросил:

– Мастер, как ты тут оказался?.. А, лапша!

Как ни посмотри, Мастер не похож на человека, который будет есть обыкновенную лапшу. Разве что, туда добавят морские ушки.

Он нарочно сунул голову в чашку Сяо Бая.

– Капуста? – он чуть не упал в обморок. Неужели к ним домой пришел сам Мастер, а Сяо Бай угостил его всего лишь капустой.

– Сяо Бай, ты, ты...

– Что я?

– Ну ладно, у тебя нет морских ушек, но ты, по крайней мере, мог бы добавить в бульон яичный желток, нужно хотя бы выглядеть, как настоящий фанат!

....

Ян Суан потер нос и перевел тему:

– А ты чего такой веселый?

– Ха-ха-ха, – Цзя Чжицин снова счастливо улыбнулся.

– Вы с Юэцин целовались? – предположил Ян Суан.

Цзя Чжицин покраснел и, топнув ногой, сказал:

– Да что ты говоришь, мы встречались всего пару раз, как мы можем так быстро?

Ну, тогда хорошо, а то меня бы стошнило, – с облегчением подумал Ян Суан.

– Но мы держались за руки! – договорив, Цзя Чжицин сразу же убежал к себе к комнату и закрылся в ней.

– Он точно девственник! – глядя на дверь, уверенно заявил Ян Суан.

Глава 30. Кузница талантов.

Самой характерной четой форума «Широк, как море, и необъятен, как небо» было пристрастие к сплетням, которые, как известно, и делают многих знаменитыми. Из-за такой вот его оригинальной функции «звезды» ежедневно заходили отметиться на этом форуме. Однако до недавнего времени не было удобного случая доказать это, теперь же, наконец, появился реальный шанс.

Потому что Чжан Цзяцзя на пресс-конференции, посвященной выходу фильма «Мужские слёзы», созналась в том, что знает об опросе на форуме.

Что же это значило?

Это значило, что величественная обладательница премии за лучшее исполнение главной роли заходила на форум, как веб-серфер*, однако не факт, что она была веб-серфером с длительным стажем на форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо».

Из-за этого немало пользователей ощутили интригу, даже были немного горды собой.

И даже в охоте на спам, они очень осторожно оглядывались по сторонам, гадая, может ли этот с виду обыкновенный ID в действительности принадлежать обладательнице премии за лучшее исполнение главной роли, затерявшейся среди пользователей?

Помимо этого, пресс-конференция по случаю выхода фильма предоставила очень много тем для обсуждения, конечно, это были сплетни, не касающиеся фильма.

Прежде всего, это были разговоры о возвращении Лянь Цзюэсю.

В прошлом объединенными усилиями они с Ян Суаном три года подряд получали высшую награду в мире кино – премию «Золотой цветок».

Не было сомнений в том, что они лучший режиссер и лучший актер современности.

Многие члены жюри, несмотря на то, что мечтали получить неожиданный результат, каждый раз вынуждены были подчиниться большинству, и победа всегда доставалась им. И только на четвёртый год, когда режиссер Лянь Цзюэсю решил поехать в Голливуд, чтобы развиваться далее, эта непобедимая пара распалась.

Однако Ян Суан, с того дня и до сих пор, держал свою планку самого лучшего актера с одним молодым режиссером, доказывая, что его звание короля экрана – вовсе не пустой звук.

Лянь Цзюэсю пробыл в США два года, получил две международные награды, один его фильм возглавил топ по продажам билетов на Родине, и наконец, он с триумфом вернулся в страну.

Так что в этом полнометражном фильме он и Ян Суан снова объединили свои силы, и фильм продвигался самостоятельно, даже без рекламной компании.

Вся информация о фильме передавалась из уст в уста. Они лишь организовали символическую пресс-конференцию по желанию инвесторов.

И, конечно же, пользователи форума «Широк, как море, и необъятен, как небо» были очень благодарны за эту пресс-конференцию. В конце концов, если бы не она, то пользователи никогда бы не обнаружили столько порочных стремлений.

Апогеем всему стала сцена, как Ян Суан обнимал Сяо Бая, из-за этого многие пользователи с восхищением преклонялись перед ними.

За какие-то короткие три секунды под постом появилось комментариев на четыре страницы, и невооруженным глазом было видно, что скорость их появления все возрастала. Свой огромный вклад в это внесли бесчисленные яойщицы, а продолжил тему самый известный пост «Песнь тоскующего сердца Сяо Бая»:

О, мастер, о, мастер.

Я простой человек, а ты Мастер.

О, Мастер, о, Мастер.

Ты ешь вершки, а я корешки.

О, Мастер, о, Мастер

Ты показал свою любовь,

я ответил молчаливым согласием.

О, Мастер, о, Мастер.

Давай дождемся ночи

И будем вместе грустить.

По слухам на этот текст очень быстро написали мелодию, и песня широко распространилась на всех школьных дворах. Кроме того, ее перевели на английский язык и несколько местных диалектов.

Одна из учительниц английского языка под постом выразила свою радость, что ее ученик, который был очень плох в английском, обратился к ней с просьбой составить английскую версию песни в транскрипции и в течение трех часов подряд упорно учил текст и произношение.

Некоторые вообще делали предположение, что через несколько лет эта песня, может быть, будет введена в учебник по английскому языку.

Но большинство, конечно, понимало, что это просто прекрасная мечта, однако же, не теряло оптимистичного настроя.

Что же касается того, согласны ли с подобным Ян Суан и Сяо Бай и что они думают по этому поводу, то это уже другой разговор.

На самом деле, в тот момент, когда песня гремела по всему форуму, они были заняты на съемочной площадке.

Фильм «Мужские слёзы», как и следовало из названия, повествовал о жизни одного мужчины.

Имя персонажа, которого играл Ян Суан – Шао Чжэньци, он был обычным полицейским и однажды, схватившись с грабителями в банке, был захвачен в заложники. В течение того времени, что пробыл в заложниках, он познакомился с их главарем Тан Луном, которого играл актёр второго плана Чэнь Дежан. Тан Лун понял, что он очень хороший, честный человек, так что решил сыграть с ним в одну игру. Он отпустил Шао Чжэньци.

Но когда главный герой вернулся домой, то узнал, что его считают соучастником Тан Луна и, кроме того, столкнулся с серьезной проблемой – его могли осудить. Тан Лун сказал ему, что игра уже началась, и если он сожалеет и хочет остановиться, то должен сдаться и стать их настоящим соучастником.

Шао Чжэньци решил мужественно противостоять судьбе, он нашёл для своей защиты девушку-адвоката – молодую, но уже известную в политических кругах Мяо Ювэй, роль которой исполняла Чжан Цзяцзя. Мяо Ювэй посчитала, что это хороший шанс для продвижения ее карьеры, поэтому согласилась взяться за его дело.

Но доказательств против него становилось с каждым днем все больше. В это время Тан Лун сообщил ему по телефону, что в скором времени собирается похитить молодого бизнесмена их города, Бай Жуйди, и если Шао Чжэньци согласится помогать, то он поможет очистить ему свое имя.

Шао Чжэньци решил согласиться и обратить против врага его собственный план.

Тан Лун соблазнил невесту Бай Жуйди – Дэн Сяосяо, ее роль играла Тан Фэй, чтобы она под предлогом вечеринки-сюрприза по случаю дня рождения Бай Жуйди – Дэн Сяосяо, избавилась от охраны.

Бай Жуйди удалось обдурить, и он стал заложником Тан Луна.

Но Шао Чжэньци в решающий момент удалось спасти Бай Жуйди, а Тан Лун был застрелен.

Однако каких-либо доказательств невиновности Шао Чжэньци до сих пор не было, наоборот, полиция подозревала его в том, что он совместно с Тан Луном участвовал в захвате Бай Жуйди.

В итоге Шао Чжэньци приговорили к пожизненному заключению.

Несмотря на то, что Сяо Бай по сценарию появлялся позднее, его сцены необходимо было отснять в первую очередь из-за условий аренды особняка, в котором должны проходить эти съемки. Так что в этот момент он очень старательно учил свой текст.

Ян Суан сидел рядом и читал реплики за Тан Фэй, помогая ему.

Играя роль Бай Жуйди, Сяо Бай должен был показать то, как он любит и безгранично доверяет своей невесте.

– Сяосяо, тебе нравится это ожерелье? – Сяо Бай протянул шнурок, который временно использовался как замена реквизита.

– Нравится, чтобы ты не купил, мне всё нравится, – не моргая, ответил Ян Суан.

– Давай, я помогу тебе его надеть, – Сяо Бай перекинул шнурок через плечо Ян Суана. – Как красиво.

– Ты сейчас хвалишь ожерелье или меня?

– Ожерелье, потому что оно подчеркивает твою ослепительную красоту.

– Просто красивые слова. Я не могу тебе верить. Только если...

– Если что?

– Только если ты посетишь особенный праздник по случаю дня рождения, который я организовала специально для тебя.

– Особенный? Насколько особенный?

Ян Суан указал пальцем на носик Сяо Бая:

– Настолько, что всю жизнь не забудешь.

Неподалеку режиссер Лянь Цзюэсю и Гао Цинь стояли рядышком.

Гао Цинь обратил внимание на ласковый и нежный вид Ян Суана, который выглядел как невинная девушка, и сказал:

– А ты уверен, что он твой актер, а не актриса?

– Я это называю сильной пластикой, – ответил Лянь Цзюэсю.

– Позаботься о моём маленьком друге.

– У него был опыт в игре?

– Нет еще, – Гао Цинь, чуть повременив, продолжил. – Однако он проходил курс актерского мастерства в Ematto.

– Ма Жуй всё ещё не закрыл этот бесполезный курс?

– Если закрыть этот курс, то чем его заменить, курсом биохимии, что ли?

Лянь Цзюэсю повернулся и сменил тему:

– Его внешность недурна, однако он немного низковат, но ведь никто не говорил, что богатые бизнесмены должны быть высокими и мужественными здоровяками.

Гао Цинь, подняв брови, сказал:

– Я так понимаю, ты сейчас намекаешь, что Сяо Бай коротышка и не имеет хороших манер?

– Ты чересчур чувствителен.

Гао Цинь обратил на него ясный взгляд:

– Конечно, это потому что ты сейчас атаковал мою чувствительную зону, – ответил Гао Цинь.

– ...

Лянь Цзюэсю посмотрел на то, как Сяо Бай по-прежнему старательно учит, а Ян Суан поправляет ему воротник, и сказал:

– Твою чувствительную зону сейчас домогается Ян Суан.

– Не беспокойся, будет подходящий момент, и я заставлю его за всё ответить.

Лянь Цзюэсю надолго задумался, потом произнес:

– Странный диалог вышел.

– ... – в повседневной жизни не нужно произносить таких бессмысленных фраз, – закатил глаза Гао Цинь.

***

Группа, наконец, приступила к съемкам.

Ян Суан, как актёр, выступающий в главной мужской роли, стоял в сторонке и смотрел, как Сяо Бай выходит на поле битвы.

Тан Фэй наконец вышла из автомобиля со своей няней.

Они оба преподнесли сюрприз.

Сяо Бай неожиданно гладко вел диалог, но его лицо словно окаменело. Тан Фэй же постоянно забывала свой текст, а выражение лица у нее было неожиданно кокетливым.

В результате у режиссера неожиданно разболелась голова.

– Сяо Бай, ты хочешь подарить ожерелье девушке, девушке, которую ты любишь, твоей невесте, а не венок на могилу ставишь, зачем вот такая торжественная атмосфера? Дай мне свежую улыбку! Тан Фэй, у тебя сейчас множество разных коварных планов на его счёт, и ты не лиса-оборотень, которая встретила монаха! Убери свою шаловливую улыбку с лица!

Люди их круга прекрасно знали, что вне съемок Лянь Цзюэсю обычно был очень вежливым и воспитанным, но когда дело доходило до съёмок, то он сразу превращался в сумасшедшего. Будь ты знаменитость или суперзвезда, стоило налажать, и он тут же принимался ругаться на чем свет стоит. Поначалу и Ян Суану тоже от него доставалось, прежде чем он достиг таких высот.

Поэтому Тан Фэй хоть и была весьма сильно обижена, и лицо её стало очень напряженным, однако выразить нужные эмоции не могла и только смущенно читала свои слова снова и снова.

– Цзэн Бай! Она твоя невеста, в будущем станет твоей женой, а не бабушка, которая при смерти! Ты можешь показать мне влюблённый взгляд? Почему ты выглядишь, как будто сейчас смотришь на умирающую? А ещё, ты! Тан Фэй, у тебя что, герпес во рту?! Пару простых слов выговорить не можешь?!

– Вот, что я называю ядовитым языком! – прошептал Гао Цинь.

– Да вы одной Сычуаньской школы, друг друга стоите, – раздраженно выдохнул Ян Суан.

– Поэтому мы с ним уважаем талант друг друга. Жаль только, что его способность проявляется только во время съемок, в остальные моменты он теряет полностью свою силу, – Гао Цинь, пояснив, стоял с выражением одинокого величия на лице.

– Для меня это самое большое везение в череде несчастий.

– На данный момент самая несчастная здесь – это Тан Фэй, – неожиданно засмеявшись, сказал Гао Цинь.

– Да.

– Сяо Баю лишь немного перепало, назвали монахом, а ей достались и шалава, и могила, и лиса-оборотень, и бабуля при смерти...

И правда, это была просто-таки серийная атака, так, что даже слово вставить было невозможно.

– Я сейчас только лишь надеюсь, что она поскорее заплачет, – посмотрел на часы Ян Суан.

– Почему?

– Только тогда рабочий день закончится, и я смогу пойти пообедать с Сяо Баем.

Сяо Бай выглядит таким худым, он должно быть недоедает.

...

– А ты не боишься, что Сяо Бай настрадается от твоего ядоплевателя? – спросил Гао Цинь.

– Чем больше точишь жемчуг, тем он светлее, чем дольше куешь золото, тем оно чище, – улыбнулся Ян Суан, и продолжил: – Я всей душой жду этого дня.

Глава 31. В игре – главное талант.

Оправдав все ожидания Ян Суана, Тан Фэй, наконец-таки, разрыдалась, как ему и хотелось, поэтому Лянь Цзюэсю с головной болью отдал приказ сделать перерыв на обед.

На самом деле он работал в этой сфере так давно, и не счесть уже количества актрис, которые рыдали у него во время съемок, вот только всем им было не угнаться за Тан Фэй, от ее рыданий, казалось, сотрясались и небо, и земля. В те годы, если Чжан Цзяцзя хотелось заплакать, она лишь закусывала губы и, только прибежав домой, громко там рыдала. Он не мог и подумать, когда уезжал из страны на несколько лет, что вернувшись, увидит как терпение нынешнего поколения актрис совершенно сошло на нет.

Сяо Бай тоже был весьма подавлен и ел с отсутствующим видом.

– Это твой первый раз, ты все сделал отлично, – нежно погладил его по волосам Ян Суан.

– Но я не знаю... это чувство страстной любви, о котором говорит режиссер, какое оно?

– Это, если тот человек находится перед тобой, то ты хочешь преподнести весь этот мир ему. А стоит только ему исчезнуть из виду, ты чувствуешь, словно жизнь потеряла смысл, – вздохнул Ян Суан.

Лянь Цзюэсю подошел к ним со своим ланч-боксом и, услышав такое, сказал:

– Тебе стоит сменить профессию и стать поэтом, перед тобой откроются большие перспективы, – вне съемок он снова превратился в приветливого и с чувством юмора Лянь Цзюэсю.

– Если это комплимент, то я его принимаю, – ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю посмотрел на ничего не понимающего Сяо Бая и сказал:

– Это не комплимент. Ведь речи поэтов всегда кажутся красивыми и звучат туманно.

– Тогда у господина Лянь Цзюэсю есть какой-нибудь совет? – холодно улыбаясь, спросил Ян Суан.

– Любовь – это, когда твои глаза начинают сиять, стоит тебе увидеть этого человека, – подкрепил свою речь движением руки Лянь Цзюэсю.

– Тогда можно подстветить при помощи электричества? – задумался Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю засмеялся:

– Можно, вот только это тот свет, который исходит от двух влюбленных душ. Когда ты смотришь на него, то осознаешь, что он самый прекрасный в мире человек, ты жаждешь получить его, жаждешь прожить с ним всю оставшуюся жизнь.

Сяо Бай с подозрением обернулся назад, посмотрел на Тан Фэй, которая сидела неподалеку, успокаиваемая своим менеджером. Потоки слез на щеках были похожи на белоснежные лепестки цветов груши, осыпающиеся под дождем.

– Стоп, – Ян Суан вдруг повернулся к Сяо Баю и сказал: – Во время еды нельзя думать о всякой ерунде, ешь давай, это сейчас важнее!

– Ты только что посмел сказать, что съемки это ерунда?! – чуть не подскочил Лянь Цзюэсю.

– Я сказал, что питание важнее! – Ян Суан взял ребрышко и впихнул тому в рот, так что все слова, которые он хотел сказать, застряли.

– Я разве не говорил, что ненавижу ребрышки?! – стараясь поглотить кусок, сказал Лянь Цзюэсю.

– Пару лет тому назад говорил, – не меняясь в лице, ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю молча указал пальцем на обглоданные кости на столе, затем вопросительно указал на свой рот.

– Я думал, что у этой фразы истек срок годности.

– Во время еды не нужно добавлять такие неудачные шуточки, – режиссер быстро опустил палочки для еды в свой ланч-бокс

Гао Цинь, который ушел на обед первым, уже вернулся в сопровождении Цзя Чжицина. Тот был невероятно воодушевлен от возможности увидеть так много звезд сразу, в особенности, когда заметил, что среди них есть красивая молодая девушка.

Цзя Чжицин повернулся и посмотрел на Сяо Бая, которого сейчас гримировали:

– Сяо Бай, если тебе потребуется дублер на сцены с поцелуями или постельные сцены, то ни в коем случае не стесняйся, говори прямо мне, я могу сделать тебе скидку в полцены!

Сяо Бай порывался что-то сказать, да только гример так покосился на него, что он сразу же притих.

– Постельных сцен и сцен с поцелуями нет, но есть сцена с прыжком с крыши, обстрелом, падением с лестницы – все эти сцены мы можем предоставить тебе, – спокойно ответил Ян Суан.

– Разве Сяо Бай снимается не в роли богатого молодого господина? Может, все-таки, нет сцены с прыжком с крыши? – с подозрением спросил Цзя Чжицин.

– Роль молодого господина, которого похитили, – исправил его Ян Суан.

– Я всё хорошенько обдумал, все подобные сцены пусть лучше выполняет профессиональный каскадер, – скривил губы Цзя Чжицин.

– Ты только что сказал, что сможешь скинуть полцены? – улыбаясь, в гримерку вошел Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин с кислым выражением лица ответил:

– Полцены-то полцены, но я просто уверен в том, что лекарства и лечение последствий, точно, обойдутся мне во много раз дороже гонорара, который вы мне заплатите.

– Но тогда все сцены с поломанными ногами и руками будут реалистично выглядеть в кадре, – сказал Ян Суан.

– Мне нравится реалистичность, – сразу же кивнул головой режиссер.

– Я могу выйти за дверь, затем снова войти. Давайте будем считать, что я только что пришёл! – предложил Цзя Чжицин.

– Если ты хочешь, мы можем просто взять диалог, который был только что, и переснять ещё один раз, считая, что только что был NG (неудачный дубль), – смеясь, сказал Лянь Цзюэсю.

***

Повторная съемка, снова сцена между Сяо Баем и Тан Фэй.

Для того чтобы не тратить зря пленку, режиссеру пришлось позволить им разок отрепетировать.

– Сяо Бай, попытайся сосредоточить свой взгляд на Тан Фэй, но только не надо вот так жёстко фиксировать его на ней. И в тоже время не перестарайся со своими чувствами, чтобы выражение лица в целом соответствовало твоим действиям, – съемка еще не началась, поэтому состояние Лянь Цзюэсю было всё ещё спокойным. – Тан Фэй, ты уже не впервые снимаешься в фильме, в определенный момент помоги Сяо Баю немножко. Но вот только не нужно помогать своей отзывчивостью, помоги ему своей игрой, потяни его за собой. Не нужно перебарщивать с техникой, будь немного естественней. Ну ладно, вы готовы?

На площадке почти все были готовы к началу съемок.

Но «почти», это всего лишь «почти».

По крайней мере двое были совершенно вне игры: Ян Суан и Цзя Чжицин.

Цзя Чжицин с завистью читал сценарий:

– Бай Жуйди крепко обнял Дэн Сяосяо за талию... Мне кажется, тут нужно учитывать рост Сяо Бая. Для этой сцены лучше всего подготовить ему дублера.

– Если дублер будет такого же роста, как ты, то ему достаточно будет надеть обувь на высокой платформе, чтобы сравняться с ним, – взглянул на него Ян Суан.

Цзя Чжицин задохнулся от возмущения, и только через какое-то время смог выговорить:

– Во всяком случае, он не достигнет моего роста, если я также надену высокие платформы.

– То есть, ты ни то ни се (не большой, не маленький).

Цзя Чжицин, не желая мирится с таким вердиктом, кивнул на Сяо Бая:

– Ну а что тогда с ним?

– С ним все отлично.

– ... – пробормотал Цзя Чжицин. – Что за странные стандарты?

Пока он говорил, режиссер вдруг бросил на него предупреждающий взгляд. Ян Суан и Цзя Чжицин тут же замолчали.

Обед вернул съемочной группе силы, но не добавил ни капли удачи.

На самом деле, прогресс Сяо Бая и Тан Фэй в игре был по-прежнему нулевой.

Пламя гнева внутри Лянь Цзюэсю вспыхнуло с новой силой:

– Эволюция вас не коснулась? А? Человеческого языка не понимаете? Хотите, чтобы я пошёл в зоопарк и нашёл для вас переводчика!? Вы оба такие неповоротливые, я что, сейчас заставляю вас играть зомби? Может, перестанете ходить и начнете подпрыгивать?

Сяо Бай опустил голову пониже и выглядел очень подавленным. Ян Суану хоть и было очень жаль его, но он не сказал ни слова и вышел из съемочного павильона.

– И ты не скажешь хоть несколько слов Сяо Баю? – пошел вслед за ним Цзя Чжицин.

В обычное время вел себя как хороший, заботливый друг, а в такой решающий момент решил взять и отступить?

Только что, глядя на Сяо Бая, он уже хотел вступиться и сказать пару слов. Но хорошо, что Гао Цинь заранее позвонил и предупредил, что нельзя вмешиваться в процесс, если это не экстренный случай. Он хорошенько подумал и решил, что противостояние Сяо Бая и режиссера находится вне зоны экстренности.

Ян Суан прижался спиной к стенке особняка и спокойно ответил:

– А как ты думаешь, что я должен был сказать?

– Противостоять этому... – Цзя Чжицин вспомнил скверную игру Сяо Бая и почувствовал, что сказанные им слова звучат не убедительно, поэтому исправился. – По крайней мере, хотя бы поддержать как-то.

– Ты знаешь, что заграницей каждый раз, когда ребенок падает, родители дают ему шанс встать самому. Потому что любая помощь – это лишь временное явление, лучше всего опираться на свои силы.

– ... Это же просто поддержка, не нужно так сильно все преувеличивать! – кроме того, с каких это пор Сяо Бай превратился в его ребенка? – Если Сяо Бай будет продолжать плохо играть и не сможет выполнить поставленных требований, то, что будет?

– Тогда его просто заменят, – Ян Суан поднял голову и посмотрел на ряд особняков перед собой.

– Обязательно поступать так жестоко?

– Никто не всесилен, у каждого человека есть то, что он может и не может делать, – пожав плечами, продолжил Ян Суан. – В крайнем случае, в следующий раз намекну Сяо Баю, чтобы он попробовал выпустить свой музыкальный диск.

– Я искренне тебе говорю, твой совет просто опасен! – с ужасом сказал Цзя Чжицин.

– Насколько опасен?

– Смертельно!

– ... –

Ян Суан и Цзя Чжицин стояли и долго разговаривали, затем вернулись, но Лянь Цзюэсю все еще ругался.

Тан Фэй, наконец, удалось пройти через все мучения, можно сказать, что она смогла вернуть свое совершенство. А Сяо Бай, кажется, с каждой минутой становится все хуже, теперь он даже начал заикаться на репликах, которые до этого тараторил вполне свободно.

Цзя Чжицин, увидев, что все плохо, сразу же выскочил из павильона и поспешил позвонить Гао Циню, моля о помощи.

– Пусть они сами решат проблему, – спокойно ответил Гао Цинь.

– Они? Кто они?

– Все равно, это тебя не касается.

– Если не скажешь мне, я уволюсь! – разозлился Цзя Чжицин, почувствовав, что его недооценивают.

– Только потом не передумай!

– ... Ты хочешь, чтобы я уволился, я уволюсь, значит, я ничего не значу?

– Что еще? Если это все, то я кладу трубку, – терпеливо сказал Гао Цинь.

– Эй, я сейчас очень серьезно докладываю о делах! Обязательно демонстрировать такое отношение?

– А я очень серьезно сижу на унитазе, тебе обязательно выбирать такой момент?

– Какая невоспитанность! – Цзя Чжицин неосознанно зажал нос.

«Бип», связь оборвалась, подтвердив еще раз отсутствие манер у собеседника.

Цзя Чжицин, положив телефон в карман, собрался вернуться, но тут увидел, как Ян Суан, обнимая Сяо Бая, выводит его наружу.

Глаза Сяо Бая покраснели, слезы застыли в глазах и никак не проливались наружу.

– Если завтра будешь продолжать так играть, то можешь навсегда забыть об актерской карьере! – донеслось изнутри рычание Лянь Цзюэсю.

– Что такое? – быстро спросил Цзя Чжицин.

На самом деле этот вопрос был излишним, у кого есть глаза, тот сам поймет, что произошло. Вот только он осознал, что его словарный запас невероятно беден, потому что кроме той фразы в голову больше ничего не приходило.

– Я отвезу Сяо Бая домой. Возвращайся сам, – проговорил Ян Суан.

– Не нужно, давай я...

– Мне по пути, – не глядя на него, ответил Ян Суан.

...Кажется, это я здесь живу с Сяо Баем в одном доме?! Если говорить о том, кому по пути, то кому еще, как ни мне? – Цзя Чжицин с расстроенным видом смотрел, как Сяо Бай садится в машину к Ян Суану, а затем, подняв кубы пыли, они уехали.

Глава 32. Первое свидание.

Сяо Бай ехал, погруженный в свои мысли.

Режиссер Лянь требовал, чтобы он смотрел на свою партнершу влюбленными глазами, и он, действительно, старался изо всех сил изобразить это. Вот только почему ничего не получалось? Может, у него, и правда, нет актерских способностей?

Он повернулся и посмотрел на толпы людей, что шли по дороге, и вдруг почувствовал одиночество.

Кто же ты, в конце концов? Сяо Бай, который продает свинину? Сяо Бай из «Врага мерзавцев», или Бай Жуйди в «Мужских слезах»?

Режиссер говорил, что он – Бай Жуйди, вот только почему он до сих пор не может ощутить чувства Бай Жуйди?

– Сяо Бай, мы приехали, выходи, – послышался нежный голос Ян Суана.

Сяо Бай наконец освободился от своих запутанных мыслей. Все верно, он просто Сяо Бай.

Выйдя из машины, он обнаружил, что дом перед его глазами, вовсе не его. Это величественное здание существенно отличалось от его дома.

– Где это мы? – недоуменно спросил Сяо Бай.

– В ресторане, – Ян Суан закрыл дверь машины и потащил его за собой. – Мы идём ужинать.

– Но... – у него совсем не было настроения ужинать, хотелось просто пойти домой пораньше.

– Ты хочешь показать хорошую игру, выполнить требования режиссера Лянь? – вдруг остановился Ян Суан.

Сяо Бай решительно закивал головой. Ян Суан улыбнулся и забросил наживку:

– Отлично, есть один способ.

– Какой способ? – у Сяо Бая даже глаза заискрились.

– Давай встречаться.

... Встречаться?

Сяо Бай встал столбом и лишь спустя долгое время смог спросить:

– Неужели, это неписаные правила?

... неписаные правила?

– Откуда ты вообще такого нахватался? – Ян Суан чуть не поперхнулся слюной.

– Цзя Чжицин рассказал. Он говорит, что генеральный директор компании, кроме того, ещё режиссёр, сценарист, продюсер...

– Ладно, ладно...

Когда будет свободное время, нужно разобраться с этим Цзя Чжицином, как он может вот так формулировать эти глупые сплетни, и вообще, нельзя же так их распространять.

– Я не продюсер, не режиссер, не сценарист, поэтому я не буду использовать против тебя неписаные правила, не беспокойся об этом.

Ну да, он очень честный. Поэтому такие слова, как «неписаные правила», это просто оскорбление. Вот только... неписаные правила, это, безусловно, кратчайший путь.

Ян Суан слегка шлепнул себя ладонью по щеке, вытащив таким образом из этих неправильных нечистых мыслей.

– Вот как, – послушно ответил Сяо Бай. – Раз так, зачем встречаться?

– Твоя проблема в отсутствии чувства влюблённости, поэтому мы должны встречаться, чтобы компенсировать это, – совершенно спокойно ответил Ян Суан. – Поэтому, считай меня своей невестой, мы сейчас закончили работу... а, нет, после работы мы договорились встретиться и поужинать вместе.

– Но я не могу считать тебя своей невестой, – ошеломленно глядя на него, ответил Сяо Бай.

– Почему?

– Потому что моя невеста – не мужчина, – в голове Сяо Бая возник образ Тан Фэй.

– Даже не думай! – раздраженно сказал Ян Суан, по первому взгляду поняв, что у того в голове. – Я согласился помочь тебе, ты должен быть мне признателен, а вместо этого ещё и привередничаешь?

– Прости, – прикусив губу, опустил голову Сяо Бай.

... гнев в тот же момент угас.

– Я не собираюсь злиться на тебя, – Ян Суан полностью реализовал свое знаменитое актерское мастерство, чтобы изменить выражение лица, улыбнулся и продолжил. – Я лишь думаю, если ты не можешь воспринимать меня как невесту, тогда просто считай, что я твой жених.

Фактически такой расклад нравился ему даже больше.

– Жених? – с подозрением спросил Сяо Бай. – Но ведь я тоже мужчина!

Зачем он постоянно выясняет мужчина или женщина?! – Ян Суан начал беспокоиться о своём «будущем счастье».

– На самом деле в чувствах нельзя разделять людей на мужчин и женщин. С самого начала, когда мы рождаемся, мы ведь не можем выбирать свой пол, верно?

Сяо Бай кивнул.

– Родители не задавали нам вопрос, хотим мы быть мужчиной или женщиной, поэтому мы не имеем выбора, в каком теле родиться, – он немного помедлил и пробурчал, – и конечно, даже сами родители не имеют над этим власти.

Сяо Бай смотрел на него с замешательством.

– Я имел в виду, что пол – это не то, что мы можем выбирать, он лишь представляет наше тело, но зато дух и душа в наших руках. Чувства тоже. Поэтому, как же мы можем только из-за оков плоти убивать наши собственные чувства? Душа и Воля человека – вот что самое важное для него, тело – это лишь оболочка, вот и всё. В буддизме так говорится, даосизме, в христианском вероисповедании тоже так учат...

Я столько примеров из религии привел, наверное, это будет более убедительно? – бесстыдно дурачил Ян Суан.

– Правда? – моргая глазками, спросил Сяо Бай.

– Правда, – полностью заглушив свою совесть, ответил Ян Суан.

Сяо Бай замолчал.

– ... –

Сейчас он, в конце концов, поймет? Прозреет? Или поначалу не согласится? – Ян Суан тоскливо смотрел на него в ожидании ответа.

Сяо Бай, всесторонне все обдумав, наконец, ответил:

– Я понял.

– Что понял?

– Что мужчина с мужчиной также могут встречаться.

Отлично, прямо в точку. Ян Суан радостно предложил ему согнутую в локте руку:

– Ну, тогда пошли.

Сяо Бай медленно взял его под руку.

– Хорошенько запомни, я теперь твой жених, а ты моя невеста.

– Да.

Войдя в ресторан, они привлекли к себе неоднозначное внимание.

Однако Ян Суан сделал вид, что ничего не заметил, а Сяо Бай, и правда, ничего не видел. Поэтому они так и прошли через весь зал и оказались в отдельном кабинете.

Фактически этот кабинет находился прямо в большом зале, просто располагался в отдаленном уголке и был огорожен с трех сторон.

На синей клетчатой скатерти стоял бронзовый подсвечник, свет от него был тусклым, однако он озарял этот маленький мирок таинственным оранжевым светом.

Ян Суан удовлетворенно кивнул головой. Когда он пришел сюда впервые, то был недоволен чересчур мрачным освещением, тем, что было практически не видно, что ты ешь. Но в данный момент, когда он видел этого человека перед собой, его сердце переполняли неописуемые чувства, которые трепетали вслед за оранжевым мерцанием свечи.

И правда, в таких ресторанах твой партнер и твои чувства решают всё.

– Так темно, ничего не видно, – Сяо Бай коснулся скатерти.

....

Ян Суан, сжав зубы, сказал официанту, сопровождавшему их:

– Принесите ещё пять подсвечников.

Чуть позже вся комната осветилась. По сравнению с главным входом, со всем залом, и даже отдельными кабинетами, их место стало самым светлым.

Только что пришедший гость даже спросил:

– Ваш ресторан настолько изысканный, зажгли столько свечей, ведь просто включить свет было бы проще, не так ли?

Представитель ресторана ответил:

– Ну, это... ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха. Да, в общем, это так...

Салат подали самым первым.

Ян Суан посмотрел на Сяо Бая, который, опустив голову, уже начал есть, улыбнулся и спросил:

– Вкусно?

– Странный вкус. Немного кисловато, неужели испортился? – Сяо Бай поднял голову, изо рта у него торчала половинка листа салата.

– Это заправка к салату по итальянскому рецепту, возможно, в неё добавили немного уксуса, – Ян Суан старательно пытался улыбнуться. – Ешь, постепенно привыкнешь.

Сяо Бай уже до конца затолкал лист салата в рот:

– Почему мы не пошли есть лапшу?

... снова лапша.

Ян Суан немного помолчал в раздумье, Сяо Бай, действительно, очень предан этой лапше.

– Потому что Бай Жуйди – богатый господин, а Дэн Сяосяо просто девушка, имеющая страсть к роскоши, наслаждающаяся ею, поэтому они непременно выберут шикарный ресторан. Только придя в это место, мы сможем найти необходимые чувства.

– Так что мне теперь нужно делать? – не совсем понял Сяо Бай.

– Полюбить меня.

...

Официант подал суп, заодно забрав тарелки из-под салата.

Ян Суан, после того как сказал эти слова, сидел, уставившись в зал до тех пор, пока Сяо Бай его не спросил:

– Как полюбить?

– А, сделай так, чтобы я посчитал тебя самым важным человеком в этом мире, – Ян Суан оперся локтями о стол и положил подбородок на скрещенные кисти рук, глядя на него блестящими глазами. – Доверяй мне, переживай обо мне, уделяй мне внимание, каждую секунду думай только обо мне.

Сяо Бай повторил про себя каждое слово, каждую букву так, словно хотел, чтобы всё это отпечаталось в голове.

И Ян Суан, довольный, продолжил есть суп.

– Так ты хочешь, чтобы я стал твоим поклонником? – внезапно спросил Сяо Бай.

Рука, зачерпнувшая суп, в тот же момент замерла.

– Цзя Чжицин говорит, что после съемок в фильме, если я постараюсь, то смогу привлечь к себе большое количество фанатов. Он уже приготовил для меня девиз: «Люби его, поддерживай его, ежеминутно думай о нём», – продолжил Сяо Бай.

...

Ян Суан в шоке опустил ложку, и медленно провел по лицу руками:

– Цзя Чжицин, верно?

– Да, – улыбаясь, сказал Сяо Бай. – Он очень умный, правда?

– И правда, очень умный, – улыбаясь, ответил Ян Суан.

Вот только в этом мире полным-полно людей, которые чересчур умные, и из-за этого от них один вред.

Сяо Бай опустил голову и продолжил есть суп.

– Потом пойдем, погуляем у озера, – Ян Суан за считанные секунды смог придумать план идеального свидания.

...

Сяо Бай осторожно переспросил:

– Какое озеро?

Он рассмеялся, не удержавшись, и ответил:

– В городе есть еще какие-то озёра?

– Но это озеро ведь очень большое.

– Ну и хорошо, что большое, а не то с одного раза обошли бы все.

– Вот как, в таком случае я могу взять плавательный круг? – спросил Сяо Бай. – Я плаваю не очень хорошо, умею только по-собачьи.

Ян Суан почесал пальцем лоб.

– А давай возьмем лодку.

– Поплывем на лодке? – Сяо Бай сразу же представил себе картину, как человек плывет в лодке по озеру.

– Нет, мы просто будем сидеть в лодке, только лишь смотреть, не нужно грести.

– На что смотреть?

– Смотреть... смотреть сценарий.

Рука Сяо Бая, в которой была ложка, вдруг крепко сжалась:

– Да, я должен стараться изо всех сил, должен хорошо сыграть.

– Ты сможешь это сделать, – взгляд Ян Суана стал намного нежнее.

– Иначе я не смогу получить свой гонорар.

– ....

– Говорят, что за съемки платят большие деньги?

– ...

– Должно быть, несколько тысяч?

– ....

– Неужели лишь несколько сотен?

Ян Суан всё-таки не выдержал и открыл рот:

– Но... это тоже слова Цзя Чжицина?

Сяо Бай воодушевленно закивал головой.

– Цзя Чжицин сказал, что нужно всего лишь сняться в нескольких фильмах, и можно будет сразу выкупить мясную лавку брата Сюна.

– Цзя Чжицин... м-м-м... хорошо... хорошо...

– Он очень хороший, – согласился с коллегой Сяо Бай.

– А-а-а.

Сидя дома в своей комнате, Цзя Чжицин читал мангу и хохотал, валяясь от смеха по полу, и тут вдруг почувствовал, как зачесался нос, и тут же яростно чихнул.

....

– Интересно, кто это меня сейчас ругает?

Глава 33. Ночной круиз на лодке премиум-класса.

Ночные катания по озеру были очень популярным времяпровождением в городе, особенно для тех, кто любит романтическую атмосферу. Хороши они были как для парочек, что хотели улучшить свои отношения, так и для супружеских пар, которым просто больше некуда было сходить.

Короче говоря, бизнес хозяев лодок процветал.

Когда Ян Суан собирался вместе с Сяо Баю сесть в лодку, то постарался найти две кепки, чтобы скрыть лица.

– Почему бы нам не надеть солнцезащитные очки? – с любопытством задал вопрос Сяо Бай. Он вспомнил, что раньше неоднократно видел журналы, где все звезды постоянно носили огромные солнцезащитные очки.

Ян Суан посмотрел на черное небо над своей головой и страдальчески улыбнулся:

– Потому что, если мы так поступим, то нам придется купить себе еще две трости для слепых. И так мы привлечем еще большее внимание. Ведь два слепых мужчины, посреди ночи садящихся в лодку для совместной прогулки, не самое обыденное явление.

Сяо Бай снова посмотрел на него недоуменным взглядом.

Ян Суан расплатился, и быстро потащил его на борт.

У лодки не было навеса и, подняв голову, можно было любоваться звездным ночным небом.

Под журчание воды берег постепенно начал отдаляться, было чувство, что попал совсем в другой мир – мир, где сияют миллионы огоньков.

Сяо Бай заметил, что у всех лодок вокруг был бамбуковый навес, а у них нет, поэтому с любопытством спросил:

– Почему у нашей лодки нет навеса?

Ян Суан только собрался ответить, что все подобные лодки уже были арендованы, но лодочник опередил:

– Потому что наша лодка круче.

– ... – Ян Суан не мог не оценить находчивость хозяина лодки, который на первый взгляд выглядел очень даже честным человеком.

– Почему? – опять с любопытством спросил Сяо Бай.

– Потому что наша лодка без навеса. Сам подумай, разве не все спортивные тачки без крыши? – хозяин договорил и громко рассмеялся. Хоть эта шутка и была сказана тысячи раз, но каждый раз, произнося ее, он всегда выглядел очень довольным.

Сяо Бай нахмурился и, чуть подумав, проговорил:

– На самом деле я давно хотел спросить кое о чем. Что делать людям в спортивной машине, если пойдет дождь? Они не промокнут?

Ян Суан только собрал ответить, как лодочник снова прервал его:

– Они откроют зонты или наденут дождевики.

Ян Суан не нашел, что и сказать.

– Значит, вы подготовили все для этой лодки? – спросил Сяо Бай.

– Конечно, – довольный хозяин протянул зонтик и дождевик. – Посмотри. Поэтому не беспокойся и усаживайся в мою лодку.

– Ну, – Ян Суан больше не мог терпеть: – Вы можете немного убавить звук?

На лице лодочника появилось вопросительное выражение:

– Я разве включал радио?

.....

Ну что? Твой юмористический мозг же так хорошо работает, и как так получилось, что теперь ты не понимаешь? Неужели его юмор действует только в одну сторону? Может только выходить, но не принимать?

– Я имел в виду, что вы можете позволить нам поговорить наедине? – вздохнув, сказал Ян Суан.

– Нет проблем, но вы уверены, что после того, как я прыгну в озеро, вы, ребята, сможете вернуться обратно? – ответил мужчина.

...

Ян Суан прикрыл лицо: Отчего я говорю тебе одно, а ты понимаешь другое?

– Он хотел сказать, вы можете какое-то время помолчать? – сказал Сяо Бай.

До хозяина, наконец, дошла истина и, улыбаясь, он ответил:

– Конечно, могу, все-таки это требование клиента. Я всегда очень хорошо исполняю все желания клиентов, не беспокойтесь. С этой минуты вы сможете почувствовать только движение лодки, а не того, кто ей управляет. Потому что я создам вам атмосферу, будто на этой лодке есть только вы, – договорив, он, и правда, замолчал и больше не проронил ни звука.

...

С каких пор его стало понимать труднее, чем Сяо Бая? Как так получилось, что ему нужно было воспользоваться Сяо Баем как переводчиком?

Ян Суан в депрессии потер лоб.

– А он, случаем, не замаскированный невидимка? – приблизился к нему и прошептал Сяо Бай.

– Невидимка, скорее всего, не будет работать лодочником,– также шепотом ответил Ян Суан.

– А может это его подработка?

Ян Суан, немного подумав, ответил:

– Раз так, эта работа намного безопасней, по сравнению с ограблением банка.

Сяо Бай кивнул в знак согласия.

– Ладно, давай не будем об этом, давай вернемся к твоей роли, – Ян Суан не мог не сменить тему. Он понимал, что просто стоять и смотреть – это лучшее для Сяо Бая, вот только есть такие вещи, которые можно понять только тогда, когда пройдешь через них. А это уже совсем другое дело.

Сяо Бай быстро достал сценарий. На борту был только один тусклый источник света, который использовался, чтобы обозначить другим лодкам их местоположение для предотвращения столкновения. Однако этого освещения было недостаточно, чтобы прочесть сценарий.

– Ты все помнишь наизусть? Свои слова? – спросил Ян Суан.

– Но вы не можете прочесть реплики, – кивнул Сяо Бай.

– Не беспокойся, я уже прочел их раньше, – Ян Суан улыбнулся. – Давай попробуем еще раз. Давай, начинай.

– Сяосяо, разве ты сегодня ты не собиралась пойти на выставку картин? Почему ты здесь?– спросил Сяо Бай.

Ян Суан вздохнул и, улыбнувшись, проговорил:

– Ты еще помнишь, о чем мы договаривались перед ужином?

– Да, ты мой жених, а я твоя невеста.

Лодка слегка пошатнулась. Ян Суан и Сяо Бай одновременно посмотрели на лодочника.

Хозяин плавсредства тут же поднял голову и посмотрел в небо, напевая какую-то мелодию так, словно был погружен в свой собственный мир.

Ян Суан, не обращая на него внимания, улыбнулся и сказал Сяо Баю:

– Тогда ты знаешь, что связывает между собой невесту и жениха?

– Взаимовыгодные интересы, – немного подумав, ответил Сяо Бай.

– ... Почему? – остолбенев, спросил Ян Суан.

– Цзя Чжицин сказал, что многие богатые семьи...

– Ладно, – с серьезным выражением лица заговорил Ян Суан. – Ты должен хорошенько запомнить, что я твой жених.

– Я помню.

– Если бы ты хорошо это помнил, то ответил бы правильно, – Ян Суан не позволил Сяо Баю возмутиться, продолжая говорить дальше: – То, что связывает между собой жениха и невесту – это любовь.

Сяо Бай, не совсем понимая, посмотрел на него.

– Ты должен всегда верить, что в этой жизни мы друзья, которые помогают друг другу и у которых один путь. Мы должны верить друг другу, заботиться и поддерживать друг друга, – он медленно взял его за руки. – Крепко держать друг друга за руки, и вместе пройти до конца этой жизни.

– ... Вот как.

– А ещё, кроме меня, ты не должен ни с кем сближаться, не должен говорить ни о каком другом мужчине. В особенности, если у этого человека имя какой-то Цзя, с каким-то Чжи, с каким-то Цин!

– Но я знаю одного такого человека, – сказал Сяо Бай.

– Это очень плохо.

– ... –

– Ну, ладно. Пока забудем это, – Ян Суан приблизился к нему. – Я твой жених, ты хочешь быть со мной, ты стараешься устроить свидание со мной, но я постоянно занят. Вдруг в этот момент я появился прямо перед тобой, и как ты думаешь, какая у тебя будет реакция в тот момент? Или, какие первые мысли возникнут у тебя в голове?

Сяо Бай нахмурился:

– А, он пришел!

– Верно, я пришел. Затем что?

– ... Сяосяо, разве ты сегодня не хотела с подружками пойти на выставку картин? Почему ты пришла сюда?

Ян Суан продолжил:

– В твоей реакции должно быть немного удивления, так, словно... человек, который голодал три дня, вдруг увидел утку на гриле, нет, молочного поросенка на гриле, и глаза его сразу засветились.

– Но я ещё никогда не голодал три дня, я лишь недоедал, питаясь только два раза в день, и это было очень плохо, – ответил Сяо Бай.

– ... – Ян Суан с нежностью погладил его по волосам и спросил: – А почему ты голодал? Цзя Чжицин не давал тебе кушать?

– Это же я всегда готовлю, и только я мог не позволять ему кушать.

Чуть не забыл, Цзя Чжицин же канонический образец тех, кто может только открывать рот и ждать, пока туда упадет еда, – Ян Суану с трудом удалось подавить злобу у себя в душе, и он спросил:

– Тогда почему?

– Потому что в мясной лавке было очень много дел, и не было времени покушать, – Сяо Бай медленно поднял голову, и тусклый свет лодочного фонаря был, словно звезда, заблудившаяся его глазах, из глубины излучая свое сияние. Он будто погрузился в прекрасный сон прошлого, уголки губ слегка приподнялись, во взгляде сквозила ностальгия.

Ян Суану стало очень завидно. Ведь он никогда не сможет поучаствовать в этом прошлом, в том времени, которое его любимый Сяо Бая навсегда запечатлел в своей памяти и в сердце.

Он подавил это ревнивое чувство и нежно спросил:

– А что ты кушал потом?

– Брат Сюн готовил чашку лапши с ребрышками, и все.

Ян Суан сказал, слегка улыбнувшись:

– Тогда представь, что Дэн Сяосяо – это та самая чашка лапши.

– Как это? – спросил Сяо Бай.

– Не для того, чтобы съесть, а для того, чтобы, глядя на неё, постараться вспомнить тот момент, когда ты увидел эту чашку лапши с ребрышками, затем продемонстрировать эти чувства. Мы попробуем ещё раз.

– Сяосяо, – Сяо Бай, сделав паузу, постарался вспомнить те чувства и показать свою радость. – Разве у тебя не было назначена сегодня встреча с подружками на выставке картин? Почему ты пришла сюда?

– Именно те чувства! – Ян Суан воспользовался шансом и крепко его обнял.

Лодка еще раз качнулась. Ян Суан косо взглянул на лодочника. Хозяин очень внимательно разглядывал что-то на поверхности озера.

Далее репетиция пошла как по маслу. Хотя они ещё не достигли уровня, требуемого режиссером, но по сравнению с тем, что было, прогресс был налицо. По крайней мере, Ян Суан видел, что взгляд Сяо Бая больше не направлен лишь на кончик носа.

– Ну, ладно, сегодня остановимся на этом, – Ян Суан посмотрел на наручные часы.

– У меня, правда, получилось? – внезапно спросил Сяо Бай.

– Честно говоря, ещё недостаточно, но, по крайней мере, есть прогресс, – ответил Ян Суан. – Я обещаю, завтра режиссер, точно, не будет орать так сильно, как сегодня.

– Значит, он всё равно будет ругать, да? – разочарованно спросил Сяо Бай.

Ян Суан погладил его по волосам и, улыбнувшись, сказал:

– А это разве не нормально? Когда я в первый раз работал с ним, он ругал меня от начала до конца, все время съемок, ругал так, что, когда я слушал музыку, то постоянно стоял звон в ушах. Каждый день перед сном эта ругань непрестанно крутилась у меня в голове, да так, что мне пришлось неделю лечиться у психотерапевта, и только после этого я смог нормально спать.

– Всё было настолько серьезно? – Сяо Бай не знал, что и сказать.

Посмотрев на серьезное выражение лица Сяо Бая, Ян Суан начал задумываться о том, а не слишком ли преувеличена была та история, которую он только что рассказал. Но стоит только начать, и уже не остановишься, ничего не оставалось, кроме как продолжить:

– Я знаю лишь только то, что был не одинок в этом. Но последствия не так страшны.

– А что, может быть еще хуже?

Неужели можно попасть психушку? – подумал со страхом Сяо Бай.

– Страшнее – это... – Ян Суан старался подавить смех: – Посреди ночи прибежать к нему домой, камнем разбить его окно, затем сесть перед дверью и разреветься.

Глава 34. Поцелуй под занавес.

Выйдя из лодки, Ян Суан сделал телефонный звонок и только потом обратился к Сяо Баю:

– Мне нужно по делам встретиться с другом. Он живет здесь неподалеку, ты можешь со мной пойти? Затем я отвезу тебя домой.

– Если для вас это хлопотно, я могу сам поехать домой, – ответил Сяо Бай.

– Нельзя! – Ян Суан, сказав это, понял, что его тон был чрезмерно строг, и поэтому он сразу улыбнулся, пытаясь разрядить ситуацию. – Уже так темно, тебе небезопасно одному возвращаться домой, я отвезу тебя.

– Но...

– Никаких «но», пошли, – Ян Суан зашел ему за спину и начал подталкивать в плечи, побуждая двигаться вперед.

Так они продолжали идти до тех пор, пока не дошли до совершенно безлюдного переулка.

Ян Суан не спеша переместил руки, образовав объятья, и если бы кто-нибудь посмотрел на них издалека, мог бы подумать, что это гуляет влюбленная парочка.

– Давайте еще раз прорепетируем реплики, – сказал Сяо Бай, он все еще сильно переживал за завтрашний день.

– Отлично, – уголки губ Ян Суана слегка приподнялись в легкой улыбке.

В такой момент на фоне красивого пейзажа романтические реплики были бы очень кстати.

– Сяосяо, разве ты не собиралась с друзьями пойти на выставку картин? Почему ты здесь?

– Потому что я хотела сделать тебе сюрприз, – Ян Суан протянул руку и ущипнул его за ушко.

Сяо Бай вдруг хихикнул.

– В прошлый раз, когда мы репетировали, ты демонстрировал свое удивление не так. Мне кажется... будет лучше, если ты оставишь все, как было, – проворчал Ян Суан.

– Просто моим ушам щекотно, – Сяо Бай наклонил голову, пытаясь увильнуть в сторону от рук Ян Суана.

– ... Понятно. Значит, это твое чувствительное место?

– Как понять «чувствительное»?

– Ну... а, это когда тебе щекотно.

– А, раз так, то это не уши.

– Правда? Тогда, что это за место? – Ян Суан был весь во внимании.

– Это подмышки, – честно ответил Сяо Бай.

– ... – ладонь Ян Суна опустилась к его подмышкам, и легонько пощекотала. – Здесь?

Сяо Бай засмеялся и побежал прочь, Ян Суан уже собрался последовать за ним, но вдруг увидел, как семь молодых высоких здоровяков приближаются к ним.

– Сяо Бай! – закричал он. Сяо Бай в шоке сразу же остановился.

Ян Суан быстро подошел к нему и, не размышляя, закрыл собой в ожидании, пока те пройдут мимо. Но эти молодцы почему-то остановились посреди дороги, преградив им путь.

– Что вам нужно? – нахмурился Ян Суан.

Один из парней, золотоволосый блондин, холодно улыбнувшись, шагнул вперед:

– Ничего, просто в последние дни так трудно стало жить, поэтому мы ищем, как бы улучшить свое благосостояние. Вот я вижу, вы вроде бы прилично одеты, поэтому у вас есть шанс проявить свою щедрость.

Сяо Бай попытался выглянуть из-за спины Ян Суана, но тот сразу же вернул его обратно.

– А если я не соглашусь? – холодно произнес Ян Суан.

Золотоволосый, сделав пару шагов влево, внимательно взглянул на Сяо Бая:

– Тогда мы спросим у младшего брата, согласен он или нет.

– Я думаю... – начал Сяо Бай.

– Замолчи, – Ян Суан снова толкнул того себе за спину. – Ну, вы можете попытаться.

– Нас семеро, а вас... полтора человека, как думаешь, на чьей стороне преимущество? – рассмеялся блондин.

– Почему вы посчитали его всего лишь за половину? Он же целый человек! Мы вместе, разве нас не двое? – не сдержавшись, проговорил Сяо Бай.

....

Золотоволосый молча посмотрел на Ян Суан.

– Под «полтора»... он имел виду, что мы очень хорошо понимаем друг друга, без слов, – повысил голос Ян Сан.

Сяо Бай, с трудом соображая о чем речь, все равно согласно кивнул.

– Прекрати молоть чушь, бабки доставай, а не то сдохнешь! – продолжил блондин.

– Раз такие смелые, тогда попробуйте, возьмите! – сделав шаг вперед, холодно поговорил Ян Суан.

И тут начался эпический батл!

Стоило только Ян Суану поднять руку, как один из нападавших уже лежал на земле. Поднял ногу – упали двое. Все произошло мгновенно и без помарок – чистая победа. Не прошло и пары минут, как все парни валялись на земле и стонали.

– Ну как? Все еще хотите, чтобы я проявил свою щедрость? – довольно отряхивая руки, проговорил Ян Суан.

– Нет, нет. Дайте нам немного денег на лекарства, и хватит, – проговорил золотоволосый парень.

– Я всегда платил деньги только за стационарное лечение, – усмехнулся Ян Суан.

Блондинчик заметил, что тот снова хочет поднять на них руку, так что быстро проговорил:

– Нет, не нужно больше! Я вдруг вспомнил, что у всех нас есть страховка.

.....

– Какие умнички, вы, в самом деле, осознаете важность инстинкта самосохранения, – воскликнул Ян Суан.

– Я думаю... вы кажетесь мне знакомым, – нахмурился Сяо Бай.

Золотоволосый парень и Ян Суан были поражены.

– Это потому, что наши лица очень типичные, и совсем не странно, что вам тоже они кажутся знакомыми, так все говорят, – быстро нашелся блондин.

– Вы все еще здесь? – взглянул на него Ян Суан.

– Пошли, пошли, быстрее вставайте, – парень схватился за плечо и встал, отдавая приказ другим. – Пошли.

– А! А! Он, кажется, играл роль грабителя из фильма «Шанхайский пляж», который украл сумку у главной героини, – вдруг закричал Сяо Бай.

....

По теории, после того как герой спасает принцессу, принцесса должна сойти с ума и растрогаться до глубины души, засмущаться и выглядеть мило. И как у этой «спасенной принцессы» осталось еще желание замечать такие мелкие детали?

Ян Суан еще раз осознал, что его «принцесса» вообще ни на кого не похожа. Он окинул его взглядом, и с грустью сказал:

– Тот человек – его брат.

– ... – Сяо Бай с подозрением посмотрел на него. – А ты откуда знаешь?

– Это потому, что... – Ян Суан даже взмок от волнения: – Потом что он уже пытался ограбить меня несколько раз, столько раз грабил, что я его запомнил. Ха-ха-ха, в общем, мы знакомы.

– А те двое рядом, кажется, снимались в «Моем командире», – Сяо Бай постарался вспомнить пару лиц.

– «Мой командир»? Это тот, что о войне? – спросил Ян Суан.

– Нет. Это тот, что про экзамен в университет.

– ... Понятно...

– Верно, а тот с длинными черными волосами похож...

– Ой, – Ян Суан вдруг схватился за живот и сел.

– Что с тобой? – испугался Сяо Бай.

– Кажется, схватил один удар от того блондинчика, – проговорил Ян Суан с искаженным от боли лицом.

– Но он даже не успел ударить тебя ни разу, твоя рука даже не коснулась его, он сам упал навзничь, – с подозрением сказал Сяо Бай.

– ... – Ян Суан нахмурился и сказал:

– Правда? Неужели это из-за того, что я столько раз его бил, поэтому теперь, ой, поэтому теперь он так боится?

– Но если так, то почему он все же хотел тебя ограбить?

– А, ну, наверное, потому что здесь так темно, поэтому он сначала и не узнал меня, – Ян Суан вдруг осознал, что у него совершенно нет способностей к написанию сценария, за такую короткую сцену кучу ляпов и нестыковок сделал. Хорошо, что мой Сяо Бай немного глуповат, – радостно подумал он.

– Я думаю, то, что сейчас произошло – постановка, – прошептал Сяо Бай.

...

– А! Как больно! – Ян Суан вдруг прислонился к груди Сяо Бая.

Сяо Бай обнял его и, переживая, спросил:

– Что с тобой? Нужно в больницу?

– Только что я выглядел очень героически, не так ли?

– ... – и Сяо Бай, посмотрев на мученическое выражение лица Ян Суана, который изо всех сил пытался стерпеть боль, и кивнул.

– Все это красивые слова, я не верю тебе, если только...

Кажется, похоже на слова из сценария.

– Если только, что? – бессознательно произнес Сяо Бай.

– Если только ты не сделаешь мне особенный подарок.

По сравнению с диалогом из сценария, этот немного отличается. Хоть Сяо Бай и подумал так, но все равно ответил ему точь в точь, как его герой:

– Особенный насколько?

Ян Суан постарался поднять голову, кончиком носа потерся о его щеку, затем поцеловал в губы, шепча последние слова из сценария:

– Настолько, что до конца жизни не сможешь забыть...

Сяо Бай будто был околдован, замер и никак не реагировал.

Целуя эти нежные влажные губы, Ян Суан думал: Как же вкусно, к чему логика. Всего лишь нужно, чтобы финал был таким же прекрасным, вот и все!

---

На второй съемочный день, после вечерних репетиций выражение лица Лянь Цзюэсю выглядело более дружелюбным, чем накануне.

Сяо Бай до сих пор думал о том, что же произошло вчера. Хоть после всего Ян Суан и объяснил, что таким образом он пытался помочь ему вжиться в роль, но тому все еще казалось, что что-то тут не так, что кое-что изменилось.

Цзя Чжицин тоже ворчал всю ночь из-за того, что он поздно вернулся домой. А настоящей причиной недовольства было то, что Ян Суан не относится к нему, как к равному.

– Сяо Бай, какое у тебя сегодня настроение? – Лянь Цзюэсю, улыбаясь, посмотрел на него так, словно тот человек, у которого еще вчера от злости дым валил из ушей, исчез без следа.

– Кажется, лучше, чем вчера, – немного подумав, ответил Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю похлопал его по плечу:

– Впредь, если кто-то задаст тебе такой вопрос, ты должен отвечать «ничего», ты всегда, как артист, должен вести себя уверенно. Уверенность в себе – это тот фактор, который должен быть на первом месте, только так люди смогут увидеть сияние вокруг тебя. Иногда ты должен быть немного самовлюбленным. Вот ты посмотри на Ян Суана и Фэн Ялуна, они ни на секунду не прекращают думать, что находятся на высшей ступени пьедестала.

– Да ты сейчас клевещешь, – сказал Ян Суан, подойдя к нему сзади.

Сяо Бай посмотрел и увидел, что тот был одет в костюм для прогулок нежно-голубого цвета. Бодрый, в прекрасном настроении, гордая осанка, превосходные манеры. Рассветное солнце освещало его со спины, словно следуя за ним по пятам. Сяо Бай вдруг понял, что значит «сияние», о котором Лянь Цзюэсю говорил только что. Такое сияние заставляет других не отрывать от тебя взгляда, и в тоже время, они не смеют поднять глаза, так как боятся ослепнуть от такого великолепия.

Ян Суан посмотрел в застывшие глаза Сяо Бая, в глубине души подпрыгивая от счастья.

По-видимому, прошлая ночь неожиданно начала приносить плоды. Он всю ночь провел без сна, беспокоясь о произошедшем накануне. Но теперь Ян Суан точно понял, что выбрал правильную стратегию в отношении Сяо Бая. Он попытался унять внезапно участившееся сердцебиение и сохранить самообладание:

– На что ты смотришь?

– На твое сияние.

– ...Что это?

Сяо Бай не ответил, просто стоял с выражением лица человека, познавшего истину.

Ян Суан собрался подойти и уточнить, но Лянь Цзюэсю его остановил:

– Сегодня, кажется, нет твоих сцен.

– Мне нравится бывать на съемках, хочу быть поближе к съемочной группе. А что, нельзя?

– Хочешь, делай. Вот только боюсь, что твои слова не совпадают с твоими истинными намерениями.

– Не беспокойся. Ты не вино, и уж тем более, не горный источник, – Ян Суан остановился и похлопал того по плечу.

– Тогда, кто я?

– Одному Богу известно.

Глава 35. Поцелуй, как последний штрих.

Съемки начались, и за одно мгновенье веселый и радостный до этого Лянь Цзюэсю вдруг кардинально поменялся.

Цзя Чжицин поближе подошел к Ян Суану:

– Он всегда был таким?

Почему каждый раз, когда начинаются съемки, режиссер так разительно меняется, даже сильнее, чем актеры, демонстрируя при этом холодное, вымораживающее выражение лица. Кто с ним рядом встанет, вообще, окоченеет. Видя, как одет ассистент режиссера, можно подумать, что температура рядом с ним отличается от температуры вокруг.

Цзя Чжицин эмоционально вздохнул и какое-то время ждал, но Ян Суан так и не ответил. Он повернулся, с интересом обнаружил, что тот сложил руки на груди и холодно улыбается, глядя на него. В одно мгновенье все волоски на теле Цзя Чжицина встали дыбом, словно балетная труппа при исполнении танца маленьких лебедей. И вдруг появилось чувство, будто в его душе в середине июля пошел снег.

– Ма... стер?

Неужели он успел провиниться перед Мастером? Как максимум, он мог пожаловаться Сяо Баю, что Мастер слишком бережлив, потому что каждый раз, когда он приглашал Сяо Бая на ужин, то не приглашал его.

Ян Суан продолжал холодно улыбаться, ничего не говоря.

– У тебя сегодня, случаем, не запор?

– ... – холодный, острый, как лезвие ножа, взгляд Ян Суана устремился прямо на него.

Цзя Чжицин сразу же осознал, что он только что подлил масла в огонь, в итоге... огонь стал пылать еще сильнее.

– Мне как-то жарковато... ха-ха-ха... ха-ха-ха.

Хоть он и не понимал причины этого накала, но, поразмыслив, пришел к выводу, что личная безопасность должна быть превыше всего.

Поэтому он мелкими шагами отступил, глазами не прекращая следить за каждым проявлением эмоций Ян Суана, и так он постепенно подошел к Лянь Цзюэсю.

Лянь Цзюэсю что-то говорил своему ассистенту и, повернувшись, сразу же увидел Цзя Чжицина, приблизившегося к нему вплотную со спины.

– Что ты творишь? – Лянь Цзюэсю как раз находился в холодном режиме, от его фразы можно было продрогнуть до костей.

– Я пришел, чтобы немного охладиться, – ответил Цзя Чжицин.

– ... – глаза режиссера прищурились, от его взгляда уже начал образоваться лед.

Цзя Чжицин вскрикнул от ужаса, и быстро спрятался за спиной Сяо Бая.

У Сяо Бая в данный момент в голове были только реплики, увидев его, он сказал, не подумав:

– Сяосяо, разве у тебя сегодня не назначена встреча с подружками на выставке картин? Почему ты здесь?

– ... – Цзя Чжицин посмотрел на него торжественно, и с серьезным лицом ответил: – Я не Сяосяо, я Цинцин!

Съемки начались. Тан Фэй вошла, и Сяо Бай, увидев ее, весело защебетал:

– Цинцин, разве у тебя сегодня не назначена встреча с подружками на презентации картин? Почему ты здесь?

....

Вся съемочная группа замолкла. Им показалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздалось яростное рычание Лянь Цзюэсю:

– Цзя Чжицин!!!!

В итоге Цзя Чжицина увел один из служащих, вытолкав со съемочной площадки.

Перед тем как уйти, Цзя Чжицин повернулся, чтобы посмотреть на роскошный особняк, и ругнулся про себя. Неужели на такой большой съемочной площадке не найдется места для меня?

Цзя Чжицин ушел, и все внимание Лянь Цзюэсю тут же переключилось на Сяо Бая:

– Только попробуй еще раз неправильно имя назвать!

– А зачем еще раз неправильно называть имя? – не поняв, спросил Сяо Бай.

...

– Смеяться тоже нельзя, даже мысленно! – скрипя зубами от злости, сказал режиссер.

– Помнишь, как мы вчера делали? – подойдя к Сяо Баю, нежно спросил Ян Суан.

– Помню, – кивнул тот.

– Сделай так же, как было вчера.

– И имена тоже?

– Что?

– Сяосяо, а не Цинцин! – саркастическая фраза Лянь Цзюэсю, сказанная на ушко Сяо Бая, достигла цели.

Сяо Бай немного засомневался, но все же кивнул.

В особняке Бай Жуйди положил трубку телефона и, повернувшись, увидел, как Дэн Сяосяо с улыбкой смотрит на него.

– Сяосяо, разве у тебя сегодня не назначена встреча с подружками на выставке картин? Почему ты здесь?

– Потому что я хотела сделать тебе сюрприз, – Дэн Сяосяо грациозно откинула назад свои прекрасные волосы.

Бай Жуйди подошел к ней и, улыбнувшись, сказал:

– У меня тоже есть для тебя сюрприз.

– Что это? – удивленно спросила Дэн Сяосяо.

Бай Жуйди положил руку ей на плечо, повернул к себе спиной и сказал:

– Закрой глаза.

Дэн Сяосяо послушно закрыла глаза.

Бай Жуйди медленно достал из кармана ожерелье и легко качнул его перед лицом девушки. Дэн Сяосяо открыла глаза.

– Сяосяо, тебе нравится это ожерелье?

В глазах девушки появилась тень сомнения и, чуть помедлив, она ответила:

– Нравится, мне нравится все, что ты покупаешь.

– Давай, я помогу тебе его надеть, – Бай Жуйди помог ей надеть ожерелье, и, глядя на драгоценность, начал расхваливать. – Как красиво.

– Ты сейчас комплимент мне сделал или ожерелью? – повернувшись, спросила Дэн Сяосяо.

– Ожерелью, потому что оно способно сделать человека таким привлекательным и притягательным, – не моргая, уставился на нее Бай Жуйди.

– Это все слова. Я не верю тебе. Только если... – взглянула на мужчину Дэн Сяосяо.

– Только если что? – спросил Бай Жуйди.

– Только если ты согласишься прийти на особенную вечеринку в честь твоего дня рождения, что я подготовила для тебя, – опустила свои длинные реснички Дэн Сяосяо.

– Особенная? Насколько особенная? – спросил Бай Жуйди.

– Такая, что всю жизнь не забудешь, – прошептала девушка.

По сценарию, на этой реплике сцена заканчивается, Лянь Цзюэсю только собрался сказать «снято», как услышал голос Бай Жуйди:

– Почему ты меня не поцелуешь?

...

Все, услышавшие эту реплику, вздрогнули.

Глаза Ян Суана стали мрачными. Дэн Сяосяо была слегка шокирована, но сразу же улыбнулась и легонько поцеловала его в щечку.

– Снято!

Сяо Бай и Тан Фэй с нетерпением и дрожью смотрели на Лянь Цзюэсю, словно ожидали последний приговор от судьи.

– Способ игры – обычный, – надулся режиссер. – Однако последняя фраза отличная, финальный штрих. На фоне искренней любви, что Бай Жуйди дарит Дэн Сяосяо, еще сильнее проявилось притворство и неискренность девушки.

...

Это же был комплимент, не так ли? И Сяо Бай и Тан Фэй не смели поверить в это.

– Но такой ход игры можно использовать лишь один единственный раз, в следующий раз, если выйдете за рамки сценария, хороших слов в свой адрес не дождетесь, – продолжил режиссер.

– Да, – кивнул Сяо Бай. На самом деле та фраза просто неосознанно вырвалась, возможно, это была условная реакция на фразу «До конца жизни не сможешь забыть», сказанную Ян Суаном вчера ночью.

Лянь Цзюэсю повернулся, чтобы посмотреть только что отснятую сцену.

– В следующий раз, когда соберешься еще раз поставить волшебную точку, не забудь меня предупредить, – улыбаясь, сказала Тан Фэй.

– На самом деле я просто... – начал было Сяо Бай.

Взгляд Тан Фэй внезапно изменился, посмотрев ему за спину, она улыбнулась и сказала:

– Ян Суан.

Ян Суан, улыбнувшись, кивнул и обнял Сяо Бая за плечи:

– Следуй за мной.

Блеск во взгляде Тан Фэй сразу же угас, и она с грустью просмотрела им вслед.

– Сяо Бай, – Ян Суан оттащил его в уголок и, слегка откашлявшись, спросил. – О чем ты думал, когда произнес те слова?

– Это из-за того, что мы вчера так же репетировали, – нахмурившись, ответил Сяо Бай. – Неужели я неправильно сыграл?

....

Ничего не скажешь, дилемма! Ян Суан обнаружил, что сам себя связал по рукам и ногам.

Если сейчас он ответит, что Сяо Бай неправильно сыграл, то это будет означать, что его вчерашний шаг был неправильным.

А если скажет, что правильно... в таком случае он просто не сможет смириться! Не желает!

Я столько сил потратил, так старался проявлять инициативу, кто же знал, что сегодня, стоило Тан Фэй лишь двинуть пальцем, и она добьется самостоятельной инициативы от Сяо Бая.

Чем дольше он об этом думал, тем больше сходил с ума.

– Я хочу вернуться обратно и продолжить репетировать с Тан Фэй, – сказал Сяо Бай.

– Почему? – в голове Ян Суана зазвучал сигнал тревоги.

– Потому что Цзя Чжицин говорил, что будет лучше всего репетировать со своим партнером по сцене, – ответил Сяо Бай.

ЦЗЯ ЧЖИ ЦИН...

– Ладно, иди, – Ян Суан едва смог скрыть свою злость за улыбкой.

И когда Сяо Бай вприпрыжку убежал, Ян Суан тут же начал озираться по сторонам, чтобы найти Цзя Чжицина.

Чуть позже ему, наконец, удалось обнаружить бедолагу в укромном уголке съемочной площадки. Тот одной рукой прикрывал ухо, другой держал телефон, болтая без умолку.

Ян Суан с ледяным лицом подошел к нему из-за спины.

Цзя Чжицин договорил, повернулся и увидел Ян Суана, который стоял у двери, как сторож с грозным видом.

– Мастер? – спросил он.

Ян Суан нахмурился:

– Сегодня вечером свободен?

– ... – хоть ему и хотелось, чтобы Ян Суан пригласил его на ужин, но в данной ситуации ни один приличный человек ни за что не согласился бы. Поэтому он сделал шаг назад и отказал: – Нет, не свободен.

– Сегодня в 20.30 жду тебя у подъезда!

20.30 – время ужина уже прошло, а для позднего ужина еще слишком рано.

У его подъезда продаются только завтраки, название говорит само за себя – конечно же, их продают только утром. Отсюда было видно, что Мастер, совершенно точно, не собирался приглашать его на ужин. А что насчет причины... если судить по выражению лица Мастера... Эх, уж лучше ему было не знать ее.

Цзя Чжицин улыбнулся в надежде заключить перемирие:

– Я только что ясно выразился, что не свободен.

Ян Суан высокомерно окинул его взглядом.

– А, – Цзя Чжицин сглотнул. – Я только-то и сказал, что не свободен, но теперь опять свободен, невероятно свободен... никогда еще не был так свободен.

Для журнала «Все знаем» сегодняшний день, точно, будет запоминающей вехой. Низкие тиражные продажи навсегда останутся в прошлом.

Сотрудник редакции сидел в кресле и перечитывал рукопись, думая о прекрасных перспективах, что открывались перед изданием.

«Ян Суан и Сяо Бай устроили тайное ночное свидание на озере». Такой заголовок точно поднимает продажи в несколько раз.

Если бы его девушке вчера ночью вдруг не взбрело в голову пойти покататься на лодке, то он не смог бы увидеть такую прекрасную картину. Жаль только, что они ушли очень быстро, а не то, можно было бы достать еще какую-нибудь информацию.

Служащий вздохнул. Вдруг главный редактор выскочил из своего офиса и в гневе подошел к нему.

– Главный редактор?

– Не нужно больше писать эту статью.

– Почему? – автор статьи в шоке подскочил.

Главный редактор, вздыхая, продолжил:

– Эта новость только что появилась в шоу Чжан Фуманя, там говорят, что Ян Суан вчера помогал новичку. Он пригласил Сяо Бая поплавать на лодке, чтобы снять напряжение и отрепетировать реплики.

Сотрудник редакции, злясь, проговорил:

– Сяо Бай не артист «Вэй Цзе», даже если Ян Суан настолько свободен, чтобы помочь ему репетировать, то это все равно подозрительно!

– Теперь, даже если в этом и есть какой-либо подвох, поскольку предложена такая версия, то, чтобы мы ни говорили, все будет бесполезно.

– Мы что, так и забудем? – недовольно проговорил тот.

– А что остается делать? – главный редактор в гневе топнул ногой: – Чертов старый лис!

Тот самый старый лис, которого только что обругали, после передачи сразу позвонил Ян Суану:

– В следующий раз, если еще раз такое сотворишь, даже и не надейся, что я буду за тобой все это убирать!

– Эту фразу ты повторяешь каждый год, – смех Ян Суана донесся с того конца трубки.

– Хм. А откуда ты знаешь, что вас застукали?

– Предчувствие.

– Надеюсь, что предосторожности не будут лишними.

– Лучше заранее предотвратить болезнь, чем уже потом ее лечить. Этому ты меня научил, – ответил Ян Суан.

– А еще я учил тебя знать свое место!

– Но нужно также мужественно сражаться.

– Жаль, что ты сражаешься не там, где надо.

– Для меня очень даже там, где нужно, – с сарказмом сказал Ян Суан.

– Ты не подумал о последствиях?

– Хорошо подумал.

Чжан Фумань, чуть поразмыслив, тихо проговорил:

– ... Тогда, желаю удачи.

– А я думал, что ты будешь меня переубеждать.

– Твой контракт закончится в следующем году, я все равно еще не решил, буду продлевать или нет.

– Не беспокойся, я найду способ уйти без шума.

– Но на время действия контракта веди себя, как подобает.

– ... Это ты мне каждый год повторяешь.

Глава 36. Односторонние переговоры.

Вечером в 8 часов, 29 минут, 06 секунд.

Цзя Чжицин спустился вниз вовремя и обнаружил, что Ян Суан уже давно ожидает его, стоя, прислонившись к спортивной машине. Первобытная способность чуять опасность подсказала ему, что лучше всего не стоит приближаться.

Но охотничий инстинкт у Мастера был сильнее. Цзя Чжицин попытался развернуться, чтобы уйти незамеченным, но тут же был остановлен выразительным взглядом Ян Суана.

– Привет, Мастер, – и Цзя Чжицин, повернувшись лицом к Ян Суану, сделал в его сторону несколько шагов, попытавшись при этом принять непринужденный вид.

Ян Суан протянул руку и схватил его за воротник. Цзя Чжицин сразу же остановился:

– Мастер, то, что ты сейчас сделал, очень походит на то, что обычно делают люди, перед тем как драться.

– Я один из таких, – сказал Ян Суан.

Цзя Чжицин сделал страдальческое лицо и сказал:

– Что случилось, давай для начала поговорим. Зачем так сразу ввязываться в драку? Это самое плохое качество в человеке – с удовольствием драться и убивать, поэтому и существует уголовный кодекс. Кстати, а у других народностей тоже есть подобные юридические ограничения?

– Тебе стоит поблагодарить человечество за то, что есть подобные юридические ограничения.

– Что?

– А не то ты давно бы...

Окончание фразы он вполне мог себе представить.

Цзя Чжицин представил себе это окончание и решил, что раз можно не говорить, то лучше помолчать, чтобы не сболтнуть лишнего и неправильного, а иначе последствия могут быть ужасны.

– Я говорил, что перед дракой мне нравится совершать подобные поступки. Но это не значит, что после этого обязательно будет драка, – снова рванув воротник, произнес Ян Суан.

В голове Цзя Чжицина эта фраза прокрутилась несколько раз. Затем он сделал радостный вывод: Мастер не собирается меня бить.

– А, Мастер, тогда какие у тебя ко мне дела?

– Ничего, просто понял, что пришло время нам немного поговорить, – улыбнулся Ян Суан.

Цзя Чжицин задрожал от страха из-за такой внезапной любезности:

– Может ты не по адресу обратился?

– Не хочешь? – веселое выражение лица Ян Суана тут же сменилось на холодное.

Цзя Чжицин застыл, затем торжественно сообщил:

– Я согласен.

В этот момент мимо них проходил ученик начальной школы и, услышав это, он сразу же сказал:

– Аминь. Объявляю вас мужем и женой.

– ... –

– ...–

Если до этого один был спокоен, а другой дрожал от страха, теперь оба будто превратились в лед.

Прошла целая вечность, и лед постепенно начал таять.

Ян Суан как ни в чём не бывало продолжил:

– Ты не видел, сейчас мимо нас кто-то проходил?

– Нет, нет, – Цзя Чжицин быстро покачал головой. – Я не видел, чтобы кто-то проходил мимо, и тем более не слышал, чтобы кто-то произнес: «Аминь. Объявляю вас мужем и женой».

Застыв секунды на три, Ян Суан кивнул:

– Отлично. Давай теперь поговорим о нашей проблеме.

– О нашей проблеме? – Цзя Чжицин повысил тон. Он точно помнил, как до этого Мастер говорил о том, что ему нравится Сяо Бай. И каким образом это может стать их проблемой? Неужели... Мастер решил двигаться дальше и сменить предмет обожания?

Ой, но у него уже есть Юэцин, он не может так поступить с ней. Моя привлекательность приносит одни беды!

– Точнее сказать, обо мне и Сяо Бае, а также о тебе и Сяо Бае, – сказал Ян Суан.

Цзя Чжицин постучал в грудь, с облегчением вздохнул так, словно сбросил со своей души всю тяжесть:

– Ага.

– Мне нравится Сяо Бай.

Мастеру нравится Сяо Бай, но почему он не выскажет это ему прямо, а постоянно ищет Цзя Чжицина, чтобы сказать это.

– Мастер, в прошлый раз ты уже это говорил.

– Верно. Я лишь хочу, чтобы ты всегда помнил об этом.

Почему он всегда должен помнить об этом? Ведь человек, который любит – не он, человек, которого любят – тоже не он. Цзя Чжицин был в большом замешательстве.

– Мастер, обычно, человек, услышав подобное признание, хорошенько все запомнит, – он и сам в первую ночь после этого не мог уснуть.

– Я хочу сказать, что лучше заранее поставить все точки над «i», чтобы слова были такими же, как и действия, – сказал Ян Суан.

– ... –

– Как поставить все точки над «i» заранее? – неужели хочет заставить его выйти на улицу и закричать «Ян Суану нравится Сяо Бай!», и только так он успокоится? Он с уверенностью может сказать, что если сделает это, то Гао Цинь, точно, приготовит ему гроб или путевку в психушку.

– Например, – холодно начал Ян Суан: – Когда мы с Сяо Баем были на свидании, он говорил такие фразы, как «неписаное правило».

– Вы с Сяо Баем ходили на свидание?! – Цзя Чжицин был в шоке уже от первой части этой фразы.

– Или, например, – Ян Суан вспомнил ту картину, и снова начал скрипеть зубами. – Когда я пытался соблазнить его, он спросил меня, пытаюсь ли я привлечь таким образом на свою сторону больше фанатов, или нет.

– ... Ты только что сказал «соблазнить»? – как Мастер смеет напрямую говорить такие вещи. – Я это сказал?

Ян Суан продолжил говорить с каменным выражением лица:

– Да.

– Ну, ладно, сказал, ну и что?

Цзя Чжицину нечего было ответить. Оказывается, только из-за того, что он – Мастер, ему позволительно говорить подобные вещи прямо, не смущаясь, и без зазрений совести.

– Или, например, когда мы говорили о сценарии, он считал, что его гонорар составит всего лишь несколько тысяч юаней! – продолжил выплескивать свой гнев Ян Суан.

Заговорили о деньгах, и глаза Цзя Чжицина тут же загорелись:

– Неужели он не получит даже нескольких тысяч юаней?

– ... –

– Неужели это будет лишь несколько сотен?

– Разве, когда ты подписывал контракт, не читал такие вещи? – спросил Ян Суан.

– Подписывал Сяо Бай. А он читал невнимательно.

– ... – Ян Суан всерьез стал переживать за безопасность его Сяо Бая: – Разве менеджеру не позволили пойти вместе с ним?

– Да, ходил Гао Цинь. Однако мне не сказал ничего, – заговорив об этом, Цзя Чжицин был разгневан до зубовного скрежета. Ведь поначалу он был менеджером, но теперь его понизили до помощника менеджера. Пока не будем говорить о том, что зарплата стала меньше, даже во время свидания с девушкой он чувствовал себя ущербным.

Гао Цинь и, правда, был ядовит на язык, но он никогда не продавал людей по дешёвке. Ян Суану стало немного спокойнее:

– Короче говоря, тебе нужно как следует обдумать свои поступки.

– Мастер! – заговорил умоляющим голосом Цзя Чжицин.

– Не нужно говорить со мной таким умоляющим тоном, – косо взглянул на него Ян Суан.

– О, – четко произнес Цзя Чжицин. – Мастер!

– Что?

– Соблазнение не принесет счастья.

– ... –

Цзя Чжицин посмотрел на него со всей искренностью:

– В любовных делах будет лучше, если это взаимно. Соблазнение, насилие, угроза, использование – все это не приведет к добру.

Ян Суан холодно посмотрел на него и сквозь зубы процедил:

– Вот уж, воистину, твой совет драгоценен!

– На самом деле, я только недавно это понял. Чувства должны исходить с двух сторон, только так все будут счастливы, – договорив до этого момента, он глянул на Ян Суана, подошел к нему ближе и похлопал его по плечу, отомстив. – Мастер, если бы это было возможно, то я хотел бы поделиться с тобой частичкой счастья. Ха-ха, у меня уже есть подружка, ты знал? Ха-ха-ха, на самом деле нет ничего особенного, чтобы рассказать, просто, по сравнению с Чжоу Минли она еще красивее, темпераментом намного лучше Чжа Цзяцзя, а характером сравнима с Сяо Баем...

– Что? – Ян Суан тут же резанул острым взглядом.

– Характер, по сравнению с Сяо Баем, не сильно отличается, они оба очень милые. Но она журналистка.

– Не просто журналистка, а опасная журналистка.

– Верно, всё верно, – Цзя Чжицин поддакивал Ян Суну, пока не понял, что что-то не так, затем быстро спросил: – Мастер, откуда ты знаешь?

– Потому что, к превеликому несчастью, я немного знаю твою подружку, она... – Ян Суан вдруг изменился во взгляде, взор его стал очень спокойным.

Цзя Чжицин, оглянувшись, увидел, как, шаркая большими тапками, вниз спускается Сяо Бай, в руках он держал два больших стакана.

– Сяо Бай, зачем ты спустился? – удивленно спросил Цзя Чжицин.

– Мне показалось, что вы слишком долго разговариваете, поэтому я боялся, что вас замучает жажда, вот и принес вам воды, – ответил Сяо Бай.

Мой Сяо Бай такой заботливый. Ян Суан с удовольствием взял стакан воды, сделал глоток и понял, что что-то не так:

– Ты всё это время стоял и смотрел на нас сверху?

– Не всё время, а совсем немного, – кивнул головой в знак согласия Сяо Бай.

– А ты что-нибудь слышал? – начал нервно расспрашивать Ян Суан.

– Например, о соблазнении, или что-то типа того... ой-ёй, – добавил Цзя Чжицин.

Мастер сильно наступил ему на ногу. Цзя Чжицин, скорчившись от боли, поднял голову:

– Мастер, я же в тапках.

– А я в кожаных ботинках, – приподнял ногу Ян Суан.

Цзя Чжицин взглянул на красный след от ботинка на ноге и с болью сказал:

– Хих, я понял.

Сяо Бай смотрел на них, ничего не понимая, а потом, засмеявшись, сказал:

– Ну, вы тогда продолжайте общаться, я пошёл читать книгу.

– Подожди, – Ян Суан сунул стакан в руки Цзя Чжицину.

– Мастер, ты же не собираешься провожать Сяо Бая до дома? – спросил Цзя Чжицин.

Ян Суан кинул на него холодный убийственный взгляд, и Цзя Чжицин тут же заткнулся.

– Пошли, поужинаем, – Ян Суан с улыбкой посмотрел на Сяо Бая.

Глаза Цзя Чжицина тут же заблестели, как фары, он воодушевленно стал указывать на себя.

– Но... – немного засомневался Сяо Бай.

Цзя Чжицин ткнул его локтем:

– Чтение, хоть и важное занятие, но правильный отдых тоже очень важен. Пошли, пошли, – всё, чего ему хотелось – это насладиться прекрасным большим ужином. Что бы сейчас покушать?

Японская кухня? Гонконгская кухня? Или...

Он полностью погрузился в свои прекрасные мечты. А в это время Сяо Бай согласно кивнул головой, и Ян Суан затащил его в машину.

Бах-бах, дверь закрылась, и машина, развернувшись, понеслась к перекрестку.

На холодной пустынной улице остался один лишь Цзя Чжицин, который поднял голову и, глядя на луну, воскликнул:

– Молодожены совсем забыли о свахе. Ой, как же жестока эта реальность.

----

Для Сяо Бая самое трудное, что было в актерской игре – это диалоги с Тан Фэй перед его похищением. В остальных сценах, где его связывали, ему всего лишь нужно было притвориться, что ему страшно, и несмотря на большое количество действий, для него это было проще.

Ян Суан и Сяо Бай по фильму сначала были противниками. Но все изменилось после того, как Шао Чжэньци, узнав о намерениях Тан Лонга, пришел предупредить Бай Жуйди, но был изгнан.

В дальнейших сценах Лянь Цзюэсю, который очень переживал за продолжительность фильма, решил добавить трюков с участием Ян Суана и Чэнь Дежана. Тем самым уменьшив количество сцен интеллектуального противостояния между главными героями. Именно поэтому Ян Суан демонстрировал Лянь Цзюэсю свою холодность и равнодушие целых три дня.

А на четвертый день из-за того, что Ян Суан принял участие в другом фильме в качестве приглашенной звезды, эти двое вообще не встречались.

Глава 37. На троих один автомобиль.

Сегодня планировались съемки того, как Бай Жуйди отправляется на вечеринку в честь своего дня рождения, организованную для него Дэн Сяосяо, и во время которой его должен был похитить Тан Лонг.

Сцена начиналась с момента, когда Бай Жуйди выезжает из особняка на машине, вот только возникла одна серьезная проблема.

– Ты не умеешь водить машину? – Лянь Цзюэсю чуть не упал в обморок.

В ответ на это Сяо Бай честно кивнул.

Глядя на его такое открытое и невинное лицо, Лянь Цзюэсю мог только направить пламя своего гнева в другую сторону:

– Он не умеет водить машину?

Цзя Чжицин в это время должен был находиться совсем в другом месте, но ему не повезло, ведь именно в этот момент он, хихикая, подошел к Сяо Баю для того, чтобы узнать, что сегодня будет на ужин.

... Отвечая на такие вопросы, Цзя Чжицин всегда начинает потеть:

– Потому что он ещё не учился.

– Почему он ещё не учился водить?

– Потому что я уже умею водить.

– С чего бы это? Если ты умеешь, почему он не должен учиться?

– Потому что я могу выступать в качестве его водителя.

– Почему ты служишь его водителем, почему он сам не может водить машину? Почему? В конце концов, почему?!

.....

Терпение Цзя Чжицина в результате лопнуло, и он злобно закричал:

– Fuck! Он не может водить машину, потому что он не умеет водить машину, даже если вы заспрашиваете меня до смерти, он всё равно не научится от этого водить машину. Что вам еще надо?

Почему? Почему проблемы у Сяо Бая, но ответы все постоянно ищут у меня? Я человек, а не экзаменационный тест, я не могу знать все ответы!

– Тогда остается только задействовать дублера, – вдруг успокоился Лянь Цзюэсю.

Ушки Цзя Чжицина навострились, и он скромно сказал:

– Если я буду его дублером, то должен сниматься и в любовных сценах тоже.

– Любовь между человеком и собакой будешь играть? – взглянул на него Лянь Цзюэсю.

– Ну, это смотря на то, кто будет играть роль собаки, – откровенно ответил Цзя Чжицин.

– Ты.

Цзя Чжицин повернулся и похлопал Сяо Бая по плечу:

– Я помогу тебе записаться на экстренные курсы по вождению.

Лянь Цзюэсю спокойно парировал:

– Лучше найди больницу для сотрудничества, и подпиши с ними контракт на комплексное обслуживание.

Цзя Чжицин чуть не задохнулся от злости.

Лянь Цзюэсю вздохнул, и сказал своему ассистенту:

– Найди автомобиль с грузовой платформой.

Таким образом, господин Бай отправился в путь, сидя в «BMW», зафиксированном на грузовой платформе.

Цзя Чжицин, вздыхая, сказал ассистенту режиссера:

– Я слышу плач «BMW».

Это же «BMW»! А ему приходится ехать на автопогрузчике, на эту картину без слез невозможно взглянуть.

– А я думаю, что это тачка, наоборот, наслаждается, – ответил ассистент режиссера.

– ... Почему?

– Потому что передвигаться на грузовой платформе абсолютно безопасно, и можно расслабиться, – на лице ассистента режиссера появилась мечтательная улыбка.

– ... – Цзя Чжицин демонстративно отвернулся в другую сторону.

Несмотря на то, что это был лишь небольшой эпизод поездки на машине, Лянь Цзюэсю, не останавливаясь на достигнутом, всегда стремился к совершенству во всем. Поэтому съемки продлились до темноты.

Из-за этого давно готовым к съемкам Тан Фэй и Чэнь Дежану пришлось напрасно прождать все это время.

Когда все закончилось, Цзя Чжицин посмотрел на уставшее лицо Сяо Бая, и сказал с пониманием:

– Намучился, да?

Сяо Бай покачал головой. Глядя на его застывшее выражение, Цзя Чжицин про себя не переставал проклинать Лянь Цзюэсю.

Если этот проклятый извращенец Лянь Цзюэсю продолжит так мучить его Сяо Бая, то тот, точно, рано или поздно превратиться в Да Бая (плоский мозг, дурак).

– Сяо Бай, пошли домой, – Цзя Чжицин, нахмурившись, уставился на Лянь Цзюэсю, который стоял неподалеку.

Лянь Цзюэсю что-то почувствовал, обернулся, и их взгляды встретились. Секундная пауза...

Цзя Чжицин сразу же рассмеялся и расцвел, как цветок:

– Режиссер Лянь, мы пошли.

– Подождите, – Лянь Цзюэсю вдруг подошел к ним.

....

Неужели его предки видели, как он только что косо посмотрел на Лянь Цзюэсю?

Цзя Чжицин быстро отошел на полшага и спрятался за спиной Сяо Бая.

– Ты водишь машину? – спросил Лянь Цзюэсю.

– ... Верно.

– Тогда отвези меня домой, – договорив, он не стал даже ждать согласия, повернулся и пошел к выходу.

Цзя Чжицин посмотрела на Сяо Бая, затем посмотрел на удаляющую спину Лянь Цзюэсю, и вдруг почувствовал, как же сильно он соскучился по Ян Суану.

Мастер, хоть постоянно и устраивает сцены, но у него всегда были четкие цели для этого, он никогда не вёл себя так странно.

– Может нам просто стоит дать режиссеру Лянь немного денег на проезд? – потянул его за рукав Сяо Бай.

....

– Думаешь, нужно? – Цзя Чжицин вдруг осознал, что в прошлом он не правильно оценивал Сяо Бая. Он не ожидал, что в такой критический момент тот сможет додуматься потратить деньги для предотвращения катастрофы. Кажется, его усилия по внедрению правил шоу-бизнеса в Сяо Бая, наконец-то, окупились. – В таком случае, сколько ему дать?

– Где живет режиссер? – Сяо Бай достал из кармана шесть монет. – Столько, наверное, хватит на автобус?

Цзя Чжицин застыл:

– Автобус?

– Верно, – сказал Сяо Бай с серьезным выражением лица. – Нам-то ничего, но если режиссер сядет в машину и вдруг случится авария, тогда всем будет очень плохо.

– Ты настолько не доверяешь моему умению водить? – Цзя Чжицин беспомощно хлопнул Сяо Бая по плечу.

– Я доверяю тебе. Я даже готов подвергнуть опасности свою жизнь, чтобы доказать это.

– Сегодня возвращаемся на машине, – сказал Цзя Чжицин, зажав в кулаке монеты.

– Почему?

– Я собираюсь подвергнуть опасности свою жизнь, чтобы выразить ему свое негодование, – ответил Цзя Чжицин.

В итоге в машину село три человека. Сяо Бая запихнули на заднее сиденье.

Лянь Цзюэсю закрыл глаза и прислонился к спинке кресла, так, словно уснул.

Цзя Чжицин сидел окаменевший в кресле водителя, и чувствовал себя очень неестественно, он посмотрел на зеркало заднего вида и увидел насколько усталое лицо у Сяо Бая:

– Сяо Бай, что с тобой?

Сяо Бай посмотрел на него.

– Ты выглядишь очень плохо.

Сяо Бай долго молчал, затем сказал:

– Почему сегодня Ян Суан не пришел?

Сяо Бай сам проявил инициативу, спросив о Ян Суане? Кризисная ситуация в глазах Цзя Чжицина достигла максимума. Он мог пережить одностороннее заявление со стороны Ян Суана, но если Сяо Бай тоже имеет виды на Ян Суана... тогда это слишком ужасно.

Цзя Чжицин подумал, может ему стоит подмазаться к Мастеру еще немного.

– Он пошёл на фотосессию для фильма «Черная жемчужина»,– вдруг заговорил Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин мысленно похвалил себя, что не проявил никаких чересчур резких эмоций. Если бы об этом узнал Мастер, то его ухо скрутилось бы в трубочку от нотаций Ян Суана.

– Понятно, – ответил Сяо Бай.

В машине снова стало тихо.

– У вас с Ян Суаном хорошие отношения? – спросил Лянь Цзюэсю.

– Мы друзья, – уверенно ответил Сяо Бай.

– Почему? – спросил Лянь Цзюэсю.

...

Да он, точно, король почемучек. Цзя Чжицин обнаружил, что каждый раз, когда он слышит, как Лянь Цзюэсю говорит «почему», его голова начинает гудеть.

– Не почему! Мы просто друзья, – нахмурившись, ответил Сяо Бай.

– Я еще никогда не видел, чтобы Ян Суан оставался на съемочной площадке, когда у него нет никаких дел здесь, оставался лишь для того, чтобы посмотреть, как его друг снимается, – скривил губы Лянь Цзюэсю.

Сяо Бай моргнул, он не понял ни единого слова из того, что сказал режиссер.

– Ты особенный случай, – по-доброму объяснил ему режиссер.

Цзя Чжицин, слушая их, начал чувствовать, как сердце забилось учащенно, а ноги задрожали.

Возможно, отношения Сяо Бая и Ян Суана, это чуть больше, чем просто дружба. До любви, конечно, еще далеко, но если Лянь Цзюэсю будет продолжать указывать путь, то результат окажется ужасным.

Он мысленно рвал на себе волосы, решив любым способом остановить диалог между ними.

Поэтому он опустил боковое стекло машины. Ветер снаружи начал задувать в автомобиль.

Лянь Цзюэсю пригладил свои разлетевшиеся волосы и, нахмурившись, спросил:

– Что ты делаешь?

– Наслаждаюсь ветерком, – для того, чтобы увеличить этот процесс наслаждения ветром, он прибавил газу.

Лянь Цзюэсю попытался пару раз раскрыть рот, но, захлебнувшись сквозняком, сел спокойно.

Сяо Бая так сильно продуло, что у него заболела голова, он только собрался задремать, как услышал звук резкого торможения. Машина была в дюйме от стены!

Сяо Бай сильно ударился головой о спинку кресла, а Лянь Цзюэсю ударился лбом прямо о ветровое стекло.

– Какого черта ты делаешь?! – поглаживая лоб, закричал он на Цзя Чжицина.

– Это же всё равно не авария, только штрафная квитанция, – смирился с судьбой Сяо Бай.

Сразу после этих слов Лянь Цзюэсю увидел, как к ним направляется офицер дорожной полиции.

– Ты невероятно известный режиссер, – прошептал Цзя Чжицин режиссеру Лянь.

Лянь Цзюэсю, придя в себя, прислонился к автомобильному окну:

– И что?

– Ты сам подумай, если увидит тебя, он в этот раз может пощадить нас, – начал льстить Цзя Чжицин.

– Я не буду делать такие безнравственные вещи, – произнес Лянь Цзюэсю.

– ... –

Лянь Цзюэсю вышел из машины и с лучезарной улыбкой посмотрел на офицера дорожной полиции, который подходил к ним:

– Привет.

Инспектор не стал даже смотреть на него, а, повернувшись к Цзя Чжицину, проговорил:

– Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Цзя Чжицин, доставая документы, постоянно подмигивал Лянь Цзюэсю.

Лянь Цзюэсю повысил голос:

– Вы смотрели фильмы «Цветок династии Мин» и «Война династии Мин»?

Офицер полиции кивнул.

Лянь Цзюэсю улыбнулся и с чувством выполненного долга произнес:

– Я режиссер этих двух фильмов.

Цзя Чжицин тут же сделал восхищенное лицо.

Офицер дорожной полиции даже глаз не поднял, принял документы и ответил:

– Я знаю только лица актеров.

....

Я знаю только лица актеров.

Лянь Цзюэсю впервые осознал, что, оказывается, его сердце сделано из хрусталя, каждый раз, когда его разбивают, раздается звон битого стекла.

Цзя Чжицин повел глазами и сказал:

– Тогда, ты смотришь развлекательные передачи, например, «Враг мерзавцев»?

– Смотрю, – инспектор чуть помедлил, и продолжил говорить далее: – Вы только что ехали со скорость более 100 км/ч, а здесь разрешено только 70.

Цзя Чжицин признал свою вину, затем потащил Сяо Бая, который потирал ушибленную голову:

– Тогда его вы точно узнаете, да?

Инспектор поднял глаза, и уставился на Сяо Бая.

Цзя Чжицин шлепнул себя по бедру, крича в душе: Есть надежда!

Даже Лянь Цзюэсю посмотрел на Сяо Бая другими глазами. Не ожидал он, что популярность Сяо Бая будет такой большой.

Офицер дорожной полиции вырвал чек, отдал Цзя Чжицину, затем произнес с намёком:

– Мне нравится Чжоу Минли.

...

Цзя Чжицин послушно принял штрафную квитанцию и не произнес ни звука.

Дальше они ехали в полной тишине. Когда они подъехали к дому, Цзя Чжицин вздохнул с облегчением:

– Выходите. Я буду парковаться.

Лянь Цзюэсю грозно посмотрел на ряд старых домов, которые предстали перед глазами:

– Что это за место?

– Мой дом, – как ни в чём не бывало ответил Цзя Чжицин. Тремя секундами позже он осознал суть всей проблемы в презрительном взгляде Лянь Цзюэсю.

– Э...

А вот интересно, будет ли он рад принять те шесть монет от Сяо Бая?

– Ты же согласился отвезти меня домой, – Лянь Цзюэсю исключительно ласково ему улыбнулся.

Вот только Цзя Чжицин почувствовал, что если он сейчас рискнет сказать «нет» или «автобус», то, точно, умрет.

– Сяо Бай, выходи из машины первым, я отвезу режиссера домой, – Цзя Чжицин про себя поклялся, что в следующий раз, когда он поедет на съемочную площадку, непременно воспользуется велосипедом.

Сяо Бай послушно вышел из автомобиля и так и остался стоять и смотреть вслед уезжающей машине.

Глава 38. Выпуск шоу «Враг мерзавцев» остановлен.

На следующий день, встав рано утром, Сяо Бай только успел почистить зубы, и в это время вернулся измотанный Цзя Чжицин.

– Ты ходил на утреннюю зарядку? – у Сяо Бая глаза на лоб полезли от удивления. На его памяти Цзя Чжицин еще никогда так рано не просыпался. Даже когда у него болел желудок, он вначале должен был выспаться, и только потом шел в больницу.

– Нет! Я только что вернулся! – Цзя Чжицин потрогал свою отросшую щетину, и тяжело отпустил уставшее тело на диван.

– Откуда ты вернулся? – с любопытством спросил Сяо Бай.

– Из дома извращенца Лянь! – с сегодняшнего дня имя этого извращенца навсегда останется в его сознании.

– Всю ночь был там? – задумался Сяо Бай.

Итак, он пришел к выводу, что Цзя Чжицин тупо просидел всю ночь в доме режиссера Лянь Цзюэсю?

– Играли в «Бей помещика»? – чуть подумав, продолжил Сяо Бай.

Цзя Чжицин так вытаращился на него, что стали видны белки глаз:

– Один помещик, другой крестьянин, во что можно сыграть?

– Тогда почему?

– Потому что его дом находится в трехстах километрах отсюда! – договорив до этого момента, Цзя Чжицин принялся жаловаться небесам: – А главной причиной всему было то, что у него с собой не было смены нижнего белья, чтобы помыться!

Нижнее белье, и правда, важная вещь. Сяо Бай кивнул:

– ... Понятно.

Сегодня расписание Сяо Бая было очень плотным: рано утром он снимается в «Мужских слезах», играют сцену с похищением, а вечером должен быстренько попасть на съемочную площадку «Врага мерзавцев».

Цзя Чжицин позвонил Гао Циню, выпрашиваю у него полдня отдыха, поэтому Сяо Баю ничего не оставалось, кроме как поехать на работу автобусом.

Вся съемочная группа собралась на площадке, а Ян Суан всё ещё не появился.

Тай Фэй и Чэнь Дежан были очень активны и полны энергии во время съемки, возможно потому, что вчера они изрядно намучились.

Сяо Бай почувствовал себя по-настоящему похищенным в этой сцене с похищением. Когда съемка закончилась, на теле и руках у него остались следы от веревок. Однако все сцены были отсняты очень хорошо. Они потратили всего два часа на то, чтобы снять похищение.

После сегодняшнего дня у него появилось время для отдыха между съемками, примерно в месяц. Позже ему снова нужно будет вернуться для продолжения съемок, так как Лянь Цзюэсю решил заново переснять сцены с Ян Суаном и Чэнь Дежаном.

После окончания работы Лянь Цзюэсю вдруг подошел к Сяо Баю, когда тот уже собирался уходить.

– Я слышал, что Ян Суан уехал в горы на съемки рекламы.

– Вот как, – сердце Сяо Бая походило на повисший на дереве воздушный змей с оборванной нитью.

– Вот как? – проговорил Лянь Цзюэсю, сложив руки. – И это все, что ты можешь сказать?

Сяо Бай с подозрением посмотрел на него.

– Ты не спросишь, почему я тебе это сообщил?

– А у этого есть причина?

– И почему же для этого не должно быть причины? – Лянь Цзюэсю примерно минуту внимательно смотрел на него и затем сказал. – Забудь. А, иди, иди.

Сяо Бай развернулся и собрался уйти, но Лянь Цзюэсю внезапно устремился за ним:

– Я провожу.

– Хорошо.

– Как чувствовал себя твой друг, после того как вернулся домой?

– Он не был похож на человека.

– ... –

В результате известный режиссер Лянь привлек всеобщее внимание, отправившись вот так любезно провожать Сяо Бая на выход.

Чэнь Дежан и Тай Фэй начали сожалеть о своем поведении во время съемок.

– А я не слишком ... жестоко обошелся с ним?

– Да, да.

– Если бы знали, что так будет, то поступили бы мягче.

– Да, да.

Чэнь Дежан вдруг разозлился и свалил всё на Тай Фэй:

– Всё из-за тебя, орала «Связывай покрепче».

...

Тай Фэй не чувствовала за собой вины:

– Но я же говорила только по сценарию.

...

Чэнь Дежан, погладив подбородок, проговорил:

– Я давно слышал, что у Сяо Бая довольно влиятельные покровители, поэтому он и заменил Ло Пэйцзюэ, приняв участие в «GO! GO! SU... SUPER STAR»

– «GO! GO! SU... SUPER STAR» разве не закрыли? – спросила Тай Фэй.

– Откуда ты это услышала? – Чэнь Дежан навострил ушки.

– Внутренняя информация.

Когда дело доходит до сплетен, неважно, звезда это, или обычный человек – все ведут себя одинаково, если только сплетни не касаются их самих. Тан Фэй, понизив голос, продолжила:

– Слышала, что рейтинг «GO! GO! SU... SUPER STAR» падает, генеральный директор из гордости не захотел приглашать Ло Пэйцзюэ, поэтому выбора не было, пришлось всё остановить.

– А я слышал, что не только «GO! GO! SU... SUPER STAR», но и «Враг мерзавцев» тоже хотят прикрыть.

– Не может быть! Рейтинг у шоу «Враг мерзавцев» достаточно высок, – удивилась Тай Фэй.

По крайней мере, она смотрела передачу каждый раз, когда у неё появлялось свободное время. Слушая чужие истории, она могла удовлетворить свою азартную душу, ведь не публике ей приходилось играть роль, и при этом возможности посплетничать она не имела.

– Кто-то говорил, что здоровье Сяо Фупина не выдерживает. Он уже дважды попадал в больницу в этом месяце.

– Так жаль, – вздохнув, проговорила Тай Фэй.

Какими бы ни были могущественными покровители Сяо Бая, один он не сможет вытащить на себе всё шоу «Враг мерзавцев».

– Раз уж заговорили об этом, а ты не знаешь, кто покровитель Сяо Бая? – спросил Чень Дежан.

– Ты не знаешь? – удивленно проговорила Тай Фэй.

– А ты знаешь? – спросил Чень Дежан.

– Я тоже не знаю, – вздохнув, ответила Тай Фэй.

...

Какое-то время спустя.

Они одновременно воскликнули:

– И правда, влиятельный у него покровитель, информация о нем настолько скрыта, что нет ни словечка.

***

Съемочный павильон NCC всегда пользовался большим спросом.

Поэтому каждый раз перед съемкой «Врага мерзавцев» на съемочной площадке был полный кавардак.

Сяо Бай пришел как раз в тот момент, когда персонал начал выставлять фон.

Сяо Фупин проверял текст, увидев его, он улыбнулся и помахал ему, подзывая.

Сяо Бай послушно присел.

– Как прошли недавние съемки фильма?

– По сравнению с тем, что было, уже немного лучше, – подумав, ответил Сяо Бай.

– Немного лучше? – Сяо Фупин, слегка приподнял уголки рта, вроде как улыбнувшись. – Это слишком обобщенно сказано.

– Но, в самом деле, стало только немного лучше, – ответил Сяо Бай.

– А ты собираешься продолжать сниматься после этого в фильмах? – спросил Сяо Фупин.

Продолжать сниматься в фильмах?

Сяо Бай застыл. Его нынешний план состоял в том, чтобы постепенно, шаг за шагом выполнять задуманное, пока он не достигнет своей цели. Продолжать и дальше сниматься в фильмах не входило в его планы:

– Я думаю, что мне придется вернуться в мясную лавку.

– ... Мясная лавка? – Сяо Фупин, не ожидавший такого ответа, ненадолго застыл от шока, и лишь немного погодя воскликнул: – А, понятно, – он уже загодя обдумал, что скажет дальше, да теперь все перемешалось.

... Что, черт возьми, сказать? – нахмурился Сяо Фупин.

Хорошо, что сценарист, хлопнув в ладоши, подал знак:

– Готовы?

Тем временем две девочки, сестры лет примерно 13-14, робко примостились в углу площадки.

– Эти сестры пришли найти своих родителей? – негромко спросил Сяо Бай. Сценарий сегодняшнего выпуска он получил два дня назад. Сяо Фупин кивнул.

– Мне очень нравится это шоу, – Сяо Бай неосознанно водил пальцем по дивану.

Сяо Фупин не поднял голову, его взгляд был устремлен в одну точку.

– Потому что оно может помочь многим людям.

Сяо Фупин поднял глаза, режиссер за руки подвел к ним сестер.

– Это дедушка Сяо, а это братик Сяо Бай, – познакомил их режиссер.

– Хорошие вы мои, кто из вас старшая, а кто младшая? – улыбнулся Сяо Фупин.

....

Режиссер посмотрел на разницу в росте сестер, и подумал: Все это из-за проблем с питанием.

Девочки не ответили на вопрос, продолжая прятаться за спиной режиссера. Сяо Бай достал из сумки два леденца, улыбнулся и протянул им:

– Вот конфетки, очень вкусные. Мне тоже очень нравятся.

Непонятно, что привлекло сестер, конфеты или обворожительная улыбка Сяо Бая, но они больше не боялись и медленно вышли из-за спины режиссера, не отрывая глаз от конфет в руке Сяо Бая.

– Давайте вместе здесь присядем. Мне скучно сидеть одному, – Сяо Бай похлопал по месту на диване рядом с собой.

Они посмотрели в сторону режиссера, тот кивнул. Старшая потащила младшую к удобному мягкому дивану, и они сели рядом с Сяо Баем.

Сяо Бай осторожно протянул детям конфеты. Девочки застенчиво улыбнулись.

Атмосфера сразу же сменилась на весьма гармоничную... Что не коснулось Сяо Фупина, которого задвинули в сторонку.

Содержание шоу было довольно простым.

Речь шла о жизни двух сестер, о том, почему родители ушли из дому бросили их. А также через телевидение обратились к сбежавшим родителям и попросили их вернуться домой, к детям.

На протяжении всей передачи Сяо Бай с двумя сестрами рыдали так, что слёзы текли рекой. Каждый раз, когда кто-то из них прекращал плакать, начинал рыдать кто-то другой, а потом и третий. Так они все трое плакали, не переставая. Сяо Фупину пришлось сидеть рядом, успокаивать и подавать салфетки.

Когда передача закончилась, Сяо Фупин посмотрел на три пары зареванных глаз и спросил себя, а не хладнокровный ли он зверь. Тем временем, как они рыдают, я могу спокойно сидеть и здраво рассуждать.

Когда приют забирал сестер, Сяо Бай проводил их до самого выхода, обещая, что когда у него появится свободное время, он непременно навестит их.

– Сяо Бай, – вернувшись на съемочную площадку, он увидел, как перед ним встал Гао Цинь. – Я отвезу тебя домой.

– Я только схожу, возьму сумку, – сказал Сяо Бай.

Гао Цинь протянул руку назад, и сумка внезапно появилась на его руке:

– Теперь мы можем идти?

Сяо Бай взял сумку, перекинул через плечо, затем хвостом последовал за Гао Цинем.

– Сегодня я получил официальное уведомление, – Гао Цинь говорил безразличным тоном. – Через две недели выпуск «Врага мерзавцев» остановят.

В зале было пусто. Гао Цинь мог слышать каждый свой шаг. Шаги Сяо Бая же были очень легкими, такими же, как его дыхание.

Автоматическая стеклянная дверь в холле отражала их фигуры, один высокий, другой пониже, один спокойный, другой молчаливый.

То, что артистам приходится сталкиваться с подобным, было обычным явлением. Сначала, когда Фэн Ялун только дебютировал, ему приходилось много раз сталкиваться с ситуацией, когда казалось, будто шанс уже зажат в твоей руке, но потом он все равно ускользал. С ним Гао Цинь всегда говорил напрямую, поскольку Фэн Ялун обладал таким же прямолинейным характером и мог все воспринять нормально. Вот только Сяо Бай... Гао Цин задал себе вопрос: А не слишком ли я был прямолинеен?

Автоматическая дверь раздвинулась. Сяо Бай, погруженный в свои мысли, словно очнулся, поднял голову и посмотрел на ночное небо, затем, опустив ее вниз, тихо произнес:

– Вот как.

Гао Цинь разглядел впереди силуэт прислонившегося к серебристо-серому боку «Lamborghini» человека, и уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Однако телестудия уже распорядилась, и ты будешь вести другую передачу. Поэтому, не беспокойся.

– Да, – Сяо Бай все ниже опускал голову.

– Я не повезу тебя домой.

Изумленный Сяо Бай обернулся, чтобы посмотреть на него.

Гао Цинь же взглянул на приближавшегося к ним человека и направился в другую сторону:

– Почему бы не воспользоваться бесплатным трудом, раз уж предлагают.

Взгляд Сяо Бая в конечном итоге устремился вперед – в сторону того человека.

Глава 39. Нехорошо притеснять людей, используя сладости.

Вся усталость Ян Суана из-за того, что ему пришлось три часа спускаться с гор на машине, полностью исчезла, как только он увидел человека, по которому скучал целых два дня.

– Сяо Бай, – он слышал свое сердцебиение, которое даже заглушало звуки шагов.

Сяо Бай лишь моргал, стоя на месте неподвижно. Ян Суан был очень недоволен такой реакцией.

Неужели не рад видеть? Совсем нет радости от встречи?

– Мастер, – вдруг произнес Сяо Бай, когда тот начал приближаться.

Хоть это и не то обращение, которое ему хотелось бы услышать, но он был настолько рад нежному голосу Сяо Бая, что взлетел на седьмое небо, и душа оттаяла.

Он уже давно понял, что повержен, но не думал, что настолько сильно увяз в этом. Лишь один зов, и его сердце подняло белый флаг без каких-либо условий.

– Пошли, я отвезу тебя на поздний ужин, – Ян Сун обнял его и потащил сторону машины.

Ну, ладно, раз увяз, то пускай затянет поглубже.

Но, точно, наступит однажды этот день, когда все его старания окупятся, и у их истории будет хороший финал, их ждет красивое будущее.

Пока он раздумывал надо все этим, внезапно из ниоткуда выскочил желтый «Ferrari» и дерзко преградил им путь.

Ян Суан и Сяо Бай остановились. Стекло машины опустилась, открыв холодное лицо Гао Циня. Тот сказал:

– Нельзя шляться так поздно. Возвращайся домой пораньше.

Ян Суан нахмурился и, сложив на груди руки, проговорил:

– Ты собрался контролировать когда я вернусь? – он уже два дня не видел своего возлюбленного, и так трудно было с ним хоть ненадолго встретиться, а тут преграда... Ян Суан был невероятно зол.

– Вернёшься ли ты рано или нет – меня это не касается, но человек, который стоит рядом тобой, должен.

Ян Суан криво улыбнулся. Гао Цинь продолжил, не обращая внимания на его недовольство:

– Длительные мучения – ты сдерживаешься и терпишь меня. Краткосрочные мучения – ты последуешь велению своего сердца, и будешь полностью игнорировать меня. Однако в результате краткосрочных мучений ты быстро обнаружишь, что график работы Сяо Бая слишком плотный, все 24 часа в сутки его будут сопровождать люди. Встретиться с ним будет труднее, чем с президентом США. Пройдёт немного времени и из-за расстояния между вами ваши отношения тоже отдалятся, каждый пойдет своей дорогой, и с того момента ваши отношения полностью прекратятся. Ну как? Хочешь страдать долго или страдать коротко?

– Тебе никто не говорил что шантаж – это незаконно? – проскрипел зубами Ян Суан.

– Мне говорили, что незаконно соблазнять маленьких глупеньких мальчишек.

Сяо Бай на протяжении всего разговора полностью пребывал в другом мире, он лишь поворачивал голову туда-сюда, наблюдая, как они перебрасываются фразами.

– Простой ужин тоже считается соблазнением малолетних? – холодно усмехнулся Ян Суан.

– Конечно, – с достоинством подтвердил Гао Цинь. – Соблазнил мальчишку, подталкивал его на ненужное прибавление веса, что приведет к ожирению, гипертонии, диабету... Поэтому все амбиции молодого парня в самом расцвете сил, могут быть разрушены руками старого, глупого, извращенного дядьки.

------

– Я отвезу тебя домой! – Ян Суан с ненавистью выдавил каждое слово.

– Раз так, спокойной ночи, – Гао Цинь добился своей цели и сразу же уехал.

– Эта машина мне знакома, – вдруг воскликнул Сяо Бай.

– Такие показушные машины только Фэн Ялуну нравились.

Сяо Бай взглянул на его «Lamborghini», затем подумал о желтом «Ferrari», и шепотом сказал:

– Мне тоже такие машины нравятся.

Ян Суан наклонился и открыл дверь автомобиля:

– Что тебе так нравится?

– Желтый цвет очень красивый.

Ян Суан уже стал задумываться, стоит ли покупать такой же желтый «Ferrari», или продолжать ездить на «Lamborghini», но перекрасив его.

– Вот только мне больше нравится пастельно-розовый цвет.

– ... –

– Нравится больше, если добавить милые рисунки, такие, как Снупи, например.

Ян Суан почувствовать, как дверь его автомобиля будто дрожит под руками. Сяо Бай взглянул на него с любопытством:

– Что с тобой?

– Ничего, – Ян Суан постарался выдавить из себя улыбку, сел в машину и о чем-то долго думал.

– Как насчёт серебряного цвета и немного граффити? – через какое-то время спросил он.

Сяо Бай немного подумал:

– Но также будет очень странно, не так ли? – немного подумав, ответил Сяо Бай.

Странно?

Человек, которому нравится Снупи и пастельно-розовый цвет, как может говорить, что его предложение странно...

Ян Суан немного растерялся:

– Давай поедем домой.

В пути Сяо Бай молчал. Ян Суан долго постукивал пальцами по рулю, и под конец всё-таки заговорил:

– Как прошли эти два дня?

Сяо Бай крепко ухватился за ремешок от сумки, и медленно проговорил:

– Не очень хорошо.

– ... – Ян Суан напряжено повернул руль и остановился у обочины. – Что такое?

– Съемки шоу «Враг мерзавцев» приостановили, – его голос был очень тихим, как поскуливание щенка.

– Почему? – застыл Ян Суан.

– Не знаю, – Сяо Бай, опустив голову, посмотрел на свои пуговицы. – Наверное, потому, что я очень плохо работаю.

Ян Суан молча коснулся его волос, затем достал телефон и отослал одно сообщение. На это СМС быстро пришел ответ, мельком взглянув, он вздохнул с облегчением:

– Здоровье Сяо Фупина не очень хорошее.

– Что? – Сяо Бай, наклонив голову, посмотрел на него. В больших глазах сверкали слезы, которые он старательно сдерживал, моргая.

Сердце Ян Суан екнуло от боли, и он проговорил нежным тоном:

– Это не связано с тобой, просто Сяо Фупин нездоров, ему нужен покой. Возможно, когда его здоровье улучшится, «Врага мерзавцев» снова начнут снимать.

– Правда? – взгляд Сяо Бая засветился.

Увидев надежду и веру, горящую в его глазах, Ян Суан почувствовал, что он, и правда, похож на старого дядьку, который пытается соблазнить маленького невинного мальчишку.

Он хлопнул себя по лбу, затем быстро прогнал эти мысли из головы. Точно, во всем виноват этот коварный Гао Цинь. И как такой честный молодой человек, как он, может превратиться в извращенного старика.

– Верно. Конечно, кроме «Врага мерзавцев» у тебя будет еще очень много других шансов, – в этом он был абсолютно уверен.

Авторитет Ematto сфере шоу-бизнеса вовсе не уступает влиянию компании «Вэй Цзе», и хотя артистам Ematto под предводительством Ма Жуя и приходится неохотно выслушивать его длиннейшие и отвратительнейшие, словно бинты для обертывания женских ножек, речи, однако недостатка в работе они не испытывают.

– Верно, Гао Цинь говорил, что он подобрал мне другое шоу, – сказал Сяо Бай.

– Тоже хорошо. Ты быстро привыкнешь к новому шоу.

– Но... – Сяо Бай вдруг остановился, продолжая смотреть на свою пуговицу.

Ян Суан включил музыку. Мелодия полилась, как чистый ручеек. Дверь машины была плотно закрыта. Музыка танцевала в закрытом пространстве автомобиля.

Сердце словно было наполнено чистым течением воды, которое стирает все земные тревоги, оставив в душе лишь легкость.

– Мне очень нравится это шоу, – слабый голос Сяо Бай был подобен звуку падения камушка в воду.

Ян Суан внимательно посмотрел на него, всем своим видом показывая, что беспокоится о нем.

– Потому что она может помочь многим людям, – Сяо Бай замолчал и, подняв голову, и серьезно взглянул ему в глаза. – Сегодня на шоу пришли две сестры. Их родители пропали год назад. Они очень скучают по своим родителям, поэтому надеялись через наше шоу найти их...

Ян Суан вдруг обнял его, крепко прижимая к своей груди обеими руками.

Это разительно отличалось от того, как он в прошлый раз шуточно закинул руки ему на плечи, в этот раз все было реальнее. Сяо Бай застыл.

Время будто остановилось. И только музыка продолжала играть.

Неизвестно, сколько времени это продолжалось.

– Мастер, – тихонько позвал его Сяо Бай.

– Что такое? – Ян Суан нежно потерся ухом о его волосы.

– Можно не обнимать меня?

Ян Суана будто окатили холодной водой, полностью погасив весь его энтузиазм:

– ... Почему?

– Потому что спина затекла, – нахмурившись, произнес Сяо Бай.

....

– А, – Ян Суан медленно отпустил его. Главное, что тот не испытывает к нему неприязни.

Сяо Бай принялся массировать свою поясницу, а Ян Суан почувствовал себя не в своей тарелке.

– Только что ты говорил, что хочешь помогать многим людям.

– Да, – кивнул Сяо Бай.

– Раз так, можно помогать и без передачи, – с энтузиазмом дал ему совет Ян Суан. – Мы можем поехать в качестве волонтеров в пансионаты для стариков или в детские приюты.

Так у меня появится еще больше шансов быть рядом с Сяо Баем.

– Отлично. Ах, как же я раньше не догадался, – радостно кивнул Сяо Бай.

Ян Суан тоже счастливо улыбнулся.

– Я так же могу позвать Цзя Чжицина и Гао Циня, чтобы они помогли нам.

– ... –

– Зная Гао Циня, думаю, он на такое не подпишется, – нахмурившись, поговорил Ян Суан.

– Почему? – спросил Сяо Бай.

– Потому что у него мания чистоты, и он ни на дюйм не подступится к грязным и вонючим местам, – не меняя выражения лица, ответил Ян Суан.

Сяо Бай вспомнил, как в первый раз, когда они пришли к Гао Циню домой, их заставили искупаться, так что он просто не мог не поверить:

– Ничего, остался еще Цзя Чжицин, он точно пойдет.

– Ты уверен, что он пойдет? – спросил Ян Суан.

– Да, – ответил Сяо Бай. – Цзя Чжицин хороший человек.

– Верно, хороший.

А хорошим людям нельзя быть слишком свободными.

Ян Суан уже придумал план, как уговорить Гао Циня составить тому «хорошему человеку» напряженную программу обучения, так, чтобы у него не было ни минуты свободного времени в конце недели.

В дверь машины вдруг постучали. Ян Суан удивился и опустил стекло. Парень с голым торсом и в коротких шортах, произнес, с улыбкой глядя на них:

– Чувак, можешь одолжить две монетки на пачку сигарет? Когда мне отдадут зарплату, тут же верну.

Ян Суан покопался в памяти и, убедившись, что среди его знакомых нет никого, кто мог бы в таком ужасном виде показаться перед ним, доброжелательно спросил:

– Я тебя знаю?

– Не знаешь, – ответил парень, как ни в чем не бывало.

....

Ян Суан был настолько шокирован наглостью, что долго не находил слов.

И откуда берутся такие бесстыжие люди?

Сяо Бай вдруг протянул руку. В его руке был леденец:

– Курение вредит здоровью, лучше съешь конфетку.

...

Теперь уже парень был в шоке, надолго потеряв дар речи.

Ян Суан посмотрел на то, как роли вдруг поменялись, и подумал, что правду говорят, раз есть высокие горы, точно, найдутся горы повыше.

– Не стесняйся, – взмахнул леденцом Сяо Бай.

Парень с непонятным выражением лица принял леденец.

– Чувак, ты должен бросить курить, – в том же стиле, что и парень, проговорил Сяо Бай.

Ян Суан собирался рассмеяться, но вдруг прищурился, а лицо помрачнело.

– Поехали домой, – убрав руку, сказал Сяо Бай.

Ян Суан молча завел автомобиль.

Паренек посмотрел вслед уезжающей машине, развернул фантик, и, положив леденец в рот, проговорил:

– Не ожидал, что, разъезжая на «Lamborghini», они не деньгами притесняют людей, а леденцами. Это общество окончательно прогнило.

Глава 40. Номер один в моем сердце.

Остальную часть пути Сяо Бай был расслаблен и весел, радостно рассказал все, что произошло за те два дня, начиная с того, как Цзя Чжициня оштрафовали, и заканчивая тем, как тот провел всю ночь вне дома. Рассказал о том, как режиссер Лянь Цзюэсю проехал тысячи миль только чтобы добраться до своих трусов.

Но что бы Сяо Бай не рассказывал, выражение лица Ян Суана оставалось мрачным, он молчал:

– Что с тобой?

Ян Суан чуть не сошел с ума, пока ждал этого вопроса. Он тут же притормозил.

Машина как раз остановилась перед домом Сяо Бая.

Сяо Бай с любопытством взглянул на мрачное лицо Ян Суана, затем посмотрел на свой дом, немного подумал и чуть погодя тихо спросил:

– Я пойду домой?

...

Он действительно вот так бросит его и пойдет домой?

Ян Суан разозлился, стукнул по кнопке, что закрывает двери, блокируя их.

– Вот вернусь домой и принесу тебе леденцы. В моей сумке, правда, закончились леденцы, – попытался утешить его Сяо Бай.

....

Вернется домой за конфетами для него? Да кому нужны эти конфеты?

Ян Суан впал в ярость.

– Я не знал, что тебе нравится леденцы, если бы знал, то не отдал бы их тому парню, – Сяо Бай посмотрел на него с выражением лица «а-а-а, оказывается, тебе нравятся леденцы».

– Это значит, что привилегии для меня будут выше, чем для того парня? – слегка расслабился Ян Суан.

– Ну конечно же, ведь мы друзья, – кивнул Сяо Бай.

Ян Суан вдруг очнулся ото сна.

Верно, в чем радость от того, что его привилегии выше, чем у простого прохожего? Как он низко пал.

После того как вдоволь пожалел себя, он проговорил:

– Друзья должны быть откровенны друг с другом.

– Верно, – посмотрел на него Сяо Бай. – Но только после того как ты спросил, что со мной, я же рассказал тебе. А когда я спросил «что с тобой случилось?», ты ничего не ответил, значит, это ты не откровенен со мной!

Над головой Ян Суана роем вились вопросы: Что случилось?

– С тобой все в порядке? – Сяо Бай взмахнул руками перед его лицом.

– Ничего, – Ян Суан потянул его за руку и вдруг изумленно вдохнул, подняв его рукава и увидев сине-фиолетовые следы от связывания, он спросил:

– Откуда эти следы?

– А? – Сяо Бай посмотрел на свои руки, затем понял, о чем говорил Ян Суан. – А, меня связывали веревкой.

– Связывали веревкой? – лицо Ян Суана позеленело от злости. – Кто тебя связал? Цзя Чжицин?

– Апчхи! – из окна на одном из этажей дома раздалось чихание.

В это время внутри машины:

– А как это связано с Цзя Чжицином? – спросил Сяо Бай.

Не связано с Цзя Чжицином?

Ну ладно, будем считать, что до еще девяти чудовищных злодеяний он пока не дотягивает.

Ян Суан мысленно вычеркнул из списка домашнее насилие, значит остается...

(Примечание: 10 чудовищных злодеяний: убийство, кража, похоть, обман, грубость, сарказм, проклятия, злость, одурманивание, домашнее насилие).

– Неужели в компании тебя обижают? – в его голове появилась картина, как Сяо Бая связывают в туалете и издеваются над ним. Ян Суан так крепко сжал кулаки, что хрустнули суставы.

Сяо Бай озадаченно посмотрел на лицо Мастера, которое становилось все более мрачным:

– Это в сцене с похищением, когда меня связывает Тан Лун.

– Тан Лун? – Ян Суан нахмурился. Он чуть не забыл, что в «Мужских слезах» есть сцена, где Сяо Бая связывают. Наверное, это и есть тот случай, когда чересчур сильная забота сводит с ума.

Он вздохнул и, опустив стекло машины, подставил лицо под холодный ветерок, чтобы освежить голову.

Уже давно он так сильно не переживал и не злился. Чем дольше вращаешься в мире шоу-бизнеса, тем более выдержанным становишься. Не то чтобы он не был способен на эмоции, он был как спящий вулкан, просто еще не было шанса взорваться. Как только он увидел синяки на руках Сяо Бая, то вулкан проснулся и стал бушевать в груди. Как жаль, что нельзя схватить того, кто сделал это с Сяо Баем, притащить сюда и безжалостно избить.

И хотя сейчас он узнал причину, но все равно подобное поведение непростительно. Понятно, съемки съемками, но у всего должны быть границы. Ненависть Мастера к Чэнь Дежану дошла до предела.

– С тобой все хорошо? – Сяо Бай с тревогой смотрел на его идеальный профиль.

Ян Суан вдруг отвернулся, ветерок подул в окно машины, его челка растрепалась, скрывая глаза, но нельзя было скрыть огонь в глубине горящих глаз.

– Сяо Бай.

И вроде бы он позвал его как обычно, но почему-то Сяо Бай занервничал:

– Да.

– Я тебе нравлюсь?

Все это время бояться, что Сяо Бай получит травму, бояться, что Сяо Бай будет страдать, бояться, что Сяо Бай будет удручен... все чувства в его сердце, будто одновременно вырвались наружу, и он полностью погрузился в свои переживания.

В сердце еще никогда не было такой невиданной пустоты, ему отчаянно хотелось получить желаемое, и даже одна улыбка сейчас могла бы заполнить его сердце и успокоить его душу.

Ян Суан жадно всматривался в это чистое лицо перед собой. В своих снах он тысячи раз касался пальцами этих губ, и по-прежнему чувствовал, что ему этого мало.

– Да, – безоговорочно кивнул Сяо Бай.

– Сильно? – в сердце Ян Суана распустились цветы.

Сяо Бай, немного подумав, ответил:

– Папа, мама, брат Сюн, Цзя Чжицин, Гао Цинь, Фэн Ялун... а, Фэн Ялуна надо поставить перед Гао Цинем, а ты рядом с Фэн Ялуном, то....

– Ладно, ладно, – Ян Суан быстро его оборвал, чтобы у него не смогли украсть то маленькое счастье, которое он только что смог заполучить. На самом деле реальность была очень жестока.

– Ты хочешь сказать, что я расположился после Цзя Чжицина?

– На том же месте, что и Фэн Ялун, – ответил Сяо Бай.

...

Ну, ладно. Он все время живет под одной крышей с этим Цзя Чжицином, можно понять, почему они так близки. Однако принять это никак нельзя! А вот Фэн Ялун, который уже давно улетел в далекие края, почему до сих пор соперничает с ним.

Он был настолько зол, что на пике раздражения его злость переродилась в отчаяние.

– Значит я занимаю пятое место в твоем сердце? – с грустью улыбнулся Мастер.

Сяо Бай, призадумавшись, посмотрел на его вымученную улыбку и спросил:

– А как насчет моего места в твоем сердце?

– Номер один! – тут же поднял палец Ян Суан.

– Тогда, как насчет твоих родителей? – удивился Сяо Бай.

– Они друг для друга на первом месте, так зачем же мне тесниться между ними и становиться третьим лишним?

Сяо Бай в полном недоумении пытался переварить услышанные слова, а у Мастера вдруг появилась интересная идея:

– Послушай, может родителей не стоит ставить в один ряд с друзьями, как ты думаешь?

Сяо Бай кивнул.

Отлично, номер один и номер два исчезли. Ян Суан продолжил:

– Те, кто уже умерли, не смогут вернуться к жизни. Брат Сюн сейчас в мире ином, не стоит его приравнивать к живым, верно?

Сяо Бай подумал и кивнул.

Отлично, номер три тоже исчез. А номер четыре – это... Цзя Чжицин. Ян Суан вдруг понял, что Цзя Чжицин является огромным камнем преткновения на пути к его счастью!

– Насчет Цзя Чжицина...

Сяо Бай широко раскрыл глаза.

– У него уже есть подружка-журналистка. Поэтому он дисквалифицирован и лишается права участвовать в соревновании, – со всей торжественностью заявил Ян Суан.

– Как понять – дисквалифицирован?

– Ну, это значит... – Ян Суан взял Сяо Бая за руки, затем поднял один палец, – что я в твоем сердце на первом месте!

Что еще за Цзя Чжицин, Фэн Ялун, Гао Цинь... проваливайте все, и не толпитесь в сердце его Сяо Бая! Ему тут и одному тесно!

Сяо Бай посмотрел на серьезное выражение лица Ян Суана и вдруг произнес:

– Но это как-то по-детски.

Ян Суан широко раскрыл глаза и не мог поверить, что Сяо Бай счел его незрелым...

В итоге душа Мастера, наконец-то превратившегося в Бога... вознеслась на небеса...

----

На следующий день Ян Суан вернулся на съемочную площадку фильма «Мужские слезы».

И съемочная группа, шумно веселившаяся до этого, в одно мгновенье перешла в состояние депрессии.

Лянь Цзюэсю, когда пришел, никак не мог понять в чем же дело и спросил у оператора:

– Мы еще даже не начали снимать, и я настроен вполне дружелюбно. Отчего все такие молчаливые и угрюмые? – если бы вокруг все не были ему знакомы, то он бы подумал, что ошибся дорогой и попал в погребальный зал, к примеру.

Оператор, надевая куртку, одновременно указал в сторону Мастера. Тот сидел на стуле, выпрямившись, храня молчание, и лишь холодно поглядывал на то, как гримируется Чэнь Дежан.

Бедного гримера от этого взгляда пробирало до костей, поэтому он рисовал и стирал брови Чэнь Дежана по несколько раз, но все равно получались червяки.

Лянь Цзюэсю вспомнил, как несколько дней тому назад Ян Суан тоже продемонстрировал ему свою холодность и, потирая свой подбородок, проговорил:

– Менопауза?

План съемок на сегодня был такой: Ян Суана в роли Шао Чжэньци похитит Чэнь Дежан в роли Тан Луна. Перед лицом угрозы смерти Шао Чжэньци будет держаться по-прежнему стойко и непреклонно, отчего Тан Лун изменит свое решение. Для того чтобы проверить насколько искренен Шао Чжэньци и не переменится ли, столкнувшись с неудачей, Тан Лун решит освободить его.

Самым выразительным моментом съемок являлось противостояние между добром и злом, между Мастером и Чэнь Дежаном. Таким образом, актерам следовало выложиться полностью в этой сцене.

Едва Лянь Цзюэсю успел крикнуть «Начали», над съемочной площадкой сразу же повисла враждебная атмосфера.

Пристальный взгляд Мастера, направленный на Чэнь Дежана, заставлял всех присутствующих почувствовать, что тот совершил большой грех, чаша терпения переполнена и спасения нет.

Прозвучало только несколько слов из диалога, как Лянь Цзюэсю аж трижды прокричал «Стоп».

– Да кто же, в конце концов, из вас похищен-то, а? – Лянь Цзюэсю был настолько зол, что его голова буквально взрывалась. – Мало того что похищенный говорит четко и уверенно, так еще и с ноткой высокомерия. А похититель что-то бормочет, так, словно боится нарушить чей-то дневной сон. Вы что, комедию сейчас снимаете?!

Чэнь Дежан был полностью подавлен.

Сейчас Мастер смотрел на него таким взглядом, словно хотел порезать на кусочки, отчего он не только не мог держать себя в руках, но и чувствовал себя абсолютно подавленным.

Лянь Цзюэсю вдруг подошел ближе к Ян Суану и тихо спросил:

– Плохое настроение?

– Так заметно? – не стал отрицать Ян Суан.

– Дерьмо, это можно даже градусником измерить! Теперь понятно, почему все накинули на себя курки.

Ян Суан поджал губы.

– Шоколад или кофе? – обычно, когда во время съемок им грустно, они едят шоколад, а когда устают, то пьют кофе.

– Боксерские перчатки, – скрипя зубами, произнес Ян Суан.

– Весь набор? – нахмурился Лянь Цзюэсю. – У меня же не массажный кабинет, чтобы заказать полный перечень услуг, а?

– Подраться хочу!

Лянь Цзюэсю довольно долго внимательно смотрел на него, а затем пробормотал:

– И правда, менопауза.

– Да пошел ты.

После этого «прочувственного» разговора, в глазах остальных Мастер сдержал, наконец, свое вызывающее поведение, и Чэнь Дежан смог достичь нужного равновесия. Если, конечно, не обращать внимания на частые заминки Чэнь Дежана во время съемок, и еще более частые злобные рыки режиссера, то процесс съемок, можно сказать, шел довольно успешно.

Глава 41. Запуск новой передачи.

Для заключительного выпуска «Врага мерзавцев» режиссер подготовил кое-что особенное.

Он воспроизвел все самые лучшие моменты из прошлых серий. Сяо Фупин и Сяо Бай лишь стояли в сторонке и наблюдали.

Хоть режиссер и просил их иногда вставлять по паре фраз, говорить, насколько им жаль расставаться с шоу, но от начала до конца они продолжали хранить молчание.

Сяо Фупин выглядел очень серьезным, и когда Сяо Бай произносил различные глупости, от которых все валялись от смеха по земле, Сяо Фупин все же не мог улыбаться.

Сяо Бай же был немного поактивней, он время от времени прикусывал губы, и в конце передачи его нижняя губа была вся красная от постоянного покусывания.

Посмотрев до конца отрывок видео, Сяо Фупин вздохнул с облегчением:

– Похоже будто мы только что пересняли все эпизоды за несколько последних месяцев.

– Это лишь рабочие моменты, без времени на еду и сон, – сказал Сяо Бай.

...

Сяо Фупин наконец улыбнулся:

– Когда передача закончится, я смогу вернуться домой и хорошенько выспаться.

Сяо Бай вспомнил, как Ян Суан говорил о том, что Сяо Фупин уходит из шоу по причине слабого здоровья, поэтому проговорил:

– Тогда вам нужно больше заниматься физическими упражнениями.

– Я ушел в отставку для того чтобы отдыхать, а не для того чтобы становиться тренером по физкультуре. Ты уж лучше сказал бы, что мне нужно отдыхать побольше и заботиться о своем здоровье, – улыбаясь, ответил Сяо Фупин.

– Все так говорят, всем желают как можно больше двигаться, чтобы не заржавели.

Режиссер выразительно посмотрел на них. В конце концов, это был финальный выпуск шоу «Враг мерзавцев», он не хотел превращать все в семейные разговоры.

Сяо Фупин быстро вернулся к теме:

– Интересно, г-н Чжан из деревни Чингхэ все еще закаляет свое тело или нет. Надеюсь, его потомки сдержат свое обещание и будут о нем хорошо заботиться.

Г-н Чжан из деревни Чингхэ однажды приходил к ним на передачу. Дело в том, что он разделил наследство поровну между своими детьми, а они потом перекладывали заботу о нем друг на друга. В итоге г-н Чжан стал бомжом. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как пойти на передачу и рассказать обо всем.

После того как шоу вышло в эфир, все это вызвало большую волну критики.

Все руководители подразделений, где работали дети этого человека, тут же осудили их, но дали им шанс раскаяться и исправить свои ошибки.

Впоследствии на шоу было о них пару сообщений, все убедились, что история благополучно разрешилась, и семья воссоединилась. А вот правда ли они раскаялись или просто притворялись, это одному только богу известно.

– Когда будет время, я навещу его. Заодно скажу, чтобы в свободное время он приходил потренироваться с вами, – сказал Сяо Бай.

Сяо Фупин рассмеялся.

Все-таки это был последний выпуск, так что рейтинг аудитории был неслыханно высок, на 0,4% выше, в сравнении с самой первой передачей – в 27,3%.

Интернет-пользователи призывали к отсылке писем в NCC, немало людей требовали, чтобы шоу не закрывали, если Сяо Фупину все равно нужно уходить, то просто следует найти другого ведущего.

Были предложены Ли Мо, Чжун Яо, и имена многих других популярных личностей.

Даже Ян Суан входил в списки кандидатов.

Руководство телеканала провело экстренное совещание.

В итоге босс принял окончательное решение: для того чтобы сохранить репутацию и качество шоу «Враг мерзавцев» и во избежание ненужных споров было решено временно остановить выпуск и ждать выздоровления Сяо Фупина. А затем, когда тот пойдет на поправку, они снова возобновят передачу.

Поскольку босс сказал, то телеканал, разумеется, стал действовать в соответствии с этим и официально сообщил, что приостановка – всего лишь временная мера, и сейчас приоритетным является выздоровление Сяо Фупина. Поэтому давление со стороны телеканала тут же переместилось в сторону больницы, где Сяо Фупин лечился.

Проявляя заботу о пользователях сети и пролезающих во все дыры СМИ, глава больницы сделал заявление:

– Лечить больных – это наша работа и наша ответственность. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь каждому больному. Положитесь на нас, мы сделаем все, чтобы приходящий клиент был рад, а уходящий был доволен.

С того дня «Приходящий клиент рад, а уходящий – доволен» стало девизом больницы.

В рабочем графике Сяо Бая «Враг мерзавцев» исчез, и его сменило шоу «Есть гора, но существует гора повыше».

– Ты знаешь, в чем заключается работа? – спросил Гао Цинь.

Сяо Бай отрицательно покачал головой.

– Хорошо. Завтра расскажешь мне, что это за шоу, – Гао Цинь глянул на Цзя Чжицина, который сидел и дремал. – А не то зарплата Цзя Чжицина за этот месяц...

– Зарплата? – воскликнув, сел прямо Цзя Чжицин, сонливость тут же растворилась.

– Уменьшится наполовину, – неторопливо продолжил Гао Цинь.

– Почему наполовину?

Почему его наказывают за то, что другой не сделал домашнюю работу?

– Потому что ты няня и телохранитель в одном флаконе! – ответил Гао Цинь.

– Но ведь от ошибок никто не застрахован, так? – понизив голос, спросил Цзя Чжицин.

– Так же как и от возможности остаться без зарплаты, так? – пожав плечами, ответил Гао Цинь.

Цзя Чжицин сразу же утащил Сяо Бая, тот, все еще ничего не понимая, спросил:

– Куда?

– Делать домашнюю работу!

-----

Атмосфера в интернет-кафе была очень шумная.

Сяо Бай и Цзя Чжицин забились в отдаленный тесный угол. Сидящие за соседними столами играли если не в «Маджонг», то в «Counter Strike», страсти вокруг кипели, и только они одни спокойно сидели в своем углу и просматривали выпуски передачи.

Телешоу «Есть гора, но существует гора повыше» выходило в эфир уже два года, считая с первого выпуска и до сегодняшнего дня. Хотя передача выходила лишь раз в неделю, они уже успели сделать 104 выпуска. Цзя Чжицин терпеливо просмотрел три передачи, и глаза его начали слипаться.

На четвёртом он уже полностью погрузился в сон. К пятому выпуску принялся храпеть. В конце пятого его разбудил хозяин кафе. На шестом он снова погрузился в сон. В конце шестого выпуска опять подошел хозяин кафе.

Итак... с того момента, как началась пятая передача, хозяин кафе и Цзя Чжицин постоянно пересекались – один храпел, другой ругался. Эта чудесная история близости двух людей была более захватывающая, чем сказка «Спящая красавица».

В итоге хозяин кафе всё-таки решил отказаться от попыток разбудить погруженного в свои грезы человека, с полной серьезностью и деликатностью он заявил о намерении удалить их из кафе:

– Господин, я не в силах вас обслуживать, прошу, попытайте удачу в другом месте.

Цзя Чжицин вытер слюну и встал:

– За интернет платить надо?

– Мало того что я не требовал с вас чаевых за то, что будил тебя, так ты еще осмеливаешься не платить за интернет? – разозлился хозяин кафе.

Цзя Чжицин взглянул на его жирный живот и, улыбаясь, ответил:

– Но разве это не справочный центр.

– Я открыл интернет-заведение, а не консультативную компанию. Ты что, заходишь в интернет только за справочной информацией?

Сяо Бай спокойно поднялся и сказал:

– Прошу прощения за беспокойство. Я сейчас же уведу его отсюда.

– И не надо возвращаться, – немного успокоился хозяин кафе.

Выйдя из заведения, Цзя Чжицин сердито проворчал:

– Мне кажется, этот хозяин кафе смотрел на меня свысока.

– Да, я тоже так думаю.

– ... –

Он что, не мог оставить мне хотя бы капельку гордости?!

– Я больше никогда туда не зайду, – поклялся Цзя Чжицин.

– Я думаю, хозяин кафе тоже не позволит тебе войти еще раз, – ответил Сяо Бай.

– ... –

– Ладно, ну как тебе после просмотра? – спросил Цзя Чжицин.

– Когда начал смотреть седьмой эпизод, нас выгнали.

– ... –

– А, тогда нужно искать другое место? – почесал затылок Цзя Чжицин.

– А ты можешь обещать, что больше не заснешь?

Цзя Чжицин задумался.

– Может, тогда мы сядем подальше друг от друга? Даже если меня выгонят, то, по крайней мере, ты всё равно сможешь посмотреть.

– Не нужно.

Цзя Чжицин был смущен неожиданной милостью:

– Почему не нужно? А, ты думаешь, что только когда я рядом с тобой, ты можешь чувствовать себя в безопасности?

Мастер, осознай свой проигрыш. Несмотря на то что у меня нет по отношению к Сяо Баю никаких несбыточных мечтаний, вот насчёт него я не могу быть так уверен. Ах, так и знал, что эта притягательная сила обаяния рано или поздно принесёт мне одни только беды!

Он не мог понять в данный момент, что у него на сердце, переживать ему или радоваться.

Всё-таки стоит всё прояснить с Сяо Баем, ведь в моем сердце уже есть Юэцин. Вот только если я скажу об этом слишком прямо, то могу задеть его гордость, всё-таки мы уже столько лет дружим. С одной стороны дружба, с другой стороны любовь. Как поступить? Кого выбрать?

Он долго терзал себя.

Сяо Бай, конечно же, не знал всех этих запутанных мыслей в его голове и серьёзным тоном ответил на его вопрос:

– Потому что я смотрел это шоу уже много раз.

...

– А, вот как, оказывается, – Цзя Чжицин погасил все эмоции на лице. – Тогда пойдем домой.

На следующий день учитель Гао Цинь начал проверку домашнего задания, и Цзя Чжицин первым тянул билет.

– Это развлекательная программа, в которой участвует множество людей, – ответил Цзя Чжицин.

– Сколько человек? – спросил Гао Цинь.

– Больше одного, меньше ста.

Гао Цинь побарабанил по столу пальцами:

– Я могу платить тебе зарплату суммой больше, чем один юань и меньше чем сто юаней?

– ... – Цзя Чжицин посмотрел в сторону Сяо Бая в надежде получить помощь.

– Всего трое ведущих, гостями являются артисты, которые разделены на две команды, в каждой команде по 5-7 человек, – ответил Сяо Бай.

Гао Цинь, подняв брови, посмотрел на Цзя Чжицина.

– Я просто беру пример с Эдисона, – сказал Цзя Чжицин.

(Эдисон – потерпел более 10000 неудач, перед тем, как успешно изобрел лампочку. Когда его спросили, что он сделал, чтобы преодолеть все эти неудачи, он ответил: – Я не терпел поражения, я просто нашел 10000 способов, которые не работают.)

– Эдисон не засыпал на ходу, как ты.

Цзя Чжицин, вытаращив глаза, удивленно посмотрел в сторону Сяо Бая.

– Я не говорил, что ты заснул в интернет-кафе, – покачав головой, сказал Сяо Бай.

Взгляд Цзя Чжицина был полон недоверия.

Сяо Бай продолжил:

– Я лишь сказал, что ты так сильно храпел, что хозяин кафе выгнал тебя наружу.

– ... –

– В действительности шоу «Есть гора, но существует гора повыше» является game-show для звёзд. Все звёзды, участвующие в этой передаче, разделены на две команды. Первым ведущим был Чжан Яо. Вот только через пару дней он уезжает за рубеж делать передачу, предположительно, он будет отсутствовать два месяца, – Гао Цинь остановился ненадолго, затем продолжает говорить. – Это всего лишь официальное заявление. На самом деле за последние месяцы рейтинг просмотра этого шоу с каждым днём падает, поэтому они хотят немного всё изменить.

Цзя Чжицин задал вопрос и сам же на него ответил:

– Поэтому по отношению к Чжан Яо был применён неписаный закон.

Гао Цинь глянул на него и продолжил:

– Сяо Бай, если ты действительно сможешь поднять рейтинг этой передачи, тогда она твоя.

– Тогда мы и впрямь группа экстренного спасения, – вздохнув, совсем тихо проговорил Цзя Чжицин.

– Однако даже если ты не сможешь это сделать, ничего. Телекомпания сможет найти для тебя другое шоу, – ответил Гао Цинь.

– Поэтому можешь говорить что угодно, это просто секонд-хенд, не нужно воспринимать все слишком серьезно, – покачав головой, сказал Цзя Чжицин.

– ... – Гао Цинь поднял руку и потер пальцем брови. – Сяо Бай, выйди, пожалуйста, ненадолго.

Цзя Чжицин собрался пойти следом.

– Ты остаешься.

Цзя Чжицин притворился, что не слышит.

– Зарплата за этот месяц...

Цзя Чжицин тут же развернулся и громко стукнул по столу:

– Нельзя же постоянно использовать зарплату, чтобы угрожать мне!

– Раз я тебе угрожаю, это значит, что в тебе есть хоть какая-то остаточная стоимость, – проговорил Гао Цинь.

– Это я-то остаточная стоимость?

– Ты не «остаточная стоимость», ты лишь часть этой «остаточной стоимости». А на деле в тебе вообще нет ни капли значимости, – продолжил Гао Цинь.

– Гао Цинь!

– Даже по одному имени можно судить о ком бы то ни было, – медленно проговорил Гао Цинь. – Мое имя означает, что у меня высокая зарплата, высокая положение и одновременно я очень старательный и упорный. А из твоего имени понятно, что ты стараешься изо всех сил, но все равно остаешься всего лишь подделкой.

– Ты что, умрешь, если не будешь оскорблять людей?

– Этот вопрос задавали уже очень многие, – проговорил Гао Цинь. – Ответ – нет!

– Тогда почему ты не можешь убрать хотя бы пару-другую оскорбительных фраз?

Гао Цинь посмотрел на него и в итоге чистосердечно ответил:

– Потому что тогда мне не будет так весело.

– ... Я, блядь,%+$;-#!#+';$!$;$!

Глава 42. Концерт в живую.

Стоило Лянь Цзюэсю заняться делом, и он сразу превращался в сумасшедшего, а если удавалось найти хороших актеров, которые отлично взаимодействовали между собой и хорошо играли, то он становился еще безумнее. Точь в точь, как в рекламе батареек «Duracell – можно работать до 10 раз дольше». Плевал на еду и сон, ему достаточно было только дышать воздухом и впитывать энергию солнца и луны, и при этом его энергия становилась неисчерпаемой.

Ян Суан и Чжан Цзяцзя сотрудничали с ним уже много лет и давно привыкли к этому. А вот что касалось Чэнь Дежана и Тан Фэй, то для них это был просто ад на земле! Каждый день спозаранку идти на работу и возвращаться очень поздно, мало того, им приходилось еще терпеть моральный террор, голова была занята волнениями и переживаниями в течение всех 24 часов. Хорошо, что у них были и другие рабочие проекты, поэтому иногда съемочная группа отдыхала.

Обычно каждый раз, когда случался перерыв в съемках, Лянь Цзюэсю забивался в уголок и смотрел какой-нибудь интересный фильм, и редко выпадали такие дни, как сегодня, когда Ян Суан вдруг получал от него телефонный звонок.

– Ночью пропустим по стаканчику?

– Ты уверен? – удивился Ян Суан.

– Да.

– Ладно, – хоть он очень хотел пойти к Сяо Баю, но ему показалось, что Лянь Цзюэсю ведет себя немного странно, он чувствовал, что что-то случилось.

– Позови и Сяо Бая тоже, – чуть помолчав, предложил Лянь Цзюэсю.

....

В голове Ян Суана тут же зазвучал сигнал тревоги:

– Причина?

– А нужна причина, чтобы режиссер и актеры сблизились?

– Сблизились... – Ян Суан протянул это слово, не скрывая своих подозрений.

– Заодно позови его ассистента, – продолжил режиссёр.

– Цзя Чжицина? Почему в последнее время он повсюду появляется?

Ян Суана это заинтересовало:

– Причина?

– Сближение...

– Эта причина – отстой, уж слишком надуманная.

– Тогда у вас с Сяо Баем будет личное время.

– А вот в этом уже есть смысл, – Ян Суан был ошеломлен, и на его губах заиграла мечтательная улыбка.

– Тогда сегодня вечером, в 8 часов у «Пирамиды», никуда не уходить, пока не встретимся!

Ян Суан положил трубку. Улыбка тут же пропала, он постучал пальцами по столу, затем сделал один телефонный звонок. С той стороны взяли трубку.

– Гао Цинь? Сегодня вечером ты свободен?

---

«Пирамида» – это маленькое караоке, а также место, где Лянь Цзюэсю, Ян Суан и их друзья из шоу-бизнеса встречались.

Самый большой плюс этого заведения был в том, что за закрытой дверью, как бы ни кричали, все равно никто не услышит и не обратит на это внимания, можно сказать, что это было довольно скрытое, хорошо замаскированное место.

Кроме того, хозяин караоке был давно знаком с ними, обычно стоило только папарацци приблизиться к заведению, и он тут же всех предупреждал об опасности. Он даже сделал безопасный выход, чтобы обеспечить клиентам соответствующий сервис.

Поэтому Лянь Цзюэсю мог спокойно и расслабленно сидеть на диване в холле. И когда Ян Суан привел Сяо Бая и Цзя Чжицина, то он тут же встал.

– Здравствуй, режиссер Лянь, – поздоровался Сяо Бай.

– Вне съемочной площадки не нужно быть настолько стеснительными, – проговорил Лянь Цзюэсю, глядя в сторону Цзя Чжицина.

Но Цзя Чжицин в это время уже пристально изучал в холле стеклянный шкаф с дорогим вином.

– Тебе нравится алкоголь? – сменил тему Лянь Цзюэсю.

– Очень дорогое, да? – спросил Цзя Чжицин.

– Терпимо, – сказал Лянь Цзюэсю.

– Ой, тогда не надо, – Цзя Чжицин был разочарован.

– Почему не надо? Хочешь пить, пей, – удивленно спросил Лянь Цзюэсю.

– Потому что даже если мы это умыкнем, то не сможем продать за достойные деньги, – проговорил Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю посмотрел на Ян Суана:

– ???

Ян Суан уставился в потолок:

-...-

Если после этого Лянь Цзюэсю был лишь слега озадачен, то, когда он вошёл внутрь, его ожидал еще больший сюрприз.

– А ты как тут оказался? – удивленно приподняв брови, спросил Лянь Цзюэсю.

Гао Цинь, спокойно выбирая песню, ответил:

– Так редко бывает, когда режиссер Лянь приглашает актеров и ассистентов собраться вместе, как я мог не присутствовать на подобном мероприятии?

Лянь Цзюэсю посмотрел на Ян Суана:

– !!!

Ян Суан продолжил смотреть в потолок...

Цзя Чжицин тут же выбрал место по центру, взял бутылку вина и стал вертеть её в руках, не прекращая бормотать:

– Это вино просто отличное, то тоже отличное, а вон то, вообще, лучше всех...

Лянь Цзюэсю не знал, что и сказать, сел рядом с Цзя Чжицином, повернулся Гао Циню и начал бой:

– Ты же никогда не пел?

– Но мне нравится слушать, – ответил Гао Цинь.

– Разве не лучше слушать дома? – спросил Лянь Цзюэсю.

– Мне нравится пение в живую, – ответил Гао Цинь.

Цзя Чжицин вдруг поднял голову и мрачно изрек:

– В таком случае не пожалей!

– ....

Гао Цинь и Лянь Цзюэсю удивленно переглянулись. Ян Суан вспомнил, что Цзя Чжицин как-то уже отзывался о голосе Сяо Бая, поняв все, он повернулся к Сяо Баю и увидел, как тот широко раскрыл свои круглые глаза и, не моргая, уставился на список песен в руках Гао Циня.

Ян Суана осенило, и он сказал:

– Давайте начнем выбирать песни.

Цзя Чжицин, дрожа, проговорил:

– Ну, раз будем петь, то для начала нужно поесть как следует, и только затем петь. А то из-за недостатка внутренней энергии можно получить упадок сил и снижение потенции.

В глазах всех присутствующих зажегся странный блеск.

Ян Суан, Лянь Цзюэсю и Гао Цинь переглянулись, хотели выбрать, кто же станет претендентом на снижение потенции.

Цзя Чжицин отчаянно нажимал на кнопку вызова персонала, не прекращая орать:

– Еды, еды, еды! Где еда!

Лянь Цзюэсю вытер пот и спросил Сяо Бая:

– Сколько дней он уже не питался?

– Всего один прием пищи пропустил. Мастер сказал, что сегодня приглашает нас в караоке, поэтому, воспользовавшись этим шансом, он решил сэкономить, – ответил Сяо Бай.

Цзя Чжицин, захлебываясь слюной, уставился на бутылку вина.

Лянь Цзюэсю, находя это довольно интересным, не удержался и погладил того по волосам, но Гао Цинь, шлепнув по руке, оттолкнул его.

Ян Суан же быстро потянул Сяо Бая подальше от них.

– Что ты делаешь? – Лянь Цзюэсю слегка переменился в лице.

– Мой кузен туповат, боюсь, что ты можешь заразиться от него тупостью, – ответил Гао Цинь, не меняя выражение лица.

Цзя Чжицин сглотнул и в ярости повернулся к нему:

– Кого ты назвал тупым? Кузенчик! А?

– Видишь, он еще и глуховат, – продолжил Гао Цинь.

Лянь Цзюэсю помолчал какое-то время, а затем повернулся к Ян Суану, и рассмеялся:

– Кузен? Правда, что ли?

– Я тебе не говорил? – пожав плечами, ответил Ян Суан.

– Нет!

– Ну вот, теперь сказал.

– ... –

Вошел официант, и Цзя Чжицин глазами принялся искать что-то в тарелках с едой.

– Ты это ешь? – спросил Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин, не обращая внимания, сказал:

– Это можно завернуть с собой. Значить, смогу сэкономить завтра на еде.

– Твой кузен, кажется, живет за чертой бедности? – Лянь Цзюэсю взглянул на Гао Циня.

– Верно, – ответил Гао Цинь.

– И ты при этом можешь наслаждаться такой роскошной жизнью?

– Верно, – снова подтвердил тот.

– Тебя совесть не мучает? – спросил Лянь Цзюэсю.

– Мы очень дальние родственники, – медленно проговорил Гао Цинь. – Почти как три тысячи километров.

– Он просто эксплуататор! – злясь, проговорил Цзя Чжицин.

– В следующий раз я буду звонить тебе посреди ночи, чтобы разбудить, – ответил Гао Цинь.

– Для чего? Чтобы пойти поссать? А не слишком ли далеко зашло твое вмешательство? – покосился на него Цзя Чжицин.

– Нет. Придешь ко мне домой убраться в туалете.

– Я тебе когда-нибудь говорил, что ты чертов извращенец? – посмотрел на него Цзя Чжицин.

– Да, говорил несколько лет назад, – кивнул тот.

– А что потом?

– Ты три дня драил туалет!

Цзя Чжицин, кажется, вспомнил, что тогда произошло:

– Только два дня, один день на себя взял Фэн Ялун.

Услышав имя Фэн Ялуна, Гао Цинь тут же поник.

Хорошо, что как раз в тот момент официант принес закуски, и атмосфера только благодаря этому стала не такой напряженной.

Где-то с 4/7 частями принесенной еды расправился Цзя Чжицин, 2/7 съел Сяо Бай.

Ян Суан, Гао Цинь и Лянь Цзюэсю совместными усилиями съели лишь 1/7.

После еды взгляд Сяо Бая снова остановился на списке песен.

Цзя Чжицин потер руки и, достав из кармана беруши, взмахнул рукой:

– Начинай.

Лянь Цзюэсю вытянул его беруши, и улыбнулся:

– Даже если у тебя совсем нет веры в мой голос, то ты хотя бы должен поверить в певца, который ежегодно занимал первые места.

– Ты не поймешь! – проговорил Цзя Чжицин, отобрав беруши обратно.

Лянь Цзюэсю удивленно посмотрел на то, как он снова вставил средства защиты. Однако минутой позже он все понял.

Сяо Бай, который обычно выглядел спокойным, в караоке просто превращался в дьявола! В действительности даже сам дьявол не мог сравниться с этим тираном с микрофоном!

Проблема была в том, что спокойный и ласковый при разговоре голос Сяо Бая, когда дело доходило до пения, превращался в орудие убийства, кроме того, Сяо Бай совершенно не попадал в ноты. Ведь на самом деле тирана с микрофоном еще можно было выдержать, но если прибавить к этому отсутствие слуха и голоса, то вытерпеть подобное не под силу никому.

А еще одна проблема состояла в том, что на стороне тирана с микрофоном без слуха и голоса Сяо Бая, был еще прихвостень – Мастер Ян Суан.

Каждый раз, когда Сяо Бай адским голосом заканчивал одну песню, прихвостень Мастер тут же принимался восхищаться им:

– Такое пение достойны слушать только небожители, куда нам, простолюдинам, такое пение слушать.

Песня, и в самом деле, была достойна небожителей, потому что простолюдины, послушав ее, все отправляются на небеса.

Цзя Чжицин продолжал заказывать блюда, старательно набивая себе живот, чтобы насытиться до завтрашнего вечера. Лянь Цзюэсю и Гао Цинь седели рядом, прижавшись, иногда поглядывая друг на друга и горько улыбаясь.

Лянь Цзюэсю начал жалеть, что предложил «Пирамиду», а Гао Цинь жалел, что так требовал «живую версию».

В конце концов, Гао Циню пришлось воспользоваться полномочиями менеджера, и под флагом «защиты голоса артиста» быстро завершить представление, которое навсегда останется в сознании присутствующих.

Когда собрались домой, то Ян Суан, Лянь Цзюэсю и Гао Цинь вместе пошли за машинами.

Гао Цинь шел впереди, Лянь Цзюэсю и Ян Суан сзади.

– Почему не сказал мне, что Цзя Чжицин кузен Гао Циня? – вспоминая об этом, Лянь Цзюэсю никак не мог переварить эту новость. – Если бы ты мне раньше сказал, я бы не...

– Не стал выбираться его объектом для секса на одну ночь, да? – продолжил Ян Суан.

– Мне просто показалось, что он тоже не против, – отвернувшись, произнес Лянь Цзюэсю.

– У него уже есть подружка.

– О'кей, оставим это в прошлом. Все равно ничего же не произошло, – сдался Лянь Цзюэсю.

Ян Суан вдруг похлопал ему по плечу:

– Отлично. Останетесь друзьями, как сегодня продолжите приглашать друг друга на караоке, ведь просто общение тоже неплохо. На самом деле ты уже стар, как сморщенный мухомор, а все еще ведешь такую бурную ночную жизнь, а это тоже не хорошо. Найди себе человека, чтобы в твоей жизни появилась стабильность.

– Если бы я знал, что ты тоже гей, то давно уже сделал это с тобой, – сказал Лянь Цзюэсю.

Ян Суан отпустил руку, приняв невинный вид:

– Я не гей.

– Еще притворяешься? Твои намерения по отношению к Сяо Баю всем очевидны! – удивился Лянь Цзюэсю.

– Я и не притворяюсь, я, правда, не гей, – договорив, улыбнулся Ян Суан. – Я просто люблю Сяо Бая.

– Шлюха ты! – презрительно посмотрел на него Лянь Цзюэсю.

– Да пошел ты!

Глава 43. Драма с леденцами.

Как правильно рассадить людей по машинам, вот где большая проблема, требующая научного подхода.

Цзя Чжицин и Сяо Бай приехали на машине Ян Суана, но Ян Суан наотрез отказался везти Цзя Чжицина обратно. Его объяснение состояло в том, что три человека – это слишком много для его автомобиля, и когда они ехали сюда, у него было ощущение, что его машина не выдержит.

«Lamborghini», и не может выдержать трех человек?!

Гао Цинь, Лянь Цзюэсю и Цзя Чжицин всем своим видом демонстрировали презрение к этой причине.

Дома Гао Циня и Сяо Бая находились в противоположных направлениях, Лянь Цзюэсю жил в отеле поблизости, и по логике вещей он и должен был подвезти бедолагу до дома.

– Я отвезу, – сам вызвался Гао Цинь.

Лянь Цзюэсю посмотрел на него с улыбкой и ничего не сказал.

– Не надо, я не хочу, чтобы мне потом снились кошмары, – покачал головой объевшийся Цзя Чжицин.

...

– Это, глядя на меня, у тебя возникают кошмары? – холодно улыбаясь, казал Гао Цинь.

– Глядя на тебя – нет, но слушая тебя, точно будут сниться кошмары! – поглаживая набитый живот, ответил Цзя Чжицин.

Кошмары не так страшны, самое страшное – это когда тебе ночью что-то снится, а утром это становится явью!

Лянь Цзюэсю нарочно положил руку ему на плечо и глянул на Гао Циня:

– Похоже, единственный вариант, который остался – это я.

Цзя Чжицин откинул эту шаловливую ручку со своего плеча и ответил:

– Ну, конечно, ты.

– Разве в правительстве издан указ, что мой общественный долг отвозить человека с фамилией Цзя и именем Чжицин домой? – вскинув брови, спросил Лянь Цзюэсю.

– Это называется помощь ближнему! – скрипя зубами, проговорил Цзя Чжицин. – Тебе очень повезло, что мой дом не находится в трехстах километрах отсюда!

– Ты такой мелочный, – вздохнув, сказал Лянь Цзюэсю.

– Это я-то мелочный?! Я пока тебя отвозил, проехал 600 км, и после этого я мелочный?! У тебя у самого есть машина, почему ты сам не поехал?! – возмутился Цзя Чжицин.

– Потому что вести машину 600 км слишком выматывает, – как ни в чем не бывало, проговорил Лянь Цзюэсю.

Только ты, что ли, можешь устать? – Цзя Чжицина от злости даже затошнило.

– 600 км? Отлично. Деньги на бензин за эти 600 километров ты не можешь не вернуть, – холодно проговорил Гао Цинь.

Посиневший от возмущения Цзя Чжицин уставился на Лянь Цзюэсю, а тот послушно поднял руки и сдался:

– Я верну.

– Мы можем уже ехать? – потеряв терпение, спросил Ян Суан.

Гао Цинь глубокомысленно переглянулся с Лян Цзюэсю и только затем ответил Ян Суану:

– Можете-то, можете, но поздний ужин не разрешается, поезжайте прямо домой. Через полчаса я позвоню для контроля.

С таким характером, как у Сяо Бая, тот точно не сумеет солгать. Замечательный план Ян Суана рухнул в один момент.

– Я %?:;%№%:* – повернувшись к Гао Циню, выругался Цзя Чжицин и, посмотрев на Ян Суана, продолжил. – Доволен?

– ... Это что, сервис «Брань по найму»? – вымолвил Ян Суан.

– Ты заплатишь? – в ответ на это, глаза Цзя Чжицина загорелись.

– Нет! – решительно покачал головой Ян Суан.

– Тогда считай, что у вас есть общий враг, – вздохнул Цзя Чжицин.

Хоть путь обратно и был короток, но Ян Суан все равно чувствовал себя счастливым.

В таком ограниченном замкнутом пространстве лишь он и Сяо Бай, так, словно они принадлежат только друг другу.

Красный цвет на перекрестке, который его всегда бесил, теперь был так мил для него. Он даже надеялся на то, что он навечно останется красным и никогда не сменится на зеленый, чтобы время навсегда остановилось на этой минуте.

Раньше, снимаясь в фильмах, он часто говорил такие сладкие речи, наподобие: «Желаю, чтобы время остановилось навечно» или «Мечтаю, чтобы это мгновение стало вечностью». И хоть каждый раз, когда он это говорил, все выглядело очень правдоподобно, но после съемок он всегда смеялся над сценаристом, как тот смог написать такую тошнотворную фразу.

И теперь он обнаружил, что сценарист опытный человек. Пока размышлял над этим, вдруг услышал, как ему сигналят.

Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел автомобиль марки «QQ», который стоял позади, и чей водитель постоянно сигналил им.

Дорога на этом перекрестке была совсем узкая, и две машины с трудом могли разъехаться, поэтому Ян Суан отъехал немного в сторону.

Автомобиль, что был сзади, проехал вперед, и когда машины поравнялись, стекло «QQ» вдруг опустилось и оттуда закричали:

– Едешь на «Lamborghini», а ползешь со скоростью 20 км/час, братан, с какой планеты ты свалился?

Ян Суан продолжал смотреть прямо, делая вид, что не слышит ничего.

– А, это тот, кто просил у нас леденцы, – вдруг прокричал Сяо Бай.

Тот полуголый, который просил денег? Почему такое совпадение?

Ян Суан повернулся из любопытства и сразу обнаружил, что параллельно с тачкой «QQ» стоит, накренившись, электрический столб, готовый вот-вот упасть.

– Тормози! – не успев ничего толком подумать, прокричал он.

Рефлекторно этот полуголый тип с леденцами, который хохотал над ними, тут же затормозил.

Но было слишком поздно, раздался звук удара, и столб упал на капот «QQ».

Ян Суан тут же проехал вперед, чтобы найти для парковки место попросторнее, остановился, подбежал обратно к той машине и постучался в окошко:

– С тобой все в порядке? Нужна помощь?

«Полуголый леденец» схватился за голову, его лицо выглядело так, словно он только что побывал в аду:

– Дай мне прийти в себя, братан.

– Может нам стоит вызывать скорую и затем сообщить полиции? – спросил Сяо Бай.

– Также страховой компании, – продолжил Ян Суан.

– А можно мне еще леденец? – вдруг попросил «полуголый леденец».

...

– Вот. Со вкусом клубники, – достал один из кармана Сяо Бай.

– Тот, что со вкусом личи в прошлый раз был очень вкусным, – взяв конфету, сказал «полуголый леденец».

– Так нужно кому-нибудь позвонить? – снова поинтересовался Сяо Бай.

– Не нужно, – полуобнаженный парень махнул рукой. – Идите, я сам справлюсь... Ой, чем дольше вы тут стоите, тем больше я чувствую себя неудачником.

– Все-таки, и у 20 км/час есть свои плюсы, – многозначительно сказал Ян Суан.

Если бы полуобнаженный парень не решил над ними подшутить и поехал с ними наравне, то теперь и не сидел бы здесь, посасывая леденец.

– Братан, оставьте меня в покое. Не нужно смотреть на меня, как на зверя в клетке, – сказал «полуголый леденец».

Ян Суан понял и, вздохнув, потащил Сяо Бая обратно в машину.

Когда «Lamborghini» отъехал на достаточное расстояние, полуобнаженный парень тоскливо вздохнул:

– В первый раз, когда встретились – подарили мне леденец, а в этот раз подарили аварию, я слишком легкомысленный.

Ян Суан выбрал самый длинный путь, так как хотел побыть с Сяо Баем как можно дольше.

Поэтому маршрут, который должен был длиться всего лишь 20 минут, теперь растянулся на 40. По дороге домой их настиг телефонный звонок Гао Циня. Ян Суан нарочно нажал на клаксон 2 раза, чтобы доказать, что они до сих пор в дороге, а не пошли исподтишка на поздний ужин.

– Тебе стоит начать работать таксистом, хорошие деньги заработаешь, – высказался Гао Цинь по этому поводу.

Ведь они могли поехать по прямой, но поехали кругом, кто после встречи с ним поверит, что бензин сейчас дорожает. Но какие бы круги они не наматывали, все равно придется ехать домой.

Ян Суан совсем не хотел отпускать Сяо Бая, а тот вдруг достал из сумки леденец и отдал ему:

– Сегодня я нарочно приготовил много.

– Это также отличный способ завязать с курением, – улыбнувшись, Ян Суан взял протянутый ему леденец.

– Верно, а также может улучшить настроение, – улыбнулся Сяо Бай.

Распрощавшись с ним, Ян Суан вдруг поднял голову и увидел, что окна его квартиры полностью черные.

– Ты же живешь на третьем этаже, не так ли? – спросил Ян Суан.

– А что случилось? – кивнув, спросил Сяо Бай.

– Ничего. Возвращайся домой, – Ян Суан помахал ему рукой, и тут же позвонил Лянь Цзюэсю.

Из телефона донесся голос режиссера Лянь:

– Гао Цинь только что меня допрашивал, а теперь ты, я же не торговец людьми!

– Где? С кем?– Ян Суан был немногословен.

– Дорога Чанчунь, один.

– Причина?

– Машина сломалась, жду, когда приедет эвакуатор и заберет.

– Нажми на клаксон два раза, – немного подумав, предложил Ян Суан.

– Мы с тобой дружим уже столько лет, а ты мне не доверяешь? – от такого отношения Лянь Цзюэсю хотелось материться.

– Именно потому, что мы с тобой столько лет дружим, я тебе и не доверяю.

– Почему? Что во мне такого, что я не вызываю доверия? – проговорил Лянь Цзюэсю.

– Днем ты человек, когда снимаешь фильмы – дьявол, а ночью – голодный волк! А сейчас уже ночь!

Лянь Цзюэсю ничего не оставалось, кроме как дважды нажать на клаксон, и, взяв телефон в руки, продолжить:

– Если меня засудят за нарушения покоя посреди ночи, то ты должен будешь возместить мне убытки.

– Ладно, я заплачу за услуги адвоката.

– Тебе следует меньше общаться с Гао Цинем, а то рано или поздно примкнешь к его школе! – дал совет Лянь Цзюэсю.

– Я не от общения с Гао Цинем стал таким, а из-за того, что снимался в твоих фильмах слишком много.

– Ты где? – спросил Лянь Цзюэсю.

– У дома Сяо Бая.

– Вот как. Подожди, пока Цзя Чжицин придет домой, и только потом уезжай.

– А? – застыл Ян Суан.

– Сначала я заплатил за его такси, чтобы он смог вернуться домой, но, взяв деньги, он не хотел садиться в машину, говоря, что хочет размяться после еды, так что он пошел домой пешком. Поэтому глянь-ка за меня, дошел он до дома или нет.

– Почему ты сам ему не позвонишь и не спросишь?

– А ты мне дашь его номер?

– Ладно, ждать, так ждать, – чуть подумав, ответил Ян Суан.

– Эвакуатор приехал, кладу трубку, – сказал Лянь Цзюэсю.

Ян Суан убрал телефон, вышел из машины, поднял голову и посмотрел на третий этаж.

В гостиной горел свет медового цвета, по сравнению с тем светом, что освещал улицу, оттенок был намного теплее.

Ян Суан достал пачку сигарет из кармана. Только собрался закурить, как вдруг вспомнил о леденце, немного засомневался, но все-таки убрал сигареты, снял обертку и положил конфету в рот. Вкус личи тут же распространился по языку.

Он не был любителем сладкого, но эта сладость напоминала ему о Сяо Бае.

Белый вкусный личи, Сяо Бай такой же беленький и сладенький.

Он вспомнил первую встречу с Сяо Баем, это было на передаче «GO! GO! SU... SUPER STAR». Тогда все были в шоке, паниковали, и только он мог спокойно стоять, так, словно белый комок снега посреди черной сажи, так, что другие просто не могли оторвать глаз.

Хоть это и не было сиянием суперзвезды, но такое сияние мог излучать только Сяо Бай.

Может именно из-за такой особенности, едва взглянув на него, он запомнил это имя – Цзэн Бай. Если тогда он лишь запомнил имя, то фраза «интереснее, чем разговоры тетушки сверху», запечатлела это имя в его сердце.

В то время он не знал, что это своеобразный стиль речи Сяо Бая, и думал, что не нравится Сяо Баю, и тот высмеивает его.

Это было впервые, когда у него была симпатия к человеку, а тот испытывал к нему неприязнь. Поэтому он начал интересовать этим человеком, пока все не стало необратимым.

Издалека донесся звук шагов. Ян Суан посмотрел вперед и увидел Цзя Чжицина.

Возможно, потому что воспоминания о Сяо Бае смогли улучшить его настроение, теперь, когда он смотрел на Цзя Чжицина, тот уже не казался ему занозой в глазу.

Цзя Чжицин тоже увидел Ян Суана и только собрался с ним поздороваться, как тот сел в машину, завел мотор и сразу уехал.

...

– У него должно быть плохое зрение, поэтому меня не заметил. Или слишком хорошее зрение, поэтому не нужно даже смотреть? – пробормотал Цзя Чжицин.

Глава 44. Старожил наставляет новичка.

«Есть гора, но существует гора повыше» обычно снимали еженедельно по средам, а в пятницу вечером ее показывали в прайм-тайм. С тех пор, как рейтинг просмотра снизился, эфир передвинули на 10 часов вечера во вторник. Чтобы предотвратить все чрезвычайные ситуации, передача перенесла график съемок на вечер воскресенья.

У Цзя Чжицина имелся свой особенный взгляд на все семь дней недели.

Например:

Понедельник: выходной только-только прошел, и невозможно сосредоточиться на работе и взбодриться.

Вторник: в перспективе работы еще много, выходной еще далек, так что нужно выспаться наперед. Его сон был всегда синонимом слова лень.

Среда: находится в самой середине, ни туда ни сюда, положение неопределенное.

Четверг: это значит, что он уже пережил целых три дня деспотичной эксплуатации капиталистов. Душа и тело на грани, вот-вот наступит предел.

Пятница: да у кого вообще может быть настроения работать в этот день? Весь день, как пытка, постоянно смотришь на часы!

Конечно, если так получилось, что тебе не повезло и пришлось работать дополнительно в субботу и воскресенье, тогда эти дни ничем не отличаются от конца света, дело дрянь, хуже некуда!

Поэтому сегодня он вел Сяо Бая на съемки с таким лицом, будто прошлой ночью увидел призрак из фильма «Звонок»!

Если бы Гао Цинь не стоял рядом, подавляя и хищно взирая, словно голодный тигр, подкрадывающийся к своей добыче, то он бы в точности, как Садако, нашел себе колодец и заснул там.

Когда они прибыли в съемочный павильон, в это время там как раз находился Чжун Яо. Несмотря на воскресенье, цвет его лица был не сопоставимо свежее, чем у Цзя Чжициня, и сам он был весел и полон энергии.

– Здорово! Помнишь меня? – Чжун Яо улыбнулся и помахал Сяо Баю.

– Это тот странный дядька, которому нравится расхаживать по ночным клубам, – с холодным сарказмом ответил Гао Цинь.

– Это просто жизненный опыт! Гао Цинь, ты невыносим! Даже если ты монах несчастный, то разве обязательно вот так вешать на всех ярлык развратника? – шумно не согласился с ним Чжун Яо.

– Я и не вешаю никаких ярлыков. На твоем лице и так много всего наклеено, даже если захочу, мне просто некуда будет втиснуться! – пожал плечами Гао Цинь.

Чжун Яо, подняв руку и сдаваясь, повернулся к Сяо Баю и Цзя Чжицину:

– И как вы только его терпите?

– Нужно иметь волю, не бояться смерти, терпеть адские муки, постоянно верить в лучшее! Уж лучше жить презренно, чем помирать в гордости! – произнес Цзя Чжицин.

– Ты крут! – подняв большой палец, восхищенно сказал Чжун Яо.

Гао Цинь, увидев их фанатичные взгляды друг на друга, сразу же сменил тему:

– Ты что тут делаешь?

Чжун Яо посмотрел на Сяо Бая и сказал:

– Я все-таки старожил передачи «Есть гора, но существует гора и повыше», поэтому хочу своему молодому коллеге дать пару советов. Так я больше буду походить на старшего.

– Деньги за это берешь? – спросил Гао Цинь.

– Я что, так похож на шарлатана? – в шоке ответил Чжун Яо.

Как будто он находится здесь лишь для того, чтобы кому-то навязываться!

– Ты еще не достиг такого уровня, – сказал Гао Цинь.

– Ой, ну да, куда мне до тебя, это божий дар! Да ты просто король шарлатанов! – недовольно произнес Чжун Яо.

– Разве ты пришел сюда не для того, чтобы давать наставления новичку? Чего стоим, языком попусту чешем? – ответил Гао Цинь.

– Да ты сам на себя взгляни, – Чжун Яо потянул Сяо Бая за руку: – Однако я сегодня пришел не к тебе, поэтому больше не буду с тобой разговаривать. Пошли, Сяо Бай, найдем местечко, поболтаем.

Цзя Чжицин смотрел вслед Чжун Яо, который дружелюбно потянул Сяо Бая за собой, и, переживая, спросил:

– Он не испортит Сяо Бая?

– А ты думаешь, Сяо Бая легко испортить? – ответил Гао Цинь.

...

– В общем-то, он может довести человека до белого каления и сам при этом не понимать, что происходит, – чуть подумав, сказал Цзя Чжицин.

– Тогда чего ты боишься-то? – спросил Гао Цинь.

– Я начинаю переживать за Чжун Яо, – серьезно проговорил Цзя Чжицин.

----

– Ты знаешь, что самое главное в развлекательной передаче? – спросил Чжун Яо.

Сяо Бай покачал головой.

– Это развлечение, – опустил руку Чжун Яо. – Если серьезно, зрители приходят, чтобы посмотреть, как ты продаешь смех, продаешь свою глупость, чтобы им было весело.

Сяо Бай не совсем понял, о чем речь, но все равно кинул головой.

– Поэтому в этой передаче не стоит слишком много внимания уделять одежде, образу, стилю, ракурсу... обо всем этом должны переживать гости, приглашенные на передачу. А то, что нас должно беспокоить больше всего – это рейтинг просмотров на телевидении! – говоря, он сделал паузу. – Слышал, в последнее время ты снимаешься в фильме.

Хоть его фраза перескакивала в сторону от основной беседы, но Сяо Бай прислушивался к каждому его слову, поэтому ему не показалось это слишком резким, он очень естественно закивал головой.

– Собираешься пробиваться в кино? – спросил Чжун Яо.

– Главное, что платят.

Чжун Яо, смеясь, проговорил:

– Какой ты открытый. Однако у человека есть предел, всегда стоит сосредотачиваться только на одном. Вот ты сам посмотри, есть очень много звезд, которые пытались усидеть сразу на двух стульях. Они пытаются участвовать во многих проектах и шоу, но тех, кто действительно может довести все до ума, совсем немного. И большинству из них приходится уделять какую-то часть своего времени одной области, какую-то часть времени другой, – он посмотрел на Сяо Бая. – Ты меня понял?

– Ты хочешь, чтобы я сосредоточился лишь только в одной области?

– Многие говорят, что ты полный дурак, но мне так не кажется. Мне же кажется, что ты хитер, – не переставая улыбаться, сказал Чжун Яо.

Сяо Бай в ответ тоже улыбнулся.

– Не то чтобы я занимаюсь рекламой, однако мир эстрады тоже неплох. Работа стабильная, частые появления на публике, большое количество фанатов. Не так, как в мире кинематографа и музыки, если какое-то время они не будут появляться в фильмах или не выпустят альбом, то выйдут в тираж. Ну и, конечно же, нужно приложить собственные усилия. Ты знаешь, каков мой девиз?

Сяо Бай покачал головой.

– Жизнь, как лодка, плывущая против течения, если ты не двигаешься вперед, то тебя потащит назад. Карьера в мире шоу-бизнеса так же.

– Я буду стараться, – сказал Сяо Бай.

– На самом деле, – Чжун Яо взъерошил свои волосы, – я лишь хочу сказать тебе: будь мне достойной заменой в роли ведущего «Есть гора, но существует гора и повыше». Это шоу, которое я основал, и я не хочу, чтобы оно исчезло вот так бесследно.

– А почему сам не продолжишь работать? – с подозрением спросил Сяо Бай.

Чжан Яо, со вздохом опустив голову, ответил:

– Ты, наверное, и сам понимаешь, рейтинги просмотров передачи в последнее время снизились, на самом деле сначала режиссер говорил со мной о том, чтобы изменить сценарий, но я отказался. Я боялся, что даже если изменить сценарий, это все равно не приведет к хорошему результату. Если передаче, и правда, суждено закрыться, то пусть она закроется в чужих руках. Очень трусливо, не так ли? – договорив, он прикрыл лицо рукой так, словно по лицу стекают слезы.

– Верно, – ответил Сяо Бай.

...

Чжан Яо опустил руку, открыв улыбающееся лицо, и продолжил бодрым голосом:

– Ты слишком жесток. Я лишь пошутил, я ухожу с передачи, потому что у меня возникли стычки с большим боссом NCC.

Сяо Бай был немного шокирован.

Чжан Яо заговорщически приложил палец к губам:

– Сейчас ходит много слухов, но все это дымовая завеса. Я все еще связан контрактом, подожду, когда мой контракт закончится, тогда и перейду в BLX. Сохрани эту тайну для меня.

Сяо Бай торжественно кивнул в знак согласия.

– Однако, что касается передачи «Есть гора, но существует гора и повыше», моя просьба чистосердечная.

– Я буду стараться, – сказал Сяо Бай.

– Постарайся, – Чжан Яо посмотрел ему за спину, в это время в павильон как раз вошел Сплетник. – В дальнейшем мы, возможно, станем конкурентами, и когда придет это время, я точно не буду снисходителен. А вот и Сплетник, поздоровайся с ним как следует, вы будете сотрудничать.

– Эксплуататор Гао говорит, что срок аренды истек, нужно вернуть сокровище обратно его хозяину, – с гримасой на лице к ним подошел Цзя Чжицин.

– Возвращаю в целости и сохранности, – Чжан Яо вдруг понизил голос и, прижавшись к уху Цзя Чжицина, сказал. – Ты хочешь проверить %B1%82%D3%D1%93%DC%66″> все еще девственник, или нет?

Цзя Чжицин пренебрежительно посмотрел на него:

– Какой же ты вульгарный, не ожидал, что в шоу-бизнесе еще остались такие, как ты!

Чжан Яо, не меняя выражения лица, пожал плечами.

Цзя Чжицин вдруг понизив голос, сказал:

– Я слышал, ты знаешь очень много отличных мест для ночных развлечений.

– Такие вульгарные люди, как я, могут дать лишь пошлые ответы, тебе не стоит задавать такие вопросы, – проговорил Чжан Яо.

– На самом деле, такие, как я, тоже иногда бывают пошлыми, – ответил Цзя Чжицин.

– ... – Чжан Яо.

Это разговор Сяо Бая со Сплетником был предопределен судьбой.

Сначала, когда Ши Дамин из «GO! GO! SU... SUPER STAR» искал новых ведущих, и этот Сплетник тоже был одним из кандидатов, Сяо Баю удалось получить эту вакансию. Далее Сплетник получил сообщение, что будет сниматься в «GO! GO! SU... SUPER STAR» и «Короле пинг-понга», но оба раза он попадал в больницу. Эти два раза ведущим снова был Сяо Бай. В первый раз, когда он вел передачу, приглашенного гостя заменили на Чжоу Минли, а во второй раз Сяо Бай участвовал в «Короле пинг-понга» и так познакомился с Чжун Яо и Ли Мо.

Поэтому Сяо Бай и Сплетник хоть и не встречались, но их пути постоянно переплетались.

В действительности Сплетник – это дуэт, первый участник – Ван Гуанци под ником «Беп Беп», и второй – Цянь Юн под ником «Боп Боп».

Цзя Чжицин посмотрел на то, как они поздоровались, и сделал комплимент:

– Это имя – Цянь Юн, очень даже интересное.

– В имени присутствует и золото, и комиссия? – повел бровями Гао Цинь.

– Ты тоже так подумал? – как на незнакомца посмотрел на него Цзя Чжицин.

Не ожидал, что такой, как Гао Цинь будет мыслить, как я.

– Верно, – Гао Цинь сделал небольшую паузу и снова продолжил: – Так или иначе, все в сравнении. Редко вменяемый все же лучше, чем фальшивый.

– ... – и, правда, не стоило возлагать слишком много надежд на этого капиталиста.

Поскольку Сяо Бай впервые выступал у них в роли ведущего, режиссер вложил много сил в поиск гостей и пригласил в эфир всю съемочную группу «Мужских слез».

Лянь Цзюэсю сначала не хотел прерывать съемки, чтобы пойти на эту бессмысленную «рекламную акцию», но после телефонного звонка Ян Суана с сообщением о том, чтобы он готовился к болям в желудке в течение месяца, он был «вынужден взойти на гору Ляншань*».

(* действовать не по своей воле).

Затем он намекнул, что больше никогда не позовет Ян Суана в качестве главного героя в свой фильм, такую «яркую» суперзвезду ему больше не по силам приглашать.

В ответ на это Ян Суан сказал:

– Я прождал 800 лет, и наконец, этот день настал. Ради этой фразы – «не сошлись характерами» – я искал столько причин для расставания, и каждый раз после разрыва он все равно появлялся у моего порога.

Несмотря на то, что съемочная группа фильма приехала на передачу лишь для пиара, Лянь Цзюэсю все же был приглашен в качестве известного режиссера.

Лянь Цзюэсю собирался отказаться, но Гао Цинь тут же позвонил ему, «убеждая» поменять свое решение, обставив все так, что отказ стал невозможен.

По телефону Гао Цинь сказал следующее:

– Сегодняшнюю передачу ведет Сяо Бай, не ходи... Чтобы избежать ситуации, когда им, с одной стороны надо развлекаться, а с другой – требуется отнестись с почтением к старику... Кроме того, твой образ не подходит для этой передачи... Передача «Вспомним о прошлом» больше подходит для тебя... Что? Все равно хочешь пойти? Тогда хорошенько запомни время, в 13.30, съемочный павильон номер 3, не опаздывай.

Когда Лянь Цзюэсю понял, что его обвели вокруг пальца, он уже был в студии.

Глава 45. Лучший представитель больницы.

Беп-Беп – Ван Гуанци являлся капитаном команды «Мужских слез».

Боп-Боп – Цянь Юн вел за собой команду с двумя певцами.

С самого начала съемок капитаны команд уже с издевкой подкалывали друг друга. Ван Гуанци презрительно посмотрел на команду противников:

– Мы так сияем, у нас есть блестящий режиссер, известный на весь мир, звезды мирового масштаба, а у вас никого нет!

Съемочная группа «Мужских слез» весьма сдержанно улыбалась.

– А у нас свежее пополнение, полное сил! У нас есть будущее, есть молодость, у нас суперзвезды, которые тоже скоро прославятся на весь мир! – возразил ему Цянь Юн.

– Верно! – участники команды Цянь Юна за его спиной оживились.

Ван Гуанци с непониманием посмотрел на подавленную команду за собой:

– Почему вы выглядите совсем невеселыми?

– Потому что они, скорее всего, хотят ко мне в команду, – предположил Цянь Юн.

Суперзвезды из мира кино обычно редко участвуют в подобных мероприятиях, а вот обычные артисты и певцы делают это значительно чаще. И когда Ван Гуанци взглянул на своих товарищей по команде, то обнаружил, что нет ни одного человека, который, когда бы то ни было, участвовал в этой передаче, поэтому он повернуться к Ян Суану и сказал:

– Мастер, научи их за меня.

Ян Суан только собрался раскрыть рот, как Цянь Юн подскочил к нему:

– Мастер, мясо на гриле, которым ты меня угостил в прошлый раз, было просто отличным.

– Благодарю за добрые слова, – улыбаясь, сказал Ян Суан.

– Почему вы вместе ходили в гриль, а я об этом не знал? – тут же подпрыгнул Ван Гуанци.

– Потому что Мастер просил меня тебе позвонить, но я не позвонил, соврав Мастеру, что ты занят на съемках передачи, – ответил Цянь Юн.

– А как на самом деле было? – скрипя зубами, удивленно спросил Ван Гуанци.

– На самом деле в тот день ты сидел дома и ел лапшу быстрого приготовления! – совершенно без смущения ответил Цянь Юн.

– Я никогда не ем такую лапшу! – гордо произнес Ван Гуанци.

– Тебе не стоит говорить такое, – быстро остановил его Цянь Юн.

– Почему?

– Потому что никто из рекламодателей больше никогда не пригласит тебя сняться в рекламе их лапши.

Ван Гуанци быстро попытался исправить ситуацию:

– Режиссер, помогите мне переснять этот момент, – договорив, он встал перед камерой с веселым и полным любви выражением лица. – Я ежедневно ем лапшу быстрого приготовления, кроме лапши не ем вообще ничего!

– На самом деле, я думаю, тебе лучше сказать, что ты ее не ешь! – вдруг холодно сказал Ян Суан.

– Почему? – одновременно в шоке спросили Ван Гуанци и Цянь Юн.

– Вся эта реклама про лапшу обычно начинается с того, что никто не ест лапшу, потом делают так, чтобы этому человеку захотелось попробовать ее, и после дегустации он кардинально меняет свою точку зрения.

Ван Гуанци и Цянь Юн посмотрели друг на друга, а затем, подняв большие пальцы в знак восхищения, сказали:

– Мастер, ты на самом деле Мастер, ты просто профессионал!

– Наш первый ведущий уже давно игнорирует нас, это ничего? – вдруг спросил Цянь Юн.

Ван Гуанци посмотрел на Сяо Бая, который сидел в сторонке, находясь в своей галактике, и прошептал:

– Он, кажется, немного глуповат, так что ничего.

– Тогда не мешай ему, хорошо? – сказал Цянь Юн.

– А почему?

– Потому что тогда мы сможем появляться в эфире чуть больше.

– А-а-а, понятно, – Ван Гуанци, посмотрев на монитор, продолжил: – Подождите-ка, кажется, камера нас не снимает.

Цянь Юн подтолкнул его в сторону Сяо Бая:

– Давай подойдем еще чуть-чуть поближе. Так мы появимся в кадре.

– У него такое белое лицо, – вдруг сказал Ван Гуанци.

– На то его и зовут Сяо Бай.

– Хочется потрогать?

Цянь Юн, нахмурившись, произнес:

– Это как-то не очень хорошо.

– И кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь скажешь, что «это как-то не очень хорошо»? – удивился Ван Гуанци.

– Да я, вообще-то, подумываю поцеловать его.

– ...

Ван Гуанци негромко сказал:

– Это моя работа, это я Беп-Беп, а ты Боп-Боп*.

(*Беп-Беп –это Чмок-Чмок, а Боп-Боп – Хлоп-Хлоп)

Цянь Юн проигнорировал его, продолжая внимательно смотреть на Сяо Бая:

– Можно братец тебя поцелует?

– А!

Вслед за громким криком вокруг наступила тишина.

Цянь Юн обернулся и посмотрел на неожиданно согнувшегося Лянь Цзюэсю.

– Режиссер Лянь, что-то не так?

Лянь Цзюэсю злобно взглянул на Ян Суана и медленно выпрямился:

– Ничего, я шнурки завязываю.

Цянь Юн вдруг тоже закричал: «А-А-А!», и затем согнулся.

– Что ты делаешь? – спросил Ван Гуанци.

– Я тоже шнурки завязываю.

– Ты же в кожаных туфлях, откуда там шнурки? – презрительно хмыкнув, спросил Ван Гуанци.

– Неважно, есть шнурки или нет, а вот польстить режиссеру – это намного важнее, – ответил Цянь Юн.

– Стоп! – прокричал режиссер.

Ван Гуанци посмотрел на Цянь Юна, Цянь Юн его отзеркалил, они с глубоким чувством смотрели друг на друга в течение трех секунд, а затем одновременно подняли глаза в потолок.

– Что вы творите?! Несете какой-то бред, только пленку зря переводите! – к ним в гневе подошел режиссер.

– Кто его знает, вдруг выскочило, – принялся объяснять Цянь Юн.

– Если бы, как раньше, здесь был Чжун Яо, то он тут же выбежал и настучал бы нам по шеям, а затем вернулся обратно на свое место, – сказал Ван Гуанци.

– Сегодня такой удобный случай, говорить все, что на душе, и это так ценно, – тяжело вздохнул Цянь Юн.

– Верно. Кажется, как открыли рот, так и закрыть невозможно, – с чувством солидарности посмотрел на него Ван Гуанци.

Цянь Юн хотел еще что-то сказать, но режиссер так выразительно взглянул на него, что тот тут же замолк.

– Сяо Бай.

Сяо Бай будто очнулся от глубокого сна.

– Почему ты ничего не говоришь?

– Они же еще даже не приступили к сценарию, – ответил Сяо Бай.

– ... –

Цянь Юн посмотрел на Ван Гуанци и спросил:

– Какой сценарий?

– А что это? – тоже удивился Ван Гуанци.

У режиссера от боли голова готова была взорваться:

– Рейтинг просмотра этой передачи с каждым днем все больше падает из-за вас двоих!

– Почему? – в один голос спросили эти двое.

– Потому что зрители головной болью мучаются от вашей болтовни! – терпение режиссера закончилось, и он прогнал их: – Идите, идите, постойте в сторонке! Дайте мне возможность поговорить наедине с Сяо Баем.

– Мы больше не в любимчиках, – Цянь Юн оперся о плечо Ван Гуанци и зарыдал. (прям братья-опуссумы из Ледникового периода!)

Ван Гуанци тоже положил голову ему на плечо и, вздохнув, проговорил:

– Ничего не поделаешь, одна волна сменяет другу, старой волне ничего не остается, кроме как уйти в песчаные берега. Сяо Бай молод и красив, а мы старые и засохшие, такова реальность.

– Вы лишь слегка пожелтели, не сильно вы и состарились, – неожиданно сказал Сяо Бай.

– Если бы мы действительно состарились, то давно бы лежали с кислородной маской, а не находились здесь! – Цянь Юна чуть не вырвало кровью от возмущения.

Ван Гуанци вдруг схватился за голову и сказал:

– Это было блестяще, у меня даже голова закружилась, дайте же мне немного кислорода.

– Fuck! Даже не надейся, что сможешь украсть мой первый поцелуй через искусственное дыхание, – сказал Цянь Юн.

– У тебя еще остался первый поцелуй?

– 89-ый первый поцелуй все еще остался!

– Вы наконец пойдете вон или нет? – окончательно вышел из себя режиссер.

– Пошли, – Ван Гуанци и Цянь Юн взялись за руки и отошли в сторонку, как застенчивые невесты.

Режиссер вдохнул, и только собрался поговорить с Сяо Баем, как услышал парное «ах», за этим последовал шум и треск, и вся съемочная группа забегала по площадке.

Режиссер посмотрел на группу людей, которые спорили друг с другом, и с гневом закричал:

– Что случилось?!

– Сплетника только что придавило софитами, – прокричал кто-то из персонала.

– Столько человек придавило? – у режиссера уже сил не осталось, чтобы ругаться.

– Одного, Ван Гуанци.

Режиссер вздохнул с облегчением.

– Вот только Ван Гуанци упал и придавил Цянь Юна, и кажется, у Цянь Юна растяжение, – продолжил рабочий.

Режиссер пошатнулся так, словно готов был сейчас же упасть в обморок, и бессильно проговорил:

– Ну и что вы стоите?

– Наблюдаем.

– Нафиг смотреть! Скорую кто будет вызывать?! – полностью впав в бешенство, прокричал режиссер.

Провожаемые соболезнующими взглядами ребята-сплетники в очередной раз отправились прямиком в больницу.

– Если бы я был их менеджером, то непременно нашел бы способ, чтобы они стали лицом больницы, – так подытожил эту ситуацию Гао Цинь.

– Да, кстати, им можно еще сделать скидочную VIP-карту, им еще много раз там торчать, – любезно добавил Цзи Чжицин.

– Слоганом рекламы тогда будет «Ушел, но все равно хочется вернуться», – сказал Гао Цинь.

– ...

В Цзя Чжицине вдруг проснулась совесть:

– Эта больница тогда очень быстро закроется!

– В таком случае чуть исправим на «Пришел, и не хочется уходить». Тогда можно привлечь очень много постоянных клиентов, – произнес Гао Цинь.

– ...

В шоу «Есть гора, но существует гора и повыше» изначально было трое ведущих: Чжун Яо – главный ведущий, а каждый из «Сплетника» руководил своей командой, сотрудничая между собой, они создавали особую атмосферу.

В настоящее время Сяо Бай стал новым ведущим, очевидно, что он пока еще не вник в процесс. Парни-сплетники, в конце концов, старые лица, и они очень быстро могли разобраться в ситуации. Режиссер чувствовал, что год будет неблагоприятным, и вздыхал от безысходности:

– Сяо Бай, мне кажется, ребята какое-то время не смогут появиться.

Режиссер уже начал сожалеть, что был слишком строгим, знал бы, что все так обернется, потерпел бы немного и не торопился так. Вот только кто же мог знать, что эти софиты возьмут и свалятся? Едва он подумал об этом, как в душе снова разгорелось пламя гнева.

– Где ответственный за освещение? За оборудование?

– Шеф уже позвал их к себе, – ответил ему один из сотрудников.

– Тогда пошли. Все равно жить недолго осталось, – вытирая пот, сказал режиссер.

– В таком случае мы можем закончить сегодняшние съемки? – спросил у него работник съемочной площадки.

– Чушь собачья! – он готов ручаться головой, что съемочная группа «Мужских слез» придет только один единственный раз, и если не отснять все сегодня, то другого такого шанса точно больше не будет. Несмотря на то, что «Мужские слезы» еще не вышли в прокат, тем не менее на данный момент имели сумасшедшую популярность. А его сегодняшние гости – все, как один, звезды первой величины, и несмотря на отсутствие Чжан Цзяцзя, но он все равно чувствовал, что сегодня все просто идеально.

– И это ты называешь хорошим пиаром? – теряя терпение, Лянь Цзюэсю уставился на Ян Суана.

– Конечно, – не меняя выражения лица, ответил Ян Суан. – Происшествие со сплетниками завтра абсолютно точно станет главной новостью. И за счет этого внимание, разумеется, падет и на нас.

– Неужели ты хочешь сказать, все то, что случилось с ними, входило в твои расчеты? – взглянул на него Лянь Цзюэсю.

– В этот раз – нет. Вот только основываясь на частоте попаданий в больницу, я думаю, что в следующий раз смогу все предсказать более точно.

– ... –

– Ты подождешь, пока две команды выберут себе капитанов, забудь о сценарии, будем импровизировать, – проговорил режиссер, потянув за собой Сяо Бая.

Сяо Бай остолбенел, видя перед собой этот путь зла и разврата.

– Импровизировать? – даже когда он впервые участвовал в «GO! GO! SU... SUPER STAR», то Чэнь Фэй все равно подготовил для него срочный сценарий, а в этот раз режиссер говорит ему импровизировать?

Режиссер на полном серьезе продолжил:

– Не беспокойся. В этот раз будет не прямой эфир, так что все можно подправить. У нас есть монтаж, так что нет проблем.

Сяо Бай кинул.

– Отлично, и кого ты хочешь сделать командирами команд?

– Ян Суана и Лянь Цзюэсю.

Режиссер тут же взглянул на него совсем другими глазами. Эти двое являлись самыми яркими из присутствующих здесь звезд, и он не думал, что Сяо Бай посмеет втянуть их в эти детские игры. Вот и хорошо. Ведь все этого делается, чтобы предотвратить полный проигрыш команды «Мужских слез» и чтобы никто не потерял лицо.

– Ладно, давай так, – режиссер взглянул на него с восхищением. – Каким образом это пришло тебе в голову?

– Я знаком только с ними, – ответил Сяо Бай.

– ...

Глава 46. Пэнлай против Эмэй.

После изменений, произошедших в обеих командах, атмосфера в них была не та, что раньше.

Когда ради победы в шоу группе мало знакомых людей приходится бороться не на жизнь, а на смерть – это, само собой, выглядит дуростью. Но если противником является твой старый друг, тогда это совсем другое дело, появляется сильный стимул для конкуренции, и в груди поднимается чувство соперничества.

Данное обстоятельство всецело относилось к Ян Суану и Лянь Цзюэсю, они близкие друзья, но на этом шоу их взаимоотношения резко изменились. Режиссер с радостью смотрел на эти изменения.

Сначала Сяо Бай встал между двумя командами и с серьезностью представил их участников, а после, посмотрев на капитанов, спросил:

– Что бы вы хотели пожелать друг другу?

Лянь Цзюэсю посмотрел на Ян Суана и молча улыбнулся. Ян Суан тоже посмотрел на него и сказал:

– Через месяц будет твой тридцать второй день рождения...

– Ты готов признать меня старшим братом? – спросил Лянь Цзюэсю. За спиной участники его команды начали перешептываться, и он вдруг подумал, что когда они были на стороне противника, то их перешептывания казались шумом. Но теперь, когда они были на одной стороне, эти голоса стали даже приятными.

– Я лишь хотел напомнить, что ты все ближе и ближе к пенсии, – ответил Ян Суан.

И тут же его товарищи по команде загудели, как пчелиный рой.

– Мастер, Мастер, вы поистине выдающийся. У вас есть великий режиссер, а у нас есть великий Мастер! Оу, йе-а!

Сяо Бай подождал, пока весь этот шум не затихнет, и на полном серьезе сделал выговор:

– Здесь нельзя так просто рекламировать себя!

...

До этого приподнятое настроение тут же съехало до нуля.

– Продолжаем. Первая игра «Прыжки в высоту»! – не имея об этом понятия, продолжил Сяо Бай.

Режиссер подмигнул.

– Однако перед этим даю вам три минуты для рекламы, – расслабившись, проговорил Сяо Бай. – В этот раз она не будет считаться саморекламой и пройдет на правах разрешенной.

Ян Суан и Лянь Цзюэсю переглянулись.

Воодушевленная атмосфера исчезла без следа, и оба мужчины решили скромно уступить право рекламы стороне противника.

В результате Чэнь Дежан и Тай Фэй, видя, что капитаны команд пытаются спихнуть эту честь друг на друга, больше не могли спокойно на это смотреть, вышли вперед и выкрикнули:

– Мужчине лучше пролить кровь, чем слезы, но все не так печально. Приглашаем вас в октябре этого года на премьеру, насладитесь новым шедевром режиссера Лянь Цзюэсю и короля экрана Ян Суана в фильме «Мужские слезы»!

– Они задумали перетянуть на себя все внимание, – повернувшись к Лянь Цзюэсю, проговорил Ян Суан.

– Раз они здесь привлекли к себе все внимание, то в фильме я отберу его обратно, – глядя в сторону тех двоих, ответил Лянь Цзюэсю.

– Это говорит нам... – сказал Ян Суан.

– Нельзя вот так просто красть эфирное время у Лянь Цзюэсю и Мастера! – попытался польстить кто-то.

– Мы видим, что Лянь Цзюэсю такой жадный. А меня вообще ничего не волнует... я очень великодушный, – покачав пальцем, сказал Ян Суан.

– Время вышло, – Сяо Бай посмотрел на часы.

И сразу же участники двух команд начали кричать, бросаясь к камере, чтобы произнести свою рекламу прямо в объектив.

Сяо Бай, повернувшись к Ян Суану и Лянь Цзюэсю, произнес:

– Пошли.

– Съемки закончились? – обрадовался Лянь Цзюэсю.

Неужели эта передача нужна только для того, чтобы прорекламировать фильм?

– Нет, идите переодеваться.

– Переодеваться? – нахмурился Лянь Цзюэсю.

– Ты разве не читал сценарий передачи? – спросил Ян Суан.

– А ты думаешь, кто я? Я – Лянь Цзюэсю! Одна минута моего времени стоит 100 долларов, сам посчитай! Ты думаешь, у меня есть столько свободного времени? – проговорил он.

– Ты прочитал сценарий шоу за одну минуту? – нахмурившись, спросил Сяо Бай.

– ... Я просто провел аналогию, – ответил Лянь Цзюэсю.

– У меня на это ушло лишь 40 секунд, – повернувшись к Ян Суану, сказал Сяо Бай.

Ян Суан тут же ласково прикоснулся к его голове:

– IQ нашего Сяо Бая, по сравнению с этими набитыми американскими долларами головами, намного выше.

В ответ на это Лянь Цзюэсю повернулся, сделав вид, что собирается уходить.

– Ты куда? Гримерная в этой стороне, – вслед ему произнес Сяо Бай.

– Я хочу в туалет, – остановившись, ответил Лянь Цзюэсю.

– Туалет рядом с гримерной, тоже в этой стороне.

– Я хочу для начала найти урну, и только затем пойти в туалет, – в раздражении ускорился Лянь Цзюэсю.

– Но урна в туалете... тоже в этой стороне.

– ... – терпение Лянь Цзюэсю лопнуло, он повернулся кругом и гневно спросил: – Тогда что в той стороне, блин?

– Женский туалет, – ответил Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю тут же окаменел.

Ян Суан повернулся к Сяо Баю и, вздохнув, произнес:

– Режиссер Лянь даже в таких делах особенный.

Переодевшись, все снова вышли на сцену. Съемочная площадка уже поменяла свой вид, на ней появился реквизит для игры.

Тай Фэй пораженно осмотрела вещи, лежащие на полу:

– Я помню, что раньше на шоу «Есть гора, но существует гора повыше» был более сложный реквизит, так почему теперь он стал таким простым?

Честно говоря, все это походило на приспособления для урока физкультуры в начальных классах, только самые простые и стандартные.

– Потому что бюджет сократили, очень много реквизита увезли на другие съемочные площадки. Даже персонал в группе, отвечающие за бутафорию, распределили в другие места, иначе софиты бы не упали... – проходя мимо, в возмущении ответил режиссер. И чем дольше он говорил, тем сильнее болела его душа.

– Ах, – вдруг воскликнул Сяо Бай.

Сердце режиссера забилось, он весь съежился и, дрожа, попросил:

– Сегодня можете говорить что угодно, только не надо больше никаких «Ах»!

– Я только что забыл сказать командам, чтобы выбрали для себя названия! – сказал Сяо Бай.

Режиссер будто сбросил тяжкую ношу с души:

– Ничего, мы добавим потом.

– А какие названия будут достаточно оригинальными? – пробормотал Сяо Бай.

– Если название шоу «Есть гора, но существует гора повыше», тогда можно просто выбрать название в честь какой-нибудь высокой горы, – предложила Тай Фэй.

– Называйтесь вы тогда «Brokeback Mountain»*, – смеясь, сказал Лянь Цзюэсю.

(*«Brokeback Mountain» (Горбатая гора) – это название фильма про геев, получившего премию «Оскар», снятого китайским режиссером Энгом Ли. Когда говорят: «Я пришел с Brokeback Mountain» – это означает «Я – гей».)

– Тогда пусть ваше название будет «Bi-Back Mountain»*, – тут же дал отпор Ян Суан.

(*«Bi-Back Mountain» – это фильм – пародия на «Brokeback Mountain»)

– А вы случайно не решили пожениться? – громко смеясь, спросил Чэнь Дежан.

Ян Суан и Лянь Цзюэсю тут же ринулись подальше друг от друга.

Сяо Бай с любопытством посмотрел на Ян Суана:

– А Bi-Back Mountain – это какая гора?

– Bi-Back Mountain? – Ян Суан увидел довольный взгляд Лянь Цзюэсю, такой, который появляется, когда смотришь, как другой попадает в трудное положение. – Bi-Back Mountain, да? Bi-Back Mountain это... гора, на которую могут взобраться лишь два человека, кроме того, один должен нести другого на спине.

– Тогда Brokeback Mountain, что за гора?

– Brokeback Mountain? Brokeback Mountain – это... а! Это Bi-Back Mountain, на которую прогневались, потому что постоянно носить кого-то на спине ужасно тяжело, можно спину повредить, и поэтому, после того, как доходят до вершины горы, эти двое останавливаются ненадолго, присаживаются отдохнуть, затем чем-то занимаются, и снова один несет другого на спине, чтобы спуститься горы.

– Эта гора, в самом деле, очень странная, а где она находится? – не поняв, спросил Сяо Бай.

– В Америке! – быстро ответил Ян Суан. – А дом Лянь Цзюэсю находится прямо за горой.

Лянь Цзюэсю посмотрел на Ян Суана и злобно улыбнулся:

– Приглашаю вас в гости для карабканья по горе Brokeback Mountain.

– Да пошел ты!

Съемки шоу продолжились.

– Каждая команда должна придумать для себя название, – сказал Сяо Бай.

– Не важно, Тайшань, Хэншань, Хуашань, Хэншань или Суншань*, выбирай любое – пожав плечами, проговорил Лянь Цзюэсю.

(*Пять священных пиков Китая (Восточный () – гора Тайшань; Западный () – гора Хуашань; Южный () – гора Хэншань (провинция Хунань); Северный () – гора Хэншань (провинция Шаньси); Центральный () – гора Суншань.)

– А никак не обойтись без слова «гора»? – у Сяо Бая уже голова кружилась от этих названий.

– Это как? – удивленно спросил Лянь Цзюэсю.

– Пусть будет Эмэй*, – поразмышляв какое-то время, предложил Сяо Бай.

(*Эмэй – Горы, Эмэйшань (провинция Сычуань)

– ... Эмэй, разве тоже не гора?

– По крайней мере, в ней нет слова «гора». (Эмэйшань – гора Эмэй)

– Как хочешь, – пожав плечами, сказал Лянь Цзюэсю.

– Тогда, какое название будет у нашей команды? – спросил Ян Суан.

– Пусть будет Пэнлай*, – немного подумав, ответил Сяо Бай.

(*Пэнлай – миф (сказочный остров бессмертных якобы в заливе Бохай))

– Пэнлай, отлично! Там же есть Сяньшань – гора небожителей! – тут же согласился Ян Суан.

– Тогда, будет битва между «Предком Эмэй» и «Небожителем Пэнлая», – радостно проговорил Сяо Бай.

....

«Предок Эмэй» окаменел, «Небожитель Пэнлая» тоже застыл. Все на съемочной площадке замерли.

К счастью, на Сяо Бая это никак не повлияло, поэтому передача продолжалась.

– Первым соревнованием у нас сегодня будут прыжки в высоту, необходимо перепрыгнуть через планку, – Сяо Бай принялся подробно объяснять правила игры. – После первого прыжка можно продолжать прыгать, однако прыжок должен отличаться от предыдущего. Например, в первый раз вы «переступили», тогда в следующий раз нельзя прыгать таким способом, можно использовать «прыжок и падением на бок», или «спиной вперед, через планку». Каждая команда должна отобрать трех человек, которые будут участвовать в этом раунде.

В команду «Небожитель Пэнлая» были отобраны: Ян Суан, Ке из группы «Hula Hoop» и Сяо Тан из группы «Парни четырех сезонов».

В команду «Предок Эмэй» вошли: Лян Цзюэсю, Дон Хуан в «Hula Hoop» и Сяо Хун из « Парни четырех сезонов».

Таким образом, съемочная группа «Мужских слез» по количеству участников была одинаково представлена в обеих командах, никто не остался в стороне, и все были счастливы.

Режиссер поднял доску с надписью, напоминая, что Сяо Бай должен сказать еще пару фраз, чтобы мотивировать бойцовский дух команд.

– Как ты думаешь, сможешь перепрыгнуть? – поинтересовался Сяо Бай у Лянь Цзюэсю.

– Может быть.

– Почему?

Лянь Цзюэсю подумал, что Сяо Бай сейчас на стороне Ян Суана, и тут же задал ответный вопрос:

– А ты почему думаешь, что я не смогу?

– Потому что не похоже, что сможешь, – просто ответил Сяо Бай.

....

Ян Суан с кличем расхаживал по площадке, помогая поднять дух борьбы и разогреть публику вместо Сяо Бая.

– Почему ведущий такой пристрастный? – разозлившись, прокричал Лянь Цзюэсю.

– Я не пристрастный! – проворчал Сяо Бай.

– А ты думаешь, он сможет перепрыгнуть? – указав на Ян Суана, спросил Лянь Цзюэсю.

– Сможет, – без сомнения ответил Сяо Бай.

– Почему?

– Потому что его ноги длиннее, чем твои.

Лянь Цзюэсю был совершенно не согласен, он заставил Ян Суана встать рядом с ним, чтобы измерить длину ног, в итоге...

– Различие в какие-то миллиметры, и ты все равно смог рассмотреть? – Лянь Цзюэсю пошел к месту прыжка и завернул штаны: – Сегодня я покажу тебе, на что способен!

За исключением съемочной группы «Мужских слез», люди, находящиеся здесь, еще никогда не видел Лянь Цзюэсю таким, и все это казалось им выходящим за пределы реальности.

Лянь Цзюэсю разбежался, красиво оттолкнулся и мастерски перепрыгнул через барьер.

Вся съемочная группа зааплодировала.

– Ну что? – вернулся довольный Лянь Цзюэсю.

– Ну я же говорил, что планка установлена очень низко, – нахмурившись, сказал Сяо Бай.

– ... –

Так как высота установленной планки была всего лишь один метр, все смогли перепрыгнуть без проблем.

Вот только во второй раз персонал съемочной площадки поднял планку на высоту до полутора метров.

Сяо Бай подошел для того, чтобы сравнить высоту со своим ростом, затем довольный кивнул, говоря:

– Отлично.

Лянь Цзюэсю все еще продолжал обижаться за то, что Сяо Бай его так недооценил, и поэтому, провоцируя его, спросил:

– А ты сам сможешь перепрыгнуть?

– Не смогу, – ответил честно Сяо Бай. – Потому что я ведущий.

– Мы с Ян Суаном являемся капитанами двух команд, тогда нас тоже можно считать ведущими передачи, не так ли? – поигрывая бровями, произнес Лянь Цзюэсю.

– Нельзя, – покачал головой Сяо Бай.

– Почему? – спросил тот.

– Потому что телевидение не будет платить вам гонорар в качестве ведущих.

– ...–

Глава 47. Спортсмен и черный свисток*

(* черный свисток (пристрастное судейство, подсуживание в спорте)

Чем выше поднимали планку, чем больше было выбывших, в итоге осталось лишь три человека: Ян Суан, Сяо Тан и Лянь Цзюэсю соревновались в покорении высоты 1,63 м.

Лянь Цзюэсю, не боясь, с сарказмом сказал Сяо Баю:

– Не могу поверить, чтобы смог так превзойти твои ожидания.

Сяо Бай кивнул, признав ошибку:

– Я тоже не могу поверить, что твои ноги короче ног Ян Суана всего лишь на несколько миллиметров.

....

Что значит короче ног Ян Суана на несколько миллиметров? Его ноги тоже длинные, между прочим! Раньше в его жизни были те, кто сулил ему целое состояние, приглашая на роль длинноногого дядюшки! Если бы не его решимость заняться режиссурой, то, может быть, он сейчас по популярности был бы равен Ян Суану.

Лянь Цзюэсю был настолько зол, что даже уголок его рта нервно подергивался.

Чэнь Дежан воспользовался шансом и подлил масла в огонь:

– Режиссер Лянь, поражающую силу его языка нельзя недооценивать, нельзя позволять ему так себя подавлять!

– Это я позволяю ему себя подавлять?! Просто мне не хочется опускаться до его уровня, – возмущенно ответил Лянь Цзюэсю.

Пока они болтали, Ян Суан с легкостью преодолел планку способом фосбери-флоп или «на спине».

Сяо Бай радостно зааплодировал.

Лянь Цзюэсю в крайнем возмущении подбежал к Сяо Баю:

– Только что, когда я прыгал, почему ты не хлопал?

– Потому что твоя поза была некрасивая, – честно ответил тот.

– Поза некрасивая? – Лянь Цзюэсю был раздражен. – Разве это конкурс красоты, а не соревнование между людьми, кто прыгнул выше, в конце-то концов? Красива моя поза или нет, как это связано?

– Нет, мы не ищем красивых лиц.

– Тогда почему тебя все еще заботит, красивый был у меня прыжок или нет?

– Мне нет до тебя никакого дела, – быстро ответил Сяо Бай.

– ... –

– Но почему тебя волнует, хлопаю я или нет? – продолжил Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю, наконец, со всей печалью понял, в чем проблема:

– Оказывается, я тебя совсем не интересую.

Что может ранить еще сильнее? Он даже на меня не смотрит!

С таким печальным настроением Лянь Цзюэсю прыгнул, когда пришла его очередь, и упал вверх тормашками, сбив ногами столб, держащий перекладину, чем полностью доказал утверждение Сяо Бая про некрасивую позу. Однако в этот раз Сяо Бай решил сжалиться над ним и зааплодировал. И после этого Лянь Цзюэсю почувствовал себя еще ужаснее.

После конкурса все участники команды «Предок Эмэя» выбыли, а в «Небожитель Пэнлая» все еще остались два участника, поэтому в этом раунде победила команда «Небожитель Пэнлая»!

Следующим раундом была борьба.

Команда «Предок Эмэй» выставила Чэнь Дежана, Дунь Хуаня, и Сяо Чжоу из группы «Парни четырех сезонов».

«Небожитель Пэнлая» сначала хотели заявить для состязания красотку Тай Фэй, однако забеспокоились о том, что она слабый пол, поэтому и предложили для битвы Ян Суана, Сяо Тана и Жень Ши из группы «Hula Hoop».

Сяо Бай принялся объяснять правила игры:

– В этой игре три раунда, если выиграли два матча, значит победили. А еще, в процессе вы можете выбросить белый флаг...

Договорив до этого места, он остановился и осмотрелся по сторонам, затем смущенно взглянул на режиссера и пробормотал:

– Где белый флаг?

Режиссер написал ему сообщение на большой доске: «Сам придумай что-нибудь».

– Так как бюджет передачи ограниченный, поэтому сами придумайте что-нибудь насчет белого флага, – тут же последовал его указу Сяо Бай.

Режиссер весь в слезах продолжил писать ему на доске: «Нельзя выносить сор из избы».

– Прошу вас, зрители, никому не говорить мои недавние слова, наш режиссер напоминает мне, что нельзя выносить сор из избы, – тут же попытался все исправить Сяо Бай.

....

Режиссер вытер слезы и подумал: Ладно, будем считать, что он сейчас пошутил. Все равно вся его карьера имеет одну цель – это рассмешить людей.

Воспользовавшись временем для отдыха и смены одежды, Чэнь Дежан улыбнулся и подошел к Сяо Баю:

– Нехорошо так провиниться перед режиссером Лянь.

– Я провинился перед ним? – не понял Сяо Бай.

В ответ на его слова Чэнь Дежан кивнул.

– Вот как, – все еще ничего не понял Сяо Бай.

– У тебя в фильме «Мужские слезы» все еще осталась одна сцена.

– Верно.

– Ты вот так к нему относишься, а на предстоящих съемках он сможет безжалостно обойтись с тобой.

– Как безжалостно? – спросил Сяо Бай.

– Например, сделает так, что у тебя все лицо будет избито, а тело в синяках.

– Но я и в прошлый раз был весь в ушибах.

....

Строгий и холодный взгляд Ян Суана тут же прошелся по беседующим.

Заметив это, Чэнь Дежан неловко улыбнулся.

– Это требование сценария, просто требование сценария. Теперь, когда я подумал, то понял, что то, как ты поступил – это правильно. Режиссер, снимая фильм, обижал тебя, а ты на передаче отомстил ему, это то, что ты должен был сделать, – и он быстро прикинулся непричастным к тем событиям.

– Я точно помню, что раны по всему телу были из-за тебя... – не в правилах Сяо Бая было обманывать.

– Что? – Чэнь Дежан протянул руку и потянул Сяо Тана к себе рядом:

– Ты только что сказал что-то?

– ??? – Сяо Тан недоуменно посмотрел на него.

– Если тебе кажется неудобным говорить тут, то мы можем отойти, – продолжил импровизировать Чэнь Дежан.

Чэнь Дежан оттащил Сяо Тана, который вообще ничего не понимал. У него в голове сейчас была только одна мысль: Оказывается, актерам иногда приходится применять свое актерское мастерство в жизни.

– Как твои травмы? – спросил Ян Суан, подойдя к Сяо Баю.

Сяо Бай поднял рукава. Большая часть синяков уже исчезла, остались лишь легкие следы.

Ян Суан протянул руку и с болью в сердце дотронулся до него:

– Если бы только я был на тех съемках.

– Все нормально же, – не придавая этому значения, сказал Сяо Бай.

– Что? – спросил Ян Суан.

– Разве в прошлый раз ты тоже не сломал ногу на съемках?

– ... но это не одно и то же.

– В прошлый раз ты говорил, что у тебя есть шрам на голове.

– А, – Ян Суан никогда бы не подумал, что Сяо Бай так хорошо запомнит его слова. – Но все равно не похоже на случай с тобой.

Сяо Бай весело похлопал его по плечу:

– Ничего. Для артистов это совершенно нормально, тебе не нужно беспокоиться.

...

Неужели Сяо Бай сейчас учит его, как адаптироваться к шоу-бизнесу?

Ян Суан молча вернулся к своей команде.

Лянь Цзюэсю внезапно подбежал и, наклонившись к его уху, тихо прошептал:

– Ничего... Для артистов это нормально... Ты не должен беспокоиться...

Ян Суан с возмущением посмотрел на него и произнес:

– Ты прекратишь уже свое ребячество, или нет?

– От всей души благодарю тебя за то, что дал мне такой шанс, – холодно хмыкнул Лянь Цзюэсю.

Раунд начался.

Во всех трех раундах действовало правило командного дерби.

Первая битва – это «Hula Hoop»: Дунь Хуань против Э Дина.

Дунь Хуань был мускулист, только ступив на ринг, он сразу же начал наседать на Э Дина, вынуждая его капитулировать.

Под смех зрителей Э Дину пришлось спрыгнуть с ринга и ретироваться.

В первой битве победил «Предок Эмэй»!

Во второй битве боролись «Парни четырех сезонов» – Сяо Тан против Сяо Чжоу.

Их телосложение было практически одинаковым. Они обхватили друг друга и не уступали. Так что невозможно было определить, кто из них победит.

Режиссер уже начал беспокоиться. Если не считать поддерживающих зрителей, то все это походило на картинку с замершими предметами, они словно срослись друг с другом и не желали двигаться.

Все смотрели, задержав дыхание, и тут Сяо Чжоу немного расслабился, а Сяо Тан воспользовался шансом и одним ударом столкнул его с ринга.

Во втором раунде победила команда «Небожитель Пэнлая»!

Поэтому победу должен был определить третий раунд.

– Как ведущий, занимающий нейтральную позицию, как ты считаешь, кто победит? – подбежал к Сяо Баю с вопросом режиссер Лянь.

– Ян Суан.

И еще говоришь, что ты беспристрастный? Лянь Цзюэсю закатил глаза от недовольства и разочарования.

– Потому что зло не может победить добро, – продолжил Сяо Бай.

Чэнь Дежан ступил на ринг и пошатнулся.

Лянь Цзюэсю с любопытством спросил:

– Ну ладно, не будем вспоминать, как ты в прошлый раз сказал, что у меня короткие ноги, но почему в этот раз у тебя Чэнь Дежан стоит на стороне зла? Эмэйшань все-таки на стороне света, и находится на первом месте в небесах*. Как ты можешь просто так взять нашего человека и уподобить его нечистой силе?

(*китайцы считают, что в небесах живут ангелы и феи, те разделены на несколько школ, в этих школах принимаются обычные люди и их учат кунг-фу, и они там молятся, чтобы потом стать небесными жителями. Школы бывают сильные и слабые. Сами школы располагаются в горах. Гора Эмэйшань топовая школа, где живут самые сильные. Гора Эмэйшань самая высокая среди тех гор.)

В такие моменты он больше не жаловался на звание «Предок Эмэй».

– Потому что Тан Лун – плохой человек, – четко ответил Сяо Бай.

Хотя подробное содержание «Мужских слез» не раскрывается, но актеры и роли уже были оглашены в постерах и на конференции по случаю выхода фильма.

...

Отлично сработано!

Лянь Цзюэсю быстро ухватился за шанс и принялся рекламировать фильм:

– Главным представителем стороны света является Шао Чжэньци, представителем зла является Тан Лун, и кто же в итоге победит? Самое интересное будет раскрыто в фильме «Мужские слезы».

...

– Режиссер Лянь, это же съемочная площадка «Есть гора, но существует гора повыше», – сказал Сяо Бай.

Зачем это говорить? Я и так это знаю, поэтому пришел сюда исключительно для пиара.

– Вы только что опять без спросу вставили свою рекламу! – обвинил его Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю всем своим видом показал «хочу и рекламирую, и что ты сделаешь?»

– Тебя вырежут, – пообещал Сяо Бай.

Лянь Цзюэсю вдруг вспомнил, что сейчас не прямой эфир, кроме того, он так же не является режиссером передачи. Поэтому повернулся и посмотрел на режиссера.

Режиссер немного устал и вдруг почувствовал, как по телу прошел холодок, сонные глаза, встретившись с предупреждающим взглядом Лянь Цзюэсю, тут же протрезвели.

«Hula Hoop» и «Парни четырех сезонов» уже было подумали, что шанс ускользнул, как поняли, что у них все еще осталось время для саморекламы.

– На самом деле правильно вставить рекламу – это тоже искусство, – вздохнул Сяо Бай.

Глаза всех присутствующих обратились на него.

Сяо Бай подошел к Ян Суану и Чэнь Дежану и медленно проговорил:

– Решающий бой фильма «Мужские слезы» будет показан на шоу «Есть гора, но существует гора повыше». Сможет ли зло одержать победу над добром? Или же все будет наоборот? Мы покажем вам это прямо сейчас...

...

Ян Суан первым зааплодировал.

– А вдруг зрители подумают, что это и есть конец «Мужских слез», увидят, как главные герои сразятся, и больше не захотят смотреть фильм? – вдруг сказал Лянь Цзюэсю.

Ведь все равно уже знают результат.

Тогда придумай что-нибудь, – нахмурившись, подумал Сяо Бай.

...

Лянь Цзюэсю, пытаясь удержать себя в руках, отошел в сторону.

Бой официально начался. Относительно этого раунда у команд были совершенно противоположные чувства.

После поединка Чэнь Дежан описал его так:

– Когда я почувствовал, будто мои плечи чем-то сдавлены, то ощутил, как меня захлестнула зловещая аура. Я сразу же понял, что мои руки, ноги, бедра... в общем, все, кроме шеи, было атаковано сумасшедшей силой пятибального цунами! Когда я начал падать, Мастер наградил меня еще парой ударов по пояснице, и я упал, уткнувшись лицом на землю.

– Я впервые участвую в таких боях, и это довольно интересно. В основном я бил как попало, поэтому не могу ничего точно вспомнить о прохождении всего поединка, – так это виделось Ян Суану.

Но на самом деле все выглядело так.

Упав, Чэнь Дежан ползал на полу и злобно говорил:

– Это совершенно не по правилам борьбы, это, вообще, неспортивно! Вот так беспорядочно лупить – это все равно что участвовать в уличной драке.

– Ян Суан в самом деле нарушил правила, – согласившись, произнес Сяо Бай.

Ради кого он это делал? Ян Суан обиженно посмотрел на него.

– Поэтому, – Сяо Бай поднял руку, – мы проведем повторный бой.

Чэнь Дежан с трудом поднял голову, чтобы выслушать решение, и после услышанного его голова вновь упала и ударилась об пол.

– Вот белый флаг, – посочувствовал ему Лян Цзюэсю и протянул белую салфетку.

– Все слишком унизительно! – с болью ответил Чэнь Дежан.

– Когда спортсмен испытывает на себе несправедливое судейство, это сравнимо с тем, как мореплаватель встречается с цунами... – со вздохом произнес Лянь Цзюэсю, сочувственно похлопывая того по плечу.

Рука Чэнь Дежана, дрожа, поднялась, продемонстрировав полный трагизма белый флаг.

Сяо Бай встал на носочки и поднял руку Ян Суана высоко вверх.

Раунд с борьбой завершился победой в пользу команды «Небожитель Пэнлая» – 2:1!

Глава 48. Приглашение по-детски.

Последним испытанием являлось командное взаимопонимание без слов.

Множество ТВ-шоу выходит в формате «game show», однако зрители смотрят их с удовольствием. Потому что в таких передачах все происходит естественно, и смех в них не подделка, а самый настоящий. Игра в этот раз заключалась в том, чтобы посмотреть на изображение и угадать слово. Гости выстраивались друг за другом в длинную цепочку, по центру их разделяла стена. Первому человеку разрешено было посмотреть на задание, затем изобразить его на рисунке. Второй человек должен был посмотреть на рисунок и угадать слово, затем тоже нарисовать картинку-отгадку, и так далее.

И так, пока последний человек не угадает ответ.

Конечно, многие не могли угадать, что нарисовано на первой картине, и просто ее перерисовывали.

Однако даже копия редко когда походила на оригинал.

– Это последняя игра? – поинтересовался Лянь Цзюэсю.

– Верно, – ответил Сяо Бай.

– Значит, чтобы мы ни делали, все равно проиграем, не так ли?

Прыжки в высоту, борьба, мы проиграли эти раунды и, конечно, теперь даже надежда на победу исчезла.– 2:1 звучит лучше, чем 3:0, – ответил Сяо Бай.

...

Говоря другими словами, они сейчас борются, чтобы их проигрыш не выглядел слишком позорным?

Лянь Цзюэсю, злясь и ненавидя, смотрел на него.

– Хочешь, я предоставлю вашей команде право начать первыми? – заботливо спросил Сяо Бай.

– Не нужно, – ответил режиссер Лянь. Нечего лезть на рожон, лучше подождать, и нанести сокрушительный удар.

Сяо Бай посмотрел в сторону Ян Суана.

Если тот не согласится, тогда остается только вытаскивать соломинку.

– Мы можем сыграть первыми, – улыбнувшись, проговорил Ян Суан.

Он всегда был милосердным к проигравшим.

Лянь Цзюэсю знал его уже много лет и, конечно, не мог не понять, что значит эта его ухмылка, однако сейчас самое главное – завоевать преимущество, а такие вещи, как гордость и все такое прочее, пусть ветром унесет.

Игра началась.

Задание – «Единственная в жизни любовь».

Тай Фэй первая начала игру.

На картине, которую она нарисовала, было изображено, как парень подарил девушке часы.

Затем была очередь Ке Цая, Сяо Тана, Э Дина и последним шел Ян Суан.

Картинка-оригинал много раз перерисовывалась, и когда дошла до Ян Суана, то превратилась в двух человек, запертых в огромном кругу.

...

Ян Суан нахмурился.

– Назовите, пожалуйста, ответ. Здесь четыре иероглифа, это фразеологизм, – сказал Сяо Бай.

– А... – размышлял Ян Суан.

Лянь Цзюэсю злорадно спросил:

– Хочешь, я тебе подскажу, а?

– Если мы угадаем неправильно в этот раз, то проиграем, не так ли? – повернувшись к Сяо Баю, спросил Ян Суан.

– Вы все равно выиграете, – отрицательно покачал головой Сяо Бай.

– Ты настолько наивный? – сердито произнес Лянь Цзюэсю.

Победа их команды очевидна, зачем вновь и вновь об этом напоминать.

– Можно ответить всего лишь раз, не так ли? – спросил Ян Суан.

– Один раз, – подтвердил Сяо Бай.

– Жить душа в душу.

....

– Правильно, но только наполовину, – проговорил Сяо Бай.

– Ответ же неверный. Если прислушаться к каждому слову, то верно лишь на четверть,– Лянь Цзюэсю чуть не подскочил от злости.

«Единственная любовь» и «Жить душа в душу» вовсе не похожи.

Даже судья в футболе, когда судит нечестно, то все равно не наглеет до такой степени. Вот ведь, врет, не моргнув глазом!

– «Единственная любовь» означает, что один человек очень любит другого, а «Жить душа в душу» означает, что они любят друг друга. Его ответ можно посчитать правильным, потому что он угадал хотя бы о чувствах одного человека, – пояснил Сяо Бай.

– И такое сгодится?! – Лянь Цзюэсю раскрыл рот от возмущения и не мог поверить своим глазам.

Сяо Бай кивнул.

– ...

Раз нечестный судья так решил, то так и будет.

Команда «Предок Эмэй» словно посланники мести мужественно вступили в бой.

Задание в этот раз было – «Сорокопуты и ласточки разлетелись в разные стороны».*

(* разлучиться, разлука; расстаться, разойтись, развестись.)

Лянь Цзюэсю вздохнул. Только взглянув на задание, уже можно понять, что отношение к соревнующимся командам неодинаковое. Когда была очередь Ян Суана, то было – «Единственная любовь», а когда настала их очередь, то сразу «Сорокопуты и ласточки разлетелись в разные стороны». Эту ситуацию можно было охарактеризовать фразой: Душа человека непостоянна, то холодна, то тепла.

Он взял в руки кисть и нарисовал двух птичек, летящих в разные стороны.

Тем не менее, тепло или холодно к ним отношение этого человека, но задание его команды было намного легче.

Конечно, он и не думал, что это несправедливо по отношению к противнику, наоборот, он считал, что это ситуация из разряда «курицу не украдёшь, да в придачу потеряешь горсть риса»*.

(*невыгодное дело, невыгодная сделка, ср. пошли по шерсть, а вернулись стрижеными.)

Рисование членами команды быстро завершилось.

Чэнь Дежан уверенно взглянул на судью.

– Какой ответ? – спросил у него Сяо Бай.

– Курицу не украдёшь, да в придачу потеряешь горсть риса, – ответил Чень Дежан.

– ... – Лянь Цзюэсю чуть не упал в обморок. Ну ладно, пусть ответ и неверен, но как так получилось, что он смог озвучить фразу, что была в его голове?

Когда преграда между ними была убрана, и он смог увидеть весь процесс, как его птицы летели, затем упали на землю и превратились в куриц.

Хорошо, что Сяо Бай был довольно добродушен:

– Ответ должен быть фразеологизмом.

– Стоять, как журавль среди кур*? – в смятении негромко произнес Чэнь Дежан.

(*возвышаться над окружающими, выделяться, возвыситься, великан среди пигмеев.)

Сяо Бай посмотрел на Лянь Цзюэсю. Он, кажется, понял, что 3:0 – это слишком постыдный проигрыш для известного на весь мир режиссера.

И он вспомнил слова Сяо Фупина, что надо сохранить лицо гостей передачи, потому что мир шоу-бизнеса мал, куда бы ни пошел, везде тебя узнают. Он запомнил навсегда эти слова.

Поэтому и решил употребить черный свисток, как уже сделал однажды:

– Ты дал правильный ответ.

– ... А? – застыл Лянь Цзюэсю.

«Сорокопуты и ласточки разлетелись в разные стороны» – «Стоять, как журавль среди кур»?

Только не говорите, что в этот раз он заявит, что раз это птицы, то все верно!

– Можно будет потом отредактировать задание и поменять на «Журавль среди кур»? – посмотрев на режиссера, спросил Сяо Бай.

Режиссер кивнул. И тут Лянь Цзюэсю заговорил:

– Подождите, подождите... – разве не странно, что его летящие в разные стороны ласточки, трансформировались в «журавля среди кур».

Сяо Бай как никогда радостно посмотрел в камеру:

– Спасибо, что смотрели «Есть гора, но существует гора и повыше». Увидимся на следующей неделе.

– Отлично! Конец! – режиссер вытер холодный пот, хоть в процессе и было много волнительных моментов, но хорошо, что все так отлично завершилось.

– Подождите... подождите, – Лянь Цзюэсю смотрел на то, как все торопились все закончить и уйти со съемочной площадки, и подавленно произнес: – Такие никудышные съемки, и вы говорите, что все отлично? У вас вообще существует понятие профессионализма?

– Устал? – проходя мимо Сяо Бая, Ян Суан погладил его по голове.

Сяо Бай кивнул.

– Пошли домой.

Лянь Цзюэсю посмотрел на то, насколько они близки, затем вспомнил, что сам остался один, и разозлился окончательно:

– В следующий раз даже не мечтайте заманить меня на еще какую-нибудь передачу!

Цзя Чжицин смотрел на Ян Суана и Сяо Бая, подходивших к нему, и не дожидаясь когда они откроют рот, принял свою участь и сказал:

– Я понял, просто по пути!

Ян Суан только собирался что-то сказать, как к ним с дьявольским рыком бросился Лянь Цзюэсю:

– Ян Суан, ты же обещал вчера, что сегодня будешь участвовать в ночных съемках!

– В последнее время ты постоянно снимаешь ночью, – сказал тот.

– А еще ты обещал подвезти меня до дома бесплатно, – проговорил Лянь Цзюэсю.

– Кажется, что-то такое было, – сказал Сяо Бай.

– В таком случае как ты собираешься еще и отвезти Сяо Бая домой? – спросил Лянь Цзюэсю.

– Да, как ты тогда сможешь отвезти Сяо Бая? – встрял Цзя Чжицин.

– Я просто хотел проводить Сяо Бая до выхода. И когда это я говорил, что собираюсь отвезти его домой? – ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю посмотрел в сторону Цзя Чжицина.

– Верно. Когда это Мастер говорил, что хочет отвезти Сяо Бая домой? Не было такого. Отлично, Мастер, не беспокойся и оставь Сяо Бая на меня, – тут же нашелся Цзя Чжицин.

– Это только на время! – с намеком проговорил Ян Суан.

– Конечно, конечно, – тоскливо сказал Цзя Чжицин.

Годы совместного проживания неожиданно парой слов фактически сократились лишь до рабочих часов.

Лян Цзюэсю и Ян Суан вместе вернулись к работе.

По пути домой Цзя Чжицин долго мешкал, и наконец, спросил:

– Сегодня хорошо вел передачу?

Сяо Бай послушно кивнул.

– И как ты думаешь, есть какие-нибудь огрехи?

– Нет, – хоть это и было впервые, когда он самостоятельно вел передачу, Сяо Бай считал, что все прошло хорошо.

– Это... а ты не думаешь, что ты слишком часто принимал сторону Мастера? – облизнув губы, спросил Цзя Чжицин.

– Принимал его сторону? – Сяо Бай был удивлен, ведь и Лянь Цзюэсю говорил о том же. – Почему все так говорят?

...

Потому что это так! Цзя Чжицин закатил глаза.

– Я был пристрастен? – спросил Сяо Бай.

– Сегодня ты постоянно говорил о нем только хорошее.

– Потому что мне, правда, так кажется, – чуть подумав, сказал Сяо Бай.

А вот это уже и означает «встать на чью-то сторону». Цзя Чжицин даже немного посочувствовал Лянь Цзюэсю.

В прошлый раз Лянь Цзюэсю обещал вернуть ему деньги за бензин, но так и не отдал, и теперь каждый раз, когда Цзя Чжицин видел его, то у него сразу же исчезало все хорошее впечатление. Известный на весь мир режиссер и такой бесстыжий скряга.

Машина проехала уже приличное расстояние, когда Сяо Бай снова заговорил:

– Ты на самом деле считаешь, что я встал на его сторону?

Цзя Чжицин удивился. Кроме брата Сюна, он редко когда видел, чтобы Сяо Бая что-то так сильно заботило.

– А, я просто так это сказал. Ничего, – он вспомнил слова Мастера, и в его голове появилась мысль попробовать вытянуть из Сяо Бая еще что-нибудь. – Что ты думаешь о Мастере?

– Он, конечно же, хороший человек, – совершенно не понял подвоха Сяо Бай.

– Я не это хотел спросить... я хотел спросить... ты не думал, что хочешь прожить с ним всю оставшуюся жизнь?

– А зачем мне хотеть жить с ним всю оставшуюся жизнь? – спросил Сяо Бай.

– Это я для примера взял.

– Но разве не муж и жена всю жизнь живут вместе?

– А? Ну...

– Тогда твой пример не подходит, – Сяо Бай подозрительно посмотрел на него, так, словно в Цзя Чжицина только что вселился инопланетянин.

Цзя Чжицин крепко сжал руки на руле, решив, что в этот раз должен хорошенько нарычать на него, чтобы преподать ему урок, что и двое мужчин могут лежать под одним одеялом!

И только он раскрыл рот, как зазвонил телефон Сяо Бая, так что ему пришлось заткнуться.

Сяо Бай поднял трубку, и с той стороны донесся голос Ян Суана.

– У тебя завтра выходной?

– Да, – хоть в конце недели нужно работать сверхурочно, но в воскресенье можно отдыхать, как обычно.

– У меня есть два билета в парк развлечений, хочешь пойти?

Едва Ян Суан договорил, как из телефона донеслась ругань Лянь Цзюэсю:

– Ян Суан, ты снова бросаешь работу! Так еще и идешь в парк, как же это по-детски!

С тех пор, как он знаком с Сяо Баем, его IQ опустился ниже плинтуса.

Ян Суан не стал обращать на него внимания и задержал дыхание, ожидая ответа от Сяо Бая.

– Ладно, – немного волнуясь, ответил Сяо Бай.

– Тогда завтра в 8.30 я заеду за тобой.

Сяо Бай опустил телефон.

– Кто это? – спросил Цзя Чжицин.

– Ян Суан.

– Зачем он тебе звонил? – нахмурился Цзя Чжицин.

Только не говори мне, что он вновь пригласил тебя на поздний ужин.

– Пригласил в парк аттракционов.

– ...

Мастер, наконец, сменил тактику.

– Почему в таком возрасте он все еще ходит в парки аттракционов? – спросил Сяо Бай.

...

У Цзя Чжицина в этот момент возникло сильно желание, чтобы Ян Суан смог лично услышать эти слова.

Глава 49. День в парке аттракционов.

Утром в воскресенье Ян Суан приехал, и Сяо Бай едва узнал его. Футболка, джинсы, очки большого размера, кепка, да еще и маска.

– Мастер, ты собираешься куда-то сбежать? – удивленно округлив глаза, спросил Цзя Чжицин.

Неужели похоть накрыла его с головой, и он хочет похитить Сяо Бая и затем скрыться?

– Если я тебя еще не убил, то это не значит, что сейчас не могу... – сняв маску, пристально посмотрел на него Ян Суан.

Сяо Бай, одетый в толстовку, вышел из комнаты. Ян Суан тут же вытащил сумку из-за спины и протянул ему:

– Переоденься.

Сяо Бай посмотрел на пакет с одеждой и засомневался, но Цзя Чжицин, решив помочь, быстро добавил:

– Так надо для конспирации.

Только после этого Сяо Бай послушно пошел переодеваться.

– Обычно, рядом с тем, кто путешествует инкогнито, появляются головорезы. Мастер, тебе они нужны? Я недорого стою, оплата почасовая, – услужливо поинтересовался Цзя Чжицин.

– Они обычно все побриты налысо, ты так можешь?

– Мастер, это дискриминация по прическам?

– Я проявляю дискриминацию только по отношению к тебе, – возразил Ян Суан.

У Цзя Чжицина от возмущения слова застряли в горле и, окинув Ян Суана с ног до головы презрительным взглядом, он продолжил:

– Мастер, ты уверен, что идешь в парк аттракционов, а не на ограбление банка? У меня есть автомат.

– А тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? – вздохнув, сказал Ян Суан.

– Просто с помощью этих бесполезных слов я хочу получить шанс поработать с Мастером, – продолжил в своем репертуаре Цзя Чжицин.

– Если ты считаешь это работой, то поздравляю, ты всю жизнь будешь безработным.

«Вся жизнь» – поистине мощные слова. Цзя Чжицина полностью списали со счетов.

Сяо Бай вышел из комнаты, кроме цвета и рисунка на футболке, все было точь в точь, как и в одежде Ян Суана.

– Ну как? – любуясь, поинтересовался у Цзя Чжицина Ян Суан.

– Эти комплекты одежды очень похожи, как будто...

Ян Суан очень ждал, когда же тот скажет «одежда для парочек».

– Одежда для отца и сына, – расхохотался Цзя Чжицин.

Ян Суан подтянул Сяо Бая к себе и проговорил:

– Сяо Бай, если ты захочешь переехать, то не стесняйся, позвони мне, я буду к твоим услугам все 24 часа в сутки.

– Мастер, это ты так его похищаешь? – проговорил Цзя Чжицин.

– Нет, я спасаю.

Однако пытался он спасти Сяо Бая или же спасти свои чувства, об этом знал только он сам.

Парк аттракционов находится за городом. Билеты Ян Суан попросил достать своего ассистента еще вчера.

Так как на выходных парк обычно был забит посетителями, то чтобы обеспечить качество обслуживания и безопасность посетителей, в парке каждый день продавали ограниченное число билетов. Если количество гостей уже было достаточным, то тот, кто не успел вовремя приобрести билет, не мог купить его, пока не уйдут предыдущие посетители.

Сяо Бай, следуя за Ян Суаном к воротам парка, повернулся и посмотрел на длинную очередь, что осталась за его спиной:

– Нам стоит развлекаться быстрее.

– Да ладно, они найдут для себя другое место, чтобы развлечься, – ответил Ян Суан.

Их голоса через маску слышались приглушенно.

– Знал бы, что будет так, продал бы им билеты и взял деньги.

– ... – только что надорванные билеты тут же стали жечь руки. Ян Суан потерял дар речи.

– Тогда мы могли бы найти другое место, чтобы развлечься, – сказал Сяо Бай.

– Например? – сверкнул глазами Ян Суан.

– Музей или библиотека, – ответил тот. – Парк аттракционов как-то по-детски.

Парк аттракционов как-то по-детски... Парк аттракционов как-то по-детски...

– ... – Ян Суан застыл от этой мысли.

Сяо Бай уже прошел несколько шагов и, повернув голову назад, увидел, что он все еще стоит на прежнем месте.

– Ты идешь? – невольно спросил он.

– Иду, – поправил кепку Ян Суан.

Плевать, по-детски или нет, главное, что рядом с Сяо Баем.

В парке развлечений было очень много народа, хорошо, что к ним никто не присматривался, и Ян Суан вздохнул с облегчением. В этот раз он соврал компании насчет парка, ведь поход артиста в парк аттракционов, это само по себе уже является табу, и кроме того, пошел он туда с парнем.

Если Чжан Фумань узнает об этом, то тут же заберется в самолет и разбомбит это место. Конечно, с одним главным условием, если он умеет водить самолет и сможет арендовать его.

– Давай прокатимся на аттракционе «Пиратский корабль», – проговорил Сяо Бай, держа в руках рекламный проспект. Ян Суан сразу же согласился.

Они сделали только пару шагов, как услышали крики. Не осознавая, Ян Суан тут же подтащил Сяо Бая и спрятал за спиной.

Неподалеку от «Пиратского корабля» находились американские горки, окруженные толпой посетителей, не то чтобы была четкая очередь, просто все стояли толпой, задрав головы.

– На что они все смотрят? – с любопытством спросил Сяо Бай.

– Не нужно беспокоиться о них, – исходя из специфики свой профессии, ответил Ян Суан.

– Это случайно не НЛО? – вновь поинтересовался Сяо Бай.

....

– В этом парке аттракционов вряд ли есть такие высоких технологии, – Ян Суан заметил, что Сяо Бая не склонен был отводить свой взгляд от происходящего, и ему ничего не оставалось, кроме как потащить его туда. – Пошли, посмотрим.

Все смотрели очень пристально, Ян Суан достал 100 юаней и, помахав перед глазами девушки, сразу же спрятал деньги в карман.

– Что такое? – недовольно проговорила девушка.

– На что все смотрят? – голос Сяо Бая прозвучал неожиданно звонко.

Лицо девушки немного смягчилось:

– Здесь снимают «Каждый день спокойной ночи». Аньда Шуй сидит вон там.

– Кто такой Аньда Шуй? – Сяо Баю стало любопытно.

Девушка посмотрела на него презрительным взглядом:

– Ты не знаешь кто такой Аньда Шуй? Ты что, с Марса прилетел?

У Сяо Бая не было никакого интереса к этому человеку, но его очень интересовал Марс.

– А ты знаешь о Марсе?

....

– Я что, похожа на неграмотную? – разозлилась девушка.

– Нет, не похожа, – обиженно сказал Сяо Бай.

Девушка расслабилась.

– Похожа на хулиганку.

Девушка тут же вспыхнула так, словно ей подлили масло в огонь, подняла руку и проговорила:

– Так хочешь, чтобы тебе надрали задницу?!

Ян Суан испугался, что Сяо Бая побьют, и вновь быстро спрятал его за спину.

– Но эти слова только что говорил не я, – высунувшись из-за плеча Ян Суана, произнес Сяо Бай.

– Если не ты, то кто тогда? Только не думай, что раз спрятался, то я не догадаюсь, что это ты! – злясь, произнесла девушка.

Ян Суану с трудом удалось спасти Сяо Бая от этой девицы.

– Но я действительно не говорил этого, – пытался оправдаться тот.

– Я знаю, это сказал мальчик, стоявший рядом с ней, – проговорил Ян Суан.

– Тогда почему ты не объяснился? – спросил Сяо Бай.

– ... Потому что ребенок не сможет одолеть хулиганов.

После слов Ян Суана Сяо Бай подумал, что эта несправедливость в отношении него того стоила:

– Верно, нам следует защищать будущее поколение нашего отечества.

...

– Но раз здесь есть артисты, значит, не избежать того, что где-то будут и журналисты, поэтому мы должны быть осторожнее.

– А почему мы должны быть осторожны? – кивнув, спросил Сяо Бай.

– А, – задумался Ян Суан, и затем серьезно продолжил: – Потому что сегодня я должен был пойти на работу, но решил прогулять, если вдруг это дойдет до генерального директора, то у меня вычтут деньги из гонорара.

Сяо Бай сразу же с пониманием покивал:

– Это действительно весьма серьезно, не беспокойся, я буду осторожен.

Так как все побежали к «Американским горкам», чтобы посмотреть на Аньда Шуя, то аттракцион «Пиратский корабль» пустовал. Сяо Баю и Ян Суану не пришлось стоять в очереди, и они сразу уселись.

На корабле кому-то нравится сидеть в серединке, кому-то по бокам, а кто-то выбирал самое безлюдное местечко. Сяо Бай и Ян Суан сели, и фиксирующая перекладина медленно опустилась до уровня талии.

Ян Суан с тревогой посмотрел на субтильное телосложение Сяо Бая, он боялся, что тот может выскользнуть из-под фиксатора и выпасть наружу:

– Обязательно крепко держись за перекладину.

В ответ на его слова Сяо Бай кивнул. Ян Суан вдруг схватил его за руку:

– Так мне будет спокойнее.

– Не бойся. Все будет хорошо, – протянув вторую руку, похлопал его по спине Сяо Бай.

....

Почему все его вчерашние мечты о сегодняшней прогулке пошли прахом?

Пиратский корабль начал медленно покачиваться так, словно его било волной, и с каждым мгновением эта волна становилась все выше.

Визг пассажиров смешался воедино и не уступал по высоте своего тона голосам самых прославленных оперных певцов, бросая вызов пределам человеческого слуха.

Сяо Бай продолжал сидеть прямо и, не двигаясь, наблюдал за пассажиром, сидящим напротив, выражение лица которого с каждой минутой становилось все причудливей.

И вдруг его ладонь сжали крепче. Сяо Бай наклонился и, посмотрев, обнаружил, что Ян Суан нахмурился, будто пытался перетерпеть неудобства.

– С тобой все в порядке? – с тревогой сжал его руку Сяо Бай.

Звук его голоса еще не успел проникнуть сквозь маску, как утонул в криках пассажиров. К счастью, из-за того что посетители парка уже начали собираться перед аттракционом, поездка не продлилась слишком долго.

Когда они сходили с корабля, то Ян Суану пришлось полностью опереться о Сяо Бая.

– С тобой все хорошо? – взволнованно посмотрел на него Сяо Бай.

– Мусорное ведро, – договорив, Ян Суан прикрыл рот рукой, и выглядел при этом так, словно его сейчас вырвет.

Проектировщики, конечно же, заранее просчитали такую ситуацию, и поэтому контейнер для мусора находился в паре шагов от аттракциона.

Ян Суан моментально снял с себя маску. Его немного стошнило, в основном желтоватой водой, и Сяо Бай подал ему салфетки. Тот быстро вытерся и надел маску обратно, пытаясь успокоить дыхание, затем, сделав вид, что он крепкий орешек, сказал:

– Ну, на каком аттракционе продолжим развлекаться?

– Ты все еще хочешь развлекаться? – удивленно спросил Сяо Бай.

– Разве мы не за этим пришли сюда сегодня? – сделал паузу Ян Суан. – А то получается, что деньги на билет потрачены зря.

Чтобы одолеть Сяо Бая, самым правильным способом было сослаться на пустую трату денег, и тогда вы не прогадаете!

– Хватит развлекаться, – не слишком приятным голосом сказал Сяо Бай.

– ... – Ян Суан принялся усердно объяснять: – Я раньше никогда не пробовал банджи-джампинг, и возможно, просто потому, что я еще не позавтракал...

– Во сколько вчера ты закончил работу?

– В 4 часа утра, – не подумав, ответил Ян Суан.

...

– Ты вообще не спал? – Сяо Бай смотрел на него так, как взрослый смотрит на непослушного ребенка.

– Спал, – голос Ян Суана под пристальным взглядом Сяо Бая становился все тише и тише. – Четыре часа.

Сяо Бай продолжал с укором смотреть на него.

– А, ну ладно, на самом деле два с половиной.

– Пошли домой, – Сяо Бай повернулся в сторону ворот.

– Подожди, – потащил его обратно Ян Суан. Ведь все-таки это было впервые, когда они пошли на свидание в парной одежде, и хотя они не могли показаться отрыто, как обычные парочки, но все равно хотелось получить какие-нибудь хорошие воспоминания. – Давай тогда пойдем покушаем, я очень голоден.

Сяо Бай тут же кивнул.

Есть – значит надо снять маску, поэтому Ян Суан и Сяо Бай купили напитки и два хот-дога, нашли себе заросшее деревьями укромное место и сели перекусить.

Если бы они были в обычном парке, то вряд ли бы им удалось найти свободное место, даже назначив встречу заранее, но к счастью, в парке аттракционов никто подолгу не сидел, чтобы не тратить время впустую.

Ян Суан и Сяо Бай сели бок о бок, в душе появилось чувство удовлетворения.

На самом деле он и Сяо Бай хорошо проводили время вместе, ели ли они вместе, или шли домой, между ними все очень легонько и спокойно, но эта легкость его завораживала, и он сожалел, что они не могут всегда быть вместе и не расставаться.

– Сяо Бай.

– Да?

– Извини, что сегодня не дал тебе хорошенько развлечься, – проговорил с сожалением Ян Суан. – На самом деле все это произошло потому что я был голоден, а давай мы съедим хот-доги и пойдем кататься дальше?

Сяо Бай повернулся и внимательно уставился на него:

– Раз сказал, то должен держать слово, ты сказал, что мы только поедим.

– ... –Ян Суан с грустью укусил хот-дог.

Сяо Бай медленно повернулся. Каждый раз, когда он проводил время с Ян Суаном, то чувствовал себя расслабленным.

Он вдруг вспомнил вчерашние слова Цзя Чжицина: «Ты хочешь прожить с ним всю оставшуюся жизнь?»

Прожить с мужчиной всю жизнь. Если бы ему задали такой вопрос раньше, то он бы никогда не смог себе такого представить, но непонятно почему, когда объектом этой фразы стал Ян Суан, он вдруг задумался.

– Ян Суан.

– Что?

– Ты можешь прожить всю оставшуюся жизнь с Лянь Цзюэсю?

– Кхе... – Ян Суан подавился так, что не смог ничего ответить.

Сяо Бай быстро подал ему попить. Ян Суан сделал глоток и спросил его:

– Ты почему задумался о таком?

Неужели из-за того, что он с Лянь Цзюэсю ведут себя словно близкие друзья, поэтому Сяо Бай не так их понял? Раз так, то разве это не значит что... у Сяо Бая к нему нет, совсем нет никаких чувств?

Ян Суан грустно взглянул не него.

– Я просто так спросил, – засмущавшись, Сяо Бай отвел глаза.

– Нет такой возможности! Вообще, никак! – Ян Суан боялся, что Сяо Бай будет думать о всякой ерунде, так что сказал это твердым голосом.

Действительно, мужчина с мужчиной вместе – это как-то странно.

– Да, понял, – улыбнулся Сяо Бай.

...

Ян Суан посмотрел на него подозрительным взглядом. А что он, все-таки понял?

Глава 50. Раскрытое свидание.

После возвращения из парка аттракционов Ян Суан собирался отвезти Сяо Бая домой, а потом сразу же поехать к себе и просто отдохнуть, когда его настиг звонок Лянь Цзюэсю.

Подняв трубку, он сразу же услышал рёв режиссера:

– Я уже закончил съемки, даже если ты сейчас путешествуешь в преисподней, то все равно должен немедленно вернуться!

По голосу звонившего было понятно, что тот сейчас пребывал в рабочем режиме.

– 15 минут, – не став спорить, коротко ответил Ян Суан.

Сяо Бай посмотрел на его уставшее лицо и проговорил:

– Тебе стоит взять выходной, ты выглядишь не очень хорошо.

– Есть один способ, который поможет мне снять усталость, – глаза Ян Суана засветились.

– Какой?

– Поцелуй, – показал на него пальцем Ян Суан.

Сяо Бай в полном шоке смотрел на него секунд десять, прежде чем сказал:

– Я уже взрослый.

– ...–

Что общего между поцелуем и тем, что ты взрослый?

– Так делают только для обмана детей, – продолжил Сяо Бай.

....

Почему каждый раз, когда он надеется на сообразительность Сяо Бая, тот всегда такой недалекий, а когда он хочет, чтобы Сяо Бай потупил, то тот становится чересчур смышленым.

Ян Суан уныло уткнулся в руль. Вдруг Сяо Бай крепко обнял его за шею и чмокнул в щеку. Ян Суан увидел отражение этого действия в зеркале заднего вида, настроение мгновенно улучшилось, но он сохранил на лице сдержанное выражение, когда сказал:

– Разве ты не говорил, что это только для того, чтобы обманывать детей?

– Просто кто-то никак не хочет взрослеть, – проговорил Сяо Бай.

....

Неужели он хочет сказать, что я веду себя слишком по-детски?

Ян Суан был немного шокирован.

– Парк аттракционов – это, конечно, весело, но походы в музей и библиотеку имеют куда больше смысла, – сказал Сяо Бай.

...

Он намекаете, что я как ребенок.

Ян Суан словно получил удар под дых, и в его сердце образовалась огромная дыра.

– В следующий раз я захвачу тебя с собой, – продолжил говорить Сяо Бай.

И огромная дыра в сердце тут же закрылась, Ян Суан посмотрел на него с довольным видом и согласно кивнул.

После того случая с лапшой Сяо Бай больше не назначал ему свиданий, и Ян Суану очень трудно было дождаться сегодняшнего дня. А может Сяо Бай уже забыл о том случае?

– Однако ты не можешь снова не отвечать на мои сообщения и притворяться, что не получил их.

...

Как видно, для того чтобы забыть такое, нужно время, нельзя с этим торопиться.

Ян Суан вздохнул. Сяо Бай вышел из машины и помахал ему:

– Поезжай осторожно.

Как ни посмотри, это все выглядело, будто муж уходит на работу, и жена его провожает. Настроение Ян Суана тут же подскочило вверх.

В результате он с таким прекрасным настроением отправился на работу. Конечно, Лянь Цзюэсю, возможно, не оценит его прекрасное настроение, но это уже другой разговор.

Сяо Бай, вернувшись домой, увидел, что Цзя Чжицин сидит и скучает за игральными картами.

– Разве у тебя сегодня нет свидания с Юэцин?

Цзя Чжицин грустно посмотрел на него и продолжил переворачивать карты:

– Мы уже назначили встречу, но потом она сказала, что у нее работа, и поэтому она не может. А тебе было весело с Ян Суаном? – в его голосе были слышны зависть и обида.

– Не очень, – ответил Сяо Бай.

– Что? – тут же выпрямился Цзя Чжицин. – Как это «не очень»?

Сяо Бай пересказал все, что случилось. Цзя Чжицин долго переваривал информацию и наконец проговорил:

– И поэтому ты спросил Мастера, сможет ли он прожить всю оставшуюся жизнь с Лянь Цзюэсю?

Сяо Бай кивнул, посмотрев на него с упреком:

– Поэтому впредь больше не задавай мне таких странных вопросов.

– Странный здесь только ты, – Цзя Чжицин вытащил карту пикового короля, положил в центр дивана и поклонился три раза.

– Что ты делаешь? – с любопытством спросил Сяо Бай.

– Я воскурил перед Мастером благовония, благословив его пасть в бою, и чтобы он покоился с миром.

– Как ты можешь проклинать его? – спросил Сяо Бай.

– Я всего лишь изложил факты.

Сяо Бай целую вечность смотрел на него, затем, обидевшись, повернулся и пошел в комнату.

...

Это значит, что Сяо Бай разозлился из-за его слов?

– Но я даже не зажег ладан, – собрав карты с дивана, пробормотал Цзя Чжицин.

Цзя Чжицина рано утром разбудил телефонный звонок.

– В компанию немедленно, – ледяным тоном проговорил Гао Цинь.

– А что насчет Сяо Бая?

– Пусть пока останется дома.

Хотя Гао Цинь не сказал ничего конкретного, но случаев, когда он говорил подобным тоном, было достаточно мало, и Цзя Чжицин сразу же понял, что все очень серьезно. Он не посмел больше разлеживаться и, сказав пару слов Сяо Баю, быстро прибежал в компанию.

Когда он нашел Гао Циня, тот сидел рядом с Ма Жуем и выражение лица его было очень серьезное.

– Что случилось? – у Цзя Чжицина появилось странное чувство.

Гао Цинь бросил ему журнал. На главной странице журнала было фото, где Сяо Бай и Ян Суан вместе ели хот-дог, по обеим сторонам фотографии большими буквами было написано «Ян Суан и Сяо Бай тайно встречаются в парке аттракционов».

Гао Цинь еще не успел ничего сказать, как Ма Жуй уже набросился на него, словно тигр:

– Ты знал о том, что они вместе пошли в парк аттракционов?

Цзя Чжицин понял, что ему уже не удастся это скрыть, и поэтому сразу же признался:

– Знал.

– И ты все равно позволил им пойти? – стукнул по столу Ма Жуй.

– Я не тюремщик и не директор, как я могу ему не позволить? – обиженно сказал Цзя Чжицин.

После услышанного протеста, гнев тучей повис над головой Ма Жуя:

– Ты менеджер, у тебя что, нет мозгов?! Ты разве не учил его, что разрешено артисту, а что – нет?! В парке развлечений было столько народа, и ты позволил им туда пойти? Даже если ты не мог их остановить, то хотя бы сообщил компании, чтобы мы предприняли меры! А еще, какого черта творится с этим Сяо Баем? Ну ладно, он устраивает скандалы, но хотя бы бабу выбрал! А то, какие скандалы ни устроит, все они связаны с мужчинами! О чем он, черт побери, думает?! Может, он только притворяется мужчиной?

Цзя Чжицин окаменел от всей этой ругани.

– Ну ладно, истерику ты уже устроил, а теперь можешь уходить, – постучал пальцем по столу Гао Цинь.

– Эй, я, как-никак, директор! Как ты смеешь меня выгонять? – возмутился Ма Жуй.

– Мне, что ли, тогда уйти? Ты сможешь уладить сам это дело?

Ма Жуй, поперхнувшись, с ненавистью посмотрел на Цзя Чжицина и ушел, хлопнув дверью.

– На самом деле, это... – начал было Цзя Чжицин.

– Потом скажешь, – взмахнув рукой, остановил его Гао Цинь.

Цзя Чжицин застыл. Потом? Что потом?

Дверь внезапно снова открылась и Ма Жуй заорал:

– Это мой рабочий кабинет!

– И что?

– Ну... – теперь уже негромко продолжил Ма Жуй. – Поэтому, если ты хотел воспользоваться им, то мог бы и поблагодарить меня.

– Спасибо, – ответил Гао Цинь.

– ... Всегда пожалуйста, – Ма Жуй снова закрыл дверь.

Гао Цинь повернулся и проговорил, обращаясь к Цзя Чжицину:

– А вот теперь ты можешь говорить.

– Мастер назначил свидание Сяо Баю сразу после съемок шоу «Есть гора, но существует гора и повыше», – сказал Цзя Чжицин.

Гао Цинь повертел в руках ручку и спокойно сказал:

– Мне не это нужно, мне нужно знать, как информация просочилась наружу.

Цзя Чжицин подумал немного и проговорил:

– Сяо Бай сказал, что вчера на съемочной площадке были журналисты, боюсь, что это они, случайно увидели Мастера и Сяо Бая, поэтому...

Зазвонил телефон, и секретарь, докладывая, не смогла скрыть своего восторга:

– Мастер пришел.

– Пусть войдет.

Дверь открылась, и вошел Ян Суан, выражение лица у него было не очень. Два дня подряд ему пришлось сниматься до зари, а сегодня рано утром его разбудили из-за этой истории, так что настроение его было хуже некуда.

– Как ты думаешь, как информация могла просочиться? – посмотрев на него, спросил Гао Цинь.

Ян Суан помрачнел, протянул руку, закрыл дверь и повернулся к Цзя Чжицину:

– Ты, случаем, не рассказывал Юэцин о том, что мы с Сяо Баем пошли в парк аттракционов?

– Ты подозреваешь меня? Это не может быть она! Она не отвечает за колонку светской хроники! – тут же подскочил Цзя Чжицин.

– Но это ее журнал!

– Нет! Ее журнал называется «Близкий друг», – закричал Цзя Чжицин.

Гао Цинь холодно усмехнулся:

– Что ты изучал за последние месяцы? Даже о том, что «В погоне за звездой» – это дочернее подразделение журнала «Близкий друг», ты не знаешь?

– Но это не доказывает того, что именно она все рассказала. Сяо Бай говорил, что тогда в парке было много журналистов, а может быть, это они заметили вас? Почему вы настаиваете на том, что это была именно она? – шокировано проговорил Цзя Чжицин.

– Потому что эти журналисты никак не могли узнать, что я рано утром в 8.30 приеду за Сяо Баем к нему домой, – холодно ответил Ян Суан.

Цзя Чжицин сразу же прикусил язык.

Вчера он сказал Юэцин, что Мастер в 8.30 заедет за Сяо Баем, чтобы поехать в парк. Чуть позже она позвонила и сказала, что у нее есть дела, и она не сможет пойти с ним.

Ян Суан увидел его побледневшее лицо и начал говорить более сдержанным тоном:

– Я уже предупреждал тебя в прошлый раз, что Юэцин не такой простой человек, как ты думаешь.

Цзя Чжицин не хотел мириться с этим и, холодно улыбаясь, поговорил:

– Насколько она может быть сложна?

Ян Суан глянул на Гао Циня, и тот медленно сказал:

– Почему я ничего не знал о том, что ты встречаешься с Юэцин?

– Это мое личное дело, – ответил Цзя Чжицин.

– Конечно, это твое лично дело, но я, по крайней мере, мог бы тебе тогда сказать, что она была любовницей Чжан Фуманя, – сказал Гао Цинь.

Цзя Чжицина стал еще бледнее, но продолжал упорно сопротивляться:

– Ты же сам сказал, что это было раньше. И если было раз, то сейчас все повторяется? Или если один раз украл, то на всю жизнь останешься вором? Неужели ты не слышал такие слова, как раскаяться и измениться? Ты разве не знаешь, что стоит положить нож, и тотчас же станешь Буддой?*

(* раскаяться в своих преступлениях, встать на праведный путь)

– Я впервые вижу, чтобы у тебя был такой талант к ораторству. Хотя реакция у тебя такая, словно тебе прищемили хвост, – удивленно поднял брови Гао Цинь.

– Гао Цинь!!! – закричал Ян Суан, пытаясь остановить Гао Циня.

Цзя Чжицин был настолько зол, что его щеки покраснели, все тело излучало возмущение:

– Верно, я пес, которому прищемили хвост, но даже если я собака, то все равно презираю таких хладнокровных тварей, как вы!

Он откинул руку Ян Суана и, толкнув дверь, вышел.

Рука Ян Сана застыла в воздухе на какое-то время, чуть погодя он опустил ее и взглянул на Гао Циня:

– Тебе не кажется, что ты слегка перегнул?

– Он просто воспользовался этим, чтобы выместить свою обиду. Натворил дел и ушел, отряхнув зад, оставив другим решать его проблемы. Просто отличный трюк. В этом я должен назвать его мастером! – поговорил безразличным тоном Гао Цинь.

– Это твои чистосердечные слова? – спросил Ян Суан.

Гао Цинь глянул на него и сказал:

– Я клянусь. Если ты сейчас чувствуешь во мне хоть чуточку сарказма, то я тоже отряхну зад и поступлю как он, выйду за эту дверь и не стану даже оборачиваться.

Ян Суан сделал движение «закрыть рот на замок».

Глава 51. Кто победит в поединке?

Цзя Чжицин выбежал из «Ematto», лицо горело, в голове был полный хаос. Его рука надолго задержалась в кармане, прежде чем он вытащил телефон. На заставке стояла их совместная с Юэцин фотография, однако Юэцин прикрыла свое лицо, оставив лишь брови и глаза. Но даже так, он все равно мог мысленно представить ее облик.

Сделав глубокий вдох, он нажал кнопку быстрого вызова и набрал номер. Спустя всего два гудка трубку подняли, с той стороны донесся нежный голос Юэцин. И его сердце сразу же успокоилось.

– Ты на работе?

– Да. Сегодня много работы.

– ... – кадык Цзя Чжицин дернулся, и он, улыбаясь, проговорил: – Ничего, я на самом деле позвонил лишь для того, чтобы услышать твой голос. Все в порядке, ты же занята.

В трубке молчали. Цзя Чжицин думал, что она все так же, как прежде, быстро сама положит трубку, однако она продолжила молчать.

Он не мог слышать ее дыхание, но мог почувствовать, как она погрузилась в свои мысли, словно хотела что-то сказать, но сомневалась. Цзя Чжицину почему-то не хотелось узнать результаты этих сомнений, и он на одном дыхании произнес:

– На самом деле я сегодня тоже очень занят, давай, как прежде, поболтаем чуть позже.

– Чжицин.

– ... – его рука, в которой был телефон, вдруг напряглась.

– Давай встретимся и поговорим, – спокойно произнесла Юэцин.

Цзя Чжицин медленно закрыл глаза и услышал свое беспомощное:

– Хорошо.

Местом встречи было назначено кафе, расположенное под редакцией Юэцин.

Он вдруг с горечью вспомнил, что это место походило на то кафе, где они впервые встретились. Ему очень нравилось туда ходить и наслаждаться романтической атмосферой, но Юэцин всегда говорила, что это слишком расточительно, лучше куда-нибудь пойти и просто поесть.

Он ждал ее день рождения, чтобы отвести Юэцин туда, но он и подумать не мог, что этого так и не случится.

Когда он пришел, Юэцин уже ждала его. Одета она была в деловой костюм, а темные очки придавали ей серьезный вид. Сейчас она совершенно отличалась от той нежной девушки, которая тронула его сердце.

Он постарался расслабиться, широко улыбаясь, присел за столик, и перед ним поставили фисташки и стакан минеральной воды.

– Минеральная вода и фисташки, все, как ты любишь, – улыбнулась Юэцин.

– Верно, – рассмеявшись, проговорил Цзя Чжицин.

А дальше опять повисло молчание, и они продолжали смотреть каждый на свой стакан воды. И тут, наконец, Юэцин потеряла терпение и заговорила первой:

– Ты, скорее всего, уже прочитал журнал.

Сердце Цзя Чжицина замерло, и он смущенно рассмеялся:

– Ничего страшного, я могу все уладить.

– Это сделала я.

– ... – улыбка Цзя Чжицина заледенела.

– Это из-за того, что ты сказал мне, что Ян Суан и Сяо Бай идут в парк аттракционов, и я сообщила об этом коллегам, – дальше произнесла Юэцин. – И поэтому я не могла сразу после того, как использовала тебя, пойти с тобой на свидание, притворившись, что ничего не произошло.

– Ты могла поступить по-другому и не использовать меня, – прервал ее Цзя Чжицин.

Юэцин ничего не ответила и дрожащим голосом заговорила о главном.

– Я была любовницей Чжан Фуманя.

– Я знаю, – с болью в сердце, негромко проговорил Цзя Чжицин.

– Я его люблю.

– ...

– Хоть он и выгнал меня, выкинул, как мусор, я все равно еще люблю его, – Юэцин достала из кармана пачку сигарет, тонких и длинных, как ее белоснежные пальцы. Цзя Чжицин никогда и подумать не мог, что она умеет курить.

– Когда я встретила тебя в больнице, это было сразу после того, как мы с ним расстались. Моя голова была забита мыслями о том, как бы заставить его пожалеть обо всем, как сделать так, чтобы он почувствовал, что без меня он не может существовать. Поэтому, когда я увидела, как Ян Суан появился в больнице, то поняла, что это мой шанс.

Цзя Чжицин сжал обе руки, положил их на колени, и в полном оцепенении слушал, как она рассказывала о тех события, в которых он принимал участия, сам того не подозревая.

– Ян Суан – это главный туз в рукаве Чжан Фуманя, и если с ним что-то произойдет, Чжан Фумань точно взбесится, а также у него будут неприятности. Именно с этой целью я и сблизилась с тобой. Когда я увидела, что Ян Суан, несмотря ни на что, пришел в больницу, то поняла, что Сяо Бай для него очень важен.

Ба-бах.

Кулак ударил по столу, и Юэцин чуть не проглотила только что сказанные слова.

– Ты знаешь, насколько я был счастлив, когда понял, что у меня появилась такая красивая и умная девушка? Ты знаешь, как дороги мне были эти чувства? Знаешь, что я уже тайком начал строить планы по покупке дома, машины, и даже расспрашивал, какой детский сад хорош? – с ненавистью проговорил Цзя Чжицин.

Юэцин потеряла дар речи.

– Хоть наши отношения еще и не такие глубокие, пусть мы не так давно встречаемся, но я, правда, серьезно задумывался о нашем дальнейшем будущем. Я, блядь, впервые в жизни был настолько искренен! – продолжил Цзя Чжицин.

– Ты уверен, что хочешь быть со мной только потому, что я тебе нравлюсь? – вдруг заговорила Юэцин.

– Бред! Ты думаешь, я так тебя ненавижу, что заставляю самого себя страдать?! – Цзя Чжицин посмотрел на нее красными глазами.

– Ты осознаешь, какими глазами ты сейчас на меня смотришь?

– Взглядом сексуального маньяка?

– Нет, взглядом чистого человека, который рассматривает вазы династии Цин.

– Неужели тебе нравится династия Сун? – разозлился Цзя Чжицин.

– ... – вздохнув, Юэцин проговорила: – Я хотела сказать, что никто не считает свою девушку красивой вазой. Ну ладно, есть некоторые, которым нравится такое, но это не любовь. Ты старался дать мне все самое лучшее на этом свете, но ты не удосужился спросить меня, чего же хочу я.

– Я тебя спрашивал. Когда мы ходили в кино, я спрашивал, что тебе нравится – попкорн или картошка фри.

– Но дело в том, что мне нравиться лузгать тыквенные семечки!

– ... Ты из-за какой-то пачки семечек хочешь мне отомстить? – не мог поверить Цзя Чжицин.

– Мы даже говорим с тобой на разных языках! – вздохнула Юэцин.

– И правда, хорошая причина для того, чтобы расстаться, – Цзя Чжицин был зол так, что голос его дрожал. – Вот только никто не может быть настолько жестоким, чтобы перед тем, как расстаться, вот так использовать собственного парня. И причина кроется всего лишь в какой-то пачке семечек!

– Это не из-за семечек, а потому, что с первых дней нашего знакомства у меня была цель!

Вокруг стало тихо, и только звук пианино разбавлял тишину в кафе.

Юэцин опустила голову, скрыв свои угрызения совести внутри глаз, и аккуратно потушила в пепельнице сигарету:

– Я пошла.

– Значит между нами все кончено? – с сарказмом спросил Цзя Чжицин.

– Формально – да. Эмоционально – нет, – она увидела надежду в его глазах, вздохнула и добавила: – Мы даже и не начинали.

Как это все можно назвать любовью, если у них даже ничего не начиналось? Как максимум, это был лишь тест на совместимость на какое-то время, но под конец все равно никакой химии между ними так и не возникло.

Цзя Чжицин приблизился и негромко проговорил:

– Мне нравится пить кока-колу, а больше всего я ненавижу минеральную воду.

Но так как Юэцин хотела, чтобы он экономил, то он каждый раз заставлял себя пить эту пресную жидкость.

Юэцин чуть замедлилась, но затем, продолжая стучать каблучками по полу, шаг за шагом двигалась вперед, и ее фигура исчезла за дверью.

Снаружи ярко светило солнце, но разрушенная атмосфера заставила людей, которые ее уничтожили, почувствовать горький вкус боли.

Юэцин нужно было пройти всего лишь несколько шагов, чтобы вернуться в свой офис. Возможно, из-за долгого пребывания под солнцем, или из-за того, что на этот разговор было потрачено слишком много сил, она почувствовала, как весь мир перед глазами начал кружиться.

Секретарь быстро подбежала и схватила ее за плечи:

– Элис.

Девушка постаралась удержать ее в вертикальном положении, чтобы кровь лучше циркулировала.

Юэцин закрыла глаза, встала прямо и оттолкнула секретаря:

– Отмени вечернее собрание, пожалуйста.

– Хорошо, – секретарь сделала паузу и негромко произнесла. – Господин Чжан ждет вас в вашем кабинете.

Юэцин даже не стала спрашивать какой господин Чжан, единственный, кто мог прийти сюда, не скрываясь, мог быть только один Чжан. На самом деле, в ее жизни это был единственный человек, который мгновенно смог завоевать ее, только он один.

Она открыла дверь, Чжан Фумань стоял за ее вращающимся стулом и смотрел в окно.

– Я думала, что ты никогда в жизни и шагу сюда не ступишь, – тон ее голоса был безразличным.

Чжан Фумань повернулся, на его лице отразились все превратности судьбы, но это не мешало ему выглядеть изысканно и уравновешенно.

– А я думаю, что ты всегда ждала этого дня.

–Ты слишком много думаешь, – приподняв уголок рта, с сарказмом ответила Юэцин.

– Почему же остановилась на полпути?

– Не понимаю, о чем ты, – пожала плечами Юэцин.

– Если это просто фото, где они вместе едят хот-дог, то это ни о чем не говорит, – Чжан Фумань смотрел на нее с намеком в глазах. – Прошлая Юэцин точно была бы терпеливее. Она бы точно ждала, пока жертва полностью попадет в сети и не сможет даже дернуться.

– Я перешла на вегетарианство, – сев на диван, ответила Юэцин.

– Это из-за этого Цзя Чжицина? – опустив голову, спросил Чжан Фумань.

– Что?

– Такой простой и невинный мальчишка, как он, иногда может заставить человека чувствовать стыд и угрызение совести.

– Сейчас рабочее время, я не хочу чувствовать стыд и угрызение по отношению к зарплате, и если главе Чжан больше нечего сказать, то дверь в той стороне, – поправила свои очки Юэцин.

Чжан Фумань медленно подошел к ней и протянул руку:

– Что, если я скажу, что хочу вернуть все, как было?

Юэцин подняла голову и посмотрела на него с соблазнительной улыбкой:

– Тогда я одним пинком выкину тебя за дверь, так же, как ты раньше поступил со мной.

Чжан Фумань рассмеялся. Она, не меняясь в лице, посмотрела на него.

Чжан Фумань прекратил смеяться и какое-то время молча смотрела на нее:

– Это правда?

– Нет, на самом деле я хочу метлой вымести тебя за дверь.

Чжан Фумань медленно пошел в сторону двери:

– Если сегодня я уйду, то больше уже не вернусь.

– Здесь тебе не тюрьма, поэтому не нужно так клясться!

Он улыбнулся и вышел. Дошел до холла, и в его кармане зазвонил телефон.

– Ну что? – Ян Суан хоть и спросил, но в тоне совсем не было никакого вопроса.

– Она одним пинком выкинула меня за дверь.

– Затем...

– Затем она спокойно подобрала всю гордость и достоинство, выброшенную ею до этого. Ты теперь в безопасности. По крайней мере, твои скандалы точно больше не попадут на главные страницы «Близкого друга» или «В охоте за звездой».

– Мне и впрямь надо сказать тебе спасибо, – холодно улыбнулся Ян Суан.

– Это просто непредвиденные обстоятельства, – в ответ улыбнулся Чжан Фумань. – Я обещаю, что в следующий раз буду все решать тихо. Вот только ты тоже обрати внимание на свои поступки.

Ян Суан замолк и тут же сменил тему:

– Когда у тебя будет свободное время, то стоит пойти в больницу и проверить свои почки.

– Мои девочки никогда не жаловались.

– Это потому что ты их деньгами заткнул.

– Деньги – это хорошо, не так ли? – Чжан Фумань, положив трубку, вдруг повернулся и посмотрел на высотное здание, в его глазах внезапно появились нотки одиночества, затем он быстро развернулся и, не оборачиваясь, направился прямо в сторону парковки.

Когда Сяо Бай, наконец, смог дозвониться до Цзя Чжицина, весь алкоголь, что тот выпил, уже поднялся испарениями над его головой. А когда Сяо Бай прибежал за ним в бар, то алкоголь уже полностью затопил его сознание.

Сяо Бай, стараясь изо всех сил удержать его, с трудом вывел из бара, но проезжающим мимо таксистам стоило только увидеть степень опьянения Цзя Чжицина, и они тут же уезжали так быстро, словно за ними гнался призрак.

Сяо Бай остановил несколько машин, но договориться все равно не получалось, так что пришлось подумать о подмоге.

Цзя Чжицин открыл глаза и, видя, как тот пытается набрать чей-то номер, спросил:

– Ты... кому звонишь?

– Гао Циню, я попрошу его...

Бабах. Телефон бросили на землю.

– Нельзя ему звонить! – в гневе прокричал Цзя Чжицин.

– ... – Сяо Бай с болью в сердце поднял свой телефон. Хорошо, что его аппарат может пережить подобные падения, и в нем все уцелело. – Я позвоню Ян Суану?

Рука Цзя Чжицина снова поднялась, Сяо Бай не смог отреагировать вовремя, и получил удар по лицу:

– Нельзя ему звонить, нельзя звонить Гао Цинью, они все скоты! Они презирают меня... Они называют меня собакой... собакой... Я, мать твою, волк!!! Волк!!! О-у-у-у...

Сяо Бай сначала был шокирован нанесенным ударом, затем его напугал волчий вой, и лишь через какое-то время он смог вспомнить о том, что собирался позвать подмогу, опустив голову, он продолжил искать номер в контактах.

Однако список его контактов был слишком скудным: Фэн Ялун, Гао Цинь, Ян Суан, и кроме них остался только Лянь Цзюэсю.

Хоть он и не был слишком близок с Лянь Цзюэсю, но в данной ситуации у него не осталось выбора.

Глава 52. Последний кандидат.

«Ematto». Приемная Ма Жуя.

Секретарша тайком зашла в QQ.

...

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Мастер пришел, Мастер пришел!

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: (⊙o⊙) Пришел объявить войну?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Нет. Пришел к Гао Циню. Директора выпроводили наружу.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: (+﹏+)~ Офигеть. Неужели они – пара? А я сегодня утром еще вздрогнул, когда увидел то, как Мастер с Сяо Баем вместе ели хот-дог.

Подхалимничать перед шефом очень сложно: /(ㄒoㄒ)/... Но в кабинете есть еще Лянь Цзюэсю.

Зеленая хвоя сосны: А... Сяо Ляньцзы пришел?

Подхалимничать перед шефом очень сложно: ...

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Сяо Ляньцзы?

Зеленая хвоя сосны: Он моя жизнь! (^o^)/~

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Пойду-ка я, поработаю.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: А я собираюсь вздремнуть.

Зеленая хвоя сосны: %>_《% Ты еще не сказала нам, что они с Сяо Ляньцзы делают в одной комнате!

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: 3Р (прим.: инт.сленг. Половой акт с участием трёх партнёров: двух мужчин и одной женщины)

Подхалимничать перед шефом очень сложно: Меня тот самый шеф, подхалимничать перед которым очень сложно, послал за тридевять земель, если что, звоните по Тихоокеанской линии.

Клянусь, под страхом смерти не пойду в полицейские: Расходимся.

Зеленая хвоя сосны: ~~~~(>_<)~~~~

В офисе, через дверь.

Гао Цинь положил одну ногу на другую и беззаботно переворачивал песочные часы на рабочем столе Ма Жуя. Ян Суан, расположившись на вращающемся кресле Ма Жуя, прикрыв глаза, отдыхал.

Лянь Цзюэсю стоял рядом со столом и ругался, брызгая слюной. На самом деле, с того момента, как он пришел, положении их тел совсем не изменилось.

Устав от ругани, Лянь Цзюэсю остановился для того, чтобы немного передохнуть, и заметил, что у этих двоих совершенно рассеянный вид. И тут в нем проснулся гнев:

– Скажите уже что-нибудь! Один менеджер звезды, второй суперзвезда, а продолжаете смотреть на меня с таким отрешенным видом, как вам не стыдно?

– Где твой менеджер? – Гао Цинь посмотрел на Ян Суана.

– Кажется, ошибся кабинетом, – тот даже не стал открывать глаза.

– Вы все... – Лянь Цзюэсю ударил по столу. – Из-за всего этого дерьма съемочная группа не могла работать, вам не стыдно? А? Мистер главный актер?!

– В прошлом, когда мы сотрудничали, тоже было немало скандалов, ты же тогда был так рад этому, – резко открыл глаза Ян Суан.

– Тогда нужно было привлечь внимание к себе! – сказал Лянь Цзюэсю.

– Ну вот, а в этой ситуации больше реалистичности, – ответил Ян Суан.

– Сначала я беспокоился, что ты никого не любишь, а теперь чувствую, что лучше вообще не говорить об этом! – возмутился Лянь Цзюэсю.

Гао Цинь, увидев, что тот наконец смог спустить пар, только теперь решил вмешаться и помирить их:

– Сейчас главное – решить проблему.

– Устройте конференцию и объясните все. Разве ты не говорил, что Чжан Фумань уже решил вопрос с Юэцин? Раз так, то у нас, вроде бы, больше нет никаких проблем, – сказал Лянь Цзюэсю.

– Я не согласен, – сразу же ответил Ян Суан.

Пламя ярости Лянь Цзюэсю, только чуть поутихшее, тут же вспыхнуло над его головой с новой силой:

– Неужели ты хочешь, чтобы фильм, который еще не успел выйти, уже был уничтожен вашими скандалами?

– Если я сейчас начну оправдываться, то когда в дальнейшем мы с Сяо Баем захотим официально обо всем рассказать, разве это не будет своего рода пощечиной, – проговорил Ян Суан.

В кабинете повисла тишина. Конечно, Лянь Цзюэсю и Гао Цинь были шокированы фразой «...в дальнейшем, когда мы с Сяо Баем захотим официально обо всем рассказать...».

Прошло много времени, прежде чем Лянь Цзюэсю заговорил:

– Почему я не замечал всей серьезности твоих намерений?

– Потому что я никогда не относился к тебе всерьез, – пожал плечами Ян Суан.

Лянь Цзюэсю потерял дар речи.

– На самом деле я тоже не согласен с тем, что нужно оправдываться, – слова Гао Циня стали полной неожиданностью для Лянь Цзюэсю.

– Неужели вы с Фэн Ялуном тоже хотите заявить официально о своих отношениях вместе с ними? – история Гао Циня и Фэн Ялуна не была секретом для друзей. Когда Фэн Ялун поехал в США учиться, то Гао Цинь нашел ему университет через Лянь Цзюэсю, поэтому все, что происходило между ними потом, для него было вполне понятно.

– С сексуальной неудовлетворенностью отправляйся в туалет и там самостоятельно решай проблему, нечего стоять тут и беспорядочно палить по сторонам, – косо взглянув на него, ответил Гао Цинь.

– Это у меня-то сексуальная неудовлетворенность? Откуда ты знаешь, сколько красоток в день у меня бывает? – холодно улыбнувшись, произнес Лянь Цзюэсю.

– Ну тогда у тебя большие проблемы с потенцией, – проговорил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю вытаращил на него глаза гневно и сказал:

– А как ты, ухаживая за человеком, до сих пор даже поцелуя не получил? У тебя вообще нет права голоса.

– У меня победа уже в руках, а все, что у тебя есть в руках – это злоба. У меня есть целое будущее для того, чтобы надеяться, а у тебя что есть, кроме того как целыми днями ругаться? Нас вообще нельзя сравнивать, – довольно проговорил Ян Суан.

– Блядь! Ну, погоди! Я точно найду свою половинку. Тогда ты раскроешь широко свои удивленные глаза и будешь смотреть на меня, пуская слюни! – не удержавшись, проговорил Лянь Цзюэсю.

Гао Цинь слушал весь этот бред и невольно вспоминал, как Фэн Ялун забил на все и просто ушел, настроение тут же многократно ухудшилось:

– Мы вообще-то сейчас обсуждаем, что нам делать со скандалом!

– Каково твое мнение? – Лянь Цзюэсю потрогал свой подбородок.

– Вообще ничего не делать, ничего не говорить, пусть думают, что хотят.

– Ты хочешь подогреть слухи? – повел бровями Ян Суан.

Гао Цинь улыбнулся:

– В конце недели в парке развлечений всегда много народа, к тому же в этот день там присутствовала съемочная группа передачи «Каждый день спокойной ночи» и куча журналистов. И вот так просто взять и прийти туда на свидание?! Тогда, если эта парочка не полные дураки, то все это просто нелепые слухи. К тому же, это уже такая избитая тема.

– Он относится к числу первых, – тут же ответил Лянь Цзюэсю.

– Я готов стать тем самым дураком, – не обращая на него внимания, сказал Ян Суан.

– Почему я раньше не замечал, чтобы ты такой омерзительный человек?

– Потому что ты не стоишь того, чтобы я ради тебя становился омерзительным.

Гао Цинь не мог не прерывать их:

– Однако, для завершения этого плана нам требуется помощь Сяо Бая, – он поднял руку и посмотрел на часы. – Он придет сюда через 30 минут, и я скажу ему.

Глаза Ян Суан засветились, радость тут же вернулась к нему:

– Сяо Бай скоро придет?

Гао Цинь поставил песочные часы обратно на стол, и, улыбаясь, проговорил:

– Через 30 минут ты должен выйти. Если понадобится, я вызову охранника сопроводить тебя.

– Гостеприимство «Ematto» просто не знает границ, – холодно хмыкнул Ян Суан.

– Вообще-то, наши отношения больше напоминают отношение между Монтекки и Капулетти.

Телефон Лянь Цзюэсю вдруг зазвонил. Гао Цинь и Ян Суан сразу замолчали и повернулись, глядя на него. Лянь Цзюэсю увидел имя на дисплее, и на его лице появилось удивление.

– Кто это? – спросил Гао Цинь.

– Джульетта.

------

Лянь Цзюэсю согласился забрать их. Сяо Бай, наконец, смог успокоиться, положил трубку, потащил Цзя Чжицина и молча сел ждать у дороги рядом с баром. Цзя Чжицин, возможно, устал, его сознание постепенно угасало, и он задремал на его плече.

В этот момент одно такси остановилось и согласилось отвезти их, однако, переживая о том, что Лянь Цзюэсю уже на пути к ним, и уехать прямо сейчас будет некультурно, Сяо Бай решил подождать.

Лянь Цзюэсю приехал примерно двадцать минут спустя. Он не вышел из автомобиля, а сидя в машине, подал знак Сяо Баю затащить Цзя Чжицину внутрь.

Цзя Чжицин до этого крепко спал, а из-за того, что Сяо Бай тянул его, подталкивая, в желудке у того все крутанулось и пошло волной.

Лянь Цзюэсю, увидев, как Сяо Бай сел внутрь, решил поехать, но услышал звуки рвоты позади. Машина тут же наполнилась вонью.

Лянь Цзюэсю тоже почувствовал дискомфорт в животе и чуть сам не блеванул вслед.

– Все в порядке? – нервно повернулся и спросил Сяо Бай.

Цзя Чжицин пробормотал что-то невнятное и снова впал в беспамятство.

Лянь Цзюэсю опустил стекло машины, надавил на газ и рванул, надеясь на то, что ветер сможет выветрить всю вонь из машины.

Проехав так часть пути, он почувствовал себя лучше и замедлился:

– Ты из-за этого позвонил именно мне, чтобы я вас забрал? – спросил он.

Сяо Бай не понял его намеков и честно ответил:

– В моем телефоне ты последний, кого я мог выбрать.

– ... – последний, кого он мог выбрать? То есть, он сейчас должен радоваться, что он получил это право? Лянь Цзюэсю постарался подавить обиду.

– А что насчет Ян Суана и Гао Циня?

– Цзя Чжицин не хотел, чтобы они его забирали.

– ...

– Цзя Чжицин не позволил им забрать его? – негромко проговорил Лянь Цзюэсю.

Сяо Бай кинул.

– Ты хочешь сказать, что Цзя Чжицин потребовал позвонить мне и попросить меня приехать за ним? – быстро спросил Лянь Цзюэсю.

– Потребовал? Нет. Он просто не знал, что у меня есть и твой номер, – ответил Сяо Бай.

– ...

Другими словами, Цзя Чжицин на данный момент совсем не желал видеть Ян Суана и Гао Циня, а его имя и вовсе не звучало в опросе.

Лянь Цзюэсю надавил на газ еще сильнее. Машина понеслась, Сяо Бай крепко ухватился за ручку.

Вдруг Лянь Цзюэсю увидел офицера дорожного патруля, матюгнулся и надавил на тормоз. Он и Сяо Бай по инерции упали вперед.

Ба-бах. Цзя Чжицин свалился с сиденья и его снова вырвало.

– Буэ-э-э! – раздался звук рвоты.

Резкий аромат поднялся, словно могучие волны моря. Лянь Цзюэсю и Сяо Бай оба позеленели и отвернулись.

Машина остановилась у обочины, и к ним медленно подошел полицейский. Лянь Цзюэсю высунул голову, чтобы посмотреть, и увидел знакомое лицо.

– Скорость почти девяносто километров в час – это превышение, – полицейский быстро и умело открыл стопку штрафных квитанций.

– Кроме превышения скорости, ты не мог бы найти другую причину? – вздохнул Лянь Цзюэсю.

Полицейский не стал даже понимать головы, продолжил:

– Я тоже хочу спросить, кроме превышения скорости, вам больше нечем заняться?

Только одного оштрафовал за превышение и тут второй появился. Что за ерунда здесь происходит? Это что, вирус?

– ...

– На самом деле, у меня сегодня есть причина. Посмотри назад... – вытер пот Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин все еще неподвижно лежал в салоне лицом вниз.

– Труп везете? – бросил взгляд полицейский.

– ...

Лянь Цзюэсю, пытаясь удержать себя в руках, ответил:

– Отравление алкоголем, нужно срочно в больницу.

Полицейский медленно глянул на него, затем на Сяо Бая, затем посмотрел на штрафные квитанции:

– Вы в прошлый раз сказали, что вы режиссер?

Неужели после того случая он вернулся и изучил мою биографию? И теперь хочет проявить свое восхищение и стать моим фанатом?

Лянь Цзюэсю кивнул, чувствуя гордость.

– Ужасная актерская игра, ты стал режиссером, открыв задние ворота*? – с подозрением спросил у него полицейский.

(* через черный ход, по блату)

– ...

Лянь Цзюэсю вытащил свой кошелек для оплаты.

– Какова сумма штрафа?

Глава 53. Закрытая дверь ванной.

Каждый раз, когда они получали штрафную квитанцию, в машине воцарялась тишина.

Лянь Цзюэсю и Сяо Бай не знали, спал ли Цзя Чжицин, или находился в коматозном состоянии, но три человека теснились в зловонном салоне автомобиля, пока наконец не приехали.

Машина остановилась у дома Сяо Бая, и они с Лянь Цзюэсю одновременно выдохнули.

Лянь Цзюэсю повернулся и посмотрел на Цзя Чжицина, который лежал в луже рвоты и крепко спал. Его похотливые мысли тут же исчезли без следа, он впервые в жизни подумал, что быть как Лю Сяхуэй (человек, олицетворяющий чистоту мыслей и непорочность), это не так уж страшно. Главное, чтобы его окружали люди, выглядевшие подобно Цзя Чжицину сейчас, тогда он точно сможет достичь высшей точки просветления.

– Ну, если больше ничего не нужно, то я... – Лянь Цзюэсю собирался уже найти местечко, чтобы хорошенько почистить свою машину, но увидел, как Сяо Бай открыл дверь и поманил его пальцем:

– Я придержу его за ноги, ты – за руки, мы вместе его потащим.

Лянь Цзюэсю, посмотрев на липкую лужу желтовато-белого цвета, постарался подавить тошноту и проговорил:

– Почему я должен держать за руки?

– Потому что там тяжелее.

Лянь Цзюэсю сравнил их телосложение и молча принял требования. Он вышел из машины, открыл дверь с другой стороны и схватил спящее тело за руки. Он собрался было тащить его в свою сторону, но Цзя Чжицин вдруг начал дергаться.

– Подожди, – Лянь Цзюэсю успел остановить все движения «трупа». – А давай я один понесу.

Сяо Бай кивнул и закрыл дверь автомобиля.

-----

Лянь Цзюэсю смирился со своей участью и потащил Цзя Чжицина самостоятельно.

Во все стороны распространялось зловоние, этот труд по масштабам был сопоставим с похищением трупов.

Лянь Цзюэсю задержал дыхание, стиснул зубы, взял Цзя Чжицина на руки и пошел в дом, не оборачиваясь.

Сяо Бай хотел пойти следом, но зазвонил его телефон.

Лестница была тесной, как в башне у ведьмы, казалось, ее спираль закручивалась вверх бесконечно.

Лянь Цзюэсю, делая глубокий вдох, одним шагом переступал через две-три ступени, и так добежал до верхнего этажа, после чего бросил Цзя Чжицина в углу, а сам оперся о поручень и перевел дыхание.

Если бы он знал заранее, что ему придется быть водителем и грузчиком в одном флаконе, то лучше оставался бы на съемочной площадке с назойливыми журналистами.

Они, по крайней мере, так сильно не воняют.

Прошло три минуты, но Сяо Бая не было видно, и Лянь Цзюэсю потерял терпение.

Даже если бы ты ходил с костылями, то уже давно пора было дойти.

– Сяо Бай! – посмотрев вниз, прокричал он.

Эхо разнеслось по подъезду. Он еще не успел услышать ответ Сяо Бая, как дверь на их этаже открылась.

Из-за двери высунулся выглядевший весьма свирепо качок и злобно прокричал:

– Кто? Кто посмел нарушить мой сон?! – как только качок это выкрикнул, он начал медленно поднимать свою руку, согнутую в локте, и его мышцы взбугрились, словно горы.

– ...

Лянь Цзюэсю глотнул холодного воздуха.

Если эту сцену представить в эпоху древнего Китая, то он был бы небесным воином, а этот мужик – монстром, очнувшимся ото сна.

А если представить этот диалог во времена античного Запада, то он – божественный герой, а второй – проснувшийся дракон.

Однако, глядя на текущую ситуации, оба эти варианта развития никак нельзя было применить.

Лянь Цзюэсю использовал свой многолетний опыт режиссера, чтобы проанализировать свое положение. Содержание следующего сценария было таковым: кабинетный ученый встретил бандита. Но как объяснить тому эту ситуацию.

Он тут же опустил голову, уставился на ноги и постарался представить себя незаметным-незаметным.

– Эй, это ты только что тут орал? – качок, конечно же, не позволил ему вот так легко увильнуть.

Лянь Цзюэсю, быстро подняв голову, покачал в ответ:

– Нет, не я. На самом деле это он! – и указал на Цзя Чжицина, который лежал в углу.

– Он? – качок презрительно посмотрел на расплывшуюся на полу человеческую фигуру.

– Верно, верно, – Лянь Цзюэсю покачал головой так быстро, словно измельчал чеснок. – Он сильно пьян, поэтому и орет, я не сдержался и оглушил его, вот он и грохнулся. Проблема решена. Спите дальше.

– Ты меня не обманываешься? – внимательно взглянув на него, вдруг проговорил качок.

Лянь Цзюэсю вздрогнул. Теоретически, когда тело настолько накачено, то мозги не работают вообще.

– Конечно, нет, – быстро опроверг он.

Качок нахмурился:

– Ты только не думай, что раз у меня руки и ноги такие сильные, то я окажусь дураком!

– Я так не думаю, – после этой фразы Лянь Цзюэсю рассудил, что этот человек, в самом деле, безмозглая груда мышц.

– Я прошел тест на IQ! И получил шестьдесят баллов, я соответствую стандарту! – сказал качок довольным тоном.

– ...

– Мало кому удается получить столько баллов, да вы круты, – осторожно проговорил Лянь Цзюэсю.

Мускулистый мужчина стал выглядеть еще довольнее.

– Ну ладно, я хочу пойти спать, продолжай тут шуметь, – улыбнулся он Лянь Цзюэсю.

– Не я, а он, – быстро ответил тот.

– А ты такой умный, тебя не обманешь, – уставился на него мужчина.

Лянь Цзюэсю улыбнулся. Если его обманет качок с интеллектом в шестьдесят баллов, то он поменяет имя на Лянь Пятьдесят Девять!

– Но я все равно думаю, что ты меня обманываешь, – вдруг сказал качок.

– А? Почему?

– Потому что ты не выглядишь хорошим человеком.

– ...

Вдруг зазвонил его телефон, Лянь Цзюэсю поднял трубку и быстро, словно ветер, проговорил:

– Ты позвонил вовремя, чтобы тебе ни было нужно, я на все согласен!

Третий этаж.

Лянь Цзюэсю нашел в кармане Цзя Чжицина ключ, открыл дверь и вошел, осторожно закрыв ее за собой.

Цзя Чжицин проворчал что-то, затем схватил его за шею и нашел удобное положение, продолжая спать.

Лянь Цзюэсю бросил ключ на стол, переместил Цзя Чжицина со спины вперед, зашел в ванную комнату и опустил его в ванну.

Цзя Чжицин несколько раз крутанулся. Вся одежда была измята, а рубашка немного задралась на груди, обнажая розовую фасолинку с левой стороны. Белоснежная кожа, словно клубника со сливками, источала сладкое искушение.

Лянь Цзюэсю вдруг напрягся, снял куртку и закрыл дверь в ванную.

-----

Сяо Бай бегом прибежал в «Ematto».

Ян Суан в это время сидел в кабинете Ма Жуя и отказывался уходить.

– Неужели ты хочешь официально заявить о ваших отношениях? – сдавшись, произнес Гао Цинь.

– Если Сяо Бай согласен.

– Тогда я спокоен, – повел плечами Гао Цинь.

– Не беспокойся, я быстро получу его согласие, – не обращая внимания на подколки, сказал со смехом Ян Суан.

– С того момента, как я позвонил, прошло достаточно времени, он уже должен был приехать, – взглянул на часы Гао Цинь.

Ян Суан мотнул подбородком в сторону двери.

– Что такое?

– Ты не выйдешь?

– Здесь «Ematto», – ответил Гао Цинь.

– Ты хочешь, чтобы вышел я? – улыбнулся Ян Суан.

– Наши охранники не просто так здесь сидят, – медленно проговорил Гао Цинь. – Пусть никто даже не мечтает о том, чтобы похитить человека у них из-под носа.

Зазвонил телефон. Ян Суан быстро нажал на кнопку, и сладкий голос секретаря сообщил:

– Сяо Бай пришел.

Голос Ян Суана был еще слаще:

– Пусть войдет.

Сяо Бай вошел, и Гао Цинь сказал, указав на выход:

– Сяо Бай, сходи в уборную и смой все это шоколадное послевкусие, только затем возвращайся.

Сяо Бай застыл.

– У него переходный возраст, не обращай на него внимания, – Ян Суан встал и подтащил Сяо Бая поближе к себе, нежно говоря: – Насколько Цзя Чжицин был пьян?

– Рвало его ужасно, – этот запах все еще стоял у него в носу.

– Ты... – Ян Суан вдруг поменялся в лице, и легонько прикоснулся к его щеке. – Что с твоим лицом?

– А? – Сяо Бай, ничего не понимая, посмотрел на него. – Прыщ выскочил?

Ян Суан, стараясь подавить свою ярость, спокойно проговорил:

– Следы пальцев.

Сяо Бай задумался, и затем ответил:

– А, ну когда я собирался тебе позвонить, то он махнул рукой.

– Ты звонил мне... и он стал бить тебя? – Ян Суан уже бесчисленное количество раз мысленно представил себе, как разрывает Цзя Чжицина на куски.

Сяо Бай понял, что тот сейчас зол, так что быстро попытался объясниться:

– Нет. Он просто не хотел, чтобы ты приезжал за нами, он не нарочно. Не злись на него.

Увидев взволнованный взгляд Сяо Бая, Ян Суан ухмыльнулся, и четко произнес:

– Я не зол, я вовсе нисколечко не зол. Я совсем не хочу разорвать его тело пятеркой коней, разорвать на мелкие клочки.

– Угу, тогда все нормально, – с облегчением вздохнул Сяо Бай.

Гао Цинь подумал, что Цзя Чжицин, как-никак, его кузен, так что решил поставить точку в этой опасной теме:

– Как он? Ему лучше?

– Да, он в порядке. Режиссер Лянь сейчас о нем заботится, – ответил Сяо Бай.

Гармония внезапно странным образом оборвалась. Ян Суан потрогал свой нос, а в его глазах появилась злорадная усмешка. Гао Цинь пристально посмотрел на него и холодно произнес:

– Кто сказал, что можно позволить Лянь Цзюэсю, этому обреченному на поражение аутсайдеру, стать водителем?!

– Если человек пылает страстью к чему либо, даже насквозь промерзший Северный Ледовитый океан его не остановит. Ты должен понять – Лянь Цзюэсю, достойный ученик Лэй Фэна (прославлен китайской коммунистической пропагандой как образец самопожертвования, альтруизма и преданности партии, 1940-1962 гг.), по собственной инициативе вызвался добровольцем, – поднял руку Ян Суан.

– Все из-за того, что ты его подстрекал!

– Я просто предложил. Цзя Чжицин не хотел видеть тебя и не хотел меня беспокоить, и в той ситуации можно было прибегнуть лишь к его помощи. Откуда я мог знать, что он возьмет на себя не только роль водителя, но еще и роль няни?

Гао Цинь вдруг подскочил. И хоть Ян Суан все отлично понимал, но он все же спросил:

– Ты куда?

– Поймать с поличным!

Ян Суан закатил глаза, быстро встал и пошел следом:

– Мы тоже с тобой.

– Вы? – Гао Цин нахмурился, однако едва заметив расчетливую улыбку на его губах, он тут же все понял. – Хорошо, можете пойти. Однако если по чистой случайности некто станет свидетелем кровавой сцены, которая может серьезно напугать и создать определенные трудности в будущем, и это приведет к тому, что другой некто на всю жизнь останется жабой, желающей полакомиться мясцом лебедя (человек, переоценивающий свои силы и возжелавший того, с чем не в силах справиться) – в этом случае, не вините меня в том, что я не предупреждал.

Кровавая сцена?

Ян Суан мысленно представил себе простыни, испачканные кровью, словно в каком-то триллере.

Исходя из сумасшествия Лянь Цзюэсю, с которым тот снимал свои фильмы, можно было понять, насколько сильны его животные инстинкты. Это значит, что процент того, что Цзя Чжицин сможет выжить, был слишком мал, а процент того, что его разжуют с костями, да так, что и трупа не останется – велик.

Сначала он хотел использовать их в качестве примера, чтобы глядя на тех двоих, Сяо Бай понял, что два мужчины могут полюбить друг друга. Но сейчас подумал, что этот урок мог произвести обратный эффект.

Пока раздумывал и колебался, Гао Цинь уже открыл дверь и быстро вышел. Ему действительно не хотелось видеть своего кузена всего в крови, ревущим и кусающим простыни.

Потому что эта роль в исполнение Цзя Чжицина... будет выглядеть отвратительно.

Глава 54. Истина в ванной.

В офисе остались только Сяо Бай и Ян Суан.

Мастер, пользуясь моментом, с болью на сердце ласково прикоснулся к покраснениям на лице Сяо Бая.

А Сяо Бай, посмотрев на часы, где стрелки показывали два, торопливо сказал:

– Мне еще на учебу надо.

– Так быстро? – Ян Суан еще не удовлетворил свою жажду прикосновений.

– Урок будет в два часа, я уже опоздал, – направляясь к выходу, ответил Сяо Бай.

Вот так отпускать Сяо Бая от себя ему не хотелось, но он сам говорил, что учеба важна. Ян Суан утешал себя тем, что впереди у них ещё очень много времени.

Сяо Бай уже собрался открыть дверь, как она внезапно начала распахиваться.

Увидев, что Сяо Бай вот-вот снова получит по лицу, Ян Суан быстро оттащил его назад. Он недовольно глянул на Гао Циня, который просунул голову внутрь:

– Забыл колеса от машины? Или переоформить страховку?

Гао Цинь не стал обращать внимания на его сарказм и посмотрел на Сяо Бая:

– У тебя в доме есть бронированная дверь?

– Есть, – Сяо Бай кивнул. Она хоть и поддержанная, купленная на рынке и не очень-то надежная, но Цзя Чжицин говорил, что она как минимум поможет в случае угрозы. Сяо Бай в то время сам не очень понимал, что это значит – «поможет в случае угрозы», однако спустя несколько дней он все осознал. В общем, их бронированная дверь, проржавевшая во многих местах, показывала ворам, что они совсем бедные и соваться сюда не стоит.

Гао Цинь вдруг встал перед ним, протянув ладонь:

– Ключ от твоего дома.

Сяо Бай достал ключ и вручил ему. Тот взял и, сразу же развернувшись, ушел.

– Сяо Бай, нельзя вот так отдавать ключи кому попало, – вздохнул стоящий рядом Ян Суан.

– Но ведь старший брат Гао не кто попало.

– Даже если это знакомый, ты все равно не можешь знать, каковы срытые мотивы у этого человека.

Заговорив о скрытых мотивах, Ян Суан вдруг почувствовал неуверенность. Когда Гао Цинь взял ключ, то он ощутил сильную зависть!

Сяо Бай моргнул:

– У Гао Циня столько денег, что если нас сравнивать, то это он в большей опасности, чем мы.

– Но он совершенно не милый, – пробормотал Ян Суан.

– При грабеже еще нужно учитывать милая ли твоя цель или нет? – Сяо Бай удивленно поднял голову, его розовые губки влажно блестели.

Ян Суан почувствовал, как внутри него снова начал пробуждаться волк, который взвыл от желания запрыгнуть на этого белого зайчика и проглотить его.

Вот только зайчик Сяо Бай все еще морально не готов и сейчас не самый лучший момент, так что Ян Суану ничего не оставалось, кроме как, подавляя свою похоть, хрипло проговорить:

– А, ну это смотря на то, что именно этот вор хочет украсть, – в настоящее время он не мог не поблагодарить дух самопожертвования Фэн Ялуна, ведь именно он сбросил главного волка Гао Циня на самый последний пункт списка похотливых претендентов.

Сяо Бай протянул руку и, похлопав Ян Суана по лицу, заботливо сказал:

– Твое лицо очень красное.

– ...

Это естественно, когда внутри пылает пожар, было бы странно, если бы он никак не проявился внешне. Он посмотрел на Сяо Бая и вдруг замолк, а в душе появилась надежда. Неужели тот смог увидеть его чувства через этот самый пламенный взгляд?

Сяо Бай подумал немного и довольный кивнул:

– Ты и впрямь отлично выглядишь.

– ...

В действительности сейчас он был раздражен, и выражение его лица было соответствующим, то есть вид был не таким уж и отличным.

Ян Суан, потерев лоб, беспомощно произнес:

– Разве ты не говорил, что хочешь пойти на учебу?

– Верно, – Сяо Бай сразу же показал типичную для зайцев реакцию – прыгнул за дверь. Пройдя три шага, он резко остановился, повернулся и помахал «отлично выглядевшему» Ян Суану:

– Бай-бай, Мастер.

– ...

А еще, когда же он наконец сменит выскакивающее то тут, то там «Мастер» и «Ян Суан», на «Суан»? Или «Ан»... Эх, оба хорошо звучат!

Ян Суан ощутил, что победа еще не так близка, и такое будущее еще пока даже не виднеется.

------

Гао Цинь подошел к двери дома Сяо Бая и так проворно открыл ее ключом, словно входил в свой собственный дом.

Едва войдя, он услышал шум из ванной, а также крики Лянь Цзюэсю.

Так как ванная комната была закрыта, звук был приглушен.

– А ну, ляг. Не двигайся... приподними свой зад... А! Что ты делаешь! Больно!

...

Если бы эти предложения были произнесены из двух уст, то он бы мог это понять, однако все говорил один человек, и это было очень странно.

Именно поэтому он подошел и резко открыл дверь.

Внутри ванной...

Голый Цзя Чжицин лежал на животе, под ним находился Лянь Цзюэсю. Его рубашка полностью промокла и прилипла к телу, так что была уже не способна абсолютно ничего скрыть. Одна нога торчала снаружи ванны, демонстрируя достаточно мокрые штаны, которые были все же в лучшем состоянии, чем его рубашка.

Цзя Чжицин крепко обнимал его, словно подушку, и, раскрыв рот спал, как малое дитя.

Всю картину в целом можно было описать одной фразой: голый пьяный парень домогается одетого в европейский костюм мужчину.

Лянь Цзюэсю, повернувшись и посмотрев на Гао Циня, вдруг покраснел:

– Что уставился?! Никогда не видел, как люди купаются? – вода из душевой насадки то и дело попадала ему на голову, делая его вид еще более жалким.

Если бы Цзя Чжицин не вонял так нестерпимо, провоняв заодно и его, то кто бы стал добровольно принимать здесь групповую ванну?

Гао Цинь вздохнул с облегчением и беззаботно сказал:

– Еще никогда не видел, чтобы два взрослых мужика теснились в одной ванной.

– Ты так и будешь стоять? Не поможешь? – сквозь зубы прошипел Лянь Цзюэсю. Если Гао Цинь не придет на помощь, то он сейчас просто придушит Цзя Чжицина.

Гао Цинь продолжал стоять, опершись о дверь, а взгляд скользил по его шеи и груди:

– Ты в самом деле хочешь, чтобы я помог?

– ...

Fuck! Извращенец!

– Забудь и выйди отсюда, – с такой фантазией, как у Гао Циня, если воспользоваться его помощью, то кто знает, может он поставит еще какое-нибудь адское условие в будущем.

– А ты не станешь пользоваться моментом? Не сделаешь с ним...

– Я не настолько голоден, что есть все без разбора! – Лянь Цзюэсю вспомнил свой похотливый взгляд и устыдился. Что на него тогда только нашло, как он только мог думать о белоснежной нежной коже? После того, как искупается, сразу отправится к окулисту проверить зрение. Блядь!

Гао Цинь взялся за ручку и только собрался закрыть дверь, как вдруг произнес:

– Если ты хочешь нести за него ответственность, то я могу стать свидетелем.

– Проваливай!

Дверь закрылась.

Гао Цинь, сидя на стуле, смотрел на часы, сегодня у него были еще важные дела. Вся шумиха вокруг Фэн Ялуна уже давно была забыта, пришло время возвращаться.

Лянь Цзюэсю тогда помог записать Фэн Ялуна на кратковременный курс обучения, и именно он дал ему знать, что период обучения уже вот-вот должен закончиться. Тот, наверное, уже собирал вещи и готовился к возвращению.

В ванной снова стало шумно.

Лянь Цзюэсю вышел в наброшенном на плечи пиджаке, который все же не мог скрыть его жалкий вид.

– Ты пришел сюда с целью поймать нас с поличным?

Гао Цинь округлил глаза, сочиняя на ходу:

– Я проходил мимо, собирался заскочить за стаканом воды.

– Я позвоню Сяо Баю, спрошу, где он хранит мышьяк, – косо взглянул на него Лянь Цзюэсю.

Гао Цинь посмотрел на Цзя Чжицина, которого в одиночестве бросили в ванной:

– Ты так его и оставишь?

– Чего ты еще хочешь? – как только речь зашла об этом, Лянь Цзюэсю преисполнился душевной горечи и сказал, пытаясь выплеснуть ее: – Ты – его кузен, Ян Суан – рыцарь Сяо Бая, как не посмотри, я всего лишь прохожий. А для простого прохожего я достаточно по-человечески с ним обошелся.

– Если будет лежать голым в воде, то простынет, затем это приведет к воспалению легких, затем...

– Ладно, ладно... – Лянь Цзюэсю смирился со своей участью и вбежал в ванную, наклонился и приподнял Цзя Чжицина.

Возможно, из-за того, что они так долго находились в ванной, сейчас он чувствовал головокружение, тело не выдержало, он сделал полшага назад и оперся о стену.

– С тобой все в порядке? – нахмурившись, спросил Гао Цинь.

Лянь Цзюэсю подождал, пока головокружение пройдет и, злобно зыркнув, сказал:

– Искренне благодарю за вашу заботу.

– Я просто переживал, что ты можешь упасть на него, – пожал плечами Гао Цинь.

– ...

Лянь Цзюэсю, шатаясь, понес Цзя Чжицина в комнату и только собрался кинуть его там и сбежать, как тот вдруг открыл глаза. Взгляд был ясный и четкий, а в зрачках словно утонуло небо на заре, создавая ощущение чистоты.

– Протрезвел? – голос Лянь Цзюэсю был наполнен угрозой.

Цзя Чжицин вдруг протянул руку и, крепко обняв его за шею, пока тот завис от удивления, прижался губами и поцеловал его.

Зацелованный Лянь Цзюэсю сперва почувствовал легкое головокружение, но затем его настигла вонь изо рта Цзя Чжицина, и головокружение уже грозило потерей сознания.

Цзя Чжицин, после того как совершил этот поступок, в растерянности застыл, а потом вдруг разрыдался.

– Что ты опять натворил? – Гао Цинь стоял, опершись о дверь, и смотрел на него.

Лянь Цзюэсю поставил колено на кровать, опустил Цзя Чжицина, и после этого, массируя свою поясницу, ответил:

– А почему ты не задашь этот вопрос своему кузену?

Гао Цинь, повернувшись к Цзя Чжицину, взял и правда спросил:

– Что он натворил?

Цзя Чжицин, закусив губу и роняя слезы:

– Ы-ы-ы, я больше не нужен Юэцин.

– Да. Поэтому что она своего добилась, – проговорил Гао Цинь.

– Ы-ы-ы. К тому же я еще и поцеловал ее.

Под пытливым взглядом Гао Циня, «Юэцин» поднял обе руки, показав, что не виноват.

– Но... – в слезах продолжал Цзя Чжицин, – после того как я поцеловал ее, она превратилась в уродину.

– ...

Гао Цинь с трудом смог оттащить и вывести на улицу разгневанного «Юэцин», готового запрыгнуть на кровать и придушить этого плаксу.

Внизу стоял Ян Суан и разглядывал распространяющую смрад машину.

Гао Цинь, увидев его, повел бровями и спросил:

– Что с тобой? Больше не ходишь хвостом за Сяо Баем?

– Сяо Бай пошел на учебу, – ответил Ян Суан.

– Тогда иди домой и читай сценарий, поразмышляй над ролью, – Лянь Цзюэсю, договорив, посмотрел на свою машину и нахмурился: – Нужно найти эвакуатор, – говоря это, он достал свой телефон.

Ян Суан, видя неизменное выражение на лице Гао Циня, понял, что Цзя Чжицин все еще невинен, и посмотреть на хорошее представление ему не удалось, поэтому он тоже собрался уезжать.

Лянь Цзюэсю, увидев это, поспешно опустил телефон и заорал:

– Подожди, ты должен будешь отвезти меня домой.

Но скорость, с которой Ян Суан запрыгнул в машину, была слишком велика. Не оборачиваясь назад, он сказал:

– Попроси Гао Циня.

«Lamborghini» мгновенно рванула прочь со скоростью ветра – двое оставшихся мужчин даже не успели отреагировать, как она исчезла в конце улицы.

Лянь Цзюэсю посмотрел в сторону Гао Циня.

Тот, увидев, что со штанов Лянь Цзюэсю все еще капает вода, достал из кармана 50 юаней и сказал:

– Вот, вызови себе такси. Сдачу оставь себе, как чаевые.

– Только дурак откажется, – злобно вырвал купюру Лянь Цзюэсю.

Глава 55. Разрешившееся недоразумение.

Сплетни о личной жизни Ян Суана и Сяо Бая бурлили во всю. В связи с этим некоторые телестанции решили устроить опрос, узнать у людей разных профессий их мнение насчет этой пикантной ситуации. Мнение большинства мнений разделились на следующие четыре категории:

Общественные нравы падают с каждым днем

Настоящая любовь непобедима

Глупые сплетни

Блядь, вообще бред

Вполне очевидно, что неожиданности в нашей жизни встречаются повсеместно. И в тот момент, когда журналистка была невероятно рада успеху, возвращаясь с результатами опроса, она вдруг обратила внимание на человека, который мужественно, несмотря на палящие лучи солнца, стоял посреди перекрестка. В толпе передвигающихся людей этот человек выделялся, как неподвижная статуя!

Журналистка немедленно поняла, что упустила в опросе такую величественную профессию! В результате ее машина в один миг подрулила к тому человеку.

Девушка в порыве энтузиазма высунула свою мордашку из окна:

– Здравствуйте, здравствуйте, господин инспектор дорожного полиции, позвольте вас побеспокоить. Я хочу взять у вас интервью по поводу любовного скандала, связанного с Ян Суаном и Сяо Баем, что вы думаете на этот счет?

Полицейский медленно перевел на нее взгляд, сначала на ее лицо, затем его взор остановился на водителе:

– Проезд на красный свет. Предъявите ваши документы.

– ...

Журналистка постучала по двери и, улыбаясь, сказала:

– Наша машина специальная – для интервью.

– Да, ваша телевизионная станция может заплатить штраф за вас, – ответил полицейский.

Журналистка, увидев страдальческое выражение лица водителя, заискивающе улыбнулась и проговорила:

– Вы можете один раз простить нам нарушение? Это же все ради работы.

– О чем вы только что меня спрашивали? – произнес полицейский.

– Что вы думаете о любовном скандале, связанном с Ян Суаном и Сяо Баем? – сразу же ответила журналистка.

– Очень интересная история. Очень громкая, – полицейский оторвал штрафную квитанцию и отдал водителю: – Ваша работа закончена, а теперь позвольте мне завершить свою.

....

В любом случае передача, показанная в тот день, имела успех. Многие позвонили на горячую линию, чтобы выразить свое мнение.

Это очень радовало руководство телеканала. Кажется, единение Ян Суана и Сяо Бая являлось эффективным оружием, привлекающим зрителей и увеличивающее рейтинг просмотров.

Однако Сяо Бай не смотрел эту передачу. После того как Гао Цинь неустанно читал ему нотации, он крепко-накрепко запомнил – если увидел журналистов, то нельзя ничего говорить, а увидел камеры, значит нужно срочно возвращаться домой.

И правда, когда он вернулся из «Ematto», у его дома толпились журналисты.

Все произошло, как и предполагалось – как только он появился, микрофоны и щелчки камер, словно ураган, накрыли его.

Хорошо, что Гао Цинь подготовился к подобному заранее, он специально подослал ассистента, который должен был помочь ему вырваться.

Сяо Бай был невысокий, с хрупким телосложением и быстрой реакцией, пока ассистент задержал журналистов, он в несколько шагов быстро оказался наверху, оставив ассистента одного бороться на лестнице.

Вот только ураган внизу продолжал бушевать.

Ассистенту пришлось отступить назад на два-три шага, не удержавшись, он закричал:

– Я настоящий мужчина, кто осмелится выйти против меня!

...

Журналисты переглянулись, не знает ли кто этого рыцаря в сияющих доспехах. Убедившись в том, что никто его не знал, журналисты выдохнули и продолжили штурмовать лестницу.

Довольно скоро рыцарь потерпел поражение на поле боя.

Плюс бронированной двери в том, что как бы снаружи ни кричали, внутри все идет своим чередом.

Сяо Бай сварил рисовую кашу, переложил ее в чашку и принес Цзя Чжицину.

Тот уже проснулся и глупо таращился, лежа на кровати.

– Сяо Бай...

– Да? – Сяо Бай осторожно поставил чашку с кашей рядом.

Цзя Чжицин смотрел на него с серьезным выражением лица:

– Вчера, кроме тебя, еще кто-нибудь был здесь?

– Был. Режиссер Лянь приходил, а позже еще Гао Цинь пришел.

– Значит, есть два подозреваемых, – пробормотал он.

– Что еще за подозреваемые? – застыл Сяо Бай.

Выражение лица Цзя Чжицина стало очень несчастным, злясь, он ударил кулаками по одеялу и сказал:

– Ы-ы-ы-ы, я... я больше не девственник.

...

Сяо Бай немного подумал, затем спросил:

– Неужели Юэцин?

– Нет! – если бы это была Юэцин, стал бы он так горевать? Он бы даже обрадовался. – Хоть я и не знаю, кто это сделал, но все равно найду способ все выяснить.

– Ты не знаешь кто это? – Сяо Бай недоверчиво посмотрел на него.

– Да! – на глаза у него набежали слезы.

– Тогда откуда ты знаешь, что ты больше не девственник? – немного подумав, уточнил Сяо Бай: – У тебя есть девственная плева?

...

Цзя Чжицин медленно, дюйм за дюймом, стянул с себя одеяло, обнажив белоснежную грудь.

Сяо Бай долго смотрел и неожиданно понял:

– Неужели красная метка на груди исчезла? (раньше делали какую-то метку из особенной краски, если девушка невинна, то там останется пятно, если потеряла невинность – пятно исчезнет).

Цзя Чжицин чуть сознания не лишился:

– Нет! Дело в том, что я как сверху, так и снизу абсолютно голый!

– Разве на тебе не надеты штаны? Почему обязательно нужно быть полностью одетым?

...

Цзя Чжицин не мог больше сдерживаться, он взорвался и закричал:

– Дело и есть в штанах! Длинные штаны! Шорты! Трусы – ничего нет! Я полностью обнажен.

Журналисты за дверью замолкли, а после стало слышно, как они побежали вниз.

Сяо Бай пару секунд смотрел на покрасневшее лицо Цзя Чжицина, а потом сказал:

– Если ты хочешь, чтобы я принес тебе трусы, то так бы сразу и сказал, зачем беситься-то? Это же неправильно!

Цзя Чжицин обессилено упал на кровать. Сяо Бай отвернулся, потянувшись к ящику комода, но вдруг оглянулся и сказал:

– Верно, Гао Цинь говорил, что режиссер Лянь помог тебе помыться.

– Помыться? – в шоке переспросил Цзя Чжицин: – И что дальше?

Неужели его девственность была потеряна в ванной?

– А затем он отнес тебя в комнату.

Понятно! Все произошло именно на этой кровати! Чертов Лянь Цзюэсю!

– А потом? – дрожащим голосом спросил Цзя Чжицин.

– Он ушел с Гао Цинем.

– Ушел? – вдруг подскочил Цзя Чжицин. – С тех пор, как меня вернули в комнату и до того момента, когда Лянь Цзюэсю ушел, точно должно было что-то произойти.

Его ужасно бесил поверхностный рассказ Сяо Бая. Сяо Бай вдруг шлепнул рукой себе по лбу и сказал:

– Да.

– Что и следовало ожидать, – волосы Цзя Чжицина встали дыбом, глаза покраснели.

– Да. Гао Цинь рассказывал, что ты принял Лянь Цзюэсю за Юэцин, схватил его и поцеловал.

...

Цзя Чжицин не мог поверить своим ушам и в шоке уставился на Сяо Бая:

– А ты, случаем, не перепутал некоторые слова в этом предложении?

Как он мог сам взять и поцеловать Лянь Цзюэсю? Наверняка это у Лянь Цзюэсю плыло в глазах от его красоты, это именно он не сдержался и словно голодный тигр на него накинулся!

Сяо Бай пренебрежительно посмотрел на него:

– С чего бы режиссеру Лянь захотелось целовать Юэцин? Кроме того, он не был пьян и близорукостью не страдает, зачем ему тебя целовать?

...

– Почему из твоих уст это звучит так, будто никому не хочется меня целовать?

Цзя Чжицина это возмутило. Ему совсем недавно разбили сердце, он пережил вероятность быть изнасилованным, неужели друг не мог его немного утешить?

– Ну ладно, ты такой человек, которому стоит только выйти на улицу, как всем хочется наброситься на тебя с поцелуями! – сказал Сяо Бай.

...

Цзя Чжицин вздохнул, не стоило ему надеяться на утешение из уст Сяо Бая.

– Забудь, мне стоит смириться с этим.

---

Во вторник шумиха вокруг Мастера и Сяо Бая наконец утихла.

Но вместо этого во многих журналах вышли статьи на тему «Сожитель Сяо Бая имеет пристрастие ходить голым», «Голое тело менеджера «Ematto», «Ассистент менеджера Цзэн Бая как ни в чем не бывало признается, что ему нравится ходить голым».

...

По этому поводу Цзя Чжицин с самого утра получил много комплиментов.

– Когда тебе захочется обнажиться – не сдерживайся, когда уже не сможешь терпеть – не прячь этого, когда захочется побыть голым, ты должен позвонить мне и назвать время и место! – посоветовала ему секретарша.

– Откуда ты берешь уверенность в себе? – поинтересовался Ма Жуй.

– А-а-а, кто бы мог подумать, что ты можешь пожертвовать собой и отвлечь внимание публики, чтобы они переключились с Сяо Бая на тебя. Это меняет мое мнение о тебе. Хоть способ реализации и был слегка неуклюжим, но за инициативу можно похвалить, – прокомментировал Гао Цинь.

Сяо Бай хотел было что-то сказать, но Цзя Чжицин тут же рявкнул, оборвав его:

– Ты знаешь истинное положение вещей!

– ... –Сяо Бай растерянно сказал: – Я только хотел спросить, не хочешь ли пойти и пообедать вместе?

Вот так Цзя Чжицин из «Ematto» пережил день, когда жизнь не так сладка, как смерть.

На самом деле со вчерашнего дня он словно в кромешном аду находился.

Для всех вторник – это просто обычный день, но для съемочной группы шоу «Есть гора, но существует гора повыше» это не так.

Сможет ли Сяо Бай повлиять на успех передачи, все должно было решиться в эту минуту.

Подхватывая волну любовного скандала между Сяо Баем и Мастером, «Есть гора, но существует гора повыше» по предположениям, выйдя в эфир, должна была сразу же создать большой ажиотаж. Поэтому в трейлере показали много кадров с Сяо Баем и Мастером.

Много фанатов звонили на телевидение, чтобы с трепетом спросить, на самом ли деле они любовники или все же нет. Телеканал по плану «Ematto» и руководства всячески увиливал от ответа, отчего скандал становится еще запутанней.

В десять вечера, хоть прайм-тайм уже прошел, процент просмотров передачи был выше на пять-шесть процентов, по сравнению с золотым временем. Даже сериал, что показывали до передачи, еще никогда не набирал столько просмотров.

Информацию только что огласили, и вся съемочная группа «Есть гора, но существует гора повыше» будто взорвалась.

Сяо Бай даже получил несколько сообщений и звонков с поздравлениями на телефон, одно из них было от Чжан Яо, он говорил с некой завистью:

– Знал бы, что так будет, я бы тоже нашел, с кем сыграть какой-нибудь скандал.

Вот только зависть завистью, но все же он был рад, что передача смогла дожить до такого дня.

– Не зря я рекомендовал тебя.

– Оказывается, это ты рекомендовал мою кандидатуру, – удивленно проговорил Сяо Бай.

– Хоть это и не полностью моя заслуга, но в этом есть и доля моей работы. Сначала я не говорил, потому что не хотел давить на тебя ответственностью. Только не думай, что я теперь все это говорю, чтобы похвастаться, когда ты уже стал успешным, – Чжун Яо хоть и выглядел так, будто шутил, но его слова были искренними.

– Я так не думаю, – ответил Сяо Бай.

– Тогда отлично. Я сейчас заграницей и, к сожалению, не смогу посмотреть прямой эфир, но я попросил свою девушку, чтобы она все записала, а когда вернусь – посмотрю, – он не стал много говорить, дав время Сяо Баю восхититься его поступком.

На самом деле Сяо Бай сейчас по настоятельному совету Гао Циня сел перед экраном и начал смотреть свою передачу.

Гао Цинь говорил, что только путем усиленной учебы можно добиться успеха. И только не переставая растить талант, можно непрерывно развиваться. А если он будет непрерывно развиваться, то его не уволят.

Он запомнил эти слова, потому что Гао Цинь после добавил еще одно предложение: «И только если тебя не уволят, ты сможешь зарабатывать деньги».

Именно поэтому он должен стараться еще больше, нельзя останавливаться, пока он не будет в состоянии купить мясную лавку!

Рядом с ним на диване сидел Цзя Чжицин, и ему это шоу казалось довольно интересным.

Причина была проста.

– Видеть то, как Лянь Цзюэсю проигрывает – просто наслаждение.

Хоть Сяо Бай уже рассказал ему все, что делал тогда Лянь Цзюэсю, и Гао Цинь так же все подтвердил, но поцелуй с Лянь Цзюэсю все равно остался осадком на его душе.

– У каждого человека в жизни есть только один первый поцелуй, а я взял и подарил его свинье!

Пока он жаловался, Сяо Бай спросил с любопытством:

– Почему свинья?

– Потому что мы откроем мясную лавку, – ответил Цзя Чжицин.

– Поэтому мы нацелены на Лянь Цзюэсю, как на поставщика? – затупил Сяо Бай.

– ...

Глава 56. Основное занятие – актер массовки.

Рейтинг шоу «Есть гора, но существует гора повыше» достиг небывалых высот, в NCC все были в восторге.

Слухи о том, что Сяо Бай является талисманом удачи, разнеслись повсюду.

Не будем вспоминать о том, чувства скольких людей были ранены в период ведения им передач, но каждый раз, когда он появлялся, рейтинг, так же как и рынок акций, взлетал ввысь. Все это были неопровержимые факты. Начиная с «GO! GO! SU... SUPER STAR», продолжая «Врагом мерзавцев», а после и «Есть гора, но существует гора повыше».

Не имело значения популярная ли это передача, или совершенно новое шоу, которое только недавно запустили, или даже если это шоу, рейтинги которого стремятся к нулю – он мог возродить их все и заставить мир восторгаться.

Все боссы, которые раньше были против того, чтобы Сяо Бай выступал в роли ведущего, теперь закрыли рты.

Кто бы мог подумать, что на этом фоне реакция СМИ окажется весьма неожиданной. Мало кто из них был согласен с тем, что этот успех – заслуга Сяо Бая. Все это происходит, утверждали они, потому что Сяо Бай опирается на скандалы, по стилю его ведения передачи видно, что он совершенно не умеет контролировать ситуацию, он вялый и туповатый, и ему далеко до уровня Чжан Яо. И в этот раз он просто воспользовался сиянием Мастера и Лянь Цзюэсю.

Они пессимистично считали, что стоит лишь скандалу между Сяо Баем и Мастером сбавить обороты, или же если гостями передачи будут не те звезды, которые сейчас находятся на пике славы, тогда рейтинг упадет и станет как прежде.

И лишь у «В погоне за звездой» – одного из подразделений журнала «Близкий друг» – было противоположное мнение на этот счет. Только это был всего лишь намек на то, что такой своеобразный способ Сяо Бая вести передачу мог породить особенный, совершенно новый стиль.

По сравнению с довольно скромным тоном «В погоне за звездой», голоса интернет-пользователей вовсю восхваляли нашу звезду. Потому что персонаж, который может предоставить много тем для обсуждения, очень любим сплетниками.

Кроме главного сайта NCC, официальный форум Мастера и официальный форум Сяо Бая, а также «Широк, как море, и необъятен, как небо» продолжали являться эпицентром всех толков.

На самом деле из-за того, что Сяо Бай только недавно стал горячей темой для обсуждения на форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо», каждый интересовался именно им. Они только и ждали о нем новостей, в особенности известий о его любовных скандалах.

Когда любовный скандал между Сяо Баем и Мастером только вспыхнул, количество сообщений посыпалось на форум как проливной дождь, этого было достаточно, чтобы вызвать целый потоп.

В такие моменты просто нельзя было не упомянуть о Фэн Ялуне. Что ни говори, а по слухам именно он был первым парнем Сяо Бая. А если говорить о количестве голосов от фанатов, то первым, все же, был Ян Суан.

Вот только жестокая правда была в том, что являвшийся по слухам «любовником» Фэн Ялуна и человек, стоящий в топе по голосованию фанатов, рука об руку гуляли по парку аттракционов. Это даже как-то немного его дискредитировало.

Фанаты Чжоу Минли, воспользовавшись моментом, пока фанаты тех двоих боролись друг против друга за истину, чтобы поиздеваться над пострадавшим, вопили: «Твое зло увидели небеса, двуличная тварь, отвали».

Фэн Ялун уже давно ушел из шоубизнеса, отдалился, так сказать, от людей из этого мира, но для фанатов все утраченное ценно! Поэтому Фэн Ялуна сейчас стали возносить до седьмого неба. И, конечно же, его фанаты не могли позволить кому-либо взять и облить грязью своего кумира.

Из-за этого на просторах Интернета разразилась битва в защиту Фэн Ялуна, все это происходило одновременно с другой битвой – против него, что тоже бушевала долгое время.

А две причины в лице Сяо Бая и Мастера, из-за которых разгорелась эта война, теперь оказались лишними.

Фанаты Сяо Бая и Мастера почувствовали себя брошенными и одинокими, поэтому им пришлось подливать масло в огонь, ведь было бы жалко не поучаствовать в такой шумихе.

Кроме четырех армий фанатов, о которых говорилось выше, был еще целый полк фанатов Лянь Цзюэсю, которые тоже периодически вносили свой вклад.

Вот только они были очень скромны, на двадцать постов приходился только один с их участием. Поэтому прежде чем их пост успевали прочитать, его уже смывало другими постами. В итоге им ничего не оставалось, кроме как спокойно сидеть и наблюдать за развитием событий, или же притворяться фанатами других, чтобы ворваться в бой, поругаться с кем-нибудь и при этом не важно, кто является целью, ну и, конечно же, они тоже не щадили Сяо Бая.

В конечном итоге красочный и захватывающий интернет-мир раскрыл истину.

Новостной канал NCC также уделил особое внимание посту на форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо», в котором обсуждались тысячи предположений о природе отношений Сяо Бая и Мастера.

Гао Цинь и Цзя Чжицин отлынивали от работы, находясь в чайной комнате, когда транслировалась эта новость.

– Ты знаешь про эти тысячи предположений? – в шоке воскликнул Цзя Чжицин. Ввиду ограниченности времени новостей, эта тысяча предположений была упомянута только заголовком, и конкретное содержание осталось весьма расплывчатым.

– Я знаю пока только три предположения, – кивнул Гао Цинь.

– Какие три?

– Во-первых, Сяо Бай внебрачный сын Ян Суана.

– ...

– А что насчет второго предположения? – после долгого молчания спросил Цзя Чжицин.

– Ян Суан внебрачный сын Сяо Бая, – не меняя выражения лица, ответил Гао Цинь.

– ...

– Тебе не кажется, что у Сяо Бая слишком детское лицо, или же это Мастер выглядит недостаточно взрослым? – снова полюбопытствовал Цзя Чжицин. – А что насчет третьего предположения?

– У них есть внебрачный сын.

– ...

– Неужели современная медицина настолько продвинулась вперед? – удивленно сказал Цзя Чжицин.

Гао Цинь спокойно сделал глоток кофе, а Цзя Чжицин все еще никак не мог успокоиться:

– Неужели у тебя нет четвертого предположения? – Если бы его словам можно было вот так легко поверить, то это было бы слишком ненормально и неправдоподобно!

Гао Цинь, посмотрев на него, спросил:

– Неужели ты думаешь, что все еще нужно озвучить четвертое предположение?

– ... Если подумать, то это очень весело, – проговорил Цзя Чжицин.

----

Нельзя уверенно сказать, получила ли славу «Есть гора, но существует гора повыше» от фильма «Мужские слезы», или же фильм «Мужские слезы» получил отличный пиар со стороны передачи, но итог был таков – обе стороны остались в выигрыше.

Инвестор «Мужских слез» с радостью обнаружил, что они сумели сэкономить немало денег на рекламе. Поэтому инвесторы тайно наградили Лянь Цзюэсю особым красным конвертом, выразив свое восхищение талантливому режиссеру, который неплохо смыслит в бизнесе и выбрал такую хитрую стратегию.

Лянь Цзюэсю, получив вознаграждение, произнес громкую речь перед всеми о том, что Сяо Бай является общим спасителем и с каждым днем он становится все милее.

Из-за этого вот «все милее» Ян Суану пришлось проучить его, преподав пару уроков.

Уроки крутились вокруг одной темы «Не стоит иметь никаких видов на жену друга».

В результате обсуждения необычайно возмущенный Ян Суан заявил о том, что отныне он будет полностью игнорировать происходящее между Лянь Цзюэсю и Цзя Чжицином, а тот в ответ не должен больше никогда упоминать о том, насколько его Сяо Бай милый.

...

Лянь Цзюэсю ответил на это так:

– Отныне я буду полностью игнорировать тебя!

-------

Сегодня в основном снимались сцены с Бай Жуйди, которого похищал Тан Лун, и с Дэн Сяосяо, которая прибегала на место преступления, и именно там должна была разгореться настоящая битва между добром и злом.

Поскольку эта сцена являлась главной, Лянь Цзюэсю был очень осторожен, он предпочитал, чтобы они лучше отстали от графика на несколько дней, но зато подобрали актеров массовки точь-в-точь по его требованиям. Хотя у этих актеров и не будет много реплик, да и их появление на экране будет совсем недолгим, но обычно именно такие нюансы и мелкие детали в самых кульминационных сценах часто остаются в воспоминаниях зрителей.

Лянь Цзюэсю всегда очень осторожно относился к каждой мелкой детали, и этот раз не стал исключением.

И только Ян Суан был немного раздражен, особенно в тот момент, когда увидел, с каким интересом Сяо Бай разглядывал этих самых актеров из массовки.

– Сяо Бай! – он осторожно закрыл собой ему поле зрения и нежно проговорил: – Ты выучил диалог?

Сяо Бай уверенно кивнул.

– Давай еще разок порепетируем? – он смог отвлечь его внимание, теперь же он думал, как избежать надвигающейся угрозы. Он не забыл о том, насколько настойчив бывает Сяо Бай.

Сяо Бай согласился, начав:

– А!

Ян Суан опустил голову, чтобы посмотреть в сценарий.

– Отпусти меня!

– ...

– А!

– ...

– Отпусти меня!

– ...

– А!

– Все-все, – Ян Суан вздохнул и с тоской глянул на реплики в сценарии: – А давай, мы отрепетируем движения и эмоции в этот момент.

– А! – Сяо Бай снова закричал.

– На самом деле не обязательно так конкретно следовать сценарию, – со всей серьезностью сказал Ян Суан.

– А это не те грабители, что в прошлый раз напали на нас? – Сяо Бай показал ему на актеров массовки.

Ян Суан остолбенел и, неестественно улыбаясь, ответил:

– Мне кажется, что это не они.

– А мне кажется, что они очень похожи.

– Как такое возможно? Настолько похожи?

– ... Почему ты не повернешься и не посмотришь на них? – Сяо Бай видел, что тот не двигается и продолжает стоять столбом.

Ян Суану пришлось повернуться, посмотреть, а затем врать прямо в глаза:

– Мне кажется, что это не они.

– А мне кажется, что очень на них похожи.

– Да как такое может быть? А, они же говорили, что играют роли в массовке, наверное, черты лица похожи.

Сяо Бай продолжал внимательно наблюдать:

– Но шрамы и татуировки на их теле точно такие же.

...

Ян Суан был удивлен, поглаживая свой подбородок, он предположил:

– Неужели они решили жить мирно?

– Но они и раньше этим занимались. Я видел их в фильмах «Шанхайский пляж» и «Мой капитан», – ответил Сяо Бай.

...

– Должно быть, совмещают, – ответил на это Ян Суан.

– Тогда какое же их основное занятие, грабеж или же съемки? – уточнил Сяо Бай.

...

– Мне тоже как-то не ясно, нужно смотреть, чем они больше зарабатывают, – пожал плечами Ян Суан.

– Тогда точно съемки, – немного подумав, сказал Сяо Бай.

Вообще-то, грабежом зарабатывают больше.

– Почему же? – заинтересованно спросил Ян Суан.

– Так они же постоянно тебя грабят, мне кажется, у этой работы нет будущего.

– ...

Актеры массовки продолжали исполнять роли бандитов.

Процесс съемок шел как по маслу, ведь единственной функцией Сяо Бая было сидеть связанным на стуле да кричать, пока не охрипнет. Эти крики Сяо Бая напомнили Лянь Цзюэсю тот день в караоке. Было бы ложью сказать, что голос был очень высокий и звонкий, в действительности это звучало как душераздирающее завывание.

Он совершенно не понимал, как Ян Суан мог с искренней улыбкой хвалить его пение.

Съемки только что завершились и все разошлись отдыхать.

Сяо Бай сидел на стуле с задумчивым видом.

Переживая, Ян Суан спросил у него:

– Что с тобой?

– Я думаю... – Сяо Бай посмотрел на крепкие тела актеров массовки: – Они сейчас играют куда правдоподобнее, чем тогда, когда грабили нас.

– Поэтому съемки-то и являются их главной работой. А грабеж лишь халтура.

Как раз в этот момент один из этих актеров массовки проходил мимо и, услышав эти пару слов, он, не сдержавшись, воскликнул:

– Ну конечно! А не потому ли, что уровень у режиссеров разный.

...

Сяо Бай, глядя на них с подозрением, спросил:

– Что это значит?

Ян Суан ответил, пожав плечами:

– В общем, они ненавидят Лянь Цзюэсю, и все из-за того, что он плохой режиссер.

Сяо Бай подумал немного:

– Я думаю, что смогу это выдержать.

– ...

Глава 57. Прибывшая издалека свекровь.

В последующие несколько недель Сяо Бай полностью разрушил предыдущие пессимистичные прогнозы СМИ, подняв средний рейтинг просмотров до 21,6%. Интернет-мир наполнился комплиментами и похвалами в его адрес.

Из-за популярности Сяо Бая на форуме все оживилось, словно пришла весна, немало фанатов сами стали назвать себя Бай Фэн, создав сообщество «Бай Фэн». Их количество разрасталось, как снежный ком, с каждым днем все сильнее и сильнее, их лозунг звучал – «Мы безнадежно пристрастились к Сяо Баю».

Телестанция воспользовалась этой волной популярности и сразу же выпустила совершенно новую передачу, возглавляемую Сяо Баем – «Вместе посмотрим».

Основная концепция передачи заключалась в обсуждении и оценке иностранных фильмов и сериалов. Говоря об обсуждении, никто на самом деле и не надеялся на то, что Сяо Баем будет дана профессиональная рецензия, просто хотели воспользоваться его острым язычком для того, чтобы поднять рейтинг просмотров. В любом случае «Ematto» уже решила позволить Сяо Баю развиваться в развлекательной сфере, поэтому ему не было смысла устанавливать с зарубежным шоу-бизнесом дружественные связи.

Только о «Вместе посмотрим» выпустили краткую информацию на официальном сайте, как весь виртуальный мир сразу же начал распространять эту информацию с головокружительной скоростью.

СМИ же прикинулись глухими и немыми, продолжая молчать об этом. И лишь над одним изданием поднялся флаг – это были по-прежнему «В погоне за звездой». Они весьма оптимистично заявляли, что лидер нового поколения шоу-бизнеса, который в настоящее время находится на подъеме, захватит будущее развлекательного мира, он будет прорываться своими стремительными атаками и одерживать постоянные победы.

Что касается лидера, который явно был до сих пор не в курсе происходящего, он в настоящий момент был обеспокоен лишь церемонией окончания съемок «Мужских слез».

Ян Суан и Гао Цинь одновременно прислали ему официальные костюмы, один черный, второй белый. За исключением цвета, модели были абсолютно одинаковыми.

– Я тебе клянусь, что если ты наденешь не белый, а черный костюм, Мастер тут же начнет в ярости метать молнии, – проворчал Цзя Чжицин.

– Молния меня убьет? – спросил Сяо Бай.

– Нет, сначала она убьет меня, затем Гао Циня.

Можно было понять, почему тот убьет Гао Циня, но как это связано с Цзя Чжицином? Сяо Баю стало любопытно:

– Почему убьет тебя?

– ... – вздохнул Цзя Чжицин: – Если говорить в общем, не по душе я ему, точнее, очень не по душе. Если хочешь причину получше... то просто не по душе я ему.

...

Сяо Бай, внимательно наблюдая за ним, спросил:

– Это, наверное, потому, что у тебя лицо несимметричное, да?

– Несимметричное? Мое лицо несимметричное? – Цзя Чжицин сразу же подскочил. – Неужели ты не видишь, что я полностью симметричен? Кроме того, у моего лица золотые пропорции, можно сказать, я идеальное божественное создание!

– Вот только прыщик на левой половине твоего лица не симметричен прыщу на правой.

– ... Они же там только временно.

В итоге Сяо Бай все же выбрал белый костюм, который прислал Мастер.

Ведь Цзя Чжицин считал так:

– Мы же все-таки сотрудники «Ematto», и нам уже сделали страховку. С таким прижимистым характером, как у Гао Циня, он точно не даст нам повода взять больничный по страховке.

– Но «Ematto» не принадлежит Гао Циню, – возразил Сяо Бай.

...

– И что тогда делать? – поинтересовался Цзя Чжицин.

Они пообсуждали этот вопрос, а после решили разбираться с проблемами по мере их поступления.

Помимо Сяо Бая, Гао Цинь принес костюм и Цзя Чжицину, вот только качество у него было далеко не самое лучшее. Рукава мешковатые, полы пиджака длинной до колен, а в ширину он был настолько объемным, что под него вполне можно было надеть пуховик.

– Надень черный костюм, – увидев это, Сяо Бай нахмурился.

– Ни за что, – Цзя Чжицин потуже затянул пояс на брюках и, покачивая головой, ответил: – Такую одежду не каждому суждено надеть. Я же просто какой-то простолюдин и не могу сравниться с Мастером.

Сяо Бай не совсем понял, о чем тот вел речь.

Цзя Чжицин с помощью воска для волос зачесал свои волосы назад, осторожно укладывая волосок к волоску. На его лбу осталось немного средства, из-за чего тот ослепительно блестел.

Сяо Бай, увидев это, сказал:

– Теперь ты очень похож на слугу главного героя из фильма «Шанхайский пляж».

...

– Зато он, как-никак, особа, приближенная к боссу, – утешая себя, ответил Цзя Чжицин.

Когда они прибыли на вечеринку, та уже примерно час как началась. Ян Суана, Лянь Цзюэсю и Чжан Цзяцзя уже окружили со всех сторон.

Все шумели, разговаривали, смеялись, чокались бокалами, и все это, сливаясь с живой музыкой, создавало атмосферу праздника.

Цзя Чжицин быстро нашел глазами стоявшего в углу зала Гао Циня, тот молча покачивал бокал вина в руке:

– Пойдем, поздороваемся.

Раньше он торговал страховками, и это было впервые, когда у него выпал шанс побывать на такой крутой вечеринке. Цзя Чжицин немного переживал и опасался, что может совершить какую-нибудь ошибку, а Гао Цинь, хоть и ядовит, но все же родственник. Ему подумалось, что если и умирать, то уж лучше от его рук.

Сяо Бай кивнул, соглашаясь, и они направились к Гао Циню, словно рыбы, пробираясь через людское море.

В связи с растущей популярностью Сяо Бая, на пути к своей цели они наткнулись на немалое количество «подводных рифов». И знакомые, и незнакомые ему люди хотели остановить его, задержать, чтобы перекинуться хоть парой слов, от чего бедному Цзя Чжицину постоянно приходилось вмешиваться и оттаскивать Сяо Бая от таких преград.

Пройдя через столько трудностей, они наконец достигли цели.

– Как вам удалось их обойти? – удивился Гао Цинь.

– Говорили, что нам нужно по-маленькому, как тебе такой способ? – довольный собой, ответил Цзя Чжицин.

– Поэтому вы пришли ко мне, как к месту, где можно поссать? – недоуменно произнес Гао Цинь.

– ...

Прогнав Цзя Чжицина в туалет, Гао Цинь спросил Сяо Бая:

– Ты еще не общался с инвесторами, не так ли?

– А кто наши инвесторы? – не понял Сяо Бай.

Гао Цинь уже давно натренировал себя к таким вот его реакциям.

– Ты ступил на путь развлекательных программ, и в любом случае съемки в кино для тебя ничего не значат. Не обращай внимания.

На самом деле, даже если бы Сяо Бай решил атаковать сферу кино, Гао Цинь все равно считал, что знакомить Сяо Бай с инвесторами – не самая хорошая идея.

– Что я должен сделать теперь? – спросил Сяо Бай.

– Съешь что-нибудь, не стой просто так. Можешь пойти поспать, но не стоит при этом храпеть.

Сяо Бай кивнул и только собрался направиться в сторону еды, как услышал:

– Вещи, что сейчас на тебе, прислал Ян Суан?

Сяо Бай остолбенел. Цзя Чжицин, выйдя из туалета, прямо в этот момент подходил к ним и, услышав вопрос, вмешался:

– Нет-нет, это те вещи, что ты прислал.

– ...

Две пары удивленных глаз тут же устремились в его сторону.

Цзя Чжицин, облизывая губы, объяснил:

– Да, мы использовали отбеливатель, поэтому он такой белый и так блестит.

– ...

Ян Суан увидел Сяо Бая сразу, как только тот появился в зале.

Вот только инвесторы задержали его и долго не отпускали. С большим трудом он смог найти способ уйти: ему удалось перевести их внимание на Чжан Цзяцзя и, воспользовавшись этим шансом, он быстро ускользнул.

Глядя на Сяо Бая в костюме, что подобрал именно он, Ян Суан чувствовал гордость.

– Это костюм, который прислал я, – неожиданно произнес Гао Цинь.

Ян Суан:

– ?..

– Вот только он взял и отбелил его.

Сяо Бай опустил голову и посмотрел на свои туфли, а Цзя Чжицин поднял голову, рассматривая потолок.

– В следующий раз не забудь воспользоваться еще и дезинфицирующим средством, – расслабленно сказал Ян Суан.

Хотя все четверо стояли в одном месте и, по идее, должны были притягивать к себе много внимания, никто к ним не подходил, чтобы заговорить.

Цзя Чжицин никак не мог этого понять:

– Ваша слава, случаем, не пошла на спад?

С такой известностью и привлекательностью, как у Мастера, такого холодного отношения к ним быть не могло.

Ян Суян горестно вздохнул:

– С тех пор, как благодаря кое-чьему ядовитому языку, человеку слегка за двадцать, с отличным телом и совершенным отсутствием в анамнезе сердечных заболеваний был поставлен диагноз «порок сердца», люди словно птицы облетают его по кругу в несколько футов.

– Он насмехался, намекая на то, что Фэн Ялун – шлюха, – ответил на это Гао Цинь.

– Лянь Цзюэсю когда-то так же шутил и надо мной, – мгновенно среагировал Ян Суан.

– Он всегда смело говорит правду.

Во время этого разговора Лянь Цзюэсю тихонько подошел к ним, выражение лица его при этом было не фонтан.

– Сексуальное неудовлетворение? (4) – первым высказал предположение Ян Суан.

– Запор? (2) – спросил Гао Цинь.

– Облапали? (4) – присоединился Цзя Чжицин.

Сяо Бай:

– ... Я должен продолжить фразой из четырех иероглифов или двух? (на китайском эти предложения состоят из такого количества иероглифов).

– ...

– Надо мной нависла большая беда, – с вытянутым лицом ответил Лянь Цзюэсю.

Это впервые, когда Цзя Чжицин и Сяо Бай видели такое выражение лица у Лянь Цзюэсю, оно выглядело для них совершенно нечитаемым. Гао Цинь и Ян Суан, напротив, уже привыкли к этому:

– Мать собирает приехать?

– Да.

– Из-за помолвки?

– Да.

– Она до сих пор хочет подобрать тебе девушку?

– Она уже смирилась с тем, что я гей, – качая головой, ответил Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин от удивления даже рот широко раскрыл.

– Поэтому, ее нынешнее требование... пусть будет мужчина, вот только это должен быть кто-то постоянный, чтобы я не подхватил какую-нибудь заразу... Каждый месяц будет проверять.

– Она права, – кивнул Ян Суан.

Лянь Цзюэсю взглянул на него:

– Раньше по глупости, из-за того что я хотел полностью переключиться на кинематограф, солгал ей, что уже смог найти человека, с которым хочу быть до конца своей жизни, и не приму никого, кроме него.

Цзя Чжицин, наконец, смог все понять. Просто мать хочет увидеть лицо своей невестки, нет, точнее сказать, хочет увидеть лицо зятя.

– Я только что звонил домой, помощница сказала, что она уже уехала, по-видимому, завтра будет здесь. Поэтому, вы... – добавил с грустным лицом Лянь Цзюэсю.

Ян Суан быстро подбежал к Сяо Баю и оттащил его подальше от Лянь Цзюэсю. Гао Цинь тоже медленно отошел назад на пару шагов. Перед Лянь Цзюэсю остался только один Цзя Чжицин, который до сих пор не понял, в чем дело.

Сначала он посмотрел на Цзя Чжицина, после чего перевел взгляд на Ян Суана:

– Король кино, брат...

– Даже если я соглашусь, то Чжан Фумань все равно будет против, – нахмурившись, ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю только открыл рот, как Ян Суан быстро отрезал:

– Даже если Чжан Фумань согласится, то я все равно не соглашусь.

...

Он посмотрел на Сяо Бая.

Ян Суан покачал головой, выражая свое сожаление:

– Ты можешь попробовать, но я не ручаюсь за то, о чем он будет говорить перед твоей матерью.

Лянь Цзюэсю посмотрел на Гао Циня.

– Фэн Ялун скоро возвращается, – ответил тот.

Одна фраза, четкая, как гвоздь, вбитый в крышку гроба.

Затем все сосредоточили внимание на человеке, который стоял по центру.

Цзя Чжицин, пожав плечами, быстро замахал руками и сказал:

– Я, нет-нет...

– Я тоже не могу заставить тебя, – вздохнул Лянь Цзюэсю: – Наверное, ничего не остается, кроме как пойти в клуб и там кого-нибудь поискать.

Гао Цинь, окинув помещение острым взглядом, заметил:

– Уже поздно, – он уже увидел в зале мать Лянь Цзюэсю.

...

Лянь Цзюэсю медленно повернулся.

Все посмотрели в сторону входа, где в зал входила женщина, одетая по последней моде, и, заметив их, спокойно направилась в эту сторону. На лице у нее сверкала радостная улыбка.

Лянь Цзюэсю сразу почувствовал, как его ноги похолодели, и голова пошла кругом.

Женщина подошла и встала перед ним, ее взгляд пробежался по компании, и она улыбнулась:

– Ты ведь говорил мне, что он работает вместе с вами? Ну и кто из них?

Глава 58. Знакомство свекрови с невесткой.

Перед этим обжигающим взглядом все разбежались. Гао Цинь с преспокойным видом повернул прямиком в туалет. Ян Суан и Сяо Бай прижались друг другу, с видом, что у каждого из них уже есть своя пара.

Цзя Чжицин готовился ускользнуть, вот только все пути к отступлению перед ним были закрыты. Повезло, что появилась щель, после того как Гао Цинь ушел, но он еще не успел что-то предпринять, как длинная рука Лянь Цзюэсю уже подхватила его и прижала к груди владельца:

– Мам, это он.

...

Гао Цинь находился только на полпути к туалету, но, услышав это, развернулся и храбро вернулся. Ян Суан вздохнул с облегчением. Сяо Бай взглянул на него, конечно же, до сих пор не понимая, в чем дело, но тоже вздохнул.

И только жертва обстоятельств сейчас находилась в смятении. Цзя Чжицин уловил на себе острый взгляд той женщины, который бы мог испепелить кого угодно, и от этого его лицо загорелось. От волнения он дернулся, но Лянь Цзюэсю только сильнее прижал его, заблокировав.

– Не стесняйся, милый, рано или поздно всё равно нужно было бы представить тебя родителям! – Лянь Цзюэсю говорил это словно сквозь зубы, угрожая настолько явно, что любой мог это понять.

Цзя Чжицин с ненавистью посмотрел на него. Он только недавно озвучил свое несогласие, так почему, стоило только моргнуть, как все обернулось таким вот образом.

Госпожа Лянь внимательно осмотрела Цзя Чжицина от головы до ног, не пропустив ни одного места, затем медленно произнесла:

– Костюм на тебе...

Нелепый широкий костюм под ее взглядом слегка вздрогнул.

– Это ретро, – быстро отреагировал Лянь Цзюэсю.

– Тогда его прическа? – ее взгляд переместился на волосы Цзя Чжицина.

– Специальная, чтобы подходила к наряду, тоже в винтажном стиле, – Лянь Цзюэсю одновременно говорил и подавал сигналы взглядом Гао Циню и Ян Суану, которые наблюдали за спектаклем со стороны.

Гао Цинь отвел взгляд так, словно он просто персонаж фрески на стене.

Ян Суан был более добродушен и все-таки вмешался:

– На самом деле я тоже собираюсь купить такой костюм.

Ну да, конечно, куплю и сделаю из него штору.

Госпожа Лянь посмотрела в его сторону и, улыбнувшись, сказала:

– Ян Суан, я просмотрела очень много твоих фильмов, ты отлично играешь!

– Вы меня перехваливаете, – скромно произнес тот.

Ее взгляд переместился на Сяо Бая, который стоял с широко раскрытыми глазами и, не моргая, смотрел на нее.

– Он...

– Это Цзэн Бай, Сяо Бай, – ответил Ян Суан.

– Вы... – намекая, спросила женщина.

– Все так, как вы думаете, – рука Ян Суана легла на плечо Сяо Бая, крепко сжимая его.

– У тебя хороший вкус, – сказала госпожа Лянь.

Ян Суан рассмеялся, довольный.

– Что же касается тебя... – госпожа Лянь посмотрела на Цзя Чжицина, затем перевела взгляд на Лянь Цзюэсю и, выдохнув, сказала: – Я не понимаю, о чем ты только думаешь.

...

– Иногда я и сам поражаюсь своему выбору, – смущенно улыбнулся Лянь Цзюэсю.

Раз уж так поражаешься, то не сжимай меня так крепко!

– Как мне обращаться к этому молодому человеку? – глядя на них, спросила госпожа Лянь.

Лянь Цзюэсю с силой сжал плечо стоящего столбом Цзя Чжицина.

Тот от боли моментально ответил:

– Тетушка, не нужно церемоний, мое имя Цзя Чжицин, называйте меня просто Чжицин.

– Цзячжи Цин? – госпожа Лянь взглянула на Лянь Цзюэсю с намеком: – Это имя имеет такое интересное значение (она исковеркала его имя, в таком виде оно значит «ничего не значимый»).

Боюсь, что перспективы у него безрадостные.

Ян Суан, посмотрев на напряженную атмосферу между этими тремя, быстро начал исправлять ситуацию:

– Тетушка, вы проделали такой длинный путь, наверное, даже еще поужинать не успели, давайте для начала поедим?

– Ты такой внимательный, – улыбаясь, ответила госпожа Лянь.

И Лянь Цзюэсю, и Цзя Чжицин почувствовали стыд.

Госпожа Лянь, снова окинув их взглядом, сказала:

– Тогда пусть господин Цзя сопроводит меня, Цзюэсю, ты же, скорее всего, занят, – сказав это, она, не обращая внимания на то, согласен ли кто-либо с этим, или нет, развернулась и пошла. Вот только словосочетание «господин Цзя» достаточно хорошо показало ее настрой.

В тот момент, когда ее фигура скрылась в толпе, Цзя Чжицин тут же отскочил в сторону, ускользая от хватки Лянь Цзюэсю, смотря на него с решительным видом, который говорил «я точно не собираюсь в этом участвовать».

– Притворись моим парнем до тех пор, пока моя мать не уедет, – сказал Лянь Цзюэсю.

– Мечтай!

– Пятьсот в день! – продолжил Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин даже с места не сдвинулся.

– Тысяча!

Тот продолжал стоять неподвижно, но взгляд его дрогнул.

– Две тысячи, – Лянь Цзюэсю начал смотреть на него с угрозой.

– Две с половиной тысячи! – сквозь зубы произнес Цзя Чжицин.

И впрямь, деньги с небес! Быстрый и непредвиденный доход!

Лянь Цзюэсю тут же ударил по рукам, пока тот не передумал:

– Ладно, тогда десять раз по двести пятьдесят!

– ... – Цзя Чжицин таращился на него мгновение, затем повернулся к Ян Суану и сказал: – Ты свидетель.

– Ладно, оглашаю, с этого момента вы официально любовники, – смеясь, ответил Ян Суан.

Цзя Чжицин снова посмотрел в сторону Гао Циня.

– Я могу сыграть роль родителя, – произнес тот.

...

Цзя Чжицин, не обращая на него внимания, повернулся к Лянь Цзюэсю и сказал:

– И ты все еще должен вернуть мне деньги за бензин!

Лянь Цзюэсю даже протрезвел, не зная, что на это сказать. Кто бы мог подумать, что он будет настолько одержим той сотней юаней.

Цзя Чжицин глубоко вздохнул и только сделал пару шагов, как Сяо Бай остановил его.

– Что такое? – Цзя Чжицин напряженно обернулся.

Сяо Бай захотел поддержать его:

– Не переживай.

Цзя Чжицин, пытаясь казаться спокойным, поправил бабочку и произнес:

– Я не переживаю.

– Но только что твои руки ходуном ходили.

– ...

Госпожа Лянь, когда Цзя Чжицин подошел к ней, изящно накладывала себе в тарелку лапшу.

Золотистые лапшинки в ее руках были послушными, как маленький котенок, края тарелки оставались безупречно чистыми.

Цзя Чжицин восхитился. Каждый раз, когда он ел лапшу, радиус загрязнения был весьма обширен, поэтому Сяо Бай в основном покупал рисовые лепешки и очень редко – лапшу.

– Ты актер? – вдруг спросила госпожа Лянь.

Цзя Чжицин запаниковал и быстро ответил:

– Нет, я обычный работник... – его язык неожиданно стал заплетался.

Он взял себя в руки и поправился:

– Я ассистент менеджера.

Госпожа Лянь, казалось, не обращала внимания на неуклюжесть Цзя Чжицина:

– В «Вэй Цзе»?

– Нет, в «Ematto».

– Вот как... – госпожа Лянь коротко спросила: – Твоя семья уже знает о тебе?

Цзя Чжицин задумался, прежде чем ответил:

– Из семьи у меня есть только кузен, он уже знает.

На самом деле, он только что стоял там и слушал все это, мало того, еще и предложил сыграть роль родителя.

– Не имеет ничего против?

– Ну, можно и так сказать.

Да он только что чуть ли не двумя руками преподнес меня Лянь Цзюэсю.

– Но кузен, это все же не родной брат, даже если он будет против, это не так уж и важно, не правда ли? – хитро улыбаясь, сказала госпожа Лянь.

...

Цзя Чжицин с серьезным видом ей ответил:

– Хотя он лишь кузен, но мы всегда были близки, как родные братья. Он всегда очень обо мне заботится.

В особенности любит читать нравоучения. Даже если я притворяюсь глухим, то его голос продолжает преследовать меня, как тень, следующая за телом.

– В делах он часто сам показывает мне все, советует, как нужно поступить.

Например, как заваривать и подавать чай, работать, как проклятый скот, потому что приказы следуют один за другим.

– Именно поэтому я испытываю к нему благодарность.

А на счет того, насколько правдива эта благодарность, тут стоит крепко задуматься.

Госпожа Лянь после таких ответов даже немного поменяла свое отношение к нему:

– Чей ты ассистент?

– Гао Циня. По совместительству он и есть мой кузен.

– А... – госпожа Лянь выглядела так, словно до нее что-то дошло, и от этого Цзя Чжицин пришел в замешательство. – Как вы познакомились с Лянь Цзюэсю?

– На работе, – очень серьезно ответил Цзя Чжицин.

– Артист, за которого ты ответственен – это...

– Это Сяо Бай, – сказав это, Цзя Чжицин вытер холодный пот со лба. Хотя эта тема была достаточно нейтральна, но подавляющая аура госпожи Лянь оказалась настолько сильна, что он буквально задыхался, беседуя с ней.

Лянь Цзюэсю, видя, как они непрерывно беседуют, рассеяно крутил бокал в руке:

– Как думаешь, о чем они разговаривают?

– О его семье и о том, как вы познакомились, – только взглянув, ответил Гао Цинь.

Лянь Цзюэсю, переживая, спросил:

– Ты кузен Цзя Чжицина, как ты думаешь, это испортит впечатление о нем?

– ... – Гао Цин холодно ему ответил: – Не беспокойся, я еще не успел прославиться за границей.

– Сейчас ты выглядишь так, словно действительно переживаешь, что твоя жена и мать не смогут ужиться, и ты окажешься между ними, как начинка в сэндвиче, – отметил со смехом стоявший рядом Ян Суан.

– Меня вдруг потянуло все испортить, – вставил Гао Цинь.

– В таком случае быстро отправляйся лечиться в психушку, – буркнул в ответ Лянь Цзюэсю.

Сяо Бай, молчавший до этого, вдруг спросил:

– Чжицин пытается ухаживать за матерью режиссера Лянь?

...

Гао Цинь не нашелся, что сказать.

Лянь Цзюэсю пролил вино из бокала, который крутил в руках.

Ян Суан схватился за голову.

– Как ты пришел к такому заключению?

Сяо Бай ответил:

– Поскольку я не смог прийти ни к какому заключению, я ищу всему этому объяснение.

Лянь Цзюэсю, опасаясь, что он может все испортиться, быстро объяснил:

– В общем, так, с этого дня Цзя Чжицин является моим любимым человеком. Парнем и любовником, понял?

На самом деле ничего не понимая, Сяо Бай честно ответил:

– Нет. Не понял.

...

Лянь Цзюэсю пристально посмотрел на Ян Суана:

– Да как ты его обычно обучаешь?

– Любя и балуя, – необычайно гордо ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю почувствовал опасность. На первый взгляд Сяо Бай понравился его матери, но если вдруг она решит вытянуть из него информацию, то, обладая прекрасной логикой, она точно раскусит их игру. Чтобы не допустить этого, он решился применить «сильнодействующее средство».

– Сяо Бай, – официальным тоном начал Лянь Цзюэсю: – На самом деле, Цзя Чжицин собирается прожить оставшуюся жизнь со мной.

– ... – Сяо Бай недоуменно посмотрел на Ян Суана.

Ян Суан, пытаясь подавить смех, покивал.

– И хотя мы оба мужчины, но наши чувства друг к другу такие же, как между женщиной и мужчиной. Это любовь.

– ...

Сяо Бай посмотрел на Гао Циня. Тот уклонился от ответа.

Лянь Цзюэсю продолжил свою песню:

– Поэтому, поздравь нас.

– Но... – с подозрением начал Сяо Бай: – Тебе не кажется странным то, что два мужчины собираются провести всю оставшуюся жизнь вместе?

– Не кажется. Я счастлив.

– ... – Сяо Бай, повернувшись к Ян Суану, сказал: – Но ты же в прошлый раз говорил, что не хочешь прожить с мужчиной всю жизнь.

...

И когда он только успел запомнить эту проклятую фразу?

Ян Суан под пристальными взглядами Гао Циня и Лянь Цзюэсю уточнил:

– Ты говоришь о том дне в парке, да?

Сяо Бай кивнул. Ян Суан тяжело вздохнул:

– Я так ответил, потому что ты спросил меня, хочу ли я жить с Лянь Цзюэсю...

Лянь Цзюэсю даже вспотел. Что за черт? Неужели я случайно превратился в соперника Сяо Бая?

– Но режиссер Лянь как раз мужчина, – сказал Сяо Бай.

– Но он не тот, о ком я мечтаю в своем сердце, – Ян Суан вдруг схватил его за руку и сказал, откровенно глядя ему в глаза: – Если бы ты в тот день спросил, согласен ли я прожить оставшуюся жизнь с тобой, то ответ был бы совершенно другим.

Сяо Бай понял его лишь наполовину:

– Раз так, значит, я смогу обойти режиссера Лянь?

Ян Суан, вытирая взмокшее лицо, сказал:

– Если ты этого хочешь, то сможешь.

– ...

Вот ведь дерьмо! Лянь Цзюэсю в глубине души был очень раздражен.

Глава 59. Дневник Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин, подняв голову, взглянул на часы. Разговор с госпожой Лянь длился не более десяти минут, но он чувствовал себя так, будто бы целых 10 лет его жизни прошли.

Госпожа Лянь, увидев, как он смотрит на часы, спросила:

– Ты знаешь, есть такой тип людей, которых называют «clockwatcher»?

– ...

Он знал только человека, которого зовут Clark Gable.

Цзя Чжицин, натянуто улыбаясь, посмотрел в проницательные глаза госпожи Лянь:

– Это работник компании по производству часов?

– ...

Госпожа Лянь, не особо удивляясь его тупости, пояснила:

– Так называют тех, кто ожидает конца рабочего времени.

Ожидающий окончания рабочего времени?

Госслужащий, ожидающий конца рабочего времени?

Рабочий, ожидающий конца рабочей смены?

И так ждать, пока не станешь стариком-евнухом?

В голове Цзя Чжицина появилась куча вопросов.

Госпожа Лянь, взглянув на него пренебрежительно, спросила:

– Неужели даже фраза «рабочий, ожидающий конца рабочего времени» тебе не понятна?

– Понимать-то я понимаю, вот только живот немного болит, поэтому и не могу осознать, – заискивающе улыбаясь, ответил Цзя Чжицин.

Сказав это, он сразу стал думать, как связаны между собой «болит живот» и «не осознал», нельзя сказать, что это звучало в рифму, так что понять, почему это произнес, он так и не смог.

Хорошо, что госпожа Лянь не стала выяснять этот вопрос:

– Это такие люди, которые с самого начала рабочего дня уже смотрят на часы и ожидают окончание работы, – сделав небольшую паузу, она добавила: – Ты из таких людей?

– Ну, конечно же, нет! – быстро опроверг Цзя Чжицин, но про себя объяснил: Я в начале рабочего дня жду, когда уже смогу уйти на пенсию. Из этого следует, что я человек очень дальновидный.

– А-а-а, получается, что ты из-за общения со мной превратился в того, кто ожидает окончания рабочего времени?

Цзя Чжицин тотчас ощутил нацеленную прямо на него невидимую стрелу.

Деньги, которые падают с неба, тоже нелегко даются.

– Вы меня не так поняли! – воскликнул он, улыбаясь. – На самом деле, я смотрел на часы, потому что... потому... потому что это напрямую касается вместимости моего мочевого пузыря.

– ...

Госпожа Лянь онемела.

Ей, явно, не приходило в голову, что такой по виду примитивный и глупый человек, как Цзя Чжицин, может высказаться в таком стиле.

Цзя Чжицин робко посмотрел на неё.

Неужели он только что выдал слишком мощный прием? Ему показалось, что теперь он смог отправить эту женщину в нокаут.

Госпожа Лянь неожиданно в возмущении обратила свой взгляд к потолку.

Цзя Чжицин, увидев это, остолбенел. Закатить глаза – это совершенно нормальная реакция обычных людей, только вот для такой элегантной личности, как она, это было невероятно странно. Это чувство похоже на то, как когда ты смотришь политические новости по телевизору в 7:00 вечера и видишь, что собранный и серьезный ведущий чихает, а затем галстуком вытирает свой рот.

Вот только госпожа Лянь довольно быстро вернулась в нормальное состояние:

– Иди по зову природы.

– ...

Это значит, что я уже могу пойти в туалет?

Цзя Чжицин вежливо ей улыбнулся и двинулся сквозь толпу, удаляясь с невероятной скоростью, будто бы упрекая этим своих родителей в том, что появился на свет только с двумя ногами.

Гао Цинь, видя издалека, как Цзя Чжицин убегает от госпожи Лянь, словно от смерти, проговорил:

– Как ты думаешь, он бежит сюда, чтобы расторгнуть ваш договор? Или для того, чтобы искать подмогу?

– Договор уже подписан, ничего изменить нельзя, – мрачно ответил ему Лянь Цзюэсю.

Ян Суан, потирая свой подбородок, предположил:

– С такой любовью к деньгам, как у него, скорее всего, он возвращается, чтобы потребовать увеличить оплату.

– Всё верно, режиссер Лянь только что сказал, что Чжицин – его любимый, его любовник, его парень, что он хочет прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Но с чего бы Чжицину жить с выбывшим из борьбы режиссёром Лянь? – спросил Сяо Бай, будто бы только пробудившись ото сна.

– ...

Лянь Цзюэсю злобно глянул на Ян Суана, словно желал прожечь в его лбу дыру.

Гао Цин забавлялся, глядя на это. Ян Суан, не обращая на него никакого внимание, поглаживая Сяо Бая по голове, объяснил:

– Потому что «QQ» может использовать только запчасти «QQ», запчасти от «Lamborghini» не подойдут.

– ...

Лянь Цзюэсю, крепко сжимая бокал вина, с обидой проговорил:

– Я хочу его убить. Хочу сжечь его «Lamborghini».

– Ты можешь поменять концовку фильма, можешь добавить больше кровавых сцен, например, – холодно прокомментировал Гао Цинь.

– Я сниму еще две части, которые будут называться «Тюремные слезы», – в глазах Лянь Цзюэсю блеснул зловещий огонь: – Для начала я позволю десяти качкам пустить его по кругу, затем сотня парней его изобьет, потом его опять будут трахать, а после снова изобьют...

– О чем говорит режиссер Лянь? Почему верхняя половина его лица покрыта тьмой и только глаза зловеще блестят? – поинтересовался Сяо Бай.

Ян Суан, оттаскивая Сяо Бая подальше, сказал ему:

– Впредь, если встретишь людей с таким странным видом, лучше не подходи близко.

Гао Цинь должен был признать, что способы ведения военных действий у режиссера Лянь все же чуть лучше, чем у него.

Когда Цзя Чжицин с трудом протиснулся сквозь море людей, чтобы добраться до них, он увидел, что Ян Суан их покидает, и это ему показалось странным:

– Почему они, увидев меня, бросились в бега?

– Ха-ха-ха... – неожиданно зловеще засмеялся Лянь Цзюэсю.

...

Цзя Чжицин быстро развернулся и тоже собрался бежать, но Лянь Цзюэсю успел его схватить.

– Пощади, – умоляюще попросил Цзя Чжицин.

Лянь Цзюэсю был зол:

– Ты что, только что приставал к приличной женщине, чего ты так возбужден?

– Я просто боюсь, что ты возбудишься.

– Что моя мать тебе сказала? Почему ты сюда прибежал?

– Она интересовалась моими предками на протяжении восемнадцати поколений.

– Потом что?

– Я обнаружил, что в моей семье осталось всего лишь одно поколение – это я и Гао Цинь.

Лянь Цзюэсю, тяжело вздохнув, спросил:

– Ты что, не мог пофантазировать, чтобы добавить больше чести своему роду?

– Неужели я должен был сказать, что я потомок Цзя Баоюя*?

(*мужской персонаж романа «Сон в красном тереме»)

Вытирая пот, Лянь Цзюэсю констатировал:

– Надеяться на тебя, все равно, что потерять надежду.

Цзя Чжицин вдруг съежился и поспешил спрятаться за его спину.

Лянь Цзюэсю инстинктивно выпрямился, пряча его за собой:

– Что ты делаешь?

– Я сказал твоей матери, что пошел пописать.

Лянь Цзюэсю увидел, что его мать смотрит в их сторону, он ей улыбнулся в ответ и, скрипя зубами, спросил:

– Ты так и сказал моей матери?

– Нет, я просто намекнул на то, что возможности моего мочевого пузыря на исходе.

– Затем что?

– Затем она сказала, что я, разумеется, могу уйти, чтобы справить нужду.

...

– То есть, пойти на зов природы, да?

– В общем, да.

– Так почему же ты не пошел? – Лянь Цзюэсю немого сбавил свой тон: – Тебе никто не говорил, что в игре важнее всего правдоподобность?

– Нет.

– Две с половиной тысячи в день, – угрожающе сказал Лянь Цзюэсю.

– ... я сейчас, – Цзя Чжицин, прижимаясь к стенке, наощупь двинулся к туалету.

---

Поскольку это был банкет по поводу завершения съемок, режиссер должен был выйти на сцену и произнести речь о трогательных моментах, что произошли со съемочной группой и актерами за несколько месяцев, проведенных вместе.

По словам Гао Циня: «Если есть какие-то обиды, то выплескивай все, а если нет смелости высказаться, то можешь просто рыдать весь праздник».

Лянь Цзюэсю, как режиссера, первым вытолкнули на сцену.

Перед тем как произнести речь, он торжественно представил публике госпожу Лянь. Из-за этого многим, кто хотел его высмеять, пришлось отказаться от этой затеи. Это так же, как если бы ученики начальной школы собирались поиздеваться над своим одноклассником, но вдруг обнаружили, что его родитель стоит поблизости, и им приходится все отменить. Когда человек взрослеет, страх перед взрослыми превращается в уважение, поэтому результат точно такой же.

– Братья и сестры, вы проделали отличную работу, – начал Лянь Цзюэсю.

Он только закончил фразу, как из зала донеслись вздохи, а после этого аплодисменты.

Ян Суан и Чжан Цзяцзя работали с Лянь Цзюэсю во многих фильмах и уже выучили наизусть его речь. Единственное чувство, что посещало их в тот момент, было: Почему столько лет прошло, а он так и не смог придумать новую речь! Даже его тон и паузы между фразами, точно такие же, как и всегда – это просто ужасающее упрямство. Или же ему просто лень?

– На протяжении всех съемок мы прошли через множество трудностей и сейчас мы празднуем то, что все закончилось и осталось в прошлом. С этого момента мы можем с радостью насладиться результатами своей работы, – продолжил Лянь Цзюэсю.

Снова раздались аплодисменты. Вот только по улыбкам публики было ясно видно, что радуются они не тому блестящему будущему, которое обещает режиссёр, а тому, что они смогли вырваться из темного прошлого.

– Но важнее всего для меня, некоторые, конечно, могут не согласиться со мной, но я скажу – это драгоценные воспоминания, и я очень дорожу ими. На самом деле, все эти драгоценные воспоминания занимают половину моего дневника, а оставшаяся половина – наполнена моими чувствами.

Сяо Бай, услышав это, воскликнул:

– Не думал, что режиссер Лянь ведет дневник. Из-за съемок ему приходилось рано просыпаться и поздно ложиться, не ожидал, что он может быть настолько упорным, чтобы исписать даже половину дневника, это просто восхитительно.

– До сегодняшнего дня еще никто не видел его дневник, который вечно заполнен только наполовину, – хмыкнув, ответил Ян Суан.

Это вовсе не удивило Сяо Бая:

– Как можно показывать свой дневник чужому человеку?

– В том-то и проблема, что даже он сам никогда его не видел.

– ...

Когда Лянь Цзюэсю закончил, Ян Суан, Чжан Цзяцзя, Чэнь Дежан, Тай Фэй, Сяо Бай... все, от главных актеров до второстепенных персонажей, а также работники съемочной группы, все вышли на сцену, чтобы выступить.

Эту картину Лянь Цзюэсю видел уже много раз, поэтому он не походил на новичков, не стоял с красными глазами в торжественной позе и не прислушивался к каждому слову. Он и Гао Цинь стояли в углу, в сторонке, подальше от чужих глаз.

– Я уверен, что Чжан Цзяцзя только что наклонилась не для того, чтобы вытереть слезы, а потому что боится, что не сможет сдержать смех, – прокомментировал Лянь Цзюэсю.

– Ян Суан стал играть лучше. Если бы он еще не поглядывал на Сяо Бая в тот момент, как произносил речь, то выглядел бы идеально, – согласно кивнул Гао Цинь.

– Тогда угадай, только что речь Тай Фэй была искренней или игрой?

– Розоватый след на ее пальцах – точно соус чили.

...

Эти двое стояли и болтали, неся всякий бред, чтобы не помереть со скуки.

Лянь Цзюэсю вдруг встрепенулся и спросил:

– Где Цзя Чжицин?

– С того момента, как он вошел в туалет, оттуда он не выходил.

– Угадай, он провалился в толчок или прячется от работы?

– Я думаю, у него понос, – предположил Гао Цинь.

Лянь Цзюэсю удивился:

– Почему?

– Стоит ему поесть сашими, как его тут же проносит.

Лянь Цзюэсю почувствовал неладное:

– И?

– Я недавно видел, как он это ел.

– ... – Лянь Цзюэсю пристально уставился на него и, криво улыбаясь, процедил: – Ну спасибо тебе за то, что сказал мне об этом только сейчас.

– Не за что.

Лянь Цзюэсю побежал в туалет и, войдя, тут же услышал стоны Цзя Чжицина из угловой кабинки.

Несмотря на то, что в туалете был распылен освежитель воздуха, все равно известного рода амбре сшибало с ног.

С тяжелым вздохом Лянь Цзюэсю спросил:

– Ну почему, каждый раз, когда я тебя вижу, тебя то рвет, то проносит?

– Это значит, что ты приносишь неудачи! – стеная, ответил Цзя Чжицин.

Глава 60. Решимость двигаться медленно.

Лянь Цзюэсю еще раздумывал должен ли он ворваться, чтобы помочь, или нет, как услышал шум слива воды. Через мгновение дверь кабинки распахнулась. Лянь Цзюэсю как раз собирался подразнить его несколькими фразами, но внезапно увидел показавшуюся из-за двери тонкую белую руку.

...

Самая дальняя кабинка?

В фильмах ужасов разве не эту кабинку предпочитают призраки?

– Цзя Чжицин! Ты все еще жив? – громко спросил Лянь Цзюэсю.

За дверью раздался стон и Цзя Чжицин прохрипел:

– Если ты готов войти сюда и вытащить меня, то я проживу немного дольше.

Заткнув нос, Лянь Цзюэсю вошел и увидел Цзя Чжицина, тяжело дышащего, сидящего на полу, пот заливал его лицо, а ремень был застегнут как попало, и его конец болтался, не продетый в шлевку – жалкое зрелище.

– Ты... – Лянь Цзюэсю только было протянул руку, но замер на полпути и быстро отдернул её назад. Нахмурившись, он спросил: – Ты помыл руки?

Цзя Чжицин недоуменно взглянул на него. Используя свой внутренний водопровод, что ли?

...

– Я все же вызову скорую помощь, – достав телефон, сказал Лянь Цзюэсю.

– Не так все серьезно, – Цзя Чжицин еще никогда не видел, чтобы человеку, у которого была простая диарея, вызывали неотложку.

– Но у них есть носилки.

Таким образом можно избежать прямого контакта.

...

– Не звони, я не инвалид, – пытаясь сделать глубокий вздох, сердито сказал Цзя Чжицин.

– Так тебе, по крайней мере сегодня вечером, не нужно будет встречаться с моей матерью, чтобы представить ей восемнадцать поколений твоей семьи, – он сделал паузу, – и конечно, в таком случае твоя зарплата за сегодня переносится на завтра.

– ... – Цзя Чжицин слабо махнул рукой: – Звони.

Разрешение было получено, и Лянь Цзюэсю сразу же принялся за дело.

Вскоре после этого глазам публики предстала группа людей с носилками и в белых халатах, стремительно ворвавшихся в туалет. Несколько мгновений спустя все увидели эти же носилки скорой помощи с лежащим на них человеком в клетчатом костюме, которого быстро вынесли из зала. Медики ушли очень быстро, что не позволило людям разглядеть, в каком состоянии был больной.

Из-за этого вечеринка стала только более оживленной. Особенно оживленным выглядел Лянь Цзюэсю, который торопился к Сяо Баю с целью подробно объяснить ему ситуацию, чтобы тот не волновался. После этого его перехватила мать, чтобы осторожно расспросить обо всем от начала до конца.

Затем и Чжан Цзяцзя также поинтересовалась, в чем дело.

Один за другим к нему подходили люди, и в итоге Лянь Цзюэсю не выдержал, он достал телефон, притворившись, что поступил звонок:

– Что? Что? Срочно? – закричал он в трубку, как будто в самом деле с кем-то разговаривал. – Насколько срочно? Срочно, как если бы Марс столкнулся с Землей? Тогда подожди, я сейчас же приеду.

Убрав телефон, он обратился к толпе, что окружала его в желании расспросить о состоянии Цзя Чжицина:

– Извините, мне нужно разобраться с некоторыми вещами на Марсе, так что я пошел. Прошу прощения, – говоря это, он начал аккуратненько протискиваться сквозь толпу.

К тому времени, как он смог прорвать осаду, подойдя к лифту, он обнаружил, что госпожа Лянь уже стояла перед дверью, ожидая его.

– Ты хочешь проведать этого ребенка? – понимающе улыбнулась она.

И в этот момент холодный пот прошиб Лянь Цзюэсю:

– А... Да... верно.

Госпожа Лянь ухватила его за руку, чтобы погладить:

– Не нужно беспокоиться, я увидела, что у этого ребенка нахальное лицо, он не выглядит человеком с короткой жизнью.

Не нужно беспокоиться... Да я вообще не беспокоюсь!

По крайней мере, он не слышал, чтобы умирали из-за диареи. Он беспокоился лишь о том, что Цзя Чжицин может на полпути в больницу выпрыгнуть из машины и сбежать домой.

К счастью, он сообразил сразу же позвонить Цзя Чжицину:

– В какой палате ты находишься? Я навещу тебя с матерью.

Дверь машины скорой помощи только что открылась, нога Цзя Чжицина уже собиралась ступить наружу, как неожиданно зазвонил его мобильный телефон, и плохая весть от Лянь Цзюэсю передалась по телефонной линии.

Цзя Чжицин взмок. Положив трубку, он упал назад, закричав:

– Ой, нет, мне снова больно, – после чего его тело скрутило.

...

Фельдшер, снова затащив его на каталку, сказал:

– Здесь не поезд, а вы не безбилетный пассажир. Тот человек уже заплатил за ваш билет, не беспокойтесь.

Цзя Чжицин:

– ...

Едва Лянь Цзюэсю ушел, как Ян Суан и Чжан Цзяцзя сразу же стали объектами атаки.

Несмотря на быструю реакцию, Ян Суан еще не успел достичь безопасной границы вокруг Гао Циня, как был окружен людьми. Он неосознанно прикрыл Сяо Бая своими руками.

Со стороны Чжан Цзяцзя также было полно народа, но она быстро слилась с ними в толпе.

Людей становится все больше и больше.

Сяо Бай был невысок, и Ян Суан не нашел другого выхода, кроме как спрятать его за своей спиной, спасая от напирающей на них толпы.

Ян Суан и Чжан Цзяцзя оказались прижаты друг к другу и в толпе многие многозначительно заулыбались.

Чэнь Дежан шутливо спросил:

– У вас в фильме был печальный финал, так может ли быть, что в реальной жизни у вас случится хэппи-энд?

– Какой журнал тебя нанял? За сколько? – тут же ответил Ян Суан.

Чэнь Дежан горько рассмеялся:

– Младшему брату нелегко подзаработать, Мастер, раскрой немного информации о вас с Цзяцзя, чтобы мне было, что сообщить о результатах работы.

– Какая у меня может быть информация обо мне с Цзяцзя, лучше сочинил бы про меня с Гао Цинем или Цзюэсю, так было бы намного интересней, – улыбнувшись, сказал Ян Суан.

– Разве я осмелюсь обидеть этих двух Будд? – спросил Чэнь Дежан.

– Так ты думаешь, что меня проще обидеть? – нахмурился Ян Суан, демонстрируя явную угрозу, что и без слов было видно.

– Так значит и меня просто обидеть? – зло улыбнувшись, вмешалась Чжан Цзяцзя.

Чэнь Дежан немедленно отступил, признавая свое поражение.

Стоящие сзади сразу же его освистали.

Тай Фэй, стоя рядом с ним, неожиданно спросила:

– Что такое, Мастер, почему ты прячешь Сяо Бая за спиной?

...

Люди вокруг замерли, а потом уставились за спину Мастера, словно повторно открыв Америку.

Ян Суан, скривившись про себя, слегка сдвинулся в сторону, но тут же обнаружил, что Сяо Бай, опиравшийся на его спину, при этом движении покачнулся и непременно бы упал, если бы запаниковавший Ян Суан резко не развернулся и не поддержал его.

Сяо Бай сонно моргнул, затем зевнул. Чэнь Дежан не мог поверить в то, что увидел:

– Сяо Бай, ты что уснул, приняв Мастера за кровать?

Кто-то ответил:

– Подушка-обнимашка!

Еще кто-то сказал со вздохом:

– Какая же драгоценная подушка!

– Ян Суан, само собой, драгоценен, – добавил Чэнь Дежан.

...

Лица окружающих застыли, в зале воцарилась тишина.

Чэнь Дежан неловко сказал:

– Эх, похоже, эта шутка немного неуместная...

Это не «немного», это вообще неуместно!

Никто, правда, этого не произнес, но в глазах все отражалось четко.

– Попытайся сам найти для себя выход, – взглянув на него, сказал Ян Суан.

– Если продолжать рассказывать неуместные шутки, то скоро они станут привычными, – натянуто улыбаясь, ответил Чэнь Дежан.

Ян Суан, посмотрев на сонное лицо Сяо Бая, сразу же замолчал, прекратив разговор.

Толпа пошумела некоторое время, но видя, что стороны больше не о чем не говорят, пристыженно рассеялась.

Ян Суан воспользовался всеобщим замешательством, чтобы вытащить Сяо Бая из зала.

Достигнув парковки, он обнаружил там Гао Циня, стоящего перед его «Lamborghini» и говорившего по телефону. Увидев их, он жестом попросил немного подождать.

Ян Суану пришлось опереться на двери машины, прислонив клюющего носом Сяо Бая к своей груди.

Гао Цинь, закончив разговор, отключил телефон. Ян Суан, увидев легкую радость на его лице, спросил:

– Фэн Ялун возвращается?

– Нет, ему еще нужно какое-то время. Это новость для Сяо Бая, – покачав головой, ответил Гао Цинь.

Ян Суан ощутил волнение.

– NCC предлагает ему вести новую шоу-программу, он будет главным ведущим. Я слышал, что высшим руководством утверждена программа по двухлетнему развитию компании, по которой Сяо Бай занял в списке ведущих второе место.

NCC в отечественной индустрии развлечений также занимали второе место, и если они были заинтересованы в инвестировании в Сяо Бая, значит, он обязательно станет очень известным в скором времени.

– Это естественно, – довольно улыбнулся Ян Суан.

– В этом мире нет ничего естественного, – отрезал Гао Цинь.

– Чем Сяо Бай не хорош? – взволнованно посмотрел на него Ян Суан.

– ... Для тебя в самый раз, – ответил Гао Цинь.

Ян Суан был очень счастлив. Гао Цинь после всего сказанного тоже остался весьма доволен. Комплимент это был, или сарказм – у каждого было свое мнение на этот счет.

– Но как ты собираешься поступить? – спросил Гао Цинь.

Как-никак, Ян Суан и Сяо Бай – звезды, и тот факт, что они вместе, привлекал еще больше внимания. Особенно в это время, когда средства массовой информации только и ждут скандалов, малейший шорох может их привлечь. Кроме того, они также знают, что Ян Суан и Сяо Бай не из тех людей, кто на публике будут играть роли, спрятав под масками истинных себя.

Ян Суан, подумав, ответил:

– Это не имеет значения. В любом случае то, что я хотел получить – получено, то, что я хотел испытать – уже испытано, денег достаточно, поэтому я могу заняться в дальнейшем чем угодно, – на мгновение он сделал паузу, спокойно продолжив после: – Я могу покинуть индустрию развлечений.

Гао Цинь был поражен. Он не ожидал, что у Ян Суана могут быть такие мысли, потому что сейчас наступил самый пик его карьеры. И «номер один» он не только в «Вэй Цзе», но так же и в отечественной индустрии развлечений, и заявить об этом не было преувеличением.

– Ты не боишься, что будешь жалеть об этом позже?

Чтобы иметь такой успех, которого не каждый может достичь, кроме своих собственных сил, помимо поддержки окружения, в нем явно еще должна присутствовать небесная благодать.

– Я боюсь... – Ян Суан незаметно сжал в кольце рук Сяо Бая, выражение его лица при этом было очень нежным: – Боюсь, что если я так и не решусь, то позже пожалею именно об этом.

В тот момент, когда он решил связать свою жизнь с Сяо Баем, он также решил, что пойдет по этому пути до конца.

– А что насчет Сяо Бая?

– Люди всегда эгоистичны, естественно, я хочу, чтобы он думал так же. Но... – он внезапно замолчал, а чуть позже медленно продолжил: – В любом случае я, безусловно, буду уважать его выбор.

Гао Цинь был тронут. Потому что он сделал слишком мало, чтобы «уважать выбор», и обижал Фэн Ялуна слишком много. Думая об этом, он не мог подавить тяжелый вздох.

Они оба одновременно замолчали.

Сяо Бай крепко спал, совершенно не подозревая о том, что его жизнь горячо обсуждали эти двое рядом с ним. Ян Суан нежно откинул волосы с его лба. Лянь Цзюэсю из-за недовольства некоторыми сценами несколько дней назад решил переснять их заново. Среди них было много сцен с Сяо Баем, и он в течение последних нескольких дней постоянно работал, а спал при этом не больше двух часов.

Гао Цинь, посмотрев на них, внезапно сказал:

– Твоя решимость впечатляет, но слишком мало действия.

– Например? – поднял брови Ян Суан.

– Сяо Бай до сих пор, кажется, не знает о твоих чувствах к нему.

– ... – Ян Суан тяжело вздохнул: – Я боюсь, что это его спугнет. Я точно знаю, что хоть иногда он и мыслит немного странно, но сам он при этом очень традиционный человек. Если я хочу прорваться через этот слой бумаги, нужно подождать до тех пор, пока я не буду уверен в своей победе.

Гао Цинь, пожав плечами, сказал:

– Я впервые узнал, что в числе двенадцати знаков зодиака есть улитка...

– Но по сравнению с кое-кем, кто столько лет все топчется на одном месте, я должен, по крайней мере, считаться трактором, – немедленно парировал Ян Суан.

Гао Цинь нехотя бросил, направляясь к своей машине:

– Когда Ялун отправился в аэропорт, ему пришлось использовать трость.

...

Ян Суан, естественно, понял причину, по которой Фэн Ялуну пришлось воспользоваться тростью. Он погладил мягкие чёрные волосы Сяо Бая и тихонько пробормотал:

– Я тоже очень хочу увидеть, как Сяо Бай опирается на трость.

Глава 61. Катастрофа Цзя Чжицина.

Итак, Цзя Чжицин снова оказался госпитализирован, но в этот раз его госпитализация была чрезвычайно комфортной.

Лянь Цзюэсю специально организовал для него VIP-палату, что не только соответствовала высоким стандартам, но и была вполне сравнима с пятизвездочным отелем. За ним ухаживали не только профессиональные личные медсестры, но и лечащие врачи, дежурившие около него все двадцать четыре часа. Если не считать госпожи Лянь, которая постоянно его навещала, из-за чего он просто не мог избежать общества и Лянь Цзюэсю, то его жизнь можно было бы считать идеальной.

Между тем график Сяо Бая становился все более плотным. Не только телевизионная станция пригласила его вести новую программу, но и появилась компания по производству лапши быстрого приготовления, предложившая ему стать лицом их марки.

Хоть карьера Сяо Бая и шла в гору, но он был все еще новичок, и многие решения не мог принимать без своего менеджера.

Гао Цинь настолько устал, что с ног валился, и когда это стало невыносимо, он побежал в больницу, собираясь вытащить оттуда одного бездаря, который не только живет и ест бесплатно, ничего не делая при этом, но еще и оставил его без помощи.

Когда он прибыл, госпожа Лянь уже была там.

Цзя Чжицин, увидев, как входит Гао Цинь, обрадовался неимоверно, ему не хватало только хвоста, чтобы вилять им, как довольная собака.

– Брат, – сладко позвал он.

Гао Цинь, который даже находясь перед лицом смерти, никогда бы не покрылся мурашками, сейчас испытал это чувство.

Дама улыбнулась ему и, вставая, сказала:

– Пришел к Чжицину? Садись, я помою яблоки.

...

Чжицин?

Гао Цинь удивленно посмотрел вслед уходящей женщине. Не думал он, что всего за несколько дней, что они не виделись, Чжицин сумеет так сблизиться с матерью Лянь Цзюэсю.

– Она к тебе неплохо относится, – сказал он.

Цзя Чжицин же бился головой о подушку и жаловался:

– Я очень страдаю...

– Что это значит?

У человека, который каждый день только и делает, что сидит, и стоит ему пошевелить пальцем, как его сразу же обслуживают, какие у него могут быть проблемы? Тем временем, как я на работе чуть ли не подыхаю, кому мне пожаловаться на свою судьбу жестокую?

Страдание Цзя Чжицина немедленно взлетело до небес:

– Не верь ее приветливому виду, стоит только людям уйти, как ее доброта тут же принимает свою истинную форму, она самая настоящая мафиози!

Гао Цинь не смог себе этого представить. Цзя Чжицин, видя, что ему не верят, торопливо продолжил рассказывать с более серьезным видом:

– Это правда. Каждый день она читает мне нравоучения о том, что Лянь Цзюэсю – это небо, а я просто грязь, что он был лебедем, летящим в небе, я был просто жабой, смотрящей на него со дна колодца. О, если она продолжит в том же духе, я скоро впаду в депрессию.

– Как по мне, так ты хорошо адаптируешься, – сказал ему Гао Цинь.

– Конечно, каждый день, когда она уходит, я сразу же бегу к психиатру и прошу доктора помочь мне, – Цзя Чжицин, запрокинул голову, прислонил ее к стене и тоскливо посмотрел на потолок, потирая глаза: – У меня есть только один луч надежды. Каждый день я надеюсь, что завтра, когда я открою глаза, мне скажут, что она ушла.

– В таком случае, может быть она возьмет тебя с собой, – ответил на это Гао Цинь.

– ... – Чжицин вздрогнул, яростно глянув на него: – Какая тебе польза от того, что ты сведешь меня с ума?

– Должность ассистента освободится, и я смогу нанять на нее компетентного человека.

Едва Цзя Чжицин услышал о работе, его глаза сразу же засветились.

– Могу ли я покинуть больницу? – он был уверен, что в рабочее время госпожа Лянь не сможет находиться с ним рядом постоянно.

– Разве нужно мое согласие? – удивленно подняв бровь, спросил Гао Цинь.

– Не твое согласие, а согласие Лянь Цзюэсю, – Цзя Чжицин снова помрачнел. – Я упоминал об этом несколько раз, но он постоянно мне угрожает. Врачи постоянно говорят, что у меня то пищевое отравление, то язва желудка, короче говоря, даже если болезни нет, они сделают так, будто бы она есть.

Гао Цинь сразу же понял намерения Лянь Цзюэсю: если Цзя Чжицин будет удерживать госпожу Лянь в больнице, то он, безусловно, будет свободен.

Едва они договорили, как вернулась госпожа Лянь, неся мешок с вымытыми яблоками.

Цзя Чжицин тут же обратился к ней в спешке:

– Только что мой кузен сказал, что в компании слишком много работы, и он хочет, чтобы я покинул больницу и помог ему.

Госпожа Лянь еще даже не успела ответить, как Гао Цинь сказал:

– Это не срочно. Прободение язвы желудка – вещь серьезная, тебе нужно как следует отдохнуть и поправиться.

...

Госпожа Лянь шокировано посмотрела на Цзя Чжицина:

– Разве это не просто язва желудка?

Цзя Чжицин облизнул губы, пытаясь ей спокойно ответить:

– Только что произошло, по неосторожности. Теперь важно, чтобы не появилось еще отверстий.

Гао Цинь вышел из больницы чрезвычайно довольным, он чувствовал себя посвежевшим.

Хотя это и было немного утомительно, когда некому раздавать приказы, но если в свободное время забегать в больницу, чтобы наблюдать за трагической ситуацией Цзя Чжицина, то настроение тут же поднимется. Сейчас его плотские удовольствия и духовные ценности находились в равновесии, и поэтому принял решение пока не нанимать нового ассистента.

------

Наконец-то вышла новая развлекательная программа под названием «Гостиная Сяо Бая», созданная специально для него.

Для новичка, который не так давно дебютировал – еще и года не прошло – вести собственную программу, названную в честь тебя же, задача не из легких. На телеканале NCC, да и в мире шоу-бизнеса он установил совершенно новый рекорд. Больше того, стоит отметить, что и через очень долгое время этот рекорд трудно будет побить. Так что это было событие, которое заставило людей взглянуть на него иначе.

Он, как Сяо Фупин, дебютировавший почти семнадцать лет назад, который сразу получил отдельную программу, названную его именем «Фупин следит за сплетнями», а вот Чжун Яо и Ши Дамин до сих пор не достигли этого.

Программа, названная в честь ведущего, отличается от обычных телешоу тем, что она будет жить только с этим ведущим. Если программа пройдет у публики незамеченной, она будет немедленно закрыта. Смена хозяина на полпути, как, например, в передаче «Есть гора, но существует гора повыше», в этом случае никогда не произойдет.

Со стороны телевизионной станции это было довольно рискованное решение, но в то же время оно показывало, насколько харизматичен и популярен ведущий будущей передачи.

Хотя Гао Цинь и был проинформирован заранее, что телеканал хотел сосредоточиться на продвижении Сяо Бая, но даже для него было неожиданностью, насколько рьяно они за это взялись.

Он и Ма Жуй проанализировали этот вопрос вместе и пришли к выводу, что Сяо Бай отлично сориентировался и быстро воспользовался этой возможностью.

В самом начале Сяо Бай появился в мире шоу-бизнеса только для того, чтобы заменить сбежавшего Ло Пэйцзюэ. Но публике была не важна изначальная причина, по которой его выбрали на эту роль, в глазах большинства он был новым талантом, воспитанным NCC вместо Ло Пэйцзюэ.

Сбежавший Ло Пэйцзюэ работал сейчас в BLX и стал довольно известен, шокировав этим старейшин NCC, которые изо всех сил пытались избавиться от него. Они решили отомстить, используя Сяо Бая, чтобы низвергнуть его и доказать, что предательство NCC было крайне неправильным решением. Из-за этого путь продвижения Сяо Бая был такой ровный, такой удобный и быстрый.

Конечно, если Сяо Бай не будет соответствовать требованием старейшин, скорость его падения будет абсолютно такой же, как и скорость его взлета.

Ма Жуй долго думал, прежде чем сказать:

– Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для этой программы.

Гао Цинь не удивился, услышав это, поскольку Ма Жуй большую часть времени был очень осторожным человеком, предпочитающий двигаться к победе не спеша, но крепко удерживающий её, когда добьется. Конечно, с такой стратегией нелегко получить большую прибыль, но и ошибиться при этом сложно.

– Фундамент Сяо Бая все еще неустойчив. Если он однажды рухнет с вершины, куда его занесли успех и слава, боюсь, что это сможет нанести большой урон и его таланту, и моральному духу.

– На этот раз я не согласен, – возразил Гао Цинь.

Ма Жуй тоже не был удивлен. Ведь если он являлся экспертом по обороне, Гао Цинь всегда был нападающим. Его дух всегда был полон авантюризма.

– «Мужские слезы» скоро выйдет в прокат. Ролью Сяо Бая на этот раз будет очень легко порадовать зрителей. Хотя его актерское мастерство и количество сцен в фильме уступают Ян Суану и даже Чэнь Дежану, но он обязательно будет замечен. Кроме того, на данный момент, независимо от того, какую программу он ведет, он держит ту же планку, что и другие. Уровень развлекательных передач, в которых он принимает участие, никогда не заставит людей волноваться.

– Это то, что больше всего меня беспокоит. Путь к великому будущему всегда таит в себе много ловушек.

– Я чувствую, что тут можно поспорить, – говоря это, Гао Цинь на мгновение остановился, а затем продолжил: – К тому же, если шоу на этот раз действительно провалится, у него все ещё остается открытой дорога в кинематограф, где он сможет развиваться, снимаясь в фильмах. В конце концов, можно будет сосредоточить внимание и на сериалах. Главное – не отставать, тогда не сложно будет вернуться к любому пути, чтобы покорить мир шоу-бизнеса.

– Легко сказать, – взглянул на него Ма Жуй.

– Упущение шанса – это недостаток смелости и совести.

– Шанс на этот раз действительно хорош, – задумчиво сказал Ма Жуй.

Уголки губ Гао Циня чуть приподнялись.

-----

Из-за конфронтации с Ло Пэйцзюэ трансляция передачи, конечно же, была организована в самое лучшее время.

Итак, премьера передачи «Гостиная Сяо Бая» вышла в эфир в воскресенье вечером в девять часов. Человек, работающий с Сяо Баем, – это звезда музыкального кино Линь Бивэй.

Она дебютировала около двух лет назад, и хотя она и не такой новичок, как Сяо Бай, но тоже была из свежих лиц. Что странно, она дебютировала не так уж и давно, но количество ее парней, по слухам, уже достигло двузначного числа.

Шоу еще не вышло, а СМИ уже бушевали из-за слухов.

Если сравнивать количество, то слухов о Сяо Бае все еще было намного меньше, чем о Линь Бивэй, но если сравнивать качество, то без сомнения, Сяо Бай в большом плюсе. Будь то Фэн Ялун или Ян Суан, это персонажи такой величины, что один может стоить десяти.

Поэтому-то СМИ с нетерпением ждали появления этой известной по сплетням пары, мужчины и женщины, которые, наверняка, будут высекать искры при столкновении.

Конечно, Сяо Бай такими слухами никогда не интересовался. Сейчас его больше всего радовало то, что на субботу Ян Суану наконец удалось договориться о времени, и они вместе отправятся в приют, чтобы навестить двух сестер, снимавшихся в его передаче.

Изначально он хотел пригласить еще нескольких человек, чтобы составили ему компанию, но Цзя Чжицин все еще находился в больнице, Лянь Цзюэсю был занят окончательным видео– и звукомонтажом фильма. Про Гао Циня не стоило и говорить, настолько он загружен, у него было столько забот, что его ноги едва касались земли.

Ян Суан только об этом и мечтал и, с раннего утра прискакав к его дому, он ждал у подъезда.

К этому визиту Сяо Бай особенно подготовился: фрукты, закуски, учебники – все купил на двоих. Ян Суан же купил спортивные игрушки, барбекю и немного еды.

Поскольку в этот раз он избегал внимания репортеров, свою машину он заменил на обычный, неприметный «Land Rover».

Не успели они далеко отъехать, как Сяо Баю позвонил Цзя Чжицин. Едва Сяо Бай принял вызов, как сразу услышал быстрый шепот.

– Быстрее приходи навестить меня. С тобой моя жизнь станет менее ужасной, – молил о спасении Цзя Чжицин.

– Но сегодня я иду в приют, поэтому не смогу навестить тебя, – ответил Сяо Бай.

– Когда я выпишусь из больницы, то я буду ходить с тобой, куда бы ты ни пожелал.

Сяо Бай растерянно было начал:

– Но ...

Он не успел даже закончить, как мобильный у него был отнят Ян Суаном:

– Привет, Ян Суан слушает...

...

На другом конце линии секунд десять молчали, затем Цзя Чжицин все же медленно произнес:

– Желаю вам обоим удачи, веселого дня. Развлекайтесь.

Глава 62. Жизнь будет долгая.

Сиротский приют располагался на окраине города, деньги на его строительство пожертвовал самый богатый человек в городе – Лодин Оу, назвав его Оу-Гай, из-за чего многие полагали, что заведение связано с Европой (оу – Европа, европейский).

Ян Суан припарковался у ворот, и они с Сяо Баем направились внутрь, неся с собой большое количество пакетов.

Поскольку по выходным довольно многие приходили сюда с благотворительными целями, на посту охраны не возникло вопросов, зачем они тут. От них лишь потребовалось зарегистрироваться в книге посещений, а после их пропустили, снабдив ознакомительной брошюрой о приюте.

На территории приюта стояли два двухэтажных здания. Бледно-желтое здание было местом проживания детей, а в зеленом располагалась школа и рабочие кабинеты директора и сотрудников приюта.

Сейчас дети играли на игровой площадке между двумя зданиями, и среди них были три девушки, похожие на учениц старшей школы, которые на самом деле являлись волонтерами.

Сяо Бай, глядя по сторонам, попытался отыскать двух сестер, к которым они пришли. Ян Суан, положив на землю свою ношу, тихонько сказал ему:

– Я пойду, найду директора, побудь здесь немного.

Сяо Бай послушно кивнул, все еще не сводя глаз с играющих детей. Ян Суан погладил его по голове и направился к зеленому зданию.

Волонтеры видели, что кто-то принес много пакетов и с любопытством подошли к этой груде вещей, чтобы посмотреть, кто же это принес. Разглядев Сяо Бая, они удивленно воскликнули:

– Сяо Бай?!

Он вежливо улыбнулся.

– Зачем ты пришел в приют? У тебя здесь будут съемки? – все три волонтера были девушками и, говоря о съемках, они не прекращали поправлять прически и одежду, ища взглядом камеру.

– Мы пришли сюда, чтобы помочь, сегодня нет никаких съемок, – ответил на это Сяо Бай.

– Мы? – девушки посмотрели друг на друга. – Вы с менеджером?

Сяо Бай покачал головой:

– Не с менеджером, – повернув голову, он заметил Ян Суана и рядом с ним седовласую женщину: – А с ним.

...

– Мастер?!

Вся троица волонтеров, увидев Ян Суана, почувствовала себя так, как если бы им попали в акупунктурную точку, обездвижив на полдня.

Ян Суан подошел к Сяо Баю и кивнул с улыбкой трем статуям волонтеров. Волонтеры сразу же воскресли из мертвых.

Встряхнув косой, одна из них взволнованно выдала:

– Ах, как же приятно познакомиться. Боже, у тебя действительно отличный вкус! – от обилия эмоций на ее глазах даже слезы навернулись.

А потом, глядя на Мастера, затараторила:

– Он настоящий, настоящий, как же я хочу прикоснуться к нему! – было ощущение, что у нее вот-вот закапают слюни.

Другая, взъерошенная, глядя на них, сказала с сомнением:

– Сяо Бай... Мастер... Сяо Бай? Мастер? – глаза ее засияли.

Ян Суан повернулся к Сяо Баю и представил ему пожилую женщину, которая была директором приюта.

– Здравствуйте, директор, – вежливо поздоровался Сяо Бай.

– Я часто смотрю твои передачи, они очень интересны, – нежно улыбнулась ему женщина.

– Спасибо, директор, – Сяо Бай немного нервничал во время ответа.

Ян Суан, видя его волнение, поспешно спросил:

– Ты не нашел их?

– Нет, – печально склонил голову Сяо Бай.

Директор, стоящая рядом с ними, спросила:

– Кого ты хочешь найти?

Сяо Бай сразу же рассказал ей о двух сестрах, что были героинями его передачи, и о сложном положении, в которое попали девочки.

– Кажется, я поняла, каких двух сестер вы хотите найти. Они были удочерены на прошлой неделе, – внезапно сказала директор.

– Они нашли своих родителей? – широко раскрыв глаза, радостно спросил Сяо Бай.

– Нет, – покачала головой женщина, – но в Шанхае были две семейные пары, которым они действительно понравились, у них нет детей, поэтому они удочерили обеих девочек.

Ян Суан, посмотрев на разочарованное лицо Сяо Бая, утешил его:

– Сестры нашли хорошие семьи, ты должен быть рад за них.

Сяо Бай, глядя себе под ноги, запинаясь, сказал:

– Но тогда они не смогут поесть с нами барбекю.

– Это ничего, здесь так много других детей, и им всем это нравится,– засмеялась директор.

Сяо Бай увидел, что дети смотрят на него с любопытным блеском в глазах, и его настроение начало подниматься, он энергично закивал головой:

– Тогда мы начинаем.

Так называемое «мы», когда приступили к работе, тут же превратились в «они» – за дело взялись те три девушки-волонтера.

Сяо Бай быстро присоединился к детям на игровой площадке и сыграл с ними в игру «ястреб», ловя птенцов. А Ян Суан как настоящий фанат встал сбоку, поддерживая его криками и аплодисментами.

Дело не в том, что он не хотел вступать в игру «ястреб», чтобы ловить птенцов вместе с детьми, а просто один мальчуган сказал:

– Брат Сяо Бай, давай играть вместе с нами.

– Хорошо, – с легкостью согласился Сяо Бай.

– А меня не пригласишь? – подойдя к нему, спросил Ян Суан.

Мальчик глянул на Сяо Бая, затем перевел свой взгляд на него, покачал головой и сказал:

– Ты не можешь с нами играть.

– Почему? – ошеломленно спросил Ян Суан.

– Ты слишком стар. Директриса сказала, что такие люди, как она, не могут бегать взад-вперед, потому что от этого кости могут поломаться, – на полном серьезе ответил ребенок.

...

Его возраст равен возрасту директрисы? Ян Суан, посмотрев на блестящие под солнцем седые до белизны волосы женщины, замолчал.

После того как разожгли жаровню, группа добровольцев начала выкладывать продукты на гриль. Привыкшие к самостоятельности дети, потянулись в желтое здание, чтобы вымыть руки перед едой.

Ян Суан также потащил «грязные руки» Сяо Бая в зеленое здание, чтобы помыть их. Сяо Бай, видя, как тот держит его ладони, намыливает их, словно помогает мыть руки ребенку, сказал, отказываясь:

– Я и сам могу помыть.

Ян Суан был в восторге от процесса мытья рук Сяо Баю и сразу же попросил:

– Могу ли я помочь тебе вымыть руки?

– Не то чтобы это было невозможно... – просто немного странно.

Сяо Бай, впадая в легкую панику, посмотрел на отражение двух людей в зеркале. Почему-то именно сейчас ему вспомнились слова Ян Суана, сказанные им в какой-то из дней:

Но он не тот, кто в моем сердце.

Если бы ты спросил меня в тот день, согласился бы я с тобой прожить всю свою жизнь, ответ был бы совершенно другим.

Ян Суан помог ему вымыть руки, с помощью салфетки высушил их и тут увидел, что тот застыл и не проявлял никакой реакции. Ян Суан, потрогав его лоб, спросил:

– Тебе плохо?

Сяо Бай перевел взгляд на его лицо так, словно сейчас находился в состоянии лунатизма, и спросил:

– Мы можем прожить всю оставшуюся жизнь вместе?

...

Сяо Бай наконец начал смотреть на этот вопрос прямо.

Ян Суан, сдерживая внутреннее волнение, которое бушевало в сердце, слегка кивнул, дабы не напугать Сяо Бая своей слишком бурной реакцией.

С того дня, когда на вечеринке в честь окончания съемок он озвучил это предложение Сяо Баю, в сердце он всегда испытывал сильное волнение. В то время как реакция самого Сяо Бая была слишком спокойной, слишком-слишком спокойной, как водная гладь самого спокойного озера в безветренную погоду. Он очень боялся того, что и чувства Сяо Бая по отношению к нему такие же – без малейших колебаний в сердце, боялся, что он все себе выдумал и любит здесь лишь он один. Но активно спрашивать Сяо Бая не осмеливался, опасаясь, что его ответ может разрушить эту хрупкую надежду. Если бы так случилось... он действительно бы не знал, что ему делать. Навредить Сяо Баю он абсолютно точно не смог бы, но... отпустить в этом случае было бы слишком болезненно для него, он не верил, что смог бы отказаться от Сяо Бая. Не так давно из-за съемок Ян Суану приходилось оставлять его на долгое время, и его сердце немедленно теряло покой. Что уж говорить о том, чтобы совсем отпустить его насовсем.

Сяо Бай внезапно помахал рукой перед его лицом:

– О чем ты думаешь?

Взгляд Ян Суана застыл на нем:

– О тебе.

– Разве я не прямо перед тобой? – подозрительно сказал Сяо Бай.

– А где находится твое сердце?

– В грудной клетке.

Ян Суан сказал тихо:

– Я надеюсь, что ты сможешь отдать его мне, чтобы я мог сохранить его в моей груди...

– У тебя больное сердце? Тебе нужно заменить его? – с тревогой спросил Сяо Бай.

– ...

Дети очень любят барбекю, особенно в обстановке, когда много народа собирается вместе, и можно побороться за кусочек мяса. Они становятся похожи на стайки воробьев, что борются за крошки, щебечут и чирикают одновременно.

Конечно, те три добровольца, что вызвались позаботиться о мясе, особенно заботились о Мастере и Сяо Бае. Группа волонтеров часто открывала заднюю дверь, тайно передавая тарелки, то с парой стейков, то с куриными крылышками.

Поскольку сегодня у Сяо Бая были съемки в шоу «Есть гора, но существует гора повыше», а Мастер должен был присутствовать на церемонии разрезания ленты, они не могли оставаться надолго. Немного поев, они встали, чтобы уйти.

Группа волонтеров и дети были с этим категорически не согласны. Но Сяо Бай пообещал, что в следующую субботу они непременно приедут снова и с этим условием их отпустили.

Дойдя до ворот, Ян Суан отправился за машиной, а Сяо Бай внезапно вспомнил, что забыл свой мобильный телефон в туалете и поспешил обратно, чтобы забрать его. Телефон лежал там же, где он оставил его, и Сяо Бай вздохнул с облегчением.

Гао Цинь сказал ему однажды, что телефон артиста нельзя оставлять где попало, потому что в нем могут быть номера многих других артистов, и если они попадут не в те руки, это доставит им немало хлопот.

Он уже было собирался уйти, как услышал голоса из женского туалета. В желтом здании туалет для мужчин и женщин располагался рядом, и разделяла их только стена.

– Что ты имеешь в виду, Сяо Бай и Мастер?

Именно эта фраза успешно задержала Сяо Бая.

– А что это еще могло быть? Разве в газетах не писали? Они определенно пара! Ты видела, какими глазами Мастер на него смотрел? Если они не любовники, то я отрублю для тебя свою голову, и ты будешь использовать её в качестве толчка!

– У твоей головы, кажется, нет функции автослива, какой из нее толчок. Простая плевательница, мне такая не нужна.

– Сдохни.

– Только Сяо Бай очень хороший человек, он же пришел сюда, чтобы заняться благотворительностью.

– Звезды все одинаковые. Сделав сегодня небольшую благотворительную работу, завтра обязательно пойдут с этим в газету.

– ... Сяо Бай не такой.

– Так ты думаешь, Мастер гей?

«...»

Двое волонтеров, разговаривая, вышли из туалета, подняли голову и увидели ошеломленного Сяо Бая, стоящего в ступоре у двери. Одна вспомнила свои последние слова и мгновенно позеленела от страха.

Волонтер с двумя косами, испугавшись, спросила:

– Ты разве не ушел? Почему ты еще здесь?

– Я пришел за телефоном, – Сяо Бай поднял руку с телефоном, показывая его.

Волонтеры еле выдавили из себя улыбки:

– Вот как.

– Мужчины, живущие с мужчинами всю жизнь... действительно геи? – тихо спросил Сяо Бай.

Взъерошенная девица ответила:

– Могут быть и отцом с сыном.

Волонтер с косами, широко раскрыв глаза, спросила:

– Почему ты спрашиваешь?

Сяо Бай уже погружался в мысли:

– Гомосексуализм – это же неправильно, не так ли?

– Э-э, это... – два волонтера посмотрели друг на друга, по-видимому, начиная понимать ситуацию. Чувства Мастера и Сяо Бая, если и существовали, то все еще не были определенны.

Взъерошенная, облизнув губы, сказала:

– Не то, чтобы это было неправильно, просто этот путь относительно труден, особенно в нашей стране, особенно для публичных людей, особенно, если они звезды.

Сяо Бай смотрел на них и понимал лишь отчасти.

От невинного ошеломленного вида Сяо Бая группа волонтеров почувствовала бешеный наплыв чувств. Эти чувства были настолько сильны, что им захотелось броситься к нему, обнять, утешить, успокоить, захотелось за него перенести все тяжести шторма, не позволяя никому обидеть его, причинить боль. Но прежде чем они смогли воплотить все это в реальность, раздался голос Ян Суана, охлаждая их пыл, как ведро холодной воды на голову.

– Сяо Бай.

Шокированный Сяо Бай повернул голову и посмотрел на него. Две пары глаз застыли друг на друге. Ян Суан явно чувствовал, что между ними что-то изменилось, но он ничего не мог понять и сделать.

Во время поездки домой Сяо Бай был очень тихим. Ян Суан несколько раз хотел что-то сказать, открывал рот, но сглатывал, так и не решаясь произнести ни слова. Только когда они добрался до стоянки NCC, он наконец, не сдержавшись, спросил:

– Ты сказал, можем ли мы прожить оставшуюся жизнь вместе... ты это серьезно?

Сяо Бай, казалось, проснулся и повернул голову, чтобы взглянуть на него.

Его черные глаза были словно покрыты туманом. Что-то неясное, смущенное, сомнительное было в них, как будто различные эмоции боролись между собой.

Ян Суану стало больно. Нежно заключив Сяо Бая в свои объятья, он произнес:

– Все хорошо, я подожду тебя.

Подбородок Сяо Бай лежал на плече Ян Суана. Чувствуя эту твердую решимость, и он постепенно начал успокаиваться:

– Мы... геи?

Ян Суан слегка дрожал, его руки сжимались все сильнее, как будто он хотел слить воедино их тела:

– Если судить по стандарту нормальных людей, то да, – на мгновение он сделал паузу, после чего твердо добавил: – Но что касается тебя... возможно, это правда, но, может быть... что это никогда и не станет правдой.

Сяо Бай мягко освободился из его объятий, посмотрел прямо ему в глаза и серьезно спросил:

– Итак, если мы живем вместе всю жизнь, то мы такие?

Ян Суан посмотрел на него, улыбнулся с грустью и кивнул. Сяо Бай склонил голову, посмотрел на свои руки, что заметно дрожали, лежа на коленях и, запинаясь, позвал:

– Ян Суан.

– Да.

– Я думаю, ты мне нравишься.

– ... Да...

– Каждый раз, когда я вижу тебя, я очень счастлив.

– Да, – улыбка расцвела на его губах, становясь все шире.

– Но жизнь будет очень долгой, – Сяо Бай прикусил губу: – Я все еще...

Ян Суан взял его за подбородок, осторожно поднял его голову, улыбаясь глазами:

– Я сказал тебе, я буду ждать.

Глава 63. Это больше, чем хаос.

«Land Rover» мчался по дороге так же быстро, как билось сердце Ян Суана.

Сяо Бай сказал, что он ему нравится, хотя по сравнению с теми тремя словами, которые он так желал услышать, разрыв все еще был, но расстояние сократилось. Возможно, в недалеком будущем история с тростью не будет эксклюзивно принадлежать Гао Циню.

Он был настолько воодушевлен и взволнован, что когда на полпути его остановила дорожная полиция, на его лице все еще сияла улыбка.

– Превысили скорость, – инспектор дорожной полиции поднял руку, останавливая его: – Документы, пожалуйста.

– Как вам будет угодно, все в порядке, – Ян Суан с радостью передал ему бумаги.

Инспектор серьезно сказал:

– Я не такой человек, который делает все лишь по своему усмотрению.

– ...

После того как выписал штраф, он на мгновение заколебался, а затем все же спросил:

– Вы недавно снимались в фильме режиссера Лянь Цзюэсю, не так ли?

Ян Суан посмотрел на его нерешительный вид и спросил:

– И что?

– Впредь, лучше не снимайтесь в его фильмах, – медленно сказал патрульный инспектор.

– ... Мог ли Лянь Цзюэсю за каких-то несколько месяцев после своего возвращения уже успеть провиниться перед дорожной полицией?

– Почему? – не удержавшись, спросил он.

– Потому что он король по превышению скорости, – уже после того как этот полицейский познакомился с режиссером Лянь Цзюэсю, он от скуки стал искать информацию сколько штрафов собрал, а затем обнаружил, что недавние счета за превышение скорости, которые он выписывал, были связаны именно с этим человеком.

– ???

-----

Одиннадцать часов вечера, Цзя Чжицин спал уже пятнадцать или шестнадцать часов.

В разгар сновидений он внезапно почувствовал легкое покалывание в голове, как будто кто-то смотрел прямо на него, почти инстинктивно он проснулся и открыл глаза.

У кровати стояла неподвижная тень, тихо наблюдая за ним.

– Ах! – он был так напуган, что дернулся, попытавшись встать на ноги, но головой ударился о спинку кровати и издал трагический звук: – Ох, больно.

– Чжицин, тебе приснился кошмар? – любезно поинтересовалась черная тень.

– ...

Этот голос?

Цзя Чжицин нащупал выключатель.

Клац. Включился свет, и он увидел сочувствующее лицо Сяо Бая, который с тревогой смотрел на него. Глубоко вздохнув, он сердито уставился в ответ, потирая место удара.

– Когда я спал, то снов не видел, у меня появились кошмары, когда я проснулся.

– Почему? – спросил Сяо Бай.

– Благодаря тебе. Я крепко спал, внезапно увидел тень, стоящую у кровати и смотрящую на меня. Кто бы на моем месте не испугался? – к счастью, его сердце было крепким, а не то он уже давно был бы на пути в преисподнюю.

– Разве это не потому, что ты сделал что-то против совести, поэтому теперь даже от стука в дверь вздрагиваешь? – подозрительно посмотрев на него, спросил Сяо Бай.

...

Что значит этот взгляд?

Как будто я часто убивал людей, устраивал пожары, делал что-то вопреки совести.

– Проблема в том, что ты не стучишь в дверь, – сердито сказал Цзя Чжицин.

– Но если я постучусь в дверь, то разбужу твою медсестру.

– ... Ты прокрался? – Верно, время посещений давно прошло.

– Да, – кивнул Сяо Бай.

– Завтра я обязательно должен отругать охранников больницы. Даже ты смог пробраться внутрь, значит и убийца тоже сможет с легкостью пройти, – обиженно сказал Цзя Чжицин.

– Зачем убийце к тебе приходить? – удивленно спросил Сяо Бай.

Цзя Чжицина застали врасплох, он мог лишь ответить:

– Кто знает, может, он пока расхаживает поблизости, а потом вдруг захочет начать убивать людей. Может, он завидует богатым, а увидит, что я сплю в VIP-палате, и его это начнет раздражать, что тогда? О, во всяком случае, ты себе даже представить не можешь, нет того, что убийца не смог бы сделать.

Сяо Бай задумался.

– Кстати, почему в такое позднее время ты не спишь? Зачем в больницу прискакал? – Цзя Чжицин поискал под кроватью и достал две бутылки «Sprite», одну из которых отдал Сяо Баю.

Сяо Бай принял бутылку, открыл крышку и затем вновь закрутил:

– Я размышляю о том, стоит ли мне проживать оставшуюся жизнь с Ян Суаном.

– Пф-ф-ф! – Цзя Чжицин выплюнул напиток, что набрал в рот, но не успел проглотить.

...

Снаружи послышались стремительные шаги.

– Господин Цзя, с вами все хорошо? – тихо спросила медсестра, стоя за дверью.

– Ничего-ничего, все в порядке.

– Кажется, я что-то слышала.

– Ах, я практикуюсь пускать газы.

– ... – медсестра замолчала. – Тогда тренируйтесь потихоньку, – на мгновение сделав паузу, она добавила: – Вот только я думаю, что для удобства вам все же стоит открыть окно.

Медсестра ушла.

Цзя Чжицин использовал салфетку, чтобы аккуратно вытереть пролившийся на простыню «Sprite»:

– Что ты подразумевал под этими словами, что конкретно ты имел в виду?

– Ян Суан сказал, что хочет, чтобы мы с ним прожили всю оставшуюся жизнь вместе.

– ... –

Мастер, я не ожидал, что ты так откровенно скажешь об этом.

И он пропустил это, Цзя Чжицин схватил Сяо Бая за руку:

– Так что ты думаешь?

– Я думаю, он мне нравится.

– ... – Ты наконец это понял?

Чжицин чувствовал необходимость позвонить по телефону, чтобы поздравить Мастера.

– Это значит, что ты согласился.

– Я сказал, что мне нужно больше времени подумать, – покачал головой Сяо Бай.

– Да, об этом действительно нужно хорошенько подумать.

В конце концов, вы же два взрослых мужчины. Цзя Чжицин подумал немного и наконец, не в силах сдержать тягу к сплетням, которая бурлила внутри, спросил:

– Как все произошло?

– Ты спросил меня в прошлый раз, хочу ли я жить с мужчиной всю свою жизнь. Я спросил Мастера, хочет ли он жить с режиссером Лянь всю жизнь, он сказал, что не хочет. Я посчитал, что он не хочет провести с мужчиной всю свою жизнь. Позже он сказал, что не хочет быть именно с режиссером Лянь, но это не значит, что он не хотел бы жить со мной... что с тобой?

Цзя Чжицин, лежа на кровати лицом вверх, закатывал глаза, и его зрачки постоянно бегали.

– Я пытаюсь переварить этот запутанный треугольник отношений.

Сяо Бай задумался на мгновение, а затем продолжил:

– Суперзвезды не могут быть гомосексуалистами, не так ли?

– Ну... не то чтобы это было невозможно, – Цзя Чжицин почесал голову: – Но давление будет сильным, например, СМИ, фанаты, и куча посторонних людей, во всяком случае, к любому публичному человеку будет пристальное внимание.

– Ян Суан сказал, если я соглашусь, я тоже гей, – сказал Сяо Бай

– Это точно, – как друг, Чжицин не надеялся, что Сяо Бай и Ян Суан будут вместе. У него не было предубеждений против гомосексуализма, но поскольку этот путь настолько труден, он не хотел, чтобы Сяо Бай страдал. Конечно, если артист страдает, помощник менеджера тоже не будет счастлив.

– Если это так, значит будет лучше, если я откажусь?

Цзя Чжицин в шоке посмотрел на Сяо Бая. Он сдерживал лицо, пытаясь контролировать эмоции, но глаза дергались, выдавая его.

– Ну, – подумав, осторожно начал Цзя Чжицин, – ты должен понять, к какому типу относится твое «нравится», – на самом деле он не хотел разделять влюбленную парочку. Если Сяо Бай действительно испытывает чувства к Ян Суану, то он может только пожертвовать собой ради друга.

– А что, есть много типов? – Сяо Бай был ошеломлен.

– Конечно. Если тебе он нравится просто как друг, тогда не о чем беспокоиться, – Вот только смотря на то, как ты относишься к Мастеру, не похоже, что вы просто друзья. – А если он тебе нравится, как любовник, тогда нужно еще рассмотреть, это просто мимолетное увлечение или крепкая любовь до самой смерти.

Цзя Чжицин увидел по лицу Сяо Бая, что до того так и не дошло. Он даже вспотел. В наше время ассистентам приходится не только быть на побегушках, но еще и давать любовные советы – это настоящее испытание для него.

– Слушай, если я обращусь к тебе с просьбой прожить всю оставшуюся жизнь вместе... ты согласишься?

– Мы же все равно живем вместе, – ответил Сяо Бай.

– Я имею в виду, всю мою жизнь, то есть, пока ты не умрешь, а до тех пор мы всегда будем вместе, никто никогда не женится, – сказав это, Цзя Чжицин поспешно поправился: – Это так глупо... я хочу сказать, что никто не может уйти.

Сяо Бай сдвинул брови, казалось, он пытался осмыслить сказанное. Наконец он медленно кивнул. Он так долго жил с Цзя Чжицином, и все всегда были очень счастливы. Он полагал, что если он продолжит в том же духе всю жизнь, это не будет проблемой.

...

Цзя Чжицин остановился.

В конце концов, он понял, почему тогда Ян Суан так недобро смотрел на него... Неожиданно он оказался преградой на любовном пути Мастера, ломтиком ветчины между двумя тостами.

Долгое время он хватал ртом воздух, облизывая губы, а после сказал:

– Это, Сяо Бай...

– Что?

– То, о чем мы говорили, считай, что я ничего не спрашивал. Если Мастер узнает, у меня действительно не будет места, чтобы умереть спокойно.

– Почему?

– Потому что срок страхования моей жизни истекает, – с мольбой сказал Цзя Чжицин.

– ... – на лице Сяо Бая все еще читался знак вопроса.

– Кроме того, ты абсолютно точно не должен говорить Мастеру, что ты пришел ко мне сегодня ночью.

– Почему?

– Не спрашивай почему. А еще, впредь, если у тебя нет ничего серьезного, то тебе не нужно навещать меня.

– ... Почему это?

– Я же сказал, что страхование моей жизни истекает.

Сяо Бай удивленно посмотрел на него.

– Сегодняшние разговоры... ты должен забыть об этом, – правда была в том, что он почувствовал, что сделал любовный путь Мастера и Сяо Бая еще более извилистым.

– Но я считаю, что твои мысли очень обоснованные.

...

Цзя Чжицина бросило в холодный пот:

– На самом деле всякая ерунда на слух иногда кажется разумней, чем здравые мысли.

Сяо Бай был крайне растерян.

– Ах, я хочу лечь спать, ты должен пойти домой сейчас, – Цзя Чжицин был крайне обеспокоен из-за своей будущей судьбы. Если Мастер узнает, что Сяо Бай намерен жить с ним дальше... тогда вероятность убийства в больнице огромна. О, почему он чувствует, что впереди его ждет еще больше опасностей.

Направляясь к двери, Сяо Бай прошел два шага и, неожиданно обернувшись, спросил:

– Разве совместная жизнь не значит жить в одном месте вместе?

Цзя Чжицин кивнул и решился в последний момент, ради Мастера:

– Вы так же должны еще выполнять обязанности мужа и жены.

Сяо Бай, кажется, понял, а затем, похоже, столкнулся с более сложной проблемой:

– Но разве мужчины могут рожать детей?

– Рождение ребенка – это только результат. Даже если никаких результатов не может быть достигнуто, это не значит, что нельзя наслаждаться процессом, – ответил Цзя Чжицин.

Глава 64. Связанные старой враждой.

Мужчина с мужчиной, как муж и жена... как это?

Сяо Бай очень много думал над этим вопросом, колебался, не мог уснуть всю ночь, и поэтому на следующий день во время съемок «Гостиная Сяо Бая» его глаза тонули в огромных темных кругах.

Его коллега – Линь Бивэй – прибыла в студию рано утром, она купила большую корзину фруктов, которые, в свою очередь, были разделены на всех. Увидев, в каком состоянии он вошел, она поспешно выбрала большое спелое яблоко и принесла ему.

Сяо Бай молча принял фрукт и неожиданно спросил:

– Как появилось яблоко?

Линь Бивэй улыбнулась и ответила:

– Конечно, выросло на дереве.

– Оно наслаждалось процессом выращивания?

– ...

Линь Бивэй застыла.

Поэтому первым, что увидел Чэнь Фэй, когда только вошел в студию, были двое ведущих, которые стояли, уставившись друг на друга.

Он знал, что оба они были профи в создании скандалов, но неужели обязательно так быстро их создавать? Возможно ли, просто посмотрев друг на друга, сразу понравиться? У него даже голова загудела.

– Кхе-кхе-кхем... – Чэнь Фэй подошел к Сяо Баю, сильно кашляя.

Сяо Бай повернулся к нему:

– А...

Чэнь Фэй немедленно прервал его, сказав:

– Я поспрашивал, тебе уже должны были выдать твою зарплату.

– Я просто хотел поздороваться, – ответил Сяо Бай.

Чэнь Фэй поморщился:

– А после этого, наверняка, собирался спросить о своей зарплате, не так ли?

У меня уже большой опыт в этом.

Сяо Бай с сомнением спросил:

– Неужели с этого дня выдачей моей зарплаты будешь заниматься ты?

Что значит, будет заниматься выдачей?

Чэнь Фэй решил, что сегодня он непременно должен прояснить это несправедливое заблуждение:

– Я никогда не был ответственен за выдачу твоей зарплаты.

Сяо Бай посмотрел на него с подозрением:

– Так почему ты раньше управлял моей зарплатой?

Кто управлял твоей зарплатой?! Очевидно же, что это твое заблуждение и поэтому ты упрямо вцепился в мое дряхлое тело!

Чэнь Фэй ответил ему, стиснув зубы:

– Это потому, что ты слишком сильно цепляешься ко мне.

– ...

Ли Бивэй только пришла в себя из состояния оцепенения, как сразу же вернулась в него, причем погружаясь все глубже.

Чэнь Фэй? Сяо Бай?

Могли ли они?..

Казалось, она начала понимать, почему никому не известный человек, такой, как Сяо Бай, смог с такой легкостью оказаться на месте ведущего «GO! GO! SU... SUPER STAR». Оказывается, вот кто дергал за ниточки.

Если эта информация просочится наружу – это определенно станет сенсацией.

Она оглядела по очереди Сяо Бая и Чэнь Фэя и, обнаружив, что они даже не вспомнили о ее присутствии, смогла вздохнуть с облегчением.

«Гостиная Сяо Бая» специализировалась в основном на обсуждении телевизионных драм, как иностранного производства, так и отечественного.

Благодаря сотрудничеству с Сяо Баем Чэнь Фэй приобрел бесценный опыт. Например, он больше не испугается, если вдруг что-то пойдет не по плану, а если даже испугается, то виду не подаст. А если терпеть не будет мочи, то всегда можно притвориться, что он упал в обморок. Поскольку существовала такая секретная техника, как распалить интерес в первом шоу, он не пожалел, что рискнул своей жизнью и пригласил парочку главных актеров из драмы «Легенда о черной принцессе», которая сейчас являлась горячей новинкой – Чжоу Минли и Юань Шихуа, который по слухам был ее парнем.

Во второй раз, когда Чжоу Минли и Сяо Бай столкнулись, ее впечатления о нем претерпели некоторые изменения. Поскольку человек, находящийся в центре их конфликта – Фэн Ялун – уже уехал за границу, то и шторм прошел восемьсот лет назад (по-русски мы в таких случаях говорим: сто лет назад), и она, конечно же, не держала это в своем сердце. С нынешней репутацией и положением Сяо Бая ей настаивать на конфликте с ним было не с руки.

Чтобы произвести хорошее впечатление, она специально привезла на шоу памятную футболку съемочной группы «Легенда о черной принцессе», с напечатанной на ней фотографией съемочной группы. Конечно, они с Юань Шихуа находились на фото в самом центре.

– Сяо Бай, – чтобы продемонстрировать хорошие манеры, она взяла инициативу в свои руки и подошла к Сяо Баю.

Чэнь Фэй был далеко, он обсуждал с оператором положение камеры. Взглянув на них, он немедленно повернулся в их сторону.

Он не возражал против их столкновения, его волновало лишь, что они не станут конфликтовать на шоу, ведь только таким конфликтом можно сразу повысить рейтинг!

Сяо Бай растерянно повернулся, а увидев ее, испуганно выдал:

– Вы... а вы та, кто на станции метро... Чжоу Минли.

– ...

На какой станции метро? Она же не продает билеты!

Улыбка тут же пропала с лица Чжоу Минли, и вся приветливость сразу исчезла. Футболка в ее руке оказалась скомкана до состояния мятой тряпки.

Сяо Бай вспомнил, что Гао Цинь на днях, кажется, упоминал о сегодняшних гостях, но вчера он был измучен предложением Ян Суана «на всю жизнь» и процессом объяснения этого Цзя Чжицину, и поэтому попросту забыл.

– Привет, – она все-таки знакомая, так что Сяо Бай был ей рад.

Чжоу Минли понимала, что все в студии с нетерпением ждут от них представление, но надо ли ей удовлетворять их ожидания? У нее не было другого выхода, кроме как тихо проглотить гнев и снова изобразить улыбку на лице:

– Полагаюсь на тебя, не будь со мной слишком строг.

– Вы слишком церемонитесь, – сказал Сяо Бай.

Все до этого момента шло довольно гладко. Чжоу Минли была весьма довольна своим отношением и решила не вспоминать на словах о недавнем инциденте. Она вручила ему футболку:

– Это футболка с нашей съемочной группой, тираж ограничен.

Сяо Бай радостно взял ее, прикинул на себя, после чего, указав на фотографию, похвалил:

– Карикатура получилась действительно прекрасной.

...

Карикатура?

Чжоу Минли нахмурилась и посмотрела на то место, куда указывал палец – прямо на ее лицо.

...

– Отлично! Раз не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, я тебе еще покажу, на что способна. Официально объявляю о том, что мир разрушен, война продолжается!

Она выхватила у него футболку, улыбнулась сквозь стиснутые зубы и сказала:

– Цзэн Бай, мы с тобой какое-то время хорошо посотрудничаем.

– Твое лицо искривилось, – Сяо Бай с беспокойством посмотрел на нее.

Когда Чжоу Минли вошла в студию и села, все присутствующие были обеспокоены тем, как бы пол не остался пробитым после ее каблуков. К счастью, хотя светильники в NCC и не прошли испытание, но пол был очень устойчивым. И хорошо, что сегодня ведет передачу Сяо Бай, а не Багуа Сяоцзы (дуэт сплетников). Поэтому он все еще в добром здравии прошел и сел на место ведущего, невинно глядя на Чжоу Минли, сидевшую напротив.

Линь Бивэй в ужасе посмотрела на испепеляющий взгляд Чжоу Минли и шепнула на ухо Сяо Бая:

– Ты провинился перед ней?

– Нет, она только что подарила мне футболку, – ответил Сяо Бай.

Линь Бивэй посмотрела на его пустые руки.

Сяо Бай посмотрел на футболку в руке Чжоу Минли и тихим голосом сказал:

– Моя футболка...

Чжоу Минли, сжав кулак, смяла футболку в комок:

– Такую живопись не стоит афишировать, так что тебе не нужно ее брать.

Сяо Бай попытался ее утешить:

– Все в порядке, карикатура и должна быть абстрактной, в этом ее ценность.

Абстракция?!

Он имел в виду, что своей внешностью я напоминаю картины Пикассо?

Мягкие распущенные волосы на плечах Чжоу Минли имели тенденцию встать дыбом.

За исключением Сяо Бая, все в студии с трепетом ожидали, когда она взорвется.

Как раз в это время на съемочной площадке появился Юань Шихуа, и Чэнь Фей немедленно бросился к нему со слезами на глазах:

– Наконец ты прибыл, – это лицо и этот голос были настолько искренними и благочестивыми, словно Танский монах встретил Будду, или Укун, который смог повстречать Гуань Иня.*

(* Танский монах – одно из имен Сюаньцзана, знаменитого китайского буддийского монаха, учёного, философа, путешественника и переводчика времён династии Тан.

Будда – основатель буддиза, Будда Шакьямуни.

Сун У-кун – царь обезьян.

Гуань Инь – Авалокитешвара, бодхисаттва милосердия.)

Юань Шихуа был польщен подобным приемом:

– Я давно хотел прийти, просто не получал приглашения.

Чэнь Фей аж взмок:

– Ну само собой, это нормально, ты не приходил, потому что раньше этой программы еще не существовало.

...

Юань Шихуа, Сяо Бай и Линь Бивэй закончили свои приветствия и сели рядом с Чжоу Минли.

Вызывающее поведение Чжоу Минли сразу же преобразилось в ласковые воды весенней реки.

Чэнь Фей воспользовался затишьем, чтобы начать шоу.

Юань Шихуа коротко представил зрителям сюжет фильма «Легенда о черной принцессе».

Пришла очередь Сяо Бая подытожить, что он и сделал, выдав, что это история о черной змее-оборотне, которая занималась соблазнением и обманом добропорядочных парней.

Линь Бивэй, увидев, как лицо Чжоу Минли начало чернеть, поспешно сказала:

– Это очень романтичная история любви, главный герой – мужчина, который влюбился в змею, и это была взаимная любовь, какая прекрасная легенда!

– Да, режиссер уже готовится снимать продолжение. Во второй части речь пойдет о ребенке Сюань Мочжу и Цзя Сянь, – ответил на это Юань Шихуа.

– Это должно быть очень интересно, – льстиво произнесла Линь Бивэй.

Сяо Бай же с сомнением спросил:

– Могут ли змеи рожать от людей?

Если человек со змеей могут родить ребенка, тогда, наверняка, можно разгадать тайну, как мужчина с мужчиной смогут составить супружескую пару.

Юань Шихуа задохнулся.

Это мифическая сказка, кто же станет на полном серьезе с научной точки зрения изучать ее? Главное, чтобы было увлекательно.

– А ты хотел бы попробовать? – криво улыбнувшись, спросила Чжоу Минли.

– Но ты же подделка, не настоящая змея, – с грустью заметил Сяо Бай.

...

Кто сказал, что это я хочу попробовать?

Чего бы она хотела, так это найти ему настоящую змею для этого эксперимента.

Чжоу Минли была так зла, что вся дрожала. Слова Сяо Бая повернули все так, словно она хотела его соблазнить, а он на глазах у всех отверг её.

Сяо Бай, все еще погруженный в эту тему, пробормотал:

– А может быть, богиня Нюйва родилась именно от человека и змеи?

Юань Шихуа, успокаивающе похлопывая Чжоу Минли по плечу, со смехом сказал:

– А, может, даже человек и змея – это мутировавшие дети богини Нюйвы, один с длиннющей головой, другой с длиннющими ногами.

...

Юань Шихуа, посмотрев на лица каждого, осознал, что он только что произнес очень несмешную шутку, и поспешно попытался исправить ситуацию:

– Вот только сюжет фильма «Легенды о черной принцессе» – про любовь, и я верю, что зрителям он понравится.

– А что насчет вашей любви? Она вышла за рамки фильма? – неожиданно спросила Линь Бивэй.

Чэнь Фей, вытирая пот со лба, похвалил ее про себя.

Копаться в личной жизни других людей, конечно, нехорошо, но нынешняя публика наслаждается именно такими плохими вещами. Приходится следовать общей тенденции.

– Разве в гостиной задают такого рода вопросы? – улыбнувшись, спросил Юань Шихуа.

Линь Бивэй ответила:

– О, считайте, что это мой личный вопрос, чтобы удовлетворить именно мое любопытство. Я тоже являюсь фанаткой фильма «Легенды о черной принцессе» и я также искренне надеюсь, что черная принцесса сможет и дальше жить с Цзя Сянем.

– Просто подождите и посмотрите следующую часть, пусть наши дети расскажут об этом, – посмотрев на Чжоу Минли, ответил Юань Шихуа.

Сказав «наши дети» он, конечно, имел в виду фильм, но Сяо Бай от всего сердца погрузился в мысли о том «как рожать» и, слушая его, не задумываясь, спросил:

– Как вы рожали?

...

Чжоу Минли была настолько зла, что ей хотелось перевернуть стол, хотя между ними и не было никакого стола.

Юань Шихуа тоже больше не мог сохранять спокойствие и начал заикаться.

Сяо Бай наконец осознал, что своим рассеянным поведением доставил много проблем другим, и поспешно сказал:

– Цветок рождает рисинку. Если даже цветок может родить рисинку, так то, что у вас родился ребенок, наполовину человек, наполовину змея – это совершенно нормально.

Линь Бивэй схватилась за голову, стараясь не позволить камере заснять свое лицо.

Опыта, такого, как у Ши Дамина, ей, конечно, не хватало, так что разрядить атмосферу не получилось.

Только когда шоу закончилось, Чжоу Минли смогла, не заботясь больше о демонстрации прекрасных манер, подойти, стуча каблуками, к Сяо Баю и ткнуть ему пальцем прямо в лицо:

– Никогда бы не подумала, что мужчина в душе может быть настолько узким!

Сяо Бай, ошеломленно глядя на нависшее над ним гневное лицо, спросил:

– Насколько узким? (он подумал про внешность)

– Ты еще спрашиваешь?!

– Тогда, – огорченно размышлял Сяо Бай, – если я буду ежедневно усердно делать жим лежа, моя грудная клетка станет шире?

– ...

Глава 65. Разливающийся повсюду аромат роз.

Чжоу Минли ушла, пыхтя от возмущения, и что все произойдет именно так, Чэнь Фэй знал заранее, так или иначе, это уже не в первый раз.

А что касается Сяо Бая, в любом случае в этом запутанном мире шоу-бизнеса он должен научиться сам принимать адекватные решения. Чэнь Фэю сейчас думать об этом не хотелось. Сейчас его волновало одно – как отредактировать сегодняшнюю программу, чтобы сделать ее более логичной. Похоже, что необходимо будет добавить еще рекламу и отрывки из «Черной принцессы». К счастью, в этот раз не прямой эфир, а запись, поэтому отдел редактирования сможет исправить большинство ошибок. Казалось, что если съемки «Гостиной Сяо Бая» будут проходить в таком же напряженном темпе, а сам ведущий будет вести передачу таким же образом, то он скоро поседеет.

Все было передано в отдел постпроизводства, а Сяо Бай и Линь Бивэй, бросив все, сбежали.

Сяо Бай не успел еще спуститься до нижнего этажа, как ему позвонил Гао Цинь.

– Управляющая компанией Чжоу Минли сказала, что теперь она никогда не придет на твое шоу, – сразу начал он.

– Это из-за сегодняшней записи? – после небольшого размышления спросил Сяо Бай.

– Даже до тебя дошло?

На самом деле он так и не понял, в чем конкретно заключалась причина, но он осознавал, что когда Чжоу Минли покинула их, то выглядела очень недовольной.

– В таком случае, я извинюсь.

– Ну и как ты собираешься извиниться?

– Ах, – Сяо Бай серьезно задумался и понял, что проблема в размере его грудной клетки – та слишком мала:

– Я постараюсь натренировать мышцы груди.

...

– Пока не натренируешь до размера чашки F, не ходи извиняться, – сказал Гао Цинь и сбросил звонок.

Сяо Бай же все еще продолжал думать, насколько велик размер F? Грейпфрут? Или... арбуз?

Лифт спустил его вниз, и как только двери открылись, он услышал громкий шум.

Толпа журналистов окружила кого-то у левого лифта, борясь за интервью.

Ярко блеснула вспышка, и он увидел, что Линь Бивэй оказалась посреди этой толпы, уклоняясь то влево, то вправо, неловко улыбаясь при этом.

– Хм, те репортеры, что планируют взять интервью у Ши Дамина, задержались здесь из-за нее, – презрительно сказал человек, стоящий рядом с Сяо Баем.

– Она задерживает их чересчур долго. Почему не уходит? Даже если она новая знаменитость, это слишком. Как она может сравниться со своими предшественниками, таким как Ши Дамин, например? – сказал второй наблюдатель.

Еще один человек, так же наблюдавший за этой картиной, добавил:

– Правильно. Кроме того, зал такой большой, почему она выбрала именно лифт?! В самом деле...

Сяо Бай на мгновение остановился, осматриваясь, а потом внезапно вошел в толпу журналистов.

– Откуда этот парень пришел? – спросил один из наблюдателей.

– Кажется, он все это время стоял рядом со мной. Неужели он вышел из себя и собирается вместо бога вершить правосудие? – вопрошал другой, смотрящий на все это.

– В этом мире все еще есть рыцари, давай ударь ее! Покажи ей, что значит китайцы! – добавил третий наблюдатель.

...

– А при чем тут китайцы? – спросил наблюдающий за действом.

– Не обращайте внимания. Я просто перепутал слова, – ответили ему.

Фигура Сяо Бая быстро потерялась в толпе, а три человека, которые наблюдали за всем этим, широко раскрыли глаза, ожидая аплодисментов.

Аплодисменты действительно раздались, но исходили они от журналистов.

Эти три человека смотрели друг на друга, понимая, что хоть тот парень и был немного худощав, но все-таки он мужчина, и вряд ли дойдет до того, что он на самом деле начнет махать кулаками.

Все трое двинулись вперед, сливаясь с толпой, чтобы посмотреть.

Сяо Бай сидел на корточках у ног Линь Бивэй и что-то трогал руками.

Наблюдатель:

– Он упал избитый?

Второй наблюдатель:

– Разве он не стоит на коленях у нее под юбкой?

Третий наблюдатель:

– С этого ракурса ему, должно быть, очень хорошо видны трусики.

Первый и второй наблюдатели:

– ...

Объективы репортеров переместились с Линь Бивэй на Сяо Бая.

Сяо Бай склонил голову и попытался повернуть задник туфли, а после он осторожно потянул, и каблук наконец-то был извлечен из щели, в которой застрял.

Линь Бивэй легонько двинула только что освобожденной ногой и облегченно вздохнула. Застряв в этом месте и не имея возможности ни отступить, ни продолжить движение, она разволновалась до смерти. Если бы она не была публичным персоной, переживающей за свой имидж, то давно бы оставила свои туфли и убежала босиком.

Репортеры внезапно очухались и ахнули.

Они были сильно удивлены тому, что королева скандалов, которая постоянно прячется, сегодня оказалась такой сговорчивой и послушно стояла перед лифтом, позволяя им себя окружить и задавать вопросы. Оказывается, все это из-за застрявшего каблука.

– Сяо Бай – действительно рыцарь! В решающий момент поступил как герой, чтобы спасти красавицу, – воскликнул кто-то.

Сразу после этого все стали обсуждать тему двух новых ведущих.

Сяо Бая хвалили, из-за чего ему было неловко, и он крутил головой, выискивая пути отхода.

– Моя машина сломана, ты можешь подвезти меня? – неожиданно сказала Линь Бивэй.

...

Она разом оправдала свое звание королевы скандалов, в течение такого короткого времени успела так поработать, что искры разлетелись во все стороны.

Все репортеры были взволнованы и, затаив дыхание, ждали ответ Сяо Бая.

Даже наблюдатели вытянули свои шейки, ожидая.

Сяо Бай задумался, а после спросил:

– Где твой дом?

– Залив Линдау, – сладко ответила Линь Бивэй.

Сяо Бай достал из кармана две монеты и протянул ей:

– Тебе нужно сесть в автобус № 256, только и всего. Как выйдешь из дверей, поверни налево, пройди примерно 5-6 метров, там и будет автобусная остановка.

...

Репортеры ахнули. Улыбка Линь Бивэй сначала застыла, а после стала весьма натянутой.

Наблюдающие рассмеялись. Сяо Бай, казалось, что-то понял.

– Чжицин в больнице, поэтому я тоже домой еду на автобусе, – объяснил он.

Линь Бивэй сдалась.

Знала бы с самого начала, что так получится, сказала бы, что подвезу его домой сама.

Журналисты были разочарованы.

Этот Сяо Бай, как он может быть таким прямолинейным и бесчувственным? Даже если у тебя нет машины, то не мог, что ли, заказать ей такси? Даже если у тебя нет денег, ты мог бы сесть на автобус, и проводить ее до дома. Самое главное, сможет ли такая сплетня добавить интриги? Сможет ли такая история превратиться в сериал? Им не придется тогда метаться из стороны в сторону каждый день, собирая информацию с мира по нитке, а достаточно просто расположиться у дверей их дома.

Ох, твоя промашка, действительно, разочаровала многих.

Попрощавшись с журналистами, Линь Бивэй и Сяо Бай направились прямо к автобусной остановке.

Сейчас наступил самый час пик, и людей, ожидающих автобус, было много.

Автобус прибыл, и Сяо Бай спокойно последовал за толпой на вход. Он никогда не пытался занять место, а если оно и было, то он уступал его другим. Если бы проходило голосование на звание образцового гражданина, он, несомненно, попал бы в десятку лучших.

Вот только сегодня пассажиры шли как-то особенно медленно, рассеяно глазея по сторонам.

Бип-бип!

Позади автобуса раздались два гудка.

Сяо Бай подумал, что посадка происходит действительно медленно, не удивительно, что их торопили.

Бип-бип.

Еще два гудка.

Люди стали двигаться еще медленнее.

Сяо Бай подумал, что даже если звук сигнала и был громким, то не настолько же, чтобы заставить людей впасть в ступор.

Бип-бип-бип. Машины позади, казалось, потеряли терпение.

Все вообще остановились.

– Не едем, что ли? – Сяо Бай заторможено смотрел на человека перед собой.

– Брат, у тебя со зрением плохо? – раздраженно спросил тот в ответ.

– У меня хорошее зрение, я вижу волосы в твоих ноздрях, – серьезно сказал Сяо Бай.

...

– На, смотри на здоровье, – не выдержал тот, наклоняя голову влево, открывая лучший обзор.

Позади автобуса стоял «Lamborghini», а Ян Суан сидел за рулем и махал ему.

Увидев, как Сяо Бай садится в машину, все люди на остановке вздохнули с облегчением и стали проталкиваться к узкой двери автобуса.

– Разве ты не собирался разрезать ленту? Почему ты здесь?

– Разрезать ленту – это простая процедура, как долго она может продолжаться? – улыбался Ян Суан, глядя в удивленные глаза Сяо Бая.

На самом деле он отказался от банкета. Ну, а как иначе, когда сказанное Сяо Баем «нравишься» заставило его взлететь на седьмое небо, и он до сих пор еще не опустился на землю.

– Вот как, – тихо ответил Сяо Бай, наблюдая за его лицом.

Цзя Чжицин говорил, что когда два человека вместе на всю жизнь, это не просто люди, живущие на одной территории. Они также занимаются тем, что происходит между мужем и женой... Вот только он не слишком разбирался в том, чем занимаются муж и жена, и весь его опыт был основан на словах учителя по анатомии, который завуалированно упоминал об этом на уроках. Муж и жена, мужчина и женщина, у каждого из них разная физиология и строение тела. А если мужчина с мужчиной... надо что, брать взаймы один орган?

Он вдруг подумал о транссексуалах, и его лицо побелело.

Ян Суан, управляя автомобилем, поглядывал на него и, увидев это, запаниковал и с подозрением спросил:

– О чем ты думаешь?

– Нет, ни о чем, – машинально скрыл свои новые мысли Сяо Бай.

Ян Суан все же собирался спросить еще раз, но его прервал звонок на мобильный.

– Кто это? – посмотрел Сяо Бай на телефон, лежащий на приборной панели.

– Старый лис... – нахмурился Ян Суан, останавливаясь у обочины.

Голос Чжан Фуманя в трубке звучал мягко, ласково, но то, что именно он говорил, мягким не было.

– Суан, когда истечет твой контракт, мне будет плевать, найдешь ты нового босса или будешь работать самостоятельно. Но, по крайней мере, пока наш контракт действует, все, что ты делаешь, должно быть сделано красиво!

– Я просто выбежал ненадолго, и он все же на меня донес? – тяжело вздохнул Ян Суан.

– Если бы ты знал меру, я обошелся бы без лишних слов!

Сяо Бай, глядя на мрачное выражение лица Ян Суана, после того, как тот положил трубку, осторожно спросил:

– Что случилось?

Ян Суан скривил губы, пытаясь изобразить улыбку:

– Ничего. Я отвезу тебя домой.

Проводить домой – это просто проводить домой.

После того как довез Сяо Бая домой, Ян Суану пришлось уехать.

Оставшись один, Сяо Бай неподвижно стоял какое-то время. В его сердце внезапно возникло чувство сильной тоски.

Он поднялся домой и успел съесть две пачки лапши быстрого приготовления, когда в комнате Цзя Чжицина зазвонил телефон.

Поскольку он и Цзя Чжицин получили мобильные телефоны, стационарный не использовался ими довольно давно, хотя каждый месяц ими вносилась полная абонентская плата. По словам Цзя Чжицина, домашний телефон – это всегда крутая техника и нужно оставить его в любом случае, это показывает престиж их дома.

Подняв трубку, он услышал очень сладкий голос.

Сяо Бай долго слушал и, наконец, спросил:

– Линь Бивэй?

– Я думала, что как только закончилась работа, ты и знать забудешь, кто я такая, – улыбаясь, изящно ответила она.

– Твой голос в телефоне, по сравнению с тем, что в жизни, звучит иначе, – сказал Сяо Бай.

– Чем же отличается? – прошептала она, мгновенно создавая чрезвычайно интимную атмосферу.

Сяо Бай долго думал, пытаясь сформулировать, подыскивая слова.

– Ты говоришь, как шестилетняя девочка, – наконец-то ответил он.

...

– Чтобы отблагодарить тебя за героическое спасение сегодня, я решила пригласить тебя поесть, – вернув свой обычный голос, сказала Линь Бивэй. – Чур, не отказываться.

– Но я уже поел дома.

– Тогда это будет поздний ужин, – не сдавалась Линь Бивэй.

– Но Гао Цинь не разрешает мне есть поздно ночью, – нерешительно возразил Сяо Бай.

Линь Бивэй была немного удивлена, с того момента, как она дебютировала, и до сих пор она никогда не сталкивалась с отказом, когда назначала встречу парню:

– Я еще не ужинала, считай, что сопровождаешь меня, – нетерпеливо сказала она.

– Но...

– Я сейчас приеду, увидимся позже, – не дожидаясь, пока он откажется, она сбросила звонок.

Глава 66. Красивая женщина – смертельная погибель.

Линь Бивэй, конечно, приехала, как и обещала. Сяо Бай спустился вниз, чтобы вынести мусор и увидел ярко-красный «Polo», припаркованный перед входом.

Линь Бивэй сидела в автомобиле и разговаривала по телефону, но стоило ей увидеть, как он стоит перед машиной, ее глаза загорелись и она сразу же выпрыгнула из авто и подбежала к нему:

– Я думала, что ты не хочешь идти, поэтому не поднимаешь трубку.

– Откуда ты знаешь номер моего домашнего телефона?

– Спросила у режиссера, – ответила она.

Сяо Бай вспомнил, что действительно оставлял свой номер Чэнь Фэю, когда требовал с него свою зарплату.

– Мы можем поехать сейчас? – с улыбкой спросила Линь Бивэй.

Сяо Бай посмотрел на ее по-весеннему юную улыбку и медленно кивнул.

Линь Бивэй мгновенно повеселела и кинулась вперед, чтобы открыть пассажирскую дверь, приглашая.

Сяо Бай несколько скованно сел в машину.

Линь Бивэй устроилась на водительском месте и засмеялась.

– Я впервые открыла дверь машины для другого человека, – до сих пор мужчины ухаживали за ней, а не наоборот.

Сяо Бай, повернувшись, взглянул на нее. На самом деле он сам хотел открыть себе дверь, но она действовала слишком быстро.

– Ничего, – пожав плечами, сказала она. – Привычки можно и поменять. Во всяком случае, я чувствую, что открыть дверь красавцу весьма интересный опыт.

Хотя это был всего лишь «Polo», но ведомый ее рукой он по скорости не уступал спортивным автомобилям.

Пейзаж по обе стороны дороги быстро мелькал за окнами. Сяо Бай был в ужасе от такой скорости.

– Не беспокойся, я вожу машину уже в течение двух лет и выучила все места, где есть камеры или находится пост автоинспекции. Мне редко приходится платить штрафы, – уверенно улыбнулась она и, нащупав педаль тормоза, сразу же притормозила.

На перекрестке действительно оказалась засада патрульно-постовой службы.

Довольная, она несколько раз подмигнула Сяо Баю.

– Почему ты хотела пригласить меня поесть? – не удержавшись, спросил он.

– Разве я уже не говорила? Потому что сегодня ты повел себя как настоящий герой, спасший принцессу, – ее расслабленная улыбка, внезапно стала немного серьезней. – Знаешь, что? Я с детства мечтала о том, чтобы прекрасный принц пришел мне на помощь, и принц действительно появился.

Сяо Бай застыл. Это был первый раз за всю жизнь, когда его назвали принцем.

– Спасибо, – понизив голос, сказала она.

– Я не принц, – придя в себя, тихо ответил он.

– И хотя ты не похож на принца из моих фантазий, ты очень милый. Это в какой-то степени уравнивает твои шансы. Что касается твоего социального происхождения... Все в порядке, я вижу для тебя хорошие перспективы. Ты непременно станешь главной звездой эстрады, – сказала она и утопила педаль газа в пол.

Сяо Бай молчал.

Машина подъехала к стоянке дорогого ресторана. Линь Бивэй увидев, как «Porsche Cayenne», который явно приехал позже, подрезав ее, припарковался, рассмеялась.

– Подождите, когда я заработаю десять миллионов, – сказала она, – я пойду и куплю «Rolls Royce Phantom», оторву от него два колеса и соберу из них велосипед, тогда я буду задирать нос.

После того как «Porsche Cayenne» был припаркован, им удалось пристроить машину на крошечное парковочное место.

К счастью, два года опыта вождения Линь Бивэй не прошли даром, за пару движений вперед и назад она быстро припарковала машину.

Выйдя, Линь Бивэй уже собиралась зайти внутрь, как вдруг услышала, что Сяо Бай медленно говорит:

– Моя цель – выкупить мясную лавку брата Сюна.

– Что? – не поняла Линь Бивэй.

Сяо Баю повторять не хотелось.

Кухня в этом ресторане, возможно, и была не самой лучшей, но он, определенно, был самым дорогим в городе. Гости приходили сюда не за тем, чтобы поесть и попить, а показать свою крутизну. Новые артисты, такие как Линь Бивэй и Сяо Бай, приходя сюда, полностью растворялись на фоне окружающих, ведь в этом месте чуть ли не каждый был известнее их. Линь Бивэй захотелось прийти сюда спонтанно, поэтому ей не удалось забронировать отдельный кабинет, и сейчас она просто желала найти тихое местечко, где никто не обратил бы на них внимания.

Меню было подано, и Сяо Бай, увидев цены, нахмурился.

– Не волнуйся, я оплачу, – улыбнувшись, сказала Линь Бивэй.

– Но это того не стоит.

Линь Бивэй была ошеломлена, улыбаясь, она ответила:

– О Боже мой, я же не каждый день буду тебя здесь угощать, быть может, это единственный раз за всю твою жизнь. Ты не должен стесняться при мне.

Блюда она заказывала профессионально и даже знала, в какое нужно добавить немного соли, а какое тушить определенное время.

Когда официант ушел, она обнаружила, что Сяо Бай все это время сидел молча и просто смотрел на нее.

– Что-то не так с макияжем? – спросила она, ощупывая свое лицо.

Сяо Бай покачал головой.

– Тогда почему ты так на меня смотришь? – спрашивая, Линь Бивэй выглядела очень застенчиво, при этом она намеренно слегка наклонила голову, открывая вид на безупречный изгиб своей шеи и линии подбородка.

– Ты заказала слишком много, – сказал Сяо Бай. – Если ты не съешь все, то это будет расточительством, а если съешь, то тебе будет грозить ожирение.

...

Линь Бивэй скрипнула зубами.

– То, что не съем, я попрошу мне упаковать и возьму с собой.

Еда в ресторане была вполне обычная, но вот по скорости обслуживания он явно лидировал – стол им накрыли мгновенно.

Линь Бивэй ела и, не прекращая, говорила.

Сяо Бай практически не прикасался к палочкам, но Линь Бивэй постоянно подкладывала в его тарелку лакомые кусочки, и ему приходилось нехотя их есть.

Когда она в шестой раз подложила ему еду в тарелку, то не выдержала и сказала:

– Я угощаю, я плачу, ну с этим понятно, но почему я должна еще тебя обслуживать?

– Я поел перед этим, – пытаясь проглотить кусок мяса, ответил Сяо Бай.

Действительно, его живот все еще был полон.

...

– Разве тебе так неприятно есть со мной? – посмотрев на его несчастное лицо, вздохнула она.

– Немного скучно, – подумав, ответил Сяо Бай.

...

Линь Бивэй, опустив голову, молча ела.

Когда ужин закончился, Линь Бивэй и Сяо Бай, не проронив ни звука, вышли из ресторана.

Как только они подошли к машине, их ослепили вспышки, сверкающие как молнии.

– Скорее в машину! – торопливо выкрикнула Линь Бивэй.

«Ба-бах» хлопнули двери.

Линь Бивэй надавила на газ, оставив папарацци за спиной.

Проехав какое-то время, Линь Бивэй выдохнула, и ее сердце наполнилось тревогой.

– Как нехорошо получилось, на этот раз я втянула тебя, – сказала она.

– Завтра снова появятся слухи? – спросил Сяо Бай.

– Да, – пожав плечами, ответила Линь Бивэй. – Другого пути нет. С тех пор, как я стала звездой, мне постоянно приходится бороться до последнего с этими гончими псами. Должно быть, тебе нужно позвонить своему менеджеру?

Сяо Бай достал телефон, автоматически что-то нажал, но, увидев имя Ян Суана и осознав, остановился.

– Что случилось? Боишься менеджера? – спросила Линь Бивэй, увидев, что он долго молчит.

Сяо Бай вспомнил, что сегодня днем Ян Суан поспешно ушел, поэтому решил набрать номер Гао Циня.

– Каждый раз, когда я вижу твой входящий звонок, мой правый глаз начинает дергаться, – ответил на звонок Гао Цинь, не дожидаясь, пока Сяо Бай что-то скажет.

– Меня сфотографировал репортер, – сказал Сяо Бай.

– Размер три на четыре или четыре на шесть? – уточнил Гао Цинь. – Хотели сделать фото и содрать с тебя денег?

– Сфотографировали двух человек, – тихо сказал Сяо Бай.

– Это хорошо, а то мой правый глаз дернулся, как будто меня ударили, – Гао Цинь на мгновение замолчал. – А кто второй неудачник?

– Линь Бивэй.

– Вы двое сейчас вместе? – голос Гао Циня стал очень серьезным.

– Да, на пути домой.

– Для начала не возвращайтесь домой, поезжайте прямо в компанию, – отдал он твердый приказ.

Сяо Бай передал этот приказ Линь Бивэй.

Она была немного удивлена, но ничего не сказала, повернула машину и поехала к «Ematto».

– Тебе здорово повезло, что твой менеджер Гао Цинь, – сказала она с фанатизмом.

– Да, – Сяо Бай не спросил почему, а Линь Бивэй не стала объяснять дальше.

Машина прибыла в «Ematto».

Сяо Бай еще издалека увидел стоявшего у входа Гао Циня.

Машина остановилась, Гао Цинь подошел и постучал пальцем по стеклу со стороны водителя.

Линь Бивэй послушно вышла из машины.

– Я только что говорил с твоим боссом по телефону.

– Это был просто ужин, не обязательно... – слегка вздрогнула Линь Бивэй, заставляя себя улыбнуться.

– На этом история закончится, – продолжил Гао Цинь, не дав ей договорить: – Я не буду повторяться. Что насчет передачи, в которой ты сотрудничаешь с Сяо Баем, мы продолжим все так, как планировали.

Сяо Бай только что вышел из машины, и Линь Бивэй посмотрела на него с таким выражением, будто вот-вот собиралась расплакаться.

– Сяо Бай, прости.

Сяо Бай с подозрением посмотрел на Гао Циня. Тот отвернуться и отошел.

Линь Бивэй, подождав, пока он отойдет подальше, расплакалась:

– Гао Цинь, кажется, зол. Он сказал, что хочет заменить меня в вашем шоу. Ты можешь помочь мне?

– Раз Гао Цинь сказал это, значит, у него, определенно, есть свои причины, – посмотрев на нее, сказал Сяо Бай.

...

Линь Бивэй, даже не попрощавшись, побежала к машине и, запрыгнув в нее, быстро уехала.

Гао Цинь также сел в машину и подъехал к Сяо Баю.

– Садись, я отвезу тебя домой.

Сяо Бай послушно сел.

Гао Цинь сильно отличался от Фэн Ялуна. Каждый раз, когда Сяо Бай оставался с ним наедине, он был тих, как ученик перед учителем.

– Ты очень близок с Линь Бивэй? – спросил Гао Цинь после долгого молчания.

– Нет, – ответил ему Сяо Бай.

– Не близки, но все равно поехали вместе ужинать? – недовольно уточнил Гао Цинь.

...

Почему раньше, когда он прогуливался по улице с Фэн Ялуном или ужинал с Ян Суаном, это нельзя было считать, что они были близки. Сяо Бай, немного подумав, не стал озвучивать этот вопрос, потому как лицо Гао Циня сейчас выглядело не лучшим образом.

– У Линь Бивэй в последнее время было много неприятных скандалов. Самым шокирующим является ее роман с Ло Диноу сыном Ло Цисуна, и он женат. Это последний громкий скандал, – пояснил он слегка дрожащим голосом.

Сяо Бай вспомнил, как Гао Цинь ранее упоминал про то, что его первая любовь из-за любви к женатому мужчине, покончила с собой, уступив давлению общественного мнения. А сегодня днем, пока Сяо Бай спасал застрявшую туфлю, он слышал, как упоминали про этого Ло Цисуна.

– Теперь она хочет найти кого-то, чтобы отвлечь внимание СМИ, – настроение Гао Циня постепенно выровнялось. – Будет лучше, если ты прекратишь с ней какие-либо отношения.

– Хорошо, – кивая, согласился Сяо Бай.

– Ты даже не будешь протестовать? – бровь Гао Циня поднялась в удивлении.

– С чего бы?

– Чтобы я мог отругать тебя, для того, чтобы ты очнулся, – Гао Цинь оттопырил нижнюю губу.

– ... В этом нет необходимости.

Машина подъехала к дому и, как и ожидалось, репортеры уже поджидали их. Но, когда они увидели, что водителем был Гао Цинь, вид у них стал расстроенным и разочарованным.

Сяо Бай уже собирался выйти, когда Гао Цинь неожиданно спросил:

– Ты не позвонишь Ян Суану?

Сяо Бай, опешив, нерешительно ответил:

– Он очень занят.

...

Для него было неожиданно, что он действительно намеревался позвонить ему первым. Кажется, упорство Ян Суана все же начало окупаться.

– Позвони, – вздохнул Гао Цинь. – Сообщи сам, заранее, чтобы завтра, узнав все это, он не искал на ком сорвать гнев.

Глава 67. Обреченный этой ночью на бессонницу.

Свернувшись калачиком под одеялом, Сяо Бай собирался позвонить по телефону.

История сегодняшнего ужина с Линь Бивэй мысленно пересказывалась им неоднократно в попытках добиться, чтобы каждое предложение и мысль были предельно ясны, так же, как у продавщицы в мясной лавке брата Сюна, которая должна помнить четко цены на товары.

Он прослушал пять гудков, прежде чем на звонок ответили.

– Сяо Бай? – раздался как обычно четкий голос Ян Суана.

– ... Да.

Ян Суан, услышав по телефону тихое дыхание Сяо Бая, испытал ни с чем несравнимое удовольствие. Он почувствовал себя так, будто получил вознаграждение за целый день страданий, и его усталый дух снова воспарил.

Ему показалось, что Сяо Бай молчал слишком долго. С экономным характером Сяо Бая трата денег на телефонный разговор точно должна была быть обусловлена какой-нибудь причиной. Он на мгновение задумался и спросил:

– Гао Цинь снова что-то тебе сказал?

– Нет, – пытаясь привести в порядок диалог у себя в голове, Сяо Бай начал рассказывать. – Я сегодня пошел на ужин с Линь Бивэй, а после нас сфотографировали репортеры. Гао Цинь уже все знает, и он сказал, что лучше позвонить тебе, чтобы рассказать об этом.

Глаза Ян Суана, что уже расслабленно закрывались от звука дыхания Сяо Бая, неожиданно распахнулись.

– Линь Бивэй?

Сяо Бай согласно хмыкнул.

– Я собирался после банкета принести тебе немного еды, спустись к подъезду через пять минут, – Ян Суан бросил взгляд на торт, что стоял на пассажирском сидении в машине.

Еда? – задумчиво сглотнул Сяо Бай.

– Но Гао Цинь сказал, что нельзя есть поздно ночью.

– Это не поздний ужин, а просто перекус, – сначала он намеревался принести его завтра, но теперь, кажется, не сможет дотерпеть.

Хотя в течение дня погода стояла очень жаркая, но ночью было довольно холодно.

Ян Суан переключил фары на ближний свет, подъезжая к дому. Сяо Бая он увидел издалека, тот ютился под уличным фонарем, как нежная жена, ожидающая возвращение мужа домой.

Сцена была настолько сладкой, что рассеяла всю ревность, которая только что горела в сердце Ян Суана. От увиденного легкая улыбка коснулась его губ.

Остановив машину, Ян Суан открыл дверь и подал Сяо Баю знак сесть. Сяо Бай послушно уселся на пассажирское сидение. Ян Суан тут же вручил ему торт.

Мягкий крем был белый, как снег, сверху торт был посыпан шоколадом, а в середине расположилась ярко-красная клубника, пробуждающая аппетит Сяо Бая.

– Однако лучше не говорить Гао Циню, что ты ел на ночь торт с кремом, – заметил Ян Суан.

В противном случае Гао Цинь обязательно затопит его слюной.

Сяо Бай перевел на него взгляд и молча кивнул.

С тортом была маленькая серебряная вилка. Сяо Бай взял эту вилку и аккуратно стал отламывать кусочки, отправляя их себе в рот.

Ян Суан, видя, как он постоянно размыкает и смыкает губы, ощущал в сердце жжение, громко и с трудом сглатывая слюну.

Сяо Бай услышал это, поднял голову и, поймав его горячий взгляд, сразу же сказал:

– Ах, давай поедим вместе.

И, отломив вилкой очередной кусочек, поднес его ко рту Ян Суана.

Ян Суан смотрел на него, не моргая, губы его медленно приоткрылись. Нежный вкус торта растворялся во рту, вызывая в нем определенное желание пойти дальше.

Сяо Бай убрал руку, намереваясь продолжить есть, как внезапно заметил приближающуюся черную тень. Он только успел поднять голову, как его рот накрыли теплые губы. Его тело невольно откинулось назад, а Ян Суан, пользуясь шансом, навалился на него.

Торт перевернулся на колени, такой же липкий и влажный, как и кончик языка, пытающийся проникнуть в его рот.

Широко раскрыв глаза Сяо Бай медленно открыл рот, намереваясь что-то сказать, тем самым предоставив Ян Суану благоприятную возможность для атаки.

Своим языком Ян Суан прощупал каждый дюйм рта Сяо Бая, проклиная то, что не в силах проглотить его целиком.

Сладкий вкус торта нежно таял и словно вода обволакивал тело.

Сяо Бай тихонько поерзал, тело ощущало внезапный жар, заставляя его теряться и смущаться.

Слюна, смешавшаяся со сладостью, уже не могла удовлетворить зверя, который сидел на цепи внутри Ян Суана. Голодное тело кричало, требуя все больше и больше. Появление Линь Бивэй пробудило чувства ревности и зависти, которые как плотоядные животные постоянно кусали его тело и дух. Его принятое ранее решение «стоит Сяо Баю отказаться, я перестану настаивать», столкнувшись с реальностью, просто исчезло. Беспощадная ревность, пронзая его сердце, уничтожила все его джентльменские намерения. (и правильно, а то так и просидит Сяо-бай в девках до старости)

Он не мог игнорировать свою самую темную часть души, как не мог и лгать самому себе. Даже если Сяо Бай откажется, он не сможет видеть его ни с кем другим. Таким образом, обратного пути у Ян Суана не оставалось. Душа и тело неоднократно утверждали, что этот непосредственный человек должен принадлежать только ему.

Он, медленно ведя рукой, понемногу поднимал полы рубашки Сяо Бая.

Ощущение нежности и мягкости пробуждало каждый из его чувствительных нервов.

Сяо Бай изогнулся, и его колено потерлось между бедер Ян Суана, заставляя руку того бесконтрольно задрожать и затем быстро передвинуться на спину, чтобы потом медленно заскользить по ней вниз.

– Ты ... – в паузе, тяжело дыша, пытался сказать Сяо Бай. Сейчас он смотрелся словно потерянный в тумане, понемногу приходя в себя. – То, что мы делали сейчас, это то, что муж и жена делают друг с другом?

...

Глянув в ясные, стремящиеся к знаниям невинные глаза Сяо Бая, Ян Суан вдруг отодвинулся и уложил свой подбородок на его плечо. Его тело сотрясалось от беззвучного смеха.

Сяо Бай, обняв дрожащие плечи Ян Суана, невинно спросил:

– Что?

Отсмеявшись, Ян Суан поднял голову и, прижавшись губами к его уху, тихо позвал:

– Сяо Бай...

– Да?

– Давай жить вместе?

Если Ян Суан раньше считал себя вежливым джентльменом, то после недавнего страстного порыва в машине он просто сексуально неудовлетворенный законченный извращенец.

Не дожидаясь ответа Сяо Бая, он сразу же потащил его наверх, чтобы собрать вещи. Он действовал молниеносно.

Пока Сяо Бай пытался что-то понять, его багаж был полностью собран.

Багаж Сяо Бая на самом деле был очень скудный – всего несколько вещей. Единственное, что во время упаковывания Ян Суан специально проигнорировал, был костюм стоимостью в пятьсот юаней (тот, что купил Фен Ялун). Он объяснил это тем, что костюм уже вышел из моды.

Сяо Бай стоял и в замешательстве наблюдал за его скоростью. Было ощущения, что Ян Суан от кого-то убегает.

– Может... для начала я позвоню Чжицину? – не удержавшись, спросил он.

– Разве он не в больнице? – рука Ян Суана на мгновение замерла.

– Но он обязательно вернется, – ответил Сяо Бай.

...

Тот факт, что через день Цзя Чжицина должны были выписать, заставлял Ян Суана чувствовать себя крайне, крайне раздраженно.

Цзя Чжицин, воспользовавшись ночным затишьем, достал из-под подушки журнал «Playboy», на котором красовалась красивая, стройная девушка в откровенном бикини – его единственный солнечный лучик в окружающем мраке.

С момента поступления в больницу он чувствовал себя как в тюрьме. Единственная женщина, которую он мог видеть, была госпожа Лянь, и стоило только ему взглянуть на какую-нибудь другую, как она тут же начинала читать ему нотации.

Он открыл первую страницу журнала и уже готовился хорошенько попускать слюни, как внезапный зуд в носу заставил его чихнуть так, что, казалось, небеса сотряслись.

– Кто это меня проклинает? – потерев нос, озадачился он.

Как только он закончил, зазвонил телефон.

Наконец кто-то вспомнил о нем. Он был очень счастлив.

Других людей, когда их госпитализируют, приходят навещать друзья и родные. А как его поместили в больницу, друзья постоянно избегали визита, так, словно у него обнаружилось редкое инфекционное заболевание. Особенно Гао Цинь, который ему даже не говорил, когда он сможет вернуться на работу. Каждый раз, когда Цзя Чжицин звонил ему по телефону, то даже не успевал раскрывать рта, как Гао Цинь, перебивая его в самом начале разговора, нежным тоном говорил:

– Отпроситься хочешь? Нет проблем, я помогу тебе написать запрос на отпуск и даже подпишу его. Так что отдыхай, не беспокойся, – а после гудки давали ему понять, что не стоит думать ни о чем другом, как самому за себя молиться.

Был только один друг, который относился к нему с человечностью – Сяо Бай. Но накануне, пройдя через «разговор всей жизни», он стал переживать, а не слишком ли сильно он распылил свое обаяние. Ведь Мастер очень страшен, особенно в гневе.

Он все еще думал об этом, когда услышал голос Сяо Бая.

– Я собираюсь жить с Ян Суаном.

– Кхе-кхе...– поперхнулся Цзя Чжицин собственной слюной. Он же только что думал о том, как бы отказаться от «глубокой любви» Сяо Бая, а Сяо Бай уже собирается сбежать со своим муженьком. Как он мог принять такое?

– Сяо Бай ты... – Нужно все тщательно обдумать. Жить с ним – это не то же самое, что жить со мной, когда каждый спит на своей кровати, тебя же там съедят живьем и от тебя ничего не останется.

– Кхе... – телефон передавал ему с другого конца явный, четкий кашель, который был невероятно пугающим.

Чжицин облизнул вмиг пересохшие губы и, улыбаясь, сказал:

– Уходи, уходи, бери с собой все, что хочешь, не стесняйся. У меня в больнице все есть, всего хватает, мне так хорошо, не нужно обо мне беспокоиться.

– Но... – начал было Сяо Бай.

Хотя Цзя Чжицина там не было, но он явно чувствовал, что в тот момент, когда Сяо Бай сказал «но», холодная ярость охватила тело Мастера.

– Никаких «но»! Давай, давай, все остальное я улажу.

– Ах... – казалось, Сяо Бай колебался. – Завтра хозяин дома должен взять арендную плату за квартиру. Общая сумма аренды в этом месяце составит семьсот юаней, а также семьдесят девять в счет за электричество. И в туалете протекает вода, так что лучше всего обратиться к сантехнику...

– Ты можешь сказать об этом Мастеру, можешь подождать до завтра, а потом съехать? – спросил Чжицин.

Владельцем их квартиры была тетушка, живущая над ними.

Ян Суан вспомнил первый раз, когда он и Сяо Бай общались, и не мог удержаться от улыбки.

Сяо Бай наклонился, чтобы посмотреть время на телефоне.

– Уже поздно, наверное, не стоит докучать ей, – нерешительно сказал он.

– Все в порядке, я думаю, что она еще не спит.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Сяо Бай.

– Посмотрим, откроет она дверь или нет, – улыбнулся Ян Суан. – Человек, который спит, не откроет дверь.

...

– Но тот, кто уже спал и проснулся, тоже откроет дверь, – ответил Сяо Бай.

Человек, который спал, действительно проснулся... и пошел со слипшимися глазами открывать дверь.

Во сне тетушке привиделось, что она выиграла пять миллионов. Пока она думала о том, сколько «мальчиков» она сможет содержать на эти деньги, она увидела, как Сяо Бай осторожно отсчитывает купюры одну за другой.

– Не могли бы вы подождать до завтра? – с трепетом спросила она. Тетушка видела много ситуаций, как взимают долг, как долг не хотят отдавать. Но это было впервые, когда она видела, чтобы человек так рвался отдать деньги среди ночи.

– Не могу, я должен переехать к нему прямо сегодня, – на мгновение остановился Сяо Бай, отвечая.

...

Тетушка молча взяла деньги и, стоя у двери с открытым ртом, наблюдала, как Сяо Бай и Ян Суан уходили рука об руку.

– Я определенно сплю, я все еще сплю... – возвращаясь обратно в постель, повторяла она. Да. Просто эта фантазии из снов, вот только почему-то она настолько реальна, как же ей поменять ход событий во сне. – Я хочу пять миллионов, я хочу, чтобы мне снился тот сон про деньги, пять миллионов, пять миллионов...

Глава 68. Завтрак для четверых.

Очень довольный Ян Суан вез Сяо Бая домой. Когда-то его дом был просто местом для ночевок, но, начиная с сегодняшнего дня, его дом будет выполнять свое истинное предназначение, это будет место, где хорошо, где ждут, а не просто проходной двор.

Внезапно он подумал о том, что если бы его и Сяо Бая застали репортеры, то они могли бы использовать фразу «любовное гнездышко», чтобы описать их дом.

Любовное гнездышко... любовное гнездышко.

Он даже подумал, что на самом деле папарацци не всегда плохи, по крайней мере, с точки зрения подбора формулировок их можно считать уникальными.

Машина медленно въехала в гараж. Сяо Бай с любопытством посмотрел на двухэтажный гараж, который был в три раза больше, чем его прошлая квартира.

Кроме «Land Rover», который он уже видел, в гараже находились еще «RV» и черный «Rolls Royce».

– «RV» используется для съемок, которые проходят далеко, – объяснил Ян Суан. – «Rolls Royce» – для поездок на церемонии награждения или другие официальные вечеринки, – но на самом деле больше всего он любил свой «Lamborghini».

– Но каждый год тебе приходится платить так много денег, верно? – спросил Сяо Бай.

С тех пор, как Цзя Чжицин научился водить, и «Ematto» специально предоставил им личный автомобиль, все его мысли были полностью сосредоточены на расходах на бензин и страховку. Хотя деньги могли быть с легкостью возмещены, но мысли о числах с двумя и тремя нулями его пугали.

– Ну, компания компенсирует часть расходов, – Ян Суан был ошеломлен, он внимательно посмотрел на лицо Сяо Бая. – Если тебе это не нравится, я могу продать несколько автомобилей.

Да, если нет другого пути, я могу пожертвовать «Land Rover». А все потому, что ты по будням мало работаешь, и много отдыхаешь (он про машину).

– Почему? – удивился Сяо Бай.

– Потому что в моем сердце ты важнее всего, – воспользовался возможностью выразиться Ян Суан.

– Но это твоя жизнь, тебе не нужно ради меня ее менять, – возразил ему Сяо Бай.

Он экономит, потому что ему нужны деньги, чтобы выкупить мясную лавку, однако Ян Суан не должен предпринимать никаких попыток взять под контроль его будущий бизнес.

Вот это – его Сяо Бай. Всегда щедрый и понимающий, не зацикливающийся на мелочах.

Ян Суан чувствовал себя невероятно везучим, потому что он успел закрыть пути врагам и не дал никому положить глаз на Сяо Бая.

Сяо Бай вышел из машины и собирался уже взять багаж, но Ян Суан тут же схватил его вещи и понес внутрь.

– На самом деле я и сам могу это отнести, – немного виновато сказал Сяо Бай.

– Сяо Бай, – вздохнул Ян Суан и погладил его по голове: – Ты должен научиться не церемониться со мной.

....

– Разве это не обычная вежливость? – изумленно моргнул Сяо Бай. – Почему я не должен церемониться?

– Потому что мы теперь будем видеться каждый день, будем жить вместе, – после некоторого размышления Ян Суан нашел относительно простую причину. – Если ты будешь продолжать церемониться, то это может считаться холодностью.

– Ты хочешь сказать, чтобы я относился к тебе, как к Цзя Чжицину? – вдруг сказал Сяо Бай.

– ...

Ян Суан молча дважды проклял Цзя Чжицина, а затем улыбнулся и сказал:

– Нет, хотя бы на один уровень лучше, чем к нему.

Дом Ян Суана – это двухэтажная квартира с шестью спальнями и тремя комнатами.

Так что его самая большая проблема сейчас заключалась в том, как заставить все пять оставшихся спален исчезнуть.

– Моя комната наверху, – первым делом сказал он, войдя в дом.

Сяо Бай, широко раскрыв свои невинные глаза, повернул голову, чтобы взглянуть на него.

Чувство вины тут же проснулось в сердце Ян Суана. Сяо Бай так ему доверяет, он не мог вот так просто взять и воспользоваться его наивностью. Он всеми силами попытался спрятать своего голодного волка поглубже.

– Твоя комната по соседству, – сказал он.

В любом случае, мы будем жить под одной крышей. Времени все еще много, не нужно торопиться, – убеждал он себя, используя эти утешительные слова, чтобы успокоить свое метущееся сердце.

Показав Сяо Баю его комнату, а после проведя экскурсию и показав ему всю технику в доме, Ян Суан, наконец, потащил свою конфликтующую, как вода с огнем, душу обратно в свою спальню.

Принимая душ, он постоянно вспоминал те мгновенья, когда они с Сяо Баем были в машине. Так что его мытье продлилось довольно долго, настолько долго, что когда он вышел из душа, уже была полночь.

Сяо Бай, должно быть, еще не закончил развешивать одежду и раскладывать вещи.

Он надеялся, что ему повезет пробраться к двери Сяо Бая. И дверь спальни неожиданно для него оказалась приоткрыта! Ян Суан аккуратно пару раз постучал.

Внутри все было тихо, и никто ему не ответил.

Он попытался перетерпеть, но ничего не смог с собой поделать, открыл дверь и вошел.

На большой кровати с темно-синим покрывалом Сяо Бай крепко спал, как маленький невинный ребенок. Чувства тут же нахлынули на Ян Суана, как бесконечный ливень.

Вот только...

Он внезапно подумал: Сяо Бай всегда спит, не закрывая дверь? Таким образом, Цзя Чжицин уже мог неоднократно видеть спящего Сяо Бая?

Ливень в его душе немедленно превратился в бушующий шторм.

На следующий день, когда Ян Суан проснулся от глубокого сна, он услышал в гостиной смех, которого ранее никогда не было в его доме. Он потянулся к часам, обнаружив, что сейчас всего 7:42 утра.

Он встал, умылся, а затем в халате подошел к перилам на втором этаже. Сверху он посмотрел вниз и увидел смеющихся людей, сидящих на диване, но сразу же в этот момент их улыбки застыли на лицах.

– Ты проснулся, – подняв голову и посмотрев на него, сказал Сяо Бай.

– Ты, наверное, вчера до смерти устал? – улыбнулся в ответ Ян Суан. – Почему сегодня так рано встал?

Оставшийся народ с любопытством ждал ответ, они специально прибежали сюда с раннего утра только ради этого.

...

Устал до смерти? Устал до смерти?!

Цзя Чжицин беспокойно дернул за рукав Гао Циня.

Глаза Гао Циня тут же сузились, очевидно, желая что-то прочесть на лице Ян Суана.

Сяо Бай совершенно не знал о том сильном противостояния между тремя присутствующими.

– Все отлично, – послушно ответил он: – Имеет место только небольшая боль в спине, – в общем, привыкший спать на своей старой кровати, он неожиданно перешел на другую постель и пока не смог к ней адаптироваться.

...

Боль в спине? Боль в спине?!

Цзя Чжицин схватил Гао Циня за рукав, сминая его в комок.

– Все нормально, – улыбнулся Ян Суан: – Скоро ты привыкнешь к этому.

– Сначала спустись на завтрак. Я увидел немного риса и овощей в холодильнике, поэтому приготовил суп, – кивнул Сяо Бай.

...

Суп? Суп?! Это же моя привилегия есть суп Сяо Бая.

Цзя Чжицин уже было потянул рукав Гао Циня, готовясь поднести его ко рту, чтобы закусить, однако на полпути внезапно зажигалка прошлась металлической полосой между его зубами и рукавом.

Цзя Чжицин поднял голову и, взглянув на холодную улыбку Гао Циня, послушно отпустил его рукав, схватив при этом стопку журналов на столе и начав их рассматривать.

– Ян Суан живет наверху в комнате рядом с твоей спальней? – улыбнувшись, спросил Гао Цинь Сяо Бая.

Сяо Бай, не дожидаясь, пока его остановит Ян Суан, честно ответил:

– Да, по соседству.

Гао Цинь, подняв бровь, посмотрел на Ян Суана. Ты погляди, как быстро я вывел тебя на чистую воду.

Ян Суан, не протестуя, спустился вниз.

– Футболка с большим вырезом и пляжные шорты под халатом теперь в моде? – неожиданно спросил Гао Цинь.

...

Ян Суан спокойно снял халат.

Цзя Чжицин был ошарашен на мгновение, но, внезапно поняв смысл, стал смеяться, как сумасшедший.

– Что тебя так рассмешило? – спросил Ян Суан.

Смех Цзя Чжицина оборвался, как ножом отрезало, он немедленно заткнулся и серьезно сказал:

– Это потому, что этот журнал очень смешной.

– Некрологи великих людей мира так тебя насмешили? – нахмурился Ян Суан.

Цзя Чжицин склонил голову. Слово «некрологи», напечатанное в журнале, врезалось ему в глаза.

– Ох. Мне настолько грустно, что я рассмеялся, – Цзя Чжицин закрыл глаза руками, после чего прорыдал пару раз: – Как же грустно, что все они уже ушли на тот свет.

...

Счастливый Ян Суан начал завтракать. В конце концов, он мог съесть завтрак, приготовленный самим Сяо Баем. Конечно, если бы перед ним не было двух других пар глаз, жизнь стала бы еще прекраснее.

Ян Суан просто взял и прикрыл тех двух, сидящих напротив, мысленной цензурой.

Цзя Чжицин вытянул руки из-за окошка цензуры, протягивая чашку.

– Сяо Бай, я хочу еще, – элитный рис Мастера, по сравнению с обычным рисом, что был у него дома, совсем не то же самое. Чем больше ешь, тем вкуснее становится.

Сяо Бай только успел взять чашку, как неожиданно услышал жалобу Ян Суана:

– Сяо Бай, в моем доме кончается рис.

– Пфф! – Цзя Чжицин молча посмотрел на лицо Ян Суана. Мастер он и есть Мастер, стоило ему лишь попросить добавки, как Ян Суан вознес слово «бесстыжий» на новый уровень.

– Все хорошо, я уже посмотрел, в холодильнике есть мясо, – успокаивая Ян Суана, сказал Сяо Бай. – Мы все еще можем поесть фрикадельки.

С такими бесстыжими, как Мастер, может совладать только такой невежественный, как Сяо Бай.

В голове Цзя Чжицина неожиданно вспыхнул лозунг: «Мастер – чемпион мира по бесстыдству. За исключением Сяо Бая, никто не смеет ему противостоять!»

– Да, хорошо, именно поэтому мы должны остаться до обеда, чтобы попробовать фрикадельки, – сказал на это Гао Цинь.

Цзя Чжицин внезапно почувствовал себя чужаком.

Ян Суан с добротой посмотрел на Гао Циня, спросив:

– Вы двое не собираетесь работать сегодня? Почему с самого утра вы прибежали ко мне домой? – и дураку ясно, что Цзя Чжицин вчера все доложил Гао Циню, а тот решил заявиться к ним рано утром, чтобы послушать новости. Если бы он все заранее знал, то он бы предупредил Сяо Бая еще вчера, что в последнее время развелось много старых, очень голодных волков, так что нельзя оставлять двери без присмотра.

– Я собирался купить сегодня трость, – пожав плечами, сказал Гао Цинь: – Поэтому я и пришел посмотреть, отдать ее тебе, или же подарить ее Сяо Баю...

– Я более щедрый, – сквозь стиснутые зубы, улыбнулся Ян Суан. – Когда Фэн Ялун вернется, я обязательно пожертвую для тебе скорую.

Сяо Бай слушал их с любопытством.

– Старший брат Гао Цинь хочет открыть больницу? – спросил он.

– Нет, – ответил Ян Суан. – Он будет исключительно в роли спонсора.

Уважение Сяо Бая к Гао Циню сразу же возросло на один уровень:

– Гао Цинь, я не ожидал, что ты будешь в восторге от благотворительности.

– Тогда лучше помоги мне. В любом случае, помогая мне, это все равно, что помогать больнице, – сказал на это Цзя Чжицин.

– Тебя выписали? – спросил Ян Суан.

Лицо Чжицина мгновенно поникло:

– В теории мне не нужно было ложиться в больницу. Согласно моим ощущениям, я вообще не хотел, чтобы меня госпитализировали!

– Как насчет преимуществ?

– ... – Цзя Чжицин вспомнил о своей зарплате и, опустив голову, спросил: – Мать Лянь Цзюэсю вообще не собирается уезжать?

– Согласно ситуации в ближайшем будущем, это должно произойти после того, как она отпразднует вашу свадьбу, – неторопливо ответил Гао Цинь.

– Ты шутишь, да? – побледнел Цзя Чжицин.

– Я слышал, что когда она только узнала о гомосексуальности своего сына, то чуть не раскроила черепа его любовникам, – сказал Ян Суан.

Лицо Цзя Чжицина стало зеленеть.

– Однако ее отношение к тебе можно расценивать как согласие, – Ян Суан коснулся своего подбородка.

В противном случае она не стала бы ходить в больницу каждый день.

– Это хорошо, – вздохнул Цзя Чжицин.

– Но, – голос Ян Суана изменился: – Если ты дашь ей понять, что просто обманул её, тогда последствия... ты должен представлять их себе...

Лицо Цзя Чжицина стало сине-фиолетовым.

– Так, у вас есть какие-нибудь конструктивные идеи? – облизнув губы, спросил он.

– Скорее купи страховку, – посоветовал Гао Цинь.

– Или ищи причину, чтобы сбежать в тюрьму, – сказал Ян Суан. – Полагаю, что правительство все еще способно защитить тебя.

Цзя Чжицин посмотрел на Сяо Бая без каких-либо надежд.

– Преврати ложь в правду, – после размышлений сказал ему Сяо Бай.

Цзя Чжицин: «...»

Глава 69. Золотая черепаха*

(*золотой черепахой называют богатенького муженька, пошло из династии Тан, где золотая черепаха была символом чиновников с высоким статусом)

Ян Суан подытожил:

– Тогда сначала купи страховку. Затем попытайся хорошенько притвориться, а если это не сработает, беги красть ланчбоксы у младшеклассников.

Цзя Чжицин не вымолвил и слова.

– А зачем красть ланчбоксы? – спросил Сяо Бай.

Ян Суан ответил:

– Тогда его посадят в тюрьму на несколько дней, так он будет защищен государством.

– За кражу обеда могут посадить в тюрьму? – продолжал допытываться Сяо Бай. Хотя он не особо разбирался в законах, но если бы за кражу школьных обедов сажали в тюрьму на несколько дней, разве не было бы это слишком строгим?

Гао Цинь объяснил:

– Потому что с таким вульгарным видом, как у него, полиция будет считать, что он собирается украсть самих младшеклассников.

Сяо Бай спросил:

– В смысле, торговать людьми? (Ну Сяо Бай как всегда затерялся в мыслях)

Цзя Чжицин наконец не вытерпел:

– Раз ничем не можете помочь, то обязательно так надо мной издеваться?

– Не обязательно, но так нужно, – отрезал Гао Цинь.

...

Цяо Чжицин потерял дар речи.

Не поминай дьявола.

На экране мобильного телефона Чжицина высветились два слова – «Абсолютное уничтожение» – и словно призраки замерцали без остановки.

Ян Суан, глядя на нерешительность Цзя Чжицина, небрежно бросил:

– Даже и не надейся, что со временем все сотрется, еще немного, и огонь злобы лишь разгорится сильнее.

Цзя Чжицин обиженно посмотрел на него. Ревность, вот чей огонь разгорается все сильней и сильней. После чего он ответил на звонок.

Даже мягкий голос матери сейчас походил на маленький молоточек, каждый стук которого отдавался в хрустальном сердце Цзя Чжицина.

– Куда ты пропал с самого утра? Уже выписался? Почему ты ни слова не сказал?

– Появились дела на работе, Гао Цинь сказал, что ему нужна моя помощь, – учтиво ответил Цзя Чжицин.

Рука Гао Циня со стаканом внезапно остановилась.

– Ах вот как. Когда ты вернешься? Попросить Цзюэсю тебя забрать?

– Не стоит, Гао Цинь отвезет меня обратно.

Рука Гао Циня снова дрогнула.

Госпожа Лянь мягко позвала:

– Чжицин.

Веки Чжицина дернулись, его голос стал послушным:

– Да. Говорите.

– Хотя Гао Цинь твой двоюродный брат, но он всего лишь родственник, не нужно его беспокоить,– тон госпожи Лянь был мягким, но звучал бескомпромиссно. – Когда закончишь работу, я позвоню Цзюэсю, чтобы он тебя забрал.

...

Чжицин честно ответил:

– Около часа дня.

Госпожа Лянь не скрывала удовлетворения:

– Что ж, тогда желаю хорошего рабочего дня, не забывай заботиться о своем здоровье, не перетрудись. На самом деле не страшно, если ты не пойдешь на работу. Эти пара копеек ничего не изменят. Цзюэсю разве не сможет тебя прокормить?

После того как он положил трубку, Ян Суан посмотрел на его скорбное лицо и поспешил подлить масла в огонь:

– Как бы там ни было, тебе все равно стоит быть смелым и отбить Ян Сяо у Цзи Сяофу? Как ты смеешь выглядеть хуже, чем избитый Цзи Сяофу? (прим. пер. отсылка к персонажам серии книг «Кондор», и снятому по ним сериалу «Меч небес и сабля дракона»)

Цзя Чжицин раздраженно выдохнул:

– Тогда дай мне молитвенный флаг пяти стихий (прим пер. баннер из пяти разноцветных флагов, чьи цвета обозначают один из пяти элементов, которые при совместном отображении умножают привлечение удачи).

Настроение Ян Суана сразу улучшилось:

– Ян Сяо в одиночку выкрал жену, а если же кому нужна куча помощников, так это Ян Гуан.

Цзя Чжицин открыл рот и бросил:

– Я в туалет.

– После выхода поверни налево, – сказал Ян Суан.

Чжицин ушел, не обернувшись.

– Ты уверен, что Лянь Цзюэсю – жена? – спросил Гао Цинь.

Почему он вообще помнит, что Лянь Цзюэсю был сверху?

Ян Суан пожал плечами:

– Пусть они сами разбираются с этим в постели. Конечно, если они вообще дойдут до этого.

Гао Цин вскинул брови:

– Я с нетерпением жду этого дня. Тогда я перестану быть бельмом на глазу тетушки Лянь.

Внезапно в дверь позвонили.

Сяо Бай встал открыть дверь.

Цзя Чжицин вломился внутрь, пылая от гнева:

– Не могли сказать, что «после выхода поверни налево» был о выходе из лифта?! Да и вообще, разве туалет не должен находиться в квартире?

Архитектор спроектировал такую большую квартиру и забыл добавить туалет! Что, жильцам теперь бегать в общественный туалет, когда прижмет?

– В моей квартире есть ванная комната, – сказал Ян Суан.

...

Разве его не обманули?

Цзя Чжицин спросил:

– В чем разница между ванной комнатой и туалетом?

– Я думал, ты предпочитаешь те, где надо сидеть на корточках.

Казалось, у Цзя Чжицина сейчас пар пойдет из ушей, но вдруг он краем глаза увидел озадаченное лицо Сяо Бая, стоявшего рядом с ним. Это заставило его вспомнить их разговор тем вечером, и его гнев тут же утих.

Черт, он выглядит как одинокое божество, спустившееся на землю, кто позволил ему быть настолько очаровательным... Ай!

Цзя Чжицин, чувствуя вину и сочувствуя Ян Суану, отправился в ванную, не сказав больше ни слова.

Ян Суан в удивлении спросил:

– Он что, недавно ходил на прием к психиатру?

– Повзрослел, а нормальности с детства так и не прибавилось.

Ян Суан: ...

Внезапно зазвонил мобильный телефон.

Гао Цинь и Ян Суан одновременно посмотрели на Сяо Бая. Только он мог поставить стандартную мелодию с колокольчиками на звонок.

Номер телефона Сяо Бая знали лишь несколько человек, и почти все они сейчас находились здесь, оставался только Лянь Цзюэсю. Но зачем бы он стал звонить?

Хотя Гао Цинь и Ян Суан не издали и звука, но уши навострили.

Сяо Бай достал телефон и, когда увидел номер звонившего, внезапно застыл.

– Кто? – не сдержался и спросил Ян Суан

Сяо Бай поднял на него покрасневшие глаза:

– Ялун-гэ.

...

В контактах Сяо Бая было всего четыре номера, звонивший номер телефона – это старый китайский номер Фэн Ялуна, которым он пользовался до отъезда за границу. А это значило... он вернулся.

Ян Суан обернулся, чтобы посмотреть на Гао Циня, но тот не сводил взгляда с Сяо Бая, который все-таки ответил на звонок.

***

Отослав Цзя Чжицина обратно в компанию, Гао Цинь в одиночестве разъезжал по городу.

К мобильному телефону он подключил гарнитуру, и сам телефон расположил рядом, чтобы легко можно было дотянуться. Два запасных аккумулятора были полностью заряжены и также лежали рядом. Аккумулятор в самом телефоне тоже был заряжен на максимум. Он был во всеоружии, но телефон все время молчал.

Когда машина заходила уже на шестой круг по району, его наконец остановила дорожная полиция.

Гао Цинь опустил окно машины, его холодное лицо и нахмуренные брови отчетливо предупреждают – лучше бы им иметь на это вескую причину.

– Вы потерялись? – спросил патрульный.

– Обязательно заблудиться, чтобы ездить кругами? – Гао Цинь стал напоминать бомбу замедленного действия, и любой, кто окажется рядом, будет непременно разорван.

Патрульный, не выражая ни единой эмоции, протянул через окно руку и сказал:

– Ваши права, пожалуйста.

Гао Цинь мрачно усмехнулся:

– Это незаконно, ездить кругами?

– Езда кругами не запрещена, но езда по встречной полосе является правонарушением, – патрульный сделал паузу и продолжил: – Более того, это уже Ваш шестой круг подряд.

Вот ведь подстава.

...

Получив штраф, взволнованное сердце Гао Циня наконец-то успокоилось.

Так или иначе, я шесть кругов намотал против движения, есть еще что-то, что нельзя повернуть вспять?

Если Ялун не пойдет ему на встречу, то он сам может пойти по направлению к нему?

Задумавшись, он внезапно остановил машину и позвонил Сяо Баю.

Когда он услышал о Фэн Ялуне, то не сказал и слова, лишь вытащил Цзя Чжицина из ванной и покинул квартиру. Хотя Фэн Ялун наконец вернулся, он все равно не знает, где он сейчас. Он знал лишь, что он вернулся не к нему. Первое, что он сделал, вернувшись на Родину, – это не стал искать его!

На звонок ответили, и счастливый смех Сяо Бая наполнил его уши.

– Что смешного? – спросил Гао Цинь.

– Ялун-гэ позвал меня в караоке.

Со стороны послышался ревнивый голос Ян Суана:

– Меня не волнует, я тоже иду.

– Но Ялун-гэ тебя не приглашал, – спорил Сяо Бай.

– Я заплачу за себя!

Гао Цинь крепко сжал мобильный телефон в руке:

– В какое караоке?

– То место, куда мы ходили в прошлый раз... – пока Сяо Бай пытался вспомнить название, Ян Суан выкрикнул:

– «Пирамида»!

– В какой комнате?

– A603.

Гао Цинь в сильном волнении бросился в «Пирамиду», но поймал себя на том, что у него кружится голова, и он забыл спросить время встречи. Глядя на поток людей, входящих и выходящих из помещения, он тихонько притаился в углу.

За последние несколько месяцев от Фэн Ялуна не было ни весточки. Он даже попросил Лянь Цзюэсю позвонить в его университет и все разузнать о нем. Он полагал, что ему нужно время, чтобы устроиться за границей и подумать.

В конце концов, перед отъездом Фэн Ялун решительно сжег все мосты. Он чувствовал, что Ялун уже больше не вернется.

Однако в конце он признал свое поражение и готов был погрязнуть в пучине вместе с Фэн Ялуном. Вот только тот все равно оставил его тонуть одного, мучаясь в неизвестности, какое клише...

Он все-таки вернется? Когда же он вернется?

Что будет делать, когда вернется?

Что станет с их отношениями?

Нити тревожных мыслей беспорядочно переплетались, пронзая его разум, и все они были об одном человеке.

Тут позвонил Ма Жуй:

– Что происходит у Сяо Бая с Лин Бивэй? Почему журналисты засняли, как они вместе обедают?

Гао Цинь безразлично ответил:

– Потому что они оба люди, не будут есть – умрут.

– У меня нет ни времени, ни желания выслушивать твои плохие шутки, ты можешь нормально объяснить? – зло прокричал Ма Жуй. – Почему Сяо Бай проводит время с Лин Бивэй? Вы не представляете, какие сейчас у нее проблемы! Когда на телеканале мне сказали, что партером Сяо Бая будет Лин Бивэй, я про себя повторял, что все не так. Ясно же, что противная сторона использует Сяо Бая, чтобы очистить ее репутацию...

Голос Ма Жуя понемногу превращался в клубящийся туман, что уносился все дальше и дальше.

– Эй, ты там? – после такой длинной тирады у него пересохло в горле, но, не услышав ответа Гао Циня, Ма Жуй в конце концов почувствовал, что что-то не так. – Ты же не отбросил свой телефон в сторону, позволив мне говорить самому с собой?

Тут Гао Цинь пришел в себя и выдохнул в трубку:

– Я обсуждал ту историю с ее агентством. Они также были не в курсе. Должно быть, Лин Бивэй сама все устроила. Я передал им, что если эта история испортит имидж Сяо Бая, мы рассмотрим вопрос о смене партнера. Они согласились.

Ма Жуй успокоился, и его озарило:

– Так ты знал все это время?

– Угу, после того совместного обеда сразу и узнал.

– И ты даже не подумал поставить меня в известность?

– Ни разу.

...так много времени, правда, ранит.

– Гао Цинь, тебе бы подумать, прежде чем что-то говорить! Я – твой босс! – Ма Жуй задыхался от гнева.

Гао Цинь: ...

– Почему ты мне ничего не говоришь? – недовольно проговорил Ма Жуй.

Гао Цинь спокойно ответил:

– Я поразмыслю над тем, что Вы – мой босс. Но думаю, мне потребуется несколько дней, чтобы осознать это, поэтому подождите, перезвоню Вам позже.

Со щелчком он сбросил звонок.

Его взгляд устремился к входу в «Пирамиду».

Ослепительное солнце, казалось, стирало грани между зданиями на той стороне улицы. Из этого света вдруг вышли рука об руку двое выдающихся мужчин модельной внешности.

Глава 70. Игра, в которой ты преследуешь, а я убегаю.

Как только Винсент зашел в холл, то сразу почувствовал поток холодного воздуха, но исходил он не от кондиционера и был пропитан жаждой убийства. Вслед за этим к ним подошел сдержанно выглядевший мужчина с суровым выражением лица. Он бросил на Винсента безразличный взгляд, после чего увел Фэн Ялуна за собой.

Хотя это был всего лишь один брошенный взгляд, но Винсент почувствовал пульсирующую боль, будто его лицо только что исполосовали скальпелем.

Заметив, что силуэты двух мужчин вот-вот исчезнут в лифте, он сорвался с места и проскользнул внутрь.

Шутки шутками, но он первый раз был в Китае, места и люди были ему незнакомы, а его китайский настолько хромает, что только он сам и мог понять свою речь. И если он не ухватится за спасительную соломинку, то неизвестно, когда его надурят.

Двери лифта медленно закрылись.

Винсент посмотрел в отражение на металлической двери и ощутил, что взгляд того мужчины стал еще холоднее.

От этого взгляда у него прошел мороз по коже, как будто лифт превратился в холодильник, а он был замороженным куском мяса, который, к несчастью, забыли в морозилке.

Не дело было стоять как истукан, к тому же, очевидно, Фэн Ялун не собирался протягивать руку помощи, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как заговорить самому:

– Я, Винсент, Алана... друг.

Попав в такую критическую ситуацию, он подумал, что следует показать свое чувство юмора, дабы наладить мосты между двумя странами и разрешить необъяснимую враждебность.

– Друг мужчины, друг, не девушка...

Двери лифта открылись. Винсент вышел первым.

Уф, он уже подумал, что будет задушен взглядом того мужчины!

Двери лифта снова закрылись.

Он обернулся, и уткнулся лицом в двери. Эй? Куда они пропали?

Гао Цинь и Фэн Ялун ездили в лифте вверх и вниз. Любой, кто хотел воспользоваться лифтом, оказывался безнадежно разочарован, ведь лифт сейчас использовался не по назначению.

Наконец господина попросили выйти наружу:

– Гао Цинь, у меня есть более уединенное место, там даже полиция не найдет.

Так они переместились в комнату А 603. Там Фэн Ялун вольготно развалился на диване, нажимая на кнопки на пульте дистанционного управления.

Однако вилка телевизора не была подключена к сети, и нажми он хоть тысячу раз, экран все равно останется пустым.

Гао Цинь навалился на дверь, обхватив себя руками, и холодно буравил его взглядом.

В былые времена он хорошо изучил это лицо, оно было настолько знакомым, что проснувшись утром, он на секунду принимал его за свое собственное. Теперь же оно казалось таким далеким, будто бы их разделяют океаны. Даже если он сейчас и находился прямо перед ним.

Его Фэн Ялун должен хулиганить, даже если он продолжит его отталкивать. Он все равно беззаботно вернется к нему, станет блуждать руками по его телу, не обращая внимания на его выражение лица. Он не должен сидеть вот так далеко с ничего не выражающим взглядом. Даже если он и находится прямо перед ним.

– Съездил в Штаты и теперь никого не узнаешь? – Гао Цинь обнаружил, что в самом деле и сам сильно изменился за эти несколько месяцев, и самым важным изменением была потеря терпения. Ведь до этого он бы никогда не заговорил первым.

Фэн Ялун отбросил пульт в сторону и, откинувшись на спинку дивана, неохотно протянул:

– Гао Цинь...

В сердце Гао Циня разгорелся пожар, как давно он не слышал, как Ялун зовет его по имени?

Если бы эти слова не повторялись в его снах, он бы подумал, что слышит их в последний раз.

– Из-за тебя мой друг потерялся, – губы Фэн Ялуна произнесли это, но его лицо не выглядело взволнованным.

Гао Цинь поднял руку и расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки:

– Оу? Какого рода друг?

Фэн Ялун поднял глаза и наблюдал, как он подходит все ближе.

Гао Цинь опустился на диван коленями и, одной рукой схватив его затылок, он наклонился, чтобы прошептать Фэн Ялуну на ушко:

– Такой друг?

– Гао Цинь! – Фэн Ялун неожиданно подскочил и, обвив руками, сжал его талию и пригвоздил к дивану. Оглядев его сверху вниз, он со злостью продолжил: – Твою мать! После моего долгого отсутствия, не могу поверить, что ты, не позвонив мне ни разу, вдруг прибежишь ко мне сам, как только я вернулся!

Гао Цинь смотрел на его сердитое выражение лица, и уголки его губ потянулись вверх.

Вот это был его Фэн Ялун!

– Что смешного? – ну разве он не выглядел глупо?

Фэн Ялун хотел подняться с дивана, но Гао Цинь крепко сжал его в объятиях, будто боясь, что того украдут.

– Ты уехал, не оставив номера телефона, как бы я тебе позвонил? – теперь, когда он получил своего Фэн Ялуна, его выражение лица и тон голоса заметно потеплели.

Фэн Ялун попытался вырваться, но хватка Гао Циня лишь стала сильней.

– А если я не скажу, то ты и не спросишь?

Прекрати думать, что он не знает. Профессора в универе и его арендодатель, все искали его.

– Я думал, ты хотел побыть один, и не хотел тебя беспокоить, – Гао Цинь говорил и вдыхал аромат геля для душа возле его воротника.

Фэн Ялуну было щекотно от его дыхания, он наклонил голову:

– Я считал, ты просто уйдешь, после того как выпил меня досуха.

Гао Цинь не знал плакать ему или смеяться:

– Разве это не ты тот, кто ушел, выпив меня досуха?

Кто, даже опираясь на трость, отправился в аэропорт?

– А ты и не поехал, чтобы остановить меня?! – гневно выкрикнул Фэн Ялун. – А ведь я специально перенес время рейса во вторую половину дня!

В конце концов, чем больше он ждал, тем больше злился, и естественно, улетел в Америку, не попрощавшись. И после этого он даже не бросился его искать, как будто ничего и не было, вот что действительно раздражает!

...

– Ты не слишком много насмотрелся сериалов? – Гао Цинь выдавил беспомощно.

Героиня хочет сбежать, герой знает, что нет никакой надежды, но все равно бежит за ней. В конце он обнаруживает, что героиня не села в самолет. Телесериалы используют устаревшие приемы, а в жизни приходится надеяться на слишком много совпадений.

Запал Фэн Ялуна внезапно пропал, он рассмеялся над самим собой:

– С самого начала я был тем, кто гонялся за тобой. Ты всегда стоял на высоком пьедестале, ожидая, что я преодолею все трудности и вскарабкаюсь к тебе наверх. Но каждый раз ты отталкивал меня все дальше и дальше, оставляя в полном одиночестве. Гао Цинь, я устал постоянно за тобой бегать. Я лишь надеялся, что наступит хотя бы один раз, когда ты прибежишь ко мне и скажешь, что я тебе нужен. Но каждый раз я лишь горько разочаровывался.

Он закрыл лицо руками, его челка свесилась на лоб и щекотала Гао Циню нос.

– Но даже так, я все равно не мог тебя забыть. Я постоянно повторял себе, дай себе еще один шанс, возможно, я уже близок к своей цели. Всего еще один шаг, и я смогу ее достичь. Ведь если я сейчас сдамся, то останусь ни с чем, – Фэн Ялун поднял голову и серьезно посмотрел на него. – Гао Цинь... скажи мне, в твоем сердце, кто я для тебя?

Гао Цинь не удержался и громко чихнул!

...

На лице Фэн Ялуна разразилась буря.

Когда Ян Суан и Сяо Бай подошли к двери комнаты, то обнаружили златовласого незнакомца, приклеившегося ухом к двери.

– Ты кто такой? – Ян Суан нахмурился и задвинул Сяо Бая себе за спину.

Качество посетителей «Пирамиды» поистине пало ниже некуда, как они могли пропустить внутрь вуайериста?

Винсент быстро выпрямился, его лицо залилось краской:

– Я друг Алана. Он внутри... там мужчина... говорить. Есть мужчина и мужчина, говорить, внутри, там... – чем больше он волновался, тем более непонятной становилась его речь, чем более непонятной становилась его речь, тем больше он волновался.

Он только пришел сюда и гадал, куда вдруг исчез умеющий говорить по-английски хозяин заведения. Он обхватил руками голову и приложил больше усилий:

– Друг, парень! Внутри, мой...

...

Ян Суан спокойно спросил:

– Говоришь по-английски?

И так, под непонимающим взглядом Сяо Бая два мужчины наконец смогли прояснить ситуацию.

– С Аланом все будет в порядке? – обеспокоенно спросил Винсент по-английски.

– Ты лучше побеспокойся, будешь ли в порядке ты, – также по-английски ответил Ян Суан.

– ??? – Винсент.

Загадочно исчезнувший хозяин заведения внезапно также загадочно объявился:

– В моих комнатах хорошая звукоизоляция, хоть заслушайтесь – ничего не расслышите.

Ян Суан, Винсент и Сяо Бай приросли к месту, сгорая от стыда.

Хозяин достал из-за спины три стетоскопа:

– Но с профессиональным оборудованием все иначе, вы можете арендовать один за пятьдесят юаней в час со скидкой, желаете?

Ян Суан откровенно вытащил и протянул ему купюру в сто юаней и взял два стетоскопа, один себе и один Сяо Баю.

Винсент взволнованно пошарил у себя по карманам, после чего вытащил купюру в десять долларов.

– Возьмете?

Хозяин прищурил глаза:

– Не нашел?

Винсент яростно закивал головой и взял стетоскоп.

Все прислонились к двери комнаты.

Фэн Ялун лежал на полу и, взирая на самодовольную улыбку Гао Циня, со злостью думал, что за несколько месяцев, что он не виделся с Гао Цинем, его навыки борьбы стали более искусны. К счастью, диван был невысоким, а пол застелен ковровым покрытием, иначе ему бы снова понадобилось покупать трость, ведь предыдущую он оставил в Америке.

Рука Гао Циня в данный момент находилась в районе его копчика и, пользуясь удобным случаем, двигалась ниже.

– Ты что творишь? – Фэн Ялун выдавил сквозь сжатые зубы.

Гао Цинь невинно посмотрел на него:

– Ты мне не веришь, я вынужден доказать тебе это своими действиями.

– Черт возьми! Ты что, разучился говорить? – одни действия сами по себе бесполезны! В голове Фэн Ялуна вертелось все больше отборных ругательств.

Гао Цинь вопреки ожиданиям остановился.

– Тогда, что ты хочешь услышать? Я люблю тебя?

– Что? Думаешь, что я этого достоин?

Гао Цинь печально вздохнул:

– Мы можем обсуждать этот вопрос до конца нашей жизни.

...

Фэн Ялун вцепился в ворот его рубашки:

– Неужели ты не хочешь оставить меня в покое даже после смерти?

Гао Цинь уставился на него, потеряв дар речи.

– Нет, ты же сказал до конца жизни... – Фэн Ялун медленно ослабил хватку, заглядывая в глаза Гао Циня, в которых перемешались предвкушение и страх.

– Да, на всю жизнь, – лицо Гао Циня постепенно опускалось, он прошептал: – Но перед этим давай начнем с закусок.

– Подожди. Никакой жизни, пока ты мне все не объяснишь! – Фэн Ялун обхватил руками его плечи, то, что только что сказал Гао Цинь, вдруг наполнило его сердце надеждой.

– Что тебе объяснить? – Гао Цинь вскинул брови.

– То, что ты только что сказал.

– Что именно? – он отдернул свою руку.

– То, что... – все его слова вдруг застыли на захваченных губах.

Черт тебя дери! Фэн Ялун свирепо проклял его в глубине своего сердца, прежде чем полностью погрузился в поцелуй.

Когда его рот будет свободен, им обязательно нужно будет все прояснить!

Глава 71. Исключить все возможности.

Лянь Цзюэсю, услышав от Цзя Чжицина, что Фэн Ялун вернулся в страну, сразу же позвонил Ян Суану, чтобы устроить допрос. В разговоре он узнал, что они сейчас были в «Пирамиде», и незамедлительно поспешил туда.

Когда они приехали на место, Ян Суан, Сяо Бай и Винсент сидели в комнате В 603 и дружно поедали фрукты.

Как только Лянь Цзюэсю зашел в комнату, то первым делом спросил:

– А где Фэн Ялун?

Ян Суан указал пальцем наверх.

– Вы почему не вместе? – продолжал расспрашивать Лянь Цзюэсю.

У Ян Суана и Винсента одновременно на лицах появилось странное выражение.

Ян Суан кашлянул и попытался объяснить:

– Потому что мы – джентльмены.

Лянь Цзюэсю и Цзя Чжицин сразу же все поняли. Но Лянь Цзюэсю с подозрением покосился на Ян Суана:

– После этого вы сразу спустились сюда?

Разве столкнувшись с подобным, не следует сразу же удалиться?

– Скорее всего, Мастер опасается своей реакции, а еще завидует и ревнует, – прошептал Цзя Чжицин.

Лянь Цзюэсю бросил взгляд на Сяо Бая и внезапно все осознал. Они посмотрели в сторону пары, которые уже жили вместе и были довольно близки, но все еще лишь невинно держались за руки. Однако при взгляде на Мастера очевидно, что для него сложно сдерживать свою страсть так долго.

Ян Суан не мог прочитать их мысли, но все же дела обстояли именно так, и он не мог с этим поспорить. Только и оставалось, что недовольно проворчать:

– Познакомьтесь с иностранным другом, это Винсент.

Винсент улыбнулся, сверкая ослепительно белыми зубами.

– Он актер или режиссер? Не похоже, что я видел его в СМИ.

– Это одногруппник Фэн Ялуна в США, путешествует по Китаю, – ответил Ян Суан.

– Кстати, я до сих пор не знаю, что же Фэн Ялун изучал в Америке, – сказал Цзя Чжицин.

– Китайский, – ответил Лянь Цзюэсю, чем лишил Цзя Чжицина дара речи.

Сяо Бай продолжил с широкой улыбкой:

– Кажется, Ялун-гэ преуспел в учебе, так быстро выпустился.

Лянь Цзюэсю и Ян Суан: ...

Винсент включился в беседу на своем ломаном китайском:

– Говорить мне... я китайский, говорить, тоже. Хорошо.

Лянь Цзюэсю потер лицо и сказал:

– Я уж лучше послушаю, как Сяо Бай поет.

Лицо Цзя Чжицина тут же побелело, а Сяо Бай радостно закивал:

– А Ян Суан сказал, мы должны были дождаться вас.

Ян Суан улыбнулся. Конечно, а то вдруг, подойдя к двери и услышав, как поет Сяо Бай, они были бы шокированы и сбежали, и что мне тогда делать?

Лянь Цзюэсю и Цзя Чжицин горестно усмехнулись. А кто тянул их за язык просить об этом, пришло время расплаты.

***

Землетрясение, начавшееся внизу, продолжилось и наверху.

Гао Цинь не зная устали и не жалея сил клеймил тело Фэн Ялуна следами страсти. Фэн Ялун опустил взгляд на свои красные, как клубнички, горошины сосков и с возмущением оттолкнул его голову в сторону.

– Ты закончил?!

Гао Цинь не мог оторваться от его тела.

– С тобой я никогда не закончу.

Как же он раньше не обнаружил, каким тот был нахалом?

Фэн Ялун тяжело вздохнул. Каким же он раньше был глупцом, он не только надеялся, но и часто видел во сне, как Гао Цинь ведет себя столь же нахально.

Гао Цинь продолжал покусывать его плечо, и Фэн Ялун из последних сил произнес:

– Если будешь и дальше себя так вести, то как я после этого покажусь на люди?

Тогда не показывайся. Гао Цинь, продолжая целовать, думал, что если бы он только все знал наперед, то не стал бы сдерживаться и не потерял бы столько лет зря.

– Но Винсент здесь никого не знает... – он наконец вспомнил о брошенном ими у лифта ни в чем не повинном иностранце.

На этих словах Гао Цинь замер и поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Что? – такой пристальный взгляд заставил Фэн Ялуна нервничать. Только не снова...

Он, чувствуя тревогу, хотел отодвинуться в сторону, но как только пошевелился, зад тут же пронзило разрывающей болью так, что его лицо исказилось. Гао Цинь вздохнул и нежно помассировал ему одной рукой поясницу.

– Кто этот иностранец?

Фэн Ялун скосил глаза и улыбнулся:

– Ревнуешь?

– Сначала немного приревновал, – честно признался Гао Цинь.

– Да? И что случилось потом?

– А потом я подумал... этот парень такой идиот, ты бы ни за что не посмотрел в его сторону.

Если бы у Фэн Ялуна был плохой вкус, он не бегал бы за ним столько лет. Гао Цинь чувствовал себя на высоте. Он продолжал поглаживать его поясницу правой рукой и у Фэн Ялуна вырвался стон. Движения руки становились провокационней.

Гао Цинь одним движением опрокинул его:

– Продолжишь соблазнять меня, и я не отвечаю за свои последующие действия.

– Пошел ты! Даже и не думай об этом! – глаза Фэн Ялуна вдруг расширились, и лицо стало настороженным.

Гао Цинь опустил руку и медленно поднялся на ноги. Фэн Ялун продолжал недоверчиво смотреть на него:

– Ты что задумал?

– Пойду познакомлюсь с иностранцем, что ты привез с собой.

Хотя угрозы не было, но все же он стремился принять все возможные меры, чтобы снизить уровень опасности.

Фэн Ялун раздраженно выдохнул:

– Тебе обязательно было надевать именно мои трусы?

Ведь есть же разница между плавками и боксерами? Или он нарочно?

Гао Цинь, приподняв уголки рта, облизнул губы и сказал:

– Раз уж я тебя «надевал», то что там какие-то трусы?

Фэн Ялун приподнял затекшую ногу и безжалостно пнул по его лодыжке. Конечно же, в данный момент Гао Цинь воспринял эти действия как сладкие заигрывания.

Приведя себя в порядок, Гао Цинь позвонил Ян Суану и выяснил, в какой комнате они находились, после чего, приобняв Фэн Ялуна, вместе с ним спустился вниз.

По его мнению, им следовало поехать домой и заняться любовью. Какой иностранец, какой Сяо Бай? Пусть отправляются на все четыре стороны. Все они совершеннолетние, и даже если бы кто и потерялся, они не должны были нести за это ответственность. К тому же у Сяо Бая есть Ян Суан, а раз собаку держат на поводке, то и потеряться она не может. Что касается иностранца, ему могут помочь в посольстве. А если же они не придут на помощь вовремя, то остается лишь вздохнуть – Ой какая жалость. Но Фэн Ялун сам пригласил Сяо Бая и привел сюда иностранца, из-за этого он чувствовал, что должен исполнить свой долг.

Поэтому, когда Сяо Бай и Винсент уже успели напеться до хрипа, дверь их комнаты, наконец, открылась, и на пороге появились Гао Цинь с Фэн Ялуном в обнимку.

Впоследствии Цзя Чжицин описывал этот момент так: Я сразу же подумал, что в следующем году этот день станет днем поклонения солнцу, когда дверь открылась, и комнату заполнил солнечный свет. Как будто тонущий схватился за бревно, или как голодающий схватил паровую булочку, в один момент жизнь засияла новообретенной надеждой. Я подумал, это был ангел.

Мысли Лянь Цзюэсю были куда более обрывочными: Когда дверь открылась, и я увидел их вместе, то был очень доволен. На двух товарищей по несчастью стало больше!

На самом деле, когда дверь открылась, Фэн Ялун вздрогнул от испуга.

Неважно, чей голос он только что слышал, ведь прежде он не слышал, как поют ни Сяо Бай, ни Винсент. Эффект от услышанного был таким... странным.

– Ялун-гэ! – Сяо Бай хотел на радостях рвануть к нему, но был ловко перехвачен бдительным Ян Суаном. В текущем состоянии Фэн Ялуну достаточно было и дуновения ветра, не говоря уже о Сяо Бае, чтобы пошатнуться, хотя, конечно же, стена в лице Гао Циня загородила бы его от любого ветра.

Фэн Ялун оглядел не перестающего сопротивляться Сяо Бая, и улыбка расцвела на его лице:

– Сяо Бай, давно не виделись, Ян Суан не достает тебя в последнее время?

Сяо Бай отрицательно покачал головой:

– Нет, он предложил мне переехать к нему.

...

Это называется не достает?

И до этого недовольное лицо Ян Суана стало еще более враждебным. Вот только Фэн Ялун сейчас сам был беззащитным, ведь у него не осталось и капли сил.

Винсент обратил внимание на Гао Циня и, немного побаиваясь, осторожно улыбнулся:

– Хороший... друг?

Под пристальным взглядом Гао Циня мощное тело Винсента уже готово было сжаться за спиной Сяо Бая, когда Гао Цинь вдруг открыл рот и медленно произнес:

– Я Гао Цинь.

Винсент облегченно выдохнул и протянул руку:

– Я Винсент.

Сделав вид, что не заметил протянутой руки, тот обернулся к Фэн Ялуну:

– Он известен в Америке?

Фэн Ялун, разраженный от боли в заднице, психовал и, услышав это, ответил сквозь зубы:

– Хм, он одногруппник.

Винсент посмотрел на выражения лиц двух мужчин и поспешил ретироваться. Этот Гао Цинь действительно внушал страх, как так вышло, что Ялун стал совершенно другим человеком в его объятиях?

Цзя Чжицин выхватил микрофон из рук Винсента и стремительно сунул его в руку Фэн Ялуна.

– Почему бы тебе не быть следующим?

Тот единственный человек из их пятерки, кто действительно умел петь, не желал выходить на сцену, настойчиво поддерживая этого тирана микрофона – Сяо Бая. Цзя Чжицин и Лянь Цзюэсю думали перекричать Сяо Бая, но вскоре признали свое горькое поражение, удалось это лишь Винсенту...

– Я только что слышал, как они с Сяо Баем поют, так он умеет петь на китайском? – спросил Гао Цинь. Ведь недавно в лифте он едва и пару слов мог связать, так неужели он намеренно притворялся? Гао Цинь вновь смерил Винсента взглядом и решил, что это было невозможно, он и правда выглядел идиотом.

– Их пение, – с болью в голосе заговорил Цзя Чжицин, – снесло все барьеры национальностей, рас и языков. Оно исходит лишь от естественной любви к музыке и резонансу.

Так им даже не нужно было читать слова песни. Странно, что их рычания вообще смогли слиться в единую мелодию.

Гао Цинь кивнул головой в знак понимания. Он глянул на бледное лицо Фэн Ялуна и поспешно сказал:

– Мне нужно кое-что обсудить с Ялуном, мы уйдем первыми. Сегодня я плачу за все.

Цзя Чжицин подошел и шепнул ему на ухо:

– Что же вы собираетесь обсуждать?

Может и не удастся услышать что-то слишком запретное, но общих сплетен нахвататься удастся.

– Будем обсуждать, – ответил Гао Цинь, – среди кого же больше сплетников – среди женщин или же мужчин? Хочешь пойти послушать?

– А можно? – у Цзя Чжицина полностью отсутствовал инстинкт самосохранения.

– Конечно, – Гао Цинь сузил глаза. – Я могу пригласить и тетушку Лянь в качестве специального гостя.

На этом Цзя Чжицин послушно замолчал. А Лянь Цзюэсю остался недоволен замечанием:

– Не смей приплетать сюда мою маму.

– Я никого не приплетаю, я сам себе указ.

Лянь Цзюэсю преисполнился желания погрузить мир в хаос и стал подначивать:

– Цзя Чжицин, не бойся, я стану твоим золотым ярлыком, что поможет избежать смерти.

– Тогда, – заговорил Цзя Чжицин, – когда ты со своим золотым ярлыком вернешь господина Сам-себе-указ в императорский дворец?

Сяо Бай шепотом спросил у Ян Суана:

– Разве дом режиссера Лянь не находится у склона горы? Когда это он успел стать императорским дворцом?

Ян Суан спокойно объяснил:

– Множество людей живут на склонах гор, а он проживает в желтом месте, поэтому Желтый дворец.

(прим.: в тексте идет игра слов с использованием разных по смыслу, но одинаковых по звучанию иероглифов (императорский дворец и желтый дворец). Императорский Желтый дворец в действительности существует. А еще, «желтый» на сленге означает «порнографический». Буквально получается, что Ян Суан подколол, что он живет в публичном доме или же порно-студии. Сяо Бай, похоже, ничего не понял, но режиссер понял все).

Лянь Цзюэсю посмотрел на него с презрением.

Гао Цинь заметил, что лицо Фэн Ялуна стало выглядеть хуже, и поспешно добавил:

– Ну что ж, тогда мы уходим.

Винсент нерешительно хотел последовать за ними, но Гао Цинь преградил ему путь взглядом и спросил по-английски:

– Ты когда возвращаешься в США?

– Вернусь, когда достаточно развлекусь, – ответил Винсент.

Гао Цинь сознательно по-своему истолковал его слова и продолжил:

– Что ж, хорошенько развлекись сегодня, а завтра возвращайся.

– Но завтра нет рейсов в США, – глаза Винсента нервно забегали.

– Тогда улетай в Канаду, – Гао Цинь медленно пережевывал слова. – Когда будете пролетать над Штатами, просто прыгни с парашютом.

Глава 72. Новый возлюбленный встречает старую любовь.

Слухи об отношениях Сяо Бая и Лин Бивэй пронеслись вихрем и вскоре стихли.

Гао Цинь продолжал уверять прессу, что это был единичный случай сотрудничества, поэтому для установления дружеских отношений они вместе пообедали, а позже были запечатлены на камеру журналистами, вдвоем выходящими из отеля, но так как в отеле они не снимали номер, шумиха долго не продержалась.

Впрочем, совсем другая вещь касательно Сяо Бая поставила Гао Циня в трудное положение.

Рейтинги подготовленного NCC специального выпуска программы «Гостиная Сяо Бая» были ниже ожидаемых и остановились лишь на двузначных числах. Хотя такие цифры были допустимы для других подобных развлекательных шоу, но все же они явно уступали рейтингам шоу «Есть гора, но существует гора повыше».

Многие зрители отметили, что содержание интервью было крайне скучным, а общение гостей с ведущим выглядело довольно натянутым.

По сравнению с грубыми отзывами, знатоки на форуме выразили всю правду в одном посте – «Решительно презираем телеканал, что беспорядочно кромсает эпизоды», – в котором были приведены различные доказательства тому, что программа «Гостиная Сяо Бая» подверглась пластической операции. Самым очевидным доказательством был снимок Сяо Бая, который лишь открывал рот, но не произносил и звука. На следующих кадрах уже были Лин Бивэй и Юань Шихуа. Такая картина повторялась неоднократно, и на каждом снимке у Сяо Бая был открыт рот в самых разных формах, не мог же он постоянно зевать с таким выражением?

И как будто этого было мало, в первой части программы Лин Бивэй улыбалась весьма естественно, а во второй же части ее улыбка стала походить на гримасу. Должно быть, что-то произошло между двумя этими частям, не могли же у нее внезапно появиться спазмы в желудке.

Обратив на все это внимание, можно было с уверенностью заявить, что версия программы, увиденная телезрителями, была урезана и, несомненно, та вырезанная часть помогла бы пролить свет на происходящее. Большинству зрителей нравится ничем не скрытая и не приукрашенная искренность Сяо Бая, а после такого бестолкового монтажа от него не осталось ничего, кроме легкой улыбки.

Будучи едва опубликованным, пост сразу же вызвал бурную дискуссию. Многие фанаты упрекали телеканал и просили вернуть им их настоящего Сяо Бая, пусть даже он может обидеть некоторых людей.

Но любить его – значит быть снисходительным, и его фанаты уже были готовы к драке с любыми другими фандомами.

Помимо этого, фанаты Чжоу Минли также встрепенулись и кричали о том, что она была несправедливо обижена, ведь как такой открытый человек, как она, могла всю программу провести с таким хладнокровным выражением лица?

Некоторые даже подняли прошлые разногласия между Чжоу Минли и Сяо Баем и пришли к выводу, что для врагов всякая дорога узка, и обе стороны явно оказались в проигрыше от ситуации.

Пока обе стороны застряли в тупике, появилась большая новость. Нетизен заснял на мобильник в аэропорту вернувшегося на родину Фэн Ялуна. И это подняло настоящую волну.

Фото были оценены различными «экспертами», и все единогласно сошлись во мнении, что на них был действительно Фэн Ялун, и что эти фото прежде никогда не были выложены в сеть и сделаны были точно в аэропорту.

Поэтому стало распространяться все больше слухов, среди которых самыми популярными версиями были:

...Фэн Ялуна понизили в должности, и он вернулся на Родину, чтобы возродить отношения с Чжоу Минли, Сяо Бай стал ревновать и раскритиковал соперника на шоу.

...Фэн Ялун, вернувшись, решил встретиться с друзьями и заскочил на съемки программы Сяо Бая, где и встретил свою старую любовь с ее новым возлюбленным. Фэн Ялун и Юань Шихуа столкнулись в схватке.

...Фэн Ялун вернулся, все еще не определившись, Сяо Бай и Чжоу Минли подрались за право быть с ним.

После обсуждений на форуме «Широк, как море, и необъятен, как небо» люди, не имеющие отношения к этим событиям, вскоре получили вести от Цзя Чжицина.

Кроме непосредственных участников эпизода, были и еще трое, кто был сильно огорчен.

Ян Суан бесился от того, что не был рядом. Его слова:

«Так или иначе, о нас с Сяо Баем тоже ходили слухи, так почему вы не упоминаете меня? Еще и втягиваете в это мерзкого Фэн Ялуна. Для полной ясности – это я каждый раз прихожу на съемки!»

На что Цзя Чжицин оставил комментарий: «Мастер, когда ты появляешься на площадке, то твоя шляпа слишком надвинута на глаза».

Гао Цинь же был недоволен поведением своей соперницы. Его слова: «А Чжоу Минли разве не бросила актерскую карьеру?»

Цзя Чжицин ответил: «В былые времена все только и бегали за мисс Чжоу, сейчас же только лишь вспоминают о былой славе».

Винсент не смог оставить это высказывание без внимания и написал: «Там, я. Нет, тоже, вместе».

На что Цзя Чжицин ответил: «ABCDEFG...»

Низкие рейтинги программы «Гостиная Сяо Бая» были спокойно восприняты руководством канала. Но они приняли решение, что над следующим гостем программы им нужно подумать более тщательно.

Чэнь Фэй раздумывал пригласить съемочную группу фильма «Мужские слезы», но он вот-вот должен был выйти в прокат. Лянь Цзюэсю, Ян Суан и другие члены команды уже стали разъезжать по разным городам для продвижения фильма. Вряд ли бы они смогли выделить время.

В конце концов, другие группы кандидатов на участие в программе тоже оказалась проблемой. Одни были слишком известными и отказывались. Другие же были слишком малоизвестными, чтобы их приглашать.

Этой проблеме все никак не могли найти решение, пока Чэнь Фэй не подумал о Фэн Ялуне.

Во-первых, прошло всего несколько месяцев, как он покинул шоу-бизнес, и даже буйные волны реки Янцзы не успели бы смыть его влияние в этой сфере. А во-вторых, отношения между ним, Сяо Баем, Чжоу Минли и Юань Шихуа в последнее время были горячей темой для обсуждений. И если бы Фэн Ялун совершил свое возвращение под софиты на программе «Гостиная Сяо Бая», то ее рейтинги, несомненно, бы пошли вверх.

Чем больше он раздумывал над этой идеей, тем больше ей увлекался. Вот только он не знал, готов ли Фэн Ялун вернуться в шоу-бизнес, поэтому позвонил Сяо Баю.

Сяо Бай в это время дома занимался готовкой.

Ян Суан был в командировке с продвижением своего фильма, а Сяо Бай не мог поехать вместе с ним из-за расписания своего шоу, поэтому и оставался дома совсем один.

После того как Чэнь Фэй вкратце обрисовал ситуацию, Сяо Бай лишь спросил:

– Тебе нужен номер телефона Ялун-гэ?

...

Чэнь Фэй полагал, что, несмотря на то, были ли Сяо Бай и Фэн Ялун легендами, они, по крайней мере, относились к одному классу. Поэтому было бы более уместно, если бы его пригласил Сяо Бай. Но тот, очевидно, не собирался принимать на себя эту роль, поэтому Чэнь Фэй ответил:

– Хорошо, давай.

– Но на это мне нужно разрешение Ялун-гэ, – протянул Сяо Бай.

– ... – Чэнь Фэй.

– Тогда, – продолжил Сяо Бай, – я позвоню Ялун-гэ и спрошу, могу ли дать тебе его номер телефона, после этого перезвоню.

– Почему бы тебе просто не спросить его, не хочет ли он поучаствовать в программе? – спросил Чэнь Фэй.

– Но если он поднимет вопрос цены, то я не знаю, что ответить.

...

Чэнь Фэй покрылся потом.

Он не может думать ни о чем, кроме денег?

Немного успокоившись, он продолжил:

– Если он согласится на съемки, мы обсудим цену.

– Тогда я думаю, – сказал Сяо Бай, – что тебе лучше напрямую с ним это обсудить.

...

Чэнь Фэй стер пот с лица.

– Делай как знаешь.

В конце концов, сколько бы ни спорили, все равно все придется делать ему.

Сяо Бай позвонил Фэн Ялуну, но ответил Гао Цинь. Выслушав все, что Сяо Бай хотел сказать, он ответил без лишних размышлений:

– Ни за что.

Он столько лет потерял, и если тот вернется в эту сферу, разве не будет это излишним расточительством?

Сяо Бай ответил вздохом и уже готов был повесить трубку, как услышал доносящийся с того конца голос Фэн Ялуна:

– Кто звонит?

– Ошиблись номером, – даже не изменившись в лице, ответил Гао Цинь.

...

Сбросил звонок.

Сяо Бай на полном серьезе набрал номер второй раз.

– Ну что еще? – нетерпеливо ответил Гао Цинь.

– Я не ошибся номером, – сказал Сяо Бай.

...

– Я знаю, – спокойно произнес Гао Цинь.

Фэн Ялун, сидящий рядом, рассмеялся:

– Гао Цинь! Что ты там от меня скрываешь? Разве могут ошибиться номером два раза подряд?

– Ты слишком долго жил в Америке и не знаешь, как сильно изменилась ситуация в Китае за это время.

– И как же изменилась?

– Твердо и неуклонно.

Снова сбросил звонок.

Сяо Бай ошарашено смотрел на телефон в своей руке. И тут он зазвонил.

Сяо Бай ответил на звонок и на этот раз услышал голос Фэн Ялуна:

– Сяо Бай, ты зачем мне только что звонил?

– Режиссер Чэнь Фэй спрашивает твой номер телефона.

Фэн Ялун замолчал на какое-то время.

– Это из-за вашего шоу?

– Ну, он сказал, о цене можно договориться.

– Думаешь, мне стоит вернуться? – спросил Фэн Ялун.

– Я думаю, если ты хочешь вернуться, то возвращайся, а если не хочешь, то нет.

Слова Сяо Бая для многих людей звучали настоящим вздором, но не для Фэн Ялуна. Когда-то он и сам сказал Сяо Баю: «Люди не могу жить ради других людей, ведь другие люди не могут прожить за тебя жизнь». Он знал с самого начала, что все слова Сяо Бая просты, но все же отражают действительность и зачастую попадают в самую точку.

Фэн Ялун серьезно ответил:

– Желание уехать было импульсивным, а еще я потерял надежду.

Сяо Бай молча слушал его слова.

Гао Цинь же притворялся, что читает газету, но на самом деле тоже внимательно слушал.

– Но после отъезда мое сердце вновь ожило, – сказал Фэн Ялун с горькой усмешкой. – Некоторые вещи случаются так быстро и странно, прямо как в сериале.

Сяо Бай, кажется, все понял. Фэн Ялун продолжил изменившимся тоном:

– Помоги мне отказать Чэнь Фэю.

Гао Цинь листал газету с таким видом, будто только что сбылись все его мечты.

Сяо Бай что-то прошептал.

– Не говори так, – сказал Фэн Ялун. – Как у тебя дела с Ян Суаном?

– Он в командировке, – выдавил Сяо Бай.

...

Командировка.

Подходящее слово.

Фэн Ялун рассмеялся.

– Слышал, ты теперь живешь у Ян Суана? Не боишься оставаться один? Хочешь, я приеду и составлю компанию?

Газета в руках Гао Циня отозвалась треском.

– Не стоит. Винсент живет снизу, он часто заходит в гости.

– Винсент? – Фэн Ялун был ошеломлен. Он не видел его с того самого вечера в «Пирамиде», и каждый раз, когда спрашивал Гао Циня, тот лишь отвечал, что все улажено. И вот неожиданно оказалось, что «улажено» рядом с квартирой Ян Суана. – Как он может там жить?

– Гао Цинь-дагэ (обращение – старший брат) сказал, что изначально та квартира была подготовлена компанией для меня, но в итоге, чтобы она не пустовала, он предложил ее Винсенту.

Когда Фэн Ялун посмотрел на усердно изображающего поглощенность чтением Гао Циня, он тут же все сообразил.

– Хорошо, я понял. Ты будь осторожен, пока один, если что – сразу звони мне.

– Угу.

Закончив разговор по телефону, Фэн Ялун потянул за газету в руках Гао Циня:

– Как ты уговорил Ма Жуя?

– Что? – Гао Цинь притворился идиотом.

– Нашел квартиру для Сяо Бая, чтобы скрыть, что он живет с Ян Суаном. Как Ма Жуй на такое согласился?

Ведь зная Ма Жуя, если он не стал разлучать несчастных влюбленных, то можно было считать, что они получили его благословение.

Гао Цинь пожал плечами:

– Я лишь сказал, что Сяо Баю нужно престижное жилье.

– А потом?

– А потом он одобрил необходимую сумму через финансовый отдел, – Гао Цинь сделал паузу, всем своим видом демонстрируя, будто ничего особенного не произошло. – Конечно, подбирать квартиру было моей обязанностью.

– ... Хорошо сыграно.

Глава 73. Слишком много желающих поесть на халяву.

Когда наступило время ужина, в тот же миг раздался звонок в дверь квартиры Ян Суана.

Сяо Бай открыл дверь без лишних вопросов, зная, что в это время, кроме Винсента, никто другой не явится.

Винсент радостно забежал внутрь, держа в руках английско-китайский словарь.

– Ароматно, очень ароматно, – Винсент глубоко втянул носом воздух. – Точно вкусно.

– Я только что побрызгал тут средством от тараканов, – заметил Сяо Бай.

Винсент же, не изменившись в лице, все продолжал кивать:

– Поэтому вкусно, очень вкусно.

...

Винсент сел за стол и ждал, пока Сяо Бай разложит кухонные приборы. Сяо Бай не спеша выставил еду – три основных блюда и суп.

– Это... – Винсент открыл словарь.

– Яичный суп с помидорами, – ответил Сяо Бай.

Винсент осознал, что недостаточно носить с собой английско-китайский словарь, нужен еще хотя бы и китайско-английский.

На журнальном столике зазвонил телефон.

Сяо Бай встал, чтобы ответить.

– Винсент снова пришел поесть? – первые слова Ян Суана звучали с плохо скрываемой печалью.

– Да, – просто ответил Сяо Бай.

– Напомни ему, чтобы уходя, заплатил за еду.

– А если он не поймет, то что?

– Тогда... – Ян Суан задумался и понял, что это сложный вопрос. Если поискать деньги самому, то Сяо Баю пришлось бы касаться Винсента, а это недопустимо! Если задержать Винсента, то это все равно, что оставить волка в доме. Кто знает, вдруг Винсент воспылает желанием к его милому Сяо Баю?

Все тщательно обдумав, Ян Суан наконец высказал решение:

– Тогда звони в полицию.

– ... я сам заплачу за него, – ответил Сяо Бай, ведь Винсент все же был другом Ялун-гэ.

Ян Суан тяжело вздохнул. Какой же его Сяо Бай добрый.

– В этот раз забудь, но больше не пускай его к нам.

Сяо Бай ненадолго задумался и ответил:

– Хорошо.

В конце концов, это же квартира Ян Суана, и если он не хочет, чтобы Винсент приходил, Сяо Бай должен запретить ему.

Винсент в это время продолжал наслаждаться едой за столом, не представляя, что это был его последний ужин здесь.

– В последнее время на телеканале много дел? – неожиданно понизив голос, спросил Ян Суан.

– Все нормально, – Сяо Бай сгибал и разгибал пальцы, вспоминая о недавних событиях. Хотя в этом не было ничего интересного, но Ян Суану нравилось слушать нежный голос Сяо Бая. Он говорил немного в нос, но всегда выглядел кокетливо, медленно растягивая слова.

Когда Сяо Бай закончил рассказывать, то обнаружил, что Ян Суан не сказал и слова. Поэтому он, не удержавшись, спросил сам:

– А как ты?

– У меня была одна поездка.

– О, продвижение фильма?

– Нет, – Ян Суан сделал паузу и добавил хриплым голосом: – Я скучаю по тебе.

Сяо Бай легонько теребил пальцами телефонный провод. Он не знал почему, но эти простые слова заставили его плотнее прижаться щекой к телефонной трубке.

– А ты? – нежно спросил Ян Суан.

– Мгм, – Сяо Бай кивнул. До того как они стали жить вместе, всякий раз, когда Ян Суан уезжал по делам, в сердце Сяо Бая зарождалось странное чувство. Теперь же, когда они жили вместе, это чувство лишь обострилось, будто без Ян Суана рядом Сяо Баю ничего не хотелось и ничто его не радовало.

– И как мне понимать этот «мгм»? – в голосе Ян Суана явно слышалась улыбка.

– Я очень по тебе скучаю, – честно ответил Сяо Бай.

Ян Суан почувствовал себя полностью удовлетворенным. Он даже подумал, что в следующие дни может немного смягчить свое отношение к Лянь Цзюэсю. В последнее время он рассматривал его лишь как препятствие, разлучившее несчастных влюбленных. Но не считая этого, Лянь Цзюэсю в последнее время и правда выглядел печальным.

– Сможешь послезавтра приехать и заниматься продвижением вместе со мной? – Ян Суан считал дни в календаре.

– Но завтра мы снимаем эпизод «Гостиной Сяо Бая».

– Я слышал, вы еще не определились с гостем программы?

– Режиссер Чэнь хотел пригласить Ялун-гэ, но тот все находит причины, чтобы отказаться.

Ян Суан задумался и продолжил:

– Я слышал, что маленький сплетник уже выписывается из больницы, можешь предложить Чэнь Фэю связаться с ними.

Благодаря двум причинам – высоким рейтингам шоу «Есть гора, но существует гора повыше» во главе с Сяо Баем и тому, что сплетник часто оказывался в больнице, – руководство решило оставить Сяо Бая одного сиять под софитами, так им не приходилось бы просить других вернуться на шоу.

Сяо Бай не спрашивал зачем, а просто согласился.

Слушая послушный голос Сяо Бая, Ян Суан чувствовал, как его сердце трепетало. Жаль, что нельзя было пронестись по телефонному проводу прямиком к Сяо Баю и обнять его.

Они все еще были охвачены нежностью, когда Винсент решил выскочить из-за стола и, легонько пнув Сяо Бая, бросить:

– Сяо Бай, ешь...

...

– Выкинь эту свинью вон ради меня! – проворчал Ян Суан сквозь стиснутые зубы. Как он только посмел назвать его милого и умного Сяо Бая «маленьким идиотом»?! Ему видно совсем жить надоело, специально из Америки приехал в Китай, чтобы встретить свою смерть.

(Прим. пер.: здесь идет китайская игра слов, Винсент произнес иероглиф «吃», глагол «есть», с неправильным тоном, и все словосочетание «Сяо + Бай + есть» превратилось в «маленький идиот»).

– Он слишком большой, – Сяо Бай смутился от слов Ян Суана.

– Тогда позови его к телефону.

Вскоре в трубке послышался голос Винсента, он радостно поздоровался по-английски. Едва приехав в Китай, он уже чувствовал себя на грани аутизма.

Ян Суан дал ему немного времени порадоваться, прежде чем спросил мрачным тоном:

– Смотрю, ты в последнее время очень счастлив?

– Счастлив, счастлив, – Винсент закивал, улыбаясь.

– Значит, пришло время расплачиваться за еду?

– Конечно, – Винсент немедленно кивнул.

– Очень хорошо. Сперва выпиши чек на миллион долларов для Сяо Бая, как возмещение за причиненный ущерб.

...

– Мы с тобой одинаково понимаем «миллион»? – спросил Винсент после паузы.

– Если в твоем понимании у него шесть нулей, то да.

– ... Но я даже не ел здесь икру.

– Но ты ел здесь рыбу?

Винсент, поколебавшись, ответил:

– Ел.

– Так значит, ты убил множество будущих икринок.

...

Какова ценность еды?

– Можешь сделать подешевле? – Винсент звучал подавленно.

– Не беспокойся, остаток тебе вернется. Как только ты уедешь, мы наскребем для тебя пару монет.

Винсент надолго замолчал, прежде чем ответить:

– Вы не желаете меня принимать у себя в гостях?

...

Наконец-то до него дошло.

Ян Суан почувствовал, что чек в миллион долларов помог ему открыть новый канал. (Прим. пер. здесь имеется в виду понятие канала в акупунктуре, как область циркуляции энергии в теле).

– Нет, никогда так не говори, – ради поддержания дружественных отношений между их странами, Ян Суан решил отказаться от совести. – Это всего лишь недопонимание, мы не привыкли к незваным гостям.

Винсент потерял дар речи. Разве это не означает, что они не хотят его видеть?

Переборов себя, он выдавил:

– На самом деле я уже забронировал билет в Америку на послезавтра.

Уголки рта Ян Суана непроизвольно рванулись вверх.

– Это не слишком быстро? Ну, возможно, ты хочешь улететь завтра? Я помогу тебе?

– ... Спасибо за заботу, но завтра я уезжаю в другой город.

– Правда? – Ян Суан вздохнул. Конечно же, он ощутил досаду от того, что не смог помочь.

В трубке послышались гудки.

Винсент с грустью смотрел на уплетающего ужин Сяо Бая.

Палочки в руках Сяо Бая замерли в воздухе, он с сомнением посмотрел на Винсента:

– Что случилось?

Взгляд Винсента упал на большую тарелку с супом.

– Это, могу ли я забрать с собой в Америку на память?

– Я тогда пойду поищу на нее товарный чек, – ответил Сяо Бай.

– Зачем? – он же не собирается в самом деле подавать заявление о возврате средств?

– Так я буду знать, сколько ты должен заплатить.

...

Винсент молча смахнул слезы с уголков глаз.

Только Сяо Бай проводил Винсента, как вновь раздался звонок в дверь, на пороге стоял Цзя Чжицин.

– Я съел весь ужин, – сказал Сяо Бай.

– Хотя сейчас и время ужина, но, по-твоему, я обязательно должен был прийти ради еды? – Цзя Чжицин заглянул на кухню и продолжил: – Ну там, правда, все съедено?

Сяо Бай кивнул. Цзя Чжицин выглядел подавленным.

С тех пор как он в прошлый раз незаметно улизнул из больницы, постепенно это стало его любимым занятием.

И хотя мама Лянь каждый раз его ловила, но не могла ничего поделать, кроме как наблюдать, как Лянь Цзюэсю снова водворяет его назад.

Впоследствии же у Лянь Цзюэсю накопилось слишком много дел, поэтому он подкупил доктора, чтобы тот выписал его из больницы. Наконец горестный этап поиска отсутствующих болезней подошел к концу.

Но несмотря на то, что он покинул больницу, мама Лянь продолжал следить за ним, словно коршун. Особенно сейчас, когда Лянь Цзюэсю отправился в чужие края для продвижения фильма, все мысли его матери были заняты им.

– Тетушка разве не приготовила для тебя ужин? – полюбопытствовал Сяо Бай. Он вспомнил, как он до этого жаловался, что был просто завален контейнерами с едой каждый день.

– Я извлек из Лянь Цзюэсю секрет по цене 100 юаней в день, – встрял Цзя Чжицин.

– Какой секрет?

– Помочь свести его мать с игроками, – ответил он с гордостью. – Теперь-то я знаю, что она, оказывается, любитель поиграть в маджонг. Эх, знать бы раньше, и я был бы свободен еще 800 лет назад.

– Но она же на самом деле к тебе хорошо относится, – отметил Сяо Бай.

– Чем лучше все сейчас, тем опасней может стать в будущем, – голос Цзя Чжицина звучал обеспокоенно. – Если бы она узнала, что меня наняли, то последствия были бы...

– Было бы хорошо, если бы она ничего не узнала.

– У тебя есть план? – спросил Цзя Чжицин с неподдельным интересом.

– Я его озвучил еще в прошлый раз.

Ах да, то предложение, где «шутка обернулась правдой», что практически лишило его сна.

Цзя Чжицин потерял весь интерес.

– В таком случае, лучше уж, твою мать, вытерпеть хорошую взбучку, так боль хотя бы будет краткой.

– Возможно, она уснет вечным сном? – спросил Сяо Бай.

...

– Ты не можешь хотя бы раз сказать что-то хорошее? – вопросил Цзя Чжицин.

– Все, что я сказал, это лишь «возможно», – добавил Сяо Бай.

– ... Тебе лучше бы прекратить говорить.

Сяо Бай послушно закрыл рот.

Цзя Чжицин подошел к холодильнику и заглянул внутрь в поисках чего-нибудь съестного.

– Ай, почему тут все сырое?

– ... – Сяо Бай.

– Почему в раковине две чашки? – лишь спросив, Цзя Чжицин тут же все понял. – Винсент опять заходил на ужин?

Сяо Бай теперь жил с Мастером, и его самого уже давно вытолкнули из топа, но неожиданно появляется еще какой-то паренек из Америки и пролазит вне очереди! Это было абсолютно недопустимо!

– А что насчет других?

– ... – Сяо Бай.

– Если не можешь ответить словами, – беспомощно произнес Цзя Чжицин, – то ответь, хотя бы мимикой.

Сяо Бай невинно заморгал.

– Прошу тебя все же заговорить, мне не нравятся твои кокетливые подмигивания.

Если вдруг Мастер об этом прознает, то мирные переговоры тут не помогут.

– Он внизу.

Цзя Чжицин закатал рукава и вышел из квартиры.

– Скоро ты узнаешь, что он уже не внизу.

– А где?

– На самолете в Канаду.

Сяо Бай не знал, что случилось потом, знал лишь, что Винсент улетел на забронированном самолете напрямую в Америку.

Но правда вскоре открылась устами Гао Циня:

– Когда нет возможности общаться с помощью языка, люди обнаруживают, что сблизить их могут и общие интересы, такие как музыка, скульптура и искусство. Конечно, что касается Винсента и Цзя Чжицина, они оба чрезмерно педантичные и им недостает свежего взгляда. Таким образом, они ели попкорн и вместе восхищались динамикой жанра ню.

Глава 74. Радостная встреча в аэропорту.

Чэнь Фэй в конечном итоге прислушался к совету Мастера и пригласил парней из дуэта Сплетник, только что выписавшихся из больницы, для участия в программе.

Странно, но Сяо Бай, который не сошелся с Чжоу Минли, вопреки ожиданиям пришел к согласию в разговоре с парнями Сплетника.

Их втроем полностью захватила беседа, первоначально подготовленная тема уже давно была забыта, а они продолжали обсуждать все: от ловли рыбы до брака, от брака до узких тротуаров.

Лин Бивэй только и могла, что молчаливо наблюдать за ними. Чэнь Фэй был одновременно и счастлив и опечален.

Счастлив, потому что в этот раз у него была гора отснятого материала, и не требовалось заполнять пропуски зевающим Сяо Баем.

Опечален тем, что было много пустой болтовни, что усложняло монтаж программы. Например, говоря о свадьбе, они десять минут обсуждали кружевные платья. Так они могли бы хотя бы использовать разные формы предложений. Сейчас, если неправильно разрезать сцены, может получиться, что они говорят о рыбалке на тротуаре.

Чэнь Фэй беспомощно вздохнул.

Он боялся, что если рейтинги программы снова будут низкими, его могут сместить с должности режиссера. Ведь руководство ясно дало понять, что проблема была не в отсутствии обаяния у Сяо Бая и не в его некомпетентности вести программу, а в том, что монтаж программы был очень плохим.

Устранять неловкие ситуация тоже требует мастерства.

После записи «Гостиной Сяо Бая» Гао Цинь тут же пинками отправил Сяо Бая с Цзя Чжицином на самолет и выслал на встречу к Ян Суану. Причиной был ужасающие ЗВОНКИ Ян Суана, способные в самом деле погубить. Тем более раздавались они каждый раз в тот момент, когда он собирался подкрасться к Фэн Ялуну.

Сяо Бай впервые летел на самолете, поэтому он с любопытством вертел головой по сторонам.

– Не вертись, – прикрикнул на него Цзя Чжицин, – а то меня сейчас стошнит.

– Если тебя тошнит, то просто вырви, зачем использовать меня как оправдание? – Сяо Бай продолжал оглядывать все вокруг.

Цзя Чжицин послушно взял в руки пакет, и его тут же стошнило.

Сяо Бай попросил горячее полотенце и воду у стюардессы и наготове стоял в стороне.

После того как Цзя Чжицин, обессилев, откинулся на спинку кресла, Сяо Бай тут же вытер ему рот.

– Ты разве не говорил, что уже летал в прошлом?

– Один раз, – Цзя Чжицин тяжело дышал, он отпил немного воды и продолжил: – Но все вышло ничуть не лучше, чем в этот раз. И после того раза Гао Цинь больше со мной не садится в самолет. Избегает даже ездить со мной в одной машине.

– Что же ты ему сделал? – спросил Сяо Бай.

– Меня просто стошнило на его штаны, – он сделал паузу, – где-то в районе «молнии».

– ... – на штанах молния обычно находилась в одном месте. Сяо Бай вспомнил, какой порядок царил дома у Гао Циня, и ему стало его жаль. – Наверняка он тогда очень расстроился.

Цзя Чжицин молча уставился на него.

– В чем дело?

– Я думал, ты, даже если и не будешь ругать его за отсутствие сочувствия, то хотя бы пожалеешь меня.

– Спасибо, что в этот раз тебя не стошнило на мои брюки, – искренне произнес Сяо Бай.

– ... – Цзя Чжицин не понимал, почему он каждый раз все еще ждал сочувствия от Сяо Бая.

Самолет успешно приземлился. Сяо Бай и Цзя Чжицин, держа в руках багаж, отправились на выход, но как только они вошли в зал прилета, тут же оказались зажатыми толпой людей.

Работники аэропорта, настороженно глянув в их сторону, направились прямиком к ним, преграждая путь.

– Что-то случилось? – в недоумении спросил Цзя Чжицин.

Молодая девушка крикнула из толпы:

– Я – президент фан-клуба Сяо Бая в городе H, мы приехали для встречи в аэропорту.

Её слова звучали вполне нормально, пока она неожиданно не начала хихикать и не выкрикнула:

– Сяо Бай, я люблю тебя!

– Сяо Бай... – послышались крики со всех сторон.

– Сяо Бай, – Цзя Чжицин был ошарашен, – не думал, что здесь ты более популярен, чем в нашем городе.

Сяо Бай лишь шевелил губами, но ничего не произносил вслух.

– Видимо, правду говорят, – вздохнул Цзя Чжицин. – Лишь расстояние позволяет видеть красоту.

Вдруг слезы потекли из глаз Сяо Бая.

Крики фанатов Сяо Бая вскоре стихли, и они в растерянности пытались разглядеть милую фигуру, скрытую от них работниками аэропорта.

Не мог же их чрезмерный восторг напугать его до слез, верно? Фанаты начали поглядывать друг на друга.

Цзя Чжицин посмотрел на плачущего Сяо Бая и неловко шепнул ему:

– Может, мы поплачем еще, как вернемся домой?

Девушка, которая только что выкрикивала «люблю тебя», начала ласково говорить:

– Сяо Бай, не плачь. Если тебе не нравится, что мы пришли тебя встретить, мы в будущем будем приходить по-тихому и уходить так же. Мы больше тебя так не потревожим.

Вид всхлипывающего Сяо Бая пробудил в них материнский инстинкт. Тут же отовсюду послышались успокаивающие возгласы.

Сяо Бай наконец поднял голову и открыл свои покрасневшие глаза.

– Спасибо вам. В первый раз столько людей так хорошо ко мне относятся. И хотя я с вами не знаком, но... благодарен вам всем.

...

Все фанаты в аэропорту застыли в оцепенении.

Спустя мгновение та самая девушка первая прервала тишину:

– Ну же, Сяо Бай! Мы всегда будем поддерживать тебя! Мы всегда будем так же хорошо относиться к тебе!

– Сяо Бай, ты такой милашка!

– Я люблю тебя!

...

Его снова окружили волны поддерживающих криков.

Один из работников аэропорта вполголоса обратился к Цзя Чжицину:

– Если бы мы только вывели его наружу до того, как он заговорил.

Теперь ситуация обострилась, и задача вывести Сяо Бая из аэропорта намного усложнилась.

– Если бы Вы сказали об этом раньше, – ответил Цзя Чжицин.

Вокруг них все еще стоял гомон, но со стороны выхода вдруг тоже стал подниматься шум. Один из работников выбежал, чтобы посмотреть, что происходит:

– Боже, кажется, сюда еще кто-то идет.

Ответа долго ждать не пришлось.

– Это же Мастер, Мастер! – послышались откуда-то крики.

Цзя Чжицин был немного шокирован его появлением. Кто бы мог подумать, что Ян Суан вдруг так открыто сюда заявится.

Фанаты Сяо Бая расступились, образуя проход. Сяо Бай поднял голову. С другого конца Ян Суан под присмотром охраны шаг за шагом приближался к нему элегантной походкой.

Руки, качающиеся по обеим сторонам его тела, будто испускали сияние, настолько яркое, что люди вокруг не осмеливались напрямую смотреть на него.

Ян Суан подошел к Сяо Баю и, не говоря ни слова, обхватил рукой его плечи.

Цзя Чжицин как раз собирался последовать за ними, как вдруг увидел Лянь Цзюэсю.

Хотя тот был режиссером с мировым именем, все же его слава среди фанатов была распространена куда меньше, чем у Ян Суана. Поэтому сейчас он очень походил на заброшенную всеми молодую невестку.

Цзя Чжицин не смог удержаться от шутки:

– Не думал, что и великому режиссеру из-за недостатка денег приходится подрабатывать сопровождающим персоналом.

Лянь Цзюэсю и так был обижен тем, что Ян Суан притащил его сюда без всякой веской причины, поэтому, услышав злобный выпад, решил парировать:

– Ты остерегайся отсутствия у меня денег, а то придется и тебе зарплату задержать.

...

Цзя Чжицин почувствовал настоящую угрозу.

По дороге из аэропорта в отель Сяо Бай все еще был охвачен радостным настроением.

Ян Суан беспомощно посмотрел на его глупо ухмыляющееся лицо и вздохнул:

– После такого долгого перелета тебе нужно поесть и отдохнуть.

Сяо Бай откинул голову на подушку, его голос звучал немного грустно:

– Я чувствую себя таким счастливым.

– Я ревную, – Ян Суан намеренно напустил на себя серьезный вид.

Сяо Бай поднял голову. Его челка спадала на лоб, а круглые и яркие глаза были совсем как у маленького щеночка. Ян Суан, не сдержавшись, склонился и свирепо впился в его губы, подразнивая и разжигая желание.

Неважно сколько времени они находятся порознь, каждая минута и секунда растягиваются в бесконечность. И эта бесконечная тоска мучила его, лишая всех сил.

Он медленно отстранился от губ Сяо Бая, рассматривая, как они порозовели, и клюнул его в нос с чувством полного удовлетворения.

– В будущем ты можешь быть счастливым только благодаря мне.

В круглых глазах Сяо Бая плескались волны, подобно весеннему озеру, они нежно проникали в сердце Ян Суана и окутывали его, растекаясь словно мед. Ян Суан думал, что нет ничего прекраснее любви.

– Но ты всего лишь один человек, а их много, – Сяо Бай будто кинул мелкий камешек и брызги меда разлетелись в стороны.

– Всей моей души тебе мало? – Ян Суан вскинул брови.

Сяо Бай обхватил подушку руками и рассмеялся:

– Но я все равно счастлив, что обо мне заботится столько людей.

...

Ян Суан стал на полном серьезе рассматривать его фанатов своими главными соперниками.

Хотя Ян Суан предпочел бы остаться с Сяо Баем в номере отеля, но в его расписании значилось участие в местном ток-шоу вместе со съемочной группой фильма.

Лянь Цзюэсю, после того как принял участие в шоу Сяо Бая «Есть гора, но существует гора и повыше», отказывался от участия во всех остальных шоу. И как бы они не распылялись, он оставался абсолютно непреклонным, настаивая на том, что ему нужен отдых из-за остеопороза. Поэтому впоследствии телеканал, проявляющий больше всего энтузиазма, даже отправил ему в подарок набор таблеток кальция с пожеланием долгих лет жизни.

Ведущего ток-шоу звали Чжу Тай, он являлся опорой всего телеканала и представителем молодого поколения, а также был достаточно известен в этих краях.

Кроме главных звезд, таких как Ян Суан и Сяо Бай, на программу также был приглашен сценарист.

Вначале Чжу Тай задавал много вопросов касательно фильма, по правде же все они были довольно банальными и из раза в раз задавались на шоу в разных городах. Все ответы уже были подготовлены и не представляли сложности.

Но в конце шоу Чжу Тай стал углубляться в более личные темы.

– Слышал, Сяо Бай прилетел сегодня? – спросил он, улыбнувшись так, что на обеих его щеках образовались ямочки.

Сяо Бай кивнул в ответ.

– И Мастер лично приехал в аэропорт? – Чжу Тай бросил на Ян Суана многозначительный взгляд, в любом случае они уже должны были привыкнуть к сплетням о личной жизни.

– Сяо Бай впервые летал на самолете, – спокойно ответил Ян Суан, – поэтому режиссер Лянь позвал меня вместе с ним поехать в аэропорт.

Говоря это, он особо подчеркнул «режиссер Лянь» и «вместе».

– Я слышал, – с улыбкой продолжил Чжу Тай, – что Сяо Бай расплакался, когда оказался в окружение своих фанатов.

Ян Суан решил ответить, не дожидаясь реакции Сяо Бая:

– Когда меня впервые встретили фанаты в аэропорту, я хоть и не расплакался, как Сяо Бай, но в моем сердце слезы лились ручьем.

– Когда был твой первый раз? – с улыбкой спросила Чжан Цзяцзя.

– У меня было много «первых раз», который ты имеешь в виду?

– О каком ты хочешь рассказать? – пожала плечами Чжан Цзяцзя.

Ян Суан огляделся вокруг, все присутствующие с интересом смотрели на него, и откашлялся:

– О первой встрече в аэропорту, это было после того, как сериал «Легенда о доблестном птичьем герое», где я впервые играл главную роль, вышел в эфир.

Видя, в какую сторону зашел разговор, у Чжу Тая не осталось иного выхода, кроме как вернуться к теме программы и обратиться к Сяо Баю:

– Все предвидят, что в первый же день показа фильм соберет полную кассу, а ты как думаешь?

Он остановился, но видя, что Сяо Бай ничего не говорит, продолжил:

– Пожалуй, ты можешь провести исследование на месте. Возможно, оно даст толчок твоей мысли.

– А ты пойдешь на него в кино? – спросил Сяо Бай.

Под пристальными взглядами съемочной группы фильма «Мужские слезы» даже такой амбициозный и смелый ведущий, как Чжу Тай, не осмелился бы ответить отказом.

– Несомненно.

– Тогда ставлю на 1,3 миллиарда.

...

Спросить его, это и было исследование? Какой-то из него выходит пренебрежительный исследователь.

Но даже если результат проведенного опроса составил бы 100%, то его ответ все равно был бы ошибочным.

– Кассовые сборы – это не количество людей, что сходило в кино посмотреть фильм, – озвучил свои мысли Чжу Тай.

Ян Суан тут же вклинился в разговор:

– Сяо Бай имеет в виду, что если 1,3 миллиарда человек в нашей стране захотят пойти в кино на «Мужские слезы», тогда можно будет снизить цену каждого билета до одного юаня.

Разве возможно было, чтобы столько людей решило сходить на него в кино за один день?

Любой с мозгами понял бы, что это невозможно. Поэтому и цена билета в один юань также не представлялась возможной.

Чжу Тай подумал снисходительно: Что сказал, что нет – толку никакого.

Однако он явно забыл, что кассовые сборы никак не зависят от разговоров о них. Разве зрители решат прийти на фильм в первый день проката только чтобы воплотить твои ожидания в жизнь?

Глава 75. Делай ставку на вселенную.

Чжу Тай в своих вопросах продолжал ходить вокруг да около, пока снова не обратился к Сяо Баю.

– Думаю, сейчас все фанаты Сяо Бая с нетерпением приклеились к экранам телевизоров и ждут ответа на вопрос: когда Сяо Бай впервые влюбился? – на самом деле, он больше жаждал узнать, была ли его первой любовью женщина, или же это был мужчина.

Уголки губ Ян Суана чуть дернулись, но все же он заставил себя промолчать, ведь ему и самому хотелось узнать ответ на этот вопрос.

– Впервые влюбиться – это значит впервые начать с кем-то встречаться? – спросил Сяо Бай.

Чжу Тай кивнул, будто бы отбивал головой какой-то странный ритм.

– Такого еще не было, – сказал Сяо Бай.

Этот ответ удовлетворил Ян Суана. Чжу Тай же остался разочарован и продолжил допытываться:

– Может быть, ты был тайно в кого-то влюблен?

– Да, – ответил Сяо Бай.

Вот этого и ждал Чжу Тай.

Ян Суану же это не понравилось. Хотя у Сяо Бая до встречи с ним была своя жизнь, в которую он не имел возможности вмешаться, и он знал, что у него были чувства к другим людям. Из-за этого Ян Суан чувствовал себя подавленным.

– Кто же это? – спросил Чжу Тай с улыбкой.

– Я уже обсуждал это с Чжицином и Сён-гэ (прим. пер. здесь используется обращение к старшему брату; другу, старше по возрасту), – Сяо Бай задумался на мгновенье. – Они единогласно решили, что я тайно влюблен в Чанъэ. (Прим. пер. богиня Луны в китайской мифологии).

– Потому что ты родился в год свиньи? – смутившись, произнес Чжу Тай.

(Прим. пер. в книге «Путешествие на запад» Чжу Бацзе, получеловек-полусвинья, был изгнан с небес за флирт с богиней Чанъэ).

– Потому что Чанъэ может привлекать свиней за бесплатно, – ответил Сяо Бай. – Тогда можно начинать бизнес, не имея начального капитала.

Ян Суан раздумывал, не прикупить ли ему свинарник, чтобы запереть там свою милую свинку по имени Сяо Бай.

Тем не менее время программы было ограничено, и сколько бы вопросов еще не осталось у Чжу Тая, он вынужден был подчиниться вышедшему времени. После окончания программы он намеревался обменяться телефонными номерами с Сяо Баем.

Ян Суан внутренне напрягся, но с улыбкой произнес:

– Почему ты спрашиваешь только номер Сяо Бая, тебе не хочется узнать наш номер?

– Все в нашей сфере знают, что Мастер просто так не поделится своим номером, – ответил Чжу Тай.

Ян Суан хотел еще что-то добавить, но заметил, что Сяо Бай уже написал что-то на клочке бумаги, и был вынужден отступить.

После того как Чжу Тай ушел, Ян Суан шепнул на ухо Сяо Баю:

– В будущем так просто не раздавай номер своего мобильного посторонним.

– Я не дал ему свой номер, – сказал Сяо Бай.

– Тогда, что ты только что там написал?..

– Домашний номер телефона, – он сделал паузу, – прошлой съемной квартиры.

Ян Суан расплылся в улыбке и погладил его по голове:

– Молодец.

Сейчас там живет только Цзя Чжицин, так или иначе, если ему и будут докучать звонками, то ничего страшного.

– Как ты додумался дать ему тот номер?

– Просто я не помню номер своего мобильного, – ответил Сяо Бай.

Ян Суан улыбнулся и кивнул:

– Тебе же не нужно звонить самому себе, ничего страшного, если не помнишь.

Было бы хорошо, если бы и все остальные тоже не помнили его номер, и тогда Ян Суан был бы единственным, кто мог звонить Сяо Баю.

Когда они на арендованном микроавтобусе вернулись в отель, было уже за десять вечера.

Для Сяо Бая был снят двухместный номер, который он делил с Цзя Чжицином. Ян Суан посмотрел на маленький проход между двумя кроватями и уже готов был предложить Сяо Баю перебраться в его огромный люкс, когда вдруг за их спинами неожиданно появился Лянь Цзюэсю:

– В отеле репортеры.

Цзя Чжицин немедленно соскочил с кровати и стал застегивать оставшиеся две пуговицы пижамы, после чего настороженно огляделся вокруг:

– Где они?

– Они всего лишь репортеры, а не террористы, не стоит так напрягаться, – ответил Лянь Цзюэсю.

Но Цзя Чжицина это не успокоило:

– Они же не установили в нашем номере крошечную камеру, чтобы заснять меня голышом?

– Да кому оно надо? – проворчал Лянь Цзюэсю.

– Я имею в виду, – откашлялся Цзя Чжицин, – что снимать-то они будут Сяо Бая, но вместе с ним и я попаду на фото.

– Тогда тебе следует купить скафандр и в нем ложиться спать, – уставился на него Ян Суан.

Цзя Чжицин тут же замолчал, а Ян Суан повернулся к Лянь Цзюэсю:

– Хотите поменять Сяо Баю номер?

Цзя Чжицин с тоской подумал: Мастер, разве ты не о том же беспокоишься?

– Меня не волнуют скрытые камеры, – сказал Лянь Цзюэсю. – В конце концов, в этом отеле останавливалось множество звезд, и система безопасности должна быть на высшем уровне. Меня больше волнует, что чем дольше они здесь остаются, тем больше вероятности, что кое-что попадется им на глаза.

Хотя он напрямую не назвал, что подразумевает под «кое-чем», но все сразу поняли, о ком идет речь.

– Вы все видели, чтобы я что-то делал? – вскинул брови Ян Суан.

– Тем не менее, – начал Лянь Цзюэсю, – если мы сегодня чего-то не видели, то завтра это может стать сенсацией на первых полосах газет.

– Не говори, что я обязательно попаду на фото, хорошо?

– Хочешь поспорить? – предложил Лянь Цзюэсю.

Ян Суан вздохнул:

– Ты такой банальный, – разве это не попытка заставить его держать себя в узде с помощью спора? – На что спорим?

– Если я проиграю, то выстираю десять пар твоих носков, если же проиграешь ты, то выстираешь десять моих трусов, – ответил Лянь Цзюэсю.

– Носки Мастера настолько же вонючие, как и трусы Лянь Цзюэсю, – тяжело вздохнул Цзя Чжицин.

Ян Суан прищурил глаза. Цзя Чжицин тут же потупил взгляд и поправил себя:

– Я имел в виду, что трусы Лянь Цзюэсю воняют хуже носков Мастера!

– В последнее время я в таком трудном положении, – проговорил Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин вспомнил о еще не полученной им зарплате, и весь его запал сошел на нет:

– На самом деле ваши трусы и носки пахнут намного лучше, чем мое полотенце.

– А вот это правда, – заметил Сяо Бай.

– Я хочу поменять условия спора, – внезапно улыбнулся Ян Суан.

– Что ты хочешь изменить? – осторожно поинтересовался Лянь Цзюэсю.

– Если я проиграю, то выстираю тебе сто пар носков и сто трусов.

Так много?

– Что если я проиграю? – голос Лянь Цзюэсю зазвучал еще более настороженно.

Ян Суан окинул взглядом Цзя Чжицина и сказал со смехом:

– Хочу попросить тебя и Цзя Чжицина заключить настоящую сделку и оформить официальные отношения.

– Почему ты приплетаешь меня в одну кучу с сотней носков и трусов? – запротестовал Цзя Чжицин.

Он остановился и продолжил:

– Нет, почему я вообще должен иметь отношение к вашему пари?

– Мне тоже кажется, что он задумал что-то слишком жестокое, – кивнул Лянь Цзюэсю.

Цзя Чжицин не мог найти слов, на глаза навернулись слезы. Почему ему всегда достается?!

Ян Суан схватил Лянь Цзюэсю за руку и затащил его в ванную, после чего закрыл дверь.

– На самом деле, – Ян Суан самоуверенно улыбался, – из Цзя Чжицина выйдет хорошая невестка?

Лянь Цзюэсю шокировал этот вопрос.

– Ты решил променять Сяо Бая?

– Я слышал, он очень нравится тетушке Лянь.

– Не знаю, о чем думает моя мама, – в его голосе радостью была смешана с грустью. – Вначале у нее к нему были кое-какие претензии, она думала, что он не слишком подходит на эту роль.

Ян Суан подумал, что тетушка Лянь любила образно выражаться.

– Но потом он скинул челку на лоб, снова сменил костюм, и она решила, что он неплохо смотрится, – продолжил Лянь Цзюэсю.

Ян Суан размышлял, что тетушка Лянь не просто говорила образами, они в себе таили скрытый смысл и к тому же попадали точно в цель.

– Через некоторое проведенное вместе время она признала, что как человек он человек неплохой, ее считая того, что немного ленивый, он также очень почтительный, усердный и умный. Хотя и падок на деньги, но у него есть свой взгляд на многие вопросы.

Ян Суан решил полюбопытствовать:

– И какие же у него взгляды? – было сложно представить, что Цзя Чжицин мог быть проницательным, он думал, что тот видит лишь то, что перед ним, а развернувшись – утыкается лицом в стену.

Лянь Цзюэсю задумался на мгновенье и продолжил:

– Ну, у него может быть свое мнение о правах женщин. Моя мама – феминистка.

Оба почувствовали, что разговор зашел в тупик.

– Цзюэсю, – Ян Суан вдруг похлопал его по плечу, – ты ведь тоже не молодеешь, пора бы остепениться.

– В тебя что, вселился дух моей мамы? – сконфуженно спросил Лянь Цзюэсю.

– Я серьезно, – он немного откашлялся. – Ты подумай. Когда ты вышел из шкафа, твоя мать готова была заплатить итальянской мафии, чтобы тебя пристрелили. Сейчас же, когда она с таким трудом приняла твою ориентацию, если она вдруг узнает, что ты привел Цзя Чжицина лишь для отвода глаз...

Он сделал знак глазами, мол, попробуй представить результат. Лянь Цзюэсю не смог сдержать дрожь, пробежавшую по спине.

– Тебе тоже должно быть видно, что тетушка Лянь уже представляет ваше совместное будущее.

– Я такого не предвидел, – искренне произнес Лянь Цзюэсю.

– Если бы не ее будущая невестка, она бы целыми днями бегала в больницу? И она даже не наняла итальянскую мафию для его убийства? – внезапно разозлился Ян Суан.

Лянь Цзюэсю вытер холодный пот со лба:

– Не выставляй мою мать в таком свете, будто для нее заказать убийство, все равно, что купить спагетти.

– Ты первый об этом заговорил.

Лянь Цзюэсю решил пропустить эту тему:

– Хорошо. Даже если моя мама относится к нему как к своей невестке, но жизнь все равно непредсказуема. Кто сказал, что мы не сможем расстаться? Когда она уедет в Америку, я придумаю какую-нибудь причину и скажу, что между нами все кончено.

– Чтобы потом она из-за тридевять земель поспешила обратно? И потом, пытаясь помирить вас, вдруг случайно выяснила правду...

– Что ты хочешь этим сказать? – Лянь Цзюэсю удивленно уставился на Ян Суана.

Ян Суан сжал его плечо:

– А ты не думал... обратить игру в реальность?

– Не думал, – слишком резко ответил Лянь Цзюэсю.

– Тогда советую тебе хорошенько над этим поразмыслить, – Ян Суан терпеливо продолжал вести его в нужном направлении. – Ты представь, если наконец остепенишься, тетушка Лянь передаст все повседневные обязанности по заботе о тебе Цзя Чжицину. Даже если что-то случится, она в первую очередь будет связываться именно с ним. Тогда однажды ты...

Перед глазами Лянь Цзюэсю была нарисована замечательная картина под названием «Освобождение».

– Тебе даже будут стирать носки и трусы, – добавил еще ложку меда Ян Суан.

Лянь Цзюэсю внезапно пришел в чувство:

– Ты что-то разговорился, но я надеюсь, мы все же заключим пари.

Ян Суан не стал отпираться.

– А причина, по которой ты хочешь со мной поспорить... – уголки губ Лянь Цзюэсю непроизвольно стали растягиваться в улыбке, – чтобы выкинуть Цзя Чжицина прочь, убрать последнее препятствие между тобой и Сяо Баем.

Ян Суан с силой хлопнул по его плечу:

– Братишка. (Прим. пер. здесь используется обращение к младшему брату; другу, младше по возрасту).

– Я тебе что, мусорное ведро? – бросил на него косой взгляд Лянь Цзюэсю.

– А ты считаешь Цзя Чжицина мусором?

– ... нет, – честно ответил Лянь Цзюэсю.

– Тогда и ты не ведро.

– Не мусорное ведро, значит приют.

– Уважаемый, откровенно говорю, – Ян Суан решил пустить в ход свое смертоносное оружие, – ты и представить не можешь, как теперь его отпустить.

– Раньше представлял... – Лянь Цзюэсю почувствовал себя загнанным в угол.

– Правильно. Сейчас разве не пришло время, чтобы секс на одну ночь перерос в секс каждую ночь? – Ян Суан вновь продолжил рисовать красочную картину. – К тому же для секса на одну ночь тебе постоянно нужно выходить на охоту. Секс каждую ночь намного лучше, представь, что ты приходишь домой, а тебя уже кто-то ждет в постели, – он сделал паузу. – Ты ведь уже давненько не выходил на охоту?

– Моя мама тут, – встрепенулся Лянь Цзюэсю, – как я могу выходить...

– Пока ты не решишь проблему с Цзя Чжицином, твои мучения не окончатся, – глаза Ян Суана лихорадочно блестели, еще немного и можно назначать дату свадьбы.

Лянь Цзюэсю долгое время колебался, прежде чем ответить:

– Допустим, я соглашусь, но тебе тоже нужно победить.

– Без проблем, – Ян Суан улыбнулся как настоящий жулик.

Глава 76. Что посеешь, то и пожнешь.

Цзя Чжицин лежал на кровати, погруженный в свои мысли, ему казалось, что-то было не так.

Только что Мастер покинул номер с многозначительной улыбкой на губах. И хотя им не было известно, о чем они шептались, закрывшись в туалете с Лянь Цзюэсю, но Цзя Чжицин каждый раз перед какой-нибудь неприятностью испытывал беспокойство, словно предчувствовал что-то. Вот и в этот раз ему казалось, что разговор затронул и его.

Что касается необъяснимой враждебности Мастера в отношении него, то он уже все понял в прошлый раз, когда Сяо Бай нечаянно проговорился. Иными словами, постоянный недружелюбный взгляд Мастера обусловлен тем, что он вообразил Цзя Чжицина своим соперником.

Но занимать пост воображаемого соперника было делом непростым.

Во-первых, раз он – воображаемый соперник, то у него и Мастера должна быть общая заинтересованность, но ее нет. С самого начала Цзя Чжицин не питал никаких желаний к Сяо Баю, кроме, разве что, быть накормленным им.

Во-вторых, допустим, что у воображаемого соперника действительно есть шансы на победу, проще говоря, если он того желает, то может в любое время перестать стоять позади Мастера, а выйти с ним на одну линию.

...конечно, в отношении этого он был полностью согласен.

Его глаза неизменно возвращались к большой сумке, стоявшей на полке. Кажется, ему только и остается, что использовать последний козырь.

***

Лянь Цзюэсю вышел из душа и, напевая под нос мелодию, сел подстригать свои ногти. В этот момент он услышал стук в дверь и нахмурился.

Сейчас уже за полночь, кого могло принести в такое время?

Он с подозрением приоткрыл дверь, и под его рукой в комнату проскочила фигура.

– Эй! – он опешил и обернулся, встретившись взглядом с Цзя Чжицином. – Ты зачем здесь?

Неужели он решил броситься ему в объятия? Но разве все идет не слишком быстро? Он еще не успел морально к этому подготовиться.

Лянь Цзюэсю машинально закрыл дверь.

Цзя Чжицин обвел взглядом комнату, и вдруг его глаза неожиданно вспыхнули, он запрыгнул на кровать.

...

Лянь Цзюэсю радостно подумал: Не ожидал от него такого, он выглядит придурковатым, но внутренне готов мчаться во весь опор без ограничений.

Он прочистил горло и уже готов был присоединиться на кровати к Цзя Чжицину, когда вдруг заметил, что тот встал, держа в руках его ноутбук, и засмеялся:

– Ха-ха, в этот раз есть спасение! – сказал он, готовясь выйти наружу.

Лянь Цзюэсю преградил ему путь рукой.

– Ты чего? – Цзя Чжицин застыл на месте.

– Это мне стоит спросить у тебя «ты чего?», – раздраженно спросил он.

Он необъяснимо врывается в его номер, прыгает на кровать, а затем снова необъяснимо вскакивает, хватает его ноутбук и собирается уйти... Он считает, что может заходить сюда как в супермаркет? К тому же, еще и бесплатный.

– О, – начал Цзя Чжицин, – ты мне так долго задерживаешь зарплату, поэтому я беру это как залог.

Лянь Цзюэсю не мог в это поверить:

– То есть, ты вломился ко мне в номер посреди ночи, только чтобы... найти залог?

– Ага, – кивнул Цзя Чжицин.

– Ни за что, – Лянь Цзюэсю потянулся за ноутбуком.

– Хорошо, – Цзя Чжицин быстро отступил назад, – если не хочешь оставлять в залог, то одолжи мне его ненадолго.

– Никаких одолжений.

– Цзянху, молю о помощи! (Прим. пер. термин «цзянху» состоит из иероглифов «река» и «озеро», но к ним не имеет отношения. Под этим словом подразумевают уединенное место, пристанище для благородных изгнанников и храбрецов. Также может обозначать странствия и бродячую жизнь, отражает идею отречения от суетного мира).

Он все еще верит, что люди находят спасение в Цзянху?! Лянь Цзюэсю заметил крошечные изменения в своем теле и яростно выпалил:

– Моли мою задницу! Лао-Цзы десятилетия назад покинул Цзянху!

...

Что за бред он несет? Цзя Чжицин, поняв свою несостоятельность, признал свое поражение и мягко проговорил:

– Ай, мне он, правда, очень нужен. Верну тебе завтра утром, идет?

– И зачем же он тебе? – Лянь Цзюэсю прищурил глаза.

– Ну... – глаза Цзя Чжицина забегали по комнате, – мы каждый день с Винсентом обмениваемся е-мейлами.

...

– Ты каждый день с ним переписываешься? – Лянь Цзюэсю слегка повысил голос.

Цзя Чжицин улыбнулся и кивнул:

– Способствуем укреплению культурных связей между странами.

– Нельзя, – выражение лица Лянь Цзюэсю вдруг потемнело.

– Почему?

Лянь Цзюэсю улыбнулось через стиснутые зубы:

– Потому что я сегодня внезапно захотел сам устроить с ним культурный обмен.

Ты настолько следуешь трендам?

Цзя Чжицин не осмелился возразить.

– Разве что, – продолжил Лянь Цзюэсю, – если, когда ты согласишься с ним обменяться культурами, то позволишь мне посмотреть.

По-видимому, в этот раз ему не удастся ничего добиться, если он не скажет правду.

Цзя Чжицин вздохнул и зацепил его пальцы.

– Не стоит полагать, что я поведусь на твое соблазнение, – Лянь Цзюэсю вскинул брови, но тем не менее наклонился ближе, и Цзя Чжицин сказал ему это.

– У тебя это есть с собой? – спросил Лянь Цзюэсю, его глаза блестели все больше с каждым словом.

Цзя Чжицин кивнул.

– Так, – Лянь Цзюэсю сделал паузу, – если он будет смотреть, ты тоже к нему присоединишься?

– Конечно, – он считал, что быть наблюдателем в такой ситуации его долг.

– Ладно, – Лянь Цзюэсю взмахнул рукой и позволил ему пройти.

– Мне, правда, можно забрать ноутбук? – недоверчиво переспросил Цзя Чжицин.

– Угу, – в некоторых вещах требуется всеобщая помощь, чтобы ускорить процесс. К тому же, можно дожидаться плодов, заодно довольствуясь своей расчетливостью.

Цзя Чжицина в этот момент совсем не волновали его мысли, он был доволен уже тем, что смог одолжить его вещь. Так он, держа в руках ноутбук, с чувством полного удовлетворения направился к двери.

– Погоди.

Цзя Чжицин обернулся, пытаясь взглядом предостеречь Лянь Цзюэсю от глупостей. Ему казалось, что если тот сейчас откажется от своих слов, то он не сможет сдержаться и не обругать его всеми словами.

– Это, – Лянь Цзюэсю почесал лоб, – я хотел сказать, что у моего номера есть дверной звонок.

– Я нажимал, но звонка не было, – ответил Цзя Чжицин.

Лянь Цзюэсю вдруг вспомнил, что включил опцию «не беспокоить».

– Ты, когда стучал, не заметил сбоку от двери горящую лампочку?

– Которая «не беспокоить»?

– Так ты ее видел? – его брови вновь взметнулись вверх.

– Поэтому я зашел, только чтобы взять ноутбук, и сразу же хотел уйти, – ответил Цзя Чжицин.

Лянь Цзюэсю, не найдя, что ответить, лишь взмахнул рукой.

***

Сяо Бай сладко спал, но внезапно был разбужен яростными толчками.

Он открыл глаза и увидел перед собой возбужденно блестящие глаза Цзя Чжицина.

– Быстрее вставай, мне нужно тебе кое-что показать.

Круглое лицо Сяо Бая поморщилось:

– Я спать хочу...

Цзя Чжицин помог ему подняться, поддерживая за спину, и сказал сквозь смех:

– Ты перестанешь думать о сне, как только увидишь это.

Прижимаясь плечом к Сяо Баю, он достал диск и вставил его в ноутбук. Из ноутбука послышались скрипящие звуки, и диск запустился.

Цзя Чжицин изо всех сил тряс Сяо Бая:

– Скорее просыпайся.

Сяо Бай что-то пробормотал в ответ и отвернулся, опираясь на его плечо, собираясь вернуться ко сну.

Цзя Чжицин размышлял: «К счастью, сейчас глубокая ночь, и в номере они только вдвоем. И к счастью, он додумался закрыть дверной замок. Иначе, если Мастер вдруг влетит в комнату, у него не нашлось бы никаких слов, чтобы объяснить происходящее».

Тело Сяо Бая трясли вот уже несколько минут, и вот наконец вырвали из сна:

– Чжицин? – пробормотал он.

– Да-да, – щеки Цзя Чжицина порозовели, наполовину от приложенных усилий, чтобы разбудить Сяо Бая, и наполовину от того, что предстало перед ним на экране ноутбука.

Сяо Бай, оцепенев, уставился на экран. На экране двое мужчин занимались сексом.

Цзя Чжицин подумал, что в тот раз не напрасно встретился с Винсентом, ведь теперь можно было нести квинтэссенцию американской культуры в массы. Когда он встретился с Винсентом в тот день, он ел попкорн и наблюдал, как мужчины и женщины плещутся в воде.

В тот момент его глаза немедленно приклеились к деликатным картинкам на экране, подобно тому, как взгляд привлекают плывущие по небу облака, или как нас притягивает захватывающий сюжет.

И хотя они не могли общаться с помощью слов, но в тот миг на них накатило одинаковое возбуждение.

После совместного просмотра Винсент оставил для него стопку с фильмами, чтобы подкрепить свои усилия по продвижению американской культуры. Когда Цзя Чжицин просматривал фильмы, то обнаружил в них невероятную гармонию, и фильмы были на любой вкус: мужчина с женщиной, мужчина с мужчиной или же женщина с женщиной.

Изначально он собирался подарить все фильмы о двух мужчинах Мастеру, как подношение ради мира, но решил, что лучше их все же подарить Сяо Баю.

Слушая доносящиеся из ноутбука стоны, Цзя Чжицин гордо взглянул на Сяо Бая. Наверняка, в этот раз он поможет ему расширить границы.

Сяо Бай лежал с полуоткрытым ртом и счастливо похрапывал во сне.

...

Что ж, оказывается, для просмотра фильмов необходим попкорн. Цзя Чжицин был разочарован собственной неподготовленностью.

Из-за фильма Цзя Чжицин потерял всякий сон. И когда наступило утро, он чувствовал, что провел всю ночь не сомкнув глаз. Его голова кружилась из-за недосыпа, он ворочался с боку на бок, но так и не смог принять удобное положение.

Он из последних сил попытался уснуть, но все-таки не выдержал и открыл глаза.

Кровать Сяо Бая была аккуратно заправлена. Если бы он не был знаком с Сяо Баем столько лет и не знал все его привычки, то мог бы подумать, что тот подрабатывает горничной в отеле.

Цзя Чжицин медленно привстал и собирался пойти в ванную, когда заметил Сяо Бая, сидевшего на его кровати, поджав под себя ноги.

– Ты что тут делаешь? – после этого Цзя Чжицин тут же выпалил второй вопрос: – Ты открыл замок на двери?

– Не открывал.

Цзя Чжицин перегнулся через него и увидел, что перед Сяо Баем стоял ноутбук, который он вчера умыкнул у Лянь Цзюэсю. А на экране был именно тот фильм, который он ночью хотел показать Сяо Баю, но не вышло.

Он кинулся вперед и попытался прикрыть экран ноутбука руками.

– Ты чего? – недоуменно спросил Сяо Бай.

...

Правда, чего это он? Вчера же сам хотел продемонстрировать сие действо Сяо Баю.

Цзя Чжицин убрал руки и осторожно поинтересовался:

– Какие у тебя ощущения после просмотра?

– Оказывается, у двух мужчин тоже есть роли жены и мужа.

...

О, да!

Цзя Чжицин в душе издавал громогласные торжествующие крики.

– Да-да, на самом деле, все очень просто.

– Я видел, что перед тем как приступить, один из мужчин растер что-то в руке, – сказал Сяо Бай.

Цзя Чжицин проследил взглядом за его рукой. Это же гун.

Он задумался и тут же понял, о чем говорит Сяо Бай.

– Ну, – протянул он, – тебе не нужно об этом беспокоиться, это забота Мастера.

– Я должен быть тем, кто ложиться сверху, или тем, кто лежит на животе? – спросил Сяо Бай.

...

Голос Цзя Чжицина впервые звучал тоном профессора, изучающего фильм:

– Эм, с этим тоже разберется Мастер.

Так или иначе, существует множество разных поз, но суть от этого не изменится.

Мастер и Сяо Бай...

С какой стороны не посмотри, очевидно, кто из них гун, а кто шу.

Если же поменять их местами...

Он покачал головой и попытался выбросить эту абсурдную идею из головы. Она на самом деле вселяла ужас. Он никак не мог себе представить, чтобы во вчерашнем фильме Мастер оказался тем, кто лежал снизу.

Кхм-кхм, это же не фильм ужасов.

Сяо Бай вновь бросил взгляд на экран и спросил:

– Когда Ян Суан займется этим со мной?

Цзя Чжицин подавился и долгое время кашлял, прежде чем выдавить:

– Мастер, все решает Мастер.

Глава 77. Покончить с одинокими бессонными ночами.

Ян Суану казалось, что сегодня Сяо Бай вел себя крайне странно, особенно странно.

Вот только что он пристально смотрел ему в глаза, будто хотел что-то сказать, но в итоге передумал. Даже Цзя Чжицин, стоявший неподалеку, выглядел крайне рассеянным.

Лянь Цзюэсю раздал им посадочные талоны:

– Осталось еще два города, и все мы сможем вернуться домой, потерпите еще чуть-чуть.

– С каких пор ты стал гидом? – спросил Ян Суан.

– Энергия бьет ключом, мне нужно ее высвободить наружу, нельзя? – пожал плечами Лянь Цзюэсю.

– Кстати, никаких сплетен обо мне в сегодняшних газетах, – Ян Суан не смог удержаться, чтобы не напомнить ему о вчерашнем споре.

Лянь Цзюэсю бросил на него косой взгляд:

– Ты вчера с семи вечера и до сегодняшнего утра сидел, заперевшись в номере. Даже если бы и были какие новости, то лишь о том, как великий Мастер занимался самоутешением в одиночестве. Что еще может быть нового?

Лицо Ян Суана побелело от злости, и он бросил на него свирепый взгляд:

– Исчезни.

– Скоро наш рейс, куда я, по-твоему, могу уйти?

– А ты никогда не размышлял, каково это, сидеть на крыле самолета, наслаждаясь свежим воздухом? – добавил Ян Суан.

– Ты считаешь так подобает проявлять любовь к соотечественникам? – сказал в ответ Лянь Цзюэсю.

На этом они решили остановиться.

Цзя Чжицин не мог понять свои собственные чувства.

Говоря о надежде, он действительно предвкушал, какое выражение лица будет у Мастера, когда он узнает, какие он втайне прилагал усилия ради них.

Допустим, он волновался, очень волновался. Все-таки гомосексуальность не следует демонстрировать свету, особенно если речь идет об актерах. Хотя он знал, что Мастер ни за что не обманет ожидания Сяо Бая, но все равно не мог перестать волноваться об их будущем.

Цзя Чжицин понимал, что все больше превращается в курицу-наседку.

Он так и стоял, предаваясь пустым мечтам, когда заметил, что Ян Суан направился в его сторону.

Сердце Цзя Чжицина затрепетало, и губы вытянулись в льстивой улыбке:

– Мастер.

– Ты сделал что-то, за что тебе следует извиняться? – произнес Мастер.

Цзя Чжицин сделал обиженной лицо и со слезами на глазах выдавил:

– Мастер, несправедливо меня в таком обвинять...

– Нет, так нет, – Ян Суан развернулся, чтобы уйти.

Мастер, я же еще не доложил о своих заслугах!

Цзя Чжицин продолжил предаваться внутренним терзаниям.

Ян Суан развернулся и как раз собирался заговорить с Сяо Баем, как краем глаза заметил, что Лянь Цзюэсю снова направился в их сторону.

– Аэропорт такой огромный, достаточно пространства, чтобы вместить и тебя. Так почему ты трешься рядом и отбираешь мой воздух? – раздражение сквозило в словах Ян Суана.

– Думаешь, мне так хочется? – холодно фыркнул Лянь Цзюэсю. – Я здесь разве не ради того, чтобы пресекать появления журналистов, жаждущих поймать тебя наедине с Сяо Баем на камеру?

– Думаешь, если мы с тобой наедине попадем на камеру, то журналисты не захотят написать об этом?

Лянь Цзюэсю подпер рукой подбородок:

– Странно, да? Мы с тобой столько времени проводим вместе, почему о нас все еще не распустили слухи?

– ... ты сейчас жалуешься, что ли? – спросил Ян Суан.

– Всего лишь проявляю научный интерес, – ответил Лянь Цзюэсю. – По существу, не должно быть так много сплетен об отношениях двух мужчин, так почему так вышло, что их столько вокруг Сяо Бая?

Ян Суан посмотрел на Сяо Бая, склонившегося над книгой, и отметил с улыбкой:

– Потому что от Сяо Бая исходит яркий свет, не позволяя людям отвести взгляд.

– Он что, лампочка?

– ...

В салоне самолета.

Не дожидаясь Ян Суана, Цзя Чжицин предусмотрительно освободил место рядом с Сяо Баем. Ян Суан сел с чувством полного удовлетворения, но обнаружил, что Сяо Бай провожал взглядом уходящего Цзя Чжицина, и в его сердце тут же зародилось разочарование:

– Цзя Чжицину, вероятно, нравится сидеть рядом с Лянь Цзюэсю.

– О, – Сяо Бай колебался, – мне следует составить ему компанию?

Разочарование все больше охватывало Ян Суана, он почувствовал себя несчастным:

– Можешь просто посидеть со мной? – чертов Цзя Чжицин, что он, в конце концов, вчера сделал с Сяо Баем? Почему сегодня Сяо Бай ведет себя так странно?

– Но Цзя Чжицин... – начал протестовать Сяо Бай.

Капитан самолета вышел на громкую связь. Стюардесса медленно отошла в сторону.

Пейзаж стал быстро мелькать за окном.

– Ладно, не будем говорить о нем, – Ян Суан воспользовался возможностью, чтобы сменить тему. – Хорошо спал прошлой ночью?

– Нет, – честно ответил Сяо Бай.

Насколько он знал, у Сяо Бая никогда не было проблем со сном. Кажется, что-то точно произошло прошлой ночью. Ян Суан начал кое о чем догадываться, и его улыбка стала шире:

– О? И почему же?

– Чжицин меня разбудил.

– Разбудил? – голос Ян Суана стал громче и привлек внимание стюардессы и других пассажиров.

Он тут же пониже опустил козырек кепки на свое лицо и продолжил допрос:

– Почему Цзя Чжицин тебя разбудил?

– Чтобы посмотреть фильм.

Костяшки сжатых в кулак пальцев Ян Суана захрустели.

– Какой фильм?

– О двух мужчинах, занимающихся тем, чем занимаются муж и жена.

Ян Суан прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Не могу поверить, что он позволил тебе такое смотреть!

– Ага.

– Вы были вдвоем в номере?

Сяо Бай снова кивнул.

– ... – Ян Суан решил, что если увидит еще один кивок на свой следующий вопрос, то пойдет и оторвет голову Цзя Чжицина, чтобы скинуть ее с самолета, как торпеду. – А после этого он что-нибудь сделал?

– Сделал что?

– К примеру, снял с тебя одежду?

– ... – Сяо Бай пребывал в недоумении. – Я сам переоделся в пижаму, почему он должен был ее снимать?

Значит, не снимал. Гнев и ревность Ян Суана медленно затухали.

– Тогда, что еще он делал?

– Не знаю, – Сяо Бай потер глаза. – На самом деле, я вчера ничего не видел, так как очень хотел спать.

– Хорошо, что не видел, – Ян Суан медленно выдохнул.

Сяо Бай добавил:

– Но утром я посмотрел фильм один.

– А потом? – нервно спросил Ян Суан.

– Потом? – Сяо Бай на мгновенье задумался и вдруг пристально посмотрел ему в глаза. – Когда мы этим займемся?

– ... – Ян Суан.

– Тошнит!

– А! – раздавалось почти со всех сторон.

Сяо Бай и Ян Суан повернули головы. Цзя Чжицин полулежал на Лянь Цзюэсю, желтая жидкость стекала по их ногам.

– Поэтому я и сказал, что мне лучше сидеть рядом с Цзя Чжицином, – отметил Сяо Бай.

– Пустяки, – сказал Ян Суан. – Так или иначе, Лянь Цзюэсю скоро к этому привыкнет.

Лянь Цзюэсю, казалось, уже привыкал. После первоначального крика, сейчас он выглядел вполне спокойным.

Он усадил Цзя Чжицина обратно в кресло, протер его лицо горячим полотенцем и дал воды. После чего протер его брюки и в конце – свои.

Цзя Чжицин, передохнув, решил объясниться:

– Такое случается только при взлете.

Лянь Цзюэсю как следует вытер брюки и ответил, не поднимая головы:

– Сомневаюсь в этом.

– Почему?

– Уверен, то же самое происходит, когда ты напьешься.

– ... – Цзя Чжицин вдруг вспомнил, что именно Лянь Цзюэсю остался, чтобы прибраться, когда он в прошлый раз напился. – Спасибо.

– Не за что, – Лянь Цзюэсю задумался, что за сегодняшние труды ему должно с лихвой воздасться.

– Ты больше никогда не сядешь со мной в один самолет? – задал вопрос Цзя Чжицин.

– Почему же? – к Лянь Цзюэсю вернулось хорошее настроение.

– Потому что так и случилось с Гао Цинем.

– У Гао Циня есть Фэн Ялун.

– ... – Цзя Чжицин попытался найти ясность в этом тумане. – Что ты имеешь в виду?

Лянь Цзюэсю откинулся на спинку кресла и склонился к нему, его губы почти касались уха Цзя Чжицина, когда он прошептал:

– Это... мы поспорили с Ян Суаном, и я проиграл.

Если бы его только что не стошнило, и он не чувствовал слабость во всем теле, то тут же подскочил бы с места и выкрикнул: Что за шутки?!

Но хотя и не подскочил, он все же метнул глазами пару кинжалов:

– Ты не похож на того, кто пойдет на поводу у спора.

Лянь Цзюэсю коварно усмехнулся:

– Ни тогда, ни сейчас. Но с этой секунды я решил быть человеком, отвечающим за свои слова.

– Я думаю, ты принял поспешное решение.

– Не волнуйся, я буду очень осторожным.

– Да-гэ, когда я успел вызвать твое недовольство? – воскликнул Цзя Чжицин, едва не плача.

Вызвал недовольство?

Может быть, это произошло той ночью, когда он отвез меня домой? Тогда он остановился, чтобы ласково поправить мне одежду.

Или же когда он громко жаловался, что не может найти свои трусы, однако спустился вниз, чтобы купить мне стакан горячего соевого молока?

Уголки губ Лянь Цзюэсю дернулись:

– На самом деле в том, чтобы быть со мной, есть очень много плюсов.

– ...

– По крайней мере, ты всегда будешь получать зарплату.

Тон Цзя Чжицина стал резким:

– Ты имеешь в виду, что если я откажусь, то не получу свою зарплату?

Лянь Цзюэсю не знал, что на это ответить, поэтому решил говорить прямо:

– Пока ты со мной, все мое имущество – твое имущество.

– Так. Сколько я могу получить? – хоть он спокойно это произнес, но уши украдкой навострил.

Лянь Цзюэсю прошептал сумму ему на ухо. Цзя Чжицин нервно сглотнул. И хотя Лянь Цзюэсю только что предложил Цзя Чжицину пряник, после снова решил взмахнуть кнутом:

– И еще тебе не придется волноваться, что моя мама впадет в ярость, если правда выйдет наружу.

– Думаешь, я ее боюсь? – Цзя Чжицин прикрыл глаза, и в памяти всплыли ее яростные крики.

Лянь Цзюэсю решил использовать более действенный метод:

– Важнее всего – я осознал, что ты мне нравишься.

Цзя Чжицин заломил руки:

– Тебе не сложно говорить такое мужчине?

– Неа. Я – гей.

На самом деле этот вопрос Цзя Чжицин адресовал самому себе. Он не знал почему – быть может из-за длительного общения с Мастером и Гао Цинем – но он не испытывал отвращение или презрения к слову «гей». Для него отношения между мужчинами были абсолютно нормальными.

Неужели... они его этим заразили?

Цзя Чжицин сильно распереживался и пробормотал:

– Не сложно?

По его жизненному плану он должен был обзавестись семьей к тридцати годам. Семья включала бы красивую, нежную и понимающую жену, непоседливого и озорного сына или же милую и наивную принцессу-дочь. Он совершенно точно не представлял рядом с собой мужчину. Даже несмотря на сопутствующую гору золота, о которой он не смел и мечтать.

Он яростно покачал головой.

Лянь Цзюэсю обеспокоенно поддержал его рукой:

– Тебя снова тошнит?

Цзя Чжицин остолбенел.

Ему казалось, что Лянь Цзюэсю должен был волноваться из-за того, что сейчас произошло. Но его движения были такими естественными.

...Такое чувство должно было возникнуть между ним и его прекрасной женой! Почему именно так?!

Лянь Цзюэсю посмотрел в смущенные и обеспокоенные глаза Цзя Чжицина, в глубине души ощущая, что добился цели. Хорошо, что он был режиссером с мировой славой и благодаря этому был довольно искусен в романтических делах. Он знал, что когда человек выглядит таким хрупким – им легче всего завладеть.

Он был уверен, что его одиноким бессонным ночам пришел конец.

Глава 78. Губительное пламя.

Сразу после того как они сошли с самолета, мероприятия по продвижению фильма развернулись полным ходом.

Фотосессии, пресс-конференции и фан-митинги... вся съемочная группа вертелась словно белки в колесе.

Насилу вырвавшись в отель, Лянь Цзюэсю по-быстрому принял душ и ринулся в номер Ян Суана, где обнаружил его разбрызгивающим на себя парфюм.

– Куда-то собираешься?

Ян Суан бросил на него выразительный взгляд:

– Твой учитель младших классов разве не объяснял, что нужно стучаться, прежде чем зайти в чужую комнату?

– Мне говорили лишь, что я должен закрывать дверь, приходя домой, – отмахнулся Лянь Цзюэсю. – Ты ждешь Сяо Бая, раз держишь дверь нараспашку?

– Хочешь нести бред – иди поговори с мусорным ведром, – парировал Ян Суан.

– Ты что, выпроваживаешь меня? Столько лет дружбы, а ты пытаешься отделаться от меня именно тогда, когда мне очень нужно с тобой поговорить.

Ян Суан повернулся к нему с серьезным лицом:

– У тебя не выходит?

– ...

Лянь Цзюэсю схватил подушку с кровати и запустил ее в Ян Суана.

– И кстати, – сказал Ян Суан, поймав подушку, – не беспокой меня, даже если в отеле вспыхнет пожар.

На Лянь Цзюэсю внезапно снизошла мысль:

– Ты же не сегодня вечером собираешься...

Ян Суан расплылся в гордой улыбке.

– А если я скажу, что в отеле расположились журналисты?

– Тогда я выкуплю самое дорогое рекламное место в их газете.

Лянь Цзюэсю посмотрел на его абсолютно безразличное лицо и издал тяжелый вздох:

– Кажется, твоя похоть спалила остатки мозгов.

– Хорошо, – вздохнул Ян Суан, – даю тебе три минуты.

Лянь Цзюэсю вскочил с кровати:

– Думаю, у меня с Цзя Чжицином есть шансы.

– Печальная пьеса – тоже пьеса.

Лянь Цзюэсю проигнорировал издевательский тон Ян Суана и продолжил:

– Думаю, у него появляются ко мне чувства.

Ян Суан немного задумался:

– Ты сказал ему, сколько нулей в твоем банковском счете?

Лянь Цзюэсю уставился на него.

– Ну хорошо, на самом деле Цзя Чжицин – состоятельный мужчина и не станет заниматься проституцией, – Ян Суан едва смог закончить предложение.

В комнате заметно похолодало.

– Есть еще какие-то слова утешения? – наконец произнес Лянь Цзюэсю.

– Ну вообще-то, ты очень обаятельный.

Лянь Цзюэсю кивнул и отметил:

– Истинная правда.

– Особенно когда ты разбрасываешься деньгами.

– ...

– Три минуты, – повторил Ян Суан, указывая на часы.

Лянь Цзюэсю поднялся и направился к двери, после чего остановился и, навалившись на косяк, сказал:

– И последнее.

– Говори.

– Твой сегодняшний парфюм немного отдает кошачьей мочой.

***

Ян Суан нажал на дверной звонок номера Сяо Бая. Но дверь открыл Цзя Чжицин.

– По поводу твоих дел прошлой ночью, – с порога начал Ян Суан.

У Цзя Чжицина заколотилось сердце.

Неужели, он обо всем узнал? И даже если тайное стало явным, не должен ли он тогда отблагодарить меня?

Он чувствовал себя, будто его окунули в чан с ледяной водой.

– Мастер, о чем ты говоришь?

– А ты вчера много чего совершил? – Ян Суан не сводил с него глаз.

– Не помыл руки после туалета? – старательно изобразил задумчивость Цзя Чжицин.

Ян Суан опустил взгляд на его руку, располагающуюся на дверной ручке.

– Где Сяо Бай?

– В душе.

– Ничего, если сегодня ты поспишь в одиночестве?

...

Неужели, Мастер сегодня решил перейти к действиям?

В Цзя Чжицине внезапно проснулся комплекс мамы-наседки.

Ян Суан некоторое время смотрел на хранящего молчание Цзя Чжицина и решил добавить:

– Я не совета твоего спрашивать пришел.

– Для Сяо Бая – это первый раз, – отметил Цзя Чжицин.

– ...

– Будь нежнее.

– ...

– Используй побольше смазки.

– ...

– Говорят, в первый раз очень больно и возможно кровотечение, тебе бы лучше подготовить противовоспалительные средства.

– ...

Внезапно распахнулась дверь ванной. Оттуда вышел Сяо Бай в банном халате и, увидев их, стоявших в дверях, поинтересовался:

– О чем вы говорите?

– Об оказании первой помощи в полевых условиях, – спокойно ответил Ян Суан.

– А еще об обезболивающих, – добавил Цзя Чжицин.

Сяо Бай зашел в комнату, взял одежду из своего чемодана и направился обратно к ванной:

– Я переоденусь, а вы продолжайте.

Дверь закрылась.

– Как ты вообще додумался показать ему подобный фильм? – спросил Ян Суан.

Цзя Чжицин немного растерялся, но осознав, что дело было именно в этом, тут же «прогнулся»:

– Потому что я очень ценю вас с Сяо Баем.

– А если честно?

– Ты можешь не пытаться свести меня с Лянь Цзюэсю? – сказав, Цзя Чжицин почувствовал, будто потерял часть себя, в его сердце появилось невыразимое чувство пустоты.

– Так ты пытаешься провернуть прием «осадить Вэй, чтобы спасти Чжао»? (Прим. пер. эта идиома ссылается на события в Период Сражающихся царств китайской истории, когда царство Вэй напало на царство Чжао, царство Чжао обратилось за помощью к царству Ци. Царство Ци вместо того, чтобы двинуться армией в оккупированное царство Чжао, напали на само царство Вэй, тем самым заставив их отступить и покинуть царство Чжао дабы защитить свои территории. Сейчас эта фраза используется для обозначения тактики нападения на противника с целью заставить его отступить).

– Нет, – ответил Цзя Чжицин, – я лишь пытаюсь выразить, что мы с Мастером всегда по одну сторону линии фронта.

– Если ты вдруг превратишься в жену Чэн Ляня, тогда я, возможно, в это поверю. (Прим. пер. Чэн Лянь – имя одного из знаменитых китайских генералов Периода Сражающихся царств).

– Мастер, – Цзя Чжицин разозлился, – ты не можешь приносить в жертву счастье других ради своего собственного.

– А ты разве не счастлив с Лянь Цзюэсю? – вскинул бровь Ян Суан.

– А ты был бы счастлив? – задал встречный вопрос Цзя Чжицин.

– Ну, не узнаю, пока не попробую.

– ...

– Но насколько мне известно, если взять всех людей, что мечтают о свадьбе с Лянь Цзюэсю, и мужчин и женщин, то их очередь выстроится отсюда до ворот площади Тяньаньмэнь в Пекине.

– В их очереди между каждым человеком не пролегает, случаем, километр пустого пространства?

Когда Сяо Бай, переодевшись, вышел из ванной, то обнаружил, что Цзя Чжицина уже не было в номере.

– А где Чжицин?

– Ушел искать Цзюэсю, – Ян Суан сделал паузу и добавил: – В последнее время их связывают хорошие отношения.

– О.

Видя безразличие Сяо Бая, Ян Суан решил подлить масла в огонь:

– На самом деле у них довольно жаркие взаимоотношения.

– Тогда нам следует их разнять? – заволновался Сяо Бай. До какой же степени они жаркие?

– Я имею в виду, у них интимные отношения, – торопливо начал разъяснять Ян Суан.

Сяо Бай кивнул.

– Иди в мой номер, – приказал Ян Суан.

– Мы сейчас этим займемся?

...

Ян Суан подумал, какой же китайский язык глубокий и многогранный, а лучшая его сторона – в двусмысленности. Он обожал китайский.

Сяо Бай последовал за Ян Суаном в его номер. Ян Суан ради такого события заказал бутылку красного вина.

– Нам нужно принять вместе ванну? – спросил Сяо Бай.

Ян Суан слегка оторопел:

– Ты разве не только что из душа?

Неужели Сяо Баю захотелось принять с ним вместе ванну?

– Но в том фильме они сначала приняли ванну, – растерялся Сяо Бай.

...

Ян Суан налил бокал вина.

– С этого момента тебе следует выкинуть тот фильм из головы.

Сяо Бай встал и спросил:

– Хорошо, что мне сейчас делать?

– Пей, – Ян Суан протянул ему бокал.

Сяо Бай взял бокал в руку, но когда поднес его к губам, то сначала лишь вытянул язык и лизнул, потом красное вино заструилось между его губ. Он немного подержал вино во рту, после чего отставил бокал в сторону. Ян Суан потянулся к его пояснице и медленно наклонил к нему голову.

Сяо Бай поднял голову навстречу, и их губы встретились.

Когда язык Ян Суана закружил внутри, погрузившись во вкус красного вина, он подумал, что из Сяо Бая вышел прекрасный ученик.

Алкоголь стимулировал органы чувств обоих. Ян Суану казалось, что жар распространяется от кончика его языка по всему телу, проникая в каждый его уголок.

Ресницы Сяо Бая напоминали бабочек, попавших под дождь и трепещущих крылышками.

Язык Ян Суана, пройдясь по зубам Сяо Бая, переместился на губы, затем достиг кончика носа, прошелся по его длине и поднялся к переносице...

Сяо Бай не смог сдержать стон.

Обнимая его за талию, Ян Суан отступил на два шага назад и опустился одним коленом на кровать, после чего положил на нее Сяо Бая.

Сяо Бай положил руки ему на грудь, глядя с беспокойством, его влажные глаза были как у маленького испуганного белого зайчика.

Уголки губ Ян Суана дрогнули, он, заигрывая, водил руками по телу Сяо Бая, спускаясь к его порозовевшему животу, потом начал потихоньку задирать его футболку, пока, продолжая выводить пальцами круги, не достиг двух розовых точек.

Руки Сяо Бая взметнулись вверх, и он попытался одернуть футболку, слегка обиженно произнеся:

– Щекотно.

– Не говори, что щекотно, – Ян Суан медленно наклонился. Опираясь на локоть слева от Сяо Бая и левой ногой постепенно проталкиваясь между его ног, он частично опустился на него сверху и прошептал: – Не говори, что щекотно, говори, что возбуждает.

– Возбуждает, – покорно повторил Сяо Бай.

Ян Суан почувствовал восходящее желание в нижней части живота и, не сдержавшись, запустил руку Сяо Баю в штаны.

Это были спортивные штаны на широкой резинке, и все, что Мастеру оставалось сделать – это потянуть за нее, чтобы стащить их вниз.

Рука Ян Суана, извиваясь словно лиана, без стеснения забралась внутрь.

Сяо Бай упрямо заерзал:

– В фильме все было не так.

– Они не снимают того, что могу я, – руки Ян Суана слегка сжали его мягкие ягодицы.

Сяо Бай нахмурился и немного приподнялся.

– Неприятно.

Ян Суан сжал сильней.

– Это очень приятно.

Его пальцы проскользнули между ягодиц, стремясь к месту назначения, как вдруг послышался громкий стук в дверь.

Это было, как будто во время выступления с речью после получения награды на него вылили ведро с помоями, Ян Суан практически взревел:

– Вашу мать, не видите табличку «Не беспокоить»?!

– Горим! – также криком ответили из-за двери.

– Я тут и сам горю! – продолжал гневаться Ян Суан.

***

По дороге в новый отель Ян Суан сохранял бесстрастное лицо. Лянь Цзюэсю решил позлорадствовать:

– Слышал, во время пожара ты и сам воспламенился?

Ян Суан раздраженно выдохнул:

– Ты разве не слышал, что значит нарываться?

– Я слышал лишь о самовозгорании.

Ян Суан заскрежетал зубами:

– Если я сегодня услышу еще хоть одно слово об огне, то не могу обещать, что не побью кого-нибудь.

Внезапно с переднего сидения раздался восклик водителя:

– Плохо дело, кажется под капотом возгорание.

...

– Успокойся, – встрял Лянь Цзюэсю, – тебе стоит оставить его в живых, пока мы не добрались до нашего нового отеля.

– Вам бы лучше не говорить мне, кто виновник пожара, иначе я разрублю его на мелкие кусочки.

– Я слышал, это была небольшая случайность, – отметил Лянь Цзюэсю.

– Небольшая случайность?

– Ага, пожар был небольшой.

– Другими словами, он бы не затронул мой номер?

– Да.

Глаза Ян Суана опасно сузились:

– Тогда почему нам пришлось в спешке покинуть отель?

– Потому что сейчас там полно пожарных, полицейских и журналистов. Я бы не хотел, чтобы эта история повлияла на продвижение «Мужских слез».

Всем следовало знать, что СМИ уделяют больше всего внимания новостям о происшествиях. И если бы они прознали, что съемочная группа находилась в этом отеле во время пожара, это могло бы вызвать лишние подозрения.

– По крайней мере, ты мог бы дать мне еще полчаса.

– А полчаса тебе бы хватило? – Лянь Цзюэсю бросил красноречивый взгляд ему между ног.

– Лянь Цзюэсю... – у Ян Суана уже чесались кулаки.

Лянь Цзюэсю жестом показал, что закрыл рот на молнию.

Глава 79. Еще не поздно вернуться с триумфом.

Дорога утопала в неоновых огнях. Ян Суан покосился в сторону. Улыбающееся лицо Лянь Цзюэсю ясно отражалось в стекле машины.

– Чего ты разулыбался?

Лянь Цзюэсю обернулся:

– Улыбаюсь, потому что над землей пронесся ветер перемен, наполняя Родину жизненными силами. А что, нельзя?

– Ты разве не получил американскую грин-карту?

– Я глубоко проник в стан врага и работаю под прикрытием на благо Родины.

– Я запишу твои слова и отправлю запись ФБР.

Лянь Цзюэсю сделал паузу и вернулся к теме разговора:

– Я тут подумал, Гао Цинь наверняка был бы счастлив, узнай он о том, что произошло сегодня вечером. За все хорошее и плохое, в конце концов, воздается по заслугам.

Ян Суан, пытаясь поторопить Сяо Бая на самолет, не знал, сколько раз помешал ему воплотить свои планы.

– Почему Гао Цинь вообще должен об этом узнать? – глаза Ян Суана сверкнули холодом.

– Эм, потому что... – Лянь Цзюэсю закатил глаза, – кто-нибудь из съемочной группы ему все равно расскажет.

– Разве у тебя еще ничего не произошло с Цзя Чжицином?

– О чем ты? – в голосе Лянь Цзюэсю прозвучали предостерегающие нотки.

– Ни о чем, – Ян Суан поправил манжеты и продолжил. – Просто тебе не следует идти по стопам Гао Циня.

Лянь Цзюэсю долгое время изучал его лицо, прежде чем пробормотал:

– Если так продолжится, рано или поздно нам придется закупиться «Виагрой».

Они ехали в микроавтобусе, бесплатно предоставленном отелем в качестве извинения за случившийся инцидент.

Цзя Чжицин и Сяо Бай жались на передних сиденьях. Голова Цзя Чжицина практически соприкасалась с головой Сяо Бая, когда он прошептал ему на ухо:

– Только что ты был в номере с Мастером...

– Чтобы заняться...

– Я понял, – Цзя Чжицин спешно прервал его.

Сяо Бай несколько раз моргнул, его лицо все еще продолжало гореть. Цзя Чжицин замолк на какое-то время, но не смог удержаться от следующего вопроса:

– Так вы это сделали?

– Я не знаю.

Как об этом можно было не знать? Он что, вставил лишь наполовину?

– Ты снял свои штаны? – решил уточнить Цзя Чжицин.

– Нет, – Сяо Бай на секунду задумался. – Но его рука была внутри.

Бедный Мастер.

Цзя Чжицин представил эту картину и тут же одарил Мастера всем своим сочувствием.

***

Все вместе они зашли в новый отель. Ян Суан лишь забежал в свой номер, чтобы скинуть багаж, и сразу же ринулся в номер Сяо Бая. Цзя Чжицин открыл дверь.

– Где Сяо Бай?

Цзя Чжицин бросил взгляд внутрь комнаты. Ян Суан сделал два шага, и на его лице отразилось разочарование. Сяо Бай лежал на кровати, облаченный в пижаму, и посапывал во сне.

– Мастер, – прошептал Цзя Чжицин, – когда Сяо Бай спит, его и громом не разбудишь.

Ян Суан развернулся и направился обратно. Цзя Чжицин вдруг опомнился и решил бросить вдогонку:

– Кстати, цвета вентилей крана в ванной перепутаны, – он сделал паузу. – Так что захочешь включить холодную воду – поворачивай красный вентиль.

***

Весь следующий день Ян Суан пребывал с кислой миной на лице. По счастливому стечению обстоятельств, из-за поспешной смены отеля посреди ночи вся съемочная команда пребывала не в лучшем настроении.

Лянь Цзюэсю и Чжан Цзяцзя почти все время находились вдвоем на сцене, они спели дуэтом, что немного разрядило обстановку. И так как это был последний день продвижения фильма, большинство людей возложило всю вину на их плотный график, считая причиной переутомление, поэтому и придирались к ним не слишком сильно.

В конце местный телеканал даже пригласил всю съемочную команду на ужин.

Ян Суан не горел желанием идти, но Лянь Цзюэсю сказал, что люди и так уже полдня смотрели на его лицо, хорошее оно или плохое, неважно, главное показаться на публике.

Ян Суан посмотрел на радостного Сяо Бая, и ему только и оставалось, что поднять взгляд к небу и тяжело вздохнуть.

В итоге собралось слишком много людей с телеканала, все вокруг пили и громко разговаривали, а Ян Суана ходил словно в воду опущенный.

Ведущий программы, оживленно болтающий с Лянь Цзюэсю, не смог удержаться от вопроса:

– Что не так с Мастером?

Лянь Цзюэсю решил уклониться от правды:

– Мастер очень предан работе, он настолько сильно вживается в свою роль на съемках, что каждый раз ему тяжело дается выйти из нее.

– Вау, он достоин звания кинозвезды! – с восторгом воскликнул ведущий.

– Да-да, – Лянь Цзюэсю кивал головой. – Каждый раз он настолько глубоко вживается в роль.

Ведущий повернулся в сторону Чжан Цзяцзя:

– Но Чжан Цзяцзя выглядит как обычно.

– Все потому что, персонажу Ян Суана пришлось сидеть в тюрьме, а персонажу Чжан Цзяцзя нет.

– Вы действительно режиссер, достойный зваться выпускником Даляньского университета! – продолжал восторгаться ведущий.

– Тебе кажется сюжет моего фильма захватывающим?

– Мне кажется, что Вы очень хороший лжец.

– ...

***

Ян Суан наблюдал за Сяо Баем, он находился так близко и в то же время так далеко, что наконец, не сдержавшись, зарычал в сторону Цзя Чжицина:

– Ты постоянно собираешься вставать между нами?!

Цзя Чжицин кинул в его сторону полный грусти взгляд:

– Мастер, поверь, ты не один страдаешь.

– Тогда почему ты не уйдешь за другой столик? – в конце концов, люди должны помогать друг другу.

– За тем столиком сидит Лянь Цзюэсю, – произнес Цзя Чжицин.

– Поэтому ты сидишь здесь в качестве его жены? – парировал Ян Суан.

Цзя Чжицин поежился, будто от холода:

– Мастер, ты можешь оскорблять меня, сколько влезет, но тебе меня не запугать.

Ян Суан вскинул бровь.

– К тому же, я вообще-то сижу здесь, чтобы служить тепловым экраном (пр. пер. тепловым экраном называют материалы с низкой теплопроводностью, использующиеся для защиты от перегрева).

– ...

– Я боюсь, ты спалишь Сяо Бая дотла, если опять воспламенишься, – добавил Цзя Чжицин.

Ян Суан, проскрежетав зубами, выдавил с ненавистью:

– Не волнуйся, если в следующий раз Лянь Цзюэсю решить сотворить с тобой что-то непристойное, просто позвони мне.

– Мастер, ты предлагаешь стать моим покровителем? – глаза Цзя Чжицина засверкали.

– Нет, я собираюсь стать вашим тепловым экраном.

– ...

Ужин наконец подошел к концу.

Как только Ян Суан вышел за дверь, он тут же схватил Сяо Бая за руку и потащил его дальше по улице.

– Наша машина тут, – крикнул им в спины Цзя Чжицин.

– Я поймаю такси, – ответил Ян Суан.

Вскоре на улице появился Лянь Цзюэсю и тут же спросил:

– А где Ян Суан?

– Ушел угонять «Шэньчжоу-7» (пр. пер. название китайского космического корабля), – ответил Цзя Чжицин.

Ян Суан надвинул кепку на глаза и вместе с Сяо Баем залез в такси.

Сяо Бай молча смотрел на него.

– Что не так? – спросил Ян Суан.

– Ты, – Сяо Бай сделал паузу и продолжил шепотом, – злишься на меня?

Ян Суан помедлил.

– С чего ты это взял?

– Потому что сегодня у тебя целый день некрасивое лицо.

Уголки губ Ян Суана потянулись вверх, складываясь в нежную улыбку:

– Это потому что сегодня мне целый день не представилось случая поговорить с тобой, – жаль, что у него не было газового баллончика, чтобы воспользоваться им против чертового Лянь Цзюэсю.

– И ты не злишься на меня за вчерашнее? – осторожно поинтересовался Сяо Бай.

– Конечно, нет. Вчера... вчера всего лишь произошел несчастный случай.

– Мгм.

Водитель такси не сдержался и спросил:

– Мастер, рядом с Вами сейчас женщина, переодетая мужчиной?

– Я с другом прогоняю диалог по сценарию, какие-то проблемы?

– Никаких проблем, ха-ха, я на самом деле пытаюсь понять, правда ли вы – Мастер.

– А что, в последнее время на рынке появились подделки? – спросил Ян Суан.

– ... нет, – занервничал водитель. – Я просто не могу поверить, что сам Мастер едет в моем такси. Ха-ха, думаю, мне никто не поверит, если расскажу. Ай, вот бы мои друзья пришли и увидели своими глазами.

– Можете ли вы уделять все внимание дороге впереди, а не зеркалу заднего вида?

– Я уделяю, – отмахнулся водитель.

– Но Вы только что проехали на красный.

– ...

Выходя из такси, Ян Суан решил оставить водителю чаевые, ведь штраф за проезд на красный свет может вылиться в кругленькую сумму.

Расплатившись, он обернулся. Сяо Бай стоял, продуваемый всеми ветрами.

На голове у него был беспорядок, щеки ярко пылали, а взгляд был устремлен на него.

В сердце Ян Суана разразился настоящий хаос.

Он внезапно осознал, что ему не обязательно заниматься этим с Сяо Баем. На самом деле ему только хотелось удостовериться, что этот прекрасный, очаровательный мужчина будет принадлежать лишь ему, всей душой и телом.

– Сяо Бай, – понизив голос, прошептал Ян Суан. – Тебе хочется сделать это?

Глаза Сяо Бая расширились.

– Я имею в виду, – Ян Суан медленно подбирал слова, – сделать то, что делают муж с женой. Тебе этого хочется?

– Я не знаю, – ответил Сяо Бай.

Он все еще не уверен?

На Ян Суана накатила тоска.

– Я никогда этого не делал, поэтому не знаю, – Сяо Бай не любил судить о вещах, не попробовав их.

Ян Суан фыркнул:

– Сяо Бай, ты уже второй раз приглашаешь меня.

Сяо Бай настойчиво кивнул:

– Да, я приглашаю. Давай сделаем это.

Ян Суан взял его за руку и поспешил в отель. На бегу он с силой выплюнул через сжатые зубы:

– Клянусь, в этот раз, что бы ни случилось, я не остановлюсь!

***

Цзя Чжицин настороженно смотрел на Лянь Цзюэсю:

– Зачем ты притащил меня к себе в номер?

– Скоро узнаешь.

– Думаю, мне следует кое о чем сообщить заранее. У меня черный пояс по тхэквондо.

– А я – сын Брюса Ли.

– ... – Цзя Чжицин бросил на него недоверчивый взгляд. – Правда?

Лянь Цзюэсю открыл дверь.

– Настолько же правда, насколько и твое заявление.

– Значит, это ложь, – пренебрежительно отмахнулся Цзя Чжицин.

– ...

– На самом деле я имел в виду, что у меня нет черного пояса, но я все равно в нем очень хорош, – сконфуженно пролепетал Цзя Чжицин.

– Дверь уже открыта.

– Я вижу.

Лянь Цзюэсю наклонился:

– Поэтому заходи уже.

– Я могу зайти, но только если ты оставишь дверь открытой.

– Ладно, – Лянь Цзюэсю дождался, когда Цзя Чжицин зайдет внутрь, и благополучно закрыл дверь.

Цзя Чжицин, не веря, посмотрел на закрытую дверь перед собой и закричал:

– Ты же обещал не закрывать дверь!

Лянь Цзюэсю снял пальто и открыл дверь ванной.

– Ну эта дверь открыта.

Цзя Чжицин обхватил себя руками и напустил грозный вид:

– Я не сторонник случайных связей.

– А я и не случайная связь.

– Если ты осмелишься применить силу, я тебя убью.

– А если я этого не сделаю, то сам убью себя.

– ... – Цзя Чжицин подскочил на месте. – В конце концов, чего ты хочешь?

– Ничего, – он расстегнул верхние пуговицы рубашки, обнажая мускулистую грудь, и после этого приблизился к нему. – Как думаешь, на что я способен?

Из-за большой разницы в росте Цзя Чжицину пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я буду звать на помощь.

– Зачем?

– Затем, затем, что ты ведешь себя непристойно!

Лянь Цзюэсю почувствовал себя неловко.

Глава 80. Бесполезно закрывать двери.

– Хорошо, – Лянь Цзюэсю сухо кашлянул, – вообще-то, я привел тебя сюда, чтобы показать дверь.

– Какую еще дверь?

Лянь Цзюэсю указал на занавеску рядом с изголовьем кровати.

Цзя Чжицин, поколебавшись, все же подошел и протянул к ней руку.

– Какая еще дверь?

Он отдернул занавеску в сторону, и за ней действительно показалась дверь.

– Откуда здесь взялась дверь? – Цзя Чжицин был поражен.

– Сейчас во многих отелях подготовлены смежные номера, – объяснил Лянь Цзюэсю.

– Она ведет в другую комнату? – указав на дверь, спросил Цзя Чжицин.

Лянь Цзюэсю кивнул.

– Чья там комната? – Цзя Чжицина внезапно осенило. – Мастера?

Насколько он помнил, Лянь Цзюэсю и Мастера обычно селили рядом.

Лянь Цзюэсю снова кивнул.

– Там происходит что-то интересное? – хоть он и произнес это вслух, но в то же время сознательно прислонил ухо к двери.

Лянь Цзюэсю достал шоколадный батончик из мини-бара и, протянув ему, спросил:

– Что слышно?

Лицо Цзя Чжицина раскраснелось:

– Яростное поле битвы.

– Как идет бой?

– С явным превосходством в одну сторону, – он откусил кусочек батончика, такое дело требовало концентрации. Не имело значения, насколько бурной сцена выглядела на экране, это невозможно сравнить с шоком от живой версии, в особенности с участием твоих хороших знакомых.

– Одежда наверняка уже сброшена на пол, – Цзя Чжицин рисовал в уме картину происходящего. Мастер, конечно же, выглядел превосходно.

Лянь Цзюэсю стоял за Цзя Чжицинем и комментировал происходящее, используя свой богатый опыт:

– Я ручаюсь, он сейчас остановился только для того, чтобы нанести смазку.

Цзя Чжицин слушал слабо доносящиеся из-за двери стоны и вздохи, и ему вдруг стало неловко:

– Может нам не следует такое подслушивать? – тем не менее его ухо все еще оставалось плотно прижатым к двери.

...

Лянь Цзюэсю встал позади него и бесшумно обвил рукой его талию:

– О? Какое же «такое»?

У Цзя Чжицина вспыхнули уши и он, не сдержавшись, съежился.

– Может такое? – губы Лянь Цзюэсю медленно коснулись мочки его уха.

Цзя Чжицин резко вырвался из его объятий и запрыгнул на кровать, покраснев до корней волос, он указал на Лянь Цзюэсю и разразился руганью:

– Да ты просто похотливый развратник?

– Мне кажется, я настоящий джентльмен, – Лянь Цзюэсю пожал плечами.

– Ты, ты – джентльмен? Если ты – джентльмен, то я – сын императора!

– Успокойся.

– Сам успокойся! – Цзя Чжицин соскочил с кровати, метнулся к двери и выбежал наружу.

Лянь Цзюэсю с невозмутимым видом запер дверь и также задернул занавеску возле кровати, после чего поднял трубку телефона и набрал номер.

Когда на том конце ответили, он беззаботно спросил:

– В какое время вылет нашего рейса?.. В восемь утра слишком рано, лучше во второй половине дня. Два часа подойдет... После стольких трудов необходимо отдохнуть как следует... Остальные могут улететь первыми.

Повесив трубку, он произнес сам себе:

– Мой друг наконец добился своего, и я за него рад.

***

«Отдохнув как следует», Ян Суан был в отличном расположении духа на следующее утро.

Говоря словами Лянь Цзюэсю, он расцвел, как весенний сад. Сяо Бая же, напротив, клонило в сон.

Вначале Ян Суан хотел купить для него трость. Однако его состояние было явно намного лучше, чем у Фэн Ялуна, и ему не составляло труда держаться на ногах, проблемой было лишь сидеть на месте. Поэтому, когда они летели на самолете, Сяо Бай все время клонился набок, опираясь на Ян Суана.

Конечно, для Ян Суана это было только в плюс.

Сойдя с самолета, они неожиданно встретили в аэропорту окруженного фанатами Гао Циня.

Хотя Гао Цинь и заработал вновь в полную силу, но сделал он это только после того, как вернулся Фэн Ялун. Он тут же вновь превратился в нормального агента. Вот только обычно он не появлялся на публике, так почему сейчас вдруг стал таким активным?

Ян Суан переглянулся с Лянь Цзюэсю, и оба заметили удивление в глазах друг друга.

Другая часть съемочной команды уже давно покинула аэропорт, и оставшиеся тоже начали расходиться по домам.

Лянь Цзюэсю, Ян Суан, Сяо Бай и Цзя Чжицин разместились в машине Гао Циня. Он завел мотор и первым делом спросил:

– Ты уже поел?

– ...

– А разве не видно? – сказал Ян Суан с гордостью, казалось, он уже начинал жалеть, что не купил Сяо Баю трость.

– Я ничего не видел, но мне рассказали, – ответил Гао Цинь.

Ян Суан посмотрел на Лянь Цзюэсю – не стоило думать, что тот мог быть не в курсе, раз располагался за стенкой.

Лянь Цзюэсю пожал плечами. Тогда он перевел взгляд на Цзя Чжицина. Тот поднял руки, демонстрируя свою непричастность.

– Я узнал от репортера, – сказал Гао Цинь.

– ...

Атмосфера вдруг сразу же стала серьезной.

– Что он сказал? – Ян Суан нахмурился.

– Он сказал, что у него есть доказательства твоих любовных похождений, – Гао Цинь сделал паузу. – Вообще-то, сначала репортер позвонил Чжан Фуманю, а Чжан Фумань уже позвонил мне.

– Думаешь, в какой день вас могли застукать? – Лянь Цзюэсю посмотрел на Ян Суана.

– Вчера или позавчера.

Вчера, вернувшись в отель, они с Сяо Баем ушли в один номер. Позавчера же, когда был пожар, они выскочили из одного номера.

– Мне кажется, нам следует собраться и обсудить дальнейшие действия, – предложил Гао Цинь.

– Нет необходимости, – вставил Ян Суан, – я сам решу эту проблему.

Гао Цинь бросил на него взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал. Так он развез всех по домам.

...

Как только Ян Суан с Сяо Баем зашли домой, Ян Суан сказал:

– Быстрее поднимайся и иди в душ, а потом поспи. Вчера тебе не удалось выспаться, – лицо Ян Суана блистало удовлетворением.

– А как же ты? – Сяо Бай поднял глаза.

– А я приготовлю суп, – Ян Суан с улыбкой подтолкнул Сяо Бая наверх. – Это был наш первый раз, теперь нужно восстановить силы.

Сяо Бай был настолько уставшим, что едва мог стоять на ногах. И после душа он, не обращая внимания на мокрую голову, тут же завалился в постель и погрузился в глубокий сон.

Когда Сяо Бай проснулся, часы уже показывали девять вечера. Он потрогал свою голову, волосы были сухие. Также он обнаружил сухое полотенце возле изголовья.

Должно быть, Ян Суан заметил, что он уснул с мокрой головой, и высушил ему волосы.

Сяо Бай машинально вновь провел рукой по волосам и вышел за дверь. Едва выйдя из комнаты, он тут же услышал разносящийся повсюду грохотом голос Лянь Цзюэсю:

– Хватить молоть чепуху. Тебе так нелегко было выбраться, а сейчас ты хочешь просто взять и вернуться?

Сяо Бай неосознанно остановился.

– Ты так завидуешь положению моей семьи? – отмахнулся Ян Суан.

– Это ты о своей злобной мачехе и убогом сводном братце? – простонал Лянь Цзюэсю.

– Ты хорошо подумал? – холодно вставил Гао Цинь.

– Да, – Ян Суан сделал паузу. – Когда я решился быть с Сяо Баем, то уже думал о том, что будет дальше. Будучи публичной фигурой, я привык к косым взглядам, мне до них нет дела. Но у Сяо Бая карьера только начинается, а такие новости могут полностью разрушить его будущее.

– Ты действительно думаешь, что достаточно просто уйти из шоу-бизнеса? – спросил Лянь Цзюэсю. – Если он решил разрушить его будущее из-за связи с Ян Суаном, то разрушит его в любом случае. Неужели ты думаешь, что есть разница между Ян Суаном в шоу-бизнесе и Мастером, которой шоу-бизнес покинул?

– Он боится не без причины, – поднял голос Гао Цинь. – Многие фанаты ослеплены своей любовью к кумиру. Я не уверен даже, приняли ли бы они, что у Ян Суана появилась девушка, не говоря уже о парне. У Ян Суана есть определенная международная репутация и статус, так что он хотя бы сможет продвигаться за границей. А вот на Сяо Бая повесят мишень. В нашей сфере такое общественное давление может быть действительно страшным.

– Ты тоже думаешь, что его уход из шоу-бизнеса сможет решить проблему? И от Сяо Бая все отстанут, только потому, что Мастер ушел? Не будьте такими наивными.

– Поэтому я и возвращаюсь. Хоть мне и не по нраву та семья, но я должен признать, что они обладают влиянием, и оно сейчас будет весьма полезно. По крайней мере, я смогу защитить Сяо Бая.

– Но все, ради чего ты так трудился все эти годы, будет потеряно, – вздохнул Лянь Цзюэсю. – Если ты вернешься, твой отец точно не позволит тебе снова уйти.

– Я знаю, – сказал Ян Суан.

Лянь Цзюэсю смотрел в решительно настроенные глаза Ян Суана, но не мог поймать его взгляд.

– А ты думал, – медленно выговорил Гао Цинь, – что твоя семья может не принять Сяо Бая?

– Я думал об этом, – ответил Ян Суан. – Кто нужен моему отцу – так это человек, умеющий вести хозяйство. Той женщине нужен тот, кто не стал бы оспаривать ее имущество. Сяо Бай станет отличной кандидатурой, и по хозяйству поможет, и детей не нарожает, которые смогли бы оспорить статус ее сына.

– И ты действительно сможешь отказаться от своей актерской карьеры? – спросил Гао Цинь.

Ян Суан молчал долгое время, прежде чем ответить:

– Единственное, от чего я не могу отказаться – это Сяо Бай.

– Ян Суан... – протянул Лянь Цзюэсю.

– Я мужчина и должен защищать любимого человека, – голос Ян Суана стал глубоким. – И это не значит избавить его от забот о пропитании и жилище, но значит позволить ему заниматься тем, что он любит. Знаете что? Когда мне понравился Сяо Бай, я боялся, что ему нравятся только женщины, и что он отвергнет меня. Сейчас мой самый большой страх исчез, и получается... для меня не существует слишком больших помех, я все сумею преодолеть. Пока он остается рядом со мной, нет таких преград, которые мы не смогли бы пересечь.

После долгой тишины, наконец, подал голос Гао Цинь:

– На самом деле до этого может и не дойти. Мы не знаем, чем располагает тот репортер. Судя по своему опыту, могу сказать, что в большинстве случаев они просто блефуют. В крайнем случае, он успел заснять вас двоих, заходящих в номер. А это доказывает лишь то, что вы спали в одной комнате.

– Точно, – вторил ему Лянь Цзюэсю, – ничего страшного, всего лишь двое мужчин в одном номере.

– Ну, – начал Гао Цинь, – тогда тебе придется изо всех сил доказывать им, что они просто играли в карты. В конце концов, без веских доказательств долго они не продержатся.

– Я не хочу идти на такой риск, – влез между ними Ян Суан.

Лянь Цзюэсю и Гао Циню вдруг стало трудно смотреть друг другу в глаза.

– Вам не нужно меня ни в чем убеждать. Я размышлял об этом долгое время, и мне все предельно ясно. Это далеко не спонтанное решение. По правде говоря, я изначально рассчитывал, что «Мужские слезы» станут моим последним фильмом. Думал, возьму за него награду, вроде «Король экрана» или что-то такое, и удалюсь в закат. В конце концов, лучше сменить карьеру до того, как стало слишком поздно.

Лянь Цзюэсю тут же подскочил с места:

– Как ты можешь уйти в такой момент? Я ведь планировал еще снять «Тюремные слезы»!

– Обратись к Фэн Ялуну, слышал, он все равно свободен.

– Ни за что, – немедленно отверг идею Гао Цинь.

– Я начинаю полагать, что допустил серьезную ошибку, позволив тебе вступить в ряды гомосексуалистов, – высказался Лянь Цзюэсю.

Гао Цинь проигнорировал его замечание и повернулся к Ян Суану:

– А Сяо Бай знает о твоем решении?

Ян Суан помотал головой.

– Пока нет, жду подходящий момент, чтобы сказать.

...

Сяо Бай осторожно прикрыл дверь и нырнул обратно в кровать.

Через окно проникал затуманенный свет луны и падал на погруженное в размышления лицо.

Глава 81. Очарование мясной лавки.

Каждый раз, заходя в студию программы «Гостиная Сяо Бая», Чэнь Фэй пребывал в подавленном настроении, но в этот раз все было иначе, ведь гостем шоу была Чжан Цзяцзя.

Чжан Цзяцзя уже долгое время являлась партнером Ян Суана по съемочной площадке, также известного как Мастер, и имеет высокий статус среди актрис. Не будет преувеличением сказать, что она возвышалась над всеми, занимая самое первое место. Но при этом у нее также был приятный характер. Она – одна из немногих актрис, которую даже спустя годы в индустрии не окружали сплетни, поэтому она пользовалась прекрасной репутацией как внутри шоу-бизнеса, так и вне его.

Более того, она была девушкой мечты Чэнь Фэя.

Он зашел в студию с высоко поднятой головой в черном костюме от Армани, который он надевал разве что на новогодние праздники (прим. пер. здесь имеется в виду китайский новый год, по-другому называемый праздником весны или весенним фестивалем, и празднуемый по традиции целых 16 дней, начиная с конца января).

Лишь бросив взгляд поверх голов, его глаза тут же отыскали прекрасную изящную фигуру в толпе.

На самом деле, ее сложно было не заметить. Она расположилась на диване рядом с Сяо Баем, и они весело болтали. Под светом софитов это было самое выделяющееся место в студии, а также самое малолюдное.

Чэнь Фэй не знал, о чем они говорили, но Чжан Цзяцзя прыснула заливистым смехом. Она никогда не играла на публику, оставаясь искренней и отличаясь грацией, присущей настоящей леди. Даже когда она вот так беззаботно хохотала, никто и не подумал бы, что она утратила самообладание.

В груди Чэнь Фэя заклокотала ревность, он небрежно наклонился к ним, опёршись о спинку дивана:

– Сяо Бай, – поприветствовал он, намеренно привлекая к себе внимание.

– Режиссер Чэнь, – Сяо Бай запрокинул голову, улыбнувшись.

Чэнь Фэй кивнул, после чего повернулся к Чжан Цзяцзя и поклонился:

– Давно не виделись (прим. пер. хоть это и дословный перевод, но для китайцев также одна из форм приветствия).

Чжан Цзяцзя поднялась с дивана и пожала ему руку, лучезарно улыбнувшись:

– Да, последний раз мы встречались на съемках «GO! GO! SU... SUPER STAR».

Чэнь Фэй в голове старательно искал тему для разговора, когда его мысли прервал голос Сяо Бая:

– Сегодня у нас прямой эфир?

– Да, – Чэнь Фэй нетерпеливо кивнул и тут же насторожился. – Что-то случилось? У тебя есть вопросы?

Если в прошлый раз ему удалось нарезать отснятый материал, то в прямом эфире не было места ошибкам. Вспоминая тот мучительный опыт, он вынужден был упомянуть сотню предостережений Сяо Баю.

К сожалению, из-за его монтажа многие зрители выказали свое недовольство. Они не только звонили в студию с жалобами, но и, устроив открытое голосование, заполонили постами весь сайт NCC.

В прошлый раз рейтинги сплетника тоже упали, и предполагалось, что это был намеренный бойкот, устроенный нетизенами.

Поэтому в результате исследования общественного мнения, проведенного руководством телеканала, было принято решение, что следующий выпуск «Гостиной Сяо Бая» должен непременно проходить в прямом эфире. Это подвергло сценарное мастерство Чэнь Фэя настоящему испытанию, ведь руководство ясно дало понять, что Сяо Баю позволено отклоняться от сценария, следуя своему врожденному дару импровизации.

...не это ли способно подтолкнуть к прыжку с крыши?

Чэнь Фэй все еще пребывал в замешательстве и выжидающе смотрел на Сяо Бая. Тот тут же ответил:

– Ничего не случилось, просто спросил.

– Во что бы то ни было, обязательно придерживайся сценария, – взволнованно добавил Чэнь Фэй.

– Угу, я уже все реплики выучил наизусть.

– Тогда хорошо, – Чэнь Фэй задумался, после чего с улыбкой на устах обернулся к Чжан Цзяцзя. – Прошу, помогай ему, если что.

– В последнее время мы вместе занимались продвижением фильма, и я уверяю – Сяо Бай очень милый, можете не волноваться, – отозвалась Чжан Цзяцзя.

Сяо Бай очень милый?

Чэнь Фэй с тоской подумал, что если не смотреть на личико, то он куда более милый, чем Сяо Бай.

До начала эфира оставалось три минуты.

У Чэнь Фэя дергались уже оба глаза, а в сердце поселилось тяжелое ощущение, которое он не решался высказать вслух. Ему казалось, что-то обязательно должно произойти, и он был не в силах помешать этому.

Тут как раз зашел в студию Цзя Чжицин, и Чэнь Фэй вцепился в него мертвой хваткой:

– У Сяо Бая все в порядке?

– А что должно быть не в порядке? – Цзя Чжицин, казалось, не мог понять, о чем речь.

– Я имею в виду, – решил уточнить Чэнь Фэй, – у них с Чжан Цзяцзя нет никаких трений?

Такие предположения были не удивительны, ведь в прошлом выпуске он осмелился заявить, что Мастеру не сравнится по храбрости с тетушкой (прим. пер.: в данном случае имеется в виду любая женщина средних лет). От него действительно можно было ожидать чего угодно.

Цзя Чжицин потер лоб и отрицательно покачал головой:

– Ничего такого.

В последнее время Сяо Бай пребывает под неустанным надзором Мастера, у него не было никакой возможности поссориться с Чжан Цзяцзя. К тому же Сяо Бай не был зачинщиком споров, если уж на то пошло, то эта прерогатива обычно находилась в руках других.

Чэнь Фэй задумался на минуту, после чего вновь спросил:

– Тогда, как ты думаешь, что может произойти во время эфира?

– Все неожиданности случаются неожиданно, так откуда я могу знать? – Цзя Чжицин удивленно смерил его взглядом.

– У меня глаза дергаются, – вставил Чэнь Фэй.

– У тебя что, ячмень на глазу?

– ...

Чэнь Фэй удалился с каменным лицом.

Эфир стартовал.

Чэнь Фэй, задерживая дыхание, нервно поглядывал на мониторы.

Сяо Бай бросил извиняющийся взгляд на Чжан Цзяцзя и медленно произнес:

– Прежде чем мы начнем, я хочу сделать объявление. Изначально я планировал сказать об этом в конце программы, но боюсь, время эфира может выйти, и меня перекроет рекламой.

...

Чэнь Фэй задрожал всем телом.

Он знал, он знал... неспроста у него глаза дергались весь день!

После сегодняшнего выпуска ему следует покинуть программу «Гостиная Сяо Бая», или однажды его здесь настигнет верная смерть.

Сяо Бай набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул:

– Я решил уйти из шоу-бизнеса.

...

Чэнь Фэй застыл.

Цзя Чжицин прирос к месту.

Чжан Цзяцзя и все остальные люди в студии замолкли в остолбенении.

Даже зрители застыли возле экранов своих телевизоров.

На минуту, казалось, время остановилось.

Сяо Бай продолжил:

– Я пришел в индустрию развлечений, чтобы заработать денег. Мне нужны были деньги, чтобы выкупить мясную лавку свинины брата Сюна. И сейчас у меня их достаточно, поэтому... спасибо вам всем.

Мясная лавка? Какая еще мясная лавка? Вашу ж мать, хоть кто-нибудь мог ему объяснить, откуда взялась эта лавка?

Чэнь Фэю казалось, что он вот-вот сойдет с ума.

Он всю душу вложил в сценарий этой программы, и все полетело к чертям из-за какой-то дурацкой мясной лавки!

Он поклялся, что больше никогда в жизни не будет есть свинину, даже больше, он будет обходить стороной всех людей с фамилией Чжу! (Прим. пер.: здесь используется китайская игра слов, иероглиф «猪», обозначающий свинью, и фамилия «朱» произносятся одинаково).

Чэнь Фэй гневно вцепился в собственные волосы.

Цзя Чжицин чувствовал себя не лучше, но после минуты оцепенения он наконец пришел в себя и вышел, чтобы сделать звонок.

Гао Цинь, Мастер... слишком о многих людей у него сейчас чесались руки.

На том конце ответил голос Лянь Цзюэсю:

– Алло.

...

– Почему ты отвечаешь на мой звонок?! – Цзя Чжицин взревел, не сдержавшись.

Лянь Цзюэсю хватило двух секунд, чтобы ответить:

– Потому что это мой мобильный телефон, а ты звонишь на номер вставленной в него сим-карты.

***

Сяо Бай посмотрел на Чжан Цзяцзя и извинился:

– Прости, я заставил так долго ждать.

Чжан Цзяцзя улыбнулась в ответ:

– Не стоит извинений, я сейчас стала свидетельницей великого момента.

– Великого момента?

– Что ж, великого момента достижения мечты и великого момента уверенного движения к своей цели, без того, чтобы позволить чему-то сбить себя с пути.

– Не такой уж я великий, – смущенно пробормотал Сяо Бай.

– В моих глазах – именно такой, – произнесла Чжан Цзяцзя.

– Тогда, – неуверенно начал Сяо Бай, – возможно, нам следует начать наше шоу?

– Конечно.

Они вернулись к разговорам по сценарию, а в это время телефоны телестанции готовы были разорваться от поступающих на них звонков.

Чэнь Фэя не радовали даже взлетевшие ввысь рейтинги программы. Чудная штука – настроение человека. Ведь именно его программа прославила Сяо Бая, и то, что свой уход он тоже объявил на ней, казалось злой шуткой судьбы.

Он должен бы быть счастлив уходу Сяо Бая, ведь это значило, что пришел конец его страданиям. Но когда это действительно произошло, его страдания ничуть не уменьшились. Впрочем, этого и следовало ожидать – того, что Сяо Бай вновь сотрясет небо своими заявлениями и оставит его разгребать это дерьмо. Вдруг он стал понимать, что чувствуют нетизены, ведь в глубине души он тоже лелеял надежду.

Какое-то время Чэнь Фэй просто смотрел на сидящего на диване с невинным видом Сяо Бая.

Ты действительно так упорно идешь к своей цели?

Неужели какая-то замшелая мясная лавка в твоем сердце может превзойти любовь толп фанатов?

Он чувствовал себя потерянным, но в то же время знал ответ на эти вопросы.

Потому что этот ответ сидел прямо перед ним.

Общение Сяо Бая и Чжан Цзяцзя протекало плавно. Должно быть, он не мог найти общий язык только с Чжоу Минли, хотя сам он так и не думал. Возможно, это Чжоу Минли обозначила Сяо Бая своим воображаемым противником, поэтому его действия и были направлены на нее.

Программа плавно подходила к концу, в их разговоре всплыли «Мужские слезы».

– До премьеры остались считанные дни, – отметила Чжан Цзяцзя. – Ты планируешь на ней присутствовать?

– Если руководитель Лянь пригласит меня, то конечно буду, – ответил Сяо Бай.

Чжан Цзяцзя невольно улыбнулась:

– Но ведь съемки окончились, и тебе больше не обязательно его слушаться, не так ли?

– Вот только его дурной нрав вселяет настоящий ужас.

Чжан Цзяцзя удивилась:

– Я слышала от съемочной команды, что ты никогда не боялся его гнева.

– Когда он раздражался – не боялся, но когда как-то услышал его со стороны, то подумал, что он все-таки немного ужасающий.

Чжан Цзяцзя рассмеялась:

– Лянь Цзюэсю наверняка расстроится, когда посмотрит сегодняшний выпуск.

– Почему? – голос Сяо Бая звучал озадаченно.

– Потому что его нрав не настолько силен, как другие его описывают.

– Думаю, так оно и есть, – кивнул Сяо Бай.

Тем не менее прямой эфир был не резиновый.

К тому времени, как Чэнь Фэй пришел в чувства, программа «Гостиная Сяо Бая» уже завершилась.

Гао Цинь ворвался на съемочную площадку в сопровождении Фэн Ялуна.

Но в тот момент Чэнь Фэю некогда было обращать на него внимание, ведь его вызывало высшее руководство телеканала.

– Даю минуту на объяснения твоей речи в прямом эфире, – Гао Цинь изо всех сил старался сдерживать свою злость.

– Я уже все объяснил на шоу, – ответил Сяо Бай.

– Почему ты выбрал именно это время? Почему не обсудил со мной заранее? Как ты вообще мог принять такое решение без разрешения? – глаза Гао Циня метали осколки льда, грозясь заморозить всю студию.

Фэн Ялун успокаивающе похлопал его по плечу:

– Хорошо. Скажи, что я могу сделать. Сяо Бай, не волнуйся, все будет хорошо.

Глаза Гао Циня готовы были выпрыгнуть из орбит, когда он произнес:

– У тебя-то хорошая голова на плечах, точно подаешь отличный пример.

Фэн Ялун хорошо знал, что с Гао Цинем в гневе лучше не спорить, поэтому он просто вывел Сяо Бая наружу.

– Сяо Бай, когда ты сталкиваешься с голосами, которые тебе неприятны, просто представляй вместо них собачий лай.

Глава 82. Я буду любить тебя вечно.

Телевизионная станция была переполнена услышавшими новость журналистами.

Эти репортеры были довольно проницательны, они знали абсолютно все входы/выходы из здания телестанции и поставили у каждого выхода своего человека.

Гао Цинь не мог выбраться, поэтому ему пришлось спрятаться в центре управления хозяйственными коммуникациями телевизионной станции.

Мобильные телефоны Гао Циня, Цзя Чжицина и Сяо Бая были отключены. Поэтому, когда раздался звонок мобильного телефона, все без раздумий посмотрели на Фэн Ялуна.

– Это Ян Суан, – увидев номер абонента, произнес Фэн Ялун. Он принял звонок и рассказал Ян Суану о нынешней ситуации.

Гао Цинь, глядя, как тот убирает телефон, спросил:

– Разве сегодня он не участвует в церемонии открытия?

– Да, он говорит, что уже закончил, – Фэн Ялун специально выделил «он говорит».

– Чжан Фумань в последнее время превращается в Чжана Недовольного, – произнес Гао Цинь. Иначе он не стал бы скидывать такие дела на них.

– Даже если бы не это, Ян Суан все равно рано или поздно ушел после завершения контракта. Это был всего лишь вопрос времени, – пожав плечами, проговорил Фэн Ялун.

«Вэй Цзе» хоть и являлось одним из крупнейших агентств, уже было не в силах удержать такого могучего орла, как Ян Суан.

В ответ на это Гао Цинь промолчал. Цзя Чжицин крутанул на пальце кольцо с ключами.

Раздавшийся звук прервал ход мыслей всех присутствующих.

– Ты не можешь быть потише? – не выдержал Гао Цинь.

– Мне просто показалось, что вокруг слишком тихо, – невинно ответил Цзя Чжицин. Он бы предпочел страдать от смертельно надоевших проблем, лишь бы не терпеть ту тишину, что царила в комнате.

Фэн Ялун посмотрел в сторону Сяо Бая и серьезно спросил:

– Ты действительно решил уйти из шоу-бизнеса?

Сяо Бай торжественно кивнул головой.

– Ты все еще не ответил на мой вопрос. Почему ты выбрал прямой эфир? Почему не захотел обсудить это заранее? Ты думаешь, что тем самым сможешь решить все проблемы? – произнес Гао Цинь.

– Я просто слышал, как вы разговаривали, – ответил Сяо Бай.

– Что? – Гао Цинь нахмурился.

Но Фэн Ялун вдруг все понял:

– Это ты про тот разговор с Ян Суаном? – если это так, то можно было понять, почему Сяо Бай выбрал сегодняшний день. Потому что он боялся, что Ян Суан опередит его.

Сяо Бай кивнул.

– Так ты говорил с Ян Суаном о сегодняшнем? – спросил Гао Цинь

– Нет, – чуть помедлил Сяо Бай, – он же ничего не обсудил со мной заранее, когда принимал решение.

– Поэтому ты сейчас обижен на него? – предположил Гао Цинь.

– Нет, я принял взвешенное решение.

Дверь открылась, на пороге стоял утомленный Ян Суан.

– Насколько всё серьезно? – произнес он хриплым голосом.

Слабый поток света из коридора очертил его силуэт. Сяо Бай поднял голову, увидел его темное из-за подсветки и мрачное лицо и испытал необъяснимое чувство стыда.

– Скажи мне, насколько ты серьезен? – Ян Суан с каждым шагом подходил все ближе. – Мои чувства к тебе серьезны, а твои?

Остановившись прямо перед Сяо Баем, Ян Суан протянул руки, неожиданно обнял его и прижал к своей груди.

– Ты не знал, что тем самым ты делаешь мне больно?

Цзя Чжицин, стоявший рядом, негромко произнес язвительным тоном:

– Я уверен, что уже слышал эту фразу по телевизору!

– В девяти из десяти романтических фильмов присутствует эта фраза. А в одном оставшемся главный герой просто нем и глух, и поэтому может выразить чувства только жестами, – проговорил Фэн Ялун.

– Сколько они еще собираются обниматься, прежде чем решить ситуацию снаружи? – спросил Гао Цинь.

– Пока не наступит конец света! – проговорил Фэн Ялун. – Тогда все репортеры и общественность уже просто подохнут, и проблема будет решена.

– Да заткнитесь вы все, – рассерженно произнес Ян Суан, повернувшись в их сторону.

Увидев сердитого Ян Суана, Гао Цинь успокоился:

– Я действительно хочу этого. Но думаю, что в такие моменты вам двоим, вероятно, понадобится менеджер.

– Разве проблема сейчас не в том, как выбраться отсюда? – подал голос Цзя Чжицин.

Гао Цинь посмотрел на него странным взглядом.

– Что ты собираешься сделать? – осторожно спросил Цзя Чжицин.

Внезапно Гао Цинь нанес удар в живот Цзя Чжицину. Глядя на страдающего, мучительно сгорбившегося от боли Цзя Чжицина, Гао Цинь сказал:

– Я думаю, что сейчас нам нужна скорая помощь.

Лежа на носилках скорой помощи, Цзя Чжицин стонал и, потянув Гао Циня за рукав, шепотом произнес:

– Даже не ударь ты меня, я все равно смог бы все это правдоподобно сыграть.

После того случая, когда он в прошлый раз пролежал в VIP-палате, он больше ни в чем не продвинулся, лишь его способность притворяться больным значительно улучшилась.

– Я ударил тебя только потому, что хотел ударить, – тихо ответил Гао Цинь.

...

– Черт!

Вернувшись из больницы, они провели в доме Ян Суана второе совещание. Прошло какое-то время, и все могли успокоиться, шокирующие новости начали потихоньку сходить на нет, и все стали приходить в себя. Теперь они больше думали не о том, что все произошло слишком неожиданно, а лишь о том, как бы решить эту проблему.

Цзя Чжицин был спроважен на кухню, чтобы почистить фрукты. Гао Цинь смотрел на Сяо Бая и, выделяя каждое слово, спрашивал:

– Ты действительно хочешь покинуть шоу-бизнес?

– Верно. Я накопил достаточно денег, – кивнул в ответ Сяо Бай.

– Это ради мясной лавки? – спросил Гао Цинь.

– Это не просто мясная лавка, это мечта брата Сюна, и моя мечта тоже, – Сяо Бай опустил голову, немного засомневался, а затем медленно продолжил:

– На самом деле я не привык разговаривать с незнакомыми людьми, потому что приходится стараться им угодить, следовать их мнению, но я терпел и старался с ними общаться. К тому же, – он сделал небольшую паузу, – я понимал, что плохо работаю, но не знал, как сделать все это хорошо.

– Нет, ты все отлично делал, – ответил Гао Цинь.

Сяо Бай поднял голову. Ян Суан и Фэн Ялун оба смотрели на него.

– Но это не то, чего я хочу, – смущенно улыбнулся Сяо Бай.

Сяо Бай не тот, кто будет врать и выдумывать. Поэтому Гао Цинь перестал давить на него и быстро сменил тему:

– Уйти из шоу-бизнеса – это не то, что можно сделать, просто пожелав. Первое, с чем тебе придется столкнуться – это контракт с управляющим тобой агентством.

– Раз так, я должен предупредить их заранее, за три месяца? – спросил Сяо Бай.

...

– Нет, ты должен оплатить компенсацию за расторжение контракта.

Фэн Ялун посмотрел на бледное лицо Сяо Бая, и быстро вступился:

– Но у тебя же есть способ противостоять Ма Жую, верно?

Ведь Фэн Ялун ранее тоже покинул агенство и не должен был платить компенсацию.

– Дело не только в Ма Жуе, есть еще рекламные контракты, – проговорил Гао Цинь.

Раз Гао Цинь так сказал, это означало, что он согласен решить проблему с Ма Жуем. Ян Суан долго молчал, а затем произнес:

– Деньги не проблема.

– В противном случае я могу за него завершить его рекламные контракты, – улыбнувшись, сказал Фэн Ялун.

Хоть он и ушел из шоу-бизнеса, но его влияние и стоимость рекламных контрактов были гораздо больше, чем у Сяо Бая.

– Но я не хочу доставлять тебе проблем, – проговорил Сяо Бай.

– Ничего, это вовсе не трудно, – пожал плечами Фэн Ялун.

– Реклама? Я тоже могу заменить тебя, – предложил Ян Суан.

– ...

Той рекламной компании реально подфартило.

– Я так же хотел воспользоваться этим шансом, чтобы вернуться, не вмешивайся! – сказал Фэн Ялун.

– А почему бы не оставить это решение за рекламной компанией? – ответил Ян Суан.

...

Фэн Ялун яростно уставился на него, но Гао Цинь поднял руку и произнес:

– У кого-нибудь еще есть вопросы?

– Сяо Бай, следуй за мной, – сказал Ян Суан, поднимаясь.

Сяо Бай посмотрел на Фэн Ялуна, тот улыбнулся в ответ.

***

Ян Суан стоя ждал Сяо Бай в комнате, и не успел тот войти, как схватил его и прижал к постели:

– Я уже давно хотел это сделать, на самом деле я схожу с ума, как сильно хочу это сделать.

– Нельзя, они все внизу, – тяжело дыша, ответил Сяо Бай.

Ян Суан некоторое время молча любовался им, затем уткнулся ему в плечо и негромко рассмеялся:

– Сяо Бай... Сяо Бай... как я могу позволить себе потерять тебя.

– Ты меня не потеряешь, – не торопясь, Сяо Бай крепко обнял его.

– Верно, я не потеряю. Я никогда не позволю этому случиться, хотя когда я услышал ту новость, то пережил после этого полчаса страха, – он поднял голову, и обжег своим взором Сяо Бая. – Хотя мы не можем сделать все полноценно, но без проблем можем хотя бы пройтись по облегченной программе.

Сяо Бай послушно подставил губы и Ян Суан впился в них поцелуем!

***

Гао Цинь, глядя на то, как Ян Суан и Сяо Бай спускаются вниз, решил подшутить над ними:

– В прошлый раз Лянь Цзюэсю говорил, что тебе требуется всего лишь 30 минут на все, но он, наверное, забыл вычесть время, которое у тебя уходит на то, чтобы помыться, раздеться и одеться.

– В следующий раз, когда встретимся с ним, напомни мне убить его, – недовольно произнес Ян Суан.

Фэн Ялун, видя, что все успокоилось, вспомнил о человеке, которого изгнали:

– Слушайте, вам не кажется, что у фруктов на кухне трудные роды?

– Нет, я думаю, он сейчас пашет землю и сажает зерна, – ответил Гао Цинь.

– Тогда я надеюсь, что у него есть семена дынь и арбузов, – продолжил Фэн Ялун.

– ... семена на моей кухне? – произнес Ян Суан.

Цзя Чжицин радостно набивал пузо, когда вдруг почувствовал на себе взгляд множества глаз со стороны двери.

– Я всего лишь чистил фрукты, – в невинным видом оглянулся он.

Ян Суан, посмотрев на наполовину съеденное яблоко в его руке, вздохнул и проговорил:

– А мы всего лишь забыли тебе сказать, что фрукты надо выносить, после того как почистишь их.

– Верно! – бесстыдно кивая, ответил Цзя Чжицин.

История о том, что Сяо Бай покидает шоу-бизнес быстро забылась. Ма Жуй сначала немного ворчал, но узнав о том, что Фэн Ялун возвращается, его ворчание быстро перешло в благодарность. Ведь и в таланте, и во влиянии Фэн Ялун был куда лучше Сяо Бая. Потеряв молодой росток, он получил взамен целый букет цветов, как ни посмотри – для него это было выгодно.

В ту ночь Ма Жуй довольно сладко спал. Шумиха в СМИ утихла после того как они обнаружили, что ничего нового не происходит. И только группа фанатов Сяо Бая продолжала кипучую деятельность. У них появился новый лозунг:

– Любишь Сяо Бая, ешь много мяса!

Ходили слухи, что из-за этого Сяо Бай попал в черный список и получил ноту протеста от Гринпис Америки.

....

– Это значит, что Сяо Бай теперь известен и в США, – радостно сказал Гао Цинь.

Стоит упомянуть, что журнал, у которого были доказательства того, что Ян Суан и Сяо Бай встречаются, все же опубликовал эту новость. Это фото было сделано в момент, когда Сяо Бай и Ян Суан вместе выходили из номера, по ракурсу было понятно, что изображение взято из видео отеля. Вот только в тот же самый момент у всех на устах была информация о том, что Фэн Ялун вернулся в шоу-бизнес и принял рекламный контракт Сяо Бая. Поэтому первая новость была быстро похоронена под второй.

Кроме того, чтобы отпраздновать это, Гао Цинь наконец разрешил Фэн Ялуну появляться на людях, а Лянь Цзюэсю частично раскрыл сюжет своего нового фильма «Тюремные слезы».

История немного отличалась от задуманной ранее. В фильме Фэн Ялун исполнял роль нового заключенного, а Ян Суан играл начальника тюрьмы, между ними завязалась борьба, и под конец главные герои прониклись друг к другу уважением.

Со времени дебюта Фэн Ялун редко сотрудничал с Ян Суаном, и СМИ считали их тиграми, которые не могут ужиться в одном лесу. Поэтому новость о том, что эти двое будут работать вместе, потрясла всех. В свете таких сногсшибательных известий история о том, что Сяо Бай ушел из шоу-бизнеса, была быстро забыта, на смену ей пришла новая информация об очень известной мясной лавке.

Первый прохожий: Ты смотрел вчерашнюю рекламу?

Второй прохожий: Какую?

Первый прохожий: Это та, в который Фэн Ялун, Ян Суан и Сяо Бай снялись вместе, и режиссером которой был Лянь Цзюэсю.

Второй прохожий: А, ты говоришь о «Тюрьмных слезах»? Но разве они уже начали съемки? Сейчас еще показывают «Мужские слез». Кстати, очень интересный фильм, но без Фэн Ялуна.

Первый прохожий: Я не о том фильме говорю. Я говорю о рекламе, рекламе мясной лавки!

Второй прохожий: Международная сеть мясных лавок?

Первый прохожий: Нет, мясная лавка «Сюн Сюн»! Я уже был там, просто маленькая лавка в 10 кв метров.

Второй прохожий:...

Первый прохожий: Вот только снаружи вывешены фотографии Ян Суана и Фэн Ялуна.

Второй прохожий: ...

Первый прохожий: Слышал, что хозяин лавки – Сяо Бай.

Второй прохожий: А, я вспомнил! Сяо Бай же говорил, что он покидает шоу-бизнес, чтобы открыть мясную лавку.

Первый прохожий: Верно-верно!

Второй прохожий: Он пригласил Ян Суана и Фэн Ялуна как представителей?

Первый прохожий: Кажется, это так.

Второй прохожий: Магазин всего лишь в 10 кв метров?

Первый прохожий: Да, я уже уточнил.

Второй прохожий: ... эти свиньи что, были выращены на еде из морских ушек?

Первый прохожий: Не знаю даже, я купил, принес домой и приготовил. Обычная свинина.

Второй прохожий: ...

Какие бы скандалы ни происходили во внешнем мире, дела мясной лавки «Сюн Сюн» шли отлично. К тому же, со времени церемонии открытия лавки очередь всегда выстраивалась через дорогу. Многие покупатели, одетые в белые футболки, становясь в очередь, кричали: «Любишь Сяо Бая, ешь мясо. Поддержите Сяо Бая, ешьте много мяса!»

В дальнейшем спрос на свинину превысил предложения, и многие покупатели были готовы скупить все: ножи, респираторы, полотенца...

Когда Ян Суан приехал после съемок, в магазине оставался только один Сяо Бай.

– Хорошо, что хоть ты остался, – с облегчением вздохнул Ян Суан.

– Мне еле удалось оставить дверь, – ответил Сяо Бай.

– Поэтому я и говорил, что нужно использовать дверь как у сейфа, а пароль знать должен только я,– произнес Ян Суан.

– А почему мне нельзя знать? – поинтересовался Сяо Бай.

– Я боюсь, что тогда ты от меня сбежишь, – ответил Ян Суан.

– Не сбегу, скажи мне пароль, – улыбаясь, посмотрел на него Сяо Бай.

Ян Суан закрыл дверь, прижал Сяо Бая к стенке и, медленно наклонившись, перед тем как их губы соприкоснулись, прошептал:

– 521, 1214.

(это означает: Я буду любить тебя вечно)

Спешл 1. Неприятности Лянь Цзюэсю.

Свободное время Ян Суана не является свободным временем для Цзя Чжицина.

Вот и сегодня, он никак не мог вырваться из цепких рук прижимистого Сяо Бая, который не хотел нанимать новых работников и именно поэтому притащил его сюда в качестве халявной рабочей силы. Его единственным утешением являлось то, что невезучим оказался не только он, но еще и Гао Цинь.

– Добро пожаловать, что вам угодно? – сказав это, Цзя Чжицин поднял голову и изумленно добавил: – Я не превышал скорости, когда открывал мясную лавку.

Гао Цинь вышел изнутри и, увидев нового покупателя, холодно произнес:

– Неужели эта мясная лавка вышла на встречную?

Сотрудник ДПС в штатском с каменным выражением лица произнес:

– Я тоже ем свинину, когда не на дежурстве.

Гао Цинь взглянул на человека позади него:

– Он пришел вместе с вами?

– Да. У меня есть жизнь и вне службы, – не оборачиваясь, ответил инспектор дорожной полиции.

– Он слегка напоминает мне хозяина «Пирамиды», – заметил Гао Цинь.

Хозяин «Пирамиды» ответил, улыбаясь:

– Если «Пирамида», о которой вы говорите – это ресторан на этой улице, то верно. Это я.

– Вы вместе покупаете свинину? – нахмурившись, спросил Гао Цинь.

– Когда я не занимаюсь своим бизнесом, я тоже ем свинину, – ответил хозяин «Пирамиды».

– Этот человек в синем однажды уже штрафовал меня, – повернувшись к Цзя Чжицину, сказал Гао Цинь.

– И меня! – подпел Цзя Чжицин.

– А тот человек, что в желтом, открыл караоке и постоянно вытягивает из нас деньги.

– Это я знаю, – кивнул Цзя Чжицин.

Гао Цинь похлопал его по плечу и вернулся внутрь.

– Я хочу купить вырезку, почем килограмм? – спросил офицер.

– Полторы тысячи.

Инспектор не нашел, что сказать.

– Ты пытаешься ограбить нас? – спросил хозяин «Пирамиды».

– Я лишь хочу вернуть свои потерянные деньги, – ответил Цзя Чжицин.

Когда Лянь Цзюэсю подошел, он увидел хозяина «Пирамиды» с инспектором дорожной полиции, выходящих из лавки, в руках они держали прозрачные пакеты с небольшим количеством фарша.

Войдя в лавку, он сначала схватил Цзя Чжицина и крепко поцеловал его и только затем, вздохнув, спросил:

– Зачем эти двое приходили?

– Пришли покупать свинину, – тяжело дыша, ответил Цзя Чжицин.

– ... – Лянь Цзюэсю был потрясен: – А почему так мало купили?

– Потому что они взяли с собой лишь немногим больше пятидесяти юаней.

– ...

– Ну ладно, не будем больше об этом, – Лянь Цзюэсю пошло улыбнулся и продолжил:. – Можем ли мы сегодня вечером...

– Нет! – наотрез отказался Цзя Чжицин.

– Почему? – подскочил Лянь Цзюэсю.

– Потому, – Цзя Чжицин повернулся, подумав: Как только я согласился на поцелуи, он целыми днями сосет меня будто желе, а если я позволю ему это, то он, наверняка, целый день будет вставлять в меня, будто палочку для благовоний в курильницу.

Гао Цинь высунулся изнутри:

– Вы до сих пор застряли на стадии школьников, держащих друг друга за руки?

– Да пошел ты! – скрипя зубами, ответил Лянь Цзюэсю.

Услышав издевательский смех Гао Циня, Лянь Цзюэсю с болью поднял лицо к небу. Все остальные уже устроились как надо, и лишь только он, поднимая глаза к небу, воет, как голодный волк. Сколько же еще это может продолжаться?!

Все равно над ним уже все посмеялись вдоволь, ниже пасть некуда, все равно надо думать, как развивать эти отношения, и Лянь Цзюэсю решил заручиться поддержкой.

Поэтому в воскресенье вечером он, ссылаясь на вечеринку, позвал Ян Суана. Вечеринка проходила в отдельном номере отеля, еды в номер им принесли достаточно. Ян Суан и Гао Цинь думали лишь о еде, Фэн Ялун и Сяо Бай тоже думали только о еде, никто не проронил ни слова.

Лянь Цзюэсю, будучи уже на пределе, сказал:

– Вы из Африки, что ли, вернулись? Можете поменьше есть и больше общаться?

– О чем говорить? – спросил Ян Суан, очищая креветки для Сяо Бая.

– Ну, например, о том, как стать счастливее, – смущенно сказал Лянь Цзюэсю.

Довольный Ян Суан положил очищенную креветку в чашку Сяо Бая:

– Мы и так очень счастливы.

– ...

Они-то счастливы, а он-то до сих пор словно в аду кромешном. Лянь Цзюэсю был бессилен перед их безразличием:

– А обо мне вы, конечно, не подумали?

– У меня нет намерения обмениваться партнерами, – ответил Гао Цинь.

– Ты не такой милый, как мой Сяо Бай, – добавил Ян Суан.

...

– Да кто говорит об этом?! Я говорю о том, что вы совсем не подумали о моей проблеме с Цзя Чжицином! – разозлился Лянь Цзюэсю.

– Слыхал, кто-то ранее говорил, что у него уже есть многолетний опыт в гомосексуальных отношениях, что он лучший из лучших в этом, – вздохнул Ян Суан.

– А-а-а, я тоже слыхал о нем, – добавил Гао Цинь.

– Вот как? – спросил Фэн Ялун. – Ну и как он поживает сейчас?

– Слышал, что у него зверская сексуального неудовлетворенность, – ответил Ян Суан.

– Эй, достаточно. Скажете еще что-нибудь, и я разозлюсь, – сказал Лянь Цзюэсю.

– Ты хочешь еще что-нибудь съесть? – спросил Ян Суан Сяо Бая.

– Я уже наелся, – ответил он.

– Тогда сначала расплатись, а потом уже делай, что хочешь, – повернулся Ян Суан к Лянь Цзюэсю.

...

– «Кто кормится из чужих рук, не скажет дурного слова о кормильце», слыхали такую поговорку? – вытерев пот, спросил Лянь Цзюэсю.

Ян Суан согласно кивнул и спросил:

– Ну и до какого этапа вы дошли?

– Остался лишь один последний шаг, – с досадой сказал Лянь Цзюэсю.

– Пробовал афродизиак? – спросил Гао Цинь.

Фэн Ялун ткнул его, сказав тихим голосом:

– Прекрати уже давать такие дурацкие советы.

– А где продают афродизиаки? – спросил Лянь Цзюэсю. – Кола с глутаматом натрия совершенно без толку.

...

Значит, его все-таки загнали в угол.

Солидарность Ян Суана еще более углубилась:

– Воспользуйся разными приемами, чтобы заставить его сойти с ума от желания.

– Стоит мало-мальски приблизиться к нему, как он в десять раз повышает свои меры предосторожности, как я могу свети его с ума? – вздохнув, сказал Лянь Цзюэсю.

– Целуй его, пока он не потеряет сознание, затем делай, что хочешь, – сказал Гао Цинь.

– Он будет меня кусать, – ответил Лянь Цзюэсю.

Ян Суан молча похлопал его по плечу.

Лянь Цзюэсю был в отчаянии, ведь чего он только не пробовал. Посмотрев в сторону Сяо Бая, он спросил:

– Ты жил с Цзя Чжицином дольше всего, у тебя есть какой-нибудь действенный способ?

Сяо Бай, подумав немного, сказал:

– Пусть госпожа Лянь поговорит с ним. Он всегда слушался только ее.

...

За исключением Сяо Бая, лица всех вдруг осветились озарением! И самой коварной из всех была улыбка Лянь Цзюэсю.

Он пошел в туалет, а когда вернулся, то заметил, что остальные сгруппировались и что-то обсуждают.

– О чем вы говорите? – Лянь Цзюэсю хмуро посмотрел на Сяо Бая, который сунул Гао Циню в руки деньги.

– Ты такой неудачник, – вздохнув, сказал Ян Суан.

– ??? – ничего не понял Лянь Цзюэсю.

– Почему ты не подождал еще чуть-чуть? Затем спросил бы про Цзя Чжицина.

– Вы что, поспорили на то, заговорю ли я о Цзя Чжицине? – сразу же понял Лянь Цзюэсю.

Ян Суан покачал головой:

– Спросишь ты или нет, мы бы не стали ставить на это, мы просто поспорили на то, когда ты спросишь. Гао Цинь сказал, что в течение трех предложений, а я на пятое поставил.

...

Лянь Цзюэсю повернулся к Сяо Баю:

– Ты тоже поспорил?

Вот этого он точно не ожидал, что даже такой чистый человек, как Сяо Бай, тоже будет замаран. Все из-за этой сточной трубы в лице Ян Суана.

– Нет, я был посредником. Ян Суан сказал, что неважно, будет победа или проигрыш, я все равно получу треть прибыли, – покачал головой Сяо Бай.

– ... На сколько вы поспорили? – спросил Лянь Цзюэсю.

– Очень много. Десять юаней, – ответил Ян Суан.

Лянь Цзюэсю встал, открыл дверь и, повернувшись в сторону, коридора закричал:

– Счет, пожалуйста!

***

Уставший Цзя Чжицин помылся и уже собирался улечься в постель, когда услышал стук в дверь.

Не он ли снова, этот неудовлетворённый? И почувствовал, как у него сильно разболелась голова.

Наступательное настроение Лянь Цзюэсю в последние дни можно было назвать «все средства хороши». Шантаж, обман, чего только тот не пробовал. Два дня назад даже подсунул ему колу с усилителем вкуса. Имеет она такой же эффект, как афродизиак, или нет, Цзя Чжицин не знал, но этот вкус он даже вспоминать не хотел. Бог знает, что еще, кроме глутамата натрия, ему могут подсыпать в бутылки! И как только он мог согласиться жить с ним?

Оказывается, легко пригласить бога, но трудно его проводить (о госте, который долго не уходит). Пригласил волка в дом, а теперь, как ни гони, как ни бей – не прогнать!

Он апатично открыл дверь, и настроение его тут же улучшилось.

– Тетушка, – улыбнувшись сказал он.

Госпожа Лянь, улыбаясь, стояла за дверью.

– Не пригласишь меня в дом?

– Внутри немного не убрано, – с тех пор как Сяо Бай съехал, его квартиру можно было сравнить с собачьей конурой.

– Ничего, я ненадолго, – сказала госпожа Лянь. – Ты же не можешь оставить меня стоять тут и переговариваться с тобой через дверь?

Цзя Чжицину ничего не оставалось, кроме как разрешить ей войти. Вот только пройдя внутрь, госпожа Лянь поняла, что он не преувеличивал. Увиденная ею картина была не просто беспорядком, а последствием торнадо.

– Э-э-э...

И когда госпожа Лянь в шестой раз подняла вонючий, похожий на тряпку, носок, Цзя Чжицин сдался:

– Давайте поговорим в кафе на улице.

– Ничего. Мне и тут хорошо, – не сдвинувшись с места, ответила госпожа Лянь.

– ...

Цзя Чжицин старался угадать, это было похвалой или сарказмом.

– Ну раз так, – видя, что тот не отвечает, неспеша сказала госпожа Лянь, – давай вместе тут немного приберемся.

...

Все же это был сарказм.

Цзя Чжицин смотрел на улыбку госпожи Лянь, и сердце ему подсказало, что не к добру все это. Вскоре он понял, что было «не к добру».

В предложении «Давай вместе тут немного приберемся» слово «вместе» означало «он убирает, а она указывает».

Слово «немного» означало перевернуть всю квартиру вверх дном. Он был ужасно рад, что госпожа Лянь не заметила инструменты для покраски стен у него в комнате. Когда Лянь Цзюэсю вернулся, уставший Цзя Чжицин уже упал на диван и дышал как собака. Увидев его, Цзя Чжицин чуть не запрыгнул на Лянь Цзюэсю с воплями о спасении.

Госпожа Лянь сидела в сияющей до блеска гостиной и продолжала спокойно и умиротворенно улыбаться:

– Цзюэсю, ты пришел.

У Лянь Цзюэсю радостно заблестели глаза.

– Ага. Я только что с пресс-конференции фильма «Тюремные слезы». А зачем ты пришла к Цзя Чжицину?

Упомянутый подавленно посмотрел на него. Он, конечно же, знал ответ.

Госпожа Лянь сказала:

– А, нет. Я просто подумала, что как свекровь, я еще ни разу не навещала свою невестку, поэтому решила заскочить, – замолчав ненадолго, она добавила: – Цзя Чжицин сегодня работал с утра до вечера. Наверное, он очень устал. Цзюэсю, пройди в комнату и сделай ему хороший массаж.

...

Отлично! Массаж! Цзя Чжицин не успел порадоваться, как заметил, что что-то тут не так. Раз это просто массаж, то зачем надо в другую комнату идти?

Он посмотрел на Лянь Цзюэсю, который с пошлой улыбкой закрывал дверь комнаты, и сразу же настороженно спросил:

– Что ты собираешься сделать?

– Массаж.

– А зачем тогда закрывать дверь?

– А что, не надо?

...

– Твоя мать сидит за дверью, – напомнил Цзя Чжицин.

– Верно. Чего тогда ты боишься? – спросил Лянь Цзюэсю, затаскивая его в постель.

Просто это твоя мать, а не моя.

Цзя Чжицин изо всех сил попытался встать. Лянь Цзюэсю тут же затащил его обратно, затем сел ему на бедра и двумя руками принялся нежно массировать его плечи.

Похоже, сопротивляться бесполезно, и Цзя Чжицин успокоился. Давление на плечи было в самый раз, и ему стало так хорошо, что он застонал.

Руки Лянь Цзюэсю медленно спустились вниз, прошлись легонько по позвоночнику и остановились на пояснице. Цзя Чжицин почувствовал, как десять пальцев устремились к нижней части живота, и тут же с испугом повернулся:

– Что ты делаешь?!

Лянь Цзюэсю еще не ответил, как снаружи раздался звук шагов госпожи Лянь, она постучала и спросила:

– Что такое?

– Все в порядке, мам, – засмеялся довольный Лянь Цзюэсю.

Госпожа Лянь легонько приоткрыла дверь и сказала:

– Раз вы решили вместе жить, то живите душа в душу. Я обсудила это с твоим отцом, хоть вы и не являетесь обычной парой, однако свидетельство о браке необходимо. Все равно вы уже живете вместе какое-то время, так что, когда будет свободное время, полетите в Соединенные Штаты и зарегистрируете брак.

– А? – в страхе спросил Цзя Чжицин.

– А? Что за «а»? Вы же не представление мне тут устраиваете, верно? – в глазах госпожи Лянь словно сверкнула молния.

– Конечно... конечно... никак нет, – неестественно заулыбался Цзя Чжицин.

– Ну раз так, тогда зарегистрируйте брак, – госпожа Лянь посмотрела на Лянь Цзюэсю, который сидел, не желая слазить, на Цзя Чжицине, и с улыбкой сказала: – Я не какая-нибудь консервативная старушка. Вам, молодым, нравятся такие вещи, так что продолжайте, и не нужно меня стесняться. Я посижу снаружи, посмотрю, нужно ли что еще.

...

Цзя Чжицин смотрел на то, как она постепенно закрывала дверь, и страх в его душе достиг предела.

Это, это же все равно, что принуждение к проституции!

Руки Лянь Цзюэсю устремились прямо под него, а сам он, зловеще улыбаясь, сказал:

– Цин-Цин, смирись.

Цзя Чжицин, с трудом сдерживая волнение, которое поднималось внизу живота, стиснув зубы сказал:

– Это предумышленно!

– Что? Тогда нужно, чтобы я позвал мать сюда, можешь ей пожаловаться, – произнес Лянь Цзюэсю, проворно дразня пальцами.

– ... – Цзя Чжицин и в обычной обстановке не мог сравниться с ним силами, что уж говорить об этом, когда он так сильно устал. Он проклял его про себя, затем закрыл глаза, и остался лежать без движений.

Лянь Цзюэсю завыл, словно голодный волк, и набросился на него!

Снаружи госпожа Лянь молча улыбнулась, затем медленно открыла бронированную дверь и вышла.

Внизу стояло такси, водитель которого уже решил, что поседеет прежде, чем дождется пассажирку. Увидев, как она вышла, он быстро подбежал и сказал:

– Госпожа, вы сказали, что заскочите только на минутку, а не слишком ли долго продлилась ваша «минутка»?

Госпожа Лянь достала из кошелька три крупные купюры, сунула ему в руки, а затем, садясь в автомобиль, сказала:

– В аэропорт, пожалуйста.

...

Таксист быстро сел за руль, и машина умчалась прочь.

Спешл 2. После грозы небо становится ясным.

В мире нет стен, которые не пропускают ветер (аналогично: шила в мешке не утаишь).

Любовная история Ян Суана и Сяо Бая, в конце концов, все равно была предана огласке. Во всех крупных журналах появились фото, где они счастливо продают свинину у себя в лавке. Даже слепой мог бы заметить, что между ними не все так просто.

Получив это известие, Ян Суан, который снимался в США, тут же полетел обратно. Лянь Цзюэсю хотелось его прибить, но он не успел.

– Мастер, я понимаю, что вы торопитесь, – водитель спокойно выехал из аэропорта. – Но даже если вы мне сломаете руку, я все равно не смогу ехать быстрее.

– Уверен? – Ян Суан сжал его руку сильнее. Водителю стало так больно, что его нога случайно надавила на газ. Машина взревела, и они поехали на максимальной скорости.

По улице около мясной лавки «Сюн Сюн» спокойно прогуливались люди.

Внезапно словно вихрь пронеслось такси, поднимая шум, подобно морскому прибою, и по обе стороны дороги завизжали девушки в мини-юбках.

Порыв ветра, и дверь машины открылась, потом распахнулась дверь лавки.

Сяо Бай сидел на корточках и молча мыл пол, мокрая челка прилипла ко лбу, на щеках алел румянец.

Ян Суану было больно на это смотреть, имя любимого вертелось у него на языке, и готово было уже сорваться, но он проглотил его, не произнеся ни звука.

Сяо Бай поднял лицо, уставшие глаза тут же засверкали:

– Ян Суан!

Ян Суан в один прыжок оказался рядом, присел и крепко прижал его к своей груди.

– Прости меня... – стоило только подумать о том, что его Сяо Бай, которого он так заботливо оберегал, не позволяя себе ни одного резкого слова в его адрес, сейчас находится под обстрелом СМИ, и сердце Ян Суана начинало страдать.

– За что ты извиняешься? – удивился Сяо Бай, затем нахмурился и спросил: – Неужели ты очень плохо сыграл?

– Конечно же, нет! – Ян Суан еще сильнее его обнял, желая дать ему почувствовать, как сильно недоволен его недоверием. Но, конечно же, не настолько сильно, чтобы ненароком ранить Сяо Бая: – Сегодня много журналистов пришло, да?

– Да! – Сяо Бай вдруг засиял: – Скупили все мясо!

– ... – Ян Суан правильно угадал начало, но вот концовка застала его врасплох. Он медленно отпустил его и спокойно спросил: – Можешь рассказать поподробнее?

Сяо Бай принялся рассказать:

– Журналистов прибыло слишком много, так много, что они даже заблокировали вход в магазин. Гао Цинь заставил их построиться в очередь, и отвечали мы только тем, кто купит 10 фунтов мяса.

Действительно, Гао Цинь плюс Сяо Бай могли такое вытворить.

– Так что они спрашивали?

– Ну... Кто-то спросил, действительно ли мы встречаемся.

– А ты что ответил?

– Я ответил, что ты в США, и не можешь встречаться.

– ...Что еще?

– Спрашивали, живем ли мы вместе. Я ответил, что ты живешь в американском отеле.

– ...

– Спрашивали, до какого шага мы уже дошли. Я ответил, что ты обычно водишь машину и редко когда ходишь пешком.

– ... И так ты продал всю свинину? – спросил Ян Суан.

– Да, – кивнул головой довольный Сяо Бай. – Мы с поставщиком, Сяо Багэ, уже договорились, завтра он привезет больше мяса.

Ян Суан отодвинул мокрую челку Сяо Бая, достал телефон из кармана, набрал номер и сказал:

– Насчет моей просьбы... я хочу ее изменить... пусть придет как можно больше журналистов. Чем больше, тем лучше.

Спешл 3. Новый коллега.

С тех пор, как Лянь Цзюэсю обманул Цзя Чжицина и, применив угрозы, похитил и отвез в США, мясная лавка еще больше погрузилась в работу.

Поэтому Сяо Бай под напором Ян Суана все же решился нанять помощника. Мясная лавка «Сюн Сюн» теперь стала известна не менее IBM, поэтому, как только объявление о вакансии появилось в Интернете, большое количество людей прислали заявки.

Так как их было очень много, Ян Суану и Сяо Баю пришлось пригласить Гао Циня и Фэн Ялуна, чтобы те между собой разделили работу и отобрали человека. В итоге выбор был таким:

Ян Суан выбрал 8 человек.

Гао Цинь: 1 человек.

Сяо Бай: 123 человека.

Фэн Ялун: 12 человек.

...

Ян Суан увидел, как Сяо Бай вошел с очень тяжелой коробкой, затем принес снаружи еще более тяжелую и, проведя рукой по его лицу, он спросил:

– Ты уже все?

Он не ожидал, что Сяо Бай когда-нибудь станет отлынивать от работы. Но можно ведь было более спокойно отнестись к выполнению задания, просто отобрать пару резюме, чтобы было из кого выбирать:

– Я уже посмотрел все до единого, – сказал Сяо Бай.

– Тебе кажется, что они все хороши? – спросил Гао Цинь.

– Верно, – кивнул Сяо Бай и принялся объяснять: – Этот человек в начальной школе был старостой. А этот получил диплом в средней школе за выразительное чтение. А этот в детском саду получил целых шесть роз.

– ...

123 делится на три, каждому по 41, это справедливо.

В итоге они отобрали 27 человек, затем, поменявшись друг с другом, они еще раз перебрали резюме и оставили троих.

– Давайте устроим собеседование, – соглашаясь, кивнул Гао Цинь.

Один из соискателей был студент факультета иностранных языков известного университета. Английский на 8 уровне, японский на 1 уровне.

С ним собеседование проводил Ян Суан. Гао Цинь и Фэн Ялун спрятались за занавеску.

Только все уселись, как парень сразу начал трещать. Спустя минуту Ян Суан ничего не сказал, и тогда человек ушел.

Через какое-то время он вернулся с переводом на китайский тех слов, что говорил по-английски: Я верный фанат Сяо Бая. Сяо Бай очень милый, его глаза сияют, губы розовые, каждый раз, когда смотришь на них, хочется поцеловать. Жаль только, что такой цветок воткнут в коровий навоз. Ой, и как только ему мог понравиться ты, даже если бы его глаза были в гною, и он ничего не видел, все равно нельзя так. О, конечно же, его глаза милые и никакого гноя там нет. Ой, блин, я знаю, что собеседование я провалил, но я все равно не сдамся. Какой ужас, что мне попался именно ты. Больше не стану с тобой разговаривать, чтобы аппетит не пропал. Ну все, я пошел.

Услышав смех Фэн Ялуна и Гао Циня за занавеской, Ян Суан с каменным лицом разорвал резюме на множество частей.

Следующим был аспирант, занимающийся изучением морских черепах.

Проводил собеседование Гао Цинь. Вот только не успел соискатель войти, как тут же собрался уходить, бормоча:

– А? Где Мастер? Где Фэн Ялун? Где Сяо Бай? Почему тут сидит какой-то старикан?!

Ян Суан тут же принялся колотить кулаком по столу от смеха.

Последним был лидер одного из известных предприятий.

Как только этот человек сел, Фэн Ялун тут же заговорил:

– Зарплата 1200 каждый месяц, в зависимости от уровня прибыли, мы будем выдавать премиальные. В неделю 40 рабочих часов. В конце года будет полмесяца отпуска на Новый год. Есть вопросы?

– А что насчет премиальных в конце года? – спросил тот, поправляя очки: – Кроме того, ваш магазин уже прославился, вы, наверное, уже задумываетесь о большом рынке. Мне кажется, у вас есть потенциал. Конечно, если мы будем успешны на рынке, я надеюсь получить акции и место заместителя председателя... бла-бла-бла.

Ян Суан, Фэн Ялун и Гао Цинь, сидевшие в комнате, переглянулись.

Открылась дверь и вошел Сяо Бай:

– Вы отобрали нужного человека?

Ян Суан молча покачал головой.

– Ну тогда отлично, – улыбнулся Сяо Бай, – Я уже нанял человека.

– Он пришел просто поучаствовать в шумихе, не так ли? – опасаясь, спросил Ян Суан.

– Нет, – ответил Сяо Бай. – Он говорит, что в конце года собирается жениться, поэтому хочет найти стабильную работу.

Ян Суан сразу успокоился. Раз собирается жениться, значит, у него не будет никаких несбыточных мечтаний насчет Сяо Бая.

– А он не требует никаких премиальных и место заместителя председателя? – уточнил Гао Цинь.

– Ну, он сказал, что каждый день он хочет получать по одному леденцу, – подумав, ответил Сяо Бай.

Гао Цинь и Фэн Ялун не знали, что и сказать...

– Его «QQ» уже починили? – медленно спросил Ян Суан.

– Починили, – сказал Сяо Бай. – Вот только его снова отбуксировали на СТО.

– Врезался в электрический столб? – спросил Ян Суан.

– На этот раз в дерево, – ответил Сяо Бай.

– ... Не ожидал, что «QQ» будет так хорош по качеству, – пробормотал Ян Суан.

Спешл 4. Вновь посетить знакомые места.

Однажды Мастер вдруг вспомнил, что уже давно не ходил на свидание с Сяо Баем, поэтому он решил освежить в памяти их отношения и вернуть те сладкие моменты. И он потащил Сяо Бая на ночное катание на лодке.

Вот только перед поездкой он забыл одну вещь – забронировать места.

Поэтому, приехав на место, они увидели лишь одну лодку.

Сяо Бай, повернувшись к старику-лодочнику, сказал:

– Мы снова пришли.

Лодочник весело помог им сесть в лодку, а после, смеясь, сказал:

– А я переоборудовал свою лодку.

– Прикрепили к нему двигатель от «Ferrari»? – спросил Ян Суан.

– Ну какой в этом смысл? На самом деле я прикрепил тент, – ответил старик.

– Ну и где тент? – обрадовался Ян Суан.

– Посмотри назад.

...

– Когда я нажму на что-то, он автоматически откроется? – спросил Ян Суан.

– Он реагирует на голос, – ответил старик. – Тебе нужно всего лишь сказать «вверх».

– Вверх, – из любопытства произнес Сяо Бай.

Лодочник остановил лодку, пошел в сторону кормы, затем произнес «та-дам», соединил несколько дождевиков в один большой и укрыл этим им голову.

– Как круто, – похлопав, сказал Сяо Бай.

– Вы можете больше ничего не говорить? – спросил Ян Суан.

– А ты точно не хочешь знать, как обратно убрать этот тент? – уточнил лодочник.

– ...

– Убрать, – произнес Сяо Бай.

Старик снова произнес свое «та-дам» и убрал дождевик.

– Да ты намного умнее, чем твой друг, – похвалил он.

– ... – Ян Суан промолчал.

КОНЕЦ

Страница книги Суперзвезда и обычные люди в интернете

Table of Contents

Глава 1. Величайший выход на сцену.

Глава 2. Горячая новость.

Глава 3. Сладкий соблазн.

Глава 4. Легендарный кузен.

Глава 5. Постановка далеко идущих целей.

Глава 6. Скандал с любовным треугольником.

Глава 7. Конференция.

Глава 8. Искры между соперниками.

Глава 9. Сюжет из прошлого.

Глава 10. Великое разочарование Мастера.

Глава 11. Одного ужина недостаточно.

Глава 12. Нужно прибавить еще один ужин.

Глава 13. Поле боя в больнице.

Глава 14. Беды Фэн Ялуна.

Глава 15. Пряно-острая порция любви.

Глава 16. Признание перед публикой.

Глава 17. Прошлое Гао Циня.

Глава 18. Посещение больного в соседнем городе.

Глава 19. Последствия слишком быстрого разговора.

Глава 20. Значимость лапши.

Глава 21. Это по-детски.

Глава 22. Кто станет парой Мастеру?

Глава 23. «Триумфальное» возвращение журналистов.

Глава 24. Решение Фэн Ялуна.

Глава 25. Чем суше дрова, тем сильнее огонь.

Глава 26. Есть шанс, стоит ли за него хвататься?

Глава 27. Свадебные небылицы.

Глава 28. Пресс-конференция по новому фильму.

Глава 29. Таинственная красавица журналистка.

Глава 30. Кузница талантов.

Глава 31. В игре – главное талант.

Глава 32. Первое свидание.

Глава 33. Ночной круиз на лодке премиум-класса.

Глава 34. Поцелуй под занавес.

Глава 35. Поцелуй, как последний штрих.

Глава 36. Односторонние переговоры.

Глава 37. На троих один автомобиль.

Глава 38. Выпуск шоу «Враг мерзавцев» остановлен.

Глава 39. Нехорошо притеснять людей, используя сладости.

Глава 40. Номер один в моем сердце.

Глава 41. Запуск новой передачи.

Глава 42. Концерт в живую.

Глава 43. Драма с леденцами.

Глава 44. Старожил наставляет новичка.

Глава 45. Лучший представитель больницы.

Глава 46. Пэнлай против Эмэй.

Глава 47. Спортсмен и черный свисток*

Глава 48. Приглашение по-детски.

Глава 49. День в парке аттракционов.

Глава 50. Раскрытое свидание.

Глава 51. Кто победит в поединке?

Глава 52. Последний кандидат.

Глава 53. Закрытая дверь ванной.

Глава 54. Истина в ванной.

Глава 55. Разрешившееся недоразумение.

Глава 56. Основное занятие – актер массовки.

Глава 57. Прибывшая издалека свекровь.

Глава 58. Знакомство свекрови с невесткой.

Глава 59. Дневник Лянь Цзюэсю.

Глава 60. Решимость двигаться медленно.

Глава 61. Катастрофа Цзя Чжицина.

Глава 62. Жизнь будет долгая.

Глава 63. Это больше, чем хаос.

Глава 64. Связанные старой враждой.

Глава 65. Разливающийся повсюду аромат роз.

Глава 66. Красивая женщина – смертельная погибель.

Глава 67. Обреченный этой ночью на бессонницу.

Глава 68. Завтрак для четверых.

Глава 69. Золотая черепаха*

Глава 70. Игра, в которой ты преследуешь, а я убегаю.

Глава 71. Исключить все возможности.

Глава 72. Новый возлюбленный встречает старую любовь.

Глава 73. Слишком много желающих поесть на халяву.

Глава 74. Радостная встреча в аэропорту.

Глава 75. Делай ставку на вселенную.

Глава 76. Что посеешь, то и пожнешь.

Глава 77. Покончить с одинокими бессонными ночами.

Глава 78. Губительное пламя.

Глава 79. Еще не поздно вернуться с триумфом.

Глава 80. Бесполезно закрывать двери.

Глава 81. Очарование мясной лавки.

Глава 82. Я буду любить тебя вечно.

Спешл 1. Неприятности Лянь Цзюэсю.

Спешл 2. После грозы небо становится ясным.

Спешл 3. Новый коллега.

Спешл 4. Вновь посетить знакомые места.

О книге