Глава 1

О том, что этот мужчина — нет, этот ублюдок — полный мусор, я поняла сразу же, как только услышала о нём.

«Говорят, он дважды разрывал помолвку».

В голосе Ха Рин, сообщившей, что при всём его совершенстве есть этот единственный изъян, сквозило сожаление. Впрочем, и оно длилось лишь мгновение.

— Но знаешь, наверное, он просто был слишком занят работой. Откуда у него время на отношения? Говорят, и поступление в университет S, и успех, которого он добился, основав свой бизнес, а не войдя в «Ушин» по блату, — всё это он сделал сам, без помощи семьи.

Ха Рин тут же принялась бодро оправдывать этого подонка.

— Он невероятно амбициозен и талантлив, так что даже в прессе его называют главной надеждой будущего. Ты ведь тоже видела, онни? Статьи о нём появляются довольно часто.

— И способности способностями, но у него потрясающие манеры. Конечно, воспитанные мужчины не такая уж редкость. Но он какой-то другой. Как бы это сказать... его жесты и поведение одновременно элегантные и властные, что ли. Когда он не улыбается, кажется холодным, но стоит ему улыбнуться — становится невероятно милым. Он интересно говорит, и что бы он ни делал, всё выглядит так изысканно...

— Ах, словами это сложно объяснить. Что же делать? Это нужно увидеть самой, чтобы понять...

— И вообще, разве в наше время две разорванные помолвки — это такой уж недостаток? Он же не разводился, верно? Люди встречаются, понимают, что не подходят друг другу, и расстаются, разве нет? Даже с двумя разорванными помолвками куча семей мечтает заполучить его в зятья.

И вот, по её словам, это место досталось ей. Кажется, она ему приглянулась.

Чем же я привлекла внимание этого благородного мужчины? — застенчиво щебетала Ха Рин.

У Хи дала ей тот ответ, который та хотела услышать:

— Ты ведь красивая. Яркая, милая, очень женственная. Ты нравишься всем, кто тебя видит.

Ха Рин притворно запротестовала, отвергая похвалу У Хи. Но скрыть смешок, рвущийся наружу, ей не удалось.

Вторая встреча с мужчиной должна была состояться совсем скоро, и Ха Рин, попросив помочь с выбором наряда, прямо во время звонка отправила пять фотографий.

Первая — выбор папы, вторая — выбор мамы, пятая — выбор шопера. А что больше нравится старшей сестре?

У Хи выбрала третий снимок. Светло-розовое платье.

— Хм, стиль немного деревенский... Так вот что тебе нравится, онни? В любом случае, спасибо за ваш драгоценный голос, госпожа избиратель.

Ха Рин с жизнерадостным прощанием повесила трубку. У Хи равнодушно отложила телефон.

Младшая сестра с детства росла в любви и внимании родителей, отчего обладала на редкость переменчивым нравом.

Поэтому, когда У Хи впервые ответила на звонок Ха Рин, она гадала, надолго ли хватит её интереса к этому мужчине.

Ха Рин и раньше любила хвастаться перед сестрой чем угодно. У Хи посчитала это очередной из бесчисленных историй в духе: «Смотри, с каким потрясающим мужчиной я встречаюсь».

Поэтому она не особо вслушивалась в рассказы Ха Рин. Ей было интересно лишь то, как долго продлятся отношения с этим «мусором».

Но звонки продолжались: один, два, три... Они не прекращались. И слова, звучавшие в них, были в основном одни и те же.

Ужасно красивый, очень высокий, широкие плечи, тело просто великолепное, низкий голос ласкает слух, аура сексуальная, а манеры — сама любезность.

У Хи выслушивала дифирамбы этому мужчине с завидным постоянством, пока это не стало невыносимо скучно. Даже для такой терпеливой слушательницы, как У Хи, поддакивать одному и тому же раз за разом было утомительно.

В какой-то момент ей стало любопытно. Как же он выглядит, раз такая ветреная Ха Рин подняла столько шума?

Она вбила имя мужчины в поиск, но фотографий найти не смогла. Говорили, что он родился у слишком известных родителей, поэтому с самого появления на свет привлекал огромное внимание. В конце статьи была приписка, что корпорация «Ушин» особенно тщательно оберегает права на изображение этого мужчины, дабы защитить «молодого господина». У Хи тут же потеряла интерес и продолжила скучающе слушать болтовню сестры.

Думая о том, когда же этот мужчина наскучит Ха Рин. Или размышляя с жалостью, когда же она наконец поймёт, что он подонок, и придёт в себя.

И всё же, когда звонки Ха Рин становились совсем невыносимыми, У Хи время от времени снова вбивала его имя в поисковик.

Она даже прочитала несколько статей, связанных с ним. Сплошь скучные тексты о том, каких невероятных успехов добился мужчина, управляя IT-стартапом. Обычно она прочитывала пару строк и закрывала страницу.

Фотографии этого якобы писаного красавца по-прежнему нигде не было.

***

Дни тянулись в невыносимой скуке. Имя У Дже Хёка звучало до тошноты часто. В тот день У Хи снова слушала, как Ха Рин воспевает У Дже Хёка.

В Корее должно быть около девяти утра. Ха Рин, звонящая с утра пораньше, чтобы похвастаться, казалась и смешной, и милой.

Так сильно он ей нравится?..

Вяло подумала У Хи. Лежа в кровати, она просто повернула голову и посмотрела в окно.

Безоблачное, чистое небо Калифорнии выглядело однообразным. Не составило труда представить синий океан, что раскинулся где-то там, за горизонтом.

Это надоело. Каждый день одна и та же погода, один и тот же пейзаж, повторение одного и того же дня.

У Хи вдруг подсчитала время, проведенное здесь.

Уже одиннадцать лет. Цифра «11» внезапно сдавила грудь. Осознание того, что она выдержала здесь так долго.

Когда она в последний раз была в Корее? Кажется, четыре года назад, когда приезжала всего на неделю.

Она позволила привычному раздражению течь сквозь себя. В ушах все еще звенел голос Ха Рин. Рука по привычке ввела в поиск «У Дже Хёк». Фотографии мужчины, которого так восхваляла Ха Рин, всё так же отсутствовали.

У Хи поднялась. Время пролетело незаметно, было уже одиннадцать утра. Она собиралась то ли поздно позавтракать, то ли рано пообедать, но случайно взгляд упал на зеркало напротив.

Белая кожа женщины была бледной. Длинные волосы, распущенные как попало, выглядели спутанными, а в черных глазах не было ни искорки света. Казалось, из всего, что её окружало, самым скучным было именно это лицо.

У Хи снова присела на край кровати. Голод тут же забылся. Продолжая слушать рассказ Ха Рин, она безучастно смотрела на своё отражение. В ушах по-прежнему повторялось это имя: У Дже Хёк, У Дже Хёк.

Какой он обаятельный, какой красивый. Как приятно звучит его голос и как весело проводить с ним время.

Сколько бы она ни слушала, эти рассказы её не трогали. Неужели У Дже Хёк действительно таков?

Даже без хвастовства Ха Рин, У Хи была наслышана об У Дже Хёке.

Разве не он тот самый наследник «Ушин», знаменитый с самого рождения? Драгоценный сын председателя У Тэ Ёна, родившийся, когда тому было уже сорок. История любви его родителей была легендой, прогремевшей на всю эпоху.

История о том, как У Тэ Ён предал невесту, выбранную для него по договоренности между семьями, и влюбился в бедную пианистку на год старше себя. История о том, как он бросил всё своё обеспеченное будущее и сбежал с этой женщиной. История о том, как основатель «Ушин» У Чан Гиль в конце концов сдался и принял эту любовь.

Однако долгое время у них не было детей, а вскоре после того, как долгожданный ребенок всё же появился на свет, жена умерла.

Говорили, что из-за слов предсказателя о невероятно редкой судьбе ребенка, мальчик с момента рождения завладел безграничной любовью деда. Но У Тэ Ён после смерти жены надолго погрузился в скорбь.

По слухам, он полгода не появлялся в компании, живя затворником, и еще дольше не смотрел на ребенка. Однако даже без матери и заботы отца мальчик ни в чем не нуждался, купаясь в безмерной любви деда.

Наследник, рожденный в роскоши и выросший как драгоценность. Все эти истории и сделали его знаменитым.

Именитая семья, дед, которого называют крёстным отцом делового мира, любовь родителей, победившая сопротивление этого деда, рождение после отчаянных попыток и долгих ожиданий, и, наконец, трагедия.

Идеальная история, чтобы люди могли перемывать кости. Даже сейчас, спустя столько времени, в интернете иногда всплывали посты с заголовком «Трагедия семьи чеболей», и люди одновременно жалели их любовь и восхищались ею.

Но и история его родителей не трогала У Хи. Такая вязкая, неистовая любовь... Разве такое возможно? Эта история стала завершенной лишь потому, что женщина рано умерла. Умерла слишком рано, и никто не увидел жалкого, уродливого конца этой любви.

— Ах... Что же делать, онни? Кажется, я действительно его люблю. Мне всё время хочется его видеть, я постоянно о нём думаю, он даже снится мне. Я просто иду, ем или даже разговариваю с мамой, а в голове только он...

И всё же, когда дошло до такого, любопытство взяло верх. Как же выглядит этот У Дже Хёк, плод той самой любви, и чем он так велик?

— У Дже Хёк...

У Хи тихо прошептала это имя. Ветер Калифорнии лениво просачивался сквозь окно.

В тот день У Хи импульсивно купила билет в Корею. Она подумала, что это будет по крайней мере интереснее, чем пейзаж перед глазами.

Вероятность того, что их отношения перерастут во что-то серьезное, мала, но на всякий случай не помешает разузнать, что там у Дже Хёка и Ха Рин. Всё равно скоро нужно было возвращаться в Корею... Как всегда, поставив перед собой импульсивную цель, она придумала к ней логичное обоснование.

Но, так или иначе, всё началось с такого вот пустякового любопытства.

Глава 2

В Корее меня ждало четыре неудачи подряд. Отель, фитнес-клуб и ресторан, в которых, по слухам, часто бывал У Дже Хёк. Нигде У Хи не смогла его встретить.

Всё это были места, которые разузнал и сообщил Сок Джу. Ки Сок Джу был кем-то вроде секретаря, присматривающего за У Хи, когда она приезжала в Корею. Парень он был ершистый, но поручения выполнял добросовестно.

Он клялся, что в этот раз всё точно. Получил наводку, что сегодня в это самое время у У Дже Хёка встреча с каким-то юристом в баре этого отеля. Он был уверен в надежности информации, поэтому она и пришла.

Однако и там У Дже Хёка не оказалось.

Прождав до трех часов ночи в баре отеля, она вернулась ни с чем. Вытерпела даже назойливые приставания каких-то никчемных мужиков, но всё впустую.

У Хи всё больше одолевали сомнения: стоит ли так напрягаться, чтобы увидеть этого У Дже Хёка? Мелькнула даже мысль, что приезд в Корею был ошибкой. Она поставила себе цель, движимая единственным желанием увидеть физиономию У Дже Хёка, и жила этим день за днем, но, как это обычно бывает, любопытство быстро угасало.

Вновь разжечь угасающий интерес У Хи смогла Мён Ын Джу.

— То, что ты ни с того ни с сего примчалась в Корею, уже удивительно, но то, что ты ищешь У Дже Хёка, удивляет еще больше.

Ын Джу позвонила, сказав, что увидела на улице девушку, похожую на У Хи, и спросила, неужели та в Корее. Верить на слово этой вечно себе на уме Мён Ын Джу было трудно, но У Хи подтвердила, и Ын Джу пригласила её в свой ресторан.

Услышав, что Сок Джу четыре раза смотался впустую из-за У Дже Хёка, она не смогла скрыть веселья.

— Не говори отцу, что я в Корее.

Мён Ын Джу лишь пожала плечами.

— Зачем ты ищешь У Дже Хёка?

— Говорят, он красивый.

— Что?

— Интересно, как он выглядит.

Глаза Ын Джу округлились, а затем она расхохоталась до коликов. Хоть Ын Джу и смеялась над ней, У Хи не видела смысла вдаваться в подробные объяснения.

Ын Джу спросила, неужели она пересекла океан только ради этого, и добавила, что это очень в стиле Сон У Хи. Мол, всё так же живешь одним днём? Из-за этой твоей импульсивности мой папа до сих пор не может тебе доверять.

Пусть отец Мён Ын Джу и не доверял У Хи, но для неё он был, пожалуй, единственным человеком в мире, которому она была предана всей душой.

— Ты знаешь этого мужчину?

У Хи пресекла бесполезную болтовню и сменила тему.

— Нет, не особо. Но всё же знаю. Раньше он иногда заходил в наш ресторан.

— И что он за человек?

— ...Красивый, заботливый, богатый и любезный сукин сын.

Затягиваясь электронной сигаретой, Ын Джу криво усмехнулась своими алыми губами.

— Ещё вопросы?

— Нет.

Этого ответа было достаточно. Ей всё ещё было любопытно взглянуть на этого якобы идеального красавца, но прилагать усилия стало лень. У Хи уже решила, что необязательно видеться с У Дже Хёком, и собиралась встать из-за стола, когда Ын Джу остановила её.

— Ты же говорила, что приехала в Корею, чтобы увидеть У Дже Хёка. Не жалко потраченных впустую сил? Надо же хоть раз взглянуть.

Ын Джу небрежно бросила на стеклянный стол темно-синий конверт.

— Двоюродный брат У Дже Хёка недавно открыл MCN*. Это приглашение на вечеринку в честь открытия. У Дже Хёк тоже будет. Этот кузен — завсегдатай нашего ресторана, я его немного знаю. Говорят, он из кожи вон лез, чтобы затащить У Дже Хёка на это мероприятие.

Примечание: MCN (Multi Channel Network) — организация, работающая с блогерами и создателями контента.

— ...

— Вход только по приглашениям. У меня на это время всё равно уже есть планы, так что я не смогу пойти. Удачно совпало. Сходи вместо меня. Даже если не увидишь У Дже Хёка, там будет на что посмотреть.

У Хи взяла конверт и рассмотрела приглашение внутри. Золотые буквы сверкали на белом фоне. Ын Джу выпустила дым и с озорной ухмылкой приподняла уголки губ.

— Оденься поэффектнее, У Хи. У Дже Хёку такое нравится. Вроде красивого мусора.

***

Оделась она скромно. Привлекать внимание У Дже Хёка в её планы не входило.

Достаточно было просто увидеть его с такого расстояния, чтобы понять, как он выглядит. Хотя, по правде говоря, и это любопытство давно уже почти выветрилось.

Просто, как сказала Мён Ын Джу, было жаль потраченных усилий. Раз уж приехала в Корею, раз уж получила приглашение, да и дел особых всё равно не было.

Она пришла сюда, считая это последней попыткой.

Мероприятие проходило в самом центре Каннама. Арендовали целиком девятиэтажное здание, и на каждом этаже устроили тематическую вечеринку.

Бум, бум, бум, бум. Громкая музыка била по ушам с каждым шагом по лестнице. Пёстрые лучи прожекторов головокружительно кружили над головой. Но она продолжала упрямо подниматься и спускаться. Лифт был всего один, и в него было не втиснуться.

Дорогой алкоголь валялся на полу как попало, еда была безжалостно растоптана под ногами. У людей вокруг были одинаково легкомысленные и похотливые взгляды.

Сказали, что это вечеринка в честь открытия. Но это больше походило на клуб, а скорее даже не на клуб, а на какую-то сырую, мрачную пещеру. Липкая атмосфера, казалось, прилипала к коже с каждым шагом, вызывая отвращение.

У Хи бродила, делая вид, что осматривается, а сама искала У Дже Хёка. Выпила несколько бокалов, предложенных официантами.

Мён Ын Джу ошиблась. Вечеринка была ничуть не весёлой.

Пили ли эти безумцы перед ней, танцевали, целовались взасос или раздевались — У Хи это было совершенно неинтересно. Время от времени она останавливалась и вздыхала. Несколько раз резко отбивала руки мужчин, пытавшихся её схватить.

Многие принимали наряд У Хи за униформу официантки и назойливо пытались заговорить. Был один, который пристал, настойчиво спрашивая имя.

Как тебя зовут? Скажи имя. Мне просто интересно. Я же спрашиваю, как имя. Да как тебя зовут-то. А, блядь. Не строй из себя недотрогу. Эй, я спрашиваю, как тебя зовут!..

В тот момент, когда мужчина схватил У Хи за плечо, — динь-динь-динь! — игривый звон колокольчика разнесся по всему зданию через динамики на потолке.

— Золотой звонок! Только что прозвенел золотой звонок! Один крутой и офигенный джентльмен решил оплатить всю выпивку за счет заведения, так что пейте сколько влезет и наслаждайтесь вечеринкой!

Речь была пошлая и вульгарная. И всё же толпа разразилась дружным рёвом и начала прыгать так, что пол задрожал. Мужчина, донимавший У Хи, тоже был унесен возбужденной толпой.

А потом до неё донеслись обрывки разговоров.

— Говорят, это У Дже Хёк только что позвонил в золотой звонок.

— Кто это?

— Ты не знаешь У Дже Хёка? Внук председателя «Ушин Групп».

— Слышал, он сейчас на четвёртом этаже. Вроде как в холдем играет, с чего вдруг золотой звонок?

— Сколько же денег уйдет, если оплатить весь алкоголь, что здесь выпили?

— Эй, это же У Дже Хёк из «Ушин». Разве для него это деньги? У него карманы ломятся от бабла, вот и кидает подачки бедным овцам.

Хихиканье рассеялось, как дым.

У Хи снова направилась к лестнице. Четвертый этаж. Холдем. У Дже Хёк. Механически повторяя эти слова, она двигалась как завороженная.

Но вход на четвертый этаж был ограничен. В глубине коридора виднелось несколько комнат, но попасть туда У Хи не могла.

Стоило приблизиться, как дорогу преграждал охранник. Она пыталась заглянуть внутрь комнат, когда двери открывались, но они тут же захлопывались. Даже если удавалось мельком увидеть интерьер, рассмотреть что-либо толком было невозможно.

— Посторонним вход воспрещен.

Твердо сказал охранник с суровым лицом.

— Уходите.

Сначала она не поняла, что это адресовано ей. В своей жизни она редко слышала подобные предупреждения. У Хи осознала смысл слов охранника только тогда, когда её грубо схватили за руку.

Её буквально вышвырнули с четвертого этажа. Пришлось подниматься по лестнице против воли. Вслед донеслось предупреждение больше не соваться сюда и ругательство: «Блядь».

У Хи потеряла последние остатки энтузиазма. Лицо У Дже Хёка её больше не интересовало. Она решила бросить всё и вернуться в отель, чтобы сходить в спа, но тут кто-то снова толкнул её. Сразу после этого кто-то другой опрокинул на неё бокал, и резкий запах алкоголя накрыл её с головой.

Ни тот, кто толкнул, ни тот, кто облил, даже не извинились. Просто с радостными воплями исчезли в толпе.

Злиться или идти в спа — всё стало невыносимо лень. В конце концов, она просто побрела к знаку аварийного выхода, видневшемуся вдалеке.

Растолкав людей, она открыла тяжелую железную дверь. Прохладный воздух коснулся шеи, а шум вечеринки стал приглушенным.

У Хи оказалась на винтовой лестнице, прикрепленной к внешней стене здания. Лестница вела с крыши до самого первого этажа.

«Отлично», — подумала она. Можно просто спуститься по этой лестнице и уйти отсюда.

Только шаги давались с трудом. Пока она была внутри душного здания, похожего на пещеру, этого не чувствовалось, но теперь стало ясно, что она порядком пьяна. Сказалось то, что она не отказывалась от напитков, которые подносили официанты.

Чтобы не упасть, она ступала медленно и осторожно. И когда она поравнялась с четвертым этажом, до её слуха донеслось имя, набившее оскомину.

Глава 3

— Видела У Дже Хёка? Ну как он? Голоса заставили меня остановиться.

— Как, как... Чертовски красив. Но, похоже, спонсорство его не интересует. Меня отшили сразу же.

— Может, ты просто не в его вкусе? Говорят, у него очень высокие запросы.

— Да иди ты. Обязательно сыпать соль на рану?

Хихиканье и насмешки разлетелись вместе с сизым дымом. Этажом ниже курили три девицы в вызывающих нарядах.

— Так что ты такого сделала, что У Дже Хёк тебя отшил?

— Не знаю. Я перепробовала всё, что можно было сделать в той ситуации, ясно?

— Ого, даже ты, великая Хан Джу Ён, не смогла его зацепить? У Дже Хёк и правда крепкий орешек.

— Ещё бы. Он сегодня здесь самая крупная рыба. Думаешь, мало кто пришёл сегодня ради него? Представь, сколько всего вкусного он уже перепробовал, кроме тебя.

— Крупная рыба, говоришь? Наверняка и «инструмент» у него крупный.

— С чего ты взяла?

— Просто по лицу видно. У него лицо человека, который чертовски хорош в постели.

— Ах, но курит он просто охренительно. Затягивается так, словно... ну, ты поняла.

Их вульгарные разговоры, перемежающиеся звонким смехом, не вызывали отвращения. Скорее, через их сплетни можно было составить представление о жизни этого человека.

Действительно, лично встречаться с У Дже Хёком нет никакой нужды. У Хи хотела уйти, но беседа внизу, похоже, и не думала заканчиваться. Пришлось спускаться дальше.

Услышав шаги У Хи, они разом замолчали. Переглянулись, хихикнули и скользнули по ней взглядами.

У Хи молча прошла мимо, направляясь к следующему пролёту. За спиной снова начались пошлые пересуды. Она пропустила мимо ушей их бесстыдное обсуждение каждой части тела мужчины.

Её мысли текли лениво: чем бы заняться, когда она вернётся? В голове, затуманенной алкоголем, всё плыло.

Вдруг снизу донесся едкий сигаретный дым. Запах был резким. Куда более терпким и сильным, чем тот, что курили девицы наверху.

На лестничной площадке внизу тоже кто-то был. На этот раз мужчина. Высокий, в небрежно расстегнутом черном костюме.

Если наверху даже трем женщинам хватало места, то здесь пространство казалось тесным из-за одного-единственного высокого мужчины. У Хи невольно остановилась.

Мужчина, прислонившийся к перилам, поднял на неё взгляд. Сигарета, едва державшаяся между пальцами, столь же небрежно перекочевала к его губам.

Хотя У Хи смотрела на него сверху вниз, чувство было такое, будто это его взгляд придавливает её к земле.

— Кстати, знаешь? Хан Джу Ён перед У Дже Хёком даже слова вымолвить толком не смогла. Как увидела его, вся зажалась от волнения и начала заикаться.

В тот момент она интуитивно поняла. Этот мужчина и есть У Дже Хёк.

— Раз так старалась его соблазнить, значит, сделала всё, что могла. Её тоже можно понять.

— Впервые в жизни видишь такого красавца, тут любой занервничает. С такой внешностью и телом он заткнёт за пояс любого знаменитость.

— Ну, такие красивые мужчины — редкость.

— Так насколько он там большой? Раз сделала всё, что могла, значит, целовались? Ну, как оно? Ты же его хоть потрогала?

Болтовня женщин продолжала долетать с ветром. Черные густые волосы мужчины тоже трепал ветер.

Выдыхая дым, он сохранял бесстрастное выражение лица. Сверху продолжали сыпаться откровенные и грязные оценки в его адрес. Он наверняка всё слышал, но лишь смотрел на У Хи скучающим взглядом.

Вдруг, вынув сигарету изо рта, мужчина приподнял левую бровь.

Взгляд говорил: «Это была ты?»

Словно спрашивал, не она ли трепалась там наверху о нём в таких выражениях.

Порыв ветра ударил сильнее. Подол юбки, до этого смирно прикрывавший ноги, взметнулся вверх.

Волосы тоже растрепались, закрывая обзор. Отяжелевшее от алкоголя тело качнулось, но У Хи устояла. Сверху послышались ругательства женщин из-за внезапного ветра и звук закрывающейся двери — они ушли внутрь.

У Хи собрала волосы одной рукой и снова посмотрела вниз. Мужчина стоял непоколебимо, несмотря на ветер.

Он снова затянулся. Его взгляд всё так же был прикован к У Хи. Этот безмолвный взгляд казался упрёком.

— Это не я болтала...

Слова вырвались непроизвольно, словно мысли вслух.

— Я не слышу.

Ответ мужчины был излишен. Он лишь слегка кивнул подбородком.

— Спускайтесь.

Тон был ни вежливым, ни грубым.

— Подойдите ближе и скажите ещё раз.

Его низкий голос был приятен на слух.

Всё равно нужно было идти вниз, так что она продолжила спуск. По мере приближения запах дорогого парфюма становился отчетливее. Аромат, напоминающий дерево.

Вблизи внешность мужчины превзошла все ожидания У Хи. На мгновение забылись все бесплодные попытки и труды, потраченные на его поиски. Черты лица, безупречно правильные, словно нарисованные, складывались в идеальную картину. Просто смотреть на это лицо уже приносило какое-то странное удовлетворение...

Действительно, внешность, из-за которой Чан Ха Рин могла потерять рассудок. Если он был таким с детства, неудивительно, что семья «Ушин» так тщательно его скрывала. Один его вид рождал непристойные фантазии и сулил бесконечные скандалы.

Он с лихвой оправдал её любопытство.

Но У Хи не собиралась вступать с ним в разговоры. Её цель изначально была простой: увидеть издалека, что он за человек, и уйти.

Ответ получен, она пьяна, а раскрытие её личности ни к чему хорошему не приведет. Она собиралась отвести взгляд, пройти мимо и спуститься ниже.

— Как вас зовут?

Если бы длинная нога, внезапно преградившая ей путь, не остановила её.

— Имя.

У Хи вздохнула: этот вопрос ей задавали весь вечер, и он порядком надоел. Алкоголь и усталость давали о себе знать.

— ...Дайте пройти.

— А, ваше имя «Дайте пройти»? Пять слогов?

Нелепый ответ. Вместо того чтобы ответить, она повернула голову и посмотрела на мужчину. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Я спросил. Пять слогов в имени?

В вопросе, то ли шутливом, то ли издевательском, сквозило высокомерие:

«Если я спрашиваю, ты должна отвечать».

У Хи проигнорировала его и попыталась перешагнуть через ногу У Дже Хёка, но он вытянул другую ногу, снова преграждая ей путь.

— Убегаете?

— Я не делала ничего такого, чтобы убегать.

— А там, наверху.

Кажется, он имел в виду сплетни тех женщин.

— Я ничего не говорила.

— А остановить их?

— Что?

— Почему не остановили их?

Странная манера общения. Слегка опешив, она снова посмотрела на него. Уголки губ мужчины, затягивающегося сигаретой, едва заметно дрогнули, словно в улыбке.

— Это шутка, но вы не смеетесь.

Ленивый голос просочился сквозь сизый дым. Смесь запахов табака, виски и парфюма кружила голову. Но в конце оставался лишь тот самый свежий древесный аромат.

— Мне скучно, вот и решил заговорить. Вы так настойчиво меня разглядывали, я подумал, вам тоже скучно.

Мужчина стряхнул пепел за перила и стер улыбку. Без улыбки он выглядел не просто сухим, а безразличным. Холодность, переходящая в безжалостность.

С таким выражением лица он криво приподнял сигарету.

— Понравилось представление?

— Я не разглядывала.

— Для того, кто не разглядывал, вы слишком пристально смотрели.

— Если так рассуждать, вы тоже меня разглядывали.

— А. Ну тогда мы квиты.

Только что был холоден, а теперь снова нацепил маску безмятежности.

— Уже уходите? До конца ещё далеко.

Вопросы звучали так дружелюбно, словно они были давно знакомы.

— Скучновато здесь.

— Ну не знаю, пахнет так, будто вы повеселились от души.

Мужчина склонил голову набок. Кажется, он намекал на запах алкоголя от У Хи. Объяснять ему, почему она в таком состоянии, не было никакой необходимости.

Вместо ответа У Хи пристально посмотрела на мужчину. Снова прошлась взглядом по чертам лица, которое так восхваляла Ха Рин.

— Вот, опять разглядываете.

На этот раз это была правда, так что она не стала отрицать.

— Имя не называете, бейджика на униформе нет.

Сегодня это недоразумение случалось часто. Как назло, цвет её одежды совпадал с униформой официантов, из-за чего к ней постоянно цеплялись.

Этот мужчина тоже принял её за сотрудницу и решил, что с ней можно вести себя фамильярно? Если сотрудник, то можно так себя вести?

— Я здесь не работаю.

Тон получился немного резким. Мужчина лишь равнодушно усмехнулся, стряхивая пепел.

«Злись сколько влезет, мне-то что».

Это читалось в его жесте.

— Вы с кем-то пришли?

— Нет.

— Я тоже.

— И что?

— Давай дружить.

Дружить. Это слово прозвучало смешно.

Глава 4

— Меня зовут У Дже Хёк. «Дже» как в слове «император»*, а не «талант».

Примечание: Игра слов. Имя «Дже» (제) может записываться иероглифами с разными значениями.

Он протянул руку, словно предлагая рукопожатие. Похоже, назвав имена и обменявшись рукопожатием, мы должны стать друзьями. У Хи не ответила на жест, продолжая безучастно стоять, и мужчина спокойно убрал руку.

— Я спрошу ещё раз, и надеюсь, теперь вы ответите.

У Дже Хёк, как и говорила та женщина, затягивался на редкость вкусно.

— Как вас зовут?

Даже то, как он клеился, выглядело естественно и непринужденно.

Любопытство вспыхнуло лишь на мгновение. Ей стало интересно, что же еще выкинет этот искусный соблазнитель.

Ей до смерти надоели мужские ухаживания, но на этот раз перед ней был У Дже Хёк.

Тот самый У Дже Хёк, которого все превозносили до небес. Она подумала: может, в нём есть что-то особенное, что-то новенькое? Поэтому импульсивно назвала имя.

— Сон У... Ён.

Едва не выпалила настоящее имя, но в последний момент изменила последний слог.

— Фамилия Сон У? Или Сон?

— Сон.

— Похоже. У нас.

Он имел в виду, что у обоих имена, которые можно спутать? Было забавно наблюдать, как он за секунду нашел повод для сближения.

Хотя имя для него не имело никакого значения. Как только он выйдет из этого здания, он забудет его, как выбрасывают мусор.

— Почему вас интересует моё имя?

— Я же сказал. Хочу подружиться.

— Дружить телами, вы имеете в виду?

Циничная мысль вырвалась наружу как есть.

— Раскусила. Мой дешевый подкат.

Мужчина, выдыхая сизый дым, даже будучи пойманным на своих намерениях, не выглядел ни капли смущенным.

— На самом деле, меня интересует кое-что другое, а не имя. Ответишь, если спрошу?

— Смотря что.

— Переспишь со мной?

Вопрос, брошенный в лоб, оказался банальным. Искра интереса в глазах У Хи погасла.

Ха Рин говорила о нём как о чём-то невероятном, и У Хи надеялась, что он хоть чем-то отличается от остальных. Но поездка через океан оказалась напрасной. Такого нежного, идеального, красивого и интересного мужчины, как описывала Ха Рин, не существовало. У Дже Хёк был ничем не лучше тех парней внутри здания, что пытались раздвинуть ей ноги.

Она почувствовала такую пустоту, что сама себе показалась глупой за то, что притащилась сюда. Впрочем, и это чувство скоро пройдет...

— Нет.

Хотя она отказала резко, он не выглядел разочарованным. Его «Почему?» прозвучало просто как дежурный вопрос для поддержания разговора.

— Думаю, кроме меня, желающих переспать с вами предостаточно.

— Много, но сегодня меня возбуждаешь ты.

— Я не занимаюсь сексом на одну ночь.

— Почему?

— Боюсь подцепить что-нибудь.

У Дже Хёк рассмеялся. Его низкий смех на какое-то время защекотал слух У Хи.

Но в тот момент, когда она услышала этот смех, какое-то зловещее предчувствие кольнуло в груди. Она лишь рассмешила У Дже Хёка, но почему-то запоздало накатило беспричинное сожаление, будто она сделала что-то непоправимое.

Он невинно произнёс:

— У меня ничего такого нет.

— ...Если встретимся в следующий раз, принесите справку.

— А, это слишком хлопотно.

Мужчина не собирался скрывать свою легкую и порочную натуру.

У Дже Хёк, выпуская дым, сделал задумчивое лицо. Он смотрел на У Хи изучающим взглядом. Это было не созерцание, а скорее осмотр товара.

Это было неприятно, но У Хи в ответ так же демонстративно уставилась на него. Оглядела с ног до головы, словно оценивая.

У Дже Хёк, встретив её взгляд, в котором не было ни капли робости, прищурился. Когда он затянулся, на щеке глубоко прорезалась ямочка.

— Не люблю, когда попусту тешат своё самолюбие, но сегодня меня это даже заводит.

Говорить такое прямо в лицо...

— Точно не хочешь со мной переспать?

— Нет.

— Почему нет?

— Мусор не в моем вкусе.

— Мусор?

— Особенно не люблю скучный и распутный мусор.

У Дже Хёк снова громко рассмеялся. Смех длился слишком долго. Он притворялся вежливым, но на деле был хамом.

— Сегодня последний шанс.

Притворялся любезным, но не знал стыда.

— Скоро у меня помолвка.

Так что шанс только сегодня, проговорил он искушающим тоном. У Хи озадачил его ответ.

— Кажется, вы более верный тип, чем я думала.

— Верный?

Мужчина снова усмехнулся. Это была насмешка. Он слегка приподнял левую бровь, словно говоря: «Думай, что хочешь». Потушил сигарету о перила и небрежно бросил окурок вниз.

— Не хочешь — как хочешь.

Снова бросив это легкомысленно, он прошел мимо У Хи. Мужчина, сунув руки в карманы и удаляясь широким шагом, не выказал ни капли сожаления.

У Хи снова пожалела Ха Рин. Что она нашла в таком мужчине? Где увидела нежность и исключительность? Внешность была впечатляющей, но поведение ничем не отличалось от других заурядных мужланов.

И всё же остался неприятный осадок, будто её использовали. Словно она послужила средством от скуки ровно на время одной сигареты, а потом была выброшена.

«Не хочешь — как хочешь».

Мужчина, бросивший это так легко, выглядел так, будто уложить её в постель для него проще простого. Если бы он захотел по-настоящему, то добился бы своего, но ему просто лень напрягаться.

Её отказ ничуть его не задел, да и искренности в его предложении с самого начала не было ни на грош.

Войдя в здание, он найдет другую, чтобы утолить похоть. Картина того, как он снова легко подкатывает к другой женщине, вставала перед глазами слишком ясно.

Смешно было думать о глупости сестры, потерявшей голову из-за такого.

Впрочем, это не жизнь У Хи, так что какая разница. Она не хотела больше тратить время на У Дже Хёка.

У Хи тоже развернулась. Она собиралась спуститься по лестнице. Вскоре за спиной послышался скрип закрывающейся двери пожарного выхода. У Хи, не обращая внимания, продолжала спускаться по винтовой лестнице.

Голова всё ещё кружилась от алкоголя, ноги были тяжелыми. Запах спиртного, исходящий от неё самой, раздражал. Она думала только о том, чтобы поскорее добраться домой и отдохнуть, как вдруг в памяти всплыли слова У Дже Хёка.

«Скоро у меня помолвка».

Помолвка. Помолвка...

Разве сейчас У Дже Хёк встречается не с Чан Ха Рин? Неужели он собирается обручиться с Ха Рин? Разве это не были просто легкие отношения? Помолвка. Неужели.

У Хи почувствовала, что что-то не так. Она обернулась, но У Дже Хёка, конечно же, уже не было видно.

***

Она снова вошла в здание. Спертый воздух ударил в лицо. Расталкивая людей, она искала У Дже Хёка.

От алкоголя кружилась голова, руки и ноги казались ватными. Но она упрямо двигалась вперед. Нужно было выяснить у У Дже Хёка. Правда ли он собирается обручиться с Чан Ха Рин.

Блуждая по зданию, она вспомнила цепочку: 4-й этаж, холдем, У Дже Хёк. И направилась к лестнице.

4-й этаж, холдем, У Дже Хёк. Повторяя это как в дежавю, она поднималась. Кто-то проходящий мимо снова упомянул имя У Дже Хёка. Сказали, что он опять затеял что-то интересное.

Когда она добралась до 4-го этажа, уши пронзил рев толпы. Это был самый громкий крик, который она слышала здесь. Вроде бы радостный, но почему-то жуткий.

Люди собрались в круг и чему-то восторженно аплодировали. Казалось, они с интересом наблюдают за чем-то в центре. У Хи втиснулась в толпу. Глухие удары, звук ломающихся костей и жестокость становились всё ближе.

Протиснувшись вперед, У Хи сморщилась.

Двое окровавленных мужчин сцепились, как звери. Одежда разорвана, лица разбиты в кровь — зрелище было ужасающим. Они били, топтали, душили друг друга, даже вгрызались зубами в плоть.

Кто-то сказал, что всё это началось из-за одного чека, брошенного У Дже Хёком. Ему наскучила вечеринка, и в конце концов он превратил это место в бойцовскую яму.

У Хи в ужасе подняла взгляд. Она искала глазами У Дже Хёка. Это было несложно.

У Дже Хёк стоял на самом почетном месте. Там, откуда лучше всего был виден бой, ближе всего к этим бойцовым псам.

Одна рука в кармане, в пальцах другой дымилась сигарета. Той же рукой он лениво покачивал бокал с янтарной жидкостью.

Спокойно отпив, он выплеснул остатки на дерущихся на полу мужчин, превратившихся в бойцовых псов. Это выглядело как поведение хозяина, наблюдающего за хорошо выдрессированными собаками.

— Х-хаа...!

Кто-то, харкая кровью, упал. Он отчаянно вцепился в лодыжку стоящего рядом У Дже Хёка. Лицо упавшего было искажено гримасой боли. Казалось, он умоляет о помощи, о пощаде.

На лице У Дже Хёка, смотревшего на него сверху вниз, не было ни капли жалости. Он безжалостно стряхнул руку ногой, а затем с силой наступил на пальцы, цеплявшиеся за его брючину. Мужчина издал мучительный стон. В багровом свете прожекторов на профиле У Дже Хёка мелькнула насмешка.

Толпа освистывала проигравшего и приветствовала победителя. Посреди всеобщего шума поза и выражение лица У Дже Хёка оставались пугающе равнодушными и спокойными. Она не могла оторвать от него глаз.

И тут их взгляды встретились.

Глаза У Дже Хёка, державшего во рту сигарету, остановились на У Хи. Окинув её взглядом, он достал из кармана зажигалку. Прикурил, глубоко затянулся и швырнул зажигалку на пол. Бах! Звук был похож на выстрел, и У Хи вздрогнула, плечи напряглись.

Внезапно уголки губ У Дже Хёка поползли вверх. Казалось, его позабавил её испуг. Он поднял руку с сигаретой и слегка помахал.

Словно говоря: «Привет».

Псих. Это слово вырвалось само собой.

Неизвестно, прочитал ли У Дже Хёк по губам. Склонив голову, он первым отвёл взгляд, и У Хи тоже отвернулась.

У Хи снова потеряла всякое желание. Больше не хотелось заговаривать с этим мужчиной. Не хотелось иметь ничего общего с этим психом.

Она снова пробралась сквозь толпу и вышла. Жестокий шум за спиной постепенно стихал.

На этот раз Мён Ын Джу тоже ошиблась.

«...Красивый, заботливый, богатый и любезный сукин сын».

У Дже Хёк не был ни заботливым, ни любезным. Слово «сукин сын» было для него слишком лестным, он был просто мусором. Грубый, бесстыдный, подлый и аморальный подонок.

У Хи вспомнила, почему, впервые услышав от Ха Рин об У Дже Хёке, она не придала этому значения.

Потому что пропасть между тем У Дже Хёком, о котором знала У Хи, и тем, о котором говорила Ха Рин, была огромной.

У Дже Хёк, наследник «Ушин», был известным в деловых кругах отморозком. Обладая внешностью, подобающей его высокому происхождению, он имел характер, совершенно этому не соответствующий: злоупотребление властью, насилие, беспорядочные связи и скандальные выходки следовали за ним по пятам.

Она думала, что этот подонок просто развлекается с Ха Рин.

Пусть характер у него дрянной, но происхождение благородное. Она думала, что он ни за что не женится на Чан Ха Рин, чье происхождение далеко от идеала.

Она не могла предвидеть, что этот псих способен выкинуть что-то настолько неожиданное в любой момент.

Спускаясь по лестнице и добравшись до третьего этажа, она снова оглянулась. На фоне черного мраморного пола в памяти всплыло гладкое лицо У Дже Хёка.

Она снова отвернулась. Отправила Сок Джу сообщение с просьбой подогнать машину. Снова пробиралась сквозь толпу. Как и раньше, вышла через пожарный выход и бесконечно долго спускалась по винтовой лестнице.

С каждым шагом лицо У Дже Хёка, словно мох, нарастало в мыслях и не желало исчезать.

Глава 5

Острые лучи света длинными полосами прорезали пространство.

Дже Хёк лежал ничком на кровати, сжимая в зубах сигарету. Сознание, балансирующее на грани сна, было затуманено.

Несколько раз прозвонил телефон, вслед за этим пару раз звякнул дверной звонок.

Он вынул сигарету большим и указательным пальцами. Не открывая глаз, выдохнул дым и безвольно опустил руку с сигаретой к полу.

Какое-то время он повторял это действие. В конце концов, открыть глаза пришлось, когда сигарета стала слишком короткой, чтобы её можно было держать кончиками пальцев.

Глубоко затянувшись в последний раз, он швырнул окурок в сторону пепельницы на тумбочке. Перевернулся на спину и прикрыл глаза рукой. Но назойливый солнечный свет все равно пробивался сквозь веки. В итоге он взял телефон.

Его верный секретарь, Чхве Мун Гю, ответил мгновенно.

— Заходите.

Коротко бросив приказ, он отшвырнул телефон. Снаружи послышался звук набираемого на замке кода. Вскоре раздались и размеренные шаги Чхве Мун Гю. А затем — тук-тук — четкий стук в дверь спальни.

— Разрешите войти, господин директор.

Войдя, Мун Гю на мгновение замер. У Дже Хёк, лежавший на залитой ярким солнцем кровати, был полуобнажен. Секретарь уже собирался сказать, что подождет в гостиной, пока тот не проснется окончательно.

— Закройте шторы.

— ...

— Погода дерьмовая.

Ленивый голос поплыл по комнате. Мун Гю, как было велено, подошел к окну и задернул плотные шторы. Прежде чем он это сделал, он заметил, что небо за огромным окном было безупречно чистым, без единого облачка.

Дже Хёк все так же закрывал глаза тыльной стороной ладони. Похоже, сон беспечного молодого господина еще не закончился.

Мун Гю привел в порядок разбросанную вокруг кровати одежду. Поднял валяющийся телефон и пачку сигарет, положил их на тумбочку, затем взял пепельницу и тихо вышел из комнаты.

В ванной он вычистил пепельницу, на кухне налил стакан воды. Поставив пепельницу и воду на поднос, взглянул на электронные часы на запястье. 14:47.

Когда он снова тихо открыл дверь спальни, Дже Хёк уже встал. Он сидел на краю кровати в полумраке, разминая шею.

Мун Гю подошел и поставил стакан с водой.

— Я подожду в гостиной. Когда будете готовы...

— Докладывайте.

Тон подразумевал: «К чему эти лишние церемонии?». Мун Гю, быстро оценив ситуацию, начал докладывать расписание на сегодня.

Поскольку Дже Хёк отошел от управления своей IT-компанией, важных дел было немного. Самым значимым было согласование с покупателем даты выхода статьи о продаже доли Дже Хёка в этой компании.

Изначально на утро был запланирован заезд на гоночной трассе в Тхэбэке, но он был отменен из-за того, что У Дже Хёк проспал. Это было просто хобби, так что отмена не несла никаких последствий.

Слушая доклад Мун Гю, Дже Хёк направился к гардеробной. Открыв дверь, он принялся перебирать одежду, пока не нашел шелковый халат.

— ...До встречи с партнерами из MCP осталось около двух часов.

— Долго ждали?

— Простите?

— Снаружи.

— Нет, что вы.

— Я заставил вас прождать два часа, а вы говорите «нет»?

Мун Гю, до этого говоривший, как машина, на мгновение запнулся. Сидя на диване, У Дже Хёк лениво зевнул и потянулся. Солнечный свет скользнул по его мускулистому телу, словно софит.

Мун Гю иногда было трудно понять, какой ответ хочет услышать его босс. Порой казалось, что он задает такие вопросы специально, чтобы насладиться реакцией секретаря.

— Игнорируете мои слова, начальник Чхве?

Он получал удовольствие от того, что загонял собеседника в угол.

— Прошу прощения, господин директор.

Мун Гю почтительно склонил голову.

— Но вы же знаете. Я служу вам уже десятый год. Мне действительно всё равно.

По сравнению с теми выходками, которые У Дже Хёк устраивал за это время, ожидание в течение двух часов было для Мун Гю сущим пустяком.

С момента демобилизации У Дже Хёка и до сих пор, за эти десять лет, молодой господин не раз ставил Мун Гю в тупик своими непредсказуемыми поступками.

— ...На вчерашнем мероприятии не случилось ничего особенного?

— Начальник Чхве ведь всё время следовал за мной. Даже если бы я захотел что-то сделать, вряд ли смог бы.

— Но я упустил вас из виду один раз...

Кажется, Дже Хёк прочитал его невысказанную мысль: «Вы превратили приличный банкет в собачьи бои». Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Десять лет рядом, а теперь уже дерзите?

— ...Если ничего особенного не произошло, на этом доклад окончен...

— А, я немного выпустил пар.

— ...Простите?

— Ничего серьезного.

Легкая ухмылка У Дже Хёка заставила сердце Мун Гю похолодеть.

У Дже Хёк имел привычку относиться ко всему на свете легкомысленно. Поэтому нужно было убедиться, действительно ли его «выпуск пара» не был чем-то серьезным, как он утверждал.

— На ком именно вы выпустили пар?

— На женщине.

В этот момент в голове Мун Гю пронеслись воспоминания о всех тех головных болях, которые доставляли любовные похождения У Дже Хёка в прошлом. Хотя в последнее время казалось, что он потерял интерес к сексу и перестал встречаться с женщинами.

— Если во время моего отсутствия возникла какая-то неловкая ситуация, пожалуйста, сообщите мне в любое время.

Но Дже Хёк лишь махнул рукой. Это означало: «Хватит докучать расспросами».

Если бы требовалось уладить последствия, он бы намекнул. Отсутствие намеков означало, что дело действительно пустяковое. Это должно было успокоить, но зная непредсказуемый нрав этого мужчины, Мун Гю не мог полностью расслабиться.

Молодой господин, родившийся и выросший в такой роскоши, ни в чем не знал преград. С рождения держа в руках золото и серебро, он ни в чем не нуждался и ничего не боялся, стремясь лишь к сиюминутному веселью и острым ощущениям.

Даже то, что У Дже Хёк стал владельцем IT-стартапа, изначально было ради забавы. Еще в университете он вкладывал огромные суммы в различные компании и проекты, наслаждаясь риском.

То ли ему везло, то ли у него был врожденный талант. Казалось, он швыряет деньги на ветер без разбора, но большинство инвестиций приносили огромную прибыль.

«SkyLink» была одной из таких компаний. Они разрабатывали приложение для видеозвонков. Заинтересовавшись разработкой, он просто купил всю компанию.

Став владельцем, он выпустил приложение, которое провалилось в Корее, но стало хитом в Европе и Юго-Восточной Азии. Это произошло благодаря решению У Дже Хёка агрессивно расширяться и захватывать новые рынки, не обращая внимания на неудачу на родине.

Благодаря успеху SkyLink У Дже Хёк привлек внимание рынка, но как только компания стабилизировалась, он потерял к ней интерес. Отошел от управления и продал 80% своей доли фонду за 600 миллиардов вон.

Инвестиция, начавшаяся 11 лет назад с «маленького» здания стоимостью 2 миллиарда вон, подаренного дедом на поступление в университет, превратилась в 600 миллиардов и осела в кармане У Дже Хёка.

Помимо наследства от «Ушин», личное состояние У Дже Хёка, вероятно, было огромным. Даже Мун Гю, его ближайший помощник, с трудом мог оценить масштаб его активов.

И вот этот У Дже Хёк, которому деньги были уже не нужны, прошлой весной решил присоединиться к «Ушин». Внезапное решение.

До этого он не проявлял никакого интереса к позиции преемника. Он лишь наблюдал со стороны за грызней родственников за место, которое его не волновало.

У Чан Гиль, разумеется, приветствовал решение старшего внука. Он давно положил глаз на смелость и способности своего единственного прямого наследника.

Чан Гиль радовался, что Дже Хёк с возрастом остепенился, но Мун Гю знал правду. Это решение тоже было продиктовано жаждой острых ощущений и развлечения.

Кровавая битва за наследство, которую семья Ушин вела за спиной У Чан Гиля, показалась ему забавной.

Это подстегнуло его извращенный интерес и жажду победы. Добившись всего за пределами «Ушин», он, вероятно, подумал: «А не прибрать ли мне к рукам и «Ушин»?».

Если он что-то решил, то будет нестись к цели как ураган. Но Мун Гю не мог избавиться от тревоги.

Насколько он знал, интерес У Дже Хёка всегда имел конец. Он был человеком, теряющим интерес в тот момент, когда цель достигнута. Тогда он снова без колебаний бросит «Ушин» и уйдет.

Мун Гю представил, как девяностолетний У Чан Гиль хватается за шею и падает. Нечестивая мысль, что этот день может стать днем кончины председателя, навязчиво лезла в голову.

— Не волнуйтесь. Правда, ничего не случилось.

Неужели это было написано у него на лице? Мун Гю смущенно склонил голову.

— Ничего и не должно случаться. Вступление в должность в следующем году, так что пока нужно сидеть тихо и не давать поводов для сплетен.

Хорошо, что он это понимает.

— Мне велели полгода вести себя смирно, заниматься самосовершенствованием и учиться. Даже если приказ отца чертовски бесит, надо терпеть, даже если он дерьмовый, надо терпеть. Что мне еще остается?

Так вот почему он был в таком дурном настроении со вчерашнего дня.

— ...У Председателя наверняка есть на это свои причины.

Вчера утром его внезапно вызвали в Чхонун-дон. Отец Дже Хёка, У Тэ Ён, вызвал его, чтобы сообщить о назначении. Но должность оказалась совсем не той, что все ожидали.

Холод ругательств, которые Дже Хёк бормотал, выходя после разговора с отцом, до сих пор ощущался кожей.

То, что он посетил грязную вечеринку У Мин Хо, которую изначально собирался проигнорировать, и то, что устроил там показательный бардак, — всё это было бунтом и предупреждением отцу.

— Хотя внешне он строг, он больше всех дорожит вами и беспокоится о вас. Он желает вам успеха, поэтому так строг...

— Пора ехать.

Мун Гю, запнувшись, поклонился.

— Машина будет готова через час.

В любом случае, решение участвовать в гонке за наследство он отменять не собирался. Уж если он на что-то нацелился, то пойдет до конца.

Даже такому, как У Дже Хёк, потребуется много времени, чтобы утвердиться в качестве преемника «Ушин». По крайней мере, причиной смерти У Чан Гиля станет не У Дже Хёк. Успокаивая себя этими мыслями, Мун Гю вышел из резиденции.

Глава 6

Багровый закат начинал разливаться над рекой. Прошел всего час, как он проснулся.

Покурил, выслушал доклад Мун Гю, поел, но вялость все никак не проходила. Панорама Хангана, заполняющая стену гостиной, казалась такой же скучной, как картины в музее.

— Я, конечно, понимаю, что это твой отец, но твой дядя тоже хорош. Старый пердун, честное слово. Как он может быть еще большим консерватором, чем девяностолетний дед?.. Ах, ты же не обижаешься, что я про твоего отца гадости говорю? Я же просто за тебя переживаю.

Он не сбрасывал звонок У Мин Хо только потому, что надеялся таким образом стряхнуть остатки сна.

— Ни с того ни с сего — строительная компания! Строительная! Самые дерьмовые показатели среди всех филиалов, даже не вечное второе место в отрасли, а вечное третье!

Голос У Мин Хо был отвратителен. Дже Хёк специально включил громкую связь.

— Это же он тебя специально подставляет, чтобы ты облажался, а? Твой первый дебют в бизнесе так важен, а он дает тебе такой отстойный филиал. Охренеть можно. И это родному сыну. Ты точно родной сын своего дяди?

Вчера отец внезапно вызвал Дже Хёка и заявил, что его место — в «Ушин Констракшн». Услышав это, Дже Хёк лишь усмехнулся.

После решения Дже Хёка войти в семейный бизнес многие гадали, какую должность он получит.

Автомобильный бизнес — флагман «Ушин», отели, которые сейчас на пике популярности, или химическая промышленность, восходящая звезда будущего. Или, может быть, судостроение, с которого начинался «Ушин», как это было у его отца? Многие шептались за его спиной, готовясь раскритиковать, что бы он ни получил.

Но строительство — это решение, которое шло вразрез со всеми ожиданиями.

«Что, не нравится? Строительство с его пылью и грязью — это слишком тяжело и непрестижно? Ты тоже, как и другие детишки, хочешь отели, авто, био? Что-нибудь блестящее? Хочешь на всем готовом пожинать плоды чужого труда?»

Отец сказал, что если не нравится, можно отказаться от вступления в компанию прямо сейчас. Поэтому Дже Хёк ответил, что хоть ему и не нравится, он возьмется.

Потому что бежать, поджав хвост, испугавшись стройки, — вот что действительно непрестижно. Чем больше отец вел себя как мудак, тем больше Дже Хёку хотелось заполучить его место, чтобы самому вертеть им как вздумается.

— Неужели дядя до сих пор думает, что ты виноват в смерти тети? Прошло уже больше тридцати лет, ну в самом деле.

Служанка, ставившая кофе, запнулась. Услышав слова У Мин Хо, она побледнела.

— Если захочешь развеяться, звони мне. А? Кто еще о тебе позаботится, кроме твоего кузена. Я подготовлю тебе таких девочек — закачаешься. В такие моменты надо просто ни о чем не думать, пить до упаду и трахаться.

Служанка, украдкой поглядывавшая на Дже Хёка, наконец удалилась. Дже Хёк равнодушно поднял чашку. Ощущение холодной жидкости, проходящей по внутренностям, было неплохим.

— Тебе вчера на моем мероприятии никто не приглянулся? Я же ради тебя поднял все связи, собрал самых горячих цыпочек Кореи.

У Мин Хо продолжал визжать, как резаная свинья. Холодный кофе остужал голову. Скоро и эта вялость должна пройти.

— Кстати, вчера Хан Джу Ён крутилась возле тебя. Она сейчас на пике популярности, так что характер у неё стервозный, но тело просто улет. Не обязательно Хан Джу Ён, просто скажи. Скажи слово, и братец всё устроит по полной программе. А? Неужели никто хоть немного не понравился?

Просто скажи имя. Скажи кого угодно. У Мин Хо повторял одно и то же, как попугай.

Насколько бы хороша ни была женщина, насколько бы улетным ни был секс — всё одно и то же. Никакого интереса. У Мин Хо выполнил свою функцию будильника, так что пора было вешать трубку. В тот момент, когда он потянулся к телефону...

Внезапно вспомнилась одна женщина.

Женщина, словно из стекла, опасно балансирующая на лестнице. Атмосфера вокруг неё была странной, будто она вот-вот разлетится вдребезги с звоном, поэтому он и обратил на неё внимание.

Ее походка, когда тело покачивалось при каждом шаге, была не в его вкусе, но маленькое лицо с тонкими чертами — определенно в его. Нет, она была бы во вкусе любого мужчины.

Контраст между мертвенно-бледным лицом и живым румянцем на щеках и губах был поразительным. Настолько, что хотелось смять эти щеки и заставить раскрыть губы. Проще говоря, она выглядела чертовски возбуждающе.

Тогда Дже Хёк, затягиваясь сигаретой, представил, как пробует на вкус ее плоть. Это произошло инстинктивно, без всяких раздумий.

Один вид этой женщины рождал грязные фантазии. Казалось, это был ее врожденный талант.

Он видел немало женщин в своей жизни, но чтобы с таким талантом...

Вспомнилось и то, что показалось ему странным.

Он несколько раз задел ее дерзкими словами. Это был способ выпустить пар после событий в Чхонун-доне. Злость не прошла, но зато впервые за долгое время проснулось желание.

Как раз настроение было дерьмовым, и как раз подвернулась женщина, выглядящая так возбуждающе. Он подумал, что жесткий секс, возможно, поможет снять раздражение.

Поэтому он подкатил к ней, но женщина отказала. Он не стал настаивать, так как не особо жалел об этом. Можно было просто взять другую.

Но желание испарилось так же нелепо быстро, стоило ему отвернуться от нее.

— Точно никого не было? Или имя не помнишь? Если не помнишь, я могу прислать список с фото, возрастом и параметрами. Только скажи.

Тогда он точно слышал имя, но не мог вспомнить. И не было желания напрягаться, чтобы вспомнить то, что забылось.

На этом всё. Получать список от У Мин Хо и пускать слюни, листая его, — это не для него.

Если бы он действительно хотел переспать с той женщиной, она была бы сейчас под ним. Значит, не настолько сильно и хотелось.

— Эй, эй! Ты что, вешать собираешься? Погоди, давай еще немного поговорим. Какой же ты бессердечный. А, говорят, у тебя скоро помолвка с Чан Ха Рин из CK? Поэтому ты такой? В прошлый раз, когда я был в Чхонун-доне, дедушка так сказал.

— А, Чан Ха Рин.

— Да, Чан Ха Рин. Что, уже боишься лишний раз дернуться из-за нее? Вы даже еще не помолвлены!

На самом деле Дже Хёк помнил женщину не как Чан Ха Рин, а под псевдонимом «Номер 6». Потому что она была шестой в списке кандидаток в невесты, который ему вручил дед.

Его дед, У Чан Гиль, в бизнесе ценил инновации превыше всего, но в семейных делах придерживался весьма консервативных взглядов.

После празднования девяностолетия в прошлом году он стал часто задумываться о том, что будет после его смерти. Он решил, что перед смертью должен обеспечить своему старшему внуку, Дже Хёку, достойную семью, и взялся за дело лично. Он говорил, что две разорванные помолвки Дже Хёка до сих пор не дают ему покоя.

Конечно, дед только отдавал распоряжения, а поиском невест занимался его секретарь. Дед выбрал семерых из списка, составленного секретарем из дочерей политической и деловой элиты, и предложил их Дже Хёку.

Он взял Дже Хёка за руку своими морщинистыми руками и попросил исполнить желание старика. Дже Хёк улыбнулся и согласился.

«Конечно, я сделаю это».

Каждую неделю в назначенное дедом время он встречался с женщинами в указанных местах.

Время обычно тянулось скучно. Дед велел встречаться с каждой по три раза, прежде чем принимать решение. Не желая ссориться со старым дедом, он встречался ровно три раза.

«Как она?»

«Ничего особенного».

Каждый раз после его ответа глаза деда грустно тускнели. На следующий день через секретаря передавался список новой кандидатки.

Когда эти бесконечные списки начали раздражать, а повторять деду один и тот же ответ наскучило...

Чан Ха Рин была шестой.

Впечатлений по-прежнему не было. Как всегда, он собирался просто убить время и уйти. И вот, после третьего ужина с «номером 6», прямо перед выходом из ресторана, она сказала неожиданную вещь.

«Даже если мы поженимся, я не буду вам докучать, оппа».

Женщина, которая всё это время даже не могла долго смотреть ему в глаза и только краснела.

«Брак — это ведь своего рода контракт. Мы даем и получаем, выполняя необходимые роли друг для друга в течение долгого времени. Если вы будете хорошо выполнять свою минимальную роль, я не буду требовать большего и надоедать вам. Каждый будет наслаждаться тем, чем хочет, и делать вместе то, что нужно».

Слова были явно заготовленные. Они не вязались с тем поведением, которое демонстрировала «номер 6» во время трех встреч.

Казалось, кто-то научил ее так сказать. Вероятно, родители «номера 6», жаждущие породниться с «Ушин». Впервые ему понравилось, как «номер 6» старательно выполняет инструкции.

«Неплохо».

«...Что?»

«Я говорю, неплохо».

Наивность женщины, старательно повторяющей то, что ей велели, показалась полезной. Определение брака, которое она озвучила, тоже пришлось ему по душе. Брак в таком смысле — почему бы и нет. Все равно, если отправить эту женщину, ее место займет другая.

Раз уж жениться все равно придется, и неважно, кто будет на этом месте.

«Как она в этот раз?»

«Нормально».

Когда он наконец дал положительный ответ, дед был счастлив. Он благодарил Дже Хёка, снова и снова сжимая его руку.

В глубине души деда смущало, что Дже Хёку приглянулась именно Чан Ха Рин из CK, но слова предсказателя об идеальной совместимости перекрыли недостатки «номера 6».

Дже Хёк же считал, что наличие изъянов у «номера 6» — это удача. Помолвка, брак и всё, что будет после, — всем этим будет легче управлять по своему усмотрению.

Так была решена помолвка. И больше никто не докучал ему.

— А? С чего бы тебе оглядываться на Чан Ха Рин?

— Ну не знаю. Не могу же я разорвать помолвку в третий раз?

У Мин Хо расхохотался. Его смех был долгим и саркастичным, словно он спрашивал: «С каких это пор ты боишься таких вещей?». Дже Хёк тоже рассмеялся. Хихикающий У Мин Хо попытался сказать что-то еще, но Дже Хёк не стал слушать и повесил трубку.

Он проверил время. 17:27. Даже лентяю пора было приниматься за работу.

Глава 7

Мён Вон Чхоль вызвал У Хи. Он узнал, что она вернулась в Корею без предупреждения. Мён Ын Джу сообщила или Ки Сок Джу? Любопытство мелькнуло на мгновение, но, так как это было неважно, тут же угасло. Она думала, что её отчитают за самовольное возвращение, но вместо этого её ждал неожиданно теплый прием.

— Добро пожаловать, У Хи. Ты проделала долгий путь, наверняка устала.

Они сидели рядом в кабинете Мён Вон Чхоля, обставленном антикварной мебелью в багровых тонах. Мён Вон Чхоль угостил её дорогим чаем, сказав, что нашел для неё комфортное жилье на время пребывания в Корее.

Он рассыпался в благодарностях, рассказывая, что ведет тайные переговоры с иностранным фондом, владеющим 2% акций CK, и если всё пройдет гладко, их доля превысит 20%. И что всё это стало возможным только благодаря У Хи.

— Ну, расскажи, ты ведь встречалась с У Дже Хёком? Как он тебе лично? Действительно так хорош, как говорят?

Глаза Мён Вон Чхоля, похожие на змеиные, изогнулись в улыбке. В них блестела алчность. У Хи слишком хорошо знала этот взгляд.

— Просто... мусор.

Вон Чхоль расхохотался. У Хи опустила глаза и вдохнула аромат чая. Тепло, передающееся ладоням от чашки, было приятным. Она бессмысленно смотрела на лепесток красного цветка, плавающий в золотистой жидкости.

— Мне неловко просить, но у меня есть к тебе еще одна просьба. Возможно, это будет твоим последним и самым важным заданием в этом году.

Возможно, она догадывалась, что так будет, с самого начала, когда он так радушно её встретил.

— Осталось совсем немного, У Хи. Действительно немного.

Судя по длинному вступлению, задание было непростым. У Хи выбрала из множества мыслей ту фразу, которая больше всего понравится Мён Вон Чхолю.

— Говорите что угодно. Разве я могу колебаться, если речь идет о том, чтобы уничтожить моего отца?

— Да, верно...

Вон Чхоль кивнул, но на его лице все еще читалось сомнение.

— Но, У Хи. Твоё желание действительно неизменно? Ты точно этого хочешь?

На этот раз его глаза сверкнули остро, как чешуя змеи. У Хи улыбнулась.

— Кажется, вы упрекаете меня за то, что я заранее не сообщила о помолвке Ха Рин. Да, я на мгновение расслабилась и допустила ошибку, но вы же знаете. Я не желаю ничего другого, кроме как уничтожить отца.

Вон Чхоль кивнул и опустил взгляд. Он сделал вид, что задумался, избегая смотреть ей в глаза, но У Хи заметила. Как на мгновение радостно сверкнули его узкие глаза.

Ладони, сжимавшие чашку, вспотели. Ожидая слов Вон Чхоля, она вытерла руки о подол одежды.

Вскоре Вон Чхоль поднял взгляд своих морщинистых глаз.

— У Хи.

«Переспишь со мной?»

Почему в тот момент, когда он назвал её имя, всплыло то непристойное предложение, она не знала.

***

Иногда она вспоминала, с чего всё началось.

Если отмотать время назад, всплывал тот день, когда лицо отца напечатали на первой полосе газеты.

«Председатель CK Чан Дэ Су, молниеносная женитьба. Наконец-то увенчавшийся успехом роман века или любовь века».

Кажется, заголовок был таким.

В то утро мама сидела на полу в гостиной, подогнув одно колено, и пристально смотрела на газету. Сколько бы У Хи ни звала её, мама не оборачивалась.

Глядя на поникшую голову и сгорбленную спину матери, У Хи отвернулась. Она сделала вид, что не видела газету. У неё больше не было слов, чтобы утешить маму, и не было слов, чтобы проклинать отца.

Она сама заплела волосы, надела школьную форму и позавтракала.

— Я пошла, мам.

Мама никак не отреагировала на прощание У Хи. Она продолжала сидеть сгорбившись и сверлить взглядом фото отца в газете.

Что-то горячее подступило к горлу, но маленькая У Хи проглотила это. Мама, которая всё ещё не могла отпустить прошлое, казалась жалкой.

Неужели она не знала, что отец такой, когда разводилась и уходила из дома? Ведь она переехала на Чеджу, чтобы не видеть его, сменила У Хи имя и фамилию. Говорила, что порвет все связи с отцом.

На самом деле У Хи ненавидела то, что мама цеплялась за призрак отца, не в силах отпустить его.

На самом деле, У Хи ненавидела в маме не только это.

Мама, которая вцепилась в волосы отца, грязно ругалась, кусала его за руки и ноги, ведя себя как зверь.

Мама с окровавленным ртом после того, как укусила отца, с растрепанными волосами, ползающая по полу на четвереньках и цепляющаяся за ноги отца, не отпуская его.

Мама, которая умоляла о любви, спрашивая, как эта женщина может быть важнее неё.

Всё это была не та мама, которую знала У Хи. Мама, которую знала У Хи, была нежной, элегантной, наивной, иногда строгой, но всегда заботливой и великодушной. Та звероподобная женщина казалась чужой.

После признания отца в любви к другой женщине мама стала другим человеком.

То говорила, что разведется, то нет, меняя решение десятки раз на дню, пока однажды импульсивно не поставила печать на документах о разводе. А потом с искаженным от гнева лицом прокричала отцу:

«Ладно, живи с этой сукой. Я и моя дочь исчезнем из твоей жизни, посмотрим, как ты будешь счастлив!»

Громко хлопнув дверью, она дала отцу развод, которого он так желал.

Заявив, что уедет в самое далекое от Сеула место, она перевезла вещи на Чеджу и сменила фамилию У Хи на свою. Имя У Хи, которое они с отцом придумали вместе, она тоже полностью изменила.

Она ушла от отца, но на самом деле ждала его.

«Законная жена никуда не денется. В конце концов, все возвращаются. Мужики могут покачнуться, но в итоге не могут бросить свою первую жену. Подожди, и он вернется. Поживи вдали. Больше всего в сердце западает именно законная жена. В конце концов, все возвращаются...»

Она помнит, как мама бормотала эти слова, сказанные кем-то, кого она уже не помнит.

У мамы было множество способов отомстить отцу, предавшему её. Множество способов выпить из него все соки. Когда бывший адвокат дедушки приходил и рассказывал ей об этих способах, мама сначала загоралась гневом, но в последний момент колебалась.

«Как... Как я могу так поступить с отцом Джэ И...»

Даже лично сменив имя дочери, для мамы У Хи всё ещё была не Сон У Хи, а Чан Джэ И.

Джэ И, нет, У Хи, понимала подоплеку этих слов.

Мама верила, что отец в конце концов вернется. Она не хотела поступать так жестоко с отцом, который должен вернуться. Даже будучи преданной, она боялась, что отец возненавидит её.

Она думала, что если демонстративно уедет на Чеджу и сменит имя дочери, отец в конце концов пожалеет и одумается.

У Хи считала такую маму глупой. Отец не вернется. Она хотела, чтобы мама осознала этот факт и вернулась к прежней себе.

На фото в газете отец широко улыбался рядом с другой женщиной, нежно обнимая её за плечи. У Хи надеялась, что, увидев это, мама наконец всё поймет.

В тот день мама повесилась в их доме на Чеджу. У Хи до сих пор не может забыть маму, висящую там без движения с открытыми глазами.

Она вспоминает еще более далекое прошлое.

Мама, которая влюбилась в своего репетитора, бедного, но видного студента. Мама, которая даже после 10 лет отношений не получила одобрения дедушки, но забеременела У Хи и вышла замуж.

Мама, которая из кожи вон лезла, чтобы отец понравился дедушке. Помогая отцу не падать духом в компании деда, она бесконечно поучала его, надеясь, что он заслужит признание.

Отец, который робел перед мамой, но из-за страха перед дедом не смел ничего сказать. Отец, который внезапно стал главой группы после того, как дедушку свалил инсульт.

Отец, который подстрекал маму передать ему свои акции, говоря, что главу без акций никто не воспринимает всерьез. Что сотрудники за спиной называют его примаком и подставным лицом. Что слова номинального директора не имеют веса.

Отец, который говорил, что будет стараться ради неё, ради дочери, ради компании. Что если он разовьет компанию, всё равно всё достанется их дочери. И мама, в конце концов, передавшая все свои акции отцу.

Мама, поверившая словам отца о любви. Мама, которая слишком сильно любила отца. Мама, которая так верила в любовь отца, что даже не знала, что у него уже давно есть любовница, с которой он наслаждается тайными встречами.

Мама.

Мама.

Мама.

После смерти мамы отец отправил У Хи в Америку. Он назвал это учебой за границей, но она знала, что он просто снова выбросил её.

И тогда к брошенной У Хи пришел Мён Вон Чхоль.

Глава 8

Вон Чхоль говорил, что в прошлом задолжал моему дедушке по материнской линии. Он работал под началом деда и хорошо знал мою маму. Пока дед был жив, Вон Чхоль был его правой рукой и занимал важный пост в руководстве CK, но после смерти деда подвергся гонениям со стороны моего отца и был сослан на незначительную должность в провинцию.

Этот самый Мён Вон Чхоль проливал слезы передо мной. Он скорбел о случившемся с мамой и жалел меня, оставшуюся в одиночестве. Он часто навещал меня, брошенную всеми, и заботился обо мне. Иногда эта забота была чрезмерно усердной.

Он говорил, что относится ко мне как к дочери. Что внучка покойного председателя Сон Хак Джина для него все равно что родная дочь. Он даже познакомил меня, одинокую и покинутую, со своей дочерью Мён Ын Джу, моей ровесницей, предложив нам стать подругами или сестрами.

Мён Ын Джу, всем своим видом показывая, как это её раздражает, ворчала, но всё же навещала меня, болтая о всякой ерунде. Приносила еду или новую одежду, говоря, что это папа велел. И хотя я реагировала вяло и безразлично, Ын Джу, хоть и скучала, и раздражалась, и злилась, всё равно снова приходила вместе с Вон Чхолем. И снова болтала о пустяках.

Сидевший рядом Вон Чхоль, щурясь, с улыбкой смотрел на нас, говоря, как приятно на это смотреть. На первый взгляд, это была добрая улыбка. Он даже покупал и чистил фрукты, которые я любила.

Однажды Вон Чхоль, который вел себя так, будто был моей единственной семьей в мире, спросил: Не хочу ли я отомстить? Не болит ли у меня сердце из-за смерти мамы? Не обидно ли мне? Сказал, что это несложно. Что нужно просто делать то, что он скажет. Что он поможет мне, что бы ни случилось. Я до сих пор помню его глаза, блестевшие от желания в тот момент.

В то время от меня осталась лишь оболочка. Душа всё время опускалась на дно, и раздуть в ней пламя, как того хотел Вон Чхоль, казалось невозможным. Я отказалась, но Вон Чхоль не сдавался.

Он продолжал посылать ко мне Мён Ын Джу и заботился обо мне так, словно я действительно стала членом его семьи. Приходил, как любящий отец к единственной дочери, и снова и снова твердил: месть, месть, месть.

Говорил, что это нетрудно. Что он сам всё спланирует, а мне нужно будет только следовать указаниям. Что он не поручит мне ничего сложного. Ради умершей мамы. Ради дедушки. Ради меня самой. Что он будет со мной до конца.

Эти назойливые, повторяющиеся разговоры только раздражали. Я собиралась, как и раньше, просто слушать и пропускать мимо ушей, убивая время.

Но потом я услышала новости. Увидела фотографию: у отца и Ха Рин родился поздний сын, мой младший брат. Вместе с фото, где Ха Рин, победившая в каком-то художественном конкурсе, и отец нежно улыбаются друг другу. А потом еще новости. Отец приобрел какой-то культурный фонд для матери Чан Ха Рин. Обо всём этом, как о мелких сплетнях, болтала Ын Джу. Я, как обычно, молча слушала, а Ын Джу скучала от моей реакции.

Когда Ын Джу ушла, а вошел Мён Вон Чхоль, я вдруг вспомнила слова, сказанные мною очень давно.

«Я верну тебе всё сполна».

Это сказала маленькая У Хи любовнице отца, Чха Ю Гён. Это было, когда мы уже переехали на Чеджу, и я вернулась в тот дом, чтобы забрать свои вещи. Мама была еще жива, а в моем сердце еще бушевал огонь. Я сказала это женщине, занявшей место мамы, и отцу, нежно стоявшему рядом с ней.

«Я сделаю тебе больнее, чем маме».

Улыбка Чха Ю Гён была слишком красивой. Они выглядели счастливыми. И это было невыносимо. Я схватила любимую скульптуру отца и швырнула её, разбив вдребезги. Отец ударил меня по щеке. Получив пощечину, я посмотрела на отца глазами, полными яда.

«Я не буду терпеть, как мама. Потому что я не люблю тебя, папа. Насколько мне больно, нет, в несколько раз больнее я сделаю тебе».

Отец, еще больше разозлившись от моих слов, снова замахнулся. Он бил меня снова и снова. Маленькая Чан Ха Рин, выбежавшая на шум, заплакала от страха, увидев это. Отец, который только что жестоко избивал меня, бросился к Чан Ха Рин и нежно обнял её. В его объятиях Ха Рин заплакала еще громче.

Глядя на это, Чха Ю Гён улыбнулась. Она посмотрела на мою красную щеку с притворным сожалением. Я тоже пристально посмотрела на эту женщину. Когда-то она была подругой мамы. Внучка мастера кулинарной школы, куда мама ходила долгое время. Говорили, что, когда дедушка был против отношений мамы и отца, мама рассказывала ей, как сестре, все подробности их романа. Делилась секретами, получала утешение и поддержку, когда было тяжело из-за дедушки. Эта женщина с жалкой улыбкой сказала мне: «Уходи из этого дома поскорее, пока отец тебя не прибил».

Я плюнула окровавленной слюной к ногам этой женщины и отвернулась.

Воспоминания о том дне нахлынули внезапно. В сгоревшем дотла сердце снова затрещали искры. Прямо перед тем как Вон Чхоль собирался выйти из палаты, я импульсивно сказала:

«Я тоже хочу это сделать. Месть».

Да, так всё и началось.

***

— «Ушин» — это переменная.

Совещание началось со вздоха Мён Вон Чхоля, повторявшего, что «Ушин» — это переменная, непредсказуемый фактор. Совещание тут же превратилось в балаган, директора начали грызться между собой.

Говорили, что Чан Ха Рин двадцать шесть лет, неужели этого нельзя было предвидеть? Что если помолвка CK и «Ушин» станет свершившимся фактом и будет объявлена в прессе, то значительная часть лояльных к нам акционеров, которых мы с таким трудом переманили, наверняка отвалится. Это же «Ушин». Крупнейший конгломерат страны с колоссальными финансовыми возможностями. И брак не с кем-нибудь, а с прямым наследником, старшим внуком. Как только «Ушин» станет опорой нынешних владельцев CK, весь план пойдет прахом. Мы потеряем все деньги. «Ушин» посыпал пеплом уже готовый рис.

— Нельзя ли перетянуть «Ушин» на нашу сторону?

— Вы сами слышите, что говорите? Когда уже идут разговоры о браке с CK, с чего бы «Ушин» вставать на нашу сторону?

— Я имею в виду, может, есть хоть малейшая возможность для переговоров... В конце концов, у нас есть председатель Сон У Хи. CK — это компания, основанная её дедом. У нас есть весомое моральное право вернуть компанию, а дед представителя Сон, насколько я знаю, был дружен с председателем У Чан Гилем...

— Ха, опять вы несете чушь. Предлагаете пойти в Чхонун-дон и коллективно биться лбом перед девяностолетним стариком?

Голос мужчины, отчитывающего коллегу, был очень резким.

— «Здравствуйте, председатель У Чан Гиль. Мы тут втайне готовимся свергнуть председателя Чана из CK и захватить власть. Это слезный план, на который наша председатель Сон У Хи, изгнанная из CK, потратила 10 лет и всё своё состояние, чтобы отомстить за мать. Пожалуйста, посодействуйте ради нашей юной, прекрасной и несчастной Сон У Хи». И председатель У скажет: «А, ну конечно. Спокойно режьте глотку председателю Чану», разрушит брак старшего внука и встанет на нашу сторону? Ага, как же.

Выпалив всё это, он посмотрел на коллегу как на идиота.

— Больше всего чеболи ненавидят, когда любовно выращенная компания переходит в чужие руки. Если они увидят, как слетает голова председателя Чана из CK, «Ушин» насторожится, подумав, что и с ними может случиться то же самое, и начнет давить такие силы, как мы, а не скажет: «А, да, пожалуйста, режьте». И это ваша гениальная идея? Совсем мозги не варят?

Слова возбужденного мужчины начинали переходить границы. Лицо того, кто предлагал переговоры с «Ушин», начало каменеть.

У Хи молча подняла чашку. В ней был тот самый дорогой чай, подаренный Мён Вон Чхолем несколько дней назад.

— И вы забыли? В нашем сценарии председатель Сон У Хи появляется в самом конце. До тех пор, пока мы официально не объявим о борьбе за контроль над компанией и она не выступит как лицо оппозиции, председатель Сон должна оставаться в тени, играя роль блудной дочери и проблемного ребенка CK, собирая информацию и действуя максимально скрытно. А вы предлагаете раскрыть карты сейчас? Что за бред.

Ругательство «блять» прозвучало отчетливо. Атмосфера накалилась, но в этот момент раздался громкий хохот.

— Ох, ну и ну. Господа образованные, а рты у вас такие грязные.

Это был Ки Ён Бэ, председатель KY Capital, выходец из бандитов 80-х, начавший с ростовщичества и ставший крупной фигурой на Мёндоне.

— В бизнесе всякое случается, разве нет? Ссорами дело не решишь. Если спокойно подумать, найдется выход. Если сложить все доли дружественных сил, которые мы собрали втайне, получится 18 про. У нас не было ничего, кроме 4 про, унаследованных представителем Сон от председателя Сон Хак Джина, а теперь у нас 18 про*. 18 про.

Примечание: Игра слов. Число 18 (сип-пхаль) по-корейски звучит похоже на ругательство (си-баль).

Ки Ён Бэ грубо акцентировал «18», произнося это с характерной бандитской интонацией.

— Если быть точным, 19,57 процента...

— А, да. Я человек необразованный, перепутал 18 про и 19,57 про. Думал, всё еще 18 про. Вот видите. 18 про быстро превратились в 19,57 про. А? С 18 про. 18 про.

«Шип-паль, шип-паль». Теперь было не разобрать, цифры это или ругательства. Будучи выходцем с низов, он не стеснялся в выражениях и не смотрел по сторонам.

— А что насчет нашего представителя Сон? Она дошла до этого с крохами наследства от покойной матери. В таком юном возрасте пережила столько дерьма, была изгнана в Америку и пробилась сюда только своим умом. К тому же, скрывая свою личность, приумножила капитал и пришла сюда с одной целью — вернуть CK.

Мужчины, подавленные напором Ки Ён Бэ, притихли.

— Если разобраться, это председатель Сон нас всех собрала, и сценарий этого проекта тоже написала она. Четыре года назад, через враждебное поглощение, проведенное по этому сценарию, мы перекрыли финансовые потоки CK, заставили продать филиалы и ухудшили показатели.

Ки Ён Бэ, говоривший быстро, сделал глоток воды, словно у него пересохло в горле. Громкий глоток эхом разнесся в тишине.

— И то, что они расслабились, думая, что не подвергнутся враждебному поглощению снова, раз уже пережили его, — это тоже всё придумала Сон У Хи. Она намного моложе нас, но такая умная. А вы, взрослые мужики, которые уже столько лет небо коптите, тьфу.

Ки Ён Бэ цокнул языком.

— CK уже измотан и порван в клочья, осталось только разделать его, как рыбу на сашими, и этот день уже на носу. А мы тут грыземся перед юным председатель Сон, теряя достоинство. У нас, кроме представителя Сон, много талантливых людей, и до общего собрания акционеров в следующем году еще есть время, так что давайте доверимся нашим умникам и подождем...

Все молчали, но слова Ки Ён Бэ им явно не нравились. Они молчали только из-за угрожающей ауры Ки Ён Бэ, но в душе многие презирали его за бандитское прошлое.

Их нервозность можно было понять. Как и сказал Ки Ён Бэ, пока 4 процента У Хи превращались в 19,57, они все вместе шли по тонкому льду.

После столь долгого пути оставалось только разрушить CK.

Глава 9

По плану, масштабная атака должна была начаться после весеннего собрания акционеров в следующем году. В марте, прямо перед собранием, мы планировали опубликовать компромат на коррупцию Чан Дэ Су, чтобы подорвать доверие к руководству. А в апреле, сразу после собрания, когда Чан Дэ Су потеряет бдительность, мы собирались нанести внезапный удар, мобилизовав все дружественные силы и захватив совет директоров.

И вот, когда стол был накрыт и шоу по разделке компании вот-вот должно было начаться, «Ушин» всё испортил.

Если оставить всё как есть, наверняка найдутся те, кто выйдет из игры. Хорошо, если не найдется предателя, который переметнется на сторону CK и выдаст весь план.

— Хорошо. И что думает наша умная председатель Сон У Хи? Есть у вас какие-нибудь козыри в рукаве? Вы что-нибудь подготовили?

В комнате частной виллы на окраине Сеула десятки глаз устремились на У Хи.

У Хи поставила чашку, которую всё это время держала в руках. Она некоторое время смотрела на Мён Вон Чхоля, сидевшего во главе стола, а затем, словно отвечая на его немой вопрос, произнесла:

— ...Пока за спиной CK стоит «Ушин», никаких козырей быть не может.

Кто-то громко вздохнул в ответ на слова У Хи.

— С нашими масштабами и активами тягаться с «Ушин» нам не по силам. Нет, это просто невозможно.

Понимая это, мой отец, Чан Дэ Су, и поставил всё на карту ради брака Ха Рин.

Четыре года назад, чтобы защитить права на управление от попытки враждебного поглощения сингапурским частным фондом, CK потеряла многое.

Компания, построенная на репутации моего деда и обладающая уникальными в мире технологиями плавки, не рухнула бы так легко. Но ей требовалось время, чтобы снова стать прочной, как скала, а не оставаться замком на песке.

Чтобы выиграть это время, им нужен был союзник, который защитит CK. Один факт того, что они породнились с крупнейшей корпорацией страны, «Ушин», привлечет инвесторов, и никто больше не посмеет посягнуть на CK.

Поэтому, пока CK опирается на «Ушин», никаких козырей нет. В тот момент, когда это произойдет, нашему проекту конец. А значит...

— Нужно просто не допустить помолвки.

«Сколько ни думай, У Хи, другого выхода нет».

— Но как? Председатель Чан сделает всё возможное, чтобы этот брак состоялся.

«Ты же знаешь, времени мало. Если будем тянуть с планом, переменных станет столько, что мы не сможем с ними справиться. Нам нужен самый простой, быстрый и верный способ».

— Нужно создать причину, по которой помолвка станет невозможной.

«Соблазни У Дже Хёка».

— У меня три месяца. Хватит ли этого, чтобы расстроить брак?

«Он известен своей беспорядочной личной жизнью. Это будет не так уж сложно».

— ...У вас есть надежный способ?

«Достаточно всего одной ночи».

— Да, есть.

«Не усложняй. Просто делай то, что делала в Америке. Как только с этим покончим, тебе больше не придется встречаться с кучей мужиков и распускать слухи о своем распутном поведении, чтобы отвлечь внимание председателя Чана. Только одно дело. Разберись с У Дже Хёком, а дальше я всё беру на себя».

— То, что я заранее не узнала о браке с «Ушин» и не подготовилась должным образом, — это моя вина.

«На следующем совещании говори то, что я скажу. Успокой директоров. Ты должна показать себя такой же компетентной, как и сейчас».

— Я сама разберусь со своей ошибкой, так что доверьтесь мне. А вы, пожалуйста, продолжайте выполнять свои роли, как и раньше.

«Тебе просто нужно любой ценой создать скандал с У Дже Хёком и вернуться».

— CK никогда не породнится с «Ушин».

***

Я спросила у Мён Ын Джу о вкусах У Дже Хёка.

Судя по всему, Мён Вон Чхоль уже ввел её в курс дела, потому что Ын Джу не выглядела удивленной. Казалось, её это забавляло и в то же время ей было скучно, словно она спрашивала: «И это всё, что ты придумала?».

На стол посыпались фотографии. Это были снимки женщин, с которыми встречался У Дже Хёк. Среди них было и фото Мён Ын Джу.

У Хи посмотрела на Ын Джу с недоумением. Ын Джу, затягиваясь электронной сигаретой, ухмыльнулась.

— Это фейк.

И, словно дразнясь, вытащила свою фотографию. Она сказала, что У Дже Хёк всё равно не запоминает всех, с кем встречался. Что в момент, когда ему надоедают отношения, он отрезает и воспоминания, и женщину, как ножом.

— ...Мусор.

Ын Джу расхохоталась над тихой оценкой У Хи. Отсмеявшись, она поправила:

— Чертовски красивый мусор.

Какая бы ни была обертка, мусор есть мусор. У Хи подумала об этом спокойно. Подумала, что даже хорошо, что он такой. Это избавляло от чувства вины за то, что она собирается его обмануть. Оставить еще одно пятно на репутации мужчины, который и так мусор, — невелика беда.

— А ты в порядке?

Вдруг спросила Ын Джу.

— Ты ведь сама станешь мусором, переспав с женихом своей младшей сестры.

Внезапно вспомнился звонок Ха Рин несколько дней назад.

«Ты, конечно, должна прийти на мою помолвку, онни. Разве не ты должна быть моей подружкой невесты? Кто бы что ни говорил, ты моя сестра».

«Я поговорю с папой. Скажу, что ты больше не пьешь, бросила наркотики, не встречаешься с парнями и не попадаешь в истории. Ты же знаешь, папа в восторге от меня. Если я хорошо попрошу, он разрешит».

Вспомнив наивные слова Ха Рин, У Хи слабо улыбнулась.

— У меня и так репутация мусора.

— Но одно дело слухи, а другое — стать настоящим мусором.

— Какая разница. В любом случае... все и так подумают, что мусор просто повел себя как мусор.

В любом случае, она собиралась стать отцеубийцей, перерезав горло собственному отцу. В глазах общественности Сон У Хи уже была известна как головная боль отца, натворившая дел в Америке и изгнанная из семьи.

Если бы она боялась чужого мнения, то и не начинала бы всё это. Для У Хи было страшнее провалить дело, к которому она так долго готовилась, из-за какого-то У Дже Хёка.

Она считала, что для Ха Рин это тоже к лучшему. Молодая Ха Рин просто ослеплена внешностью У Дже Хёка и не может мыслить здраво.

Пусть сейчас ей будет больно, но лучше разорвать помолвку сейчас, чем выйти замуж за такого подонка и страдать всю жизнь.

Пытаясь оправдать себя, она невольно усмехнулась.

«Ах... Что же делать, онни? Кажется, я действительно его люблю».

Не лицемерь, Сон У Хи.

«Мне всё время хочется его видеть, я постоянно о нём думаю, он даже снится мне. Я просто иду, ем или даже разговариваю с мамой, а в голове только он... Ах. Что же делать».

Ты просто хочешь, чтобы она была несчастна, так или иначе.

— Кстати, а ты хороша в постели?

Спросила Ын Джу на прощание. У Хи, взявшись за ручку двери кабинета директора ресторана, молча посмотрела на неё. Тени на веках Ын Джу сверкали особенно ярко.

— У Дже Хёка не так-то просто зацепить. Так ты хороша в сексе?

— ...Не знаю.

— Ты вообще когда-нибудь соблазняла мужчину первой?

— ...

— Нет, да?

Когда У Хи промолчала, Ын Джу рассмеялась, обращаясь с ней как с ребенком.

— Я так и знала. Ты настоящая принцесса. Высокомерная, колючая принцесса в замке. И как ты собираешься заниматься сексом с У Дже Хёком?

— А что, секс — это что-то особенное?

Просто берешь и делаешь. Ын Джу снова залилась озорным смехом. Непонятно, что её так рассмешило в ответе У Хи.

— Конечно, я знаю, что ты умная и красивая. Но у тебя нет таланта ладить с людьми.

— Для этого талант не нужен.

— Ну да, наша У Хи такая красивая, что мужики сами вешаются и готовы на всё, лишь бы присунуть. Зачем тут талант?

Это не было высокомерием. Что такого в мужчинах? Что такого в сексе? Именно так она и думала. У Дже Хёк не казался ей отличным от тех ничтожных мужчин, которые обычно к ней клеились.

— Всё должно получиться, У Хи. Если у тебя получится, то и у моего папы всё будет хорошо, и у нашей семьи, и у меня, короче, у всех всё будет хорошо, да?

Ын Джу кокетливо наморщила нос. У Хи холодно отвернулась. Когда она выходила из кабинета, ей в спину донеслось ехидное «Файтин!».

***

На этот раз она оделась вызывающе. С головы до ног она нарядилась во вкусе У Дже Хёка.

Бежевое платье с вырезом халтер, которое порекомендовала Мён Ын Джу, было ужасно тонким и коротким. Оно облегало каждый изгиб тела и едва прикрывало ягодицы. Одежда, не способная защитить от ранней осенней прохлады, была воистину красивым мусором.

Подумав, какой же у него дешевый вкус, она натянула платье на себя. В таком виде она отправилась в виски-бар, который, по слухам, часто посещал У Дже Хёк. Сев за столик ближе всего к входу, она заказывала бокал и каждую ночь ждала его.

Неважно, сколько раз придется прийти впустую. Если ждать каждый день, однажды он придет.

Главное — просто увидеть У Дже Хёка. Просто встретиться с ним взглядом. А дальше всё само собой получится.

«Переспишь со мной?»

Как и тогда, он будет вести себя как шлюха, и ей нужно будет просто подыграть ему. Всего одна ночь, просто покувыркаться с ним в постели.

Так она прождала тринадцать ночей подряд.

Каждый раз, когда открывалась дверь бара, У Хи поднимала голову. Проверяла входящего, разочаровывалась, снова наполняла бокал и снова ждала.

Глава 10

Так наступил последний четверг сентября.

Было уже за час ночи. Джазовая музыка, льющаяся в баре, наскучила, и я задремала, опершись подбородком на руку, лежащую на подлокотнике дивана. Кажется, мне что-то снилось в этой легкой полудреме...

Телефон в руке завибрировал, разбудив меня. Это было сообщение от Сок Джу, который ждал неподалеку.

[Входит мужчина, предположительно У Дже Хёк.]

В тот момент, когда я прочитала это, дверь бара открылась, впуская холодный ночной воздух. Я подняла голову рефлекторно, как дрессированная собака.

Вошедший решительным шагом был действительно У Дже Хёк.

Не предположительно, а точно он. Мужчина, которого я увидела спустя месяц, выглядел иначе, чем в клубе.

Тогда его волосы были растрепаны, а сейчас аккуратно уложены с помощью мусса. И если тогда он был одет небрежно, с расстегнутыми пуговицами, то сегодня на нем был костюм с галстуком, безупречно сидящий.

Излучая ауру изысканности, он смотрел в свой телефон. Одна рука в кармане брюк, другой он что-то листал на экране, направляясь в мою сторону.

Наконец У Дже Хёк поднял взгляд. Он посмотрел на меня, сидящую на месте у прохода, ведущего вглубь зала. Я почувствовала, как его взгляд быстро скользнул по мне.

Да, он определенно видел меня.

Но выражение его лица ничуть не изменилось. Он отвел взгляд без всякого интереса и прошел мимо меня без колебаний. От его движения повеяло ветерком.

— Чертовски устал.

Пробормотал он, ослабляя галстук, и эти слова повисли в воздухе прохладным эхом.

Мужчина, который, похоже, был с ним, подошел к Дже Хёку и поднял руку в приветствии. У Дже Хёк хлопнул его по плечу, и они скрылись в приватной комнате. Дверь закрылась, отрезав тихий звук смеха У Дже Хёка.

Я снова стала ждать. Вход и выход здесь был только один, так что он обязательно должен был вернуться сюда.

У Дже Хёк вышел спустя два часа. Он вышел первым, а за ним, пошатываясь как зомби, выполз совершенно пьяный мужчина, выкрикивая имя У Дже Хёка. Сотрудники бара подхватили мужчину, который рухнул, не пройдя и пары шагов.

У Дже Хёк отдал какие-то распоряжения персоналу и повернулся. Затем направился в мою сторону.

На этот раз я встала ему навстречу. Подумала, может, в прошлый раз он не заметил меня из-за тусклого освещения.

Пусть посмотрит на меня как следует. Он должен быть слегка пьян, и сексуальное желание тоже должно было проснуться, так что момент казался идеальным.

Я вышла из-за стола и встала перед ним. Шаги У Дже Хёка замедлились. Он склонил голову набок.

Взгляд говорил: «Что это?».

Под этим взглядом я невольно сжала пальцы в кулак. Хотелось просто развернуться и уйти. Я устала ждать его до этого времени, и то, что мне предстояло сделать, казалось утомительным. Знакомая скука подступила к горлу, но я напомнила себе слова Вон Чхоля о том, что это последняя миссия в году. Я держалась за цель — месть, которая вела меня более десяти лет, как за спасательный круг.

Я надеялась, что он снова поведет себя как мусор, как в прошлый раз. Если он первым начнет вести себя грязно, я была готова подыграть.

Но выражение лица У Дже Хёка было неопределенным.

Улыбается он или нет. Приятно ему или противно. Нравлюсь я ему или нет. Невозможно было понять.

Молчание давило. Не выдержав, я разомкнула губы, собираясь сделать шаг к нему.

— Послушайте...

Я не успела договорить. Неловко протянутая рука повисла в воздухе.

У Дже Хёк просто прошел мимо меня. Я услышала тихий, насмешливый смешок.

Он открыл дверь и вышел, снова впуская утренний ветер.

Нужно было снова догнать его, но я не смогла. Жалкая гордость схватила меня за лодыжки и не отпускала. Смехотворный стыд заставил плотно сжать губы. В итоге я лишь безучастно смотрела на качающуюся дверь.

***

Женщина была словно в картине.

Она стояла неподвижно среди картин, развешанных на трех стенах, и смотрела на него. Поэтому Дже Хёк тоже разглядывал её, как произведение искусства.

Сегодня она снова была одета вызывающе. Длинные волнистые волосы распущены, лицо покрыто мерцающим макияжем, а платье с открытыми плечами обнажало белые ключицы.

Отличие от прошлого раза было лишь в том, что сейчас день, и на неё падал солнечный свет.

Это была крытая галерея, но широкие окна были расположены так искусно, что солнечный свет использовался как софиты. Этот парящий свет еще больше подчеркивал её чистые черты лица.

Дешевый наряд не вязался с её благородным и загадочным лицом. Если бы её в таком виде поместить в раму, этот диссонанс мог бы создать довольно интересное впечатление. Глаза, мерцающие как дождевая вода на рассвете, стали бы великолепным мизансценой этого произведения.

Но это касалось женщины как картины.

Встреча с реальной женщиной не доставляла ему особого удовольствия. Шею неприятно тянуло — то ли от усталости, то ли от абсурдности ситуации.

Дже Хёк криво усмехнулся. Сегодня он видел её уже в четвертый раз.

Один раз на мероприятии У Мин Хо, дважды в баре в Ханнам-доне, куда он часто заходил, и сегодня здесь, в галерее его матери.

За исключением первого раза, её наряды были похожи. И место, где она стояла, тоже. В баре она всегда сидела у входа, а в галерее стояла посреди лобби у входа. И поведение при каждой встрече было одинаковым.

Она пялилась на него. Просто тупо пялилась. Словно он ей что-то должен.

Уловки женщины были настолько поверхностными и откровенными, что это казалось смешным. Она больше даже не забавляла его.

— Немного надоедает.

Кажется, ей стало интересно, что он пробормотал, и она склонила голову. Всё то же чистое и прозрачное лицо.

При первой встрече эта её «стеклянная» атмосфера вызвала сексуальное желание, но теперь даже его не было. При мысли о том, как она преследовала его и ждала всё это время, угас даже тот небольшой интерес, что был.

Она казалась просто жалкой и ничтожной.

Поэтому и в этот раз он прошел мимо. Как всегда, её взгляд липко следовал за ним. Он слышал за спиной пару шагов, пытавшихся его догнать, но они быстро стихли.

При первой встрече она строила из себя недотрогу, а теперь, откровенно преследуя его, ей не хватало смелости отбросить гордость и остановить его.

Чего она хочет добиться с таким подходом?

Циничная мысль промелькнула в голове. Женщина, не знающая своего места и набивающая себе цену, была не в его вкусе.

— Добро пожаловать, господин директор.

— Мама у себя?

— Да, она ждет вас.

Прежде чем последовать за сотрудником в кабинет директора, он снова оглянулся на лобби.

Взгляд женщины больше не был прикован к нему. Она подошла к картине на стене, словно действительно пришла насладиться искусством. Её безмятежный профиль снова царапнул нервы.

«Вон та женщина. Она всегда сидит на том месте. Я предлагал ей пересесть вглубь зала, потому что у входа дует и холодно, но она упорно занимает только это место. Приходит почти каждую ночь, уже недели три как. Отказывает всем, кто хочет подсесть. Кто бы с ней ни заговаривал, она всем видом показывает безразличие, но стоило вам прийти, как она уставилась на вас. В прошлый раз, когда вы приходили, разве не было так же? Интересно, будет ли она снова стоять у вас на пути, когда вы будете уходить?»

В своей жизни он пережил немало женских соблазнений и не раз видел таких вот неумелых особ.

Многие сначала строили из себя гордячек, а потом, узнав, кто он, или не выдержав тревоги, начинали отчаянно вешаться на него. Так что поведение этой женщины не было чем-то особенным.

До сих пор она ждала его в барах, а теперь — в галерее его матери.

Как она смеет, по какому праву, с какой наглостью — здесь?

Глаза Дже Хёка, скользнувшие по женщине, холодно потемнели. Назойливая, долбанная сталкерша. Вот и всё впечатление.

***

— Тебе уже лучше? Ты был расстроен.

Дже Хёк, державший чашку чая, поднял взгляд. Его мать, Пэк Сын Шин, подошла и села напротив. Она пододвинула к нему тарелку с красиво нарезанной красной хурмой.

— Ты ведь был разочарован из-за назначения в строительную компанию?

Дже Хёк протянул «А-а», допивая чай.

— Я думала, ты обиделся не только на отца, но и на меня, раз так долго не звонил.

— Ну, могли бы и вы заступиться за меня перед отцом.

— Разве твой отец когда-нибудь меня слушал? Твой дед до сих пор вспоминает, как заработал себе болезнь от того, что не смог переломить упрямство твоего отца. Попробуй хурму. Я попросила секретаря Ли купить её специально к твоему приходу.

— Зачем такие хлопоты? Могли бы просто подать печенье для гостей.

— Фрукты полезнее печенья. В межсезонье нужно есть сезонные фрукты, чтобы не простудиться.

Дже Хёк тихо рассмеялся. Эти слова он слышал от матери с самого детства.

Глава 11

Когда маленький Дже Хёк капризничал и требовал печенье, Сын Шин говорила, что фрукты полезнее, и бегала за ним с вилкой, на которую был наколот кусочек фрукта. Когда Дже Хёк упрямо сжимал губы, она шла на хитрость, давая ему сушеные фрукты, называя их печеньем.

Когда Дже Хёк, крича, что это невкусно и что его обманули, выплевывал сухофрукты, Сын Шин ловила их ладонями и чуть не плакала.

«Но фрукты же полезнее. Если съешь это, вырастешь большим и сильным».

Она терпеливо объясняла, какие витамины содержатся в фрукте и чем они полезны для его организма, оставаясь рядом с ним.

Казалось, для Сын Шин он до сих пор остался тем маленьким мальчиком. Дже Хёк послушно взял вилку. Сын Шин доброжелательно улыбнулась и отпила чай.

— Отец просто беспокоится. Он больше, чем кто-либо, хотел бы передать компанию тебе. Но он переживает, не слишком ли легкомысленно ты относишься к вступлению в «Ушин», действительно ли чувствуешь ответственность за управление группой, подходит ли тебе этот путь.

Это тоже было неизменным в Сын Шин.

С детства Сын Шин неустанно пыталась сблизить отца и Дже Хёка. Всегда пыталась объяснить Дже Хёку поведение холодного и строгого отца, а отцу — поведение эгоистичного и своенравного Дже Хёка.

Старания матери заслуживали похвалы, но ни отец, ни Дже Хёк не менялись. Отец оставался холодным и строгим, а Дже Хёк — эгоистичным и своенравным.

— Наверное, он специально дал тебе трудное задание с самого начала, чтобы потом тебе было хоть немного легче. Наверняка он не хочет, чтобы ты страдал ещё больше. Занять место главы группы — это не шутки. Посмотри на своего отца. В его возрасте он даже спать толком не может, думает только об «Ушин». Вся жизнь посвящена «Ушин», и даже если он сам этого хотел... мне иногда его жаль.

— Знаю. Отец думает только об «Ушин», а наша госпожа Пэк — только об отце.

На легкий ответ Дже Хёка Сын Шин слабо улыбнулась.

— А я думаю только о нашем сыне.

Хоть она так и говорит, он знает, что вечным приоритетом №1 для Сын Шин остается отец.

Если бы не родная мать Дже Хёка. Если бы в молодости отец не влюбился в нее без памяти. Сын Шин, как и планировалось семьями с самого детства, заняла бы место рядом с отцом.

Предателем был отец. Отец, который влюбился в бедную пианистку, родную мать Дже Хёка, и нарушил обещание, предав интересы семей.

В итоге Сын Шин уступила место рядом с У Тэ Ёном матери Дже Хёка. Но даже после этого она не смогла забыть отца и так и не вышла замуж. Спустя 8 лет после смерти матери Дже Хёка, Сын Шин наконец обрела свое место. Она стала второй женой отца.

— Отец должен знать, как сильно вы о нем беспокоитесь. Как было бы хорошо, если бы он, как вы говорите, всё бросил и отправился с вами в путешествие. А, конечно, бросил всё на меня.

Сын Шин рассмеялась над словами Дже Хёка, в которых трудно было отличить правду от шутки. Перед отцом она всегда робела и даже смеяться толком не могла.

У Тэ Ён привел в дом женщину, которая заменит умершую жену и станет матерью его единственному сыну. Он женился на Сын Шин с условием, что у неё никогда не будет своих детей. Мало того, что У Тэ Ён сам сделал вазэктомию, он заставил и Сын Шин пройти стерилизацию. Из спальни во флигеле постоянно слышался плач Сын Шин. Жестокий Тэ Ён ни разу не взглянул на неё с нежностью.

И Тэ Ён, и Сын Шин — оба упрямые и жестокие к себе. Как можно так жить? В детстве он часто слышал подобные пересуды прислуги.

— Когда наш сын успел так вырасти. Да, надеюсь, настанет день, когда ты снимешь груз с плеч отца.

Дже Хёк иногда уважал Сын Шин, но чаще считал её глупой. Войти в дом второй женой, не получать любви мужа и воспитывать Дже Хёка как родного сына, терпя всё это столько лет.

Глупым был и отец. Прошло уже тридцать лет со смерти жены, а он всё не может забыть этот призрак прошлого и цепляется за него. В конце концов, именно Сын Шин была рядом с ним дольше, чем кто-либо.

Велика ли любовь отца к умершей жене, из-за которой он отвергает Сын Шин до конца? Или велика любовь мачехи, которая, пожертвовав всем и будучи отвергнутой, все равно остается рядом с отцом? В любом случае, эта любовь, заставляющая их тратить свои жизни впустую, казалась ему омерзительной.

— Ты решил выйти на работу после весеннего собрания акционеров в следующем году?

— Да. Нет смысла создавать лишний шум на собрании.

— Значит, это будет где-то в начале апреля. Чем займешься в оставшееся время?

— Изучу строительную отрасль, подумаю над стратегией улучшения показателей.

— Обязательно передам отцу, какие похвальные мысли у нашего сына.

На губах Дже Хёка появилась тонкая усмешка.

— Это отговорка.

Он лениво откинулся на спинку дивана.

— Буду развлекаться, на полную катушку.

Но перед этим нужно избавиться от одной назойливой женщины, подумал он, глядя в высокое окно на боковой стене. В белоснежной раме окна, словно на картине, зеленела гора Пугак. Кончики густых листьев едва заметно покраснели. Жара, так долго мучившая всех, отступала, и незаметно подкрадывалась осень.

***

— Это судьба?

Когда она повернула голову, на неё хлынул солнечный свет. В потолке здания было стеклянное окно. У Хи нахмурилась.

— Кажется, мы случайно встречаемся уже больше трех раз.

Голос мужчины прорезал свет. У Хи, погруженная в созерцание картины, похожей на черный лабиринт, с запозданием пришла в себя.

Мужчина был в сером джемпере и черном длинном тренче. Откинув полы плаща назад и сунув руки в карманы брюк, он неспешно приближался.

Может, потому что до этого она видела его только на рассвете? Даже средь бела дня этот мужчина напоминал о рассвете. Только на этот раз в уголках его губ играла еще более холодная усмешка, чем раньше.

— Что вы думаете?

И всё же его манера непринужденно завязывать разговор и подкатывать оставалась мастерской.

У Хи сжала ремешок сумки обеими руками. Как она и репетировала, как и планировала, она слегка приподняла уголки губ.

Даже если бы У Дже Хёк не заговорил, сегодня, или самое позднее в следующий раз, У Хи заговорила бы сама.

— И правда. Мы часто видимся.

Она планировала начать разговор именно с этой фразы: «Мы часто видимся». Она собиралась завлечь мужчину банальным и избитым способом. Но благодаря тому, что У Дже Хёк заговорил первым, ей не пришлось ломать голову над началом беседы.

— А, значит, судьба?

— ...Не знаю насчет таких громких слов, но, может быть, это небольшая связь? Раз уж мы так часто встречаемся.

— Связь — это тоже достаточно громко.

Даже в такой строгой одежде он был вызывающе красив. Только на этом гладком лице читалась непонятная насмешка. Словно говорящая, что для нас даже слово «связь» — слишком много чести.

Подойдя ближе, У Дже Хёк медленно окинул взглядом фигуру У Хи.

— Одежда вам идет.

Вульгарная одежда. Слова о том, что она ей идет, не звучали как комплимент. И всё же У Хи улыбнулась. Чем откровеннее вел себя У Дже Хёк, тем лучше.

Мужчина, казалось, тоже слегка улыбнулся в ответ, а затем спросил:

— Часто здесь бываете?

— Нет, впервые.

— А я часто.

И что с того? В обычной ситуации она бы так и подумала, но У Хи вежливо продолжила:

— Тогда, может быть, вы проведете мне небольшую экскурсию?

— Экскурсию.

— Да, я не очень разбираюсь в живописи. Скучно смотреть одной, когда ничего не знаешь.

Дважды упустив У Дже Хёка, У Хи возвращалась домой и жалела. Надо было улыбнуться. Надо было заговорить. К чему эта жалкая гордость? Постыдилась бы немного и забыла. Мён Ын Джу была права. У У Хи совершенно не было таланта в таких делах. До сих пор ей никогда не приходилось отчаянно искать секса или мужчин. Мужчин, которые сами липли к ней, было хоть отбавляй.

После более чем двадцати неудачных попыток и двух упущенных возможностей, когда она просто отпускала его. На этот раз она прокрутила в голове сотни симуляций. Вспомнила все уловки мужчин, которые подкатывали к ней. Проанализировала их слова.

В следующий раз, когда встречу У Дже Хёка, я улыбнусь и заговорю с ним так, как делали они. Даже если он снова проигнорирует меня и пройдет мимо, я попробую его остановить. Если буду вести себя так же непринужденно и дружелюбно, как У Дже Хёк в прошлый раз, что-нибудь да получится.

Подумав об этом, она почувствовала укол отвращения к себе за то, что приходится так унижаться перед этим подонком, но и это чувство быстро улетучилось.

Ничего не подозревающий У Дже Хёк безмятежно оглядывал галерею.

— И что же вам показать?

— Ну, например, какая работа здесь нравится У Дже Хёк-сси больше всего...

— Вы помните моё имя.

— Конечно.

— А я вот забыл.

Странно. Разговор давался труднее, чем при первой встрече. Может, потому что намерения У Хи изменились? Тогда она ни о чем таком не думала, а сейчас внутри неё была нечистая цель.

— Моё имя...

— Не нужно говорить.

Дже Хёк перебил её и отвернулся. Отойдя на несколько шагов, он снова посмотрел на У Хи. Его густые брови слегка приподнялись. Взгляд спрашивал: «Ты не идешь?».

Если ей показалось, что в этом взгляде было что-то острое, режущее, то, возможно, это тоже была её иллюзия. В любом случае, он велел следовать за ним. У Дже Хёк больше не игнорировал её. У Хи с опозданием пошла за ним.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Страница книги Прости нам грехи наши в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

О книге