Глава 1: Феромонное расстройство

19:00, Университет науки и технологий, спортивная площадка.

Прожекторы освещали трассу, затмевая звёзды. Свежевыжатые лица первокурсников сидели на траве, скрестив ноги, и размахивали телефонами с включенными фонариками, создавая мерцающие полосы света.

Не было ни ораторов, ни аккомпанемента — только дюжина инструкторов в оливково-зеленой форме с короткими рукавами, стоявших на передовой и запевавших военную песню для толпы.

Се Юаньсин тихонько выскользнул из задней части строя, пригнувшись. Он не присоединился к этому прощальному мероприятию, которое многих растрогало до слёз.

Настроение было приподнятым, толпа была слишком поглощена происходящим, чтобы заметить, как несколько человек ускользнули. Тем не менее, Се Юаньсин не поднимал головы, пока не покинул поле. Только тогда он выпрямился и медленно вздохнул.

Так изматывающе. Наконец-то закончилось.

Сейчас единственное, чего ему хотелось, — это вернуться в общежитие, принять душ и хорошенько выспаться.

Помня об этой цели, Се Юаньсин ускорил шаги.

Вместо десятиминутной прогулки он прошёл всего шесть-семь минут быстрым шагом. Но, дойдя до общежития и подойдя к лифту, он снова замедлил шаг.

У лифта уже ждали трое или четверо студентов. Се Юаньсин надвинул свою военную фуражку пониже. Длинная чёлка и так закрывала большую часть лица, а теперь он ещё глубже спрятался под козырьком.

Дин —

Лифт резко звякнул, достигнув первого этажа. После того, как остальные вошли, Се Юаньсин вошёл последним.

Он нажал кнопку своего этажа и поплелся в угол.

Остальные четверо студентов выглядели так, будто жили в том же общежитии — смеялись и шутили. Когда они вышли на свой этаж, один из них заметил прямо перед тем, как двери снова закрылись:

«Разве первокурсников не распределили в корпус C? Что один из них здесь делает?»

«Похоже, в этом году слишком много новых студентов. Не хватает общежитий. Поскольку в этом здании есть пустые комнаты, некоторых переселили сюда».

«Тьфу, жить со старшеклассниками с самого начала — это отстой».

Университет — это не старшая школа. Ты не проводил весь день в одном классе. Некоторые студенты даже за четыре года не могли вспомнить имена одноклассников. Но твои соседи по общежитию? Их ты знал лучше всего.

В университете вы посещали занятия, общались и заводили друзей в основном через соседей по комнате. В общежитии формировались группы.

А переехать в общежитие, где уже царила своя атмосфера? Неловко, мягко говоря. Заводить друзей стало гораздо сложнее, особенно для интровертов — некоторые могли провести всю студенческую жизнь в одиночестве.

Но для Се Юаньсина все это не имело значения.

В общежитии, куда его определили, был только один человек, даже после того, как он туда переехал. Ему не нужно было вливаться ни в какую группу, а что касается заводить друзей — это не имело для него значенния.

Он вышел из лифта. Было семь вечера, и в коридоре царила суматоха. Его камуфляжная форма привлекала немало взглядов.

Опустив поля кепки еще ниже, он сунул руку в карман и нервно принялся вертеть в руках ключ.

Се Юаньсин поспешил в свою комнату в общежитии, быстро отпер дверь и еще быстрее закрыл ее за собой.

С завтрашнего дня ему больше не придётся носить эту форму. И ему не придётся каждый день возвращаться домой под таким количеством любопытных глаз.

Эта мысль немного ослабила напряжение в его плечах.

В комнате общежития было тихо. Он медленно подошёл к столу и отодвинул стул.

Сняв кепку и положив ее на стол, он тяжело опустился в кресло — сначала сидя прямо, затем медленно откидываясь назад, его тело расслаблялось все больше и больше, пока его шея не опустилась на край кресла, а голова лениво откинулась назад.

Он сидел, закрыв глаза, его слегка влажные волосы откинулись назад, обнажая чистый, гладкий лоб.

Щелк.

Дверь ванной с тихим звуком открылась. Се Юаньсин не заметил этого, он продолжал стоять с закрытыми глазами.

Слишком большая униформа свободно сидела на нем, из-за чего его открытые запястья казались еще тоньше.

С открытым лицом родинка под глазом была отчётливо видна в флуоресцентном свете. Его обычная мрачная аура смягчилась, уступив место какой-то бледной уязвимости.

Мужчина, вышедший из ванной, замер, всё ещё вытирая волосы полотенцем. Он также замер, закрывая дверь на полпути.

В этот момент Се Юаньсин открыл глаза, почувствовав что-то. Он слегка удивлённо повернул голову и быстро выпрямился, неловко откидывая чёлку со лба. «Ты здесь?»

Он думал, что комната пуста.

«Ага», — резко ответил Шэнь Бьянье. Он ответил кратко, лицо его было мрачным и непроницаемым.

В одной руке он держал полотенце – большой, сильной, с едва заметными венами на спине. Мышцы его руки были крепкими и рельефными, излучая силу.

Верхняя часть его тела была совершенно голой. Капли воды стекали по его резко очерченному прессу, скользили по изгибам талии и исчезали в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.

Он снова небрежно провел полотенцем по своим черным волосам, затем откинулся назад и закрыл дверь ванной, не давая пару выйти наружу.

Тихий стук закрывшейся двери заставил Се Юаньсина перевести взгляд на ванную, а затем снова на Шэнь Бьянье.

Увидев, что он уже принял душ, Се Юаньсин встал и открыл шкаф, чтобы достать пижаму.

«Ночная одежда» представляла собой старую футболку, настолько изношенную, что от многочисленных стирок она побледнела и стала мягкой. Се Юаньсин давно переделал её для сна.

Он засунул рубашку в пластиковый пакет, затем присел, чтобы достать из шкафчика внизу мыльницу и бутылку шампуня. Собрав всё необходимое, он направился в ванную.

Раньше он этого не замечал, но теперь, стоя у двери ванной и открывая ее, он сразу почувствовал сильный запах.

Как бумага, обожженная пламенем, — едкий и агрессивный, смешанный со странным, дымным запахом горящей древесины.

Это был феромон Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин дважды кашлянул от раздражения, слегка отступил назад и нахмурился. Вместо того чтобы войти, он решил сначала почистить зубы.

В какой-то момент Шэнь Бьянье вышел на балкон и молча наблюдал за ним.

Его холодное лицо было непроницаемо. Благодаря своему высокому росту — более 190 см — и бесстрастному взгляду он производил устрашающее впечатление.

Се Юаньсин, наклонившись, чистил зубы, но краем глаза заметил этот взгляд. Как только их взгляды встретились, он ещё сильнее опустил голову.

Он не хотел возвращаться к неприятной теме: почему он почувствовал запах феромонов Шэнь Бьянье.

В этом обществе были не только мужчины и женщины, но и второй пол , который появлялся примерно в восемнадцатилетнем возрасте:

Альфа , Омега и Бета .

Альфы обладали самыми сильными физическими качествами: доминированием, стратегией и силой. Омеги были красивы и биологически соответствовали альфам, будучи связанными их феромонами.

А беты… были самыми обычными из всех. Их вторичный пол ничего не менял. Они были просто обычными людьми.

Беты не должны были чувствовать запах феромонов.

А Се Юаньсин был бета.

Он не знал, почему чувствует запах феромонов. В восемнадцать лет у него пропала способность к дифференциации — он действительно был бетой.

К тому же, до сих пор он чувствовал только феромоны Шэнь Бьянье. Как ни посмотри, он никак не мог быть Омегой.

Се Юаньсин уже объяснил это Шэнь Бьянье, когда тот впервые почувствовал этот стойкий запах тлеющих углей. Но тот явно не собирался с этим мириться.

Он очень устал. И очень голоден.

Чтобы сэкономить деньги, Се Юаньсин пропустил ужин, думая, что поскольку сегодня последний день военных учений, они не будут такими интенсивными

Теперь, продержавшись до этого момента, у него не было сил спорить со своим соседом по комнате о проблеме, которую он не мог объяснить.

Феромоны Шэнь Бьянье на него не действовали. В лучшем случае от него постоянно пахло тлеющими углями. Поэтому Се Юаньсин легко отодвинул эту тему на задний план и не стал копать глубже.

Потому что копание означало взаимодействие с Шэнь Бьянье, а Се Юаньсину хотелось только одного — держаться от него подальше.

Он опустил голову, чтобы избежать пристального взгляда, но Шэнь Бьянье произнес: «Се Юаньсин».

Се Юаньсин невнятно хмыкнул в знак согласия, поставил чашку и направился в ванную, убедившись, что закрыл за собой дверь.

Снаружи лицо Шэнь Бьянье окончательно потемнело. Он на мгновение задержал взгляд на закрытой двери ванной, затем холодно усмехнулся и ушел.

Се Юаньсин, отделенный дверью, стоял под душем в некотором оцепенении. Он медленно повесил пластиковый пакет на крючок на стене — вероятно, оставленный кем-то из старшеклассников много лет назад — и начал неторопливо раздеваться.

Из душа струилась вода, смачивая его слегка длинные волосы. Капли скользили по его бледной, почти прозрачной коже.

Запах тлеющих углей в ванной рассеялся, уступив место молочному запаху мыла, который постепенно смешивался с паром и оседал на коже Се Юаньсина.

Ему хотелось мыться медленно, растягивать время.

По крайней мере, пока Шэнь Бьянье не ляжет спать, чтобы избежать дальнейших контактов. Но, постоянно думая о своём бюджете на воду, он не мог позволить себе потакать своим слабостям.

Как бы ему ни было неохотно, как бы он ни тянул с одеждой, он все же вышел из ванной через полчаса.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье сидел в кресле и собирал одну из своих коллекционных фигурок.

Се Юаньсин услышал, как кто-то из соседей сказал, что эта фигурка стоит шестизначную сумму и была выпущена ограниченным тиражом — настолько редкая, что ее больше нельзя купить даже за деньги.

Се Юаньсин не совсем понимал, как что-то столь маленькое может стоить так много, но когда молодой господин лишь мельком взглянул на него, а затем снова принялся теребить свою фигурку, он почувствовал облегчение.

Пусть играет, чем хочет. Главное, чтобы он с ним не разговаривал, всё было в порядке.

Фигурка на столе была собрана лишь наполовину. Длинные, тонкие пальцы Шэнь Бьянье медленно вращали крошечный меч, предназначенный для руки фигурки.

Любой, кто его знал, мог заметить, что он отвлёкся. Взглянув на Се Юаньсина, можно было понять, что даже самая простая часть сборки шла не так.

Запах тлеющих углей в комнате общежития усилился.

Се Юаньсин, держа в руках пакет, подошёл к кровати. Запах заставил его слегка сморщить нос. Столкнувшись с выбором: говорить или молчать, он снова выбрал последнее.

Честно говоря, запах был не таким уж неприятным . Он почти привык к нему. Через некоторое время он даже смог уловить неповторимый древесный аромат, скрытый в запахе гари. Если он был сильным, пусть так и будет.

Он пытался уклониться от него, но когда он проходил позади Шэнь Бьянье, его внезапно схватили за запястье.

Се Юаньсин: …?

Он попытался вырваться, но не смог освободиться от хватки, словно от железных кандалов. Смирившись, он перестал сопротивляться и хрипло спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье спросил: «Чем это от тебя пахнет?»

Се Юаньсин выглядел озадаченным. Он опустил голову и понюхал себя. «Наверное, это новое мыло, которым я пользовался».

Принимая душ, он пользовался кусковым мылом — всего три юаня за брусок, очень дёшево.

Минусом было то, что средство недолговечно. Приходилось покупать новое каждый месяц. Но по сравнению с гелем для душа оно всё равно было экономичнее.

Шэнь Бьянье нахмурился, его взгляд окинул Бету перед собой.

Влажная футболка слегка липла к его худому телу. Талия была тонкой, гибкой и изящной – словно можно было почувствовать слабый запах молока, исходивший от его кожи.

Се Юаньсин сказал: «Теперь ты можешь отпустить?»

«Я очень устал. Хочу отдохнуть».

Его запястье всё ещё боролось в хватке Шэнь Бьянье, но это лишь заставило его сжать хватку ещё крепче. После того, как его дважды проигнорировали, теперь, даже с человеком в руках, его всё ещё отмахивали — это его взбесило.

«Я сказал», — голос Шэнь Бьянье был низким и резким, полным злобы, когда он усилил хватку:

«Твоё тело такое слабое, а ты какой-то чудак, который чувствует запах феромонов. Ты что, Омега? Чем ты пахнешь? Этим дешёвым молоком?»

«Притворяешься бетой, чтобы жить с альфой. Что, надеешься кого-то соблазнить?»

«Разве ты уже не подавал запрос на смену общежития консультанту? Что, понял, что я не ведусь, и теперь пытаешься подманить кого-то другого?»

Рука Се Юаньсина крепко сжалась. Аккуратно подстриженные ногти впились в ладонь, вызывая тупую боль.

Он глубоко вздохнул и постарался говорить как можно спокойнее:

«Я же сказал, я бета. Я тоже не чувствую запаха чужих феромонов».

«Вместо того, чтобы держаться за меня, возможно, тебе стоит задуматься, все ли в порядке с твоими феромонами».

«Или почему бы тебе не съехать?»

«Если ты съедешь, меня не будет рядом, чтобы вас беспокоить. Не нужно просить поменять номер. Запах моего дешёвого мыла тоже не коснётся твоего носа».

«Аренда жилья не должна быть для тебя проблемой, верно?»

Хватка Шэнь Бьянье ослабла, словно он прикоснулся к чему-то обжигающему. На мгновение он лишился дара речи.

В общежитии воцарилась тишина — настолько тихая, что можно было услышать дыхание.

Се Юаньсин был немного ошеломлён. Неужели я действительно так разозлился? Только сейчас он понял, что тяжёлое дыхание — это не его.

Это был Шэнь Бьянье.

Он был... зол?

Но почему?

Ему просто предложили съехать. Он даже не сказал этого резко. Неужели действительно стоило так злиться?

Глава 2: Феромонное расстройство

В общежитии было тихо. Се Юаньсин слегка опустил голову, глядя на запястье, которое всё ещё держал Шэнь Бьянье. Он не любил физического контакта и не был склонен к конфронтации.

Хотя он и пытался успокоить другого, его глаза оставались опущенными, и он не мог встретиться взглядом с Шэнь Бьянье.

Зрительный контакт с кем-либо вызывал у Се Юаньсина дискомфорт.

Кожа на запястье, где его держал Шэнь Бьянье, горела — она была горячей на ощупь.

Руки Шэнь Бьянье были огромными и легко удерживали его на месте. От его ладони исходил непрекращающийся жар, настолько обжигающий, что Се Юаньсин инстинктивно попытался отстраниться.

Но он не смог.

Волнение обрушилось на его грудь, словно каскад камешков, и голос его слегка повысился. Он машинально поднял взгляд.

«Ладно, я больше не буду пользоваться этим мылом. Ты можешь просто…»

Се Юаньсин оборвал фразу на полуслове, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье.

Взгляд Шэнь Бьянье был тёмным и тяжёлым, он не отрывал от него глаз. Он смотрел на лицо Се Юаньсина, его взгляд был непроницаемым и полным каких-то эмоций, которые Се Юаньсин не мог точно определить.

От этого взгляда ему стало настолько не по себе, что он почти поднял руку, чтобы коснуться своего лица.

Он сжал кулак и впился ногтями в ладонь, чтобы подавить странный порыв.

«Что... что с тобой?»

Всякий раз, когда ему становилось не по себе, его восприятие окружающего обострялось. Только сейчас он с опозданием осознал, насколько ненормально высокой была температура тела Шэнь Бьянье.

Держа его за руку, Се Юаньсин чувствовал исходящее от него тепло — настолько сильное, что он даже не смел представить, насколько высока его температура.

Возможно, это объясняло выражение глаз Шэнь Бьянье. Был ли он взволнован и чувствовал ли себя некомфортно?

Даже если он ничего не чувствовал к этому соседу по комнате, Се Юаньсин все равно спросил из простого беспокойства:

«Вы больны? У вас температура? Двери общежития ещё не заперты — возможно, вам стоит сходить в медпункт и пройти обследование».

Когда Шэнь Бьянье не ответил, Се Юаньсин помедлил, а затем протянул руку и коснулся его лба.

Но, помедлив секунду, он отдернул руку.

Его движение было незначительным — он лишь слегка приподнял руку. Однако взгляд Шэнь Бьянье проследил за этим движением.

И вот — он вышел на связь.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, когда Шэнь Бьянье осторожно взял его руку и прижал ко лбу.

Его пылающий лоб коснулся ладони Се Юаньсина, в то время как обжигающая рука Шэнь Бьянье прижалась к тыльной стороне его ладони, полностью сжав ее, и отодвинуть ее было невозможно.

Видя, что Се Юаньсин всё ещё пытается сопротивляться, Шэнь Бьянье, казалось, почувствовал внутреннее разочарование, которое, словно вспыхнуло вместе с жаром. В нём, смешанном со странным намёком на обиду, пробудился какой-то иррациональный импульс, и он крепко прижал руку Се Юаньсина ко лбу.

«Почувствуй это».

Он не отпустил ее, а вместо этого наклонился вперед, заставив Се Юаньсина встретиться с ним взглядом.

Голос Шэнь Бьянье был хриплым: «Посмотри, сгораю ли я».

С этими словами он наконец отпустил запястье Се Юаньсина и вместо этого поднял другую руку, чтобы откинуть влажные пряди со лба.

С поднятой челкой бледное лицо было полностью открыто.

Се Юаньсин почувствовал себя так, будто его раздели догола и вытащили на свет. Ему негде было спрятаться от пристального взгляда Шэнь Бьянье. Его охватила волна паники.

«У тебя здесь родинка», — странным тоном произнёс Шэнь Бьянье. Он протянул руку, чтобы потрогать её. «Крошечная…»

Его голос становился всё тише и тише, пока не превратился в шёпот. Взгляд его не отрывался от родинки-слезинки, всё больше затягиваясь…

Почти… заворожён.

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно отступил назад, увеличив расстояние между ними.

"Что ты делаешь?!"

Шэнь Бьянье моргнул, слегка огорчённо: «Что случилось?»

«Почему ты отступил?»

Се Юаньсин недоверчиво уставился на него. Зачем этот парень его об этом спрашивает?

Если бы он только что не отступил, Шэнь Бьянье поцеловал бы его в лицо!

Разве не он должен был спросить, что происходит?

Его грудь на мгновение резко поднялась и опустилась, но он быстро заставил себя успокоиться.

Се Юаньсин не хотел говорить ничего грубого. Он также не хотел мириться с перепадами настроения какого-то избалованного богатого ребёнка. Он отвернулся и пробормотал: «Забудь», прежде чем вернуться в постель.

На этот раз Шэнь Бьянье не пытался его остановить. Кто знает, что у него на уме?

Се Юаньсин только что принял душ, прежде чем Шэнь Бьянье схватил его, и его волосы были еще влажными.

Было лето, поэтому прохладный воздух его не особо беспокоил. Но, поскольку ему хотелось прилечь, он достал фен.

Тишину в общежитии нарушил тихий гул фена.

Он высушил волосы всего несколькими движениями, затем выключил фен из розетки. Даже не убрав его, он забрался в постель.

Он лежал на боку, повернувшись спиной и к комнате, и к Шэнь Бьянье. Он натянул на себя одеяло, словно, съежившись, он мог максимально уменьшить своё присутствие.

Желудок болел от голода. Се Юаньсин прижал к нему ладонь и достал телефон.

Он не стал открывать приложение для доставки еды. Вместо этого он пролистал группу вакансий на неполный рабочий день, к которой только что присоединился.

Большинство вакансий были связаны с репетиторством или выполнением поручений. Единственной более-менее стабильной и долгосрочной работой была доставка еды по кампусу.

Се Юаньсин хотел это сделать, но у него не было на это времени.

Он выучил наизусть расписание занятий на первом курсе и перечитывал его снова и снова. Оно было забито с утра до вечера. Большинство компаний по доставке еды в университет требовали, чтобы на последнее занятие перед обедом вы были свободны.

Первый семестр первого курса был не самым подходящим временем для подработки, но у Се Юаньсина не было других вариантов.

Все его деньги в мире не превышали в сумме 200 юаней. На его продуктовой карточке оставалось ещё 300 — достаточно, чтобы прожить до конца месяца, — но откуда он возьмётся на расходы в следующем месяце, он понятия не имел.

Он не мог вечно питаться только воздухом .

Се Юаньсин молча вздохнул и, без особой надежды, продолжил листать сообщения группы. Внезапно на месте обрывающихся сообщений появилось новое сообщение:

«Требуется официант. Часы работы: с 22:00 до 3:00. Зарплата: 150 юаней в день. Возможна частичная занятость. Если интересно, пишите в личные сообщения».

С 10 вечера до 3 утра. Се Юаньсин быстро подсчитал в уме, помедлил, затем нажал на профиль пользователя и отправил запрос на добавление в друзья.

Даже если эта работа подразумевает всего четыре часа сна в день, это будет всего лишь временным способом заработать немного денег — его организм должен справиться.

Он переключался между WeChat и различными приложениями для поиска работы, время от времени переключая экраны, чтобы проверить наличие ответов.

Ни одного из объявлений о работе на неполный рабочий день.

Единственное новое сообщение пришло из группового чата класса — его научный руководитель напомнил всем о завтрашнем собрании класса.

Се Юаньсин ответил не так, как остальные. Он привык быть невидимым и не любил болтать в классе. Он просто мысленно отметил время и отложил телефон.

Он лежал в постели, пытаясь заснуть, и яркий потолочный свет резал ему глаза. Но вместо того, чтобы попросить Шэнь Бьянье выключить его, он нахмурился и ещё глубже зарылся лицом в одеяло.

В их университете действовала единая политика отключения света: заведующий общежитием на первом этаже выключал свет ровно в 23:00.

Но электричество не отключали, так что студентов это вполне устраивало.

Для Се Юаньсина единственным плюсом этого правила было то, что ему не приходилось договариваться со своим соседом по комнате, «совой», о том, когда выключать свет.

Его мысли были разбросаны и хаотичны.

Беспокоюсь о расходах на проживание в следующем месяце. О работе на неполный рабочий день. О том, чтобы завтра спросить консультанта, одобрят ли его запрос на смену места в общежитии.

И о том пухлом маленьком пирожном с кремом, которое он видел раньше на витрине пекарни.

Постепенно все остальные неприятные мысли улетучились, оставив лишь образ того самого пирожного с кремом.

Это было бледно-жёлтое пирожное со вкусом таро, украшенное лимонным кремом. В отличие от остальных, оно было больше и круглее — странно очаровательное.

Се Юаньсин начал представлять себе, какой он на вкус.

Вероятно, он был очень сладким, и хлопья рассыпались, когда вы откусывали кусочек.

Но… он пролежал там весь день, нетронутый. Так что, возможно, он был не таким уж и вкусным.

Он прижал руку к плоскому животу и мысленно приклеил к слоеному пирогу ярлык «невкусный», вытеснив его из головы.

Телефон несколько раз вибрировал. Се Юаньсин замер, затем поспешно нащупал его под подушкой и быстро набрал код доступа.

Но это был не ответ от работодателя.

Это было от Се Чжоу:

Се Чжоу: «Эй, переведи мне 200 юаней. Я хочу купить картридж с игрой».

Се Чжоу: «Не притворяйся, что не видел. Ты купил мне консоль, но не игры — как я теперь буду играть?»

Се Чжоу: «Поторопись, а то маме скажу».

Лицо Се Юаньсина похолодело, на нём проступило тихое отвращение. Он выключил телефон и отбросил его в сторону.

Он перевернулся на спину, тупо глядя на яркий белый свет под потолком. Резкий свет причинял боль глазам.

Затем в одно мгновение все стемнело.

23:00. Время отбоя.

А, пора спать.

Се Юаньсин задумался и закрыл сухие глаза.

Поскольку его зрение было отрезано от тьмы, другие его чувства постепенно обострились, и запах, который все это время ощущался, но который он пытался игнорировать, стал сильнее ощущаться в его носу.

Запах пепла, оставленный всепожирающим пламенем, с оттенком дымного запаха горелой древесины, все еще слабо потрескивающей угольками.

Длительное пламя огня создавало опасную ауру — как будто комната вспыхнула бы пламенем в тот же миг, как только в ней появился бы что-то легковоспламеняющееся.

Волнение, которое Се Юаньсин гнал от себя весь день, теперь нарастало в нем, усиленное несколькими отвратительными сообщениями, полученными ранее.

Опасный, агрессивный запах феромонов подпитывал его тревогу. А тревога, в сочетании с волнением, могла легко довести человека до ручки.

Внезапно он сел и оглядел темную комнату в поисках Шэнь Бьянье.

Когда он открыл рот, чтобы заговорить, тон его инстинктивно смягчился, а его присутствие словно немного съежилось:

«Шэнь Бьянье, не мог бы ты немного обуздать свои феромоны?»

Нет ответа.

Се Юаньсин выглянул в замешательстве и увидел, что Шэнь Бьянье все еще сидит за своим столом, не двигаясь и, казалось, застыв в той же позе, что и прежде.

Высокая, молчаливая фигура, сидящая посреди темного общежития... эта сцена вполне подошла бы для любой университетской истории ужасов.

Се Юаньсин сглотнул тихим голосом. «Шен Бьянье?»

Сердцебиение участилось. Он помедлил, затем сбросил одеяло, встал с кровати и подошёл к нему.

Ты плохо себя чувствуешь?»

«А как же мои феромоны?» — наконец заговорил Шэнь Бьянье, отвечая вопросом на предыдущий вопрос Се Юаньсина.

Се Юаньсин ответил: «Они слишком крепкие. Немного душит».

С Шэнь Бьянье явно что-то не так. Не желая создавать проблем, Се Юаньсин говорил мягко и осторожно.

Как только эти слова вылетели из его уст, резкий, дымный запах, наполнявший общежитие, резко рассеялся.

Увидев это, Се Юаньсин не стал подходить ближе.

Их разделял всего один шаг. Прежде чем сократить расстояние, он обернулся. «Спасибо. Отдохни».

Шэнь Бьянье: «Неужели все настолько плохо?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем честно ответил: «Это не ужасно. Мне просто не нравится».

В следующую секунду его схватили за запястье.

В темноте к его спине прижималась раскаленная грудь.

Откуда-то сверху раздался голос Шэнь Бьянье, низкий и странный, хриплый до искажения:

«Нет. Тебе должно понравиться».

Глава 3: Феромонное расстройство

— …Шэнь Бянье?

Инстинкт, почти животный, предчувствующий опасность, не дал Се Юаньсину обернуться. Он лишь с сомнением и нерешительностью позвал Шэнь Бянье по имени. Его голос был очень тихим, словно он боялся спугнуть человека позади. Если прислушаться, можно было уловить легкое беспокойство, скрытое за спокойной интонацией.

Человек позади молчал. В комнате было тихо и темно. В темноте чья-то рука легла на поясницу Се Юаньсина.

Се Юаньсин, застигнутый врасплох прикосновением к талии, невольно вздрогнул. Он больше не мог выносить эту странную атмосферу и, резко вырвавшись из рук Шэнь Бянье, направился к своей кровати. Он по-прежнему боялся обернуться или повернуться, чтобы спросить Шэнь Бянье. Из-за очевидной разницы в телосложении, в случае драки ему бы не поздоровилось. Он не оборачивался, но кто-то помог ему это сделать.

Се Юаньсин почувствовал мощный толчок сзади, мгновенно потерял равновесие и, будучи притянутым, резко развернулся. Именно тот, кто был позади, помог ему сохранить равновесие после разворота.

Его талия была сжата широкими, сильными ладонями, а длинные пальцы с отчетливыми костяшками скользили по коже сквозь тонкую ткань, сантиметр за сантиметром. Каждый участок кожи был тронут. Это было больше похоже не на объятие, а на измерение или пленение. Это было чрезмерное вторжение в личное пространство, словно кто-то ловил птицу за крылья или змею за самое уязвимое место. В движениях чувствовалась скрытая, трудноуловимая бесцеремонность. Се Юаньсин ощутил себя пойманным, выставленным напоказ.

Се Юаньсин стиснул зубы, и в его голосе наконец-то появилась нотка гнева:

— Шэнь Бянье, ты с ума сошел?

Шэнь Бянье наконец заговорил, его голос был немного хриплым, и он произнес с легким вздохом:

— Ты такой худой, Синсин*. Как ты мог так похудеть? Бедняжка.

*星星 (Xīngxing): переводится на русский как Звездочка. В контексте новеллы это прозвище Се Юаньсина, представляющее собой ласковое или уменьшительное обращение, в основе которого лежит его собственное имя, содержащее иероглиф "星" (xīng – звезда).

"Что он говорит?"

"Он... Как он меня назвал?"

Из-за полного неверия Се Юаньсин сначала замер, а затем огромный гнев захлестнул его мозг. Он изо всех сил сжимал ладони, говоря себе, что нужно сдерживаться, и вдруг яростно ударил Шэнь Бянье кулаком.

— Какого черта! Кто тебе разрешил так меня называть?!

"Ещё и таким тоном. Таким тоном, чёрт возьми."

Грудь Се Юаньсина тяжело вздымалась, отдёрнутая рука слегка дрожала. Глядя на Шэнь Бянье, который отвернулся и не показывал своего лица, он постепенно осознал, что поступил импульсивно. У него не было права устраивать скандал.

Сжав пальцы, Се Юаньсин, подавляя гнев, произнес:

— Прости, мне не следовало применять силу. — Это были извинения, но тон был резким: — Если ты зол, можешь ударить меня в ответ, но в следующий раз не называй меня Синсин.

Разум Шэнь Бянье уже помутился. Внезапно начавшийся период восприимчивости* заставил его действовать исключительно инстинктивно.

*易感期 (yì gǎn qī): это ключевой термин, который переводится как "период чувствительности" или "период восприимчивости" в контексте китайских веб-новелл (особенно жанра ABO, где есть разделение на альф, бет и омег).

Он коснулся своей раскрасневшейся щеки кончиком языка. Острая боль пронзила его, но Шэнь Бянье лишь усмехнулся.

"Ударить в ответ?"

"Да, мне нужно ударить в ответ".

Он приблизился к Се Юаньсину, который стоял на месте, не двигаясь, и закрыл глаза, ожидая боли.

В следующую секунду тело Се Юаньсина оторвали от пола и подхватили за талию. Прежде чем он успел среагировать, его отнесли к столу и уложили полулежа лицом к столешнице.

Се Юаньсин резко открыл глаза:

— Что ты делаешь?!

Он вытянул руки, чтобы опереться на стол, пытаясь повернуться, но рука Шэнь Бянье, обхватившая его поясницу, крепко удерживала его. Даже когда Се Юаньсин изо всех сил пытался подняться, он не мог сдвинуться ни на дюйм.

Он знал, что Шэнь Бянье увлекается спортом. Он также видел его рельефные мышцы и сильные руки с плавными и четкими линиями, когда тот иногда появлялся полуголым в комнате. Но только сейчас он по-настоящему ощутил заключенную в нем силу.

Се Юаньсин боролся до покраснения лица, его бледные щеки залились румянцем, виски пульсировали от гнева:

— Шэнь…

Хлоп!

Четкий, звонкий звук прервал слова Се Юаньсина. Сначала он замер, затем его глаза медленно расширились до предела, а зрачки резко сузились.

Его ударили…

Ударили по заднице…

Шэнь Бянье похлопал его по ягодицам, словно разминая их, и ласковым тоном произнес:

— Не нравится, когда я называю тебя Звездочкой? Может, тогда Малыш*?

*宝宝 (bǎobǎo) с китайского на русский переводится как: малыш, ребенок, кроха, дитя, любимый/любимая (в ласковом обращении к партнеру или ребенку).

— Ты, блядь, с ума сошел?!

Се Юаньсин отчаянно начал вырываться. Не имея возможности опереться руками, он стал отбиваться ногами, пытаясь всеми конечностями вырваться из этой унизительной ситуации. Он так сильно сопротивлялся, что Шэнь Бянье на мгновение потерял над ним контроль, но и Се Юаньсин не добился особого успеха, ему просто удалось развернуться.

Высокая фигура Шэнь Бянье заслонила стол, его сильные руки уперлись в столешницу с обеих сторон, заперев Се Юаньсина в тесном, замкнутом пространстве между собой и столом. В глазах Се Юаньсина горел огонь. От недавней яростной борьбы и гнева на его бледном лице появился легкий румянец. Он резко схватил Шэнь Бянье за воротник, яростно вглядываясь ему в глаза:

— Ты видишь, кто я? Даже если сходишь с ума, знай меру.

Странное состояние Шэнь Бянье заставило его осознать, что тот сейчас не в себе. Но он все еще наивно полагал, что Шэнь Бянье должен был хоть как-то сохранить рассудок.

Шэнь Бянье не сопротивлялся, позволив Се Юаньсину схватить его за воротник и притянуть к себе. Он посмотрел на покрасневшие глаза Се Юаньсина и ответил, как ни в чём не бывало:

— У Малыша здесь родинка покраснела.

"Такой милый, такой милый, такой милый."

Он даже придвинулся ближе, его губы слегка приоткрылись, как будто он собирался... лизнуть ее.

Зрачки Се Юаньсина сузились, и он резко оттолкнул его:

— Шэнь Бянье, у тебя что, от жара мозги поплавились?! Ты видишь, кто я?

Над головой Се Юаньсина раздался короткий смешок, дерзкий и дразнящий.

Шэнь Бянье схватил Се Юаньсина за подбородок, с такой силой, что тому стало больно. Се Юаньсин попытался увернуться, но не смог, и его голова была вынуждена следовать за этим движением из стороны в сторону. Шэнь Бянье внимательно осмотрел его лицо, а затем потер подбородок Се Юаньсина большим пальцем:

— Ха, конечно, я знаю, кто ты.

Се Юаньсин протянул руку и резко разжал ладонь Шэнь Бянье:

— Если знаешь, тогда отпусти.

— Ты мой маленький омега, притворяющийся бетой, чтобы намеренно соблазнить меня.

Их голоса прозвучали почти одновременно. У Се Юаньсина дергались виски. Он сдерживался, сколько мог, глядя на Шэнь Бянье, но все же не смог удержаться и произнес:

— Придурок, — наклонив голову и протянув руку, чтобы приподнять пряди волос на затылке, он обнажил гладкую белую шею. — Мне все равно, высокая ли у тебя температура или какой-то там чертов период восприимчивости. Посмотри внимательно, я бета. Если ты болен, иди лечись. Не сходи с ума.

Шэнь Бянье явно был не в порядке. Каким бы глупым ни был Се Юаньсин, он ни за что бы не поверил, что это была просто температура. Скорее всего, наступил период восприимчивости. Он уже собирался отпустить Шэнь Бянье, когда чья-то рука протянулась сзади, коснулась тыльной стороны его ладони, с силой просунулась между пальцами и сжала его руку в жесте, не допускающем отказа.

Горячее дыхание обжигало затылок Се Юаньсина, словно пытаясь сжечь этот маленький участок кожи. Се Юаньсин остро почувствовал опасность и резко произнес:

— Шэнь Бянье, ты...А!

Все слова мгновенно застряли в горле. Се Юаньсин инстинктивно запрокинул голову, слегка приоткрыв губы, и издал болезненный вдох. Шэнь Бянье, подавив все попытки сопротивления человека под собой, с маниакальным упоением уткнулся в его белую шею. Клыки нежно погладили кусочек кожи, а затем безжалостно пронзили его.

Голос был невнятным, а дыхание обжигающим:

— Малыш, твои феромоны на вкус как молоко? Они такие сладкие.

Се Юаньсин не чувствовал сладости. Он не был омегой, и у него не было желез на затылке. После укуса он чувствовал только боль.

Казалось, он истекает кровью, было так больно, что приходилось постоянно вдыхать воздух, чтобы облегчить боль. А виновник все продолжал хвалить его за сладость, за аромат, говорил, что его феромоны приятно пахнут. Се Юаньсин был ужасно зол, но при этом не мог пошевелиться. В этот момент он открыл рот и начал ругаться, не задумываясь о том, что говорит.

— Какого хрена ты несешь? Блядь! Ты, еб твою мать, даже омегу от беты отличить не можешь! Иди на хер! Шэнь Бянье, ты... ммм...

Шэнь Бянье высвободил одну руку и, действуя на ощупь, зажал рот Се Юаньсину. В отличие от его грубых действий, тон его голоса был нежным:

— Тсс, не ругайся. Еще одно грязное слово, и я засуну тебе пальцы в рот. — Его шершавые подушечки пальцев терли и надавливали на нежные губы, словно ища вход. — Ну что, попробуем? Это будет весело.

Се Юаньсин стиснул зубы, его глаза метали молнии, но в конце концов он смиренно замолчал.

Шэнь Бянье слишком извращен, он не может позволить себе его оскорблять.

Увидев, что тот замолчал, Шэнь Бянье сосредоточился на своем "деле", прижимаясь губами и зубами к гладкой шее, слизывая проступившие капельки крови. Металлический привкус распространился во рту, но это не охладило Шэнь Бянье, а наоборот, мгновенно возбудило его.

Он снова и снова облизывал место, где оставил следы от укуса, и не мог удержаться, чтобы не потереться там клыками. Человек под ним мелко дрожал. Шэнь Бянье полусжал его тонкую шею, чувствуя, как кадык скользит в его ладони.

Шэнь Бянье, царапая клыками рану на затылке Се Юаньсина, с жалостью прошептал:

— Малыш, как жалко ты дрожишь.

Глаза Се Юаньсина покраснели, и когда Шэнь Бянье снова проявил намерение укусить его, он, наконец, не смог удержаться и взмолился о пощаде:

— Не кусай меня за шею... Не кусай. Мне очень больно. Шэнь Бянье, прошу тебя. ...Мне действительно очень больно. — Его голос дрожал, в нем слышались нотки плача, но они не были явными, лишь скрывались в дрожи.

Шэнь Бянье на мгновение замер, перевернул его, пальцы коснулись уголков глаз, и он тихо спросил:

— Ты плачешь? Почему ты такой жалкий, малыш?

Се Юаньсин с тревогой повернул голову:

— Я не плачу. Ты достаточно накусался? Отпусти меня.

Се Юаньсин говорил правду, слезы действительно не текли. При слабом лунном свете из окна Шэнь Бянье увидел, что лицо его было сухим, лишь глаза немного покраснели. Еще одно место тоже покраснело, с самого начала соблазняя Шэнь Бянье. Наклон головы Се Юаньсина позволял ему лучше разглядеть его.

Эта родинка-слезинка такая маленькая. Если её лизнуть, можно ли вылизать из нее слезы?

Шэнь Бянье было крайне любопытно. Он пристально смотрел на это место и медленно приближался. Он подсознательно замедлил дыхание, опасаясь, что какая-нибудь случайность потревожит Се Юаньсина.

Пусть он лизнет его, всего один раз, пусть попробует его на вкус хотя бы раз, всего один раз.

Он уже дважды получал отказ, так что в этот раз должно быть... позволено.

Он совершенно не думал о том, почему Се Юаньсин должен позволить ему лизнуть родинку на своем лице, не задумывался о том, насколько интимными и легкомысленными были его действия. Лихорадка, свойственная периоду восприимчивости, лишила его сознания, мозг был горячим, а мир затуманен. Только родинка-слезинка, чётко видневшаяся перед глазами, привлекала его.

Внезапно, прежде чем он успел попробовать эту каплевидную родинку, Шэнь Бянье потерял сознание.

Прежде чем его сознание окончательно погрузилось во тьму, в глубине души он ощутил глубокое сожаление.

"Черт! Опять не успел попробовать."

Глава 4: Феромонное расстройство

В последнем ряду большой и просторной лекционной аудитории Се Юаньсин украдкой смотрел в телефон. Не для развлечения, а потому что ему ответил тот, кому он вчера отправил заявку в друзья, касательно подработки.

Он только недавно окончил старшую школу и еще не привык открыто пользоваться телефоном на занятиях. Отвечая на сообщения, он невольно поднимал глаза на преподавателя за кафедрой.

А: "Приходи на собеседование сегодня после обеда, в шесть. У тебя есть время?"

Се Юаньсин подумал о времени собрания группы, которое было назначено на вторую половину дня. Времени было не так много, но... он опустил взгляд, пальцы застучали по клавиатуре, и он отправил несколько слов: "Хорошо. Есть время".

Он изначально собирался сегодня спросить у куратора, одобрили ли его заявление о смене комнаты в общежитии.

Их куратор любил приходить на собрания группы вовремя и сразу начинал говорить по делу, поэтому ждать его заранее было бесполезно. Сообщения в WeChat практически не получали ответа, поэтому приходилось либо идти в кабинет, либо спрашивать сразу после собрания.

Но теперь, похоже, у него не было времени идти к куратору. Более того, ему придется тайком уйти в середине собрания группы.

Рана на затылке все еще отдавала тупой болью. После вчерашнего происшествия Се Юаньсин ни за что не хотел видеть Шэнь Бянье. Но по сравнению с необходимостью заработать на еду, он мог временно смириться и с невыносимым соседом.

Это была последняя утренняя пара. Пронзительный звонок об окончании занятия разогнал клубок беспорядочных мыслей в его голове.

Се Юаньсин медленно собирал свои вещи, готовясь выйти, когда поток студентов схлынет. Старый мобильный телефон, серый старомодный пенал, белая тетрадь для домашних заданий. Люди, проходящие мимо, время от времени смотрели на него с удивлением и изумлением. Большинство взглядов были безвредными, лишь изредка попадались презрительные и пренебрежительные.

Любой мог заметить его стесненное положение, но Се Юаньсин словно не замечал этих взглядов. Его черные волосы спадали на глаза, слегка заслоняя обзор. Он собирал вещи неторопливо, размеренно, словно бережно относясь к ним. У Се Юаньсина было немного вещей, и каждой он дорожил.

Когда он пришел в столовую, у окошек уже почти никого не было. Се Юаньсин, не раздумывая, направился к окну, где предлагали льготное питание. Здесь блюда были почти всегда одни и те же, без особых изысков, но очень дешевые. За пять юаней можно было получить сбалансированное питание: два мясных и одно овощное блюдо.

Он взял еду и сел за свободный столик. Вокруг было шумно и оживленно, повсюду слышались разговоры. Соседи смеялись, рассказывая о забавных событиях утра, обсуждали сплетни. Се Юаньсин, держа палочки для еды, спокойно сидел посреди этой суеты.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин замер, достал телефон из кармана и открыл сообщения.

Се Чжоуву: "Притворяешься мертвым? Игровую приставку за две тысячи с лишним мне купил, а на картридж для игры за двести юаней пожалел?"

Се Чжоуву: "Ты вообще понимаешь, кто тебя содержит? Как ты можешь быть таким неблагодарным? Даже собака после еды виляет хвостом хозяину. А ты? Так и быть. Если ты голым задом повиляешь передо мной, я могу не просить у тебя эти деньги. Как тебе такое?"

Се Юаньсин спокойно читал все эти отвратительные сообщения, делал скриншоты и сохранял их в альбоме под названием "Доказательства".

Что касается денег за картридж, у него сейчас не было и двухсот юаней. Се Юаньсин не хотел и не собирался отвечать.

Се Чжоуву: "После поступления в университет ты начал притворяться мертвым?"

Се Чжоу: "Думаешь, раз поступил, то оперился?"

Се Юаньсин холодно посмотрел на сообщения и заблокировал отправителя. Он не хотел обмениваться ни единым словом с тем, кого ненавидел до глубины души. Но контактные данные Се Чжуову он решил сохранить, чтобы в подходящий момент отомстить. Он терпел жизнь под чужой крышей много лет, и еще немного он выдержит.

Еда была немного холодной, а на вкус сухой и терпкой. Се Юаньсин неуместно вспомнил о заварных пирожных в стеклянной витрине, или о том, что он мог бы купить одно, чтобы отпраздновать, если сегодня днем пройдет собеседование. Через мгновение он поставил пустую тарелку на стойку для сбора посуды и, развернувшись, чтобы уйти из столовой, передумал.

"Все-таки нет, слишком дорого".

Се Юаньсин не любил места, где было много людей, и в обед всегда возвращался в общежитие, но сейчас... Он не знал, будет ли Шэнь Бянье в общежитии. Хотя тот обычно не возвращался в обеденное время, иногда он там бывал. Чтобы избежать этого редкого случая, он на мгновение замялся на развилке и все же выбрал библиотеку.

В библиотеке он погрузился в изучение линейной алгебры, а затем, как обычно, отправился на занятия во второй половине дня и сидел в углу, словно фон, во время собрания группы.

В середине собрания Се Юаньсин тайком выскользнул из аудитории.

Следуя адресу, указанному в сообщении, он направился к выходу из кампуса. Это место было очень близко к университету, и именно поэтому Се Юаньсин думал, что сможет продержаться там какое-то время. Дневная зарплата составляла сто пятьдесят юаней. Если вычесть время на дорогу туда и обратно, он мог спать по четыре часа в день. А то, что место работы находилось в баре, уже не входило в круг его размышлений. Он надеялся, что это собеседование пройдет успешно.

Войдя в бар, Се Юаньсин почувствовал себя немного неловко. Он никогда раньше не бывал в таких местах и, войдя внутрь, не мог не чувствовать себя немного потерянным. Было еще рано, далеко до открытия бара. Внутри было немноголюдно, только один человек, похожий на работника, протирал барную стойку.

Се Юаньсин сжал пальцы и обратился к нему:

— Здравствуйте! К кому мне обратиться по поводу собеседования на подработку?

Тот поднял глаза и оглядел Се Юаньсина с ног до головы:

— Твоя внешность...

Се Юаньсин смутился еще больше. Под оценивающим взглядом, словно он был товаром, он почувствовал, что ему некуда спрятаться, и инстинктивно слегка опустил голову, избегая зрительного контакта.

Внезапно на лоб упала прохлада. В тот момент, когда его волосы были откинуты, Се Юаньсин поднял голову, немного растерянный.

— Если убрать волосы, то ты выглядишь довольно мило. Лицо чистое. Зачем его прятать? Рост тоже неплохой, — человек сделал паузу. — Ты бета?

Се Юаньсин кивнул, не зная, что сказать, и лишь коротко ответил:

— Угу.

Человек продолжил:

— Омеги обычно красивее, но бета тоже подойдёт, просто придётся делать больше грязной и тяжёлой работы. Если ты согласен, можешь приступать уже сегодня вечером. Задачи простые: уборка, подача напитков, а когда мало людей, можно переодеться и работать в качестве массовки. Но сейчас тебе не придется этим заниматься, потому что не хватает персонала. Иди за мной, я покажу тебе, как всё устроено, и где что лежит. Ах да, можешь звать меня Брат А. А тебя как зовут? Я запишу.

В девять вечера в бар начали понемногу приходить посетители. Остальные официанты тоже уже были на своих местах. Хотя для Се Юаньсина это была первая работа в баре, он уже успел поработать официантом в нескольких ресторанах, поэтому для него эти задачи были примерно одинаковыми, и он быстро освоился. Когда работа закипела, время пролетело незаметно.

Но в другом месте время, казалось, тянулось неестественно долго. Экран мобильного телефона на столе был включен, цифры 21:59 мигнули и сменились на 22:00. Именно в этот момент поступил звонок, и веселый рингтон телефона стал торжественным сопровождением смены времени.

Шэнь Бянье, с мрачным лицом, ответил на звонок и, не дожидаясь ответа собеседника, холодно произнёс:

— Если есть что сказать, говори.

— Чёрт возьми, у нашего молодого господина сегодня такой вспыльчивый нрав? Кто тебя разозлил? — Чжоу Чао, дружил с Шэнь Бянье с детства, поэтому не боялся его. — Рядом с твоим университетом открылся новый бар. Как насчёт того, чтобы выйти развеяться? — Он коротко рассмеялся: — Хотя уровень там, скажем так себе, обычный, и можно играть только в "пресные"* игры. Но, когда ешь слишком много мяса**, иногда нужно попробовать и овощи, верно?

*还只能玩素的 (hái zhǐ néng wán sù de): и можно играть только в "пресные" игры. Здесь "素的" (sù de) используется в переносном смысле. В контексте еды "素" означает вегетарианский, без мяса. Но в данном случае, это метафора для чего-то более простого в сексуальном плане, не такого "насыщенного" или "острого". Речь идет о чем-то, что не содержит "мяса" в смысле чего-то более возбуждающего, интенсивного или "взрослого".

**但肉吃多了偶尔也要尝点菜不是 (dàn ròu chī duō le ǒu'ěr yě yào cháng diǎn cài bùshì): но, когда ешь слишком много мяса, иногда нужно попробовать и овощи, верно? Это продолжение метафоры. "肉" (ròu) ‒ мясо, здесь символизирует что-то более насыщенное, интенсивное в сексе, возможно, даже "тяжелое". "菜" (cài) ‒ овощи, блюда, здесь символизируют что-то более легкое, простое, освежающее. Фраза "偶尔也要尝点菜不是" (ǒu'ěr yě yào cháng diǎn cài bùshì) означает, что иногда нужно пробовать что-то другое, более простое, чтобы разнообразить опыт.

Шэнь Бянье фыркнул:

— Катись к черту. Развлекайся сам, не тащи меня за собой.

Чжоу Чао:

— Знаю, знаю, молодой господин целомудренный, как девственница. Ты просто скажи, придешь или нет. Это рядом с твоим университетом. Давно не виделись. Давай встретимся.

Шэнь Бянье повернул голову, чтобы взглянуть на пустую комнату в общежитии. Его лицо было мрачным, как туча.

— Приду. Только не приводи с собой своих подружек и парней.

Чжоу Чао обрадовался:

— Ладно. Поторопись.

Он повесил трубку и поманил рукой официанта, ожидающего неподалеку:

— Покажи мне винную карту.

Новые бары всегда любят придумывать всякие вычурные названия, но ему было лень разбираться. Напитки здесь его не впечатляли, и, если бы не близость к университету Шэнь Бянье, он бы не выбрал это место.

Чжоу Чао заказал кое-что наугад, а затем добавил:

— Сначала принесите ваш фирменный коктейль. Остальное, когда друг придет.

Се Юаньсин кивнул, все записал и направился к барной стойке. Он и так был худым, а жилет униформы еще больше подчеркивал его узкую талию. Обтягивающие брюки обрисовывали округлости ягодиц, словно там был прикреплен невидимый кроличий хвостик, притягивая взгляды.

Чжоу Чао с интересом оглядел его: лицо миловидное и фигура неплохая. Если бы он оказался в тех клубах, где Чжоу Чао обычно бывал, то без заячьего хвостика сзади не обошлось бы.

Когда Шэнь Бянье добрался по адресу, Чжоу Чао, закинув ногу на стул, демонстративно помахал ему рукой. Громкая музыка в баре оглушала, поэтому так было быстрее найти человека, чем искать по столикам.

Однако Шэнь Бянье был в плохом настроении, и все вокруг казалось ему раздражающим. Подойдя, он увидел пустой стол и тут же язвительно спросил:

— Ваша семья, что обанкротилась? Даже выпить не можешь себе позволить?

Чжоу Чао недовольно ответил:

— Да ну тебя. Не каркай. Просто хотел подождать, пока ты придешь, чтобы лед не растаял.

Он махнул рукой, собираясь позвать официанта, но на самом деле Се Юаньсин заметил их, как только Шэнь Бянье сел за стол. Этот столик был его, и он должен был его обслуживать. К тому же это был его первый день, и ему было трудно просить кого-то о помощи.

Ему оставалось только подавить раздражение и подойти:

— Здравствуйте. Вам подать напитки сейчас?

Услышав знакомый голос, Шэнь Бянье инстинктивно поднял голову и увидел человека, которого он ждал в общежитии весь день, в месте, где он никак не ожидал его встретить.

Смешанное чувство изумления и легкого раздражения вырвалось наружу:

— Почему ты здесь?

Се Юаньсин опустил взгляд на себя, убедившись, что униформа все еще на нем:

— Я здесь работаю официантом. Это не очевидно?

Он повернулся, чтобы пойти за напитками, но его руку схватили. Этот сценарий повторялся несколько раз вчера, и последствия того, что он не вырвался сразу, все еще ощущались болью на затылке.

Се Юаньсин инстинктивно вздрогнул и резко отступил на шаг назад, холодно глядя на Шэнь Бянье:

— Пожалуйста, не мешай мне работать.

— Работать? — Шэнь Бянье рассмеялся: — Ты знаешь, до скольки работают в барах? У тебя же много занятий на первом курсе. Ты что, пропускаешь занятия или жизнь свою не ценишь? Сколько ты здесь можешь заработать? Увольняйся прямо сейчас.

Се Юаньсин помолчал немного, а затем искренне спросил:

— Ты все еще не обращался к врачу?

Шэнь Бянье ему никто, и у него нет обязанности подчиняться его приказам. Кто дал Шэнь Бянье право думать, что он послушно уволится?

Лицо Шэнь Бянье стало заметно мрачнее, и он произнес холодным, жестким тоном:

— Увольняйся. После вчерашнего я позабочусь о тебе. Если тебе не хватает денег, я могу тебе их дать. — Он сделал паузу: — Но не думай, что можешь винить меня в том, что произошло вчера. Моё терпение не безгранично.

Се Юаньсин:

— Ты слишком много думаешь. Я не собираюсь на тебя полагаться. Если ты хочешь дать мне денег, давай. Но я не уволюсь.

Его укусили без всякой видимой на то причины, и Шэнь Бянье хотел дать ему денег. Он не был достаточно благороден, чтобы отказаться, но и не хотел никого в этом винить.

Шэнь Бянье нахмурился, глядя на него. Его острые, суровые брови не могли скрыть нарастающего раздражения. Через мгновение выражение его лица изменилось, и он презрительно усмехнулся:

— Се Юаньсин, не будь таким неблагодарным.

"Идиот", — Се Юаньсин беззвучно выругался и повернулся, чтобы уйти.

У него было много работы, и он не собирался тратить время на препирательства с идиотом.

Вокруг барной стойки было полно людей, и недавний спор уже привлёк внимание некоторых. Это было не лучшее место для разговора и не подходящее время. Шэнь Бянье не стал его останавливать, но, когда сел, его лицо стало особенно мрачным. Он сделал большой глоток вина, словно что-то вспомнив, и снова достал телефон. Пролистав несколько приложений, он через мгновение холодно усмехнулся, глядя на экран.

Шэнь Бянье:

— Черт. Целый месяц прошел, а он даже не подумал добавить меня в контакты.

Теперь он даже не знал, куда ему перевести деньги.

"Черт."

Сидевший рядом Чжоу Чао с удивлением цокнул языком. Он впервые видел Шэнь Бянье таким растерянным. Если бы он не боялся, что Шэнь Бянье разозлится, он бы даже сфотографировал это.

Редкость. Какая редкость.

Глава 5 Феромонное расстройство

Се Юаньсин сновал вокруг бара, не совсем привыкший к шуму, но чувствующий себя как дома в тусклом освещении.

Никто не смотрел ему в глаза, когда он говорил, никто не смотрел на него. Он был молчалив, ходил взад-вперёд с подносом, превращаясь в тёмный фон.

Он намеренно игнорировал определенное место и, естественно, не замечал частых взглядов, бросаемых оттуда в его сторону.

Чжоу Чао, держа в руке напиток, удивлённо цокнул языком. Проследив за чьим-то взглядом, он тоже обернулся и поддразнил: «Эта талия выглядит отлично. Интересно, какая она на ощупь».

Шэнь Бьянье осушил свой стакан. Период его восприимчивости ещё не прошёл, и алкоголь стимулировал его мозг.

Слова Чжоу Чао вызвали у него ассоциацию, и он без особых усилий легко вспомнил ощущение, когда обнимал эту талию. Такая тонкая и мягкая. Чувство было лишь сквозь слой ткани; он не чувствовал кожи. Когда он об этом подумал, зуд был невыносимым, словно чесался сквозь сапог.

«Чёрт возьми!» Шэнь Бьянье почти беззвучно выругался, налил себе ещё и выпил залпом, быстро и яростно пытаясь успокоиться. Холодная жидкость скользнула в горло, намереваясь потушить огонь внизу живота, но он забыл, что это не вода. Когда алкоголь встречает искру, он лишь разжигает ещё более яростную реакцию.

Чжоу Чао, видя, что Шэнь Бьянье игнорирует его, почувствовал себя отвергнутым и мрачно спросил: «Почему ты молчишь?»

Шэнь Бьянье искоса взглянул на него и коротко, презрительно усмехнулся. «Что ты сказал?»

«Какое ощущение может быть у тощей маленькой цыпочки? Её будет неприятно держать».

Хотя он говорил пренебрежительно, вены на его, казалось бы, небрежно положенной руке вздулись. Он надавил большим пальцем на след от иглы, оставленный инъекцией ингибитора, с такой силой, что, казалось, хотел вдавить плоть в кость.

Чжоу Чао: «Думаю, это нормально. Омеги сейчас слишком нежные. С такими можно обращаться как угодно в постели, и всё будет хорошо. Было бы здорово быть с ними. Кстати, какие у вас отношения?»

Брови Шэнь Бьянье слегка нахмурились, его лицо приняло немного неприятное выражение. «Соседи по комнате».

Чжоу Чао обычно говорил именно так. Ему не нужно было предупреждать друга детства ради соседа по комнате, который ему был безразличен. Подумав об этом, он проглотил эти слова и, недовольно приподняв бровь, посмотрел на почти нетронутый напиток перед Чжоу Чао.

«Ты позвал меня выпить, а сам тут просто живот балуешь?» С этими словами он взял другой стакан, налил себе смесь разных напитков, стоявших перед ним, не заботясь о том, одинаковые ли они по вкусу, и подвинул стакан Чжоу Чао.

Чжоу Чао остолбенел. «Чёрт, неужели всё настолько серьёзно?» Он поднял стакан и отпил, поморщившись от жжения. Отпивая, он не забыл добавить: «Кажется, у твоего соседа по комнате туго с деньгами, да? Если я брошу ему деньги, как думаешь, смогу ли я заставить его пошалить?»

Шэнь Бьянье: «Он тебе нравится?»

Чжоу Чао рассмеялся и сказал: «Просто ради развлечения. Мне очень интересно, что он может вывести тебя из себя». «Если ты не против, я попробую».

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него.

«Мне всё равно, как ты там дурачишься, но если ты из-за меня кого-то провоцируешь, это просто подло, и я бы оказал тебе медвежью услугу, если бы не побил тебя за такую подлость». Сказав это, он неловко коснулся носа и кашлянул, словно пытаясь что-то скрыть.

Затем он сказал: «Не притворяйся. Если ты скажешь, что не учуял на нём моих феромонов, я сегодня же вечером отведу тебя к врачу, чтобы он проверил твоё обоняние».

Прошел день, и хотя запах, исходивший от Се Юаньсина, стал гораздо слабее, на его шее все еще оставался след от укуса Шэнь Бьянье.

Наклонившись, чтобы расставить напитки, он всё ещё чувствовал едва уловимый аромат. Бар был наполнен запахами дыма, алкоголя и духов; большинство людей не уловили бы этот слабый, стойкий аромат. Но любой, кто знаком с Шэнь Бьянье, понял бы, чьи это феромоны.

Чжоу Чао смущенно рассмеялся, все еще не в силах сдержать любопытство.

«Расскажи мне об этом. Мне давно это интересно».

Он не заметил, когда официант наклонился, чтобы поставить напитки, но когда подошел Шэнь Бьянье, и он понял, что они знакомы, он сразу же понял, что запах от официанта, должно быть, принадлежал феромонам Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нечего рассказывать».

Его взгляд упал на стоявшего неподалеку Се Юаньсина, который наклонился и сметал рукой со стола скорлупу арахиса и кожуру фруктов.

Приталенный жилет с завязкой на талии, казалось, вот-вот порвет эту тонкую, узкую талию.

Когда Се Юаньсин поднял мусорное ведро и встал, Шэнь Бьянье инстинктивно отвел взгляд, схватив свой напиток, словно пытаясь его прикрыть.

Боковым зрением Се Юаньсина было видно, что рука, наполовину сжимающая стакан, имеет отчетливые костяшки пальцев, а на запястье у него красовались невероятно дорогие механические часы Шэнь Бьянье.

Он подумал, в силе ли обещание Шэнь Бьянье выплатить ему компенсацию. Было бы здорово получить тысячу. Пятьсот тоже подойдёт. Если бы его укусила собака, одна только прививка от бешенства стоила бы пятьсот юаней. Се Юаньсин отнёс мусорное ведро за кулисы, рассеянно размышляя на ходу.

Сидя за барной стойкой, Шэнь Бьянье наблюдал, как фигура Се Юаньсина скрылась за кулисами, затем опустил голову и молча допил еще один напиток.

Чжоу Чао выглядел удивленным. «Ты так раздражен?» «Разве ты не говорил, что он просто твой сосед по комнате? Только не говори мне, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «У меня с феромонами все в порядке, а вот с мозгом все в порядке».

Чжоу Чао замер, его разум мгновенно просветлел от этого замечания. Он наклонился к Шэнь Бьянье, понизил голос и недоверчиво спросил: «У тебя с феромонами проблемы, и ты принял его за омегу и укусил?!»

Он лишь учуял феромоны Шэнь Бьянье на человеке и не видел следа от укуса, лишь предположив, что он его когда-то подцепил. Теперь же, услышав, как Шэнь Бьянье упомянул о своих проблемных феромонах, он внезапно осознал.

Шэнь Бьянье не стал этого отрицать.

«Чёрт возьми!!» Чжоу Чао вскочил на ноги, на его лице отражалась смесь волнения, восторга и шока. Внезапная суматоха привлекла внимание окружающих. Шэнь Бьянье встал и похлопал его по плечу. «Давайте поговорим снаружи».

В час ночи они нашли пустой бордюр. В тусклом свете уличного фонаря они присели на корточки. У их ног стояло несколько банок пива, купленных в магазине.

Чжоу Чао: «Неужели мы не можем найти более престижное место для разговора?»

«Ты, сын самого богатого человека в городе А, будущий наследник семьи Шэнь, один из лучших Альф. И пусть моя семья не самая богатая, мы всё же уважаемы. Разве это вообще уместно — сидеть на обочине дороги с пивом?»

Он посмотрел вниз.

«А ты, чёртово ананасовое пиво по два бакса за банку. Тебе правда всё равно, да?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. «Главное, чтобы можно было пить, зачем же так придираться?» Чжоу Чао на мгновение остолбенел, затем выругался и тоже открыл своё ананасовое пиво.

После минуты молчания Шэнь Бьянье сказал: «Этот период восприимчивости прошёл лучше, чем раньше. Ингибитор тоже оказал на меня влияние».

Теперь пришла очередь Чжоу Чао допить своё пиво. В ананасовом пиве было мало алкоголя, но он почувствовал, как у него закружилась голова. «Правда?» «Брат Шэнь, ты серьёзно?» «Из-за твоего соседа по комнате?»

Уличный фонарь отбрасывал тень на пиво. Голос Шэнь Бьянье был тихим и отстранённым. «Возможно. Не уверен».

Чжоу Чао не мог усидеть на месте. Он расхаживал взад и вперёд.

«Тогда чего ты ждёшь? Поговори с ним, убеди его сотрудничать, отведи его вместе к врачу».

«Нет, неужели ты даже немного не встревожен?» Он вдруг снова присел на корточки, стиснув зубы.

«Поскольку твоё феромонное расстройство неизлечимо, женщины твоего отца на свободе уже пытаются зачать ребёнка с помощью ЭКО. Тебе стоит беспокоиться!»

«Если бы тебя вылечили, а у твоего отца родился бы незаконнорожденный младший брат, которому пришлось бы бороться за семейное наследство, насколько это было бы отвратительно?»

Шэнь Бьянье саркастически рассмеялся, а затем спокойно произнес: «Не волнуйтесь, он не может родить». Чжоу Чао замолчал, остро почувствовав что-то, и больше не произнес ни слова. Двое здоровяков просто сидели на корточках под фонарем, погруженные каждый в свои мысли, и какое-то время молчали.

Через мгновение Чжоу Чао: «Значит, пойдём найдём клуб, где можно посидеть. У меня ноги онемели. А у тебя нет?»

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем медленно произнес: «Немного».

…Шэнь Бьянье пил повсюду, от бара до улицы, а затем и до клуба. Свет в отдельной комнате был тусклый, его мерцание высвечивало одну пустую бутылку за другой. Чжоу Чао беспомощно смотрел на него. «Всё ещё пьёшь? Сколько выпил?»

«Разве это не хорошая новость, что твой сосед по комнате помогает тебе справиться с феромоновым расстройством? Бросай пить. Расскажи, о чём ты думаешь. Я так волнуюсь, почему ты всё ещё пьёшь?»

Шэнь Бьянье был немного пьян. Услышав это, он проворчал: «Император не волнуется, а вот евнух волнуется.

Чжоу Чао онемел и отказался от напитка, предложенного Шэнь Бьянье. «Я больше не могу пить. Что случилось вчера?»

Если бы не было так поздно, он бы прямо сейчас потащил Шэнь Бьянье на обследование. Они были братьями, выросшими вместе. Обычно он не говорил об этом, но знание о феромонном расстройстве Шэнь Бьянье тяготило его.

Шэнь Бьянье, услышав вопрос Чжоу Чао, молча выпил ещё один стакан. Он был немного пьян, не мог удержаться от алкоголя, и, после головокружительной мысли, произнёс: «Что ещё могло случиться? Я укусил его, думая, что он Омега».

Чжоу Чао догадался, но всё равно был в шоке: «Разве он не бета? Как его могли принять за омегу и укусить?»

Шэнь Бьянье взял свой стакан, повернул голову, чтобы посмотреть на него, наклонился ближе и загадочно произнёс: «Разве он не пахнет очень приятно?» «Как молоко, ароматно». Последняя часть прозвучала с ноткой глупости.

Чжоу Чао взглянул на ряд пустых бутылок на столе и вспомнил, что он пил в баре, резонно заключив, что мужчина был действительно пьян. «А потом? После того, как ты его укусил?»

«Потом я отключился». Шэнь Бьянье потянулся за бутылкой, налил себе полный стакан и, сделав глоток, процедил сквозь стиснутые зубы: «Се Юаньсин на самом деле просто бросил меня там!»

«Он заставил меня спать на столе всю ночь!» Сказав это, он не смог удержаться и сделал ещё один глоток алкоголя, чувствуя себя подавленным и злым: «Он даже не удосужился прикрыть меня хоть какой-нибудь одеждой!»

«Сегодня утром я проснулся с болью в плечах, а в общежитии никого не было. Ты понимаешь это чувство?»

«У меня было такое чувство, будто меня продали, а человек, который меня продал, просто убежал». Он повернулся к Чжоу Чао и спросил: «Ты понимаешь это чувство?»

Чжоу Чао слушал, оцепенев, думая, что не понимает. А если он не был пьян и его логика была ясна, разве Шэнь Бьянье не был первым, кто укусил? Как он стал тем, кого проституировали?

Шэнь Бьянье, очевидно, не нуждался в ответе и продолжил про себя: «Забудь, поскольку это я его укусил, я подумал, что поговорю с ним как следует, когда он вернется».

«Но я прождал в общежитии весь день», — он сердито хлопнул по столу, — «прождал весь этот чертов день, а Се Юаньсин так и не вернулся!»

«Я ждал его с нетерпением, а он так и не сказал мне, куда пошел?!»

«Я волнуюсь? Какой смысл волноваться, ему до меня нет дела».

Чжоу Чао: «……»

Он нахмурил брови, подозревая, что он тоже пьян.

Тот смешанный напиток, который он выпил, был бы вполне разумным, иначе почему бы он услышал обиду в словах Шэнь Бьянье?

«Я говорю, в таких случаях нужно просто поговорить с ним как следует. Ты платишь деньги, он сотрудничает, и ты получишь лечение. Разве это не лучше?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Эти врачи не могут предложить надёжного метода лечения. Мне стало легче, когда я его укусил. Единственный метод лечения, который могут предложить врачи, — это продолжать кусать».

Подумав о том, что ему придётся продолжать кусать Се Юаньсина, он разозлился и громко сказал: «Если это нельзя вылечить, значит, это невозможно. Зачем мне кусать бета-змею?!»

Глава 6

В 3:30 утра Се Юаньсин потёр пульсирующий лоб и медленно пошёл к школе. В свете уличных фонарей его тень удлинилась, и он устало вздохнул.

Двери общежития в этот час уже давно были закрыты, но Се Юаньсин жил в здании общежития для студентов второго курса, и там был проход, который нашли старшекурсники, чтобы перелезть через стену и попасть внутрь. Он слышал о нем раньше, и сейчас было самое подходящее время им воспользоваться.

В общежитии для второкурсников комендантский час был не таким строгим. Даже если его ловили лазающим по стене поздно ночью, несколько добрых слов в адрес тёти из общежития обычно заставляли её закрыть на это глаза.

Се Юаньсин многократно репетировал свои реплики, готовясь притвориться второкурсником, если тетушка его застукает.

Он немного нервничал, не только потому, что впервые нарушал правила, но и потому, что боялся, что тетушка его поймает.

Перебравшись через стену и поднявшись на лифте, он обнаружил, что его сердце все еще колотится, даже когда он открыл дверь своей комнаты в общежитии.

В общежитии было тихо и темно. Се Юаньсин посветил телефоном как фонариком, положил его на стол, взял одежду и пошёл в ванную, чтобы принять душ.

От него разило алкоголем и сигаретами, и он просто не мог спать из-за этого запаха.

Приняв душ, он даже не удосужился высушить волосы феном, а просто рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Первый день, второй день, третий день — Се Юаньсин считал дни, которые он проработал в баре.

Его организм не мог справиться с режимом сна всего четыре часа в сутки. Он планировал проработать пять дней, а затем уйти.

За пять дней он заработал 750 юаней, чего хватило бы на два месяца проживания.

Сегодня был четвертый день.

У Се Юаньсина в тот вечер не было занятий, и его попросили прийти пораньше, чтобы убраться. Даже до открытия бар был тускло освещён, и вычищать мусор из некоторых щелей было сложно.

Когда он стоял на коленях на земле, выковыривая из расщелины шелуху семечек подсолнечника, перед ним внезапно появилась пара кроссовок.

Се Юаньсин поднял взгляд и увидел, что Шэнь Бьянье хмуро смотрит на него.

Шэнь Бьянье: «Разве ты не должен начинать работу в десять? Почему ты здесь в восемь?

Се Юаньсин был немного удивлён, что тот знал его рабочее время, но не стал спрашивать. Вместо этого он сказал: «Ещё не рабочее время, почему ты…»

Шэнь Бьянье холодно фыркнул: «Я пришел так рано не ради тебя».

«Разве я не могу прийти, когда захочу?»

«Я не был в общежитии три дня и не видел, чтобы тебя это волновало».

Он быстро выпалил ряд предложений, заставив Се Юаньсина молча проглотить вторую половину фразы: «Ты пришел рано».

Се Юаньсин не умел разговаривать и спорить. Видя, как Шэнь Бьянье намеренно затевает драку, он опустил глаза и прошептал: «О»

Он думал, что Шэнь Бьянье не возвращался три дня, чтобы не платить ему, но, похоже, это было не так.

Однако он не был настроен угадывать мысли Шэнь Бьянье: он был очень занят и устал.

Сказав это, Се Юаньсин продолжил погружение в работу, не заметив, как лицо Шэнь Бьянье мгновенно побагровело от одного его слова.

Сначала Шэнь Бьянье хотел уйти, но инстинктивно проследил взглядом за движениями Се Юаньсина, наблюдая, как тот руками выковыривал шелуху семечек из трещин в полу, пачкая кончики пальцев и несколько раз пытаясь вытащить застрявшую шелуху.

Забудьте об этом, укус Беты — это укус Беты.

Не то чтобы он хотел его укусить, но нужна была причина, чтобы дать Се Юаньсину деньги, верно?

Что касается того, почему ему непременно нужно было дать Се Юаньсину деньги.

Ему просто было жаль Се Юаньсина; его переполняющее сочувствие требовало выхода.

Поэтому он пнул Се Юаньсина ногой по руке и снисходительно сказал: «Прекрати эту паршивую работу. Давай обсудим сотрудничество».

«Сделай мне одолжение, и я дам тебе пять миллионов. Ну как?»

Движения Се Юаньсина замерли. Шэнь Бьянье сначала думал, что собеседник будет в восторге, но неожиданно в следующую секунду услышал, как Се Юаньсин спокойно, слегка раздражённо, сказал:

«Ты меня укусил и не компенсировал ущерб, я даже говорить об этом не буду. Если последствия не лечатся, иди и лечи их сам. Я очень занят, можешь перестать относиться ко мне как к развлечению?»

«Отойди, ты мешаешь мне работать».

Шен Бьянье: ???

Блин.

Шэнь Бьянье так разозлился, что рассмеялся. Он просто сел прямо на кабинку позади него. Он хотел посмотреть, чего добьётся Се Юаньсин, отказавшись от работы за пять миллионов юаней.

И если бы он когда-нибудь снова пожалел Се Юаньсина, он бы превратился в собаку.

Внутри бара музыка диджея отбивалась в унисон с ритмом сердец, атмосфера накалялась волнами возбуждения, толпа веселилась, а танцпол заполняли зажигательные танцы.

В чуть более уединенном углу Се Юаньсин смотрел на напиток перед собой.

Модно одетый мужчина злобно помешивал рукой в напитке, пристально глядя на Се Юаньсина и спрашивая: «Разве ты не любишь хвастаться?»

«Разве тебе не нравится быть героем, спасающий красавца?»

«Если ты выпьешь эту чашу, мы оставим сегодняшнее дело».

Се Юаньсин взвесил все «за» и «против». Стаканчик алкоголя – это мелочь, просто отвратительно, что кто-то другой засунул туда руку и помешал его.

Если бы он не выпил и началась суматоха, то, судя по его прошлому опыту работы в ресторанах, клиенты, устраивающие беспорядки, скорее всего, выместили бы все на нем.

Ему ещё не выплатили зарплату за последние несколько дней. Если он не сможет получить деньги…

Все эти бессонные ночи были бы напрасны, и у него не было бы денег. Найти другую подработку с таким количеством занятий в течение дня было просто нереально.

Сроки погашения национального студенческого кредита, на который он подал заявку, были неизвестны, а деньги ему нужны были на непредвиденные расходы.

Эта работа была предназначена для чрезвычайных ситуаций, так что перетерпеть этот раз было нормально.

Или если бы он позволил выпить его коллеге, который стал причиной беспорядков...

Се Юаньсин повернул голову и взглянул. Девушка, прятавшаяся за ним, была вся в слезах. Она была новенькой, тоже работающей неполный рабочий день, и никогда раньше не видела ничего подобного. Она уже была растеряна и сбита с толку.

Она вцепилась в одежду Се Юаньсина, в её голосе слышались паника и слёзы: «Что нам делать? Может, нам найти менеджера?»

Се Юаньсин покачал головой. В первый день работы на неполный рабочий день, брат А, который его нанял, сказал: «Если клиент тянет тебя выпить, то, если можешь, просто пей и не создавай проблем».

Ло Чэнцзе зацепил пальцем стакан, поднял его и громко постучал им по столу. «Если ты не выпьешь, пусть выпьет девушка позади тебя. Я ей тоже не дам пить бесплатно».

Он многозначительно усмехнулся: «Я сказал, я дам чаевые».

После его речи окружающие разразились смехом, а некоторые даже подзадорили его: «Наш брат Ло богат. Если вы сделаете его счастливым, дать ему несколько тысяч или даже десятки тысяч вполне возможно».

Недавно открывшийся бар больше всего боялся нарушителей спокойствия. Менеджер, видя, что ситуация неблагоприятная, быстро протиснулся к нему, виновато улыбаясь: «Эти два официанта работают неполный рабочий день, неуклюжие, неловкие. Пожалуйста, простите их, если они что-то сделали не так».

На его лице сияла улыбка, а тон был безупречен. «Как насчёт сегодняшнего счёта? Мы дадим вам скидку двадцать процентов?»

В глазах Ло Чэнцзе читалась злоба. «Скидка? Мне всё равно».

Он указал на Се Юаньсина: «Я просто хочу, чтобы он выпил эту чашку».

На самом деле Ло Чэнцзе делал это намеренно.

Первоначально это был обычный напиток, если девушка его не пила, то она его не пила.

Но кто же знал, что другой официант, которого она лихорадочно прикрывала, как щит, знал его.

Если быть точным, он видел Се Юаньсина в Инженерной школе Университета А.

Он не был выпускником инженерной школы университета, но Омега, к которой он стремился, был таковой, поэтому он иногда бегал в инженерную школу университета.

Его отец продолжал пилить его из-за того, что он не поступил на инженерный факультет университета А и  опозорил свою семью, а Омега, за которым он гонялся, в последнее время тоже относился к нему холодно, так что Ло Чэнцзе уже был раздражен.

Он забыл, когда видел этого человека на инженерном факультете университета, но что с того, что он поступил в один из лучших университетов страны?

Вдали от школьной среды, в обществе он по-прежнему просто служил ему, как раб.

Ему просто не повезло, что он столкнулся с ним, когда тот был в плохом настроении.

Ло Чэнцзе в какой-то степени понравилось ощущение того, что он наступил на лучшего ученика, отличника, как будто гнев, который он испытывал по отношению к своему отцу и Омеге, рассеялся вместе с этим.

И он пододвинул напиток, который постоянно помешивал рукой, к Се Юаньсину. «Всего одну чашку. Если ты её не выпьешь, ты проявишь ко мне неуважение».

Он торжествующе улыбнулся: «Иначе, если начнется сцена, это не будет иметь ничего хорошего для всех».

Менеджер, не отрывая взгляда от Се Юаньсина, понизил голос и сказал: «Это всего лишь бокал вина, просто выпей».

«Ты же не хочешь работать столько дней впустую, правда? Не волнуйся, мы тебе компенсацию дадим».

Се Юаньсин опустил взгляд и потянулся за напитком. В тот момент, когда его пальцы коснулись стакана, чья-то рука, словно из ниоткуда, схватила его со стола.

В следующую секунду стакан вместе с его содержимым опрокинулся на лицо Ло Чэнцзе.

Ло Чэнцзе был ошеломлён и невероятно зол. Он даже не потрудился вытереть лицо, прищурившись, чтобы посмотреть на вошедшего. «Кто ты, чёрт возьми, такой?»

Человек был очень высоким, и ему пришлось вытянуть шею, чтобы ясно разглядеть его лицо.

Даже в тусклом свете бара можно было разглядеть прекрасные черты лица и брови этого человека, что еще больше раздражало Ло Чэнцзе.

Шэнь Бьянье посмотрел на него сверху вниз, его голос был немного холодным: «Ищешь неприятностей?»

Ло Чэнцзе указал на Се Юаньсина: «Какое, чёрт возьми, тебе дело до моих проблем с ним? Ты что, хочешь, чтобы его избили?»

Шэнь Бьянье посмотрел на руку, указывающую на Се Юаньсина, его лицо потемнело, и он полностью оттянул Се Юаньсина за себя, полностью загородив ему дорогу.

Он повернулся к Ло Чэнцзе: «Я скажу только один раз: убирайся».

Се Юаньсин посмотрел ему в спину, его глаза заблестели, и он молча встал позади него.

Лицо Ло Чэнцзе изменилось. В обычной ситуации он бы уже ударил его. Здесь было больше людей, так что они не были в невыгодном положении, но Шэнь Бьянье только что рванул руку, и он отчётливо увидел механические часы на руке противника.

Он давно хотел эти часы, но даже его отец не мог себе позволить такие дорогие, не говоря уже о нем самом.

Восемь миллионов за часы, выпущенные ограниченной серией по всему миру. Даже если кто-то и любит носить поддельные предметы роскоши, чтобы похвастаться ими, он не станет носить столь очевидные и легко разоблачаемые часы ограниченной серии.

Более того, это был Город, где каждый дюйм земли был на вес золота. Не исключено, что в этом маленьком баре появится человек, которого он не мог себе позволить спровоцировать.

Лицо Ло Чэнцзе помрачнело. Он пристально посмотрел на Се Юаньсина и сказал: «Считай, тебе повезло».

С этими словами он и его приспешники поспешили прочь.

Увидев, что проблема решена, менеджер поблагодарил Шэнь Бьянье, а затем подозвал к себе Се Юаньсин и другую девушку. «Быстрее, быстрее, идите и поблагодарите этого клиента. Что вы стоите тут в оцепенении?»

Девушка быстро поблагодарила его, и Се Юаньсин тоже тихо сказал: «Спасибо».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь: «Просто спасибо? Ничего больше?

Менеджер рядом с ним улыбнулся и сказал: «Конечно, конечно, помимо благодарности, есть ещё кое-что. Как насчёт такого: мы дадим вам сегодня скидку тридцать процентов?»

«Скидка не нужна», — Шэнь Бьянье, даже не взглянув на менеджера, слегка приподнял подбородок и сказал Се Юаньсину: «Пусть говорит».

Менеджер был ошеломлён, его взгляд метался между Шэнь Бьянье и Се Юаньсином. На мгновение он не мог понять, пришёл ли тот помочь или нет.

Се Юаньсин поджал губы, не зная, что еще сказать, кроме как поблагодарить.

Подумав немного, он заговорил еще тише: «Извини, мне не следовало ругаться на тебя за то, что ты заболел».

Он не ожидал, что Шэнь Бьянье ему поможет. Он чувствовал себя довольно неловко, стоя здесь в неловкой позе, не в силах уйти.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь, что ошибался».

Менеджер понял, что эти двое знакомы, и быстро скрылся под каким-то предлогом.

Стоявшая рядом девушка, чувствуя себя немного лишней, потянула Се Юаньсина за рукав и поблагодарила его.

«Тогда извини, что задержала тебя. Спасибо. Я пойду работать, а вы с другом, — она сделала паузу, посмотрела на Шэнь Бьянье, а когда тот оглянулся, быстро отвела взгляд, её лицо слегка покраснело, — вы с другом можете поболтать».

Се Юаньсин что-то промычал, вытащил со стола две салфетки и протянула ей. «Хорошо, вытри лицо».

Девочка кивнула и быстро убежала с салфетками.

Шэнь Бьянье стоял, скрестив руки, и постоянно усмехался: «Я знаю тебя так давно, и впервые осознаю, что ты такой внимательный человек».

«Что, от её слёз у тебя сердце болит? Она тебе нравится?»

Он активно предлагает другим салфетки, но когда дело доходит до него, он даже не предлагает одеяло.

Хмф.

Се Юаньсин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на Шэнь Бьянье, затем отвернулся и опустил взгляд. Он действительно чувствовал, что не ошибся, проклиная Шэнь Бьянье.

Просто другой человек только что вышел ему на помощь. Теперь он чувствовал себя немного виноватым и задыхался, ему снова хотелось выругаться, так что ему оставалось только терпеть.

Глава 7

Се Юаньсин трижды называл Шэнь Бянье "больным", но сейчас, сидя в аудитории и глядя на то, что лежало перед ним, его мозг немного оцепенел. Никто раньше не говорил ему, что Шэнь Бянье действительно болен.

Медицинская карта и контракт перед ним – любой из этих документов мог заставить Се Юаньсина замолчать.

Медицинская карта была старой, с глубокими складками. Пациентом был Шэнь Бянье, возраст – 15 лет. В графе "симптомы" было кратко описано: потеря рассудка в период обострения, сильная агрессивность, сопровождающаяся болью, ингибиторы неэффективны.

Диагноз: синдром нарушения феромонов.

Обычные люди дифференцируются в восемнадцать лет, а он дифференцировался в альфу в пятнадцать – это было чудо, но холодная информация о синдроме нарушения феромонов на бумаге делала это чудо смехотворным.

Шэнь Бянье постучал костяшками пальцев по столу и нетерпеливо спросил:

— Согласен или нет? Говори.

Если бы кто-то внимательно вгляделся в его выражение лица, он бы заметил в нем нотку неловкости и напряжения, но Се Юаньсин, очевидно, на это не обратил внимание и по-прежнему не поднимал головы.

— Ты что, немой? Или тебе кажется, что я предлагаю слишком мало? — Шэнь Бянье усмехнулся и прямо спросил. — Се Юаньсин, бери, что дают. Не будь таким жадным.

Се Юаньсин потрогал сумму в контракте и неохотно отнял руку:

— Я могу. Но сначала сходи в больницу на обследование. Если подтвердится, что это эффективно, я подпишу.

Иначе он не будет чувствовать себя спокойно, получив эти деньги.

Шэнь Бянье, наблюдая за его действиями, нахмурился, в его глазах появилось легкое пренебрежение:

— Не нужно. Я уже был в больнице и получил подтверждение. Хотя у тебя нет желез, и ты не можешь совершить фактическую метку*, ты можешь обмануть феромоны**, чтобы мой период восприимчивости*** прошел легче. У меня нарушение феромонов, и периоды восприимчивости частые. Тебе лучше быть готовым.

*Фактическая метка (事实上的标记 - shìshí shàng de biāojì): это физическая метка, которую альфа может оставить на омеге, обычно путем укуса в шею, что создает более глубокую и долговременную связь.

**Обмануть феромоны (欺骗过信息素 - qīpiàn guò xìnxī sù): это означает, что, несмотря на отсутствие физических желез, Се Юаньсин может каким-то образом влиять на феромоны Шэнь Бянье или на восприятие феромонов, чтобы облегчить его состояние. Это может быть связано с особыми способностями, лекарствами или другими сверхъестественными элементами, присущими жанру.

***Период восприимчивости или гон (易感期 - yì gǎn qī): это период, когда альфа особенно уязвим и нуждается в присутствии своего партнера (омеги) для облегчения симптомов гона.

Се Юаньсин изначально всё ещё сомневался: может ли подтвердение быть односторонним?

Или, может быть, ему тоже нужно пройти полное обследование: сдать кровь, выяснить причину и так далее? Неужели это так просто? Не слишком ли это поверхностно?

Но услышав последнюю фразу Шэнь Бянье, его мысли снова унеслись в сторону, и он прикрыл рукой заднюю часть шеи. Рана от укуса уже начала заживать, но, если он подпишет этот контракт, заживающая рана снова раскроется.

Будет больно.

Но это неважно.

По сравнению с пятью миллионами, небольшая травма – это пустяк. Зарабатывать деньги никогда не было легко.

Он взял ручку и подписал контракт, затем закрыл ее колпачком, который щелкнул при закрывании.

Сжимая ручку в руке, Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье и спокойно спросил:

— Сейчас будешь кусать?

Сказав это, он слегка повернулся боком, немного опустил голову, убрал короткие волосы с затылка, жертвенно выставив уязвимую шею перед Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье замер, глядя на этот участок шеи, на котором были наклеены два пластыря телесного цвета, что делало кожу рядом еще белее, почти лишенной цвета, как бледный снег. Кадык непроизвольно дернулся, его взгляд не отрывался, но первым вырвался холодный смешок:

— Ха, кто захочет кусать бету в любое время? В контракте все четко написано. Тебе нужно сотрудничать со мной только в лечении. Когда мои феромоны станут нестабильными, я сам тебя найду.

Се Юаньсин опустил руку, кивнул и спокойно ответил:

— О.

Он был нормальным человеком, и, если его не кусали, он, естественно, не испытывал никакого недовольства. Когда Шэнь Бянье сказал, что кусать не будет, он начал собирать свои вещи со стола.

Шэнь Бянье сдвинул брови:

— Я только слово про контракт сказал, а ты уже злишься. Будешь хмуриться и уйдёшь? Пойми...

— Нет, — перебил его Се Юаньсин, — Я иду в столовую обедать. Уже полдень, а в аудитории никого нет. Ты не голоден?

Шэнь Бянье пришел после занятий, и начал говорить о делах только после того, как все ушли. Сейчас уже два часа дня, а Се Юаньсин был так голоден, что не мог говорить. Что касается того, откуда Шэнь Бянье знал, что он учится именно здесь, Се Юаньсин не стал спрашивать.

Се Юаньсин, с рюкзаком за спиной, поднялся. Его черная одежда и черный рюкзак контрастировали с бледным запястьем, которое показалось, когда он помахал Шэнь Бянье.

— Я пойду. Если что-то понадобится, просто позвони мне. — Собираясь уйти, он остановился, словно что-то вспомнив. — Запишешь мой номер?

Шэнь Бянье недовольно нахмурился, но все же достал телефон.

— Говори.

......

Се Юаньсин покосился на человека, идущего рядом с ним, и поджал губы.

— Ты...

Шэнь Бянье, уткнувшись в телефон, услышал его и повернул голову. Его взгляд на мгновение блеснул, и он холодно произнес:

— В последнее время состояние моих феромонов нестабильно. Я иду с тобой, чтобы не потерять тебя, если что. — Он снова кашлянул и добавил: — Заодно в столовую пойдем пообедать, а потом вместе вернемся в общежитие.

Се Юаньсин тихо промычал "о", опустив голову. Ему не очень хотелось возвращаться в общежитие после еды, и он замедлил шаг по направлению к столовой.

Медленно, но все же они добрались до столовой.

Шэнь Бянье с отвращением посмотрел на еду в тарелке Се Юаньсина.

— Ты это будешь есть? Так мало.

Се Юаньсин:

— Да. Зато дешево.

Шэнь Бянье на мгновение замер, его взгляд невольно упал на Се Юаньсина. Тот ел, опустив голову, с тихим выражением лица. Челка слегка прикрывала его глаза, и при ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что кончики волос были слегка пожелтевшими.

Раньше Шэнь Бянье думал, что даже такой скучный человек, как Се Юаньсин, следует моде и красит волосы, но теперь он вдруг осознал: это же, черт возьми, недоедание! И эта бледная кожа, бледные губы – это же, просто, недоедание!

Шэнь Бянье был потрясен. Он не ожидал, что в наше время кто-то может страдать от недоедания. Его взгляд на Се Юаньсина наполнился жалостью:

— А твои родители? Чем они занимаются?

Довести ребенка до такого состояния – это же грех!

Рука Се Юаньсина, державшая палочки, напряглась. Не поднимая глаз, он спокойно ответил:

— Их больше нет.

Сердце Шэнь Бянье сжалось. Он пожалел, что задал этот вопрос. После небольшой паузы он с редкой мягкостью произнес:

— Тогда ты сейчас...

— Живу у дяди и тети. Есть двоюродный брат, у нас с ним отношения так себе, — Се Юаньсин уставился на еду перед собой, глубоко вздохнул и поднял голову. — Перепись населения закончена? Есть еще вопросы? Мои семейные дела никак не повлияют на наш контракт. Можешь не волноваться.

Подразумевалось: не лезь не в свое дело.

Шэнь Бянье, конечно, понял. Его выражение лица похолодело, и он больше ничего не сказал. Время обеда прошло, в столовой было очень тихо, а атмосфера между ними стала еще более напряженной.

У Се Юаньсина пропал аппетит, но он все равно медленно доел все из своей тарелки. Он заплатил за еду и не мог позволить себе ее выбросить.

Палочки с легким стуком легли на поднос. Се Юаньсин опустил голову и тихо произнес:

— Прости. Мой тон был невежлив.

Он всегда был неловким, молчаливым, и когда возникали проблемы, первым извинялся, словно влажный гриб в углу, которого любой проходящий мимо мог пнуть, еще глубже втоптав его в землю.

В тишине столовой раздался смешок. Шэнь Бянье взял телефон, нашёл аккаунт Се Юаньсина в платёжном приложении по его номеру телефона и, не моргнув глазом, перевёл ему шестьсот тысяч.

— Задаток по контракту – пятьсот тысяч. Остальные сто тысяч – это на твои расходы на жизнь. — Выражение его лица было мрачным, а его красивое лицо – бесстрастным. — Можешь быть спокоен, меня не интересуют твои семейные дела. Я не хотел тебе давать эти деньги, просто ты так исхудал, что тебя неприятно обнимать и кусать. Мои кошки и собаки получают по сто тысяч в месяц на корм, чтобы они хорошо питались и были приятными на ощупь, когда их гладят. — Шэнь Бянье оценивающе разглядывал Се Юаньсина, его тон был насмешливым. — Ты же, ну, почти… как мои кошки и собаки.

Он унижал Се Юаньсина, используя эти сто тысяч. Он ожидал увидеть гнев и раздражение, но вместо этого Се Юаньсин сначала замер, а затем его глаза загорелись, когда он посмотрел на экран телефона.

Се Юаньсин, держа телефон в руках, растерянно улыбнулся и, что было редкостью, одарил Шэнь Бянье открытой улыбкой:

— Спасибо тебе. Ты действительно хороший человек.

Шэнь Бянье почувствовал себя немного неловко и не удержался от замечания:

— Я сделал это вовсе не ради твоего здоровья. Это как завести кошку или собаку. Понимаешь?

Се Юаньсин рассеянно кивнул, пересчитывая нули после шестерки:

— Угу. Да, да, понимаю.

Шэнь Бянье раздраженно цокнул языком, сдержав порыв щелкнуть его по лбу:

— Пойдем, вернемся в общежитие. Получив деньги, ты должен будешь кое-что сделать.

Се Юаньсин послушно пошел за ним, спрашивая на ходу:

— Твои феромоны не в порядке?

Шэнь Бянье коснулся кончика носа и невнятно промычал в ответ.

Се Юаньсин ускорил шаг, следуя за ним, потом остановился и потянул его за руку.

Шэнь Бянье едва заметно напрягся, повернул голову к Се Юаньсину и хрипло спросил:

— Что такое?

— На самом деле, можно просто укусить, не нужно возвращаться в общежитие… — Голос Се Юаньсина становился все тише под взглядом Шэнь Бянье. Он остро почувствовал, что тот недоволен.

Напряжение, охватившее Шэнь Бянье, когда его остановили, сменилось раздражением:

— Как ты можешь быть таким бесстыдным?

"На людях один человек кусает другого за затылок, чем это отличается от секса на глазах у всех?!"

Увидев, как Се Юаньсин растерянно моргает, Шэнь Бянье не смог прямо высказать свои мысли и вместо этого холодно произнес:

— Ты хочешь, чтобы весь университет увидел, как я тебя кусаю? — он усмехнулся, словно немного довольный. — Хочешь привязаться ко мне? Я тебя предупреждаю, если кто-нибудь узнает, что у меня такие отношения с бетой, тебе конец.

Се Юаньсин понял. В конце концов, такие люди, как Шэнь Бянье, в обычных обстоятельствах с ним никак не пересекались, и иметь с ним дело всегда было очень позорно.

Он серьезно кивнул и пообещал:

— Я сохраню этот секрет.

Шэнь Бянье почему-то почувствовал тяжесть в груди. Вернувшись в комнату и увидев, как Се Юаньсин медленно закрывает дверь, он нахмурился еще сильнее.

Когда Се Юаньсин закрыл дверь, он резко отдернул его, прижал к себе и заставил Се Юаньсина лечь на стол.

Тонкая талия прогнулась, край черной одежды застрял между телом Се Юаньсина и столом, приподнявшись на небольшую часть, обнажая белую линию талии.

Шэнь Бянье похлопал по выступающим ягодицам и хриплым голосом произнес:

— Лежи смирно.

Уши Се Юаньсина, скрытые под черными волосами, покраснели, и он, слегка стиснул зубы:

— Если хочешь укусить за шею, кусай. Но можно... сменить позу?

Шэнь Бянье игриво хлопнул его еще раз по ягодицам и цокнул языком:

— Нельзя. Быстрее, сам убери волосы сзади.

Се Юаньсин увернулся от его руки, одновременно убирая непослушные пряди волос, и твердым голосом произнес:

— Перестань хлопать... В контракте не написано, что ты можешь трогать меня где-то кроме шеи. Если ты продолжишь так...

Он хотел сказать, что больше не будет этого делать, но ему действительно нужны были эти деньги. Он хотел попросить больше, но не был настолько бесстыдным, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и ответить Шэнь Бянье его же способом.

— Хочешь воспользоваться мной? Воспользоваться бетой? — Се Юаньсин впервые сказал что-то такое самовлюбленное, его голос был тихим и дрожащим, но достаточно громким, чтобы человек позади него услышал.

Шэнь Бианье напрягся, потемнел лицом* и отдернул руку, пристально глядя на человека, полулежащего на столе.

*黑着脸 (hēizhe liǎn): "с черным лицом", "потемнел лицом", что означает, что человек разозлился или был недоволен.

Через мгновение, с злобным, словно выплескивающим гнев, голосом, он повесил над головой и без того напряженного Се Юаньсина дамоклов меч*, начиная предупреждать:

— Лежи смирно. Я собираюсь укусить.

*给本就紧张的谢远星头顶挂上利剑般 (gěi běnjiù jǐnzhāng de Xiè Yuǎnxīng tóudǐng guà shàng lìjiàn bān): это образное выражение. "挂上利剑般" (guà shàng lìjiàn bān) означает "повесить как острый меч" или "повесить как дамоклов меч". Это создает ощущение надвигающейся опасности или угрозы. "本就紧张的谢远星" (běnjiù jǐnzhāng de Xiè Yuǎnxīng) означает "и без того напряженный Се Юаньсин".

Его длинные пальцы медленно и плавно скользнули по коже на затылке Се Юаньсина, с удовлетворением чувствуя, как тело под ним становится все более напряженным.

Шэнь Бянье наклонился ближе к затылку Се Юаньсина, и его дыхание было горячим, когда он говорил:

— На этот раз укушу здесь. Хорошо?

Се Юаньсин инстинктивно закрыл глаза, черные ресницы тревожно затрепетали, ожидая боли, которая могла обрушиться в любой момент.

Глава 8

«Се Юаньсин». Парень с короткой стрижкой, стоя за стулом, зацепил Се Юаньсина за шею. «Ты слышал о групповом задании, о котором только что упомянул учитель?»

«Это общежитие, по три человека в группе. Ты же в смешанном общежитии, да?»

«Эй? Что это у тебя на шее?»

Выражение лица Се Юаньсина слегка изменилось, когда он схватился за шею. Услышав слова парня, он нахмурился и отстранился, слегка смущённо потянув себя за воротник. «Ничего».

«Ты…» Он с трудом припоминал имя этого человека. После стольких лет с начала учебного года он едва узнавал лица в классе; имена и лица просто не совпадали.

Гао Юфэй удивлённо посмотрел на него. «Я, Гао Юфэй. Я назвал тебе своё имя. Ты ведь не так быстро забыл, правда?»

«Ты забыл, меня тоже поселили в смешанное общежитие», — вздохнул он. «Как не повезло. Второкурсники в моём общежитии постоянно просят меня сбегать по поручениям, и мне стыдно отказываться. Даже не знаю, сколько посылок я уже забрал».

«Но, к счастью, со мной живёт ещё один человек из нашего класса», — Гао Юфэй повернулся к Се Юаньсину. «Как у тебя дела с общежитием?» Он посмотрел на Се Юаньсина, чувствуя, что на нём написано: «легко запугать».

Се Юаньсин снова дёрнул себя за воротник. За стоячим воротником скрывался пластырь, блокирующий феромоны . Бета вроде него не должна была его носить. Но сосед по комнате укусил его без каких-либо ограничений. Несмотря на отсутствие железы, феромоны продолжали поступать в рану, а время с момента укуса было коротким. Без этого пластыря любой омега или альфа сразу бы понял, что его укусил альфа.

«Всё хорошо», — сказал Се Юаньсин, украдкой отводя взгляд. Его уклончивость в глазах Гао Юфэя звучала как замешательство. Увидев это, он ещё больше заинтересовался. «Ты живёшь с Шэнь Бьянье, верно?»

Се Юаньсин был ошеломлён: «Откуда ты знаешь?

Гао Юфэй сказал со смешанным чувством зависти и ревности: «Кто в этой школе не знает Шэнь Бьянье? Даже если его не видели, то слышали его имя».

«Я слышал, что, поступив на первый курс, он ездил на Bugatti. Столько народу, и парней, и девушек, блокировали его и гнались за ним, требуя признаться. Позже, говорят, он разозлился и пересел на Mercedes».

«Но переход на Mercedes не помог. Люди постоянно ждали у его машины, поэтому он перестал ездить в школу». Гао Юфэй с сожалением вздохнул: «Bugatti! Я очень хочу посмотреть, как выглядит настоящий Bugatti».

Се Юаньсин был озадачен: «Что такое Bugatti? Неужели он очень дорогой?»

«Это не просто дорого, это стоит десятки миллионов!» — присоединились другие, слышавшие это. Внезапно Се Юаньсина окружила группа людей, все из которых с любопытством наблюдали за Шэнь Бьянье.

Один мальчик сказал: «Раньше я не решался тебя спросить, потому что ты был малоразговорчив, а военная подготовка была слишком утомительной. А теперь расскажи, каково жить в одном общежитии с Шэнь Бьянье?»

«Он спокойно раздаёт игровые аккаунты, от которых ему надоело играть, аккаунты, на которые он потратил десятки тысяч. Он просто раздаёт их. Раз ты живёшь с ним, он тебе что-нибудь подарил?»

Се Юаньсин, окружённый толпой, неловко нахмурился. Услышав вопрос, он покачал головой. «Нет». Он не мог говорить о контракте. Кроме денег, больше ничего не было, но он точно не мог сказать, что Шэнь Бьянье посчитал его слишком худым, чтобы спокойно кусаться, и дал ему сто тысяч на еду.

Гао Юфэй удивлённо наклонился к нему. «Как же так? Я слышал, он очень щедрый».

«Разве ты не сказал ему ничего приятного?»

«Просто польсти молодому господину и купи что-нибудь. Даже если не пригодится, можно продать и получить прибыль», — вздохнул он. «Жил бы я с ним в одном общежитии».

Се Юаньсин покачал головой. «У меня проблемы с речью». Он вдруг что-то вспомнил, и его глаза засияли. «Если хочешь, мы можем попробовать обратиться к консультанту, чтобы поменяться общежитиями». Хотя он и подписал контракт с Шэнь Бьянье, в контракте не было требования жить в общежитии. Се Юаньсин очень надеялся, что они смогут полностью избегать друг друга, если это возможно, за исключением случаев, когда феромоны Шэнь Бьянье были нестабильны. Он был бетой, и укус в шею всегда был неприятным. К тому же, то, как Шэнь Бьянье посмотрел на него после укуса, тоже вызывало у Се Юаньсина беспокойство. Именно по этой причине Се Юаньсин сегодня пришёл на занятия особенно рано.

Гао Юфэй был шокирован его словами, а затем пробормотал: «А? А… Разве это разрешено?» Разве он не пришёл пригласить Се Юаньсина присоединиться к их группе? Как это вдруг превратилось в смену общежития?

Окружающие, слушая сплетни, ещё больше воодушевились, подбадривая Гао Юфэя. Некоторые даже стали предлагать: «Конечно, попробуй. В конце концов, ты же в смешанном общежитии».

«На самом деле, я могу сменить общежитие. Неважно, смешанное это общежитие или нет, важно, с кем ты живёшь».

«Многие говорят, что Шэнь Бьянье особенно щедр, и у него, похоже, довольно хороший характер». Говорящий похлопал Се Юаньсина по плечу, прося подтверждения: «Верно?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, а затем невольно кивнул.

Гао Юфэй почесал затылок: «Я подумаю…? А что, если Шэнь Бьянье не захочет? Тогда мне будет очень неловко. Кстати, он такой богатый, почему же он живёт в школе?»

Се Юаньсин, стоявший рядом с ним, тихо навострил уши. Он и сам задавался этим вопросом, когда Шэнь Бьянье его донимал.

Парень, вступивший в студенческий союз, заговорил: «Наш вуз требует, чтобы студенты первого курса жили на территории кампуса, вы разве не знали?»

«Он еще не съехал, так что, должно быть, он уже привык жить здесь».

Гао Юфэй был весьма соблазнён. В отличие от Се Юаньсина, он не был таким уж занудой. Если бы он переключился, то, возможно, смог бы раздобыть у Шэнь Бьянье что-нибудь стоящее. Не говоря уже о другом, он особенно завидовал игровой консоли и картриджам, которые Шэнь Бьянье недавно раздал. Он жил в смешанном общежитии, и тот, кому Шэнь Бьянье их подарил, был второкурсником из их общежития.

Его искушал соблазн, но он немного колебался. Видя, что звонок с урока вот-вот прозвенит, он похлопал Се Юаньсина по плечу. «Не обращай на это внимания. Хочешь присоединиться к нашей группе и выполнить задание?»

«Нас здесь двое, а с тобой будет ровно трое».

Се Юаньсин кивнул. Гао Юйфэй тут же быстро сказал: «Тогда я добавлю тебя из группы класса, просто согласись».

Раздался пронзительный звук звонка, и студенты, собравшиеся поболтать, разбежались, словно птицы и звери, и спокойно заняли свои места, когда вошёл учитель. Класс был небольшим для их класса, и требования к дисциплине были гораздо строже, чем в больших аудиториях. В небольшой аудитории учитель мог сразу видеть, чем вы занимаетесь, поэтому никто не осмеливался тайком сделать что-то незаметно.

Телефон Се Юаньсина беззвучно вибрировал в кармане. Должно быть, это был запрос в друзья от Гао Юфэя, отправленный прямо перед уроком. Он не стал его вытаскивать, а вместо этого достал черновик и начал решать задачи, написанные учителем на доске. Ученики с высокими средними баллами в их школе могли получать стипендии, и Се Юаньсин хотел получить одну. Он не отличался особым умом; линейная алгебра давалась ему с трудом, и на этом предмете ему всегда приходилось быть более усердным, чем на других.

Но сегодня, как он и писал, он начал немного отключаться. Сегодня была пятница. Изначально он планировал отработать сегодня свою последнюю смену в баре, но из-за вчерашнего происшествия не смог. Он написал менеджеру по телефону, но было уже почти шесть, а тот ещё не ответил. Зарплату ему ещё не выплатили. Тогда они договорились о ежедневной оплате, но потом решили платить сразу, когда он уходил, и теперь менеджер не отвечал на его сообщения…

Ручка в руке Се Юаньсина оставила кляксу на бумаге, и он вдруг забеспокоился. Пока он размышлял, телефон в кармане снова завибрировал. Ему мало кто присылал сообщения, и в этот момент, скорее всего, отвечал менеджер, вероятно, приславший ему зарплату. Камень в сердце Се Юаньсина медленно упал. Он не спешил смотреть, а спокойно закончил занятие.

…Когда прозвенел звонок с урока, Гао Юфэй с заднего ряда снова сжал шею Се Юаньсина. «Хочешь пойти с нами в столовую на ужин, и мы обсудим групповое задание?

Рана на затылке сильно болела от давления. Се Юаньсин подавил желание закричать и отшатнулся. «Нет, иди ты».

«Что касается группового задания, вы, ребята, решаете, что делать, а я позабочусь обо всем остальном».

Гао Юфэй бодро кивнул. «Хорошо, тогда вперёд. Не забудь принять мою заявку в друзья». Он почесал затылок. «А насчёт смены общежития я тебе расскажу, как только подумаю, хорошо?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в лёгкой улыбке, и он сказал: «Хорошо». Он достал телефон, и его лицо застыло, когда он открыл WeChat и увидел сообщение. Количество людей в классе поредело, и уже слабая улыбка на лице Се Юаньсина медленно исчезла.

Менеджер: «Вчера посетители за этим столиком ушли, не заплатив. Это Сяо Ли забыл забрать деньги, но именно вы с Сяо Тао устроили переполох. Они заказали алкоголя на 5000 юаней. Вам двоим придётся нести эту потерю».

«Учитывая, что вы работаете неполный рабочий день, ваша зарплата за последние несколько дней составляет шестьсот. Я вычту только триста. Вот оставшиеся триста, возьмите».

«Другая сторона перевела вам 300,00».

Се Юаньсин долго смотрел на эти строки текста, прежде чем медленно напечатать ответ: «Но разве эта ошибка не была допущена тем, кто принял заказ? Почему я должен нести убытки?»

Менеджер отправил голосовое сообщение. Се Юаньсин нажал на него, и из трубки раздался крайне нетерпеливый голос собеседника: «Если бы ты не создавал проблем и не раздражал клиентов, разве они были бы так злы, что забыли бы заплатить и ушли?»

«Кто, как не ты, должен нести эту потерю? Этих денег даже на покрытие расходов не хватит. Если тебе не нужны эти триста, то не бери их; это избавит меня от хлопот».

Отругав Се Юаньсина, менеджер повернулся к Ло Чэнцзе, улыбнулся и сказал: «Мне следовало догадаться, что ты друг начальника. Я бы разобрался с этим за тебя ещё вчера. Как это выглядит?»

Ло Чэнцзе надулся: «Всего триста, ц-ц».

Менеджер: «Вы не понимаете. Вот как нужно обращаться со студентами, работающими неполный рабочий день. У меня есть опыт».

«Если вычтёшь слишком много, они могут поднять шум. Дай им морковку после пощёчины, и им придётся проглотить свои обиды».

Ло Чэнцзе махнул рукой. «Ладно, я сначала думал, что этому человеку сегодня уже не так повезёт, если его кто-то выручит, но он сдался. Скучновато».

«Я уйду первым. Вернусь, когда вечером будет много народу». Он не принял это близко к сердцу. Триста юаней для него были пустяком. Он махнул рукой и вышел из бара.

Небо на улице потемнело. Уличные фонари ещё не зажглись. В школе Се Юаньсин последним вышел из класса, выключив свет на ходу. Закрыв дверь и выйдя, он принял триста юаней.

Коридор был не освещён, довольно тускло. Се Юаньсин, одетый в чёрное, медленно шёл по длинному тёмному коридору. Слабый свет телефона освещал его лицо, не давая ему полностью слиться с фоном.

«Почему ты так медленно идёшь в кромешной тьме? Ты что, привидением притворяешься, пытаешься кого-то до смерти напугать?» Шэнь Бьянье посмотрел на человека, медленно выходящего из коридора, и, как бы тот ни смотрел, нашёл его неприятным, и раздражённо произнёс:

Се Юаньсин: «Напугал до смерти».

Шэнь Бьянье удивлённо посмотрел на него. «Ты принял не то лекарство?»

«Ты действительно пошутил».

Се Юаньсин дёрнул уголок рта, изобразив небрежную улыбку. «Что ты здесь делаешь?»

Эти слова Шэнь Бьянье принял с явным неудовольствием. Он усмехнулся: «Я же тебе деньги на жизнь дал, так что, естественно, мне приходится следить, как ты их тратишь на еду.

«В противном случае, если ты сохранишь их и не воспользуешься, не будет ли это похоже на то, как будто я дал тебе сто тысяч просто так?»

Се Юаньсин посмотрел на него с недоумением, не понимая разницы между тем, чтобы тратить деньги на еду и отдавать их просто так. Но тот, кто даёт деньги, и есть хозяин, поэтому он не стал спорить и последовал за Шэнь Бьянье.

Они вдвоем шли по школьной дороге, не разговаривая, и на мгновение между ними возникла редкая атмосфера гармонии.

Проходя мимо пекарни, Се Юаньсин остановил Шэнь Бьянье, указал на круглое пирожное с кремом в стеклянной витрине и сказал: «Я хочу это съесть». Он имел в виду, что Шэнь Бьянье подождет, пока он купит пирожное.

Но тут вошел Шэнь Бьянье, указал на пирожное с кремом, что-то сказал продавцу и пошел к стойке, чтобы заплатить телефоном. Се Юаньсин на мгновение остолбенел и поспешил следом. Он впервые оказался в школьной пекарне. Электронный экран на кассе показал, что он хочет съесть не пирожное с кремом, а что-то под названием «Таро-пюре-брюле» за восемнадцать юаней, действительно очень дорого.

Он взглянул на слова на электронном экране, и камень в его сердце внезапно стал тяжелее и больше, сдавливая грудь и заставляя его немного задыхаться.

Се Юаньсин взял сумку, которую ему передал Шэнь Бьянье, и тихо поблагодарил его: «Спасибо, давай вернемся в общежитие».

Шэнь Бьянье слегка нахмурился. «Не говори мне, что это твой ужин». Булочка размером с ладонь – как можно ею наесться? Он надавил на плечо Се Юаньсина, довольно резко подталкивая его к кафетерию, и процедил сквозь зубы: «Ты и вправду не можешь потратить ни цента из этих ста тысяч, скряга».

Се Юаньсин, пошатываясь, сделал несколько шагов, прежде чем снова нагнать его. «Я не собирался позволять тебе сейчас платить».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Все еще притворяешься».

«Ты указал на эту штуку и сказал, что хочешь ее съесть. Разве ты не просил меня купить ее тебе?»

Се Юаньсин поджал губы, не желая спорить с ним, и к тому же чувствуя себя немного виноватым. В конце концов, он ведь не мог его остановить только что; ему просто было лень устраивать спектакль с Шэнь Бьянье: «Я куплю», «Нет, тебе не нужно». Сэкономить немного – лучше, чем ничего, и даже если придётся платить, он всё равно почувствует себя неловко.

Шэнь Бьянье подвёл его к окошку с блюдами премиум-класса, куда Се Юаньсин обычно никогда не заходил. Не спрашивая Се Юаньсина, что тот хочет заказать, он сразу выбрал несколько мясных блюд и расплатился картой. Держа в каждой руке по подносу, он сказал Се Юаньсину: «Чего уставился? Пошли».

Се Юаньсин моргнул. «О». Эти люди были правы: Шэнь Бьянье был щедрым и обладал добрым нравом. Он даже угощал гостей и помогал нести подносы, хотя порой его слова были не слишком приятными.

Се Юаньсин был в плохом настроении. Хотя ему не хотелось выбрасывать еду, он съел лишь половину, прежде чем почувствовал себя неловко. Шэнь Бьянье, сидевший напротив, наблюдал за происходящим, нахмурившись ещё сильнее, но, видя, что Се Юаньсин действительно больше не может есть, промолчал. Однако его лицо оставалось мрачным до самого возвращения в общежитие.

Шэнь Бьянье смотрел, как Се Юаньсин медленно поворачивается и закрывает дверь, и его глаза постепенно темнели. Он знал, что за туго затянутым воротником всё ещё видны следы от укусов.

Замкнутое, необитаемое пространство легко порождает импульсивные мысли, не говоря уже о том, что у него возникло желание заставить Се Юаньсина немного пострадать за то, что он неправильно питается.

У Шэнь Бьянье был суровый вид. Он был высокого роста, с глубоко посаженными бровями, и когда он хмурился, глядя на кого-то, от него исходило естественное чувство подавленности. Когда он прислонился к столу и поманил Се Юаньсина, который только что закрыл дверь общежития, рана на шее Се Юаньсина, словно что-то почувствовала и начала болеть без всякой причины.

Се Юаньсин медленно подошёл. «У тебя опять феромоны барахлят?»

Тёмные и глубокие глаза Шэнь Бьянье пристально смотрели на Се Юаньсина. Его кадык дрогнул, и он ответил низким, хриплым голосом: «Мм, иди сюда».

Блокирующая накладка на затылке оторвалась и легко упала на пол.

Тело Се Юаньсина неудержимо затряслось, когда он почувствовал, как клыки Шэнь Бьянье впились ему в шею сзади. Слёзы ручьём текли по лицу, а голос прерывался: «Больно, Шэнь Бьянье, больно». Он не мог понять, болела ли рана или он просто использовал единственный уважительный повод, чтобы поплакать и выплеснуть эмоции. Признаться, плакать из-за вычета в триста юаней было бы стыдно, да и некому было поделиться. Но ведь у любого, кого так укусят, должна быть физиологическая реакция – плакать от боли, верно? Да, это было разумно.

Слёзы текли по лицу Се Юаньсина, его зрение уже затуманилось. Он ничего не мог ясно разглядеть.

Шэнь Бьянье замолчал, его длинная рука коснулась уголка глаза Се Юаньсина. «Плачешь?»

«Я ещё даже не укусил, почему ты плачешь?» — словно усмехнулся он. «Такой нежный». Он попытался развернуть Се Юаньсина, но тот отчаянно вцепился в перила лестницы рядом со столом, сопротивляясь и не желая поворачивать лицо, чтобы его видели.

Шэнь Бьянье, опасаясь пораниться, ослабил хватку. Его взгляд, полный некоторого беспокойства, был устремлен на рану на затылке Се Юаньсина, где всё ещё теплилась кровь. Он протянул руку и коснулся её. От лёгкого прикосновения человек в его объятиях дрожал, всхлипывая и жалуясь на боль.

Корни клыков слегка зудели. Шэнь Бьянье ткнул в них кончиком языка, не отрывая взгляда. Он медленно наклонился ближе к синяку на затылке и почти прошептал: «Бедный малыш».

«Почему ты так напуган?»

На этот раз к нему прижался не острый зуб, а теплый влажный язык, смешанный с приглушенным хриплым голосом: «Дай я лизну, будет не больно, если я лизну».

Глаза Се Юаньсина неожиданно расширились, и потекли крупные слёзы. «Не… не лижи… так горячо…» Шея горела, затылок был влажным, а рана зудела от облизывания. Это было странно и очень неприятно.

Шэнь Бьянье никогда не слушал его в такие моменты. Слова Се Юаньсина тоже были инстинктивным сопротивлением, без какой-либо надежды. Его удивило, что Шэнь Бьянье действительно остановился.

Се Юаньсин отвернулся, его покрасневшие глаза и влажные от слёз родинки встретились с чёрными зрачками Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье посмотрел на него и задал вопрос, который Се Юаньсин совершенно не понял: «Почему он горький?»

Се Юаньсин моргнул, его глаза были полны слёз, невинные и жалкие. «Что?»

Глава 9

Больница, кабинет врача.

Се Юаньсин, держа в обеих руках бумажный стаканчик с теплой водой, безразлично смотрел в окно, погруженный в свои мысли. За окном уже совсем стемнело. Пролетевший самолет с мигающими красными огнями привлек его взгляд. О чем-то задумавшись, он едва заметно улыбнулся, и его бледное лицо словно ожило, приобретя детскую непосредственность, не свойственную его возрасту.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел высокий мужчина, держа в руках несколько бланков с результатами анализов. Он шел, просматривая их, и его брови хмурились все сильнее, а лицо становилось все мрачнее.

— Дядя Ли, его анализы готовы. Посмотрите. Почему он стал как горькая тыква*? Может, это из-за недоедания? Насколько это серьезно? Есть ли какие-то последствия для здоровья? Нужно ли сейчас же найти ему диетолога и составить план питания, чтобы это исправить? — Шэнь Бянье, ростом метр девяносто два, встал рядом со столом врача, нахмурился и постучал по нему, излучая пугающую ауру: — Говорите же, дядя Ли.

*苦瓜 (kǔguā): это "горькая дыня" (также известная как момордика или китайская горькая тыква).

Доктор Ли вздрогнул, а затем тихо заговорил. В его тоне прозвучала знакомая шутка:

— Ты ворвался сюда как пулемет. Твоя скорость речи быстрее, чем очередь из автомата. Я бы и рад сказать, но ты не дал мне и слова вставить.

Шэнь Бянье запнулся и смущенно покосился на Се Юаньсина, который все еще смотрел в окно, словно там было что-то, что так сильно привлекало его внимание.

Выражение лица Шэнь Бянье непроизвольно смягчилось, и он, отведя взгляд, спросил доктора Ли:

— Тогда, скажите сейчас, дядя Ли.

Доктор Ли положил результаты анализов, задумался на мгновение и произнес:

— Серьезных проблем со здоровьем у него нет, только легкая анемия и недоедание. Что касается того, что ты сказал про 'горькую тыкву'...

Он сделал паузу, обдумывая, как бы это объяснить.

Сидевший у окна Се Юаньсин моргнул. Сейчас проходил осмотр его тела, но сам он, как ни странно, казался самым безмятежным.

Он молча отпил глоток теплой воды из стаканчика, который почти полностью скрывал его лицо, и неразборчиво пробормотал:

— Я не горькая тыква.

Но он говорил так тихо, почти про себя, что двое присутствующих, один из которых размышлял, а другой сдерживал нетерпение и сосредоточенно ждал, ничего не услышали.

Поразмыслив, доктор Ли все же решил высказать свое предположение:

— Твои феромоны приняли его за омегу, но он бета. У него самого нет феромонов. Одна из возможных причин заключается в том, что твои феромоны способны улавливать его эмоции, принимая эмоциональные вещества за феромоны. Можно сказать, что в глазах твоих феромонов его эмоции – это и есть его феромоны. Это теория, предложенная профессором, который много лет изучал расстройства феромонов. Но из-за недостатка данных и клинического опыта это всего лишь теоретическое предположение. Однако, кроме этой теории, пока нет никаких других способов объяснить вашу ситуацию. — Он горько усмехнулся, в глубине глаз мелькнуло сочувствие: — Ты и сам знаешь, людей с расстройствами феромонов крайне мало. Я могу лишь поделиться с тобой своими догадками. Теория эмоциональных феромонов, предложенная тем экспертом, гласит, что горький вкус – это обида и боль, сладкий – радость и счастье, кислый – печаль и грусть, а острый, кажется, означает гнев.

Выйдя из больницы и ожидая машину у входа, Се Юаньсин молча отодвинулся в сторону, он просто не мог выносить странный и оценивающий взгляд Шэнь Бянье. Шэнь Бянье вызывал машину по телефону и, видя, как Се Юаньсин отстраняется, ничего не сказал.

"Значит, мой укус причинил Се Юаньсину боль."

"Ха, смешно."

Свет экрана телефона осветил холодные, как зимний пруд, глаза Шэнь Бянье. Его взгляд был мрачным, словно в нем назревала буря, или как будто ревел шторм, наполненный обидой и гневом.

Они сели в машину друг за другом, в одно и то же такси, оба на заднее сиденье, но никто не произнес ни слова.

Машина ехала в сторону университета. Хотя Се Юаньсин был замкнутым и не очень общительным, но даже он понимал, что Шэнь Бянье, кажется, рассержен.

Он сидел рядом с Шэнь Бянье, не глядя на него, и тихо произнес:

— Я заплачу за обследование.

"За обследование??"

"Да кому это, черт возьми, нужно!"

Шэнь Бянье с недоумением повернул голову. В его поле зрения оказалась слегка опущенная голова Се Юаньсина. Он холодно усмехнулся:

— Кому ты тут жалость свою показываешь?

Се Юаньсин привык к сарказму и колкостям Шэнь Бянье, поэтому не стал возражать. Он лишь еще тише прошептал, немного виновато:

— Тогда я не буду платить.

Экономить нужно каждый юань. Он уже взял на себя вину, и теперь еще и платить? В расчетливом мире Се Юаньсина такого понятия не существовало.

Шэнь Бянье так разозлился, что у него заболело в груди. Он даже перестал холодно фыркать и просто проигнорировал его, оставив в стороне. Приехав в университет, он вообще выскочил из машины, бросив на прощание:

— Пусть он заплатит за поездку.

Се Юаньсин замер. Он уже собирался выйти из машины, но остановился.

Разве не говорили, что Шэнь Бянье очень щедрый?

Он не заплатил за медицинское обследование, так тот теперь хочет вернуть деньги таким образом?

Но ведь именно Шэнь Бянье силой потащил его в больницу на обследование, и именно он вызвал такси через телефон...

Скупердяй.

Се Юаньсин достал телефон и, ища в машине QR-код для оплаты, спросил:

— Сколько с меня, мастер*?

*师傅 [shīfu] – в данном контексте уважительное обращение к квалифицированному рабочему – водителю (то же самое может применяться в обращении к повару, сантехнику и т.д.).

Водитель, сидевший за рулем, был в еще большем замешательстве, чем Се Юаньсин. Вопрос застал его врасплох, и он даже начал заикаться:

— Ну, дай… дай, пятьдесят юаней.

Рука Се Юаньсина, набирающая сумму, замерла. Он не поверил своим ушам:

— Сколько?

Пятьдесят юаней за такой короткий путь от больницы до университета?

Водитель изо всех сил старался сохранять спокойствие:

— Что-то не так?

Он был крупным, сильным мужчиной, и с суровым выражением лица выглядел весьма устрашающе.

Се Юаньсин опустил ресницы и, уже собирался заплатить, как вдруг вспомнил:

— Это же заказ через мобильное приложение. Можно списать деньги с его счета?

Водитель тут же отказался:

— Нет. Он же сказал, чтобы ты заплатил. Клиент выбрал оплату наличными.

— А, вот как. Где сканировать?

Водитель достал телефон, чтобы отсканировать QR-код. Се Юаньсин с болью в сердце отдал пятьдесят юаней, толкнул дверь и вышел из машины.

Когда машина развернулась, чтобы уехать, Се Юаньсин поднял телефон и сфотографировал номер, чтобы пожаловаться в дорожную инспекцию.

В объективе его камеры был запечатлен уезжающий силуэт "Майбаха".

Он медленно поплелся в общежитие, размышляя, поможет ли жалоба в дорожную инспекцию. Он почти никогда не заказывал такси онлайн, но знал, что пятьдесят юаней за поездку менее двадцати минут – это неразумно.

Было бы хорошо, если бы после жалобы ему вернули деньги. Тогда он мог бы притвориться, что в баре у него списали всего 250 юаней.

......

Когда Се Юаньсин вернулся в комнату, там было темно, освещение не было включено. Лунный свет, проникающий с балкона, был ярким и слабо освещал комнату. Он, словно серебряными нитями, очерчивал высокую фигуру человека, стоявшего у окна: широкие плечи, узкая талия, крепкие, плавно очерченные мышцы рук, выглядывающие из-под черной футболки, и длинные ноги, делавшие его пропорции особенно выдающимися.

Шэнь Бянье стоял спиной к лунному свету, и лица его было не разглядеть.

Се Юаньсин как раз собирался спросить, почему он не включил свет, как вдруг услышал, что тот окликнул его:

— Малыш, иди сюда.

Он назвал его "малышом", но в голосе не было нежности, скорее, чувствовалась скрытая властность.

Сердце Се Юаньсина пропустило удар. Пока Шэнь Бянье ходил за результатами анализов, слова врача, сказанные им в отсутствие Шэнь Бянье, внезапно эхом пронеслись в его голове.

— Почему, когда он меня кусает, он словно становится другим человеком?

— Желание поставить метку* заставляет его воспринимать тебя как своего омегу. Это нормально. Просто ты бета, и ты можешь ничего не почувствовать.

*Примечание переводчика: в омегаверсе метка для альфы, как правило, является символом привязанности и принадлежности, часто выражающейся в виде укуса или татуировки на пахучей железе, обозначающей статус истинной пары или готовность к совместной жизни. Эта метка может быть как временной, так и постоянной, и обычно ставится в процессе "мечения" партнера, когда альфа кусает пахучую железу омеги, чтобы оставить на нем свою метку.

Для Се Юаньсина это был просто укус в шею, причиняющий лишь боль. Но и врач, и Шэнь Бянье знали, что это инстинктивное поведение альфы – пометить своего омегу.

Хотя он получил деньги и такие мысли были неуместны, но было действительно больно. Се Юаньсин подсознательно захотел отступить, поэтому, немного поколебавшись, спросил:

— Разве ты не говорил, что сейчас я на вкус горький? Может, подождем?

Шэнь Бянье спокойно смотрел на него, уголки его губ слегка приподнялись, словно он улыбался, но взгляд был холоден, как бездонный пруд. Он ответил вопросом на вопрос:

— Дождусь ли я того дня, когда ты перестанешь быть горьким?

Се Юаньсин растерялся от этого вопроса и в замешательстве заморгал.

Почему он не дождется?

Его оштрафовали на триста юаней, и это было неприятно, но он же не будет из-за этого страдать все четыре года университета. Это того не стоило, совсем не стоило. К тому же, честно говоря, Шэнь Бянье сначала заставлял его есть, а потом заставлял ехать в больницу и обратно. Из-за всей этой суматохи он уже не чувствовал себя так плохо.

Шэнь Бянье приблизился к нему, шаг за шагом тесня его. Его большие руки с тонкими пальцами полусжали затылок Се Юаньсина, а большой палец слегка касался его, словно в любой момент готов был надавить на рану. В тусклом лунном свете комнаты Шэнь Бянье пристально смотрел в глаза Се Юаньсина, словно ястреб, выслеживающий добычу.

— Скажи мне: чем ты недоволен? От чего страдаешь?

Если это была боль от того, что он его укусил, то даже если он недоволен или страдает, он должен это терпеть.

Се Юаньсин неловко отвернул голову:

— Это не имеет к тебе отношения.

Шэнь Бянье возразил:

— Имеет.

Он схватил Се Юаньсина за подбородок, слегка надавив, чтобы тот не мог вырваться, и с издевкой спросил:

— Ты думаешь, мне очень хочется вмешиваться в твои дела?

На самом деле, он не особо стремился выяснить причину, ведь даже если Се Юаньсин был недоволен произошедшим, он все равно мог его укусить. Просто на всякий случай, если это было не из-за боли от укуса, он мог бы разобраться.

Главное, что никто не хочет каждый день пробовать горькую тыкву, верно?

— От тебя несет горечью, как будто ты превратился в горькую тыкву. Как я могу тебя укусить?

Се Юаньсин ничего не чувствовал, но слова Шэнь Бянье заставили его захотеть лизнуть себя, чтобы попробовать.

Он хотел отвернуться, но подбородок ему сдавили так больно, что он мог лишь вынужденно смотреть на Шэнь Бянье.

Се Юаньсин не привык говорить о себе с другими, и тем более не хотел выставлять свою боль напоказ. Однако, судя по виду Шэнь Бянье, казалось, что без разговора не обойтись.

Пришлось честно признаться:

— Сегодня менеджер бара сказал мне, что из-за того, что клиент вчера устроил неприятности, мне вычли из зарплаты триста юаней.

Шэнь Бянье нахмурился и подозрительно посмотрел на него.

— Ты меня обманываешь? Из-за трехсот юаней ты так расстроился?

В конце концов, он всё равно хотел скрыть правду, не желая, чтобы его укусили, прикрывшись этим делом...

Се Юаньсин спокойно посмотрел на него:

— Я проработал четыре дня, с десяти вечера до четырёх утра, спал всего по четыре часа в сутки. Я убирал туалеты, полные рвоты посетителей, выковыривал руками шелуху от семечек из щелей в полу. Ты знаешь, сколько я за это получил бы? — Не дожидаясь ответа Шэнь Бянье, он протянул руку и показал цифру: — Шестьсот юаней. Но из-за того, что клиент создавал проблемы, мне вычли половину зарплаты.

Все беспорядочные мысли Шэнь Бянье исчезли, и огромный гнев охватил его разум.

В этот момент в его голове осталась только одна мысль.

Как они посмели?

Как они посмели так издеваться над Се Юаньсином?!

Глава 10

В приватной комнате клуба "Байцзю" даже при максимальном освещении царил полумрак. Шэнь Бянье сидел на диване с мрачным выражением лица. Хрустальный бокал вращался в его руке, но он так и не пригубил его.

Чжоу Чао выглядел странно, словно хотел рассмеяться, но не решался, и ему было не по себе. Он сделал глоток вина, чтобы успокоиться, и только потом произнес:

— Ты действительно собираешься идти? Чтобы выбить каких-то триста юаней, сын самого богатого человека города А, лично отправляется требовать долг. Разве это не позор, если об этом узнают?

Шэнь Бянье холодно взглянул на него:

— Ты ничего не понимаешь. Дело совсем не в трехстах юанях.

Он подсознательно не хотел выставлять на всеобщее обозрение унижение Се Юаньсина, но перед глазами Шэнь Бянье снова и снова возникала картина того, что он видел. Се Юаньсин, стоящий на коленях спиной к нему, с тонкой талией, которая, казалось, вот-вот сломается, наклонился, опустив голову, и пальцами пытался выковырять скорлупу от семечек из щелей в полу. Его белые руки были испачканы неизвестной грязью, кончики пальцев почернели, но он, словно, ничего не замечал, продолжая сосредоточенно очищать щели в полу. На его лице не было ни унижения, ни негодования, только спокойствие.

Шэнь Бянье всегда чувствовал, что Се Юаньсин не должен заниматься подобным. Дело было не в пренебрежении к этой работе, а в том, что эти руки должны были находиться в более подходящем месте, например... на черно-белых клавишах пианино. В восемнадцать лет юноши полны амбиций и самолюбия. О чем думал Се Юаньсин, стоя на коленях и убирая все это? О чем он думал, когда его несправедливо обвинили и вычли половину зарплаты? Почему он не хотел пойти с ним в бар, чтобы потребовать объяснений у менеджера? Почему отказался? Почему не сопротивлялся? Почему просто терпел?

На его расспросы Се Юаньсин лишь опускал глаза и говорил, что не хочет вступать в открытый конфликт с другими. Робкий, трусливый, мрачный, как неприметный гриб в темном и сыром углу. Шэнь Бянье презирал такой его вид и поэтому ушел из общежития, решив не видеть этого. Он не возвращался уже два дня.

Чжоу Чао поднял руки в знак капитуляции:

— Хорошо, хорошо, я ничего не понимаю. Но я скажу тебе, Се Юаньсин сам не хочет идти с тобой. Даже если ты пойдешь, он, возможно, не оценит этого. Может быть, он тоже считает, что из-за трехсот юаней устраивать такой скандал – это позор. Зачем тебе самому навязываться? К тому же, если этот маленький бета тебе хоть немного полезен, просто дай ему денег, чтобы он был в твоем распоряжении в любое время, — усмехнулся он с явным пренебрежением к Се Юаньсину. — Зачем так переживать?

Шэнь Бянье цокнул языком и презрительно усмехнулся:

— Я похож на такого праздного человека? Чтобы навязываться и вмешиваться в чужие дела? Если бы мои феромоны не принимали его эмоции за феромоны омеги, какое мне было бы дело, что его оштрафовали на триста, на пятьсот юаней? Или что его обижают?

Чжоу Чао:

— Все просто. Ты можешь дать...

Он хотел предложить Шэнь Бянье просто дать Се Юаньсину немного денег, чтобы успокоить его, но Шэнь Бянье не дал ему закончить.

Красивый парень, с мрачным лицом, продолжал говорить, его тон становился все более резким, даже с оттенком негодования:

— Он сам не переживает, значит, заслуживает того, чтобы его обижали. Если его смогли обидеть один раз, то смогут и во второй. Я редко проявляю доброту, а он ее не ценит. Думает, я очень хочу помочь ему добиться справедливости? Он поверил, что клиент не заплатил? Какой идиот не знает, что сейчас напитки заказывают с предоплатой? Просто пользуются тем, что его легко обидеть! — Шэнь Бянье одним глотком осушил бокал и усмехнулся: — Так ему и надо, он это заслужил. Он всё может терпеть, пусть теперь все тяготы жизни на него свалятся. — Сказав это, он поставил пустой бокал на стол и, повернувшись к Чжоу Чао, сказал: — Пойдем со мной.

Чжоу Чао не понял, зачем это вдруг понадобилось, и с недоумением спросил:

— Куда?

Шэнь Бянье с выражением беспомощности посмотрел на него:

— Пойдем к тому менеджеру, чтобы вернуть триста юаней. Куда же еще?

Чжоу Чао: ......

""Так ему и надо", "Какое мне до этого дело", "Разве я выгляжу так, будто у меня есть свободное время?" Кто это только что говорил? Неужели нарушение феромонов так сильно влияет на людей? Уважаю, но не понимаю."

Он уже почти смирился и лениво уселся на диван, не желая вставать:

— Брат, ты мой предок, что ли? Правда надо идти? Из-за трехсот юаней? Это же даже стыдно произносить. Может, я дам тридцать тысяч, в качестве компенсации той маленькой бете, которую обидели. Идет?

Шэнь Бянье резко ответил:

— Я что, сам не могу ему денег дать? Тебе нужно? Эти триста юаней – результат его труда. Ты хоть работал когда-нибудь, молодой господин? Ты своими руками и ста юаней не заработал, а еще презираешь триста?

Чжоу Чао был вторым сыном в семье, над ним был старший брат, поэтому он не обиделся на такие слова, а лишь усмехнулся:

— Я ничего не заработал, но у меня есть деньги. Может, сделаем так: я знаю людей в управлении по надзору за рынком. Найдем предлог, проверим их бар, закроем на несколько дней, чтобы выпустить пар.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Нет.

Они поступили неправильно, но не настолько, чтобы их бар закрывать. Семья Шэнь Бянье была богатой и влиятельной, но он не любил давить на людей своей властью. Это было низко, и не стоило того.

Чжоу Чао уже искал в телефоне информацию о том баре, надеясь найти в отзывах зацепку. Начав поиск, он замер:

— Это ты этот пост выложил? Ты же уже разобрался с ними. Зачем еще идти?

Шэнь Бянье:

— Какой пост?

Он взял телефон Чжоу Чао, посмотрел на него, и тоже замер от удивления.

Пост был опубликован сегодня утром на форуме Политехнического университета А. Название было простым и понятным:

"Всем студентам, не ходите больше в тот бар рядом с университетом. Там не только грязно, но и подают просроченные напитки."

В посте было несколько фотографий: грязная кухня, куриные наггетсы, поднятые с пола и сразу положенные на тарелку для подачи, подгнившие фрукты, у которых просто срезали испорченные части и выложили на блюдо. Были и фотографии нескольких коробок с просроченными датами на этикетках.

Неопровержимые доказательства быстро подняли популярность поста.

Шэнь Бянье достал свой телефон, пролистал его и обнаружил, что в некоторых чатах уже обсуждают эту новость. Судя по фотографиям из групп и университетской "стене признаний", автор поста разместил информацию не только на форуме, но и в других местах.

Почти одновременное появление поста заставило Чжоу Чао подумать, что это дело рук Шэнь Бянье, но, увидев его реакцию, он понял, что ошибся.

Чжоу Чао задумался и многозначительно произнес:

— Твоя бета-таблетка, похоже, не так безобидна, как кажется.

Совпадение было слишком уж явным, и кто, как не тот, кто там работал, мог сделать эти фотографии.

Глаза Шэнь Бянье слегка блеснули, он махнул рукой Чжоу Чао, не оборачиваясь, и вышел:

— Я пошел. Ты развлекайся.

Чжоу Чао: ?

Что?

Развлекаться чем? Он позвал его, а через полчаса бросил здесь одного!

Шэнь Бянье, не обращая внимания на брошенного им несчастного друга, прямо у входа поймал такси и поехал обратно в университет.

Было меньше одиннадцати, двери общежития еще не закрыли, а свет не выключили. Когда он открыл дверь комнаты своим ключом, он увидел, что Се Юаньсин был погружен в работу над групповым заданием.

Шэнь Бянье подошел, оперся одной рукой на стол, другой обхватил спинку стула Се Юаньсина сзади и, глядя на него с усмешкой, спросил:

— Это ты разместил пост?

Глаза Се Юаньсина дрогнули:

— О чем ты говоришь?

Шэнь Бянье нетерпеливо постучал по столу:

— Скажи мне правду и я дам тебе тридцать тысяч.

Если кому-то и нужно было давать деньги, чтобы утешить Се Юаньсина, то это должен был быть он сам.

"Что за глупые советы дает Чжоу Чао? Какое ему дело? Тьфу, неприятно."

Он поднял брови и передумал:

— Пятьдесят тысяч.

Се Юаньсин не колебался ни секунды, его глаза даже заблестели:

— Да, это я разместил.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты не хочешь вступать в открытый конфликт с другими, поэтому действуешь исподтишка, да?

Его рука, лежавшая на спинке стула, слегка напряглась, вены вздулись. Он поднял стул одной рукой, развернув его вместе с сидящим на нем человеком так, чтобы тот оказался лицом к нему, а не к столу.

— Когда ты сделал эти фотографии?

Внезапно повернувшись, Се Юаньсин широко раскрыл глаза и в оцепенении уставился на Шэнь Бянье. Услышав вопрос, он машинально ответил:

— В тот вечер, когда тот клиент доставлял неприятности. У меня уже был подобный опыт, и я решил подстраховаться. В маленькую кухню бара не пускают подрабатывающих студентов, я пробрался туда тайком. Содержание поста наполовину правда, наполовину ложь, не все соответствует действительности. — Он быстро украдкой взглянул на крепкую и сильную руку Шэнь Бянье, сглотнул и тихо спросил: — Есть еще что-нибудь, что ты хочешь знать? — Подумав, он снова тихо добавил: — Прости, мне не следовало действовать исподтишка.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Если это не твоя вина, зачем извиняешься?

"...Потому что твой тон звучит так, будто ты презираешь такое поведение."

Се Юаньсин молча проглотил эти слова:

— Тогда... можешь убрать руку с моего стула?

"Это, черт возьми, страшно."

Шэнь Бянье приподнял бровь:

— Могу. — В следующую секунду его рука сжала подбородок Се Юаньсина: — Ты можешь мне сказать, почему ты не использовал эти фотографии, чтобы заставить менеджера вернуть тебе деньги? Мне очень любопытно.

Се Юаньсин неловко повернул голову и с трудом произнес:

— Я... я не хочу вступать в прямой конфликт с другими... и не хочу ссориться... Пост анонимный. Там часто меняются подрабатывающие студенты. Они не узнают, что это я.

Шэнь Бянье молча смотрел на него, не отпуская и не произнося ни слова.

В этой неловкой тишине Се Юаньсин опустил глаза и тихо произнес:

— Я не могу получить эти триста юаней, и я хочу, чтобы их потери были больше, чем мои, чтобы они почувствовали, как у них отрывают кусок мяса и заставляют истекать кровью.

Эти темные, неприглядные мысли Се Юаньсину не было нужды говорить, но он все же сказал их.

— Се Юаньсин, — позвал его Шэнь Бянье, с силой сжав его подбородок рукой и заставляя поднять голову, так что лицо полностью оказалось в поле зрения Шэнь Бянье. Слегка прикрывающая глаза черная челка, маленькая черная родинка под глазом и бледное лицо: мрачное и надломленное, жалкое и темное.

— Какие у тебя злые мысли, — сказал Шэнь Бянье, отпуская руку, а затем потрепал его мягкие черные волосы.

Глаза Се Юаньсина блеснули, он не стал отрицать, лишь молча подвинул стул и медленно отъехал назад.

"WeChat Pay, поступило сто тысяч юаней."

Внезапный звук телефона на столе заставил Се Юаньсина вздрогнуть. Увидев, кто перевёл деньги, он в растерянности обернулся и с недоумением посмотрел на Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье приподнял уголки губ и небрежно произнес:

— Дополнительные пятьдесят тысяч – твоя награда.

Немного коварных мыслей – это не так уж и плохо.

Главное – уметь сопротивляться.

Даже если тайком, оставаясь при этом похожим на мрачный гриб.

Глава 11

После отбоя общежитие погрузилось во тьму. Уже пора было спать, но в мужском общежитии было далеко не тихо. Было всего одиннадцать часов — рановато для энергичных студентов.

Итак, группа играющих в игры по-прежнему кричала и визжала, звук проигрываемого видео ничуть не уменьшился, а мятежные «сыновья», обзываясь, устраивали драку подушками, стулья с грохотом скользили по полу.

Эти звуки доносились со всех сторон, нарушая покой.

Шэнь Бьянье сел на кровати, его лицо помрачнело.

Тонкое летнее одеяло соскользнуло с него, скомкавшись вокруг талии и живота.

Казалось бы, невесомое одеяло теперь давило на него, отчего ему становилось жарко и беспокойно.

Он сбросил одеяло и спустил ноги с кровати, намереваясь умыться холодной водой, чтобы охладиться. Лето закончилось совсем недавно, и во многих общежитиях всё ещё работали кондиционеры, но по ночам они были лишь украшением.

Кто-то имел слабое здоровье и не мог переносить холодный воздух из кондиционера, непрерывно кашляя по ночам.

Шэнь Бьянье чувствовал, что его кашель был неприятным, и с тех пор не спал с кондиционером. Он почти привык к нему, но сегодня, похоже, снова потеплело, и он ворочался без сна.

Шэнь Бьянье вспотел, тонкий слой пота блестел на его обнажённом, подтянутом прессе. Его мышцы были прекрасны и сексуальны, источая сильный гормональный аромат.

Он провел рукой по волосам, слегка нахмурив брови, и его глубокие, тёмные глаза невольно устремились на виновника, из-за которого ему стало слишком жарко, чтобы сидеть на месте. Шэнь Бьянье был высоким, и даже со своего места ему была видна большая часть верхней койки.

Се Юаньсин спал, его бледное лицо покраснело от жара в лунном свете.

Его длинные, густые ресницы отбрасывали на лицо небольшие тени, словно веер, а родинка, похожая на слезу, пряталась в этой тени.

Казалось, он спал крепко, как будто внешний шум не мог нисколько на него повлиять.

Сообщение, опубликованное Се Юаньсином, было наполовину правдой, наполовину ложью. Шэнь Бьянье знал, что некоторые его части были преувеличены.

Публикация произвела большой эффект: она распространилась не только по инженерному факультету университета A-University, но и быстро распространилась по нескольким близлежащим вузам. Основными посетителями этого бара были студенты из соседних вузов, так что дела, безусловно, на какое-то время пошли на спад.

Потери определённо были бы гораздо больше трёхсот юаней Се Юаньсина. Вероятно, это очень обрадовало Се Юаньсина, ведь он рано умылся и лёг спать.

Человек, который все еще проверял объем обсуждений поста перед сном, теперь слегка изогнул губы, его мрачная аура значительно рассеялась, источая сладкий аромат.

Очень сладкий. Это был аромат счастья.

Шэнь Бьянье замер, наблюдая за спящим. Он неосознанно повернулся боком к кровати Се Юаньсина.

Окружающие звуки, казалось, стихли настолько, что Шэнь Бьянье услышал дыхание — не свое собственное, а Се Юаньсина.

Теперь они были так близко, что Шэнь Бьянье мог ясно разглядеть эту крошечную родинку.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Его взгляд безучастно смотрел на родинку – чёрную, крошечную, которую легко было не заметить, – но теперь такую яркую в его глазах.

Он сглотнул, словно что-то попробовал. Словно пушистая сладкая вата, тающая во рту от одного лизания.

Запах, витавший в его ноздрях, ещё больше заворожил взгляд Шэнь Бьянье. В какой-то момент в тихом и медленно движущемся общежитии постепенно появился запах тлеющих углей.

Забравшись на кровать, он совершенно забыл, что собирался сделать, вставая с неё. Возможно, он хотел попить воды.

Не из чашки.

На этой крошечной родинке, похожей на слёзу, струился родничок, и, возможно, он сможет слизать с неё слёзы, солёные и влажные, слёзы Се Юаньсина. Если одного лизания будет недостаточно, лизни ещё несколько.

Се Юаньсин просыпался, был шокирован, даже начинал бороться. Хотя Шэнь Бьянье и не хотел в этом признаваться, он действительно мгновенно почувствовал прилив волнения при мысли о том, как Се Юаньсин борется.

Его рука сунулась под одеяло и схватила Се Юаньсина за запястье. Шэнь Бьянье хотел сильнее надавить на него, чтобы Се Юаньсин не смог вырваться, желая воплотить свои мысли в реальность.

Но последние остатки здравого смысла заставили его лишь нежно сжать запястье Се Юаньсина.

В конце концов, даже находясь на грани потери рассудка, Шэнь Бьянье все еще смутно понимал, что то, что он делает, не следует выставлять напоказ.

Он опирался на Се Юаньсина, всё сильнее сгибая руку, а сердце бешено колотилось в груди, бешено колотя, бешено колотя, бешено колотя. Крошечная родинка становилась всё ближе, ближе и ближе…

"Что ты делаешь?"

Когда их лица оказались меньше чем в десяти сантиметрах друг от друга, Шэнь Бьянье увидел, как Се Юаньсин открыл глаза. В этот момент он даже не успел запаниковать; в его сердце вспыхнуло чувство почти раздраженной обиды.

Почему он проснулся именно сейчас?! Оно было так близко, совсем чуть-чуть. Он вот-вот коснётся его, почему оно снова такое, всегда такое, всегда чуть-чуть не так.

Блин.

Се Юаньсин делал это намеренно, давая ему возможность только смотреть, но не чувствовать вкус.

Дразнить его, заманивать его.

Он уже наградил Се Юаньсина, разве Се Юаньсин не должен был наградить его?

Его шаткая рациональность вызывала у Шэнь Бьянье желание просто лизнуть его, не обращая на это внимания, но странное чувство удержало его, не дав ему действовать импульсивно.

Виски Се Юаньсина пульсировали, он чувствовал лёгкую головную боль. Любой, кто проснулся среди ночи и обнаружил рядом кого-то настолько близкого, отреагировал бы так же.

Даже если этот человек был красив, в данном случае это лишь напугало. Он и так считал себя спокойным, подавив крик, который чуть не вырвался у него, когда он только открыл глаза.

Однако, не получив ответа от Шэнь Бьянье, Се Юаньсин почувствовал сильную пульсацию в висках. Ему захотелось поднять руки и потереть их, но они не двигались. Только тогда он с опозданием понял, что Шэнь Бьянье прижал его руки к земле.

Се Юаньсин, стараясь сохранять спокойствие, снова заговорил: «Шэнь Бьянье, что ты делаешь?»

Голос Шэнь Бьянье был очень тихим, немного неопределенным и хриплым, почти бормотанием: «Я думаю… ты должен меня наградить…» Он говорил очень нежно, нежно, словно облизывал сладкую вату.

Се Юаньсин не расслышал, а может, и расслышал, но не поверил своим ушам и подсознательно спросил: «Что?»

Сильный запах горелых углей, наполнивший ноздри, заставил Се Юаньсина невольно повернуть голову и кашлянуть, слегка нахмурив брови: «Кхм-кхм, ты снова в своем уязвимом периоде?»

«Не слишком ли часто это происходит?..» Он должен был знать, что деньги нелегко заработать.

От этого кашля Шэнь Бьянье немного успокоился, но ненадолго. Рука, сжимавшая запястье Се Юаньсина под одеялом, поднялась, с силой переплетаясь с его пальцами, и крепко прижала его к себе, сцепив пальцы.

Он уткнулся головой в плечо Се Юаньсина, его дыхание стало горячим: «Малыш раздражен?»

«Но от тебя так приятно пахнет, у тебя хорошее настроение? Дай мне попробовать, можно?»

«К тому же, какой Омега не утешает своего Альфы? Не сердись на меня».

Се Юаньсин поджал губы, смертельно раздраженный, ему было лень напоминать Шэнь Бьянье о том, что он бета.

Он хотел повернуть голову и подставить затылок, чтобы Шэнь Бьянье укусил его, чтобы протрезветь, но его прижали к кровати, сковав движения, а когда он попытался оттолкнуть Шэнь Бьянье, сковали руки. Се Юаньсин нахмурился: «Двигайся».

Шэнь Бьянье не двигался и не говорил.

Се Юаньсин просто согнул колени и оттолкнулся ногой: «Позволь мне сменить позу, иначе как ты можешь укусить меня за шею?» Свет в общежитии был выключен, он лежал плашмя и не мог пошевелиться, поэтому даже не заметил, куда ударил ногой.

Шэнь Бьянье подавил приглушенный стон, вырвавшийся из его горла, его взгляд внезапно изменился, и он поднял голову, глядя сверху вниз на Се Юаньсина; его глаза были темными, липкими и неясными: «Жаждаешь этого?»

«Пытаешься соблазнить меня, воспользовавшись моим периодом восприимчивости?

Се Юаньсин был ошеломлён, полусбит с толку и полулишён дара речи. Он действительно не мог выносить состояние Шэнь Бьянье, когда у него был дисбаланс феромонов. Он терпел и терпел, но всё равно не мог не воскликнуть: «Что ты, чёрт возьми, несёшь?»

Острые глаза Шэнь Бьянье пристально смотрели на Се Юаньсина, его брови слегка опустились, в них читалось недовольство: «Не ругайся».

Он сам ругался одно за другим, но чувствовал, что эти проклятия не должны исходить из уст Се Юаньсина. Эмоции были гораздо более реальными во время феромонного дисбаланса. Тон Шэнь Бьянье был слегка тяжёлым, когда он это говорил, тонко выдавая намёк на самообладание.

Сильный жар обжигал его кровь, а запах тлеющих углей непрерывно витал вокруг Се Юаньсина.

Се Юаньсин сильно закашлялся, его глаза покраснели.

«Ты... кхе-кхе... по крайней мере, сначала не говори глупостей... кхе-кхе-кхе... кхе-кхе».

«Феромоны… можно ли их убрать…?»

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на его слезящиеся глаза, на бледное лицо, порозовевшее от кашля, и на губы, испачканные краской. В голову ему пришла идея, от которой лицо Се Юаньсина мгновенно побагровело.

Мужчина тихонько усмехнулся, в его глазах мелькнула злоба: «Чепуха?»

«Ты что, не знаешь, где ты только что стукнулся?»

Рука, сжимавшая пальцы Се Юаньсина под одеялом, быстро высвободилась, прежде чем Се Юаньсин успел отреагировать, а затем быстро и грубо, вызывающе и злобно потерла чувствительное, тихое место.

Се Юаньсин был мгновенно поражен молнией и с недоверием смотрел на Шэнь Бьянье.

В следующую секунду он отчаянно боролся, его лицо и шея покраснели от гнева: «Шэнь Бьянье!!!»

«Ты что, с ума сошёл?! Где ты трогаешь?!»

«Этого не было в контракте!!!!!»

В общежитии раздался короткий смех.

Шэнь Бьянье с улыбкой в глазах нерешительно уговаривал его: «Да, да, этого не было в контракте, но ты тоже так со мной поступил, детка, будет справедливо, если я отплачу тебе тем же, верно?»

«И давать, и брать, верно?»

Се Юаньсин пробормотал: «Я не сделал этого нарочно».

Шэнь Бьянье: «Хм-м, я сделал это нарочно».

«Будь умницей, повернись и дай мне тебя укусить».

?

??

Разве это по-человечески?

Се Юаньсин был в ярости.

Он не мог бороться, не мог спорить, поэтому он мог только стиснуть зубы и сказать: «Тебе нужно добавить денег!»

Шэнь Бьянье легко перевернул его одной рукой, наклонился к затылку Се Юаньсина и укусил, отвечая: «Добавлю, добавлю, добавлю».

В следующую секунду выражение его лица стало странным, он ахнул.

Шиш-шиш, детка, какая острая.

Глава 12

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Гао Юйфэй обратился к Се Юаньсину: «Хочешь пойти вместе в столовую?

Он только что закончил презентацию группового задания в классе, и учитель поставил им высокую оценку. Гао Юйфэй был в приподнятом настроении. Честно говоря, он не особо участвовал в выполнении задания; он просто нашёл информацию и представил её. Большая часть исследования была проделана другим человеком, презентацию PPT тоже сделали они, а Се Юаньсин справился с самой сложной задачей: анализом данных.

Другой член группы, Фан Чжи, также присоединился: «Пойдем, пойдем вместе».

Се Юаньсин сделал паузу: «Вы, ребята…»

Гао Юфэй закинул руку ему на плечо, посмеиваясь: «Да ладно, что за „вы“? Пошли!»

Опасаясь, что его колено ударится о ножку стола, Се Юаньсин неохотно сделал пару шагов вперед, а затем отошел в сторону, убирая с себя руку Гао Юфэя.

«Ладно, поехали».

Фан Чжи был более сдержанным и, заметив, что Се Юаньсин не любит физического контакта, незаметно встал между ними. Гао Юфэй не заметил этого и, идя, сказал: «Сегодня днём ещё два урока продвинутой математики, я совсем оцепенею».

«Давайте позже съедим что-нибудь вкусное, чтобы компенсировать это, побалуем себя чем-нибудь вкусненьким».

Фан Чжи: «Тогда давайте закажем на обед вареные свиные мозги».

Гао Юфэй повернул голову, обнял Фан Чжи за плечи, притянул его к себе и изобразил гнев: «Чёрт! Кого ты ругаешь?»

Они оба рассмеялись, а Се Юаньсин молча наблюдал за ними со стороны. Фан Чжи дважды усмехнулся, а затем посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь съесть на обед, Синсин?»

Шаги Се Юаньсина замедлились, а выражение его лица слегка изменилось.

«Извини, можешь называть меня просто Се Юаньсин».

Фан Чжи вздрогнул, и Гао Юйфэй тоже обернулся. Почувствовав неловкую обстановку, Се Юаньсин на мгновение задумался и серьёзно сказал: «Юань Юань тоже подойдёт».

Когда он с таким серьёзным выражением лица сказал: «Юань Юань тоже подойдёт», Фан Чжи слегка рассмеялся. Он мягко улыбнулся: «Юань Юань звучит немного странно. Я буду называть тебя просто Сяо Юань, хорошо?»

«Это нормально?»

Се Юаньсин поджал губы и кивнул.

Видя, что атмосфера разрядилась, Гао Юфэй вздохнул с облегчением и быстро проводил их обоих в кафетерий.

В кафе было многолюдно, большие вентиляторы с обеих сторон жужжали, но всё равно было жарко. Длинные рукава куртки Се Юаньсина возбудили любопытство Фан Чжи.

«Сяо Юань, сейчас только октябрь, тебе не жарко в такой одежде?»

Се Юаньсин покачал головой: «У меня слабое здоровье, я боюсь холода, а не жары»

«Какое отношение к тебе имеет то, что он носит, жарко или холодно? Раз ты называешь кого-то Сяо Юань, ты очень любопытен».

Сзади раздался холодный смех, а затем на плечо Се Юаньсина легла чья-то рука. Шэнь Бьянье надавил на него, стиснув зубы: «Се Юаньсин, ты слишком торопишься, заводишь друзей и даже не дожидаешься, пока я поем». Последние несколько дней он шёл прямо в класс Се Юаньсина и вёл его обедать. Сегодня класс был пуст.

Прежде чем Се Юаньсин успел заговорить, Гао Юфэй пробормотал: «Шэнь… Старший, здравствуйте».

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Ты меня знаешь?» Его губы слегка изогнулись, а в глазах мелькнула игривость.

«Се Юаньсин рассказал тебе?»

Гао Юфэй, будучи немного толстокожим, почесал затылок, услышав этот вопрос.

«Нет, на школьном форуме много твоих фотографий, сеньор». С тех пор, как Шэнь Бьянье проклял тех, кто постоянно с ним флиртовал на первом курсе, большинство людей боялись к нему приближаться. Большинство этих фотографий были откровенными. Гао Юфэй запоздало понял, что Шэнь Бьянье, возможно, не пойдёт на пользу, узнав, что так много людей тайно фотографировали его и выкладывали фотографии на форум. Он нервно поднял взгляд и действительно увидел, что лицо Шэнь Бьянье потемнело.

Желание Шэнь Бьянье разговаривать с этим человеком тут же улетучилось. Он небрежно поприветствовал его и, повернувшись к Се Юаньсину, прорычал: «Постарайся в следующий раз не ждать меня?»

Се Юаньсин набрал в рот риса и приглушенно пробормотал: «О». Он не стал напоминать этому человеку, что они на самом деле не договаривались есть вместе; просто он всегда последним выходил из класса после занятий, и именно так его всегда заставал Шэнь Бьянье.

«Забудь об этом», — Шэнь Бьянье сжал мягкую кожу на руке Се Юаньсина, нахмурившись.

«С завтрашнего дня вам больше не придется приходить в столовую».

Се Юаньсин непонимающе посмотрел на него: «Что?» Говоря это, он не забыл отойти в сторону, пытаясь уклониться от руки Шэнь Бьянье, но Шэнь Бьянье не был Гао Юфэем; от него нельзя было так легко уклониться.

Шэнь Бьянье: «Почему ты уклоняешься? Я тебя не съем». «Ты же не Омега, тебя даже трогать нельзя? Такой нежный».

Се Юаньсин проигнорировал его. Он цокнул языком и сказал: «Я нанял для тебя диетолога. Он составит для тебя трёхразовое питание на основе результатов твоего последнего медицинского осмотра».

«Тебе будут доставлять еду прямо в общежитие. С этого момента ты будешь питаться в общежитии».

«Святая корова», — Гао Юфэй, стоявший рядом, был ошеломлён. Фан Чжи тоже был ошеломлён.

Гао Юфэй выпалил: «Сяо Юань, ты сказал, что хочешь поменяться со мной общежитием. Чёрт возьми, Старший Шэнь такой классный, какая разница между ним в твоём общежитии и папиком?»

По какой-то причине Се Юаньсин почувствовал себя немного виноватым в этот момент и позвал его по имени: «Гао Юйфэй».

Взгляд Шэнь Бьянье похолодел.

«Когда он рассказал тебе о смене общежития?»

Гао Юфэй взглянул на его холодное лицо, чувствуя необъяснимый испуг, и подсознательно сказал: «Несколько дней назад, это было не так давно».

Атмосфера стала странно застойной.

Шэнь Бьянье улыбнулся, его необычайно суставчатая рука сжала затылок Се Юаньсина.

«Всё ещё хочешь сменить общежитие? Куда?

«Ты не включаешь кондиционер, когда тебе холодно или жарко, ты свирепо смотришь на людей, если они случайно к тебе прикоснулись, и ты надеваете наушники, когда играете в игры, но все равно жалуешся на слишком яркий экран».

«Такой требовательный и мелочный, кого ты собираешься беспокоить следующим?»

«Или ты хочешь снова пойти и раздобыть некачественного мыла, чтобы заманить людей?»

Се Юаньсин отложил палочки для еды, взял поднос и встал.

«Я закончил есть, а вы поболтайте».

Шэнь Бьянье смотрел ему вслед с потемневшим лицом, раздраженным взглядом, глубоко нахмуренными бровями и оттенком невыразимого раздражения.

Се Юаньсин не вернулся в общежитие. Выйдя из столовой, он направился прямиком в библиотеку. На столе завибрировал телефон. Он открыл его и обнаружил сообщение от Фан Чжи.

Фан Чжи: «Сяо Юань, Гао Юфэй слишком смущен, чтобы спросить тебя напрямую, поэтому он спросил меня, сказал ли он что-то не так».

Се Юаньсин: «Нет, не стоит слишком много об этом думать».

Он отложил телефон, не слушая, что сказал Фан Чжи. Просидев две минуты в библиотеке, Се Юаньсин достал из сумки тетрадь и принялся за работу. Выражение его лица было спокойным, сосредоточенным и серьёзным, словно слова Шэнь Бьянье не оставили ни малейшего следа в его сердце.

Однако после дневных занятий Се Юаньсин снова пошёл в библиотеку, не желая возвращаться в общежитие. Учитывая характер Шэнь Бьянье, он, несомненно, втянул бы его в бесконечные разговоры. Се Юаньсин не любил споров и задержался, желая как можно дольше оттянуть возвращение.

Все здание библиотеки было ярко освещено, а небо снаружи было черным как чернила.

Публикация под названием «Сплетни! Первокурсник факультета программной инженерии поступил в университет-отличник только ради диплома, есть подозрения, что его держат в тайне» быстро разлетелась по сети с необычной скоростью.

В полумраке бара, с мерцающим светом, стройного Бету схватили за запястье. Он наклонился вперёд, словно активно приближаясь. На втором фото Бета, одетый в приталенный жилет, стоял на полуприседе. Талия его была подчеркнута жилетом – гибким сегментом, а ниже, благодаря позе на коленях, ягодицы выглядели особенно упругими. Он стоял на полуприседе перед кем-то, чьё лицо было скрыто, виднелись только длинные прямые ноги и пара кроссовок лимитированной серии на уровне глаз Беты. На третьем фото Бета вылезал из «Майбаха».

Популярность поста резко возросла благодаря манипуляциям платных комментаторов. Многие последовали его примеру, и злонамеренные комментарии стали появляться на виду у всех, словно нейтральные «зрители» (которые на самом деле были платными комментаторами).

«Я слышал, что он спал с людьми за деньги. Неужели он действительно связался с богатым представителем второго поколения?»

«Беты тоже можно оставить?! Такая высокоуровневая тактика, должно быть, пришлось немало потрудиться в постели».

«Вы, ребята, не понимаете, что, оставив Бету, можно спокойно играть. Неважно, причините ли вы им вред, они всё равно не будут помечены».

«Поэтому поступление в А-университет было всего лишь попыткой повысить его ценность. Беты как «утки» на самом деле не стоят многого».

Ло Чэнцзе с удовлетворением наблюдал за комментариями. Сидевший рядом с ним слуга усмехнулся: «Я и не думал, что фотографии «Майбаха», которые я сделал в тот день, окажутся настолько полезными для брата Ло». Затем он забеспокоился: «А как же Шэнь Бьянье? Неужели он пойдёт с нами на рожон?»

«На самом деле, это не имеет никакого отношения к брату Ло. Единственный, кто в проигрыше, — это этот бар. Менеджер сказал, что содержание поста — фейк. Они проверили записи видеонаблюдения и нашли этого человека, но сами этим не занимаются. Нам не нужно мстить за них».

Ло Чэнцзе ухмыльнулся: «Что ты знаешь?»

«Я велел им не отдавать деньги. Бедняк ещё и осмеливается сопротивляться. Разве вам не кажется интересным использовать против них их же методы?»

«Жизнь, конечно, такая скучная, что нужно найти себе какое-то развлечение. Ну и что, что он отличник? У него есть деньги, чтобы нанять платных комментаторов? Я хочу, чтобы он не смог учиться в школе; на него будут тыкать пальцем, как на крысу»

Что касается Шэнь Бьянье, то уже подтвердилось, что они просто соседи по комнате. Помочь, если что-то видишь, — это нормально. Такие люди не станут тратить время на бедняка.

«Мы на одном уровне».

Се Юаньсин совершенно не знал о посте. Он задержался до закрытия библиотеки, прежде чем вернуться в общежитие. Не обращая внимания на выражение лица Шэнь Бьянье, которое намекало на то, что тот вот-вот заговорит, он оставил свои вещи и направился в ванную в пижаме. Шэнь Бьянье встал перед дверью, преграждая ему путь, и холодно спросил: «Ты не собираешься объяснить?»

«Мы подписали контракт. Теперь ты просто соберёшься и уедешь из общежития?»

Се Юаньсин: «Я пойду в душ, пошевеливайся». Он помолчал. «Кроме того, в контракте сказано, что я должен лишь смягчать твой феромонный дисбаланс в любое время и в любом месте. Там не сказано, что я должен жить с тобой в одном общежитии».

«Я ничего не нарушал, Шэнь Бьянье».

«Ты что, мало шумел за обедом? Что опять за истерика?»

С этими словами он проскользнул под руку Шэнь Бьянье и с грохотом захлопнул дверь ванной.

Шэнь Бьянье стоял у двери, чуть не получив по носу. Глядя на закрытую дверь ванной, он почти забавлялся своим гневом. Он повернулся, подошёл к столу Се Юаньсина, выдвинул стул и сел. Он подождет здесь. Се Юаньсин мог спокойно принимать душ в ванной до рассвета.

В ванной раздался звук плещущейся воды. Шэнь Бьянье сначала лениво ждал, но потом его мысли медленно унеслись. Он слегка приподнял ноги, скрестив их, чтобы подавить возбуждение. Только он подумал о чём-то другом, чтобы отвлечься, как телефон Се Юаньсина на столе внезапно завибрировал. Шэнь Бьянье, словно это был его собственный телефон, небрежно взял его и открыл. Телефон не был заблокирован; достаточно было провести по экрану, чтобы увидеть текстовые сообщения.

Его взгляд медленно похолодел. Всё желание исчезло, уступив место лишь переполняющей его ярости. Слова с экрана телефона запечатлелись в его зловещих глазах.

Се Чжоу: «Эй, ты настолько беден, что хочешь пойти и продать себя?

«Как тебе такое? Ты трясешь своей голой задницей передо мной, и я дам тебе двадцать, пятьдесят, чтобы ты мог поесть».

«Ты же не продал свою задницу, правда? Кому-нибудь вообще нужна бета?»

Другая сторона отправила ссылку на пост, а затем добавила: «Сколько стоит продажа? Я слышал, ты переспишь с кем угодно за деньги».

«Если бы ты не были моим кузеном, я бы, наверное, тоже стал бы твоим покровителем».

«Снова притворяешься мертвым?»

«Не отвечаешь в WeChat, игнорируешь текстовые сообщения?»

Се Юаньсин вышел из ванной и увидел Шэнь Бьянье с ужасающим лицом, указывая на номер Се Чжоу и спрашивая его: «Этот человек, он твой двоюродный брат?»

Его лицо мгновенно изменилось. Он быстро подошёл и выхватил телефон из рук Шэнь Бьянье.

«Ты больной? Зачем ты трогаешь мой телефон?»

Шэнь Бьянье не стал спорить, в его голосе слышалась лёгкая враждебность: «Я оплачу его будущие медицинские расходы. Ничего, если я не забью его до смерти?»

«И что он имел в виду, когда сказал, что ты снова притворяешься мёртвым?» Он проклинал тебя больше одного раза?»

«Шэнь Бьянье», — Се Юаньсин тоже рассердился, его лицо никогда не было таким уродливым.

«Это мое дело, оно не имеет к тебе никакого отношения».

Он заблокировал Се Чжоу в WeChat, но не ожидал, что тот будет ему писать. Хотя он не знал, что именно сказал Се Чжоу, он, вероятно, понимал, что это нехорошо, но всё это не имело никакого отношения к Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье тихо повторил: «Твое дело?» Он улыбнулся ледяной улыбкой: «Неважно, я добрый человек, и моё самое большое желание — стать Лэй Фэном. Я помогу тебе решить твои дела».

«Если я оставлю его с одним вздохом, я буду считать себя законопослушным».

Он поднял руку, достал свой телефон и набрал номер. Не дожидаясь ответа собеседника, он прямо сказал: «Помогите мне расследовать дело одного человека, по имени».

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно позвал его по имени, его голос стал ледяным: «Это моя личная жизнь, моё личное дело».

«А в чем разница между тобой и ним?»

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Он? И этот подонок? Никакой разницы? Это было настолько нелепо, что он чуть не рассмеялся. В следующую секунду он услышал холодный вопрос Се Юаньсина: «Раз ты даёшь больше денег, твои слова не кажутся тебе жестокими? Ты становишься праведником?»

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бьянье, отчетливо произнося каждое слово: «Урод, омега, притворяющийся бетой, чтобы пробраться в общежитие и познакомиться с мужчинами, используя низкокачественные феромоны, чтобы заманивать людей и знакомиться с альфами».

«Нужно ли мне напомнить вам, откуда взялись эти слова?»

Он не хотел говорить так резко, но будь то борьба с Се Чжоу или его избиение, он бы всё сделал. Се Юаньсин не собирался упускать из виду то, за что нужно было отомстить, но его семейные дела не имели никакого отношения к Шэнь Бьянье.

Мир погрузился в гробовую тишину, лишь эхом разносился голос Се Юаньсина. «Чудак», «Соблазн», «Подцепить» — эти слова снова и снова звучали в его голове.

Кровь Шэнь Бьянье внезапно застыла во всем теле, и на мгновение он почувствовал такую слабость, что едва мог держать в руке легкий телефон.

Глава 13

— Ты прав, я ничем от него не отличаюсь. Я сунул нос не в свое дело.

После того, как дверь с грохотом захлопнулась, всё стихло.

Се Юаньсин сидел один в комнате общежития. На пустом столе лежал только мобильный телефон. Телефон был очень старой модели, выпущенной пять-шесть лет назад. К настоящему времени его уже сняли с производства, но Се Юаньсин бережно ухаживал за ним, и телефон работал по-прежнему без сбоев. В этот момент он постоянно издавал звуки, сообщения одно за другим появлялись на экране: заботливые вопросы от Гао Юйфэя и Фан Чжи, оскорбительные сообщения от Се Чжоуву.

Се Юаньсин никому не отвечал. Он оперся локтями на стол, закрыл руками лицо и уставился в телефон, на котором продолжали появляться сообщения.

Черная челка упала на лоб, слегка скрывая его бледное и мрачное лицо. Он серьезно размышлял над одним вопросом:

"Если он разозлил Шэнь Бянье и тот ушел, будет ли он по-прежнему получать бесплатное питание каждый день? Если нет, то очень жаль. В конце концов, за эту еду ему не нужно платить... наверное... не нужно, ведь так? Или, может, завтра извиниться перед Шэнь Бянье... хотя и не очень хочется..."

Се Юаньсин, прикрыв лицо руками, хлопнул себя по щекам. После двух звонких шлепков его взгляд стал решительным, он убедил самого себя.

"Не стоит идти против денег, Се Юаньсин. Обязательно нужно извиниться!"

Приняв решение, он протянул руку и заблокировал номер Се Чжоуву. В его черных, как чернила, глазах мелькнуло отвращение, и он безразлично подумал: "Было бы хорошо, если бы Се Чжоуву умер".

…...

Взбешенный Шэнь Бянье вылетел из общежития, хлопнув дверью, и сразу же поймал такси. С мрачным лицом он обзванивал всех подряд, требуя удалить пост, заблокировать пользователей, снизить активность и выяснить, кто за этим стоит.

В этот момент с Шэнь Бянье связался помощник Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье слегка нахмурился:

— Кто такой Ло Чэнцзе?

Помощник ответил:

— Брат Ло, нет, Ло Чэнцзе. У вас с ним был конфликт в баре, когда он неразумно заставлял официантку пить, а вы его остановили.

Помощник заметил, как быстро удалили пост, и любые обсуждения этой темы мгновенно исчезли. Такая скорость реакции заставила его смутно почувствовать, что пост, возможно, задел Шэнь Бянье. Было бы здорово, если бы благодаря этому инциденту он смог бы наладить с ним отношения.

Шэнь Бянье, слушая слова помощника, нахмурился:

— Какое это имеет отношение к Се Юаньсину?

Помощник изо всех сил старался объяснить ситуацию как можно понятнее, начиная с того, что отец Ло Чэнцзе недоволен его плохой учебой, затем его неудачные попытки добиться внимания омеги из политехнического университета А, и заканчивая тем, что Ло Чэнцзе презирает Се Юаньсина, считая его нищебродом, который хоть и поступил в политехнический университет А, все равно будет вынужден перед ним пресмыкаться. Он практически выложил всю подноготную Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье, слушая все это, усмехнулся.

Такие люди, имея слишком много денег и свободного времени, получают удовольствие от угнетения других.

Нахмурившись, он повесил трубку и тут же набрал другой номер:

— Дядя Лю, помоги мне разобраться с одним человеком.

Голос на другом конце провода был еще холоднее, чем его собственный:

— Шэнь Бянье, неужели в Политехническом университете А так мало курсов, что тебе больше нечем заняться, кроме как беспокоить моего генерального директора? Все очень заняты, в отличие от тебя, у которого полно свободного времени.

Шэнь Бянье отнял телефон от уха, проверил номер и, убедившись, что не ошибся, язвительно произнес:

— Я так не думаю. Дядя Лю не такой, как ты, ему не нужно спешить заводить еще одного ребенка*. Будь спокоен, у тебя больше никогда не будет второго сына. Передай телефон дяди Лю кому-нибудь другому. Я звонил не тебе, Шэнь Чжэн.

*要忙着造孩子 (yào máng zhe zào háizi): "Нужно заниматься производством детей". Здесь используется разговорное и немного ироничное выражение 造孩子 (zào háizi), которое буквально означает "делать детей", но подразумевает усилия по зачатию и рождению ребенка.

Шэнь Чжэн холодно усмехнулся:

— Я тебе что, слишком много чести оказал? Я твой отец, ты должен называть меня папой.

Шэнь Бянье подозвал менеджера клуба, чтобы заказать напитки, и небрежно бросил в телефон:

— Я еще не видел, чтобы отец, который не верит, что его сын доживет до тридцати, спешно заводил детей на стороне. Столько лет прошло, есть хоть какие-то результаты? В таком возрасте признаться в плохом качестве спермы – не стыдно.

В кабинете элегантный мужчина средних лет в костюме побагровел от злости и, впервые за долгое время, выругался:

— Мне тогда следовало выстрелить тобой в стену**.

**把你射在墙上 (bǎ nǐ shè zài qiáng shàng): буквально "выстрелить тобой в стену". Это очень грубое и вульгарное выражение, намекающее на то, что Шэнь Чжэн должен был предотвратить рождение или существование Шэнь Бянье в самом начале. Это метафора, означающая, что он должен был избавиться от него, когда тот был еще "неоформленным" или в самом зачаточном состоянии.

Шэнь Бянье цокнул языком и повесил трубку, вздохнув:

— Такой уважаемый председатель, а говорит такие грязные вещи.

Шэнь Бянье говорил по громкой связи, и менеджер клуба, слышавший весь разговор, почувствовал, как по его лбу стекает холодный пот. Он подумал про себя: "Из-за кого председатель Шэнь так грязно выражается? Неужели этот молодой господин не понимает?"

В клубах такого уровня конфиденциальность очень высока. Даже если сотрудники что-то услышат, то сохранят это в тайне. Увидев, что Шэнь Бянье повесил трубку, менеджер поспешил позвать персонал, чтобы принесли напитки, вытер пот и быстро удалился.

Шэнь Бянье, повесив трубку, написал сообщение дяде Лю. Он не особо хотел вмешиваться в дела Се Юаньсина, но Ло Чэнцзе уже не в первый раз злоупотреблял своим положением из-за денег. Шэнь Бянье просто хотелось узнать, что станет с таким человеком, как Ло Чэнцзе, если у него отнять эти деньги.

"Дядя Лю, помоги мне с одним делом. У семьи этого человека есть небольшая компания, нужно с ней разобраться. Можешь использовать деньги с моего счета."

Пока он набирал сообщение, на столе уже расставили напитки. Шэнь Бянье, как обычно, не попросил никого остаться и велел всем выйти. Раньше с ним всегда был Чжоу Чао или другие друзья, а сегодня он остался один. Как только вино было подано, и официанты ушли, в комнате сразу стало пусто.

В просторной VIP-комнате стояли ряды бутылок с алкоголем, тусклый свет мерцал, отражаясь на лице Шэнь Бянье, то ярче, то тусклее. Он смотрел на эти бутылки, не испытывая особого желания пить, но раз уж он здесь, не выпить было бы как-то странно.

Подумав, он позвонил Чжоу Чао:

— Разве ты не говорил, что давно не виделись? Позови их на встречу.

Вскоре у входа в клуб остановилось несколько дорогих машин. Когда Чжоу Чао вошел, увидев Шэнь Бянье, он рассмеялся:

— Это мы всегда тебя ждем. Сегодня что, солнце взошо на западе? Теперь твоя очередь нас ждать?

Парень с розовыми волосами присвистнул:

— Слышал, в клубе новая партия омег. Все очень симпатичные, еще и девственники. Брат Шэнь, ты не пригласишь их?

Следующий вошедший с улыбкой возразил:

— Наш брат Шэнь никогда не заказывает таких. Ты же знаешь. — Молодой человек с кукольным лицом проскользнул сбоку и недовольно надул губы: — Каждый раз только омеги. Мне уже надоели те немногие альфы в клубе, которые мне нравятся.

Розоволосый игриво погладил его по щеке:

— Может, мне тебя развлечь?

Молодой человек с кукольным лицом:

— Катись к черту. Я сам плачу мужчинам, а не мужчины платят мне.

Компания вошла в комнату весело смеясь и болтая. Увидев, что Шэнь Бянье молчит, они переглянулись. Первым заговорил Чжоу Чао, у которого были самые лучшие отношения с Шэнь Бянье:

— Что случилось?

Шэнь Бянье поднял глаза, тихонько цокнул языком и, как обычно, произнес:

— Уберите все свои феромоны сейчас же. Смешанные вместе они воняют. И еще, если кто-то осмелится устроить что-то прямо здесь, в VIP-комнате, я прикажу вышвырнуть вас за пределы клуба.

Все дружно фыркнули, а затем разразились смехом. Кто-то начал выбирать песни, кто-то – людей, и атмосфера в комнате мгновенно накалилась.

Поначалу Шэнь Бянье участвовал в их разговорах, время от времени чокаясь и выпивая. Позже он сел в углу и стал пить в одиночестве.

Чжоу Чао тоже никого не выбрал, подошел к Шэнь Бянье, чокнулся с ним и, понизив голос, спросил:

— Ты уже какое-то время встречаешься с тем бетой? Как успехи? Помогает? — О том, что у Шэнь Бянье проблемы с феромонами, знали немногие, и он говорил расплывчато. — Если не помогает, просто дай ему денег и отпусти. Ты же и триста юаней ему помогал выбить, и деньги переводил, и диетолога ему искал. Он просто пользуется этим, чтобы капризничать*. Всего лишь бета, а возомнил о себя невесть что.

*拿乔 (ná qiáo) – это идиоматическое выражение, означающее "выпендриваться", "вести себя высокомерно", "ставить себя выше других", "капризничать", "притворяться важным".

Шэнь Бянье не смотрел на него. Он крепче сжал бокал, запрокинул голову и сделал большой глоток вина:

— У него есть имя. Его зовут Се Юаньсин. Не говори о нем в таком тоне.

Чжоу Чао замер, не понимая:

— Что?

Шэнь Бянье:

— У него есть имя. Не называй его просто бетой.

После секундного замешательства Чжоу Чао рассмеялся:

— Слушай, я думал, ты его тоже терпеть не можешь. Почему ты его защищаешь?

Шэнь Бянье откинулся назад, его лицо скрылось в тени. Он тихо произнес, с какой-то непонятной интонацией:

— Все думают, что я его ненавижу.

В VIP-комнате розоволосый парень надрывался, исполняя ужасную песню, и шум стоял невообразимый. Никто не услышал, что Шэнь Бянье сказал дальше.

Нет.

Это Се Юаньсин его ненавидит.

Глава 14

В лекционном зале, рассчитанном на сотни человек, собралась густая толпа. Когда прозвенел звонок на перерыв, огромный класс взорвался, словно вода, шипящая в кипящем масле, и стало невероятно шумно.

Большинство студентов оставались на своих местах: одни болтали, другие уткнулись в телефоны. Се Юаньсин, опустив голову, разбирал свои конспекты, словно сливаясь с фоном. Он был тихим и сдержанным, но некоторые, движимые чистым любопытством, с удовольствием совали нос в чужие личные проблемы.

«Эй, ты и правда пошёл работать в тот бар?»

«Кому принадлежит этот Maybach из поста? Вы уверены, что вас не обманули?»

«Эта история с сахарным ребёнком — фейк, да? Люди сейчас такие скучные, только и делают, что распространяют слухи».

Человек в первом ряду, совершенно незнакомое лицо, обернулся, постучал по учебнику Се Юаньсина и начал задавать вопросы.

Се Юаньсин покачал головой, продолжая записывать, опустив голову. Его тёмные, непослушные волосы падали на его несколько мрачные глаза. Публикация была удалена слишком быстро, без каких-либо последствий, что вызвало недовольство некоторых пользователей и побудило их обратиться к нему напрямую.

В течение двух или трех дней подряд разные люди приходили задавать одни и те же вопросы, их тон казался обеспокоенным, но на самом деле был полностью основан на сплетнях.

Ему хотелось швырнуть книгу в лицо допрашивающему, чтобы заставить его замолчать, встать и выйти из класса, скрывшись от коварных, испытующих взглядов. В конце концов, Се Юаньсин лишь крепче сжал ручку, и, пока он писал, по его блокноту растеклась тёмная чернильная клякса.

Человек спереди, не получив ответа, проворчал: «Почему ты молчишь?» Фан Чжи, сидевший в том же ряду, что и Се Юаньсин, больше не мог этого выносить.

«Ты же знаешь ,насколько переполнены студенты на первом курсе. Если хочешь подработку, то можешь найти только ночные смены. Работать четыре дня, а потом терпеть клевету и постоянные допросы — разве тебя бы это не раздражало?»

Человек вымученно рассмеялся: «Да, наверное».

Затем он повернул голову и добавил: «Бете совершенно невозможно проработать официантом в баре четыре дня, а потом найти себе папика. Он же не красавец-омега». Его голос не был тихим, и его услышали и Фан Чжи, и Се Юаньсин. Фан Чжи беспомощно посмотрел на Се Юаньсина: «Не принимай близко к сердцу; через пару дней никто не спросит».

Се Юаньсин что-то промычал в знак согласия, затем повернулся к Фан Чжи и тихо сказал: «Спасибо». Фан Чжи помолчал, затем улыбнулся и вдруг сказал: «Вообще-то, тебе бы лучше подошла короткая стрижка. Ты не думал подстричься?» Его взгляд упал на учебник Се Юаньсина, и он добавил: «У тебя тоже очень красивый почерк. Говорят, почерк отражает характер человека. Если ты покажешь свое лицо, ты тоже будешь хорошо выглядеть». Се Юаньсин не был уродлив; у него было очень чистое и нежное лицо, но цвет лица был бледным и бескровным. В сочетании с длинными волосами и родинкой он выглядел очень мрачным, заставляя людей подсознательно избегать приближаться к нему.

Но Се Юаньсин отказался, приведя простую и прямую причину: «Нет, у меня нет денег на стрижку».

Фан Чжи: ……

В последние дни он заметил, что Се Юаньсин живёт очень скудно, не тратя ни копейки там, где можно было сэкономить. Иногда, когда у него не оставалось другого выбора, кроме как заплатить больше, на его лице появлялось жалкое, страдальческое выражение. Фан Чжи хотел предложить заплатить, но боялся задеть гордость Се Юаньсина, поэтому вздохнул и промолчал.

Мысли Се Юаньсина уже улетели далеко. С того момента, как он узнал, что это был Maybach, он понял, что Шэнь Бьянье его обманул. Ни один сервис по вызову не стал бы брать Maybach, а когда он спросил, сколько это стоит, водитель сначала запнулся и не смог ответить. Другими словами, Шэнь Бьянье обманул его на пятьдесят юаней. Пятьдесят юаней за одну поездку на этой машине. За эти деньги он мог бы проехать на автобусе двадцать пять раз. Двадцать пять раз! Даже если бы он ездил туда один раз в день, ему бы хватило почти на месяц!

Шэнь Бьянье не возвращался в общежитие уже несколько дней. Даже если бы он вернулся, Се Юаньсину было бы слишком неловко просить вернуть пятьдесят юаней. Что потеряно, то потеряно. В невидимом углу мрачный маленький гриб надулся, его ручка больше не могла писать, он так жаждал пятидесяти юаней, что хотелось вздохнуть.

Поодаль, у задней двери класса, Шэнь Бьянье, наблюдая за двумя людьми, которые разговаривали вплотную, помрачнел и отошёл. Неужели действительно необходимо было стоять так близко, разговаривая? И зачем этот человек улыбался Се Юаньсину? Улыбался так? Неужели никто не говорил ему, что его улыбка ужасающе уродлива? Се Юаньсин утверждал, что он робок, но теперь он не боялся испугаться, не зная, что нужно держать дистанцию. Он вышел из учебного корпуса, отправил Се Юаньсину сообщение и пошёл в общежитие ждать.

«Твоц диетолог прислал тебе еду. Возвращайся в общежитие после занятий».

…

Се Юаньсин даже не успел вернуться в общежитие, чтобы проверить, вернули ли ему пятьдесят юаней, как встретил в кампусе неожиданного человека. Он не знал имени, но узнал лицо – человека, который намеренно усложнил ему и другой девушке жизнь в баре.

Ло Чэнцзе чувствовал себя неловко в этой ситуации, когда ему пришлось извиняться перед беднягой. Он потёр руки, подавил гнев и с льстивой улыбкой сказал: «Ученик, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Не могли бы мы найти уединённое место, чтобы поговорить наедине?»

Се Юаньсин кивнул и сказал: «Следуйте за мной».

В глазах Ло Чэнцзе местом для разговора было либо кафе, либо отдельный кабинет в дорогом заведении. Однако Се Юаньсин привёл его в пустой класс. Нищий есть нищий, он даже не знает, где прилично поговорить. Глядя на него свысока, у него не было другого выбора. Стиснув зубы, он вытащил банковскую карту. Ло Чэнцзе держал карту обеими руками с заискивающим видом, его прежде высокомерное лицо теперь расплылось в улыбке: «Это моя вина. Мне не следовало клеветать на тебя в интернете. Я уже попросил кого-то написать разъяснения. Пожалуйста, скажите Шэнь Бьянье, чтобы он прекратил нападать на компанию моей семьи?»

«Вот пятьсот тысяч юаней. Это все ликвидные средства, которые наша семья может получить прямо сейчас. Всё это для тебя».

В классе Се Юаньсин молча смотрел на него какое-то время, а затем внезапно спросил: «Триста юаней из моей зарплаты тоже вычтены из-за тебя? Ты тогда оплатил счёт?» Он быстро сообразил. Этот человек лишь мельком встретился с ним в баре; не было нужды нанимать троллей, чтобы оклеветать его, тем более в такое стечение обстоятельств после инцидента в баре. Это означало, что его ответный выпад вызвал недовольство другой стороны, поэтому вычет зарплаты тоже должен был быть организован этим человеком.

«Заплатил, заплатил, это всё идея менеджера», — Ло Чэнцзе больше не казался таким высокомерным, как прежде, говоря с лицом, полным раскаяния: «Мне искренне жаль, меня на мгновение охватили дурные мысли. Пожалуйста, будь снисходительный и прости меня на этот раз?» Он протянул карточку, очень низко наклонившись, сжимая маленькую, тонкую банковскую карту обеими руками.

Се Юаньсин не взял его, а спокойно сказал: «Можешь ли ты вернуть мои триста юаней?»

Ло Чэнцзе на мгновение замер, а затем в лёгкой панике принялся рыться в сумке: «Да, конечно». Он вытащил пачку денег, на вид около тысячи юаней, и протянул её Се Юаньсину. Се Юаньсин опустил глаза, вынул из неё триста юаней и протянул остаток Ло Чэнцзе. Пот проступил по спине Ло Чэнцзе. Он не понимал, что делает Се Юаньсин, почему тот упрямо отказывается брать банковскую карту. Когда ему протянули оставшиеся деньги, он умоляюще и с тревогой сказал: «Возьми их и эту карту тоже».

Видя, что он не возьмёт деньги, Се Юаньсин небрежно положил их на стол. На бледном и хмуром лице Ло Чэнцзе медленно появилась улыбка: «Спасибо».

«Но всё остальное, включая пятьсот тысяч, мне не принадлежит, и я не собираюсь их брать. Почему я должен просить Шэнь Бьянье остановиться? То, что происходит с компанией твоей семьи, меня не касается».

Ло Чэнцзе стиснул зубы и тихо объяснил: «Шэнь Бьянье может заступиться за тебя и напасть на компанию моей семьи, но он также выиграет от этого. Если ты скажешь ему остановиться, ты получишь эти пятьсот тысяч. Если он не остановится и поглотит компанию моей семьи, ты не получишь ничего».

«Ты думаешь, он просто так даст тебе денег? Богатые люди не дураки. Зачем ему давать тебе сотни тысяч?»

Се Юаньсин снова улыбнулся, слегка изогнув уголки губ, и сказал: «Неважно, если я не получу пятьсот тысяч. Тот факт, что ты приходишь ко мне с пятьюстами тысячами, означает, что твои потери будут гораздо больше». Он тихо усмехнулся, черная родинка под глазом была похожа на ядовитый гриб. «Использовать пятьдесят тысяч, которые мне даже не принадлежат, чтобы потерять миллионы, десятки миллионов — какая выгодная сделка. Я просто хочу увидеть, как ты цепляешься за жизнь». Он усмехнулся: «Ты думаешь, что можешь просто так издеваться над людьми, потому что у тебя есть деньги?»

«Теперь кто-то побогаче наступает тебе на голову. Весело?» Улыбка Се Юаньсина померкла, и он холодно сказал: «Надеюсь, тебе тоже понравится».

Выражение лица Ло Чэнцзе постепенно стало диким.

«Ты, блядь, издеваешься?» — тяжело дыша, он сжал кулаки. Внезапно он поднял руку, высоко подняв кулак, и целясь прямо в лицо Се Юаньсину. Се Юаньсин не увернулся.

«Ты осмелишься меня ударить?»

Кулак внезапно замер перед глазами Се Юаньсина. Он развернулся и неторопливо вышел из класса. В классе позади него Ло Чэнцзе сполз на пол, словно дохлая собака. Всё кончено, всё кончено. Он впервые пожалел, что без причины спровоцировал Се Юаньсина. Поступление Се Юаньсина на факультет науки и техники Университета А не имело к нему никакого отношения; ему не нужно было завидовать тому, что кто-то из гораздо более бедной семьи поступит в желаемый им вуз. Теперь было слишком поздно что-либо предпринимать.

Се Юаньсин впервые за долгое время почувствовал себя хорошо. Увидев пятьдесят юаней в общежитии, он смягчился, извиняясь: «Извини, ты же знаешь, мне не следовало злиться на тебя за то, что ты взял мой телефон». Молодой господин Шэнь не видел его несколько дней, и, долго прождав в общежитии, всё ещё кипящий от злости после увиденного в лекционном зале, он услышал, как Се Юаньсин снова извиняется, и невольно открыл рот, чтобы сказать что-то саркастическое. Он ненавидел извинения Се Юаньсина.

Но прежде чем слова сорвались с его губ, он замер. Выражение его лица слегка изменилось, словно он был в смятении. Он отвернулся, и его тон был немного неловким: «За что ты извиняешься?»

Се Юаньсин недоуменно моргнул и подумал: « Разве это не потому, что ты злишься?»

Шэнь Бьянье усмехнулся, а затем просто повернулся к нему: «Я взял твой телефон и заглянул в твою личную жизнь без твоего разрешения. Это была моя вина, прежде всего».

«Почему ты извиняешься?» «Почему каждый раз, когда возникает конфликт с кем-либо, даже если это не твоя вина, ты всегда первым извиняешься?»

Се Юаньсин с некоторым удивлением посмотрел на Шэнь Бьянье. Его глаза были темными и мягкими, а когда он был ошеломлен, он выглядел на удивление милым и невинным. Шэнь Бьянье смотрел на маленький белый гриб вот так, и его сердце слегка дрогнуло. Он забыл о своей недавней неловкости, поднял руку, чтобы откинуть челку Се Юаньсина, и вздохнул: «Если ты будешь постоянно извиняться, все будут тебя издеваться. Не выставляй себя таким жалким».

Се Юаньсин молча отступил на шаг и нерешительно спросил: «У тебя... феромонное расстройство стало более серьёзным?» В общежитии не чувствовалось запаха феромонов Шэнь Бьянье; это не было похоже на расстройство.

«Или ты принял не то лекарство от своей болезни?»

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. Затем он услышал, как Се Юаньсин совещательным тоном спросил: «Ты можешь говорить как обычно?» Лицо Шэнь Бьянье потемнело окончательно. Он с грохотом швырнул пакет с едой перед Се Юаньсином и чопорно сказал: «Заткнись! Ешь».

Глава 15

Се Юаньсин ел, а коробка для бэнто перед ним была изысканной: в ней было сбалансированное сочетание мяса и овощей, а также несколько кусочков сашими из лосося.

Ничего подобного он не ел с тех пор, как потерял дом.

Вкус в его памяти давно померк, но он представил себе, что качество этой порции должно быть намного лучше того, что он ел раньше.

Лосось во рту был насыщенным и сладким, но настроение Се Юаньсина внезапно испортилось, и он тихо вздохнул.

Стоявший рядом с ним человек заговорил почти в ту же секунду, как он вздохнул: «О чём ты вздыхаешь? О чём ты думаешь?» Он помолчал, а затем небрежно спросил: «Всё ещё плохо?»

Се Юаньсин удивился его пылу. Он покачал головой, не сказав правды: «Когда ты так на меня смотришь, я едва могу есть».

Что тоже было правдой. Ведь с того момента, как он начал есть, Шэнь Бьянье не отрывал от него глаз, не отрывая взгляда.

Мой взгляд заставляет тебя нервничать?

Шэнь Бьянье вспомнил эту фразу некстати. Он опустил глаза, скрывая свои смутные чувства, и вежливо сказал: «Ты ешь. Я на тебя смотреть не буду».

Се Юаньсин подозрительно посмотрел на него и нерешительно спросил: «Ты... опять злишься, да?»

Шэнь Бьянье: … Он скрежетнул зубами и сказал: «Нет, ешь свою еду». Он не был пороховой бочкой, у которой целыми днями не было другого дела, кроме как злиться.

Шэнь Бьянье уже было лень думать о том, какой образ он держал в голове Се Юаньсина, но раз уж так получилось...

Закончив есть, Се Юаньсин указал на телефон Се Юаньсина на столе и спросил: «Что случилось с твоим двоюродным братом?» Затем, прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он праведно заявил: «Сказать, что между мной и ним нет никакой разницы?»

«Когда ты назвал меня болваном, почему ты об этом не сказал?» — Шэнь Бьянье цокнул языком, и в его бровях мелькнула безжалостность, смешанная с лёгким раздражением. «Где же тогда была твоя ярость? Используй её, чтобы проклясть его!»

Се Юаньсин: ……

Видя его молчание, Шэнь Бьянье поднял бровь и фыркнул: «Или ты такой крутой только дома?»

Се Юаньсин: «…Я не в твоём «доме».

Шэнь Бьянье, не задумываясь, спросил: «Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой сегодня ночью?»

Се Юаньсин: «…Я хочу сказать, что мы с тобой чужие друг другу».

Эти двое произнесли слова, от которых другой онемел, но в конечном счёте слова Се Юаньсина оказались ещё более разрушительными, успешно заставив Шэнь Бьянье замолчать. Он был настолько ошеломлён, что не мог говорить, глядя на Се Юаньсина со смесью раздражения и недоумения.

Прежде чем он успел сообразить, как обойти это и получить нужную информацию, Се Юаньсин уже собрался и встал.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Куда ты идешь?»

Се Юаньсин: «Библиотека».

Шэнь Бьянье тут же спросил: «Ты ведь раньше дремал, да? Что ты делаешь в библиотеке средь бела дня?»

Се Юаньсин, казалось, немного расстроился, услышав его слова, словно невидимая шляпка гриба поникла. «В последнее время я не успеваю осваивать новый материал по линейной алгебре. Фан Чжи сказал, что может меня научить».

Пока он говорил, в дверь общежития постучали. Было ещё светло, и дверь не была заперта. Кто-то постучал, а затем слегка приоткрыл её. Фан Чжи стоял в дверном проёме, тихонько заглядывая внутрь. Его голос звучал очень нежно: «Сяоюань, ты готов?»

"Пойдем."

Шэнь Бьянье с первого взгляда узнал в нём бету, что немного смягчило его раздражение, но лишь немного. Он встал и с натянутой улыбкой сказал Фан Чжи: «Подожди минутку у двери».

Фан Чжи замер, кивнул, и тут дверь перед ним резко захлопнулась.

Се Юаньсин нахмурился: «Что случилось?»

Прежде чем его слова достигли цели, он ощутил волну феромонов, напоминающую тлеющие угли костра, настолько сильную, что он невольно дважды закашлялся. Его бледное лицо покраснело от кашля, и Се Юаньсин растерянно пробормотал: «Твоё феромонное расстройство, кашляет-кашляет, оно всегда слишком внезапное».

Шэнь Бьянье согласно промычал что-то невнятное, подошёл к Се Юаньсину сзади, снял свой надоедливый рюкзак, пару секунд смотрел на его талию, а потом наконец положил руку ему на плечо. Он уткнулся лицом в шею Се Юаньсина, помедлил немного и не укусил.

Се Юаньсин в замешательстве наклонил голову, но его положение было ограничено, и он не мог видеть лица Шэнь Бьянье. Он смог лишь спросить: «Что случилось?»

Человек позади него ничего не сказал. Мгновение спустя грубый, мозолистый кончик пальца лег на его затылок, слегка поглаживая его снова и снова. Он слегка зудел и слегка болел. Ощущение от щипка за шею было таким, будто из него высосали всю кровь, не говоря уже о тревожном молчании человека позади него. Голос Се Юаньсина инстинктивно смягчился: «Шэнь Бьянье?»

Шэнь Бьянье что-то промычал в ответ хриплым, низким голосом, притягательным, словно прелюдия к интимной связи, придавая ему необъяснимую притягательность. Он потёр шрам на затылке Се Юаньсина и прошептал: «Он зарос коркой. Болит?»

Се Юаньсин с облегчением вздохнул, покачав головой: «Как может быть больно, если все покрыто струпьями?»

Шэнь Бьянье: «Но если я укушу, он откроется».

Се Юаньсин на мгновение удивился, немного озадаченный, почему молодой господин сегодня вдруг стал таким внимательным, но всё же сказал: «Всё в порядке, ты заплатил». Многие люди в этом мире терпят множество увечий за мизерную зарплату, но ему достаточно было укуса изредка, чтобы получить пять миллионов. Эта лёгкая боль была ничто по сравнению с пятью миллионами. Се Юаньсин не был претенциозным или жеманным; он даже настаивал: «Перестань трогать его. Просто укуси». Он поёрзал, чувствуя себя немного неловко. «Ты как-то странно ко мне прикасаешься».

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его мутные глаза остановились на этом жалком, бледном, покрытом шрамами затылке, и подумал: « Это только начало . Если даже лёгкое прикосновение к шее показалось ему странным и таким чувствительным, то что же будет потом?»

Признание в неприязни к Се Юаньсину, казалось, облегчало ему признание его влечения к нему. Возможно, из-за феромонного расстройства, Шэнь Бьянье хотел сделать гораздо больше, чем просто оставить фальшивую метку на шее Се Юаньсина. Он снова и снова подавлял эти тёмные, смутные, интимные мысли, боясь, что даже намёк на них ещё больше разозлит Се Юаньсина. Настолько, что он даже не позволит ему укусить, что было бы огромной потерей.

Но теперь Шэнь Бьянье немного не сдержался. В любом случае, даже если он говорил вежливо, Се Юаньсин всё равно его недолюбливал, так почему бы не проявить больше настойчивости? К тому же, контракт был подписан, и Се Юаньсин не мог баллотироваться.

Как и сейчас, ему хотелось прикоснуться не только к этому месту, не только к затылку. Тело под этой чёрной курткой представлялось ему десятки раз. Бледное, стройное, тело, которое станет пленительным и притягательным после того, как покроется бесчисленными розовыми засосами. Ему хотелось провести рукой вниз от затылка, снять куртку и проверить, соответствует ли реальность его воображению.

Глаза Шэнь Бьянье потемнели ещё сильнее. Он наклонился, приближаясь к единственной части тела, к которой мог прикоснуться – к затылку. Его клыки скрежетали по покрытому струпьями шраму, но он не укусил. Губы скользнули по чистой, нетронутой коже. Он открыл рот и жадно лизнул шрам на затылке.

Когда он оттянул язык, он ощутил лёгкую терпкость, словно незрелый, влажный гриб, сырой и неприготовленный. За исключением случаев, когда его эмоции были сильны, Се Юаньсин почти всегда ощущал этот вкус при укусе. Однако Шэнь Бьянье уткнулся ему в шею и не шевелился, его тон был почти мечтательным: «Ты так вкусно пахнешь, детка».

«Что-то тебя беспокоит, детка? Скажи мне, и я всё исправлю, хорошо?»

Он вспомнил слова доктора: «Печаль горька». Но у Се Юаньсина всегда был этот привкус, всегда, словно угрюмый гриб в углу, нетронутый солнечным светом, никогда не выглядящий по-настоящему счастливым.

Эти слова Се Юаньсина остались без ответа. Се Юаньсин, которого так щедро облизали, чувствовал, как влажная, липкая липкость всё ещё не покидала его затылок. Ему было крайне не по себе, он даже слегка дрожал. Если прислушаться, голос дрожал: «Если собираешься укусить, так укуси. Зачем ты меня лижешь?»

Шэнь Бьянье обнюхал его шею, произнося щедрые слова, но в его голосе слышалось хриплое, неудовлетворённое беспокойство: «Я больше не укушу. На этот раз я тебя отпущу». Затем он немного обиженно добавил: «Малыш, неужели ты не можешь быть счастливее?» «Я хочу попробовать что-нибудь сладкое. Даже лизнуть, чтобы почувствовать вкус, было бы неплохо».

Слова Се Юаньсина, долетевшие до ушей Шэнь Бьянье, прозвучали как слова бессердечного негодяя, его тон был настолько холодным, что мог бы заморозить кого угодно насмерть.

«Если не кусаешься, отпусти. Я пойду в библиотеку с Фан Чжи».

«Нехорошо оставлять кого-то ждать снаружи».

Шэнь Бьянье не только не отпустил, но и воспользовался этим, положив руку на талию Се Юаньсина. Се Юаньсин был очень худым; тонкая талия образовывала естественную впадину, словно предназначенную для его руки.

«Не ходи с ним. Я буду тебя учить».

Се Юаньсин сначала слегка нахмурился, а затем отказался. Он произнес слова, которые Шэнь Бьянье не смог опровергнуть: «Когда смотришь на меня, пока я ем, это влияет на твои ощущения от еды, так что тебе не нужны никакие уроки, верно?»

«Разве ты не хочешь быть со мной, бетой, если только тебе не придется вернуться в общежитие?»

Тело Шэнь Бьянье незаметно напряглось. На мгновение он лишился дара речи, но его охватило нежелание отпускать Се Юаньсина в библиотеку вместе с Фан Чжи. Через мгновение он цокнул языком: «А как насчёт такого: платишь мне сто юаней в час, а я, хоть и неохотно, буду тебя учить?»

«Ты так много у меня отнял. Мне нужно что-то отыграть, верно?» Шэнь Бьянье подчеркнул своё преимущество: «Мои результаты по линейной алгебре на первом курсе были одними из лучших в классе, гораздо выше, чем у кого-либо по имени Фан Чжи».

Эти слова вошли в левое ухо Се Юаньсина и автоматически транслировались в правое. Его пятьдесят юаней теперь требовали сто юаней.

Се Юаньсин спокойно повернулся, оставив Шэнь Бьянье с холодной спиной, и вежливо сказал: «Нет нужды. Я выберу бесплатный вариант».

Глава 16

В библиотеке было немноголюдно, но почти на всех местах лежали книги и тетради, а иногда даже ноутбуки, чтобы занять их.

С трудом отыскав два свободных места рядом, Се Юаньсин и Фан Чжи только успели сесть, как к ним подошел человек. Они подумали, что тот пришел отбирать места, но оказалось, что незнакомец, слегка покраснев, протянул им простое, но изящно упакованное письмо. Се Юаньсин с недоумением уставился на предмет, похожий на любовное послание, на две секунды, а затем растерянно поднял голову, глядя на подошедшего.

Девушка, державшая письмо, хоть и покраснела, но все же уверенно произнесла:

— Не мог бы ты передать это старшему Шэню? Вы же соседи по комнате?

В недавно опубликованном посте с разъяснениями было четко написано, что машина принадлежала Шэнь Бянье, и он подвозил младшекурсника, который был его соседом по комнате, что никак не связано с "содержанием".

Благодаря этому посту почти весь университет узнал, что Се Юаньсин был соседом Шэнь Бянье по комнате. Выследить Шэнь Бянье было непросто, и мало кто осмеливался подойти к нему. Найти Се Юаньсина было гораздо проще.

Се Юаньсин кивнул:

— Хорошо, давай его мне.

Девушка передала любовное письмо Се Юаньсину и, сияя, улыбнулась:

— На этом письме есть запах моих феромонов. Если он ему понравится, внутри есть мои контактные данные. Если он посчитает это навязчивым, пусть просто выбросит его. Тогда я тебя побеспокою*!

*那就麻烦你啦 (nà jiù máfan nǐ la): означает "Тогда я вас побеспокою/причиню вам хлопоты" и является вежливой формой просьбы. Она используется, когда человек просит кого-то о чем-либо, понимая, что это может создать неудобство для собеседника, но выражает надежду на помощь.

Фан Чжи, увидев, что Се Юаньсин принял любовное письмо, удивленно спросил его после того, как девушка ушла:

— Ты собираешься его передать? Я думал, ты не согласишься.

— Это несложно. Я просто передам его по пути, — ответил Се Юаньсин, казалось, не особо заинтересованный в обсуждении этого вопроса, и тем временем взял со стола блокнот и ручку.

Фан Чжи улыбнулся, его голос был очень мягким, без всякого намека на раздражение:

— Твои отношения с Шэнь Бянье… Если ты передашь ему любовное письмо, он не разозлится?

Движения Се Юаньсина замерли, его взгляд остановился на Фан Чжи, на этот раз он был на удивление прямолинейно острым.

Фан Чжи заметил перемену в нем, извиняюще улыбнулся и указал на его затылок:

— След от поцелуя у тебя на шее немного высоковат, воротник не очень хорошо прикрывает.

Се Юаньсин сжал губы, поднял воротник повыше и спокойно сказал:

— Наши отношения с ним не такие, как ты думаешь.

Фан Чжи:

— Ты хочешь сказать, что вы не вместе?

Се Юаньсин кивнул, не зная, как объяснить, и только произнес:

— Этому есть причина. Ты действительно неправильно понял.

Фан Чжи же с облегчением улыбнулся и мягко сказал Се Юаньсину:

— Раз вы не пара, ты можешь дать мне шанс ухаживать за тобой? Мы оба беты, я не позволю, чтобы твой затылок был покрыт шрамами. На самом деле я заметил тебя еще во время военной подготовки. Ты как-то выделялся из толпы. — Он улыбнулся: — Как бы это сказать…, словно черная роза, выросшая на зеленом лугу, ты не мог не привлечь моего внимания. После нашего общения в последнее время я чувствую, что настоящий ты совсем не такой, каким кажешься. Ты должен быть более живым, твоя душа не должна быть такой унылой.

Се Юаньсин помолчал немного, а затем поднял черновик, который держал в руке, и спросил:

— Сегодня еще будем заниматься?

Фан Чжи удивленно замер, а затем рассмеялся:

— Конечно.

В этот момент совершенно некстати зазвонил его телефон. Фан Чжи взял его, взглянул и сначала выразил удивление, а затем стал немного колебаться. Его взгляд метался между телефоном и Се Юаньсином.

В конце концов, он крепко сжал телефон и извинился перед Се Юаньсином с улыбкой:

— Прости, председатель студсовета написал, что мне придется дежурить в офисе в середине месяца. Наши занятия по твоей подготовке, возможно, придется отложить.

Се Юаньсин спокойно ответил:

— Ничего страшного, иди.

Фан Чжи собрал свои вещи и, уходя, как будто что-то вспомнил. Он сел на свое место, взял телефон и что-то на нем набрал:

— Подожди меня немного.

Через мгновение он естественно встал и, повернувшись, сказал Се Юаньсину:

— Я не смог выполнить обещание позаниматься с тобой, и мне все еще немного неловко. Я только что связался со своим хорошим другом из старшей школы. Он поступил в университет S и очень хорошо разбирался в линейной алгебре на первом курсе. Я дал ему твои контакты, и ты можешь спрашивать его в WeChat, если что-то будет непонятно.

Се Юаньсин:

— Не нужно, я...

Не успел он договорить, как Фан Чжи его прервал:

— Ничего страшного, я уже всё ему сказал и попросил добавить тебя. Твоя база в порядке, это не займет у него много времени. После окончания сессии просто угости его ужином.

Сказав это, Фан Чжи поспешно вышел из библиотеки. Его спина выглядела торопливой, словно его срочно вызывали из студенческого совета.

Се Юаньсин понял, что не стал тем, кого выбрали. Но ничего страшного, он уже привык к такому.

Он достал свой телефон, который только что завибрировал, и в WeChat появилось сообщение: "X подал заявку на добавление вас в друзья".

После того, как он принял заявку, лента новостей у нового контакта оказалась пустой, а аватарка была черной, ничего не было видно.

X: "Если что-то непонятно, можешь спрашивать. Начнем прямо сейчас?"

Се Юаньсин прикусил губу и медленно напечатал: "Можно голосом или по видеосвязи?"

Этот вопрос был задан не для удобства объяснения, а для того, чтобы кое-что выяснить.

X: "....Сейчас не очень удобно. Спрашивай, я смогу всё объяснить текстом".

X: "Или подожди меня. Полчаса нормально?"

Се Юаньсин чуть не рассмеялся. Ему хотелось прямо спросить, нужны ли тому эти полчаса, чтобы купить модулятор голоса в интернете. Но он боялся, что, если раскроет правду, этот молодой господин может разозлиться. Ему было лень возиться и не хотелось разбираться, почему этот избалованный парень вдруг решил так поступить. Время обеда почти истекло, а он не решил ни одной задачи.

Се Юаньсин: "Забудь, не нужно. Давай начнем".

Несмотря на заверения, что всё можно объяснить набором текста, на самом деле Х пришлось использовать рукописные заметки. Линейная алгебра, которая вызывала головную боль у Се Юаньсина, в руках другого человека казалась настолько простой, что не требовала никаких размышлений.

Разобрав все задачи из домашнего задания, Се Юаньсин облегчённо выдохнул: "Спасибо, на сегодня всё".

X: "Хорошо".

Се Юаньсин уже думал, что их разговор на этом закончится, но увидел вверху экрана повторяющийся индикатор "Х печатает...".

X: "У тебя хорошие отношения с Фан Чжи?"

Уголки губ Се Юаньсина приподнялись – это был признак того, что он собирается пошутить. Он коснулся пальцами экрана и напечатал: "Что такое? Он тебе нравится?"

Ответ пришел быстро, почти мгновенно.

X: "Ты больной?"

В следующую секунду собеседник отозвал свое сообщение.

Шэнь Бянье был крайне раздражен, но тут же вспомнил о своей цели – приблизиться к Се Юаньсину под другим именем. Он хотел наладить с ним отношения, чтобы узнать, что на самом деле нравится Се Юаньсину и как его можно порадовать. Дело было не в том, что он очень хотел угодить Се Юаньсину, да и не мог он так низко пасть*, поэтому он решил использовать для этого другого человека из интернета.

*拉不下来脸 (lā bù xiàlái liǎn): это идиома, означающая "не мочь опустить лицо", "не мочь унизиться", "не мочь сделать что-то, что кажется ниже его достоинства".

Какое отношение к Шэнь Бянье имеет старшекурсник из университета S, который пытается угодить Се Юаньсину? Более того, чтобы всё выглядело правдоподобно, он даже заплатил Фан Чжи. Когда X порадует Се Юаньсина, Шэнь Бянье тоже сможет получить свою долю удовольствия. Он действительно этого хотел. Что касается помощи с учебой, то это было второстепенно, главное – чтобы X наладил отношения с Се Юаньсином. И поэтому он быстро отозвал свои слова.

X: "Ты слишком много думаешь. Или он тебе нравится?"

Се Юаньсин: "Он обычный. По крайней мере, не противный."

X: "А какие тебе не нравятся?"

Се Юаньсин: "Те, кто ругается. Например, те, кто говорят, что я больной."

X: "....."

X: "Если я не ошибаюсь, я только что помогал тебе с учебой."

Се Юаньсин, ничуть не смутившись: "Спасибо тебе. Ты очень хороший человек."

На этот раз наступило долгое молчание, и только когда Се Юаньсин, взяв рюкзак, дошел до аудитории и сел, телефон снова завибрировал.

X: "Тогда ты можешь меня не ненавидеть?"

Се Юаньсин не придал этому значения и небрежно ответил: "Могу".

......

После занятий во второй половине дня Се Юаньсин сразу же вернулся в общежитие. Шэнь Бянье еще не было, но на его столе уже стояла коробка с едой.

Се Юаньсин медленно открыл коробку, и пока распаковывал содержимое, он почувствовал себя поросенком, которого откармливает Шэнь Бянье. Когда поросенок наестся и растолстеет, настанет время Шэнь Бянье есть мясо. Открыв изящно упакованный контейнер, Се Юаньсин увидел внутри нежный и сочный стейк, отчего его глаза заблестели. В тот же миг он решил, что быть поросенком не так уж и плохо.

Пока он ел, в комнату вошел Шэнь Бянье.

Се Юаньсин вспомнил про любовное письмо в своем рюкзаке. С полным ртом еды он повернулся, чтобы взять рюкзак, достал письмо и протянул его Шэнь Бянье:

— Одна девушка попросила передать тебе.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Любовное письмо? — Получив утвердительный ответ, он сразу же добавил: — Выбрось.

Се Юаньсин:

— Ты не посмотришь? В конце концов, это чьи-то чувства.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Я уже говорил, что не буду читать никакие любовные письма. Знаешь, сколько я таких получал каждый день в самом начале? Я что, диктор на радио? К тому же, они сначала засовывали мне в щели машины карточки от номеров, презервативы, трусы – всё вместе с любовными письмами. — Говоря это, он одновременно испытывал недоумение и смех: — Не знаю, какой гений, но в пакет с любовным письмом он еще положил железную музыкальную шкатулку и повесил ее на дверцу моей машины на целый день. В итоге ручка дверцы сломалась.

Се Юаньсин слушал, онемев. Он держал в зубах стебелек брокколи и невнятно спросил:

— Ты тогда не проверил камеры наблюдения, чтобы найти виновного и потребовать возмещения?

Шэнь Бянье цокнул языком:

— Не искал. Все студенты. Да и если бы нашел, вряд ли у них были бы деньги на возмещение. К тому же, я тогда уже не ездил на "Бугатти", а ремонт ручки двери "Мерседеса" не стоил больших денег.

Он смотрел, как человек перед ним, держал в зубах стебелек брокколи, забыв его проглотить. Его губы обхватывали этот маленький кусочек, и сквозь них проглядывал кончик нежно-красного языка, смотрящего на него с какой-то жаждой.

Взгляд Шэнь Бянье потемнел, и, повинуясь внезапному порыву, ему захотелось подольше сохранить это изумленное выражение на лице Се Юаньсина, поэтому он, не задумываясь, начал рассказывать о своих неловких ситуациях.

— Но я сделал, и кое-что другое.

"Кожа у него такая белая, как же язык может быть таким красным?"

— На вечере приветствия первокурсников я записался на выступление, но, когда пришло время выходить на сцену, я сбежал. Сам не вышел, но вынес на сцену сломанную дверную ручку от машины и вывел на экран слайд с презентацией.

"Яркий."

"Выглядит очень нежным."

"Интересно, какой он на вкус?"

Он, не отрывая взгляда от нежно-розового кончика языка Се Юаньсина, рассказывал, не обращая внимания на то, что говорил. Слова вылетали изо рта, совершенно не проходя через мозг.

Се Юаньсин был потрясен и с любопытством спросил:

— А что потом? Что было написано на слайде?

Чтобы говорить, он уже проглотил тот самый стебелек брокколи, на который раньше не обращал внимания. Шэнь Бянье тихонько цокнул языком, испытывая некоторое сожаление, но продолжил:

— Да ничего особенного, примерно следующее: "Пожалуйста, оставьте в покое дверную ручку моей машины. Я боюсь однажды разориться, постоянно ремонтируя ее. И любовные письма больше не присылайте, я правда не успеваю их читать. Я не собираюсь заводить романы и планирую в тридцать лет стать волшебником*."

*В китайском (и японском) интернет-сленге существует шутка о том, что если мужчина до 30 лет остается девственником, то он "становится магом (волшебником)" (魔法师 – mófǎshī). Это ироничное выражение, означающее, что человек, не имеющий опыта в отношениях, становится "магом (волшебником)" в своей одинокой жизни.

Се Юаньсин ошарашенно посмотрел на него и пробормотал:

— Это... слишком...

Как бы это сказать... Сделать такое на глазах у стольких людей было просто немыслимо, запредельно дерзко, но в то же время в этом было что-то... крутое.

— Тебя не ругали?

Шэнь Бянье честно ответил:

— В университете нет, потому что они знали, что дверь моей машины действительно сломали. А вот на форуме меня отругали по полной программе. Но я не читал, мне ребята из соседней комнаты рассказали. Были и те, кто ругал, и те, кто хвалил, и те, кто восхищался.

Но Шэнь Бянье знал, что это был импульсивный поступок. В то время он был не в лучшем состоянии, дома творился полный беспорядок, и в душе у него кипела злость. Увидев сломанную ручку дверцы машины, он действительно хотел найти виновника, но в итоге передумал. Если бы он тогда нашел человека, то огромные расходы на ремонт, обвинение в умышленном повреждении чужого имущества, косые взгляды окружающих в течение четырех лет учебы – все это было бы непосильным бременем для обычного студента. Но гнев никуда не делся, и он устроил эту выходку, выставив сломанную ручку двери на сцене приветственного вечера, что можно расценивать как своего рода предупреждение.

Сейчас уже и в помине нет того раздражения, что было тогда, и когда речь заходит о той тяжелой железной музыкальной шкатулке, остается только смех. Непонятно, откуда взялась эта странная штуковина. Чёртова железная любовь. Она даже не играет, когда её крутишь.

Услышав про форум, Се Юаньсин уже мог представить себе тот кровавый хаос.

На самом деле, у Шэнь Бянье был очень эффективный способ решить эту проблему, который не вызвал бы никаких нареканий: найти того человека и заставить его возместить ущерб. Тогда бы и у других не хватило смелости совать всякий хлам в машину Шэнь Бянье.

Но Шэнь Бянье не выбрал этот путь.

Се Юаньсин, впрочем, не удивился.

Проведя с ним столько времени вместе, он уже понял, что Шэнь Бянье, хоть и немного избалованный, говорит неприятные вещи, иногда слишком самоуверенный и с трудным характером, на самом деле не плохой человек, добрый и щедрый.

Се Юаньсин иногда чувствовал себя его полной противоположностью: мрачный, недобрый и ужасно скупой.

Сравнивая вещи, одни выбрасывают, сравнивая людей, одни умирают*. К счастью, Се Юаньсин никогда не зацикливался на этом, он принимал свою недоброту и свою скупость.

*货比货得扔 (huò bǐ huò dé rēng): буквально "товар сравнивая с товаром, приходится выбрасывать". Это означает, что, когда сравниваешь разные товары, часто обнаруживаешь, что твой собственный товар хуже, и возникает желание его выбросить или заменить. В более широком смысле это о том, что сравнение может привести к неудовлетворенности.

人比人得死 (rén bǐ rén dé sǐ): буквально "человека сравнивая с человеком, приходится умирать". Это более сильное выражение, означающее, что сравнение себя с другими, особенно с теми, кто кажется лучше, может привести к чувству никчемности, зависти и даже к "моральной смерти" (потере самоуважения, душевного спокойствия).

Шэнь Бянье помахал рукой перед его лицом:

— О чем задумался? Тайком смеешься надо мной?

Се Юаньсин потерял дар речи:

— Ни о чем.

Он снова вспомнил, как та девушка, когда просила его передать любовное письмо, небрежно сказала, что его можно просто выбросить. Должно быть, она уже знала об этом.

Тогда почему...?

— Ты же сам сказал, что не читаешь их. Так почему тебе все равно продолжают присылать любовные письма?

Шэнь Бянье пожал плечами:

— Не знаю. Но мне редко что-то передают напрямую. Всё пересылают через кого-то. Знакомые мне люди сразу же избавляются от них. На самом деле, тем парням и девушкам, которые их отправляют, всё равно, окажется ли письмо в мусорном ведре. Некоторые даже не пишут ничего в этих письмах. Я слышал от одного омеги из нашей группы, что отправлять мне любовные письма стало чем-то вроде нового модного тренда.

Се Юаньсин посмотрел на любовное письмо в своей руке и молча положил его в мусорное ведро. Он не понимал, но уважал это.

Остался последний вопрос, который немного занимал Се Юаньсина:

— Что ты написал в своей презентации про то, что в тридцать лет станешь волшебником? Кто такой волшебник?

Шэнь Бянье удивился:

— Малыш, ты что, не сидишь в интернете?

Как только эти слова сорвались с его губ, Се Юаньсин замолчал, и Шэнь Бянье тоже. На короткое время повисла неловкая атмосфера. Шэнь Бянье потер нос и кашлянул:

— Кхм, не обращай внимания. Я привык так говорить, когда у меня расстройство феромонов. Просто рот опередил мозг.

По сравнению с тем, кто просил не обращать внимания, Се Юаньсин был гораздо спокойнее:

— Я знаю. Продолжай.

Шэнь Бянье объяснил:

— Это просто такая фраза… шутка, что ли? Если к тридцати годам останешься девственником, станешь волшебником.

На этот раз удивление Се Юаньсина достигло предела. Он посмотрел на него с подозрением. Ему казалось, что он заново узнает Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье был недоволен его реакцией и хмыкнул:

— Такая реакция… Что, думаешь, я на него не похож? Если мое расстройство феромонов не вылечится, я не доживу и до тридцати. Не могу же я жениться, чтобы моя жена потом стала вдовой.

Се Юаньсин потерял дар речи:

— ...Ты довольно ответственный.

Он впервые узнал о столь серьезных последствиях расстройства феромонов у Шэнь Бянье. Однако в выражении лица Шэнь Бянье не было ни тени досады от того, что он, возможно, не доживет до тридцати. Он говорил об этом непринужденно, как о чем-то незначительном. Поэтому реакция Се Юаньсина тоже была сдержанной: без удивления, без расспросов и без жалости.

Шэнь Бянье слегка приподнял брови, и в его глазах промелькнула тень самодовольства:

— Конечно. — Сказав это, он снова оглядел Се Юаньсина с ног до головы: — Ты, должно быть, не такой, да?

Се Юаньсин вместо ответа спросил:

— А сам как думаешь?

Взгляд Шэнь Бянье медленно скользил по Се Юаньсину, словно дикий зверь, выбирающий самые лакомые и нежные части добычи. Через некоторое время он произнес с какой-то странной интонацией:

— Я думаю, ты – девственник.

Тело Се Юаньсина было юным и напряглось под его взглядом. Он явно нервничал, сжимая кулаки, но при этом старался сохранять спокойствие.

Кончик языка, который Шэнь Бянье мельком увидел, снова возник в его сознании, и мысли стали непристойными и похотливыми. Ему вдруг пришло в голову, не заплачет ли этот неопытный юноша от страха, когда он будет пробовать его языком. Он хотел увидеть, как Се Юаньсин плачет. Очень хотел.

Шэнь Бянье надавил языком на верхнее нёбо, подавляя эти мысли, и беззвучно выругался: "Черт, это нарушение феромонов не превратило ли меня в извращенца?"

Раньше он был очень честным человеком, не только честным, но и сдержанным в желаниях.

Откуда взялись все эти неконтролируемые, беспорядочные и пошлые мысли?

Тон Шэнь Бянье был странным и насмешливым, Се Юаньсин взглянул на него и произнес:

— У тебя феромоны вышли наружу.

Глава 17

Се Юаньсин не воспринял всерьёз игривое увлечение Фан Чжи и не придал особого значения тому, что Х добавил его в свою команду. Его круг общения был настолько узким, что его практически не существовало.

Единственными людьми, с которыми он относительно близко общался в классе, были Гао Юфэй и Фан Чжи, но они, если что-то случалось, просто разговаривали в классе и не пользовались WeChat Се Юаньсина. После того, как он заблокировал Се Чжоу в WeChat, его телефон мог целый день обходиться без единого сообщения.

Но теперь телефон Се Юаньсина звонил с необычной частотой каждый день, и все сообщения приходили от одного и того же человека: X. Поначалу он думал, что прихоть молодого господина ограничится одним-единственным случаем, что это будет лишь мятежной реакцией на отказ, полученный им при попытке продвинуться по службе. Но после этого X стал писать ему чаще.

7:05 утра

X: «Доброе утро, ты не спишь?»

9:24 утра

X: «Все еще не встал?»

В актовом зале школы Шэнь Бьянье прислонился к столу, засунув одну руку в карман, а другой играя с телефоном. Он слегка нахмурился, раздумывая, стоит ли найти повод, чтобы «Шэнь Бьянье» позвонил Се Юаньсину и сказал ему вставать и есть.

Стоявшая рядом девочка смотрела на его ноги, которые казались длиннее её собственной жизни, и ахнула про себя, поражаясь, насколько он похож на персонажа из манги. Она помахала ему: «Старший, не могли бы вы помочь нам передвинуть эту железную подставку?»

Сегодня вечером в актовом зале школы проходило мероприятие, и всех членов школьного совета вызвали помочь с разной работой. Но… Судя по выражению лица старшего Шэня, у него было плохое настроение. Ох и ну.

Она немного нервничала. Хотя она знала, что Шэнь Бьянье никогда не отказывает в таких просьбах, вид его мрачного лица всегда заставлял её сердце биться чаще. В этот момент зазвонил телефон Шэнь Бьянье. Она видела, как смягчилось его выражение. Он, казалось, ответил кому-то на другом конце провода, а затем подошёл к ней, его голос был более спокойным: «Я сделаю это. Куда мне его перенести?»

Се Юаньсин ответил X по телефону: «Вверх».

X: «Не забудь позавтракать».

X: «Сегодня выходные, что ты планируешь делать?»

X: «Меня вызвали сегодня рано утром, чтобы я проконтролировал подготовку к мероприятию. Эти ребята из студенческого совета относятся ко мне как к руководителю».

В комнате общежития Се Юаньсин, одетый в пижаму и сидящий на кровати, смотрел на сообщения, не раз испытывая чувство растерянности. X делился с ним своей жизнью и расспрашивал о её судьбе. В последнее время они часто общались, словно друзья, которых познакомили в интернете. X в телефоне и Шэнь Бьянье постепенно стали неравными, словно они были двумя разными людьми.

Се Юаньсин: «Моего соседа по комнате сегодня нет. Я планирую учиться в общежитии».

Се Юаньсин: «Работай усердно, начальник».

Возможно, они заняты делами студенческого совета, ответила другая сторона спустя долгое время.

X: «Опять учишься?»

X: «Почему ты так любишь учиться, Юаньюань?»

Другой назвал его Юаньюанем, потому что на аватарке Се Юаньсина была изображена монета в один юань. Когда X спросил, как его называть, Се Юаньсин в шутку ответил, что может называть его «один блок», но X ответил: «Почему бы тебе не называть меня просто «один юань»?», и постепенно он стал называться «Юаньюань».

Се Юаньсин: «Я хочу получить стипендию».

X: «У тебя очень мало денег или тебе нужны деньги для чего-то?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Я открою тебе секрет».

Другая сторона быстро заинтересовалась и почти сразу же ответила: «Какой секрет?»

"Скажи мне."

Се Юаньсин: «Моя мечта — купить большой-большой дом».

«Поэтому мне нужно накопить денег, чтобы купить дом».

X: «Ты ребенок?»

X: «Только дети говорят таким тоном о желании купить большой дом».

Се Юаньсин тихонько усмехнулся. Его детской мечтой никогда не был дом. Эта мечта появилась у него всего лишь в 13 лет: накопить денег и выкупить свой старый дом. Наличие дома означало, что ему больше не придётся зависеть от других.

Се Юаньсин не ответил. Он выключил телефон, отложил его в сторону, прибрал коробку с едой на столе и достал тетради с заданиями. Время пролетело в море вопросов. Прежде чем нервы окончательно онемели, Се Юаньсин решил ненадолго отвлечься.

Уф. Он глубоко вздохнул, лениво откинулся назад, некоторое время смотрел в потолок, прежде чем снова взять телефон. В строке сообщений постоянно появлялись уведомления: «+7 сообщений», и все от одного человека.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Потому что я тебя не похвалил?»

X: «Почему ты так любишь, когда тебя хвалят, Юаньюань?»

X: «Забыл упомянуть, купить дом — тоже замечательная мечта».

X: «Почему ты меня игнорируешь?»

X: «Ты учишься?»

X: «Так серьезно, Юаньюань».

Се Юаньсин почти заблуждался, думая, что ошибся и что X – не Шэнь Бьянье. Ему было действительно трудно связать эту череду цепляющихся, серьёзных, почти кокетливых посланий с Шэнь Бьянье. Но ему искренне нравилось, как Шэнь Бьянье его хвалит. Точно так же, как ему нравилось, что Фан Чжи хвалит его за то, что он лучше выглядит с открытым лбом, и за его красивый почерк. Поэтому, даже зная, что Фан Чжи за ним наблюдает, Се Юаньсин молчал.

Се Юаньсину нравилось, когда его хвалили, кто угодно, словно угрюмый гриб в углу, нуждающийся не только во влаге, но и в почве. Но теперь ему больше не нужно было терпеть дискомфорт от наблюдения, и он больше не нуждался в Фан Чжи. Потому что X хвалил бы его.

Се Юаньсин сфотографировал свою готовую работу и отправил её в другую сторону: «Я был занят, сейчас я закончу писать». На этот раз X ответил быстро, как будто ждал.

X: «Ты закончил такую большую работу? Удивительно, так быстро, и почерк у тебя всё такой красивый».

Шэнь Бьянье случайно обнаружил, что Се Юаньсину нравится, когда его хвалят во время занятий. Когда Се Юаньсин правильно отвечал на вопрос, он говорил: «Неплохо», и до конца урока Се Юаньсин выступал превосходно, изо всех сил стараясь не ошибаться. X был создан исключительно для того, чтобы радовать Се Юаньсина, и после этого X не жалел усилий, чтобы восхвалять угрюмого и молчаливого грибочка.

Эффект был превосходным: маленький гриб, чтобы получить похвалу, больше не игнорировал X по привычке, а даже активно искал X, отправляя X фотографии решенных им задач.

Обычно фотографии представляли собой плоские снимки проблем, но на этот раз другая сторона прислала снимок бумаги, которую держала в руках. Шэнь Бьянье облизал клыки, глядя на тонкие бледные пальцы на фотографии, и импульсивно набрал сообщение и отправил его:

«Руки у Юаньюань тоже очень красивые, длинные, с пропорциональными костяшками пальцев и розовыми ногтями. Очень мило».

Оставшиеся лишние слова он проглотил. Ему захотелось спросить, можно ли их слизнуть.

Эта фраза ошеломила Се Юаньсина. Глядя на странную фразу, составленную из знакомых слов на экране, он недоуменно моргнул. И всё же после похвалы он почувствовал скрытое чувство комфорта, словно маленькие пузырьки, булькающие в воде. Возможно, это было связано с тем, что за долгие шесть лет жизни под крышей тёти он натерпелся столько унижений. Унижения тёти, оскорбления Се Чжоу – всё это тяжким грузом легло на Се Юаньсина.

Это привело к тому, что он искренне обрадовался похвале, хотя ему было не совсем комфортно от несколько навязчивой похвалы X его телу. Тем не менее, он почувствовал некую нежность в сердце, увидев это предложение. Се Юаньсин поджал губы и медленно ответил: «Спасибо».

X: «Можно мне увидеть фото? Я хочу увидеть что-то другое, а не твою руку».

Се Юаньсин: «Нет, забудь». Он напечатал: «Мой сосед по комнате говорит, что я выгляжу безжизненным».

X: «…Возможно, у твоего соседа по комнате плохой вкус».

X: «Сфотографируй. Мне наверняка понравится».

Се Юаньсин сначала не хотел отвечать, но потом вдруг понял, что скажет другой. Шэнь Бьянье сказал, что он выглядит безжизненным, как вампир, не видящий света, насмехаясь над его бледным лицом, над тем, что он бета, но такой хрупкий. А как же X? Что бы сказал X?

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он игриво открыл камеру телефона. Он никогда не делал селфи, да и в его жизни не было ничего, что стоило бы запомнить, поэтому он редко фотографировал. Случайно оказавшись в объективе, Се Юаньсин выглядел слегка растерянным.

Мне просто забыть об этом?

Просто откажитесь прямо.

Он встретился взглядом с собой в камере, и на мгновение его взгляд затуманился. Он инстинктивно попытался избежать этого взгляда, даже если это был его собственный взгляд, он подсознательно пытался избежать его и спрятаться. Телефон несколько раз вибрировал, а сообщения от X постоянно обновлялись вверху.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Ты ещё там?»

X: «Клянусь, мне понравится. Можно посмотреть, пожалуйста?»

X: «Если это действительно трудно, то забудьте».

Х: «Я не буду смотреть».

X: «Не испытывай ко мне неприязни, Юаньюань».

Другая сторона была похожа на неотступно наседающего волка, но перед тем, как броситься на добычу, она внезапно остановилась, присела и медленно завиляла хвостом, словно говоря: « Смотри, смотри, я тебя не трону. Не бойся меня, не испытывай ко мне неприязни, не убегай от меня».

Се Юаньсин просматривал сообщения, сжав пальцы. Не глядя на камеру, он наугад нажал кнопку спуска затвора. Он даже не проверил, как получился снимок, перед отправкой.

Ладно, мой неловкий момент закончился. Теперь очередь другой стороны быть неловкой.

Жужжит, жужжит! – мужчина, получивший сообщение, обогнул толпу и направился к углу. Он стоял у входа, слегка опустив голову. В профиль линия подбородка была резко очерчена, переносица высоко поднята, почти полностью обнажая его выдающиеся кости, но половина лица была скрыта в тени, что делало выражение лица неясным. В его руке телефон показывал увеличенное фото.

Фотография была немного размытой. Человек на ней не осмеливался смотреть в камеру, но его взгляд был запечатлён в тёмном, невинном оцепенении. Нижняя губа была слегка прикушена, а под глазом блестела родинка. Кожа у него была светлая, как у новорождённого львёнка, как у непорочной девственницы. Мужчина смотрел на фотографию, слегка постукивая по ней длинными, с отчётливо выраженными суставами пальцами, словно ощущая нежность этого лица сквозь экран.

…Прошло много времени с момента отправки этой фотографии. Почему до сих пор нет ответа?.. В затянувшемся молчании Се Юаньсин несколько раз взглянул на телефон, нервно пощипывая ладонь под столом.

…Может быть, он думает, как бы его проклясть?

Жужжит, жужит, его телефон дико вибрировал на столе.

X: «Юаньюань такой красивый. Почему Юаньюань такой красивый?»

X: «Твоё лицо такое нежное. А всё остальное тело тоже такое нежное?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Твое лицо такое нежное, Юаньюань так приятно пахнет».

X: «Чуть-чуть худее, у меня сердце болит за Юаньюань. Ты что, плохо поел перед этим?»

X: «Мы же друзья, да? Не мог бы ты, пожалуйста, никому больше не отправлять это фото?»

X: «Я не хочу, чтобы кто-то еще видел Юаньюань».

Се Юаньсин посмотрел на эти сообщения, и в его голове постепенно прояснилась мысль. X и Шэнь Бьянье были разными. Шэнь Бьянье не стал бы хвалить его за красоту, не стал бы говорить, что его сердце щемит. Он не стал бы отчаянно и горячо желать сохранить обычное селфи, которое он сделал.

Глава 18

Уведомление: "Сегодня в восемь часов вечера все должны собраться в актовый зал университета для участия в лекции. Присутствие обязательно. Старосты на месте проведут перекличку."

Се Юаньсин увидел это сообщение на своем телефоне в семь двадцать вечера. Не успел он толком его прочитать, как в дверь его комнаты постучали. Голова Гао Юйфэя осторожно заглянула в проем. Увидев в комнате только Се Юаньсина, он явно облегченно вздохнул и, распахнув дверь, вошел внутрь.

— Ты видел уведомление от куратора? Пойдем на лекцию. Я еще в периоде повышенной восприимчивости, но с куратором не смог договориться об отгуле. Мне сказали прослушать эту лекцию, даже если придется сделать укол ингибитора. Черт, два часа пустой болтовни. Что там может быть интересного?

За ним вошел Фан Чжи и похлопал его по плечу:

— Тяжело тебе. Но это только начало. Когда выйдешь в общество, на работу, плевать, альфа ты в периоде чувствительности или омега в течке, будешь пить подавители как воду и держаться за свое рабочее месте.

Гао Юйфэй застонал:

— Хорошо, что медицина развивается. Даже у работяг эффективность повысилась. Десятки лет назад альфы в период восприимчивости вообще не работали. Все-таки завидую вам, бетам. У вас нет этих проблем.

Фан Чжи возразил:

— Альфы обладают более сильными физическими данными, реже болеют, у них более активный дух. Сильные Альфы нуждаются всего в четырех часах сна в сутки, чтобы поддерживать высокую производительность. А еще есть государственная поддержка. Ты об этом совсем не говоришь. О, и еще, они обычно живут дольше, — сказал он, глядя на Се Юаньсина. — Ты собрался? Пойдем?

Боковым зрением он заметил недоеденный ланч-бокс на столе Се Юаньсина.

Се Юаньсин кивнул, спокойно ответив:

— Вы идите первыми, я еще не готов.

На самом деле, ему не очень нравилось постоянно ходить втроем, но преподаватели инженерного факультета, казалось, очень любили распределять задания между группами по три человека, созданными по принципу общежития. Поэтому эти трое, живущие в смешанных комнатах, волей-неволей постепенно сблизились.

Среди них Гао Юйфэй был общительным и энергичным. Когда наступало время переклички на мероприятиях, староста группы, подтверждая присутствие по комнатам, всегда спрашивал Гао Юйфэя, все ли они в сборе. Казалось, Гао Юйфэй негласно стал номинальным старостой для них троих, не живущих вместе.

Гао Юйфэй окинул взглядом всю комнату. Единственный лишний стул явно принадлежал Шэнь Бянье, и он не осмелился придвинуть его к себе, чтобы сесть. Вместо этого он подошел к Се Юаньсину:

— Ты еще ешь? Мы подождем тебя. Все равно еще есть время. Даже если пойдем, будем там стоять и ждать.

В отличие от Фан Чжи, который наблюдал украдкой, он подошел ближе и тут же выпалил:

— Черт возьми, когда это в столовой стали так красиво упаковывать еду на вынос? И еще суп налили, какой-то совсем пустой на вид. Что это за суп?

Се Юаньсин покачал головой:

— Не знаю. Грибной, наверное?

Гао Юйфэй:

— Просто грибной? Он вообще вкусный?

Се Юаньсин:

— Может, и куриный, но мне попался только один кусочек курицы. Я его съел. Хотя мяса мало, но очень вкусно. Насыщенный вкус.

Гао Юйфэй, улыбаясь, покачал головой и проворчал:

— Тогда это никуда не годится. Всего один кусочек мяса. Такие жадные.

Стоящий рядом Фан Чжи неловко выдавил улыбку, подумав про себя: "Какой еще грибной суп? Там же явно мацутакэ*".

*松茸 (sōngróng) – это конкретный вид гриба, известный как мацутакэ (лат. Tricholoma matsutake). Мацутакэ – ценный съедобный гриб, особенно популярный в японской, китайской и корейской кухнях. Он известен своим уникальным, сильным ароматом, напоминающим сосну, и ценится за свой изысканный вкус. В Японии мацутакэ считается деликатесом и символом осени, его часто дарят в качестве подарка. В русском языке его так и называют – мацутакэ. Эквивалент нашему белому грибу.

Он невольно взглянул на место Шэнь Бянье, ничего не сказав.

Двое так увлеченно обсуждали, что их было совершенно не узнать. Се Юаньсину было неловко, что на него смотрят во время еды, но, привыкнув к экономии, он поспешил доесть все из своей тарелки и убрал контейнер:

— Идем.

......

Ещё не было и восьми, а у входа в актовый зал уже толпился народ. Повсюду старосты проверяли списки, а перед ступеньками, ведущими в зал, стояли члены студенческого совета, поддерживающие порядок и организующие вход.

Все стояли, и только Шэнь Бянье, словно важный господин, притащил стул и уселся в углу. Откуда взялся этот высокий табурет, было неизвестно. Он поставил одну ногу на пол, другую – на раму стула. Те, кто смотрел на него, сразу же замечали его длинные, прямые ноги.

Хотя он сидел в углу, количество взглядов, направленных на него, от этого ничуть не уменьшалось. Возможно, это было из-за его выдающейся фигуры, или из-за его красивого лица, или просто потому, что это был Шэнь Бянье.

Столько людей смотрело на него, но он ни на кого не обращал внимания, уткнувшись в свой телефон.

Вжж.

Телефон Се Юаньсина завибрировал.

X: "Что сейчас делаешь? Ты уже поел?"

Се Юаньсин прикусил губу: "Поел. Я у входа в актовый зал университета".

Человек, игравший с телефоном, внезапно поднял голову. Его взгляд, пронзив плотную толпу, точно остановился на Се Юаньсине. Уголки его губ, которые уже собирались приподняться, снова выпрямились, когда он увидел человека рядом. Он нахмурился, казалось, крайне недовольный, и отвел взгляд.

Шэнь Бянье обратился к заместителю куратора, который пересчитывал количество присутствующих в каждой группе:

— Я ухожу.

Тот поспешно ответил, не забыв поблагодарить:

— Сегодня благодаря тебе все получилось. Спасибо. В следующий раз не забудь угостить нас молочным чаем.

Шэнь Бянье промычал в ответ и ушел. Никто из них не увидел в этих словах никакой логической проблемы, явно привыкнув к такому.

Фан Чжи, наблюдая за его уходом, повернулся к Се Юаньсину рядом и сказал:

— Похоже, старший Шэнь тоже здесь, и он скоро уйдет. Ты не хочешь поздороваться?

Се Юаньсин равнодушно ответил:

— Мы просто соседи по комнате. Нет смысла здороваться.

Гао Юйфэй, закончив разговор с кем-то и вернувшись, тоже присоединился к беседе:

— Да, мы же увидимся, когда вернемся в общежитие. Кстати, Фан Чжи, разве ты не из студенческого совета? Почему ты не пришел помочь?

Фан Чжи улыбнулся и не стал продолжать тему о Шэнь Бянье:

— У нас разные отделы, не будем об этом. Кажется, можно уже заходить, пойдем.

В актовом зале было полно людей. До начала лекции оставалось еще некоторое время, и в зале постепенно становилось шумно. Так шумно, что немного резало слух.

Шэнь Бянье, покинувший актовый зал, вернулся в тихую комнату общежития. Он открыл дверь ключом и вошел. Не сел сразу, а подошел к месту другого человека в этой комнате.

В мусорном ведре у его ног валялся ланч-бокс. Шэнь Бянье поднял его за край, посмотрел на содержимое, почти полностью съеденное, и с удовлетворением бросил обратно.

Он уже собирался вернуться на свое место, но вдруг почувствовал запах феромонов, вызывающий некоторое беспокойство.

Очень слабый, с оттенком морской соли. Похоже, какой-то альфа, находящийся в периоде воспиимчивости, долгое время находился здесь.

Из-за нарушения регуляции феромонов Шэнь Бянье не мог контролировать их восприятие: иногда он был совершенно нечувствителен, а иногда – чрезвычайно восприимчив. В периоды нечувствительности он не мог уловить даже течку омеги, находящейся прямо перед ним, но когда он был восприимчив...

Как сейчас.

Этот запах был очень-очень слабым, возможно, незначительная утечка после инъекции ингибитора. Настолько слабый, что его легко было бы проигнорировать. Любой другой нормальный альфа здесь не почувствовал бы этих феромонов, но Шэнь Бянье уловил их и не мог не обратить внимания.

Шэнь Бянье остановился там, где запах был сильнее всего, опустил взгляд на пол, а затем слегка повернул голову в сторону. В его затемненных глазах отражался стул Се Юаньсина, словно он размышлял или боролся с собой. Через мгновение эта внутренняя борьба, казалось, пришла к своему завершению.

Он поднял руку, его движения были настолько заторможенными, что казалось, само время замедлилось. Он словно измерял расстояние между тем местом, где стоял, и стулом Се Юаньсина.

Его тонкие пальцы беззвучно опустились на край спинки стула. Он легко мог бы обхватить его целиком, вместе с сидящим на нем человеком. Расстояние было настолько близким, что стоило лишь наклонить голову, и их дыхание смешалось бы.

Феромоны Шэнь Бянье вырвались из-под контроля и заполнили всю комнату, словно пожар охватил общежитие, оставив после себя густой запах гари, пропитанный ревностью, который продолжал распространяться.

Его рука, свисавшая вдоль тела, уже сжалась в кулак, вены на тыльной стороне ладони вздулись, пальцы напряглись до побеления. Ему хотелось прямо сейчас отправиться в актовый зал, схватить этого человека и, оттянув воротник, проверить, нет ли следов укусов каких-нибудь наглых бродячих собак.

Эти импульсивные мысли бились в его голове, в его крови, и Шэнь Бянье едва сдерживался.

Ему хотелось схватить Се Юаньсина за шею и заставить его признаться, чувствует ли он запах чужих феромонов, хотелось впиться в затылок Се Юаньсина, чтобы болью предупредить его держаться подальше от других альф.

Нет, нет, Се Юаньсин – это его малыш.

Нельзя пугать малыша.

Шэнь Бянье странно усмехнулся, но совершенно не заметил одной вещи...

Он вошел в период восприимчивости, и все из-за ревности.

Сидевший в актовом зале и слушавший усыпляющие банальности Се Юаньсин вдруг почувствовал, как его телефон затрясся с ненормальной скоростью, словно кто-то непрерывно и без остановки слал ему сообщения.

Он взял телефон и на мгновение испугался нахлынувшего потока сообщений.

X: "Ты можешь рассказать мне, что ты делал перед тем, как прийти в актовый зал?"

X: "Я делюсь с тобой всем, а ты мне ничего не рассказываешь. Это несправедливо."

X: "Ты здесь? Можешь мне рассказать?"

X: "Ты тогда бросил меня, потому что кто-то тебя искал?

X: "Кто тебя искал? Это твой хороший друг?"

X: "Могу ли я быть твоим хорошим другом? Можешь не обращать внимания на других?"

X: "Ты здесь? Ответь мне."

Се Юаньсин перевел телефон в беззвучный режим, отключив даже вибрацию, и только тогда ответил: "Это одногруппник, который пришел позвать меня вместе пойти в актовый зал."

X ответил очень быстро, почти мгновенно: "Какой однокурсник? Это альфа? Альфы в период восприимчивочти – это безмозглые существа, не связывайся с ними."

Се Юаньсин отчасти согласился и ответил: "Некоторые альфы в период восприимчивости действительно тупицы."

X: "Ты о ком? О том одногруппнике, который приходил к тебе?"

Не успел Се Юаньсин обдумать ответ, как сообщения с той стороны посыпались как из пулемета, лавиной.

X: "Он сегодня в периоде восприимчивости?"

X: "Когда он приходил к тебе, он что-нибудь говорил или делал?"

X: "Как долго вы были вместе? Вы были близко друг к другу?"

X: "Когда он говорил с тобой, он приближался? Он наклонял голову?"

X: "Так близко, ты почувствовал запах его феромонов? Почувствовал?"

X: "Почему ты молчишь? Я хочу знать."

X: "Расскажи мне. Пожалуйста, расскажи."

X: "Ты почувствовал запах его феромонов?"

X: "Расскажи мне."

X: "Малыш."

Телефон ненадолго затих, всего на полминуты, и тут же пришло новое сообщение.

X: "Умоляю тебя, малыш."

Глава 19

Сообщения, словно внезапный ливень, заполонили телефон Се Юаньсина, экран за экраном заполнялись текстами от Х, неся с собой непривычное беспокойство.

Если бы по-настоящему опытный взрослый человек увидел это, он бы знал, как это описать: как муж, от которого сбежала жена, испытывающий тревогу, ревность и умоляющий ее вернуться.

Но Се Юаньсин не понимал. Он лишь различил в этих сообщениях тревогу собеседника и намёк на скрытое беспокойство. Должно быть, это иллюзия, подумал Се Юаньсин. Будучи бетой, не подверженным влиянию феромонов и не подверженным их влиянию, и в обычных обстоятельствах не способным даже учуять их запах, он спокойно набрал ответ:

«О чём ты говоришь? Я бета».

«А бета-самцы не чувствуют запаха феромонов».

Забыл, что Се Юаньсин — бета, он не может учуять феромоны других людей.

Только его, только его.

Беспокойные феромоны на мгновение утихли, и огненные угли больше не несли с собой агрессивную, поглощающую всё живое силу. В комнате общежития Шэнь Бьянье медленно пошевелил телом, затекшим от долгого стояния. Он пролистал сообщения на телефоне. Внезапно его внимание привлекла фраза «Пожалуйста, детка». Экран телефона щелкнул, отразив его суровое лицо и слегка изогнутые губы.

Неважно, их всех послал X.

Какое отношение это имеет к нему?

Потемневший экран вдруг снова засветился. Кто-то отправил ему ещё одно сообщение.

«Бедный малыш»: «Когда я говорил, что некоторые Альфы в период своей восприимчивости ведут себя как идиоты, я имел в виду своего соседа по комнате».

«Бедный малыш»: «Они даже бета-самцов кусают, когда те сходят с ума. Идиот есть идиот».

«Бедный малыш»: «Кстати, какой у тебя вторичный пол?»

Мужчина, все еще находившийся в состоянии восприимчивости, на мгновение замолчал, не обращая внимания на запах тлеющих углей, витавший в общежитии, и ответил: «Бета».

«Прямо как ребенок».

Его пальцы с отчётливо выраженными суставами постучали по фотографии профиля «Бедный ребёнок», стерли слово «Бедный» из заметок и набрали «Плохой». Затем он добавил: «Малыш, не используй плохие слова»

«Плохой ребенок» проигнорировал это, как будто запоздало осознав: «Странно, почему ты вдруг стал называть меня ребенком?»

В зале Се Юаньсин ждал похвалы собеседника, что-то вроде: « Ты такой милый, поэтому я и называю тебя малышом». Он стиснул сердце в ожидании комплимента, пока лектор на сцене готовил почву для кульминации. Дон, дон, дон. И на сцене, и за её пределами все были напряжены в ожидании предстоящего момента. Среди грома аплодисментов, настолько синхронных, что казалось, будто даже сердца в зале бьются в унисон, Се Юаньсин увидел послание Х.

X: «Потому что ребенку не нужно быть смелым».

X: «Когда я называю тебя деткой, я могу вынести твою боль».

Уши Се Юаньсина наполнились громом аплодисментов, и сердце его забилось ещё сильнее от аплодисментов. Он опустил взгляд, и его тонкие, бледные пальцы забарабанили по экранной клавиатуре. Слова, казалось, превратились в тихий вопрос:

«Ты очень странный».

"Я тебе нравлюсь?"

В комнате общежития запах тлеющих углей мгновенно усилился. Выражение лица Шэнь Бьянье тоже было зрелищем: смех, хмурый взгляд, волнение, раздражение – всё это попеременно появлялось на его лице.

На мгновение он, что было для него нетипично, не знал, что ответить. Это недоразумение было действительно серьёзным. Он рассчитывал, что, если он выдержит всю боль, Се Юаньсин будет счастлив, а он почувствует вкус сладости. Но Се Юаньсин явно не понял.

Шэнь Бьянье неловко пробормотал себе под нос: « Это X, и это не имеет никакого отношения к Шэнь Бьянье». Се Юаньсин не знает, что это он, и найти его по X невозможно . В любом случае, смысл существования X заключался в том, чтобы радовать Се Юаньсина, так что недоразумение, в общем-то, было приемлемым. После долгого колебания он всё же ответил:

X: «Полагаю, что да. Надеюсь, ты будешь счастлив».

Се Юаньсин уставился на «Полагаю, что да», подумал немного и напечатал: «Ты мне тоже нравишься». Ему действительно нравился X, только X, и ничего больше, бета из Университета S. Тот X, который с энтузиазмом его хвалил, заботился о нём, но не хотел с ним встречаться, не хотел появляться в реальности.

«Плохой малыш»: «Ты мне тоже нравишься».

Сердце Шэнь Бьянье екнуло.

«Плохой малыш»: «Мне тоже нравится, когда ты меня хвалишь».

Сердце Шэнь Бьянье екнуло.

«Плохой малыш»: «Извини, я случайно отправил сообщение, не дописав его».

Шэнь Бьянье с подозрением посмотрел на историю чата выше. Он уже знал, что Се Юаньсину иногда приходят в голову какие-то шалости, совершенно не похожие на его внешне тихий и безобидный вид; он был мрачен, и в глубине души зрели какие-то дурные намерения. Но он не мог понять, было ли это «случайно» действительно случайным или намеренным.

Пока Шэнь Бьянье мучился и подозревал, губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Фан Чжи, стоявший рядом с ним, внезапно спросил: «Чему ты улыбаешься?»

Се Юаньсин покачал головой: «Ничего, просто вспомнил одну шутку».

Объект его шутки ответил, но прежде чем Се Юаньсин успел его прочитать, он услышал смешок Фан Чжи.

Фан Чжи тихо сказал: «Ты действительно очень хорошо выглядишь, когда улыбаешься. Тебе стоит улыбаться чаще».

«Хочешь пойти порисовать вместе на следующих выходных? Выход на улицу тоже поможет тебе расслабиться».

Се Юаньсин отказался: «Мне не нравится выходить. Я слишком беден; за всё приходится платить».

С другой стороны высунулся Гао Юфэй: «Я тоже такой бедный. Почему до сих пор нет следующего месяца? Если в ближайшее время не поступит подаяние от императорского двора, мне придётся просить милостыню». Он посмотрел на Фан Чжи: «Кстати, Фан Чжи, в последнее время дела у тебя идут неплохо. Ты тайно подрабатывал?»

«Вижу, ты потихоньку сменил телефон на последнюю модель Apple. Я всё хотел спросить. Ну же, признавайся честно».

Улыбка Фан Чжи застыла на его лице. Он невольно взглянул на Се Юаньсина, который, казалось, был занят чем-то другим, уставившись в телефон. Он облегчённо вздохнул и ткнул Гао Юфэя локтем: «Какая ещё подработка? Это мне родители подарили после поступления на инженерный факультет Университета А».

«Я просто хотел дождаться, пока мой старый телефон сломается, прежде чем покупать новый, поэтому я откладывал его покупку до сих пор».

Объяснение Фан Чжи звучало вполне убедительно. Однако Се Юаньсин не обращал на него внимания. Двое рядом с ним начали болтать, и Се Юаньсин, естественно, отключился от разговора. За то короткое время, что они общались, X отправил ещё несколько сообщений.

X: «Ты что, нарочно дразнишь меня? Плохой ребёнок».

X: «Дразни меня, если хочешь. Я на тебя не сержусь. Только не переставай отвечать».

X: «Хорошо, я буду хвалить малыша каждый день».

X: «Что нравится ребёнку? Машинки или часы? Можно ли подарить их ребёнку?»

X: «Опять меня игнорируешь?»

X: «Ты так занят, слушая лекцию, или болтаешь с тем Альфой, который был с тобой?»

X: «Отвечаешь ему, а не мне? Детка, так нельзя».

Се Юаньсин был немного удивлен настойчивостью собеседника и вынужден был сказать: «Ты немного... слишком болтлив».

«У меня низкий заряд батареи телефона. Перестань отправлять сообщения».

Его, без сомнения, невзлюбили. Что бы X ни написал дальше, другая сторона не ответила ни слова. И, что самое главное, он не ответил на вопрос, общается ли он с тем Альфой, который был в уязвимом состоянии. Всё это время он разговаривал с Се Юаньсином, потому что не хотел, чтобы тот общался с кем-то ещё.

Но теперь…

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. Он постоянно обновлял окно чата, заполненное отправленными сообщениями, но оно оставалось прежним: новые сообщения не появлялись, несмотря на обновления. Он с досадой облизал свои клыки, сигнал которых был полон, быстро переключился на мобильный интернет, отключился и снова подключился, а затем открыл WeChat, чтобы проверить. Ничего, по-прежнему ничего.

В голове снова встал вопрос: не общается ли Се Юаньсин с этим Альфой, который был в периоде своей восприимчивости? Каждый студент университета посещал лекции, большинство из которых были невероятно скучными, заставляя сидеть там как минимум час-другой. Играть в телефоне было лучшим решением.

Что делать, когда садится аккумулятор телефона? Конечно же, ты разговариваешь вполголоса. Ответ на этот вопрос почти наверняка был «да». Альфа, уязвимый, точка, и эти двое всё ещё должны сидеть вместе. Се Юаньсин, возможно, даже пропитан неприятным запахом морской соли, исходящим от этого Альфы.

Шэнь Бьянье был взбудоражен собственным воображением, и его феромоны, уловив его эмоции, внезапно забеспокоились. Запах тлеющих углей в общежитии стал густым, словно готовым всё испепелить. Но первым, кто ощутил жгучую боль от этого невидимого, негаснущего огня, было сердце в груди. Раздражение, ревность и крошечная обида разъедали его сердце, словно бушующее пламя, словно яд.

Почему он должен обращать внимание на этого Альфу, а не на него?

Импульс, вызванный периодом восприимчивости, вызвал у него желание немедленно вернуть Се Юаньсина. Разум, балансирующий на грани, подсказывал ему, что это зрительный зал, где почти тысяча человек; ему не следовало бы так торопиться.

Шэнь Бьянье молча выругался. Его восприимчивость не утихала, и, не дождавшись ответа от Се Юаньсина, он безостановочно листал сообщения. Внезапно его палец остановился на фотографии.

Се Юаньсин, с тёмными, круглыми, блестящими глазами, был в кадре, но его взгляд блуждал, не решаясь поднять на него взгляд. Обычный Шэнь Бьянье понимал, что это из-за того, что он не любил смотреть в камеру. Тревожный Шэнь Бьянье, в период своей восприимчивости, думал только…

Малыш застенчив.

Мысль, впервые возникшая у него при взгляде на фотографию, снова всплыла в его голове. Кокетливые мысли, окутанные намёком на вульгарную интимность, тоже появились. Дыхание Шэнь Бьянье стало тяжёлым. Увеличенная фотография тихо лежала на столе. Он сел на место Се Юаньсина, и пульсирующая боль в теле безмолвно заявила о своём присутствии. Он протянул руку и тут же резко отдёрнул её, в глазах мелькнуло желание бороться.

Ему не нравился Се Юаньсин; именно это проклятое феромонное расстройство заставляло его относиться к Се Юаньсин как к своему омеге. К… к фотографии Се Юаньсин…

Человек не может.

По крайней мере, не должны этого делать.

Шэнь Бьянье поспешно встал и пошарил в поисках ингибитора, яростно вдавливая поршень до упора. Он снова сел, отбросив пустой ингибитор в сторону. Человек на фотографии на столе робко посмотрел на него. Кадык Шэнь Бьянье неудержимо дернулся.

Лекция длилась два часа. Прошёл всего час. Се Юаньсин должен был вернуться в общежитие только через час. Одного часа ему было достаточно, достаточно… Ощущение холодного лекарства, проникающего в тело, не смогло успокоить Шэнь Бьянье. Его глаза, закатившиеся от желания, внезапно потемнели. В тихой комнате общежития раздался его шёпот: «Детка».

Глава 20

Лекция закончилась уже в десять часов. Се Юаньсин уже собирался вернуться в общежитие, когда Гао Юфэй потянул его обратно. «Не уходи пока! Давай перекусим чем-нибудь на ночь?»

Гао Юфэй указал на Фан Чжи: «Этот парень только что купил такой дорогой новый телефон. Как мы можем не заставить его угостить нас?»

Фан Чжи: «Эй, эй, твои намерения слишком очевидны». Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Пойдем с нами. Угощаю».

Интерес Се Юаньсина нельзя было назвать высоким; скорее, его вообще не было. «Вы идите. Я не пойду».

Гао Юфэй обнял его за шею, качая головой: «Почему ты всё время говоришь «вы»? Мы трое, хоть и не живём в одном общежитии, всё равно соседи!»

Се Юаньсин хотел спросить, что они за соседи по комнате, но промолчал. Вместо этого он отступил в сторону, освободившись от руки Гао Юфэя, и прямо сказал: «Я сначала вернусь в общежитие».

Его отказ явно не произвел никакого впечатления на Гао Юфэя, который потащил за собой Се Юаньсина. «Не стесняйся! Если ты не пойдёшь, я буду единственным, кто будет халявить, мне будет неловко? Ну же, ну же, назовём это просто посиделками в общежитии».

На улице, где продавали закуски, перед школой было шумно даже в десять вечера. Се Юаньсин молча вздохнул, когда его втиснули на место у уличного киоска. Он знал, что Гао Юфэй желает ему добра, пытаясь создать ощущение своей принадлежности, но он действительно не был силён в подобных сборищах. Даже если на этом сборище было всего три человека.

Шумный Гао Юйфэй сел и тут же призвал босса к порядку, пока Фан Чжи разворачивал столовые приборы. Се Юаньсин молча сидел в стороне. Экран телефона в кармане то и дело загорался, но кнопка беззвучного режима подавляла всё происходящее, совершенно незаметно для Се Юаньсина.

22:20 —

X: «Детка, лекция ещё не закончилась?»

X: «Почти одиннадцать. Какая лекция может длиться так долго?»

22:36 —

X: «У тебя действительно разрядился телефон или ты просто не хочешь со мной разговаривать?»

X: «Пожалуйста, поговори со мной?»

X: «Я тоже не хочу много разговаривать, так что, пожалуйста, детка, не разговаривай с этим Альфой?»

22:49 —

X: «Картинка».

X: «Картинка».

X: «Детка, если твой телефон разрядился и выключен, твои действия в WeChat не изменятся».

После этого сообщения экран старого телефона погас. Время медленно тянулось в оживлённой атмосфере закусочной. Новые сообщения, появлявшиеся снова, заглушались в безмолвном мире.

23:10 —

Шэнь Бьянье: «Сегодня вечером комендант общежития проверяет комнаты. Двери скоро закроются. Ты не вернёшься?»

23:12 —

Шэнь Бьянье: «Где ты?»

23:15 —

Пропущенный звонок: Шэнь Бьянье звонит уже 30 секунд.

Столик небольшой уличной лавки был уставлен жареными на вертеле шашлыками. У их ног по две-три стояли пивные бутылки. Гао Юфэй громко предложил налить Се Юаньсину, но Фан Чжи одернул его: «Сяо Юань сказал, что не пьёт. Ладно, ладно».

Се Юаньсин заметил, что Гао Юфэй уже немного пьян. Он схватил стоявший рядом чайник и налил себе чаю. «Ладно, полон».

Фан Чжи с удовольствием наблюдал за его действиями, собираясь подразнить его, когда зазвонил телефон. Это был не телефонный звонок, а голосовой вызов WeChat. Выражение лица Фан Чжи слегка изменилось. Он отошёл в сторону, чтобы ответить: «Что-то случилось, старший Шэнь?»

Голос на другом конце провода был холодным, без каких-либо любезностей: «Се Юаньсин с вами?»

«Общежитие скоро закроется. Передай ему, чтобы вернулся».

Фан Чжи слушал эти слова, и они, казалось, тяготили его. Губы его дрогнули. Неизвестная ему мысль подтолкнула его к ответу: «Сяо Юань всё ещё хочет поиграть. Если будет поздно, мы можем перелезть через стену, чтобы вернуться».

«Старший Шэнь также должен знать, что играть допоздна можно только в удовольствие. В конце концов, игра в интернете — это не то же самое, что онлайн, где ты меняешь аккаунты и никто не знает, кто ты. Если бы Сяо Юань был с Старшим Шэнем, он бы, вероятно, не стал играть допоздна».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве ты не брал деньги, чтобы отдать ему мой WeChat? Что ты теперь лаешь?»

«Играть на обе стороны, вести себя как внук, а потом хотеть стать отцом?»

Фан Чжи слегка пожалел о своих словах: «Я не понимаю, о чём ты говоришь сеньор». Он знал, что Шэнь Бьянье не станет этого выдавать, поэтому ему не нужно было признаваться. Но, столкнувшись с словесной атакой Шэнь Бьянье, которая обрушилась на него почти прямо в лицо, он не смог сдержать нарастающего раздражения. Наличие денег не означало, что всё будет идти по его плану, как и… сейчас.

Фан Чжи мягко улыбнулся: «У Сяо Юаня есть свои друзья. Ему нравится проводить время со мной, и мой старший должен это уважать».

Рука Шэнь Бьянье, державшая телефон, была напряжена и вздулась от чрезмерного сжатия, но его голос был пугающе спокоен: «Хочешь поспорить?»

«Дай  ему телефон и посмотри, что выберет Се Юаньсин».

Се Юаньсин, сидевший за столом, слегка растерялся, глядя на протянутый ему телефон. «Кто  это?»

Фан Чжи улыбнулся, как будто ничего не произошло: «Старший Шэнь ищет тебя».

Се Юаньсин помолчал, а затем взял телефон. Фан Чжи заметил его жест, и улыбка на его лице стала на два пункта искреннее. Телефон показывал текущий вызов, но звука не было. Се Юаньсин, озадаченный, спросил в трубку: «Алло?»

Это был голос Шэнь Бьянье, низкий и немного пугающий, словно в нем слышался скрежет зубов: «Се Юаньсин, что ты делаешь на улице?»

«Возвращайся сюда немедленно».

Он помолчал, а затем, несмотря на ярость и страх, что Се Юаньсин его не послушает, добавил сквозь стиснутые зубы: «Комендант общежития собирается проверить комнаты».

Се Юаньсин уловил эмоции в его голосе, не понимая, кто именно разозлил молодого господина, но, услышав о проверке общежития, быстро ответил: «Я сейчас вернусь». Он вернул трубку, которую Шэнь Бьянье уже повесил, Фан Чжи. «Сегодня вечером комендант общежития проверяет комнаты. Нам пора возвращаться».

Фан Чжи: «Общежитие для второкурсников проверяют не так часто. Должно быть, старшекурсник ошибся».

Полупьяный Гао Юфэй также сказал: «Да, ещё рано. Давай поиграем ещё немного. И на столе ещё остались шампуры».

Се Юаньсин уже встал: «Нет, я лучше вернусь и проверю».

Фан Чжи окликнул его, его лицо было немного странным, слегка напряжённым. «Тебе стоит вернуться с нами позже. Тогда мы сможем перелезть через стену, чтобы вернуться в общежитие. Посмотри на Гао Юфэя вот так; возможно, нам придётся ему немного помочь. Я один не справлюсь».

Гао Юфэй был недоволен. Обняв Фан Чжи за плечо, он сказал: «Я и сам могу туда залезть! Я же Альфа, в конце концов. Ты, малыш, смотришь на меня свысока».

Фан Чжи проигнорировал Гао Юфэя, глядя на Се Юаньсина и ожидая его ответа. Се Юаньсин взглянул на Гао Юфэя и беззаботно сказал: «Он сказал, что умеет лазить».

Услышав звук ключа, вставляемого в замок общежития, Шэнь Бьянье, который до этого дулся, усмехнулся, и на его губах появилась лёгкая насмешливая улыбка. Он быстро схватил телефон и отправил сообщение человеку в WeChat:

«Похоже, Се Юаньсин тоже не очень любит проводить с тобой время».

«Не обольщайся».

Когда Се Юаньсин вошёл в общежитие, он поперхнулся и дважды кашлянул. Зная, что это бесполезно, он инстинктивно помахал рукой перед носом, пытаясь отогнать удушающий запах тлеющих углей. «Кхе-кхе, кхе-кхе, пожалуйста, успокойся, кхе-кхе…» Он даже не успел спросить, проверил ли комендант общежития, а уже задыхался, желая сбежать.

Улыбка Шэнь Бьянье застыла на его лице. Повторяющееся отвращение к собственным феромонам омрачило удовлетворение от того, что Се Юаньсин выбрал его. Вместо того чтобы сдержаться, он подошёл к Се Юаньсин, окутанный сильным ароматом феромонов. «Не нравится?» — усмехнулся он. — «Тогда что же тебе нравится? Запах морской соли?»

Какая морская соль?

Се Юаньсин недоуменно моргнул. Когда Шэнь Бьянье наклонился ближе, он задохнулся, его глаза покраснели. «Кхм, кхм… или, может, ты просто укусишь меня один раз, чтобы облегчить своё феромонное расстройство и сдержать свой запах, хорошо?»

«Вот так... кашель... Я действительно не могу дышать».

Шэнь Бьянье не издал ни звука, уткнувшись лицом в шею Се Юаньсина и обнюхивая его, коснулся носом светлой, чувствительной кожи. Се Юаньсин невольно задрожал, закрыв глаза, готовясь к надвигающейся боли, как вдруг его оттолкнули.

«Пойди прими душ». Лицо Шэнь Бьянье побледнело, клыки зудели от сдерживаемой ярости, он заставлял себя не рвать и не кусать кожу, от которой исходил запах морской соли, до крови.

Се Юаньсин: … Он давно забыл, как Гао Юфэй обнимал его за шею. Видя, как Шэнь Бьянье отталкивает его, он решил, что это из-за слишком сильного запаха барбекю, который не понравился молодому господину.

Это было досадно, но он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин вздохнул, шмыгнул носом, подавил кашель и сказал: «Немного запаха – это ничего. Не могли бы ты меня укусить один раз? Мне так не по себе». Его глаза почти полностью покраснели. Если бы он кашлянул ещё пару раз, то, наверное, разрыдался бы от удушья.

Шэнь Бьянье посмотрел на Се Юаньсина так, словно услышал что-то нелепое. Он нахмурил брови, выражение его лица то и дело менялось, пока наконец не стало хмурым. «Тебе неловко?»

«Се Юаньсин, у меня сейчас период восприимчивости».

«Хоть ты мне и не нравишься, мои феромоны воспринимают тебя как мою Омегу».

Он резко приблизился к Се Юаньсину, прижав его к стене, и его большая, с хорошо выраженными суставами рука схватила Се Юаньсина за затылок, в этом жесте чувствовалась полная собственничества. Он процедил сквозь зубы: «Се Юаньсин, ни один Альфа не смирится с тем, что его Омега носит чужой запах».

«Выбирай, ты помоешься сам или я помою тебя».

«Не испытывай мое терпение».

Запах другого человека...?

Се Юаньсин с опозданием вспомнил, что Гао Юйфэй сегодня в период своей восприимчивости, обнял его за плечо, потёр лоб и сказал Шэнь Бьянье: «Извини, я бета-особь, и не могу чувствовать запах чужих феромонов».

Шэнь Бьянье помолчал.

Се Юаньсин снова мягко толкнул его, тихо сказав: «Можно мне пойти принять душ? Подожди меня, я быстро». В конце концов, он подписал контракт, поэтому ему следовало соблюдать профессиональную этику.

Рука Шэнь Бьянье отпустила его. Се Юаньсин направился в ванную, сказав: «Рана на моей шее зажила. Можешь кусать меня, как захочешь. Просто подожди меня».

Уныние на лице Шэнь Бьянье тоже исчезло. Он инстинктивно последовал за Се Юаньсином, словно собираясь последовать за ним куда угодно. «Тогда поторопись».

Се Юаньсин, напевая, пошёл в ванную. Шэнь Бьянье, почти последовавший за ним, увидел, как дверь внезапно преградила ему путь, и его разгорячённый разум немного остыл. Но ненамного. Он прислонился к дверному косяку, слушая шум воды внутри, наблюдая за смутным силуэтом, проецирующимся на белую дверь, и инстинктивно прижал язык к нёбу, чувствуя, как пересыхает в горле.

Шэнь Бьянье никогда не «обслуживал себя сам», оставаясь один в общежитии. Он всегда считал крайне неуважительным поступать так с фотографией. Подавленное с самого начала желание теперь яростно дало отпор. Феромоны неконтролируемо хлынули в ванную через щель под дверью. Он сглотнул, импульсивно потянувшись к дверной ручке: «Се Юаньсин, кажется, ты забыл одежду. Принести её тебе?»

Руки Шэнь Бьянье были пусты; он даже не понимал, что говорит, но рука, сжимавшая дверную ручку, медленно нажала. Се Юаньсин вдруг увидел, как дверь начала медленно открываться. В панике он не успел среагировать. В раздражении и удивлении он резко выругался в сторону двери: «Убирайся!»

Шэнь Бьянье слушал ругань, приглушённую шумом воды, с оттенком смущения и раздражения. Сердце его дрогнуло, необъяснимо радостно. Уголки губ изогнулись, и он двусмысленно вздохнул: «Тсс».

Проклинаешь  меня?

Он только спросил. И вот он вошел. Его тонкие пальцы схватили дверную ручку и яростно толкнули её до самого низа. В его повышенном голосе слышалось странное удовольствие: «Ты только и смеешь меня проклинать, не так ли, непослушный ребёнок?»

Глава 21

Се Юаньсин опередил Шэнь Бянье, резко распахнул дверь и, мрачный, встал перед ним.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бянье, и он, стиснув зубы от злости, спросил:

— Принес мне одежду? Где она?

Шэнь Бянье смотрел на мокрого человека перед собой. Черная футболка, насквозь промокшая от воды, облегала тело, образуя неровные складки. Одежда плотно прилипла к нему, откровенно обрисовывая всю его фигуру.

Не было видно ни кусочка голой кожи, но это было невероятно притягательно, даже... можно сказать, чертовски соблазнительно.

Черные волосы мокрыми прядями прилипли к нежной белой коже лица, делая ее еще белее, а темные волосы придавали лицу некую притягательность. В его темных глазах горел огонь, полный гнева и живой красоты.

Что происходит...

Почему ему вдруг показалось, что Се Юаньсин... довольно красив.

Се Юаньсин, видя, как Шэнь Бянье просто стоит и пялится на него, не говоря ни слова, почувствовал, как гнев захлестнул его. Смелость пришла откуда-то сверху. Ему было уже все равно, разозлит ли он Шэнь Бянье, он был на грани взрыва от злости.

Се Юаньсин холодно усмехнулся, резко развернулся, снял душевую лейку и направил ее на Шэнь Бянье, включив воду.

Струя воды обрушилась на высокого мужчину, промочив его до нитки. Сдерживая гнев, Се Юаньсин произнес по слогам:

— Шэнь Бянье, ты протрезвел?

Нет.

Такой ответ промелькнул в мыслях Шэнь Бянье.

Он облизнул зудящие клыки, и внутренний жар только усилился. Хоть это и было несколько легкомысленно, ему казалось, что Се Юаньсин, поливающий его из душа...

Очень возбуждает.

Он даже невольно задумался, как отреагирует Се Юаньсин, если его самого уложить в постель.

Одна мысль о возможном сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень, и за считанные секунды феромоны заполнили всю ванную комнату.

Не получив ответа, Се Юаньсин вдруг почувствовал сильный запах феромонов с нотками тлеющих углей. Он непроизвольно открыл рот и начал отчаянно кашлять.

Кашель не прекращался, Се Юаньсин захлебнулся и заплакал, его глаза покраснели, а голос дрожал:

— Шэнь Бянье, прекрати... уу, кхе-кхе, прекрати. — Он тяжело дышал, пытаясь оттолкнуть Шэнь Бянье: — Выпусти меня, я не могу дышать.

Они несовместимы. Если бы здесь был Омега, его бы просто сбила с ног эта волна феромонов, но Се Юаньсин был Бетой, несчастным Бетой, который каким-то образом мог чувствовать феромоны Шэнь Бянье.

В этом потоке феромонов, похожем на бушующее пламя, он чувствовал себя жалким и беспомощным, словно человек, запертый в огне и не имеющий возможности выбраться.

Слезы крупными каплями падали, глаза покраснели от плача.

Не сумев оттолкнуть Шэнь Бянье, заблокировавшего дверь, Се Юаньсин запаниковал и изо всех сил начал биться о него телом.

Шэнь Бянье издал приглушенный стон, не обращая внимания на боль в животе, и поймал его в свои объятия.

Два мокрых тела прижались друг к другу, тонкая одежда была насквозь промокшей от воды, влажная, холодная и одновременно обжигающая.

Руки Шэнь Бянье обхватили талию Се Юаньсина, широкие ладони подсознательно скользнули вниз, кадык дернулся, и он опустил взгляд на испуганного человека в его объятиях.

— Се Юаньсин, — позвал он хриплым, приглушенным голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица, чьи крылья промокли под дождем, неспособная взлететь и убежать, беспомощно пытаясь избавиться от этой скованности.

С трудом отвернувшись в объятиях Шэнь Бянье, он старался не думать о том, какое обжигающее ощущение возникло, когда он слегка повернулся, и дрожащим голосом прошептал:

— Укуси меня, укуси. Укуси, чтобы успокоиться и сделать укол ингибитора, хорошо?

Впервые он разговаривал с Шэнь Бянье почти уговаривающе, но не заметил, как не смог сдержать панику в голосе.

Шэнь Бянье не сказал, что ингибитор на него почти не действует, а лишь, повинуясь словам Се Юаньсина, наклонил голову и потерся о его белую шею.

Острые зубы пронзили кожу, кровь с привкусом железа потекла в рот, немного успокоив Шэнь Бянье.

Он лизнул рану на шее Се Юаньсина, слизывая проступившие капли крови, уткнулся в плечо Се Юаньсина и тихо спросил:

— Испугался? Принеси мне ингибитор, хорошо? И возьми несколько штук, и ошейник.

Шэнь Бянье отпустил его, глядя на быстро убегающую спину Се Юаньсина, и бессознательно облизал губы.

Се Юаньсин передал Шэнь Бянье ингибитор и ошейник и хотел уйти, но тот не взял, а схватил его за запястье:

— Я сам тебе надену.

Черный ошейник предназначен для блокировки запахов феромонов Альф и Омег. Его носят в тех случаях, когда не хотят чувствовать феромоны каких-либо Альф или Омег.

Се Юаньсин, будучи бетой, никогда не думал, что на него наденут такое.

Шэнь Бянье надел черный ошейник на шею Се Юаньсина, и в момент, когда он защелкнулся, тихий щелчок прозвучал, казалось, в самом сердце.

Он наклонился, поцеловал место, которое он ранее кусал, через ошейник, и почти во сне прошептал:

— Ты мой Омега, малыш?

Се Юаньсин не услышал. Сейчас он хотел только уйти. Когда Шэнь Бянье отпустил его, в его движениях появилась некоторая растерянность.

На этот раз Шэнь Бянье не остановил его. Он опустил взгляд на кучу брошенных ингибиторов, наклонился и подобрал один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не сильно помогало, но все же лучше, чем ничего.

Три пустых ингибитора были небрежно брошены в мусорное ведро. Шэнь Бянье снова повесил душевую лейку, повернул переключатель в другое положение и открыл воду.

Жар в ванной быстро рассеялся, а затем медленно появилась легкая прохлада.

Холодная вода шумела, капли стекали с волос, скользили по широким плечам, рельефным мышцам живота и текли дальше, в более укромные места.

Эти капли воды были перехвачены рукой, смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки купания.

Шэнь Бянье другой, свободной рукой откинул волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и глаза, глубокие и темные.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, словно назло, постоянно вытаскивал образ человека с черным ошейником, чье лицо было таким нежным и прозрачным.

Тьфу.

Раздражает.

Он попытался договориться с мозгом, убеждая себя, что можно думать, но только о тех местах Се Юаньсина, которые ему не нравились.

Когда поднимались неприятные эмоции, мозг, вероятно, переключался на кого-то другого для воображения.

Перед глазами снова замелькали картины того, как Се Юаньсин его ругал. В момент, когда липкая жидкость появлялась и тут же смывалась потоком воды, в голове Шэнь Бянье звучало лишь одно слово: "Катись".

Шэнь Бянье:

— ...

Непонятно почему, но ему вспомнился популярный в сети мем.

"Пришёл ли ты, о Татхагата?"

"Возненавидел ли ты, как возненавидел?"

"Пришел ли ты, Будда?"

"Испытал ли ты ненависть?"*

*来了吗，如来。

Lai le ma, Ru Lai.

Пришёл ли ты, Татхагата? (Татхагата – одно из имён Будды)

厌恶了吗，如厌。

Yan wu le ma, Ru Yan.

Возненавидел ли ты, как ненависть? (Здесь "Ru Yan" – игра слов, где "Ru" означает "как", а "Yan" – "ненависть")

Этот мем построен на игре слов и созвучии. Первая фраза – это вопрос к Будде (Татхагате), а вторая фраза имитирует структуру первой, но вместо имени Будды использует слово "ненависть". Эффект достигается за счет созвучия "Ru Lai" (Татхагата) и "Ru Yan" (как ненависть). Мем, вероятно, используется для выражения разочарования, отчаяния или цинизма.

Он и сам этого не хотел. Ему не нравился Се Юаньсин, но этот сбой в феромонах, казалось, решил, что Се Юаньсин – его Омега.

Бета, который под воздействием его феромонов должен был бы бежать, но феромоны упрямо липли к нему.

Неудачник (Совсем бездарный).

Беззвучно выругался Шэнь Бянье, сам не зная, на что именно.

Он выключил душ и вышел, увидев Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

— Нам нужно поговорить, — недовольно произнёс "мрачный гриб".

Шэнь Бянье захотелось засмеяться, но он сдержался и ответил:

— О чём?

— Ты сегодня с ума сошел? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье помахал ему рукой:

— Сначала спустись и высуши волосы. — Он сделал паузу и добавил: — У тебя и так слабое здоровье, если простудишься и похудеешь, деньги, которые я дал на восстановление твоего здоровья, пойдут насмарку, и кто будет виноват? Или ты хочешь снова вымогать у меня сто тысяч?

Се Юаньсин сегодня был одновременно удивлен и зол. Услышав это, он больше не стал скрывать своих чувств, закатил глаза, но все же сполз с кровати.

Шэнь Бянье иногда думал, что у Се Юаньсина довольно вспыльчивый характер, но эта смелость выплескивать эмоции проявлялась только по отношению к нему, а к кому-либо другому он был очень сдержанным, словно гриб, зарывшийся в землю.

Се Юаньсин не знал, о чем тот думает, повернулся, достал из шкафа фен, но, поколебавшись, не стал сушить волосы.

Он собирался поговорить с Шэнь Бянье, а потом уже их сушить.

Не успел он заговорить, как Шэнь Бянье, словно зная, что тот хочет сказать, опередил его:

— Сначала высуши волосы, а потом поговорим. Иначе никаких разговоров.

Се Юаньсин проглотил все, что хотел сказать, решив, что Шэнь Бянье – самый раздражающий человек на свете.

Желая выплеснуть гнев, он хотел с силой воткнуть вилку фена, но тут же передумал, подумав, что, если сломает, придется покупать новый. От осознания собственной бедности он разозлился еще больше, и, пылая гневом, аккуратно вставил вилку.

Пламя разгоралось*.

*大火小冒 (dà huǒ xiǎo mào) – маленький огонь, большое пламя. (Это идиома, означающая, что что-то незначительное может привести к большим последствиям, или что что-то, что кажется неважным, на самом деле имеет большой потенциал.)

Досушив волосы наполовину, он отложил фен, подхватил стул, развернул его к Шэнь Бянье и сел, приняв вид переговорщика:

— Что с тобой сегодня? Раньше ведь тоже был период восприимчивости, почему за это время тебе стало только хуже? Если мое лечение не помогает, ты можешь расторгнуть наш контракт.

Се Юаньсин мог спокойно взять пять миллионов, потому что врачи говорили, что он, возможно, сможет помочь Шэнь Бянье с его состоянием. Он хорошо понимал свою роль – он был просто лекарством, живой таблеткой.

Но если после некоторого времени лечения Шэнь Бянье станет только хуже, он не будет настаивать.

Сказав это, он сделал паузу и с настороженным взглядом посмотрел на Шэнь Бянье:

— Но за то, что ты меня кусал в последнее время, ты должен мне заплатить.

Шэнь Бянье сначала был недоволен, услышав про расторжение контракта, но потом, услышав эту фразу, он чуть было не рассмеялся от возмущения.

В конце концов, он не удержался и задал вопрос, который давно его интересовал:

— Я перевел тебе шестьсот тысяч, верно? Кажется, я не видел, чтобы ты их тратил в последнее время. Тебе они не нужны, зачем тебе деньги?

Се Юаньсин:

— Тебе какое дело?

Шэнь Бянье скрипнул зубами и цокнул:

— Се Юаньсин, это я дал тебе смелости поливать меня из шланга? Даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его пыл немного угас:

— ...В любом случае, они мне пригодятся. — Но не совсем угас, он указал на Шэнь Бянье, а затем на себя: — И еще, это я тебя спрашиваю, а не ты меня.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты что, из-за ошейника запахов не чувствуешь? Мой период восприимчивости еще не прошел, не провоцируй меня.

Почти в тот же момент, как он это сказал, Се Юаньсин сжал пальцы в кулак и спрятал их, и даже выпрямился в своей позе, в этом было что-то необъяснимо послушное.

Только что Шэнь Бянье был как сумасшедший, он не хотел, чтобы это повторилось, лучше не связываться.

Шэнь Бянье увидел, как сильно он испугался, потер переносицу, и ему стало немного неловко.

В конце концов, после трех инъекций ингибиторов его руки стали сине-фиолетовыми, но эффект был, рассудок вернулся в значительной степени, и, увидев такую реакцию Се Юаньсина, ему стало смешно, но в то же время и немного неловко.

Се Юаньсин смотрел на него, как послушный ребенок, Шэнь Бянье неловко откашлялся:

— Кхм, не то, чтобы бесполезно. Просто от тебя исходит запах феромонов другого Альфы в период моей восприимчивости. Мне трудно не злиться. — Вспомнив недоразумение, которое X причинил Се Юаньсину, он резко добавил: — Дело не в том, что я так сильно о тебе забочусь, это просто мои феромоны сбились. Они приняли тебя за Омегу, понимаешь? Если бы не это, ты и я были бы людьми из разных миров. Конечно, и после лечения мы останемся людьми из разных миров, так что не строй иллюзий.

Се Юаньсин безразлично ответил:

— Я это знаю. Альфа, о чьем периоде восприимчивости ты говоришь, скорее всего, Гао Юйфэй. Я запомню время, и в следующий раз в эти дни я буду держаться от него подальше.

У Шэнь Бянье брови сдвинулись так, что ими можно было бы прихлопнуть муху:

— Нет, зачем тебе запоминать его период восприимчивости? Ты даже не запоминаешь мой период восприимчивости, а запоминаешь его?

Се Юаньсин молчал:

— ...Позволь мне напомнить тебе. Период восприимчивости других Альф бывает раз в год, а твой может наступать три-четыре раза в неделю.

Шэнь Бянье громко заявил:

— И что с того? Ты получил деньги, будь добр, соблюдай профессиональную этику! В общем, если ты посмеешь запоминать периоды восприимчивости других Альф, тебе конец.

Се Юаньсин приложил всю свою профессиональную этику, чтобы не рассмеяться над глупостью Шэнь Бянье. Он уже запомнил 30 октября. Если у Шэнь Бянье есть возможность, пусть он потеряет память.

— Тогда, когда у тебя в будущем феромоны будут особенно нестабильны, можешь сначала уколоть себе ингибитор? Твои феромоны слишком сильные, от них реально першит в горле.

Шэнь Бянье нахмурившись молчал, и прошло немало времени, прежде чем он что-то тихо произнес.

Прошло так много времени, что Се Юаньсин начал сомневаться, и тогда он тихо спросил:

— Что?

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я сказал, что могу.

"Ты не можешь так ненавидеть мои феромоны."

— Но ты должен пообещать мне кое-что.

"Ты не можешь так поступать, Се Юаньсин."

Се Юаньсин кивнул:

— Говори.

Шэнь Бянье:

— В следующие выходные поедешь со мной на два дня.

Он все еще помнил, как Фан Чжи сказал, что Се Юаньсин не хотел с ним гулять, ха, смешно.

Шэнь Бянье не особо интересовало проведение времени с Се Юаньсином.

Но почему он даже не сравнится с Фан Чжи.

В нем проснулось желание победить, и он почти мгновенно спланировал, куда они поедут на выходных, где будут жить и что будут есть, как будто делал это бесчисленное количество раз.

Он еще помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним гулять. Ха, смешно.

На самом деле, Шэнь Бянье не особо горел желанием гулять с Се Юаньсином.

Но с какой стати он должен быть хуже, чем какой-то Фан Чжи?

У молодого господина проснулось чувство соперничества, и он уже почти все спланировал в голове: куда поехать на выходные, где остановиться, что поесть. Словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин немного поколебался:

— Куда?

Шэнь Бянье тоже немного помедлил:

— Мне нужно уехать. А если у меня собьется феромонный фон (регуляция феромонов), что тогда? Ты не поедешь со мной?

Вполне логично, и Се Юаньсин согласился:

— Хорошо.

Шэнь Бянье едва заметно выдохнул с облегчением:

— Тогда решено. Тебе ничего не нужно брать с собой, я все подготовлю.

Когда Се Юаньсин попробует, как это – гулять с ним, когда он все оплачивает, когда он берет для Се Юаньсина все самое лучшее, этот близорукий угрюмый гриб поймет, что гулять с ним намного лучше, чем с каким-то паршивым Фан Чжи.

И тогда Се Юаньсин будет умолять его взять с собой погулять, а он! Не! Возьмет!

Се Юаньсин ни о чем не подозревал и в ответ произнес:

— Угу.

С этими словами он затопал по лестнице и забрался на кровать.

Только укрывшись одеялом, он смог посмотреть в свой телефон. Как только он включил его, на него обрушилась куча сообщений.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ему Шэнь Бянье ранее, и открыл сообщения от X.

Две фотографии с изменениями количества шагов в WeChat и фраза: "Малыш, если телефон разрядился и выключился, количество шагов в WeChat не изменится", – бросились ему в глаза.

Кто будет специально заходить в мини-программу шагомера в WeChat, чтобы посмотреть, как меняется количество твоих шагов, и определить, говоришь ли ты правду о том, что у тебя разрядился телефон?

Кто будет специально заходить в мини-приложение шагомера в WeChat, чтобы посмотреть на изменение твоих шагов и определить, правда ли то, что ты сказал, что у тебя разрядился телефон?

Эти слова и такое навязчивое поведение, словно кто-то неотступно следует за тобой по пятам...

...призрак?

Се Юаньсин не знал, стоит ли так это описывать, и не был уверен, насколько точным является это описание.

Но у него действительно было ощущение, что за ним следят, от чего у него мурашки побежали по коже... хотя это и не было неприятно.

Это заставляло его чувствовать себя важным.

Се Юаньсин немного подумал и ответил:

"Не выключал, просто хотел оставить немного заряда, иначе, если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился."

В тихой комнате общежития раздался жужжащий звук уведомления о новом сообщении на телефоне.

Не на телефоне Се Юаньсина, у него до сих пор стоял беззвучный режим.

Но Се Юаньсин, казалось, не заметил этого. Если это не его телефон, то ему, естественно, все равно, тем более, что звук был всего один раз (тем более что он больше не издавал звуков).

X ответил очень быстро, не успел Се Юаньсин напечатать "Спокойной ночи, я спать", как тот уже ответил.

X: "Сейчас есть заряд? Вернулся в общежитие?"

Се Юаньсин: "Угу."

X: "Так поздно вернулся в общежитие, чем занимался малыш? Гулял? Было весело?"

Се Юаньсин честно ответил: "Одногруппники вытащили на ночной перекус, но мне не очень понравилось."

"Я давно не участвовал в подобных сборищах."

X: "Какие одногруппники? Тот Альфа? Малыш, держись от него подальше."

Се Юаньсин прикусил губу, опустил взгляд и медленно напечатал: "Ты не хочешь, чтобы я заводил друзей?"

На этот раз ответ пришел не сразу. Несколько раз появилось уведомление "печатает", но прошло немало времени, прежде чем пришло одно сообщение.

X: "Хочу, но..."

Снова наступила тишина. Через мгновение пришло новое сообщение.

X: "Я буду ревновать."

X: "Можно ли надеть на малыша ошейник с моим именем? Тогда к нему не пристанут феромоны Альф."

Шэнь Юаньсин инстинктивно коснулся черного ошейника на своей шее. Холодная кожа уже нагрелась под одеялом, и он резко отдернул пальцы после прикосновения.

"Бета не носят ошейники, это нехорошо."

X: "Я тоже могу носить, с твоим именем."

Собеседник на мгновение замолчал, словно о чем-то задумавшись. На некоторое время снова наступила тишина.

Затем он отправил сообщение, от которого у Се Юаньсина расширились глаза.

X: "Если бы я был Альфой, малыш мог бы надеть мне намордник, сделанный на заказ, хорошо?"

Намордники обычно вызывают у Альф отвращение, потому что они очень похожи на намордники для собак, чтобы те не кусались.

Но X испытывал странное возбуждение, сообщения появлялись одно за другим с высокой частотой.

X: "Выгравируй имя малыша спереди."

X: "Если я не смогу укусить малыша, я смогу лизнуть его имя."

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, задрожали, и он на мгновение растерялся, не зная, что ответить.

После долгих колебаний он наконец отправил: "Я ложусь спать, спокойной ночи."

X: "Я напугал малыша?"

X: "Прости, я не хотел, малыш, прости меня, хорошо?"

X: "Ты же знаешь, я Бета, я не буду кусать малыша."

X: "Спокойной ночи, малыш."

После этих слов Се Юаньсин отложил телефон в сторону и закрыл глаза, чтобы заснуть.

Экран лежал лицевой стороной вниз на кровати, и слабый свет загорался снова и снова, но он не обращал на это внимания.

А в темной и тихой комнате высокий мужчина беззвучно облизнул зудящие клыки.

Его рука, скрытая под одеялом, незаметно надавила на синяк от укола ингибитора. Сила была такой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, рана болела, но это хорошо подавляло снова пробуждающиеся феромоны.

...

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и пару минут посидел в оцепенении, прежде чем медленно встать с кровати.

Он лег спать вчера поздно, и сейчас мозг работал вяло, все делалось как-то без энтузиазма.

Чистка зубов, умывание, снятие ошейника с шеи, переодевание, обувание, просмотр расписания и сбор книг на сегодня – после всего этого Се Юаньсин все еще чувствовал себя так, словно не проснулся.

Шэнь Бянье, который тоже лег спать поздно прошлой ночью, вошел в комнату, полный энергии, держа в руках два завтрака. Его футболка была наполовину мокрой от пота, как будто он только что вернулся с утренней пробежки.

— Вот, съешь завтрак. Я пока пойду приму душ.

Се Юаньсин взял еду, не обращая внимания на вторую часть фразы. Он еще не проснулся и не хотел говорить, лишь выдавил из себя неохотное "о" и сел есть.

Шэнь Бянье взглянул на него, нахмурился, но ничего не сказал, будто бы не заботясь, и пошел в ванную с одеждой.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, как вчера вечером его напугал внезапно открывший дверь Шэнь Бянье. Его карточка для воды все еще была вставлена.

Слыша журчание воды изнутри, он встал.

И снова сел.

Пятьдесят юаней повысили его ценность.

Се Юаньсин опустил взгляд на завтрак перед собой, подумал и решил, что ничего страшного, ведь он тоже повысил свою ценность.

Вспомнив о своих сбережениях и о квартире, которая сейчас стоила двадцать миллионов, и где остались следы его жизни с мамой, его взгляд снова потускнел.

Когда же он сможет вернуться домой? Ему не хотелось быть таким мелочным, так долго считать каждую копейку, словно крыса в сточной канаве.

Се Юаньсин презирал себя.

Но двадцать миллионов – это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце проникало сквозь балкон, и теплый свет падал на его лицо, освещая блестящую слезу у внешнего уголка глаза, там, где была родинка.

Человек, который ел, поднял руку и коснулся глаза. След быстро исчез, словно иллюзия, вызванная отражением солнечного света.

Шэнь Бянье вышел после душа и обнаружил, что настроение Се Юаньсина стало еще более подавленным, словно гриб, который вот-вот отравится сам собой.

Он нахмурился еще сильнее и уже собирался что-то сказать, как его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, лежавший рядом с включенным экраном.

Шэнь Бянье: — ...

Тьфу, неужели?

Се Юаньсин выбросил мусор в урну, завязал мешок и, собираясь выйти, был остановлен Шэнь Бянье:

— Подожди, я пойду с тобой.

Честно говоря, не очень хотелось.

Но Се Юаньсин все же остановился и повернулся к Шэнь Бянье:

— Ты готов? Я собираюсь уходить.

Завтрак Шэнь Бянье все еще стоял на столе нетронутым, но он уже достал книги, которые нужны были ему на занятия, и решительно сказал:

— Готов, пойдем.

Сказав это, он снова подошел к Се Юаньсину, прямо открыл молнию на рюкзаке Се Юаньсина и положил туда свои книги.

Се Юаньсин:

— ...Ты слишком перегибаешь.

Шэнь Бянье снял рюкзак с плеч Се Юаньсина, перекинул его через своё плечо и, взглянув на него, спросил:

— Я перегнул палку?

Се Юаньсин, прикусив губу, покачал головой и искренне ответил:

— Это я перегнул палку.

Затем он снова улыбнулся и протянул пакет с мусором Шэнь Бянье:

— Если ты возьмёшь и это, я смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?

Шэнь Бянье взял пакет и, неторопливо глядя на Се Юаньсина, сказал:

— Теперь твоя очередь.

Се Юаньсин слегка улыбнулся:

— У тебя такая сила, старший. Ты настоящий мастер своего дела.

Шэнь Бянье, криво усмехнувшись, посмотрел на него:

— Се Юаньсин, ты совсем обнаглел (распоясался).

Се Юаньсин не ответил, молча пошел к выходу. Он всегда был в таком состоянии, если не выспался: не хотел говорить, даже ленился открыть рот.

Даже если бы он произнес пару слов, он бы быстро снова потерял силы. По сути, ему нужно было дождаться конца утренней пары, чтобы почувствовать себя лучше.

В такие моменты он немного завидовал Альфам. Шэнь Бянье, как и он, ложился спать поздно, но при этом мог рано вставать и заниматься утренней пробежкой. Эмоции, возникшие во время еды, Се Юаньсин уже забыл.

Усталость, вызванная целью, реальна, но это его дом, словно морковка, подвешенная перед его глазами, которая всегда позволяет ему забыть боль и унижение.

Пара, идущая вместе, привлекала внимание многих в университете.

Особенно те, кто был в аудитории в восемь утра и видел, как Шэнь Бянье снимал рюкзак с плеча и передавал его Се Юаньсину, были просто поражены.

Из-за поступков Шэнь Бянье на приветственной встрече, даже спустя год, старшекурсники с удовольствием рассказывали о его "славных делах".

Поэтому, хотя это была аудитория для первого курса, где занятия начинаются рано утром, многие знали Шэнь Бянье.

Нелюдимый, холодный, прямолинейный, совершенно не заботливый по отношению к Омегам – вот его ярлыки.

Если эти слова описывали Шэнь Бянье, то кто тогда мужчина, помогающий другому с рюкзаком?

К тому же, это аудитория первокурсников, а Шэнь Бянье, будучи второкурсником, появился здесь, как будто просто проводил кого-то до двери.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко от этих взглядов, а затем, услышав тихие обсуждения, совсем потерял самообладание и начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бянье идти вместе утром.

Но на самом деле, не соглашаться было бесполезно, Шэнь Бянье должен был идти, и он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял свой рюкзак и собрался уходить, но Шэнь Бянье его остановил.

Он был вынужден замереть на месте. Если Се Юаньсин не ослышался, то приглушенные голоса, которые он слышал, стали громче.

Любопытство – это инстинкт, присущий каждому человеку. Се Юаньсин понимал это, но то, что обсуждалось, касалось его, и это было не очень хорошо.

Он посмотрел на руку Шэнь Бянье, которая держала его за запястье, и почувствовал раздражение.

Он уже сбился со счета, сколько раз Шэнь Бянье его так тянул. Разве нельзя использовать такую силу, чтобы крутить жернова, зачем тянуть его? Он же не осёл.

— Что случилось? — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бянье слегка изменилось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Под все более мрачным взглядом "маленького грибочка" он немного неловко спросил:

— Что с тобой? Ты чем-то расстроен?

Се Юаньсин:

— Я не выспался. Отпусти меня сейчас, и я смогу поспать еще десять минут.

Шэнь Бянье посмотрел на его выражение лица, не поверил, но все же отпустил его.

— Хорошо учись.

Се Юаньсин: ...

Его отец умер уже пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бянье всё ещё мог вызвать у него воспоминания об отце, что вызывало восхищение. Он ответил молчанием и, повернувшись, вошёл в класс.

Гао Юйфэй, который долго наблюдал за происходящим, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть рядом, его глаза сияли от любопытства.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил, обошёл его и направился к последнему ряду, где никого не было.

Едва он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, как экран загорелся сам собой. Пришло два сообщения от двух разных людей.

Гао Юйфэй: "Ты! Точно! Это! Сделал! Нарочно!"

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись непонимающим: "Что?"

Другой человек, которого проигнорировали, тем временем постоянно присылал сообщения, пока Се Юаньсин отвечал всего парой слов.

Се Юаньсин открыл сообщения и начал читать с первого непрочитанного.

01:20

X: "Напугал малыша?"

...

X: "Спокойной ночи, малыш."

Утро, 6:20.

X: "Доброе утро, малыш."

Утро, 7:00.

X: "Ты проснулся?"

Утро, 7:45.

X: "Я вчера тебя напугал, малыш? Я же бета, малыш, не бойся."

X: "Не сердись, хорошо?"

X: "Обрати на меня внимание, малыш, я виноват, больше не буду говорить ерунду."

Собеседник, видимо, очень боялся, что Се Юаньсин его проигнорирует, и пока тот читал сообщения, продолжал отправлять новые.

X: "Притворяешься, что не видишь, малыш?"

Пока Се Юаньсин размышлял над ответом, собеседник тоже замолчал.

Через мгновение X отправил сообщение: "Если малыш сердится, можешь меня ругать, хоть текстом, хоть голосом."

"Только не игнорируй меня, хорошо?"

"Собеседник перевел вам 100 000 юаней с примечанием: 'Карта для звонка малышу на одну минуту'."

Се Юаньсин был шокирован этим переводом и не принял его. Прежде чем X начал еще больше сходить с ума, он написал: "Ты больной?"

В следующую секунду появилось сообщение от X: "Наконец-то малыш мне ответил."

"Хочешь еще что-нибудь сказать, чтобы успокоиться?"

"Голос тоже подойдет, я буду слушать."

Глава 22

Се Юаньсин опередил Шэнь Бянье, резко распахнул дверь и, мрачный, встал перед ним.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бянье, и он, стиснув зубы от злости, спросил:

— Принес мне одежду? Где она?

Шэнь Бянье смотрел на мокрого человека перед собой. Черная футболка, насквозь промокшая от воды, облегала тело, образуя неровные складки. Одежда плотно прилипла к нему, откровенно обрисовывая всю его фигуру.

Не было видно ни кусочка голой кожи, но это было невероятно притягательно, даже... можно сказать, чертовски соблазнительно.

Черные волосы мокрыми прядями прилипли к нежной белой коже лица, делая ее еще белее, а темные волосы придавали лицу некую притягательность. В его темных глазах горел огонь, полный гнева и живой красоты.

Что происходит...

Почему ему вдруг показалось, что Се Юаньсин... довольно красив.

Се Юаньсин, видя, как Шэнь Бянье просто стоит и пялится на него, не говоря ни слова, почувствовал, как гнев захлестнул его. Смелость пришла откуда-то сверху. Ему было уже все равно, разозлит ли он Шэнь Бянье, он был на грани взрыва от злости.

Се Юаньсин холодно усмехнулся, резко развернулся, снял душевую лейку и направил ее на Шэнь Бянье, включив воду.

Струя воды обрушилась на высокого мужчину, промочив его до нитки. Сдерживая гнев, Се Юаньсин произнес по слогам:

— Шэнь Бянье, ты протрезвел?

Нет.

Такой ответ промелькнул в мыслях Шэнь Бянье.

Он облизнул зудящие клыки, и внутренний жар только усилился. Хоть это и было несколько легкомысленно, ему казалось, что Се Юаньсин, поливающий его из душа...

Очень возбуждает.

Он даже невольно задумался, как отреагирует Се Юаньсин, если его самого уложить в постель.

Одна мысль о возможном сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень, и за считанные секунды феромоны заполнили всю ванную комнату.

Не получив ответа, Се Юаньсин вдруг почувствовал сильный запах феромонов с нотками тлеющих углей. Он непроизвольно открыл рот и начал отчаянно кашлять.

Кашель не прекращался, Се Юаньсин захлебнулся и заплакал, его глаза покраснели, а голос дрожал:

— Шэнь Бянье, прекрати... уу, кхе-кхе, прекрати. — Он тяжело дышал, пытаясь оттолкнуть Шэнь Бянье: — Выпусти меня, я не могу дышать.

Они несовместимы. Если бы здесь был Омега, его бы просто сбила с ног эта волна феромонов, но Се Юаньсин был Бетой, несчастным Бетой, который каким-то образом мог чувствовать феромоны Шэнь Бянье.

В этом потоке феромонов, похожем на бушующее пламя, он чувствовал себя жалким и беспомощным, словно человек, запертый в огне и не имеющий возможности выбраться.

Слезы крупными каплями падали, глаза покраснели от плача.

Не сумев оттолкнуть Шэнь Бянье, заблокировавшего дверь, Се Юаньсин запаниковал и изо всех сил начал биться о него телом.

Шэнь Бянье издал приглушенный стон, не обращая внимания на боль в животе, и поймал его в свои объятия.

Два мокрых тела прижались друг к другу, тонкая одежда была насквозь промокшей от воды, влажная, холодная и одновременно обжигающая.

Руки Шэнь Бянье обхватили талию Се Юаньсина, широкие ладони подсознательно скользнули вниз, кадык дернулся, и он опустил взгляд на испуганного человека в его объятиях.

— Се Юаньсин, — позвал он хриплым, приглушенным голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица, чьи крылья промокли под дождем, неспособная взлететь и убежать, беспомощно пытаясь избавиться от этой скованности.

С трудом отвернувшись в объятиях Шэнь Бянье, он старался не думать о том, какое обжигающее ощущение возникло, когда он слегка повернулся, и дрожащим голосом прошептал:

— Укуси меня, укуси. Укуси, чтобы успокоиться и сделать укол ингибитора, хорошо?

Впервые он разговаривал с Шэнь Бянье почти уговаривающе, но не заметил, как не смог сдержать панику в голосе.

Шэнь Бянье не сказал, что ингибитор на него почти не действует, а лишь, повинуясь словам Се Юаньсина, наклонил голову и потерся о его белую шею.

Острые зубы пронзили кожу, кровь с привкусом железа потекла в рот, немного успокоив Шэнь Бянье.

Он лизнул рану на шее Се Юаньсина, слизывая проступившие капли крови, уткнулся в плечо Се Юаньсина и тихо спросил:

— Испугался? Принеси мне ингибитор, хорошо? И возьми несколько штук, и ошейник.

Шэнь Бянье отпустил его, глядя на быстро убегающую спину Се Юаньсина, и бессознательно облизал губы.

Се Юаньсин передал Шэнь Бянье ингибитор и ошейник и хотел уйти, но тот не взял, а схватил его за запястье:

— Я сам тебе надену.

Черный ошейник предназначен для блокировки запахов феромонов Альф и Омег. Его носят в тех случаях, когда не хотят чувствовать феромоны каких-либо Альф или Омег.

Се Юаньсин, будучи бетой, никогда не думал, что на него наденут такое.

Шэнь Бянье надел черный ошейник на шею Се Юаньсина, и в момент, когда он защелкнулся, тихий щелчок прозвучал, казалось, в самом сердце.

Он наклонился, поцеловал место, которое он ранее кусал, через ошейник, и почти во сне прошептал:

— Ты мой Омега, малыш?

Се Юаньсин не услышал. Сейчас он хотел только уйти. Когда Шэнь Бянье отпустил его, в его движениях появилась некоторая растерянность.

На этот раз Шэнь Бянье не остановил его. Он опустил взгляд на кучу брошенных ингибиторов, наклонился и подобрал один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не сильно помогало, но все же лучше, чем ничего.

Три пустых ингибитора были небрежно брошены в мусорное ведро. Шэнь Бянье снова повесил душевую лейку, повернул переключатель в другое положение и открыл воду.

Жар в ванной быстро рассеялся, а затем медленно появилась легкая прохлада.

Холодная вода шумела, капли стекали с волос, скользили по широким плечам, рельефным мышцам живота и текли дальше, в более укромные места.

Эти капли воды были перехвачены рукой, смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки купания.

Шэнь Бянье другой, свободной рукой откинул волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и глаза, глубокие и темные.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, словно назло, постоянно вытаскивал образ человека с черным ошейником, чье лицо было таким нежным и прозрачным.

Тьфу.

Раздражает.

Он попытался договориться с мозгом, убеждая себя, что можно думать, но только о тех местах Се Юаньсина, которые ему не нравились.

Когда поднимались неприятные эмоции, мозг, вероятно, переключался на кого-то другого для воображения.

Перед глазами снова замелькали картины того, как Се Юаньсин его ругал. В момент, когда липкая жидкость появлялась и тут же смывалась потоком воды, в голове Шэнь Бянье звучало лишь одно слово: "Катись".

Шэнь Бянье:

— ...

Непонятно почему, но ему вспомнился популярный в сети мем.

"Пришёл ли ты, о Татхагата?"

"Возненавидел ли ты, как возненавидел?"

"Пришел ли ты, Будда?"

"Испытал ли ты ненависть?"*

*来了吗，如来。

Lai le ma, Ru Lai.

Пришёл ли ты, Татхагата? (Татхагата – одно из имён Будды)

厌恶了吗，如厌。

Yan wu le ma, Ru Yan.

Возненавидел ли ты, как ненависть? (Здесь "Ru Yan" – игра слов, где "Ru" означает "как", а "Yan" – "ненависть")

Этот мем построен на игре слов и созвучии. Первая фраза – это вопрос к Будде (Татхагате), а вторая фраза имитирует структуру первой, но вместо имени Будды использует слово "ненависть". Эффект достигается за счет созвучия "Ru Lai" (Татхагата) и "Ru Yan" (как ненависть). Мем, вероятно, используется для выражения разочарования, отчаяния или цинизма.

Он и сам этого не хотел. Ему не нравился Се Юаньсин, но этот сбой в феромонах, казалось, решил, что Се Юаньсин – его Омега.

Бета, который под воздействием его феромонов должен был бы бежать, но феромоны упрямо липли к нему.

Неудачник (Совсем бездарный).

Беззвучно выругался Шэнь Бянье, сам не зная, на что именно.

Он выключил душ и вышел, увидев Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

— Нам нужно поговорить, — недовольно произнёс "мрачный гриб".

Шэнь Бянье захотелось засмеяться, но он сдержался и ответил:

— О чём?

— Ты сегодня с ума сошел? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье помахал ему рукой:

— Сначала спустись и высуши волосы. — Он сделал паузу и добавил: — У тебя и так слабое здоровье, если простудишься и похудеешь, деньги, которые я дал на восстановление твоего здоровья, пойдут насмарку, и кто будет виноват? Или ты хочешь снова вымогать у меня сто тысяч?

Се Юаньсин сегодня был одновременно удивлен и зол. Услышав это, он больше не стал скрывать своих чувств, закатил глаза, но все же сполз с кровати.

Шэнь Бянье иногда думал, что у Се Юаньсина довольно вспыльчивый характер, но эта смелость выплескивать эмоции проявлялась только по отношению к нему, а к кому-либо другому он был очень сдержанным, словно гриб, зарывшийся в землю.

Се Юаньсин не знал, о чем тот думает, повернулся, достал из шкафа фен, но, поколебавшись, не стал сушить волосы.

Он собирался поговорить с Шэнь Бянье, а потом уже их сушить.

Не успел он заговорить, как Шэнь Бянье, словно зная, что тот хочет сказать, опередил его:

— Сначала высуши волосы, а потом поговорим. Иначе никаких разговоров.

Се Юаньсин проглотил все, что хотел сказать, решив, что Шэнь Бянье – самый раздражающий человек на свете.

Желая выплеснуть гнев, он хотел с силой воткнуть вилку фена, но тут же передумал, подумав, что, если сломает, придется покупать новый. От осознания собственной бедности он разозлился еще больше, и, пылая гневом, аккуратно вставил вилку.

Пламя разгоралось*.

*大火小冒 (dà huǒ xiǎo mào) – маленький огонь, большое пламя. (Это идиома, означающая, что что-то незначительное может привести к большим последствиям, или что что-то, что кажется неважным, на самом деле имеет большой потенциал.)

Досушив волосы наполовину, он отложил фен, подхватил стул, развернул его к Шэнь Бянье и сел, приняв вид переговорщика:

— Что с тобой сегодня? Раньше ведь тоже был период восприимчивости, почему за это время тебе стало только хуже? Если мое лечение не помогает, ты можешь расторгнуть наш контракт.

Се Юаньсин мог спокойно взять пять миллионов, потому что врачи говорили, что он, возможно, сможет помочь Шэнь Бянье с его состоянием. Он хорошо понимал свою роль – он был просто лекарством, живой таблеткой.

Но если после некоторого времени лечения Шэнь Бянье станет только хуже, он не будет настаивать.

Сказав это, он сделал паузу и с настороженным взглядом посмотрел на Шэнь Бянье:

— Но за то, что ты меня кусал в последнее время, ты должен мне заплатить.

Шэнь Бянье сначала был недоволен, услышав про расторжение контракта, но потом, услышав эту фразу, он чуть было не рассмеялся от возмущения.

В конце концов, он не удержался и задал вопрос, который давно его интересовал:

— Я перевел тебе шестьсот тысяч, верно? Кажется, я не видел, чтобы ты их тратил в последнее время. Тебе они не нужны, зачем тебе деньги?

Се Юаньсин:

— Тебе какое дело?

Шэнь Бянье скрипнул зубами и цокнул:

— Се Юаньсин, это я дал тебе смелости поливать меня из шланга? Даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его пыл немного угас:

— ...В любом случае, они мне пригодятся. — Но не совсем угас, он указал на Шэнь Бянье, а затем на себя: — И еще, это я тебя спрашиваю, а не ты меня.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты что, из-за ошейника запахов не чувствуешь? Мой период восприимчивости еще не прошел, не провоцируй меня.

Почти в тот же момент, как он это сказал, Се Юаньсин сжал пальцы в кулак и спрятал их, и даже выпрямился в своей позе, в этом было что-то необъяснимо послушное.

Только что Шэнь Бянье был как сумасшедший, он не хотел, чтобы это повторилось, лучше не связываться.

Шэнь Бянье увидел, как сильно он испугался, потер переносицу, и ему стало немного неловко.

В конце концов, после трех инъекций ингибиторов его руки стали сине-фиолетовыми, но эффект был, рассудок вернулся в значительной степени, и, увидев такую реакцию Се Юаньсина, ему стало смешно, но в то же время и немного неловко.

Се Юаньсин смотрел на него, как послушный ребенок, Шэнь Бянье неловко откашлялся:

— Кхм, не то, чтобы бесполезно. Просто от тебя исходит запах феромонов другого Альфы в период моей восприимчивости. Мне трудно не злиться. — Вспомнив недоразумение, которое X причинил Се Юаньсину, он резко добавил: — Дело не в том, что я так сильно о тебе забочусь, это просто мои феромоны сбились. Они приняли тебя за Омегу, понимаешь? Если бы не это, ты и я были бы людьми из разных миров. Конечно, и после лечения мы останемся людьми из разных миров, так что не строй иллюзий.

Се Юаньсин безразлично ответил:

— Я это знаю. Альфа, о чьем периоде восприимчивости ты говоришь, скорее всего, Гао Юйфэй. Я запомню время, и в следующий раз в эти дни я буду держаться от него подальше.

У Шэнь Бянье брови сдвинулись так, что ими можно было бы прихлопнуть муху:

— Нет, зачем тебе запоминать его период восприимчивости? Ты даже не запоминаешь мой период восприимчивости, а запоминаешь его?

Се Юаньсин молчал:

— ...Позволь мне напомнить тебе. Период восприимчивости других Альф бывает раз в год, а твой может наступать три-четыре раза в неделю.

Шэнь Бянье громко заявил:

— И что с того? Ты получил деньги, будь добр, соблюдай профессиональную этику! В общем, если ты посмеешь запоминать периоды восприимчивости других Альф, тебе конец.

Се Юаньсин приложил всю свою профессиональную этику, чтобы не рассмеяться над глупостью Шэнь Бянье. Он уже запомнил 30 октября. Если у Шэнь Бянье есть возможность, пусть он потеряет память.

— Тогда, когда у тебя в будущем феромоны будут особенно нестабильны, можешь сначала уколоть себе ингибитор? Твои феромоны слишком сильные, от них реально першит в горле.

Шэнь Бянье нахмурившись молчал, и прошло немало времени, прежде чем он что-то тихо произнес.

Прошло так много времени, что Се Юаньсин начал сомневаться, и тогда он тихо спросил:

— Что?

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я сказал, что могу.

"Ты не можешь так ненавидеть мои феромоны."

— Но ты должен пообещать мне кое-что.

"Ты не можешь так поступать, Се Юаньсин."

Се Юаньсин кивнул:

— Говори.

Шэнь Бянье:

— В следующие выходные поедешь со мной на два дня.

Он все еще помнил, как Фан Чжи сказал, что Се Юаньсин не хотел с ним гулять, ха, смешно.

Шэнь Бянье не особо интересовало проведение времени с Се Юаньсином.

Но почему он даже не сравнится с Фан Чжи.

В нем проснулось желание победить, и он почти мгновенно спланировал, куда они поедут на выходных, где будут жить и что будут есть, как будто делал это бесчисленное количество раз.

Он еще помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним гулять. Ха, смешно.

На самом деле, Шэнь Бянье не особо горел желанием гулять с Се Юаньсином.

Но с какой стати он должен быть хуже, чем какой-то Фан Чжи?

У молодого господина проснулось чувство соперничества, и он уже почти все спланировал в голове: куда поехать на выходные, где остановиться, что поесть. Словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин немного поколебался:

— Куда?

Шэнь Бянье тоже немного помедлил:

— Мне нужно уехать. А если у меня собьется феромонный фон (регуляция феромонов), что тогда? Ты не поедешь со мной?

Вполне логично, и Се Юаньсин согласился:

— Хорошо.

Шэнь Бянье едва заметно выдохнул с облегчением:

— Тогда решено. Тебе ничего не нужно брать с собой, я все подготовлю.

Когда Се Юаньсин попробует, как это – гулять с ним, когда он все оплачивает, когда он берет для Се Юаньсина все самое лучшее, этот близорукий угрюмый гриб поймет, что гулять с ним намного лучше, чем с каким-то паршивым Фан Чжи.

И тогда Се Юаньсин будет умолять его взять с собой погулять, а он! Не! Возьмет!

Се Юаньсин ни о чем не подозревал и в ответ произнес:

— Угу.

С этими словами он затопал по лестнице и забрался на кровать.

Только укрывшись одеялом, он смог посмотреть в свой телефон. Как только он включил его, на него обрушилась куча сообщений.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ему Шэнь Бянье ранее, и открыл сообщения от X.

Две фотографии с изменениями количества шагов в WeChat и фраза: "Малыш, если телефон разрядился и выключился, количество шагов в WeChat не изменится", – бросились ему в глаза.

Кто будет специально заходить в мини-программу шагомера в WeChat, чтобы посмотреть, как меняется количество твоих шагов, и определить, говоришь ли ты правду о том, что у тебя разрядился телефон?

Кто будет специально заходить в мини-приложение шагомера в WeChat, чтобы посмотреть на изменение твоих шагов и определить, правда ли то, что ты сказал, что у тебя разрядился телефон?

Эти слова и такое навязчивое поведение, словно кто-то неотступно следует за тобой по пятам...

...призрак?

Се Юаньсин не знал, стоит ли так это описывать, и не был уверен, насколько точным является это описание.

Но у него действительно было ощущение, что за ним следят, от чего у него мурашки побежали по коже... хотя это и не было неприятно.

Это заставляло его чувствовать себя важным.

Се Юаньсин немного подумал и ответил:

"Не выключал, просто хотел оставить немного заряда, иначе, если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился."

В тихой комнате общежития раздался жужжащий звук уведомления о новом сообщении на телефоне.

Не на телефоне Се Юаньсина, у него до сих пор стоял беззвучный режим.

Но Се Юаньсин, казалось, не заметил этого. Если это не его телефон, то ему, естественно, все равно, тем более, что звук был всего один раз (тем более что он больше не издавал звуков).

X ответил очень быстро, не успел Се Юаньсин напечатать "Спокойной ночи, я спать", как тот уже ответил.

X: "Сейчас есть заряд? Вернулся в общежитие?"

Се Юаньсин: "Угу."

X: "Так поздно вернулся в общежитие, чем занимался малыш? Гулял? Было весело?"

Се Юаньсин честно ответил: "Одногруппники вытащили на ночной перекус, но мне не очень понравилось."

"Я давно не участвовал в подобных сборищах."

X: "Какие одногруппники? Тот Альфа? Малыш, держись от него подальше."

Се Юаньсин прикусил губу, опустил взгляд и медленно напечатал: "Ты не хочешь, чтобы я заводил друзей?"

На этот раз ответ пришел не сразу. Несколько раз появилось уведомление "печатает", но прошло немало времени, прежде чем пришло одно сообщение.

X: "Хочу, но..."

Снова наступила тишина. Через мгновение пришло новое сообщение.

X: "Я буду ревновать."

X: "Можно ли надеть на малыша ошейник с моим именем? Тогда к нему не пристанут феромоны Альф."

Шэнь Юаньсин инстинктивно коснулся черного ошейника на своей шее. Холодная кожа уже нагрелась под одеялом, и он резко отдернул пальцы после прикосновения.

"Бета не носят ошейники, это нехорошо."

X: "Я тоже могу носить, с твоим именем."

Собеседник на мгновение замолчал, словно о чем-то задумавшись. На некоторое время снова наступила тишина.

Затем он отправил сообщение, от которого у Се Юаньсина расширились глаза.

X: "Если бы я был Альфой, малыш мог бы надеть мне намордник, сделанный на заказ, хорошо?"

Намордники обычно вызывают у Альф отвращение, потому что они очень похожи на намордники для собак, чтобы те не кусались.

Но X испытывал странное возбуждение, сообщения появлялись одно за другим с высокой частотой.

X: "Выгравируй имя малыша спереди."

X: "Если я не смогу укусить малыша, я смогу лизнуть его имя."

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, задрожали, и он на мгновение растерялся, не зная, что ответить.

После долгих колебаний он наконец отправил: "Я ложусь спать, спокойной ночи."

X: "Я напугал малыша?"

X: "Прости, я не хотел, малыш, прости меня, хорошо?"

X: "Ты же знаешь, я Бета, я не буду кусать малыша."

X: "Спокойной ночи, малыш."

После этих слов Се Юаньсин отложил телефон в сторону и закрыл глаза, чтобы заснуть.

Экран лежал лицевой стороной вниз на кровати, и слабый свет загорался снова и снова, но он не обращал на это внимания.

А в темной и тихой комнате высокий мужчина беззвучно облизнул зудящие клыки.

Его рука, скрытая под одеялом, незаметно надавила на синяк от укола ингибитора. Сила была такой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, рана болела, но это хорошо подавляло снова пробуждающиеся феромоны.

...

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и пару минут посидел в оцепенении, прежде чем медленно встать с кровати.

Он лег спать вчера поздно, и сейчас мозг работал вяло, все делалось как-то без энтузиазма.

Чистка зубов, умывание, снятие ошейника с шеи, переодевание, обувание, просмотр расписания и сбор книг на сегодня – после всего этого Се Юаньсин все еще чувствовал себя так, словно не проснулся.

Шэнь Бянье, который тоже лег спать поздно прошлой ночью, вошел в комнату, полный энергии, держа в руках два завтрака. Его футболка была наполовину мокрой от пота, как будто он только что вернулся с утренней пробежки.

— Вот, съешь завтрак. Я пока пойду приму душ.

Се Юаньсин взял еду, не обращая внимания на вторую часть фразы. Он еще не проснулся и не хотел говорить, лишь выдавил из себя неохотное "о" и сел есть.

Шэнь Бянье взглянул на него, нахмурился, но ничего не сказал, будто бы не заботясь, и пошел в ванную с одеждой.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, как вчера вечером его напугал внезапно открывший дверь Шэнь Бянье. Его карточка для воды все еще была вставлена.

Слыша журчание воды изнутри, он встал.

И снова сел.

Пятьдесят юаней повысили его ценность.

Се Юаньсин опустил взгляд на завтрак перед собой, подумал и решил, что ничего страшного, ведь он тоже повысил свою ценность.

Вспомнив о своих сбережениях и о квартире, которая сейчас стоила двадцать миллионов, и где остались следы его жизни с мамой, его взгляд снова потускнел.

Когда же он сможет вернуться домой? Ему не хотелось быть таким мелочным, так долго считать каждую копейку, словно крыса в сточной канаве.

Се Юаньсин презирал себя.

Но двадцать миллионов – это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце проникало сквозь балкон, и теплый свет падал на его лицо, освещая блестящую слезу у внешнего уголка глаза, там, где была родинка.

Человек, который ел, поднял руку и коснулся глаза. След быстро исчез, словно иллюзия, вызванная отражением солнечного света.

Шэнь Бянье вышел после душа и обнаружил, что настроение Се Юаньсина стало еще более подавленным, словно гриб, который вот-вот отравится сам собой.

Он нахмурился еще сильнее и уже собирался что-то сказать, как его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, лежавший рядом с включенным экраном.

Шэнь Бянье: — ...

Тьфу, неужели?

Се Юаньсин выбросил мусор в урну, завязал мешок и, собираясь выйти, был остановлен Шэнь Бянье:

— Подожди, я пойду с тобой.

Честно говоря, не очень хотелось.

Но Се Юаньсин все же остановился и повернулся к Шэнь Бянье:

— Ты готов? Я собираюсь уходить.

Завтрак Шэнь Бянье все еще стоял на столе нетронутым, но он уже достал книги, которые нужны были ему на занятия, и решительно сказал:

— Готов, пойдем.

Сказав это, он снова подошел к Се Юаньсину, прямо открыл молнию на рюкзаке Се Юаньсина и положил туда свои книги.

Се Юаньсин:

— ...Ты слишком перегибаешь.

Шэнь Бянье снял рюкзак с плеч Се Юаньсина, перекинул его через своё плечо и, взглянув на него, спросил:

— Я перегнул палку?

Се Юаньсин, прикусив губу, покачал головой и искренне ответил:

— Это я перегнул палку.

Затем он снова улыбнулся и протянул пакет с мусором Шэнь Бянье:

— Если ты возьмёшь и это, я смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?

Шэнь Бянье взял пакет и, неторопливо глядя на Се Юаньсина, сказал:

— Теперь твоя очередь.

Се Юаньсин слегка улыбнулся:

— У тебя такая сила, старший. Ты настоящий мастер своего дела.

Шэнь Бянье, криво усмехнувшись, посмотрел на него:

— Се Юаньсин, ты совсем обнаглел (распоясался).

Се Юаньсин не ответил, молча пошел к выходу. Он всегда был в таком состоянии, если не выспался: не хотел говорить, даже ленился открыть рот.

Даже если бы он произнес пару слов, он бы быстро снова потерял силы. По сути, ему нужно было дождаться конца утренней пары, чтобы почувствовать себя лучше.

В такие моменты он немного завидовал Альфам. Шэнь Бянье, как и он, ложился спать поздно, но при этом мог рано вставать и заниматься утренней пробежкой. Эмоции, возникшие во время еды, Се Юаньсин уже забыл.

Усталость, вызванная целью, реальна, но это его дом, словно морковка, подвешенная перед его глазами, которая всегда позволяет ему забыть боль и унижение.

Пара, идущая вместе, привлекала внимание многих в университете.

Особенно те, кто был в аудитории в восемь утра и видел, как Шэнь Бянье снимал рюкзак с плеча и передавал его Се Юаньсину, были просто поражены.

Из-за поступков Шэнь Бянье на приветственной встрече, даже спустя год, старшекурсники с удовольствием рассказывали о его "славных делах".

Поэтому, хотя это была аудитория для первого курса, где занятия начинаются рано утром, многие знали Шэнь Бянье.

Нелюдимый, холодный, прямолинейный, совершенно не заботливый по отношению к Омегам – вот его ярлыки.

Если эти слова описывали Шэнь Бянье, то кто тогда мужчина, помогающий другому с рюкзаком?

К тому же, это аудитория первокурсников, а Шэнь Бянье, будучи второкурсником, появился здесь, как будто просто проводил кого-то до двери.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко от этих взглядов, а затем, услышав тихие обсуждения, совсем потерял самообладание и начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бянье идти вместе утром.

Но на самом деле, не соглашаться было бесполезно, Шэнь Бянье должен был идти, и он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял свой рюкзак и собрался уходить, но Шэнь Бянье его остановил.

Он был вынужден замереть на месте. Если Се Юаньсин не ослышался, то приглушенные голоса, которые он слышал, стали громче.

Любопытство – это инстинкт, присущий каждому человеку. Се Юаньсин понимал это, но то, что обсуждалось, касалось его, и это было не очень хорошо.

Он посмотрел на руку Шэнь Бянье, которая держала его за запястье, и почувствовал раздражение.

Он уже сбился со счета, сколько раз Шэнь Бянье его так тянул. Разве нельзя использовать такую силу, чтобы крутить жернова, зачем тянуть его? Он же не осёл.

— Что случилось? — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бянье слегка изменилось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Под все более мрачным взглядом "маленького грибочка" он немного неловко спросил:

— Что с тобой? Ты чем-то расстроен?

Се Юаньсин:

— Я не выспался. Отпусти меня сейчас, и я смогу поспать еще десять минут.

Шэнь Бянье посмотрел на его выражение лица, не поверил, но все же отпустил его.

— Хорошо учись.

Се Юаньсин: ...

Его отец умер уже пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бянье всё ещё мог вызвать у него воспоминания об отце, что вызывало восхищение. Он ответил молчанием и, повернувшись, вошёл в класс.

Гао Юйфэй, который долго наблюдал за происходящим, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть рядом, его глаза сияли от любопытства.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил, обошёл его и направился к последнему ряду, где никого не было.

Едва он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, как экран загорелся сам собой. Пришло два сообщения от двух разных людей.

Гао Юйфэй: "Ты! Точно! Это! Сделал! Нарочно!"

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись непонимающим: "Что?"

Другой человек, которого проигнорировали, тем временем постоянно присылал сообщения, пока Се Юаньсин отвечал всего парой слов.

Се Юаньсин открыл сообщения и начал читать с первого непрочитанного.

01:20

X: "Напугал малыша?"

...

X: "Спокойной ночи, малыш."

Утро, 6:20.

X: "Доброе утро, малыш."

Утро, 7:00.

X: "Ты проснулся?"

Утро, 7:45.

X: "Я вчера тебя напугал, малыш? Я же бета, малыш, не бойся."

X: "Не сердись, хорошо?"

X: "Обрати на меня внимание, малыш, я виноват, больше не буду говорить ерунду."

Собеседник, видимо, очень боялся, что Се Юаньсин его проигнорирует, и пока тот читал сообщения, продолжал отправлять новые.

X: "Притворяешься, что не видишь, малыш?"

Пока Се Юаньсин размышлял над ответом, собеседник тоже замолчал.

Через мгновение X отправил сообщение: "Если малыш сердится, можешь меня ругать, хоть текстом, хоть голосом."

"Только не игнорируй меня, хорошо?"

"Собеседник перевел вам 100 000 юаней с примечанием: 'Карта для звонка малышу на одну минуту'."

Се Юаньсин был шокирован этим переводом и не принял его. Прежде чем X начал еще больше сходить с ума, он написал: "Ты больной?"

В следующую секунду появилось сообщение от X: "Наконец-то малыш мне ответил."

"Хочешь еще что-нибудь сказать, чтобы успокоиться?"

"Голос тоже подойдет, я буду слушать."

Глава 23

После того как скорая помощь увезла истекающего кровью розоволосого мужчину, в хаосе остались еще четыре человека.

Омега с детским личиком не уходил. Он посмотрел на Шэнь Бьянье, который стоял рядом с Се Юаньсином, успокаивая его, и, прикусив губу, подошёл:

«Брат Сяое, можешь подойти? Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье не двинулся с места. Он не только не двинулся с места, но и оттащил Се Юаньсина, который уже собирался уходить, и нетерпеливо сказал омеге с детским лицом:

«Просто говори, что хочешь сказать. Се Юаньсин ещё почти ничего не ел, а еда остынет, когда мы вернёмся».

Узнайте больше

Персик

сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Сок

Развлекательный центр

Он только что пробил голову человеку и теперь думал о том, чтобы отвести кого-нибудь обратно на съедение.

И этот человек был их другом!

Омега с детским лицом недоверчиво посмотрел на Шэнь Бьянье, его беспокойство росло.

Не сумев заставить Шэнь Бьянье пошевелиться, он остался стоять на месте и говорить, слёзы наворачивались на глаза. Однако его первые слова были не о розоволосом мужчине, а о: «Братец Сяоэ, ты меня сегодня напугал. Мне так страшно».

Услышав это, Шэнь Бьянье инстинктивно краем глаза взглянул на Се Юаньсина, не забыв при этом холодно сказать Омеге с детским лицом:

«Чего ты кричишь? Ты можешь нормально говорить?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

Развлекательный центр

«Если это всё, что ты можешь сказать, можешь остановиться. Если ты робкий, пойди посмотри фильм ужасов. Мне бесполезно что-либо говорить».

Омега с детским личиком поперхнулся, глядя на Шэнь Бьянье, готовую расплакаться:

«Слова Дунцзы были не очень приятными, но как ты можешь быть таким деспотичным? Мы дружим уже столько лет. Не подобает тебе делать это для постороннего».

«Ты его даже не представил. Не говори мне, что он очень важен для тебя, важнее нас, твоих друзей».

«Кроме того, он еще и обрызгал Дунцзы и выругался в ответ».

Лицо Шэнь Бьянье полностью похолодело. «Не очень приятно?»

Узнайте больше

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

сок

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Даже в самые яростные моменты гнева на Се Юаньсина он никогда не говорил ему таких оскорбительных слов.

«Я не познакомил тебя с Се Юаньсином, потому что считаю тебя слишком грязным. А кто вы вообще такие?»

Детское лицо Омеги мгновенно побледнело.

Но Шэнь Бьянье становился все более и более раздраженным, говоря: «Что плохого в том, что Се Юаньсин ругается в ответ?»

«Се Юаньсин умеет только и делать, что ругать «идиота». Проклинать его — значит хвалить его».

«Даже когда я сказал Се Юаньсину что-то грубое, он всё равно выругался. Не говоря уже о том, что вы сами его спровоцировали, даже если бы вы этого не делали, разве Се Юаньсин не мог бы выругаться?»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Персик

сок

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Человек с детским лицом был ошеломлён, его губы дрожали, он не мог говорить. Чжоу Чао тоже немного оцепенел, но с живым интересом продолжал наблюдать за представлением.

Се Юаньсин, стоявший рядом, почувствовал, как у него потемнело в глазах. Он поднял руку и толкнул Шэнь Бьянье локтем: «Тебе плохо? Что ты несёшь?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, выражая этим своеобразное выражение: « Видишь, он всегда меня проклинает», — и потянул Се Юаньсина еще дальше за себя, говоря:

«Неважно, позвольте мне выразиться яснее».

Се Юаньсин: ……

Если бы Шэнь Бьянье был нормальным человеком, он бы и не подумал заговорить.

Узнайте больше

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Персик

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье продолжал говорить с Омегой с детским лицом, почти не оставляя места для милосердия:

«У меня с вами, ребята, не особо-то дружеские отношения. То, что мы проводим время вместе, ещё не значит, что мы друзья. Вы же взрослые, вы ведь должны это понимать, верно?»

«Общение с вами, ребята, было всего лишь желанием моего отца оправдать его ожидания, что у него будет лучший сын».

Грубо говоря, это было сделано из злости, но Шэнь Бьянье не стал высказывать эту мысль в присутствии Се Юаньсина, поскольку это было слишком наивно.

Омега с детским личиком плакал, слезы текли по его лицу, и его феромоны также распространялись, оставляя за собой стойкий аромат лаванды, оставшийся от Шэнь Бьянье.

Выражение лица Шэнь Бьянье изменилось, и Чжоу Чао также неодобрительно посмотрел на детское личико Омеги, его лицо потемнело.

Се Юаньсин, стоявший неподалеку, ощутил что-то неладное в атмосфере, но не знал, почему, и тупо моргал.

Шэнь Бьянье и Чжоу Чао обменялись взглядами, и голос Шэнь Бьянье был холоден: «Сделай это».

Чжоу Чао кивнул. После того, как Шэнь Бьянье и Се Юаньсин ушли, он повернулся к омеге с детским лицом и сказал: «Тебе лучше сдержать свои мысли. Шэнь Бьянье тобой не интересуется».

Его семья и семья Шэнь Бьянье были старыми друзьями, и они выросли вместе.

Разумеется, он не воспринял слова Шэнь Бьянье о том, что ему не стоит дружить с детским омегой, как что-то личное. Его слова, адресованные Омеге, были скорее предостережением.

Человек с детским лицом прикусил губу, и на его лице отразилась обида. «Кто этот Бета вообще? Почему брат Сяоё его так защищает?»

Узнайте больше

сок

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Развлекательный центр

«Он всего лишь бета, у него даже нет феромонов».

Чжоу Чао не упомянул о болезни, сказав лишь: «Их отношения не такие, как вы думаете».

Он и сам подумал о чём-то и усмехнулся: «Мать Шэнь Бьянье — очень хороший человек. Она научила его быть очень невинным. Завести любовницу — это не то, что он бы сделал».

Менеджер уже в спешке убрал осколки и пролитое вино в отдельной комнате. Шэнь Бьянье, всё ещё хмуро глядя на стол, полный блюд, сказал:

«Перейдите в другую отдельную комнату и принесите свежий набор посуды».

Се Юаньсин остановил менеджера, который собирался пойти приготовить еду: «Нет необходимости, мы просто съедим это».

Узнайте больше

сок

Напиток

Продукты

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье знал, что тот не любит расточительства, поэтому, увидев это, не стал настаивать. Он указал на несколько блюд, которые понравились Се Юаньсину: «Подогрейте их».

Менеджер несколько раз ответил утвердительно, дав знак официантам отнести блюда на разогрев.

Когда люди вышли из комнаты, Шэнь Бьянье схватил стул Се Юаньсина и потянул его вместе со стулом к себе. Он строго сказал:

«Ты знаешь, что совершил ошибку?»

Темные глаза Се Юаньсина наполнились замешательством: «…Какая ошибка?»

Шэнь Бьянье выглядел серьёзным. «Ты подошёл и плеснул на него вином, ему не было ни больно, ни чесано. Почему бы тебе просто не схватить бутылку и не разбить её ему об голову?»

Узнайте больше

Продукты

сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Развлекательный центр

Се Юаньсин опустил взгляд и спокойно произнес: «Я не хочу платить за медицинские расходы».

Шэнь Бьянье слегка цокнул языком: «Чего ты боишься? Я здесь. Если ты его покалечишь, я заплачу».

«Кроме того, разве ты не подумала о том, что, если он рассердится и ударит тебя после того, как ты выльешь на него бокал вина?»

Се Юаньсин посмотрел на него и мягко улыбнулся, а родинка под его глазом снова закачалась в глазах Шэнь Бьянье. «Тебя здесь нет?»

Шэнь Бьянье смотрел на него пустым взглядом, его кадык невольно дернулся. Он сглотнул, медленно переводя взгляд с маленькой родинки на губы Се Юаньсина.

Губы Се Юаньсин были красивой формы, светло-розового цвета, пухлые и выглядели… очень соблазнительно.

Узнайте больше

Персик

напиток

сок

Напиток

Сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

«Ты позволишь мне получить удар?»

Взгляд Шэнь Бьянье постепенно становился все более увлеченным, ему было трудно оторваться.

Когда мы сосредоточены на чём-то одном, мысль слабеет. Услышав это, он, совершенно не думая, твёрдо сказал: «Нет».

Только после этого он осознал настойчивость и уверенность в своём тоне. Прежде чем он успел почувствовать раздражение, он увидел, как губы Се Юаньсина слегка изогнулись, когда он сказал: «Поэтому, когда я сделал свой ход, я знал, что из-за твоего феромонного расстройства ты не оставишь меня в покое».

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь почему».

«Не волнуйся, из-за этой болезни ты сейчас очень важен для меня. В следующий раз можешь просто сделать это».

Узнайте больше

Персик

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Развлекательный центр

Затем он снова нахмурился: «Но не думай, что из-за этого можно быть безрассудным. Моё терпение имеет пределы».

Се Юаньсин промурлыкал: «Я знаю».

Шэнь Бьянье на мгновение задумался, а затем с некоторым любопытством спросил: «А что, если бы мне было все равно, а он тебя ударил, что бы ты сделал?»

Се Юаньсин: «Ложись».

Шен Бьянье: ?

Се Юаньсин: «Вымогают деньги».

Узнайте больше

Напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Продукты

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: ……

Се Юаньсин самодовольно заявил: «Если он не даст мне денег, я приду к тебе. Ты привёл меня сюда, и это твои друзья создали мне проблемы. Если ты не дай мне денег, я буду злиться каждый день».

Он улыбнулся Шэнь Бьянье: «Я заставлю тебя страдать».

Чжоу Чао, закончив разбираться с омегой с детским лицом, вошёл и услышал этот разговор. Он пододвинул стул и сел рядом с Се Юаньсином, с интересом улыбнувшись ему: «Вы находите меня весьма интересным и забавным».

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, нахмурился, и его лицо потемнело. «Ты что, заболел? Почему ты его хвалишь?»

Чжоу Чао рассмеялся: «Ты что, заболел? Разве я не могу его похвалить?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье взглянул на Се Юаньсина: «Дело не в том, что ты не можешь, просто мне кажется, что твоя похвала имеет дурные намерения».

Чжоу Чао: «Хорошо, тогда скажи мне, как мне следует похвалить его, чтобы у него были добрые намерения?»

Шэнь Бьянье: «Скажи мне, и я передам ему».

Чжоу Чао взглянул на расстояние менее полуметра между собой и Се Юаньсином, онемев и желая выругаться.

Он проигнорировал Шэнь Бьянье и вместо этого обратился к Се Юаньсину, сказав: «Раньше я думал, что ты двуличный, но сегодня я не ожидал, что ты осмелишься действовать прямо».

Чжоу Чао, увидев безразличие Се Юаньсина, приподнял бровь: «Ты ведь ещё не знаешь, да? У Ло Чэнцзе есть запись».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Персик

сок

Напиток

Сок

Продукты

Развлекательный центр

«Чжоу Чао, хватит», — прервал его Шэнь Бьянье глубоким голосом, в его тоне уже слышалось недовольство.

Увидев это, Чжоу Чао пожал плечами и замолчал. «Тогда ешьте потихоньку, а я пойду».

В комнате стало тихо. После ужина Шэнь Бьянье отвёз их к себе домой в А-Сити.

Се Юаньсин не ожидал увидеть такой большой, тихий и открытый участок земли в шумном центре города. Он был похож на сад, создающий ощущение умиротворения среди шума и суеты.

Если бы Шэнь Бьянье не привел его сюда, он бы даже подумал, что это живописное место, просто проходя мимо.

Они прошли через арочные каменные ворота и двинулись по крытому мосту, по обеим сторонам которого располагались пруды, полные растений, которых Се Юаньсин не знал, и нескольких листьев лотоса. Внутри плавали толстые карпы кои.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

В самом конце пути их встретила трёхэтажная вилла. При входе их встретила женщина средних лет.

Шэнь Бьянье: «Тетя, принесите ему стакан воды».

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь пить, сок? Суп? Вино?»

«Хочешь попробовать тушёного снежного моллюска, которого приготовила тётя? Ты что, не любишь сладкое? А это сладкое. Моя мама его обожала».

«Не беда, просто принеси миску. Кажется, это очень питательно, как раз для тебя».

Тетушка улыбнулась и сказала «хорошо», а затем пошла на кухню готовиться.

Узнайте больше

Напиток

Сок

Продукты

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

После того, как тетя ушла, Се Юаньсин внезапно спросил: «У тебя такой большой дом, почему бы тебе не переехать из школьного общежития?»

Шэнь Бьянье естественно ответил: «Студенты первого курса обязаны жить на территории кампуса, разве вы не знали?»

«Я живу там уже год, так что просто привык и ленюсь переезжать».

Се Юаньсин опустил взгляд и медленно промычал в ответ. Никто из них не произнес ни слова. С того момента, как Чжоу Чао упомянул Ло Чэнцзе, вокруг повисла странная тишина.

В короткой тишине завибрировал телефон Се Юаньсина.

Се Юаньсин не обернулся, но Шэнь Бьянье, державший телефон в руке, остановился, встал и сказал: «Пойду посмотрю, как дела у тети».

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Напиток

Продукты

Развлекательный центр

«Подожди, что тебе сказал Ло Чэнцзе?» — спокойно спросил его Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье снова сел. Подумав немного, он решил сказать правду: «Не знаю, откуда у него эта запись, но это содержание вашего разговора с ним».

Се Юаньсин: «Тогда почему он сыграл ее для тебя?»

Шэнь Бьянье: «Зачем? Чтобы сказать, что ты злой».

«Он сказал, что на первый взгляд ты выглядишь жалко, но на самом деле у тебя очень темные намерения, и что мне нет нужды заступаться за тебя или что-то в этом роде».

Се Юаньсин опустил взгляд, вспоминая, что он сказал тогда.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Напиток

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье, опустив глаза, промолчал. Не выдержав, он тихонько цокнул языком: «Чего ты боишься? Что плохого в желании отомстить, когда тебя обижают?»

«Не то чтобы я не знал, что ты мстительный».

«Честно говоря, я смотрю на тебя свысока».

Хотя Се Юаньсин и опустил голову, его надутые губы всё равно попали в глаза Шэнь Бьянье. Ему захотелось рассмеяться, но он сдержался и продолжил:

«Если вы чем-то недовольны, выскажите это прямо сейчас, как сегодня».

«Если вы постоянно тайно мстите, разве это не означает, что вы просто сдерживали свой гнев? А что, если из-за того, что вы его сдерживаете, у вас возникнут проблемы?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Сок

сок

Персик

Развлекательный центр

Он думал, что Се Юаньсин будет по крайней мере признателен, если не тронут его словами.

Но, к его удивлению, Се Юаньсин лишь улыбнулся, и в его выражении лица проскользнул тонкий сарказм: «Не у всех есть смелость выражать недовольство, когда и где бы они ни захотели».

Шэнь Бьянье понимал, что этот намёк на сарказм не был адресован ему, но по какой-то причине его сердце всё равно дрогнуло.

«В любом случае, спасибо за дело Ло Чэнцзе», — сказал Се Юаньсин. «Тебе не обязательно было заступаться за меня».

Эмоции Шэнь Бьянье быстро нахлынули и улетучились. Услышав это, он помрачнел. Он холодно спросил: «Что? Ты опять жалуешься, что я вмешиваюсь?»

Когда Ло Чэнцзе впервые обратился к нему с записью, первой мыслью Шэнь Бьянье было, что Се Юаньсин об этом знает.

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Продукты

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

Слова: «Кому, черт возьми, есть дело до твоих дел», брошенные им в общежитии, все еще звучали у него в ушах.

Затем он тут же ударил себя по лицу.

Но Се Юаньсин так и не поднял эту тему, так что он забыл об этом. Кто бы мог подумать, что Чжоу Чао, этот маленький негодяй, снова поднимет её сегодня?

Се Юаньсин покачал головой: «Как такое возможно? Это моя вина, верно?»

Шэнь Бьянье холодно спросил: «Хорошо? Так ты благодаришь людей?»

У Се Юаньсина было смутное ощущение, что он уговаривает маленького угрюмого Омегу, и от этого ощущения у него зашевелилась кожа на голове. «Тогда чего же ты хочешь?»

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Напиток

сок

напиток

Развлекательный центр

Этот вопрос поставил Шэнь Бьянье в тупик. Его взгляд упал на запятнанную вином одежду Се Юаньсина, и его внезапно осенила идея.

«Ты примешь душ вместе со мной чуть позже, и это будет твоей благодарностью».

Се Юаньсин выслушал предложение с восходящим акцентом в конце, сначала обнаружив, что оно для него трудное, и не понимая, почему разговор перешел именно на эту тему.

Он спокойно заявил: «На самом деле, мне не хочется вас благодарить».

«Так что давайте просто забудем о благодарностях».

«В конце концов, я человек темный, мелочный и злобный, не правда ли?»

Узнайте больше

Продукты

Сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье приглушённо рассмеялся. «Я думаю, ты солнечный, щедрый и добрый человек».

Се Юаньсин: «Спасибо, но мы не будем принимать душ вместе».

Шэнь Бьянье больше не мог смеяться. Он нахмурился и недоумённо спросил: «Почему? Это нормально, когда мужчины принимают душ вместе, и, кроме того, ты не Омега».

Се Юаньсин посмотрел на него: «Это нормально, когда парни принимают душ вместе, но когда парень действительно хочет принять душ с другим парнем, это не совсем нормально».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем спокойно сказал: «Мне действительно этого не хочется».

Се Юаньсин воспользовался возможностью и сказал: «Тогда это хорошо, давайте просто оставим это».

Узнайте больше

Персик

Напиток

сок

Продукты

Сок

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Но Шэнь Бьянье не хотел опускать руки. «В прошлый раз, когда я толкнул дверь, ты отреагировал так бурно, что я подумал, что это немного ненормально».

Он указал на Се Юаньсина, подчеркнув: «Ты ненормальный».

«Вот почему я хочу, чтобы ты приняла душ вместе со мной. Просто хочу посмотреть, нет ли в тебе чего-нибудь странного, чего не видно».

Он снова подчеркнул: «Мне на самом деле не особенно хочется принимать душ с тобой».

«Хочешь ты этого или нет, я этого не хочу».

Лицо Се Юаньсина слегка потемнело. Он лишь слегка нахмурил брови, его веки то опускались, то поднимались, пока он говорил.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Однако эта едва заметная перемена в настроении была точно отражена в глазах Шэнь Бьянье. Он что-то почувствовал и не стал расспрашивать дальше.

В этот момент тетушка закончила готовить тушеного снежного моллюска и с улыбкой передала его Се Юаньсину.

Вопрос о совместном принятии душа, естественно, отпал, и в ту ночь они спали в разных комнатах. Дом Шэнь Бьянье был очень большим, так что найти свободную комнату было легко.

Се Юаньсин не знал, была ли это гостевая комната или вторая спальня, но внутри была большая отдельная ванная комната.

Приняв душ и лёжа в постели, он надел пижаму, которую ему подарила тётя, сказав, что она новая и от неё исходит лёгкий аромат нежного пламени.

Его телефон дважды вибрировал, и это сообщение, наряду с предыдущими, попало в поле зрения Се Юаньсина.

Узнайте больше

Продукты

Сок

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

X: «Что делает ребенок?»

…….

X: «Почему ты мне не отвечаешь? Сегодня пятница, ты что, гулять ходил?»

Пока Се Юаньсин печатал ответ, по другую сторону стены Шэнь Бьянье также беседовал с другим человеком.

Шэнь Бьянье отправил Чжоу Чао вызов через WeChat, а затем повесил трубку, как только тот ответил.

Чжоу Чао: «? Что происходит?»

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Ждать, пока ты увидишь сообщение, было бы слишком долго. Я сначала позвонил тебе, чтобы сообщить».

Чжоу Чао: «…Хорошо, расскажи мне».

Шэнь Бьянье помедлил, а затем загадочно произнес: «Знаешь, установка камер дома не должна быть незаконной, верно?»

Чжоу Чао: «Это не противозаконно, что не так?»

Шэнь Бьянье: «Тогда как насчет установки камер, которые будут следить за тем, как кто-то другой принимает душ?»

Чжоу Чао: «Незаконно, абсолютно незаконно. Когда ты планируешь это сделать? Я сверюсь со своим графиком, чтобы вызволить тебя из центра заключения или навестить в тюрьме, если понадобится».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Продукты

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Это не я, это мой друг. Он так хочет».

Чжоу Чао: «О, тогда ты, нет, я имею в виду твоего друга, почему он хочет смотреть, как кто-то другой принимает душ?»

Шэнь Бьянье сделал вид, что не заметил «тогда ты», и аккуратно напечатал: «Он чувствует, что один из его друзей немного не в себе».

Чжоу Чао: «Как так?»

Сказав это, он увидел, что другая сторона ответила очень быстро, как будто полная негодования.

«Его друг не хочет, чтобы он видел его тело».

Узнайте больше

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао нахмурился, глядя на это предложение целых три минуты и не говоря ни слова.

Шэнь Бьянье: «Когда я с тобой разговариваю, не мог бы ты отвлечься на что-нибудь другое? Это очень важно для моего друга».

Выражение лица Чжоу Чао было сложным: «Я здесь и больше ничего не делаю».

«Я просто думаю, когда это ты успел тайно стать извращенцем за моей спиной?»

Шэнь Бьянье разозлился и отправил голосовое сообщение, холодно сказав: «Я же говорил, что это не я!»

«И что в этом извращённого? Разве это не нормальная забота о друге?»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

сок

Напиток

Сок

напиток

Развлекательный центр

Чжоу Чао потер виски, думая про себя, что это вряд ли нормально, но он не произнес этого вслух, опасаясь, что смущение молодого господина перерастет в убийственную ярость.

Подумав немного, он сказал: «Никто не хочет показывать своё тело другим, верно? Разве что эксгибиционист. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

Шэнь Бьянье: «Нет, он сказал, что когда он поднял тему совместного принятия душа, его друг отреагировал ненормально».

Увидев эту фразу, Чжоу Чао на мгновение задумался, поняв, что, возможно, у него действительно были грязные мысли, и он неправильно понял Шэнь Бьянье. Поэтому он спросил:

«Чем это было ненормально?»

Шэнь Бьянье: «Он дважды быстро моргнул. Сначала он опустил глаза, когда сказал это, а потом поднял их».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «И это всё?»

"ВОТ И ВСЕ?!"

Хе-хе, его разум не был, нет, совсем не был грязным. Грязным был кто-то другой.

Шэнь Бьянье: «Разве этого недостаточно?»

Чжоу Чао: «Когда я с тобой разговариваю, ты считаешь, сколько раз я моргаю?»

Шэнь Бьянье: «Ты отвратительна? Зачем мне считать, сколько раз ты моргаешь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Продукты

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «Значит, ты хочешь сказать, что, судя по тому, как Се Юаньсин моргнул дважды, ты считаешь его ненормальным и хочешь посмотреть, как кто-то другой принимает душ? Так и скажи прямо».

Другая сторона быстро отправила два голосовых сообщения одно за другим, и когда они были открыты, они были наполнены звуками пения птиц и цветов.

«Я же говорил, это не я!»

«И это не Се Юаньсин!»

Чжоу Чао: «Ладно, ладно, твой друг, твой друг. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

После отправки этого сообщения ответа долго не было. Чжоу Чао, озадаченный, отправил ещё одно сообщение: «Этот абонент ещё не ваш друг…»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Продукты

Сок

Персик

сок

Развлекательный центр

Черт, попользовался, а потом выбросил.

Хотя Шэнь Бьянье удалил Чжоу Чао, он также начал задаваться вопросом, не преувеличивает ли он свои опасения.

Сначала он подумывал установить камеру в ванной. В следующий раз, когда он под тем же предлогом приведёт Се Юаньсина на ночь, он сможет увидеть, что происходит.

Но если он действительно ошибся и просто установил камеру в ванной, чтобы заснять, как Се Юаньсин принимает душ...

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу и тихо выругался. Вот именно так, как и сказал Чжоу Чао, он стал извращенцем.

Он просто почувствовал, что Се Юаньсин немного не в себе. В прошлый раз, когда он так быстро распахнул дверь, Се Юаньсин уже успел одеться.

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Сок

Развлекательный центр

На нем даже была грязная одежда, которую он снял, полностью промокшая насквозь от воды.

Они оба были мужчинами. Один взгляд не помешал бы. Почему Се Юаньсин что-то скрывает?

А вот Се Юаньсин вел себя странно: он просто беспокоился о своем соседе по комнате и не хотел смотреть, как Се Юаньсин принимает душ.

Так что если установка камеры в ванной не представляется возможным…

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. В любом случае, он просто хотел убедиться. Разве он не мог просто поднять одежду Се Юаньсина и посмотреть, пока тот спит?

Се Юаньсин находился в соседней комнате. Даже если он запер дверь, у Шэнь Бьянье был ключ.

Узнайте больше

сок

Напиток

Персик

напиток

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Развлекательный центр

Кровать у него тоже была большая, не такая узкая, как кровати в общежитии, так что его не заметили бы, если бы он подошел близко.

Шэнь Бьянье не чувствовал ничего плохого в своей идее. Вместо этого он поглядывал на время, медленно ожидая, когда ночь станет глубокая.

В два часа ночи всё веселье утихло. Спящие погрузились в глубокий сон.

Мягкие тапочки Шэнь Бьянье бесшумно ступали по высококачественному шерстяному ковру ручной работы.

Его рука с отчётливо выраженной суставчатой рукой схватилась за дверную ручку. С лёгким щелчком дверь распахнулась.

Се Юаньсин не запер дверь. По какой-то причине эта мелочь привела Шэнь Бьянье в неконтролируемое возбуждение.

Узнайте больше

сок

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Он подавил бушующие феромоны, не давая им вырваться наружу, и медленно приблизился к кровати.

Се Юаньсин спал, лёжа на боку, его тёмные, взъерошенные волосы прилипли к лицу. Его изначально бледные щёки слегка покраснели от тепла, а щека прижалась к мягкой подушке, выдавливая кусочек пухлой, нежной кожи.

Адамовое яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Он беспокоился о теле Се Юаньсина, но по какой-то причине его сердце внезапно забилось чаще.

Оно бешено пульсировало в его груди, с ноткой виноватого волнения.

Его рука медленно опустилась на одеяло Се Юаньсина, а сердцебиение стало громче, словно гром и барабанная дробь.

Глава 24

Шэнь Бьянье, впервые сделавший что-то столь скрытное, почувствовал, как его сердцебиение участилось, словно вся кровь в теле циркулировала с огромной скоростью. Лёгкое дыхание Се Юаньсина действовало ему на нервы.

Вокруг них воцарилась тишина, остался только Се Юаньсин, только Се Юаньсин.

Лунный свет проникал сквозь щели в шторах, слабо освещая комнату. Рука, стягивавшая одеяло, была длинной и тонкой, но костяшки пальцев были напряжены и белы, а вены на тыльной стороне ладони, казалось, пульсировали.

Шэнь Бьянье сдержанно и медленно откинул одеяло с Се Юаньсина.

Се Юаньсин спал, его выразительные ресницы, похожие на крошечные веера из рогоза, отбрасывали тени под глазами, он был послушен и безмолвен.

Он просто хотел взглянуть, нет ли чего-нибудь необычного в теле Се Юаньсина.

Только один взгляд.

Просто посмотрю, подтвержу догадку и уйду.

Эти фразы то и дело звучали в голове Шэнь Бьянье. Он говорил сам с собой, уже положив руку на пояс пижамы Се Юаньсина.

Пижама была шёлковая, он попросил тётю отдать её Се Юаньсин. Пуговиц на ней не было, только завязка. Шёлк был очень гладким, легко развязывался и легко распускался.

Когда он осторожно развязал пояс на талии Се Юаньсина, Шэнь Бьянье сглотнул.

Альфы обладают превосходной физической конституцией и очень хорошим зрением. Даже при слабом лунном свете в комнате он всё видел отчётливо.

Красные сливы усеивали белый снег, лунный свет, казалось, мерцал и переливался на этом теле.

Заставляю Шэнь Бьянье кружиться голова.

Такая бледная, белая, как нежный тофу, тонкая талия, живот, казавшийся всего лишь тонким слоем, мягкий, гладкий, слегка поднимающийся и опускающийся с каждым вдохом.

Он выглядел очень худым, однако основание его бедер имело намек на полноту из-за того, что было стянуто, не говоря уже о ягодицах, пухлых и особенно упругих из-за того, что он был одет в чисто белое, облегающее нижнее белье и лежал на боку.

Очень белый, очень красивый, очень мягкий, но в нем не было ничего странного, как и ожидал Шэнь Бьянье.

Может быть, он действительно ошибался...

Тело Се Юаньсина было в полном порядке...

Теперь ему оставалось лишь тихо завязать пояс, а затем так же тихо выйти из комнаты, делая вид, что ничего не произошло.

Завяжи пояс… пояс….

Шэнь Бьянье не знал, что его взгляд сейчас был таким туманным, глубоким, что он почти не мог отвести взгляд. Он протянул руку, но, обойдя пояс, положил её на низ живота Се Юаньсина.

Всего одно прикосновение.

Только один раз.

Он просто хотел проверить, такое ли оно гладкое и нежное на ощупь, как выглядит.

Одно прикосновение — и никто не заметит.

На самом деле, ничего особенного. Ему просто было любопытно, интересно, почему у его соседа по комнате такая гладкая кожа. Это было нормально.

Феромоны бесшумно распространились, и Шэнь Бьянье этого даже не заметил.

Его рука зависла над низом живота Се Юаньсина, едва касаясь его. Се Юаньсин дышал во сне, его низ поднимался и опускался, а гладкая, нежная кожа снова и снова касалась ладони Шэнь Бьянье.

Глоток.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дрогнуло. Он почувствовал необычную жажду. Словно повинуясь импульсу, он наклонился, медленно, понемногу приближаясь.

Сильный запах тлеющих углей медленно окутывал спящего. Глубоко спящий нахмурился, пробормотал что-то во сне, повернулся на бок и глубже зарылся лицом в подушку, пытаясь спастись от неприятного запаха.

Действия Шэнь Бьянье были остановлены. Он немного пришёл в себя и понял, что ему следует уйти, но не окончательно.

Потому что он все еще не хотел уходить.

Взгляд Шэнь Бьянье медленно скользил по спящему человеку, его глаза были горячими и жгучими, словно он пытался просверлить его насквозь.

Когда он уже собирался снова наклониться, его взгляд внезапно остановился на одной точке.

Это было плечо Се Юаньсина. Из-за того, что он уже уткнулся головой в одеяло, его тело было больше повёрнуто вбок, и пижама с плеча сползла ещё ниже.

Небольшой участок кожи, ранее прикрытый пижамой, был едва заметен. Он был очень красным по сравнению с окружающей кожей и слегка неровным.

Шэнь Бьянье мгновенно успокоился. Не тревожа Се Юаньсина, он протянул руку и стянул пижаму чуть ниже, полностью открыв глазам это странное место.

На правом плече Се Юаньсина был шрам размером с ладонь от ожога.

Судя по шраму, он, должно быть, был там уже давно — огненно-красное пятно, расположенное в верхней части правого плеча.

Над ожоговым шрамом также имелась небольшая круглая отметина, отличавшаяся от окружающих ожогов.

Но это был также шрам, как будто кто-то с силой прижал к нему окурок, оставив неизгладимый след.

Это положение было недостижимо для руки Се Юаньсина. Это был не он сам, и он не мог этого сделать.

Шэнь Бьянье осторожно надел пижаму на Се Юаньсина и завязал пояс, но не ушёл. Вместо этого он опустился на колени у его постели.

Он наблюдал за спящим, наблюдая, как его обычно бледное и хмурое лицо во сне стало розовым и мягким. Он протянул руку и нежно коснулся родинки под глазом Се Юаньсина.

Ты тогда плакал, Се Юаньсин?

В пять утра Чжоу Чао, крепко спавший, проснулся от бешено вибрирующего телефона. Мало кто мог позвонить ему в такой час. Он едва открыл глаза, чтобы посмотреть, кто это, и ответил с мрачным выражением лица:

«Ты не доживешь до утра, куда такая спешка?»

Шэнь Бьянье: «Перестань лаять. Мне нужно тебя кое о чём спросить».

«Как я могу законно увидеть тело Се Юаньсина?»

Чжоу Чао подозревал, что не совсем проснулся. Он потрогал ухо. «Только не говори, что ты не спал всю ночь, чтобы только это понять?!»

«Мне все равно, какой извращенец в тебя вселился, отвали, мой брат».

Шэнь Бьянье был не в настроении шутить. Он не мог смеяться над этим и больше не придумывал оправдание вроде «у меня есть друг». «Я об этом не думал, я уже видел».

«Он спал. Я зашёл, поднял его одежду и посмотрел».

Чжоу Чао: «…Ты что, извращенец? Что, увидел и хочешь увидеть ещё раз? Причём открыто?»

Шэнь Бьянье: «Разве я не говорил? Я пошёл к нему только потому, что он странно себя вёл. У него на теле большой шрам».

Шрам от ожога, шрам от сигаретного ожога и умеренная анемия из-за недоедания, указанная в отчете о медицинском осмотре, — все это связалось в сознании Шэнь Бьянье.

И те места, которые он уже чувствовал как что-то не то, теперь он думал о них все больше и больше.

Грязные слова кузена Се Юаньсина о Се Юаньсине – Се Юаньсин мог бы рассказать тёте, но не рассказал. Значит ли это, что тёте всё равно?

Может ли быть, что эта семья плохо с ним обращается?

Могут ли эти люди… оскорблять Се Юаньсина?

Чжоу Чао был потрясён. Он сел на кровати. «Нет, ты действительно заметил что-то неладное, просто потому, что он дважды моргнул?!»

«Чёрт, ты...»

Это было слишком преувеличено. Как он мог понять, что с Се Юаньсином что-то не так, по одному лишь морганию?

Спустя столько времени выяснилось, что его собственные мысли были грязными. Шэнь Бьянье искренне переживал за него.

Блин!

Но как именно он это выяснил? Насколько же тщательно ему пришлось наблюдать, чтобы заметить это? Чёрт возьми, если бы у Шэнь Бьянье была такая способность, он бы сразу стал секретным агентом.

Чжоу Чао был потрясён и озадачен. Он не удержался и переспросил: «Нет, он просто моргнул, и ты заметил, что что-то не так?!»

Шэнь Бьянье цокнул языком, скрывая нетерпение, и сказал: «Это не так просто, как моргнуть».

«А когда я зашёл, пока он принимал душ, он оделся меньше чем за полминуты, надев одежду совершенно мокрой, и это была грязная одежда. Разве это не вызывает у вас подозрений?»

Чжоу Чао нашел слепое пятно: «Зачем ты толкал дверь, пока Се Юаньсин принимал душ?»

Шэнь Бьянье почувствовал укол вины, всего лишь укол, а затем холодно сказал: «Не твоё дело».

Чжоу Чао с любопытством спросил: «А если бы  ты толкнул дверь, пока я принимал душ, и я бы быстро оделся, даже надев грязную одежду, что бы ты  подумал?»

Шэнь Бьянье нахмурился и тут же ответил: «Ты что, заболел? С чего я взял, что наблюдаю за тем, как ты принимаешь душ?»

«Можете предложить идею? Если нет, я вешаю трубку».

Чжоу Чао: «Если кто-то не хочет, чтобы ты это видел, просто сделай вид, что не знаешь. Зачем показывать его шрамы?»

«Ты настаиваешь на том, чтобы видеть, и настаиваешь на том, чтобы видеть открыто. В чём твоя проблема?»

Шэнь Бьянье никогда не думал притворяться, что не замечает. Он просто хотел вмешаться.

«Если он мне не скажет, я могу только пойти и посмотреть. Только увидев это своими глазами, я смогу ему помочь».

Чжоу Чао потёр виски и сказал: «Се Юаньсин не говорит тебе, потому что не хочет, чтобы ты вмешивался. Почему ты так обеспокоен?»

Он подумал об одной возможности, и его голос невольно стал немного громче: «Ты ведь не влюбился в него, правда?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «То, что у меня проблемы с феромонами, не значит, с мозгами тоже. Кому он понравится?»

«Я просто…» Он снова помолчал, а затем прошептал: «Мне просто жаль его».

Как можно было так над ним издеваться?

Он вспомнил вкус, который обычно чувствовал, покусывая затылок Се Юаньсина. Даже в обычное время это был слегка кисловатый привкус, как у недоваренных грибов или слегка горьковатой лимонной воды, которую слишком долго держали на огне.

Он просто жалел Се Юаньсина.

А его феромонному расстройству нужен был Се Юаньсин. Он хотел попробовать что-нибудь сладкое, поэтому ему пришлось разобраться со всеми причинами, которые причиняли Се Юаньсину боль.

Когда Се Юаньсин проснулся и сел, воротник его пижамы был слегка расстёгнут. Он не заметил ничего необычного, решив, что это просто от того, что он ворочался во сне.

Только когда он увидел сообщения на своем телефоне, он почувствовал смутное чувство странности.

4:01 утра —

X: «Малыш».

4:07 утра —

Другая сторона отозвала сообщение.

Другая сторона отозвала сообщение.

4:10 утра —

X: «До сих пор не мог уснуть, присматривая за ребенком».

X: «Если мы встретимся, могу ли я обнять малыша?»

X: «Малыш такой худенький, такой лёгкий. Я могу держать его на руках. Малыш не убежит, и никто не сможет причинить ему вред».

5:12 утра —

X: «Детка, зачем ты хочешь копить деньги на покупку большого дома?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Это очень хорошая мечта. Помочь малышу осуществить её?»

Се Юаньсин перечитывал их одно за другим, испытывая странное чувство в душе, но не мог понять, в чём дело. «Не мог заснуть, глядя на меня? Что это значит?»

Другой человек, должно быть, не спал всю ночь, поскольку ответил быстро.

X: «Малыш, ты не спишь? Ты голоден? Вставай и завтракай».

X: «Смотрю на фотографии ребёнка, там только одна. Было бы здорово, если бы ребёнок мог снимать больше».

X: «Другая сторона перевела вам деньги, примечание: угощаю ребенка завтраком».

Се Юаньсин был удивлён. Он не понимал, какая семья могла потратить десять тысяч юаней на один завтрак.

Он поджал губы, слегка нахмурил тонкие брови и напечатал: «Не переводи мне деньги, я их не приму».

X: «Почему? Я готов это сделать. Разве я не могу угостить ребёнка завтраком?»

Се Юаньсин: «Мы не родственники, и я тебе ничем не помогал. Конечно, я не могу принять деньги, которые ты переводишь».

Шэнь Бьянье с недовольством посмотрел на сообщение. Он нахмурился и отправил предложение.

X: «Но мы друзья, а между друзьями это нормально».

Се Юаньсин: «Между друзьями это тоже недопустимо».

Сказав это, он не стал проверять, ответил ли собеседник. Вместо этого он умылся и вышел из комнаты.

Открыв дверь, он чуть не врезался в человека, стоявшего прямо у входа. Се Юаньсин молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он посмотрел на человека у двери и спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ничего, как раз собирался постучать и спросить, не спишь ли ты. Тётя приготовила завтрак».

Он не спал всю ночь, но не выказывал никаких признаков усталости. В его глазах не было даже намёка на покраснение.

Се Юаньсина проводили к обеденному столу, и он сел. Завтрак, хоть и на двоих, поражал воображение разнообразием: черника, яйца, креветки, кукуруза, паровые пельмени с брокколи и миска морского огурца.

Тетя подошла, улыбаясь, и сказала: «Я не знала, что любит есть этот молодой студент, поэтому я просто приготовила всего понемногу».

«Если хочешь что-нибудь поесть, просто скажи мне, и я приготовлю».

«Морской огурец был приготовлен специально для молодого студента. Я заметила, что у него немного бледный цвет лица, так что ешь больше, чтобы подкрепиться».

Тётя была женщиной средних лет, с нежной улыбкой, в которой чувствовалась материнская ласка. Се Юаньсин же, напротив, опустил голову и тихо поблагодарил.

Шэнь Бьянье пододвинул миску с морским огурцом ближе к Се Юаньсину и сказал: «Даже моя тётя видит, что ты слаб. Ешь ещё, доедай эту миску».

Если даже тетя, с которой он только что познакомился, могла сказать, что Се Юаньсин нездоров, неужели семья, вырастившая Се Юаньсина, не знает об этом?

У Се Юаньсина не было родителей, он жил с дядей и тётей. Они были его приёмными родителями?

Почему он мечтал купить большой дом?

Хотел ли он иметь собственный дом?

Подумав о деньгах, которые Се Юаньсин отказался принять, Шэнь Бьянье нахмурился. Почему друзья не могут просто так дарить друг другу деньги?

Он хотел, чтобы Се Юаньсин увидел, что друзья действительно могут спокойно давать друг другу деньги. Они могли не только давать, но и просить их.

С этой мыслью Шэнь Бьянье бесцеремонно позвонил Чжоу Чао, не заботясь о том, что разбудил его в 5 утра, а тот, вероятно, только что снова уснул.

Он включил громкую связь на телефоне и положил его на стол.

Как только звонок был установлен, Шэнь Бьянье бесцеремонно начал: «Переведите мне немного денег, они мне нужны сейчас».

Чжоу Чао: «Редко, настал тот день, когда ты попросишь у меня денег».

«Скажите, сколько, на что и когда ты  вернешь?»

Шэнь Бьянье не знал цену дома, который хотел купить Се Юаньсин, но пяти миллионов юаней было определенно недостаточно, иначе Се Юаньсин не был бы так стеснен в средствах после подписания с ним контракта.

Итак, он открыл рот и сказал: «Десять миллионов юаней. Считай эти деньги подарком от вас; я не собираюсь их возвращать».

Другая сторона вдруг взревела: «Шэнь Бьянье! Десять миллионов, и ты их не возвращаешь! Как ты смеешь так говорить!»

«Сколько карманных денег я получаю в месяц?! Я немного инвестирую здесь и там, и только тогда у меня появляются свободные деньги».

Чжоу Чао баловался, но вёл серьёзные дела. У него на руках было десять миллионов.

К тому же, он не тратил так бездумно, как Розовые Волосы или Беби Фейс. На первый взгляд, он действительно встречался с кем-то, а когда уставал, расставался и переходил к следующей.

Однако Шэнь Бьянье сделал этот звонок специально с намерением продемонстрировать Се Юаньсину «братскую привязанность» и намеренно включил громкую связь.

Как только он заговорил, Чжоу Чао развенчал половину своего выступления.

На лице Шэнь Бьянье отразилось смущение. Он холодно фыркнул: «Если не дашь, то забудь. Мне это больше не нужно».

Он поднял руку, чтобы повесить трубку, но Чжоу Чао остановил его: «Подожди, подожди, я дам, я дам. Я не говорил «нет».

«Но у тебя не должно быть недостатка в деньгах. Зачем они тебе?»

Шэнь Бьянье: «Не твоё дело».

Чжоу Чао: «…Хорошо, тогда как насчёт такого: если ты будешь называть меня Братом Чао, я просто дам тебе денег бесплатно. Как насчёт этого?»

В ответ Шэнь Бьянье тут же повесил трубку.

Телефон дважды гудел, и в WeChat всплыло голосовое сообщение Чжоу Чао. Его голос был беспомощным: «Ты мой брат, ясно? Я переведу деньги на твою карту чуть позже».

Се Юаньсин взглянул на Шэнь Бьянье, а Шэнь Бьянье краем глаза наблюдал за выражением его лица. Теперь-то он, наконец, должен знать, что у друзей тоже можно просить денег, верно?

Оба они, казалось, не решались заговорить, готовясь что-то сказать.

Шэнь Бьянье, учитывая его личность, счел неловким говорить первым, поэтому он просто подождал, пока Се Юаньсин что-нибудь скажет.

Наконец, он получил свое.

«У тебя… денег не хватает? Тогда пять миллионов юаней, оговоренные в контракте, ты всё ещё можешь мне дать?»

Шэнь Бьянье: ……

Он долго молча смотрел на Се Юаньсина, наблюдая, как его голова опускалась все ниже и ниже, а затем холодно усмехнулся и бросил: «Не волнуйся, тебя не обделят».

«Сейчас у меня нет недостатка в деньгах».

Се Юаньсин: «…Ох».

Выражение лица Шэнь Бьянье было очень недовольным, поэтому Се Юаньсин на мгновение задумался и все же спросил: «Тогда зачем ты попросил у него денег?»

Шэнь Бьянье снова пристально посмотрел на него и тихо пробормотал: «Ничего особенного. В последнее время он меня раздражает, поэтому я вымогаю у него немного денег».

«Если ты недоволен, можешь вымогать у него десять или двадцать тысяч. Он даст».

Се Юаньсин: «……Нет необходимости».

Он не собирался идти по пути незаконного вымогательства.

Это слишком преступно.

Шэнь Бьянье: «На этот раз ты пошёл со мной. Что, если я отсчитаю тебе ещё немного денег, немного от десяти миллионов?»

Се Юаньсин слегка нахмурился, подумав про себя: « А можно ли это вообще разделить?»

Он покачал головой: «Нет необходимости, сумма, указанная в контракте, уже достаточна».

Он мог открыто принять пять миллионов, потому что он внес свой вклад, он был полезен для лечения феромонового расстройства Шэнь Бьянье, и на данный момент он был незаменим.

Но ничего сверх этого Се Юаньсин принять не мог.

Шэнь Бьянье тоже нахмурился и на мгновение задумался. «Ты сначала поешь. Я только что вспомнил кое-что, о чём ещё ему не рассказал».

«После еды можешь пойти в игровую комнату на втором этаже. Там можно пользоваться всем, чем угодно».

«А, и сегодня вечером я собираюсь искупаться в горячем источнике. Ты пойдёшь со мной, чтобы я тебя не потерял, если у меня случится феромоновое расстройство. Неподалёку, на этой горе, есть природный горячий источник; купание в нём поможет расслабиться».

С этими словами он встал, чтобы позвонить.

Чжоу Чао, получив уже третий сегодня звонок от Шэнь Бьянье, уже оцепенел. «Что теперь, мой молодой господин?»

Шэнь Бьянье: «Тебе не нужно давать мне десять миллионов. Помоги мне подумать: если кто-то отказывается от твоих денег без причины, но ты всё равно хочешь их дать, что ты делаешь?»

Чжоу Чао: «А что, если ты просто отдашь мне деньги?»

Он усмехнулся и лениво сказал: «Всё просто, просто начните встречаться! Если вы встречаетесь, у всего, что ты делаешь, есть причина, и всё это уместно. Если он отказывает, ты закатываешь истерику и спрашиваешь, любит ли он тебя и хочет ли расстаться».

Шэнь Бьянье бросил телефон на стол, долго и задумчиво смотрел на него, а затем с тревогой открыл окно чата WeChat.

X: «Детка, ты ошибаешься, друзья тоже могут принимать деньги».

X: «Я просто хочу лучше относиться к ребенку, что в этом плохого?»

Переведи десять тысяч сегодня, десять тысяч завтра, сто тысяч, восемьдесят или девяносто тысяч послезавтра, неужели у Се Юаньсина не хватит денег, чтобы купить дом?

Но это не должно быть сделано под именем Шэнь Бьянье.

Он боялся, что если Се Юаньсин неправильно поймет его, расчувствуется, а затем влюбится в него и привяжется к нему, это будет неприятно.

Так что это мог быть только X.

Се Юаньсин, евший, замер с палочками, увидев эти два сообщения. Он нажал кнопку голосового сообщения другой рукой и отправил ответное голосовое сообщение.

«Даже если мы друзья, ни один друг не будет так добр к другому другу».

«Отношения между друзьями имеют свои пределы».

Сердце Шэнь Бьянье екнуло, когда он услышал эти два предложения.

Он не хочет ни этого, ни того. Так что Се Юаньсин действительно любит Х.

«Отношения между друзьями имеют свои пределы». Что это значило? Разве он не имел в виду, что не хотел просто дружить с X?

Се Юаньсин хотел более глубоких и безграничных отношений.

Что еще это может быть, как не любовник?

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось: то он был хмурым, то задумчивым, то его губы слегка изгибались, словно он сдерживал смех или полуулыбку.

С одной стороны, его раздражало, что Се Юаньсин проявил такую невнимательность и так легко влюбился в интернет-незнакомца, с которой никогда не встречался, всего из-за нескольких похвал.

С другой стороны, он ощутил лёгкое чувство триумфа, подумав, что, хотя пожертвовать Шэнь Бьянье не вариант, пожертвовать Х ради онлайн-отношений может быть не так уж и плохо.

Се Юаньсин, ешьвший свой обед, увидел, что собеседник не ответил, решив, что тот уже сдался. Только он собрался сосредоточиться на еде, как появились новые сообщения.

X: «Есть пределы в отношениях между друзьями, но есть ли пределы в отношениях между парнями?»

X: «Я забочусь о ребенке не потому, что мы друзья, а потому, что ты мне нравишься».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребенке, таком хрупком, нежном, милом».

X: «Малыш тоже симпатичный и голос у него приятный. Можно я буду его парнем?»

Се Юаньсин был ошеломлён. Его тёмные круглые глаза тупо моргали. Он не понимал, как всё вдруг так обернулось.

Ему нравилось, что X хвалил его, но ему не нравилось, что X хвалил его вплоть до того, что он стал его парнем.

Се Юаньсин никогда не состоял в отношениях и не планировал их. Он смотрел на постоянно вибрирующий экран телефона, не зная, что ответить.

Его пальцы сжались, и он подумал о том, чтобы проявить холодность.

Лучше было бы не отвечать, а просто сделать вид, что он этого не заметил.

Пока он думал об этом, другая сторона вдруг начала присылать сообщения одно за другим, телефон вибрировал беспрестанно, словно срочный вызов.

X: «Детка, почему ты мне не отвечаешь?»

X: «Я знаю, что ребенок смотрит в свой телефон».

X: «Ты волнуешься? Я буду очень добр к ребёнку».

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура, и мы оба бета, так что мы хорошая пара, детка».

Жужжащие, срочные сообщения, словно отнимающие жизнь, прекратились. Через мгновение другая сторона отправила несколько предложений и изображение.

X: «Детка, хочешь осмотреть товар?»

X: «Изображение.jpg»

Длинные, четко очерченные пальцы ухватились за край одежды, обнажив участок прекрасного мускулистого пресса с четкой V-образной линией, исчезающей ниже по талии.

X: «Я пока не могу показать ребенку свое лицо, но на самом деле я не уродлив».

X: «Давай встречаться, детка».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребёнке. Малыш, пожалуйста, пожалей меня, хорошо?»

Глава 25

X: «Назначай мне свидание, детка».

X: «Я так сильно по тебе скучаю, что не могу уснуть, детка. Пожалуйста, сжалься надо мной, хорошо?»

Се Юаньсин смотрел на экран телефона, опустив глаза, и несколько раз сжимал и разжимал пальцы под столом. В конце концов, он не ответил.

X долго ждал, не дождавшись ответа. В его тоне звучала обида, но вибрация телефона в руке Се Юаньсина выдавала за обидой иное, частое, но острое напряжение.

X: «Я хороший ребенок, просто дай мне попробовать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура и немного денег. К тому же, у меня никогда не было отношений, и мне нравишься только ты, детка».

X: «Моя успеваемость тоже неплохая; я могу помочь тебе с учёбой».

X: «Я тоже в последнее время смотрю стримеров, которые отлично умеют делать людям комплименты. Когда научусь, смогу и тебе так делать, детка».

X: «Детка, не пойми меня неправильно. Я не учусь тебе льстить; я просто неуклюж в словах и не могу выразить, насколько ты прекрасна в моём сердце».

X: «Дай мне попробовать, пожалуйста, хорошо?»

X: «Я буду очень хорошим парнем».

Узнайте больше

Развлекательный центр

У Се Юаньсина на мгновение возникла иллюзия, будто человек по ту сторону чата отчаянно пытался продать себя, опасаясь малейшего отказа.

Неужели X так жаждет любви? Его рвение вызвало у Се Юаньсина смутное ощущение, будто он стал мишенью, от которой невозможно убежать, и его сердце внезапно забилось.

Се Юаньсин прикусил мягкую кожу на внутренней стороне щеки. Кончики его пальцев замерли, а затем он набрал строку: «Но ты мне не нравишься».

После отправки сообщения другая сторона погрузилась в гробовую тишину.

Телефон перестал вибрировать, и сообщения больше не приходили.

Однако Се Юаньсин вздохнул с облегчением, думая, что противник сдался. Он встал, вернулся в комнату, где ночевал прошлой ночью, достал рюкзак и сел за стол у окна.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Достав свою домашнюю работу и блокнот и положив их на стол, он поднял глаза и посмотрел в окно.

Пруд и далекий сад отражались в его глазах: пышные деревья и круглые листья лотоса в пруду, большие и маленькие, далекие и близкие.

«А что с ним?» — вдруг подумал Се Юаньсин.

Если бы он был чем-то в этом доме, в этом ландшафте, кем бы он был?

Вероятно, это ил на дне пруда, скрытый листьями лотоса.

Се Юаньсин опустил голову, вернувшись к делу. Он был не очень умён; чтобы получить стипендию, ему приходилось прикладывать больше усилий.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Белый лист бумаги под его рукой был густо исписан расчетами, и, заполнив первую страницу, он продолжал работать с последней.

Следы шариковой ручки пронзили бумагу насквозь. Тонкий лист бумаги для черновиков стал хрупким после того, как его заполнили ненужные расчёты.

Как и самооценка Се Юаньсина.

Вскоре после того, как Се Юаньсин успокоился, его телефон, долгое время молчавший, снова зазвонил. Он звонил всего дважды; эта частота не была похожа на X.

Но когда он его открыл, это действительно был X.

X: «Можете ли вы сказать мне, почему?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Есть ли во мне что-то, что заставило тебя меня не любить?»

На этот раз он не называл его «малышом» и не проявлял обычной настойчивости. Он был непривычно спокоен.

Взгляд Се Юаньсина упал на слово «не нравится». X, казалось, был очень обеспокоен этим, постоянно подчёркивая, что не испытывает к нему неприязни. Так было с первого дня, как они добавили друг друга в друзья, и даже сейчас он всё ещё был зациклен на том, не нравится ли он кому-то.

Почему?

Се Юаньсин на мгновение озадачился, но ничего не спросил. Он просто сказал: «Нет, всё в порядке».

Однако эта фраза, казалось, вызвала переключение в реакции собеседника. Прежнее спокойствие мгновенно исчезло, словно всего несколько мгновений назад он был одержим.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «У меня всё хорошо? Если у меня всё хорошо, детка, почему ты не хочешь со мной встречаться?»

X: «Малыш — лжец. Ты же сам ясно сказал, что я тебе нравлюсь».

Се Юаньсин тупо смотрел на это предложение, пытаясь вспомнить. Разве он не сказал, что ему нравится, когда Х его хвалит? Можно ли это истолковать именно так?

Он был озадачен, но X продолжал отправлять сообщения.

X: «Если, детка, я думаю, что всё хорошо, дай мне попробовать. Даже если я тебе не нравлюсь, всё в порядке».

X: «Я могу стать лучше, детка. Разве мы не можем сначала встречаться, а потом влюбляться?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Пожалуйста, детка, будь со мной».

X: «Я хочу открыто относиться к ребенку».

Казалось… он не сдастся.

Он что, дразнит меня?

Се Юаньсин не думал, что в нем есть что-то такое, что могло бы заставить Х так страстно хотеть встречаться с ним.

Се Юаньсин опустил взгляд, скрывая нерешительность. Его тонкие, бледные пальцы зависли над фотографией профиля X. Помедлив мгновение, он коснулся её, затем «Профиль» -> «…» -> «Удалить».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Два ярко-красных символа бросались в глаза. Се Юаньсин не стал медлить и постучал.

Ничего не подозревая, X всё ещё печатал. X: «Почему ты мне больше не отвечаешь, детка?»

Перед его предложением внезапно появился ярко-красный восклицательный знак. Под ним мелким шрифтом было написано: «Вы были удалены другим абонентом».

Он! Был! На самом деле! Удалён! Кем! Се! Юань! Син!

Зрачки Шэнь Бьянье слегка сузились, затем он несколько раз с недоверием перечитал небольшую строчку текста, прежде чем смог по-настоящему поверить, что Се Юаньсин действительно заблокировал его.

Блядь ?!*

Узнайте больше

Развлекательный центр

Как смеет Се Юаньсин?!

Неужели он думает, что кто-то так хочет с ним встречаться?!!

Если бы не жалость к нему, не законная причина открыто давать деньги этому бедняге, разве стал бы он вообще совершать этот поступок?!

Он не поверил!

Эти отношения, X и Се Юаньсин не смогут существовать?!

Он использовал аккаунт X, чтобы отправить Се Юаньсину еще один запрос на добавление в друзья, и тихо ждал.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Прошло десять минут, полчаса, час. Телефон не отреагировал. Запрос в друзья был как камень, брошенный в море, не вызвавший ни единой ряби.

Лицо Шэнь Бьянье потемнело и потемнело, глаза наполнились бурлящими, интенсивными чувствами, клубящимися от нежелания. Спросив у тёти, где Се Юаньсин, он с холодным выражением лица направился во вторую спальню.

«Тук-тук».

Се Юаньсин, делавший домашнее задание, неосознанно повернул голову, услышав стук, и встал, чтобы открыть дверь.

«Тук-тук».

Стучащий, казалось, торопился. Через мгновение, прежде чем Се Юаньсин успел дойти до двери, постучали снова.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Но это было очень странно.

Если человек за дверью торопился, то стук был очень тихим — два очень ритмичных и сдержанных удара, прекращавшихся по окончании.

Се Юаньсин не придал этому особого значения и протянул руку, чтобы открыть дверь: «Что-то не так?»

Стоявший у двери человек не ответил. Его высокая фигура почти полностью перекрывала дверной проём. Когда он опустил взгляд, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, в нём возникло молчаливое чувство подавленности.

Под пристальным взглядом Шэнь Бьянье Се Юаньсин постепенно начал чувствовать беспокойство. Он поджал губы и спросил: «Что случилось?»

Ответа он так и не получил. Вместо этого Шэнь Бьянье, стоявший в дверях, шагнул к нему.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Эти двое уже были совсем близко: один стоял в дверях, а другой – внутри. Шаг Шэнь Бьянье приблизился прямо к Се Юаньсину, полностью вторгшись в его личное пространство.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, и он инстинктивно отступил назад.

Он отступил, а Шэнь Бьянье продвигался вперед шаг за шагом, пока Шэнь Бьянье полностью не вошел в комнату.

Щелкните.

Взгляд Шэнь Бьянье был прикован к Се Юаньсину, но он закрыл за собой дверь ударом тыльной стороны руки.

В одно мгновение запах тлеющих углей, словно всё ещё несущий в себе обжигающий жар пылающего огня, вырвался наружу, заполнив всю комнату. Дыхание Се Юаньсина мгновенно стало затрудненным, нос словно заложило невидимым потоком воздуха, а грудь сдавило волнами. Он попытался выдержать, но не смог и вдруг закашлялся.

Узнайте больше

Развлекательный центр

«Кхе-кхе! Кхе-кхе… кхе-кхе…» Се Юаньсин прикрыл рот и нос рукой, глаза покраснели от удушья. Он с трудом проговорил: «Супрессивное… кхе-кхе-кхе, ты не приняла супрессивное…»

Из щели под его руками с силой просунулась чья-то рука, превратившись в руку Шэнь Бьянье, закрывающую ему рот и нос. Он был прижат к руке Шэнь Бьянье.

«Зачем мне принимать подавляющие препараты?» — спросил Шэнь Бьянье.

Он убрал руку Се Юаньсина, а затем медленно убрал свою: «Феромоны — это не настоящий огонь. Здесь нет густого дыма или газа. Можешь дышать».

Се Юаньсин задыхался, кашлял без остановки, слёзы текли по его лицу. «Ты сказал, что примешь… примешь, кхе-кхе, противокашлевое средство, если я пойду с тобой куда-нибудь на этих выходных».

«Ты не можешь этого сделать, солги мне».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Он замолчал, словно сдерживая кашель, и горячие слезы покатились по его бледным щекам, смачивая темную родинку и оставляя влажные следы.

Шэнь Бьянье наклонился к нему ближе, его большая рука наполовину обхватила его затылок, а большой палец постоянно потирал это место, словно подтверждая что-то или, возможно, выражая нежелание.

А ты?

Ты можешь просто так мне лгать, Се Юаньсин?

Он опустил взгляд на жалобно плачущего человека и прошептал: «Неужели так неприятно?»

«Неужели мой феромон настолько неприятен?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Неужели это было настолько отвратительно? Даже невидимая вещь могла заставить Се Юаньсина кашлять и плакать от отвращения.

Ладонь Шэнь Бьянье потёрлась и скользнула. Кожа под ладонью была гладкой и нежной, шея – тонкой и длинной. Взгляд его блуждал, и, увидев воротник Се Юаньсина, обнажавший ключицу, он вдруг двинулся в сторону и спокойно сказал:

Возможно, только возможно, он понял, почему Се Юаньсина так отвращал запах его феромонов.

Он наклонился и укусил ключицу.

Се Юаньсин ахнул от боли, резко отпрянул и посмотрел на него со смесью шока и гнева. «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье встал, медленно убирая невольно разбушевавшиеся феромоны, и спокойно сказал: «Укусил не туда, извини».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Неужели такое существо вообще может быть укушено не в то место?!

Прежде чем он успел открыть рот, чтобы задать вопрос, Шэнь Бьянье уже повернулся и ушел.

Се Юаньсин оглядел комнату, снова тихую и пустую, его лицо медленно потемнело. Он стиснул зубы и выругался: «Невротик».

«Кто такой невротик?»

В следующую секунду раздался голос Шэнь Бьянье. Он вошёл, держа в руке подавляющее вещество.

Се Юаньсин: «…..»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Его голос стал тише, но он по-прежнему твердо сказал: «Ты невротик».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, затем повернулся и ушел.

Се Юаньсин онемел, не понимая, чего хочет этот человек. Казалось, он пришёл только для того, чтобы укусить его и впрыснуть ему перед носом снотворное.

Чтобы не допустить возвращения Шэнь Бьянье, он быстро подошел к двери и с грохотом захлопнул ее.

Молча и громко выражая свой гнев.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и небрежно выбросил пустой баллончик в мусорное ведро. На его лице отразилось легкое, едва заметное раздражение.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Позже днем, когда он отвезет человека на виллу, он сможет это увидеть.

Пока он думал, как бы это разумно объяснить, зазвонил телефон: «Другой абонент принял ваш запрос на добавление в друзья, теперь…»

В конце концов, Се Юаньсину все еще нравится X!

Он на мгновение замешкался, его мысль немного ослабла... по крайней мере, он немного не хочет отпускать ее.

Ранее Шэнь Бьянье думал, что, поскольку Се Юаньсину нравится X, он позволит X встречаться с ним, чтобы законно давать ему деньги.

Но Се Юаньсин не согласился.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Затем возникла проблема: как убедить Се Юаньсина встречаться с Х, чтобы Се Юаньсин мог законно получать деньги.

Тсс, как трудно угодить.

В конце концов, это не должно быть слишком сложно, ведь Се Юаньсин, по крайней мере, не хотел отпускать Х, а возможно, даже любил его. Почему бы и нет?

Его идея не была совсем уж неправильной: Се Юаньсин действительно сопротивлялся.

Се Юаньсин уставился на окно чата на своем телефоне, несколько раз увидев мигающую надпись «набор текста…», но, подождав некоторое время без какого-либо сообщения, он замешкался, а затем первым отправил сообщение.

"В чем дело?"

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я думал, мы не можем встречаться, но, по крайней мере, мы всё ещё остались друзьями».

X: «Малыш такой холодный, просто так удалил меня».

X: «Я что, настолько раздражаю малыша, что ты так хочешь от меня избавиться?»

Се Юаньсин: «Нет, ты неправильно понял».

По сравнению с X, он был действительно неуклюж в словах, его ответы были сухими, неинтересными и скучными.

Однако X, казалось, не обращал внимания на его тупость и по-прежнему проявлял к нему большой интерес.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если ребенок хочет меня отвергнуть, можешь хотя бы сказать, почему?»

X: «Малыш говорит, что я тебя не раздражаю и что я молодец, но при этом отвергает меня без колебаний».

X: «Малыш — лжец».

Се Юаньсин: «Мне нравится, что ты делаешь мне комплименты, и мне нравится, что ты всегда терпелив со мной, но это только ты в сети».

Сердце Шэнь Бьянье ёкнуло. Он подумал: « Се Юаньсин ведь не думает об отношениях онлайн-офлайн, правда? Так дело не пойдёт».

X: «Ребёнок волнуется? Не волнуйся, детка, я и в жизни такая же».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Просто города S и A слишком далеко, поэтому я пока не могу встретиться с малышом».

Ресницы Се Юаньсина слегка дрогнули, он поджал губы и медленно забарабанил по клавиатуре. «Нет, не встречайся. Мне не нужен живой человек офлайн».

В его жизненные планы не входили свидания, но он неумело хотел сохранить X.

На другой стороне экрана чата в диалоговом окне уже были напечатаны слова: «Хорошо». Рука Шэнь Бьянье застыла над ним, он долго не мог отправить сообщение.

На самом деле, ничего особенного.

Так должно было быть, так должно было быть.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Изначально X был поддельной личностью, поддельным человеком, созданным для Се Юаньсина и существовавшим только в сети.

Решительный отказ Се Юаньсина встретиться первым на самом деле соответствовал его намерениям.

Но в сердце Шэнь Бьянье вспыхнула волна почти гневных эмоций.

Чувство было таким сильным, что оно застыло в его жилах, и он не захотел отправлять это соглашение в соответствии с желанием Се Юаньсина.

Он холодно посмотрел на предложение в телефоне, на предложение, отправленное Се Юаньсином, полное отказа, с тремя повторениями «нет». Насколько сильным был этот отказ?

Шэнь Бьянье долго смотрел, словно изучая сквозь экран мрачного и бледного Се Юаньсина.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Снова вспыхнул дух неповиновения и соперничества. Почему Се Юаньсин не хотел его? Что с ним не так?

На мгновение ему даже захотелось использовать личность Х, чтобы продолжать уговаривать Се Юаньсин, пока Се Юаньсин не был безнадежно влюблен и не стал бы умолять о встрече.

Затем он вовремя прибывал на место встречи и видел удивленное и испуганное лицо Се Юаньсина.

Это определенно было бы потрясающе.

Но он не мог. Он не хотел никаких связей с Се Юаньсином после того, как его феромонное расстройство было излечено. Использование только имени X было достаточным, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Шэнь Бьянье проглотил этот гнев.

Узнайте больше

Развлекательный центр

…Но полностью подавить его он не смог.

Шэнь Бьянье посмотрел и посмотрел, затем фыркнул и удалил сообщение в окне чата, повернувшись к Чжоу Чао.

Среди его по-настоящему близких друзей Чжоу Чао был единственным, у кого был богатый опыт знакомств. Кого ещё он мог спросить?

Когда звонок был установлен, Чжоу Чао уже чувствовал себя немного безжизненным. «Брат, старший брат, нет, отец, можешь быть моим отцом, пожалуйста?»

«С пяти утра сегодняшнего дня и до сих пор ты звонил мне четыре раза».

«Все мировые проблемы настигли тебя сегодня утром? Ты так занят, когда же ты баллотируешься в президенты?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье проигнорировал его ворчание и сказал: «Я спрашиваю тебя, почему кто-то соглашается на онлайн-отношения, но отказывается встречаться офлайн?»

Чжоу Чао лениво пробормотал: «Что ещё это может быть? Либо они ищут эмоционального утешения в интернете и хотят сохранить отношения только в интернете, либо боятся, что ты некрасивая, либо просто стесняются».

«Если вы снова позвоните мне по этим вопросам, я возьму с вас плату. Пятьсот юаней в минуту за консультацию».

«Кстати, Дунцзы хочет найти Се Юаньсина и извиниться перед ним. Хочешь, чтобы они встретились?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Встречай мою задницу. Передай ему, чтобы не портил вид нашему Се Юаньсину».

Чжоу Чао приподнял бровь: «Наш? Думаю, тебе тоже не стоит туда лезть. Почему бы тебе просто не сказать об этом Се Юаньсину напрямую? Если хочешь дать ему денег, так и дай. Зачем заморачиваться с онлайн-знакомствами?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Если бы всё зависело от него, он бы просто дал деньги и всё объяснил ясно, без всей этой ерунды. Подход Шэнь Бьянье показался ему немного ребяческим.

Мать Шэнь Бьянье была очень доброй; она всегда слишком хорошо оберегала Шэнь Бьянье. После смерти матери, его отец контролировал весь конгломерат.

В этой ситуации Шэнь Бьянье всё равно злился бы на отца за то, что тот завёл детей от женщин со стороны, и общался бы с богатыми детьми второго поколения. Ни с кем другим в их окружении такое не случилось бы.

Но Шэнь Бьянье осмелился, и хотя у него, безусловно, была для этого уверенность, это было просто немного незрело.

Но Чжоу Чао также знал, что Шэнь Бьянье был благоразумен, когда дело касалось важных вопросов.

Шэнь Бьянье: «Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Я не могу просто так его оставить, но и не хочу никаких связей с ним в будущем. А вдруг он влюбится в меня?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Чжоу Чао заподозрил что-то неладное: «Ты не преувеличиваешь? Не думаю, что он поймёт неправильно. Раньше я сам его немного не понимал, но теперь он мне очень интересен».

Шэнь Бьянье фыркнул: «Ты всё ещё недостаточно его понимаешь. Его легко обмануть. Если я буду слишком добра к нему, он обязательно влюбится».

Потому что кто-то в сети его пару раз похвалил, а он уже не хочет от него отпускать. Так глупо.

Чжоу Чао подумал и решил больше ничего не говорить. В конце концов, он и правда плохо знал Се Юаньсина.

Сейчас феромоны Шэнь Бьянье воспринимали Се Юаньсина как своего Омегу. Как только феромонное расстройство будет излечено, их пути разойдутся.

Отец Шэнь Бьянье не согласился бы на то, чтобы его сын был с Бетой.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Размышляя об этом, Чжоу Чао сказал: «Решай сам, но сегодня тебе больше не разрешается звонить мне. Братство – в сердце; не всегда зови брата, когда у тебя проблемы».

Шэнь Бьянье: «Разве ты только что не назвал меня папочкой? Что плохого в том, чтобы попросить моего сына о чём-нибудь?»

С этими словами он повесил трубку, не дав Чжоу Чао времени ответить.

Его эмоции быстро нахлынули и улетучились. Ещё мгновение назад он был немного подавлен и подавлен, но теперь он оправился.

Потому что слова Чжоу Чао просветили его: Се Юаньсин, вероятно, был застенчив, поэтому он и не осмелился встретиться с Х.

Дело не в том, что X был совсем непрезентабельным.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Хотя это могло бы прекрасно решить проблему Шэнь Бьянье, заключающуюся в нежелании в будущем связываться с Се Юаньсином, — просто используя онлайн-личность X, — для Се Юаньсина было бы нехорошо оставаться застенчивым.

Самосознание было подобно ядовитой змее, обвивающей сердце человека, которая время от времени наносила удары, чтобы ужалить это живое сердце, нагоняя на человека тоску и уныние. Шэнь Бьянье не нравился такой Се Юаньсин.

После того, как они начали встречаться, он позволил Х помочь Се Юаньсин постепенно обрести уверенность в себе.

Конечно, он не мог быть слишком самоуверен. Если бы он предложил встретиться, это было бы нехорошо.

Обычная уверенность, как солнечный гриб, была бы в самый раз.

Шэнь Бьянье понял. Сообщения X снова стали активными.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин, находившийся в своей комнате, увидев сообщение, инстинктивно взглянул на стену справа и с облегчением вздохнул.

По другую сторону стены находилась комната Шэнь Бьянье.

X: «Ладно, мы не встретимся, детка, не волнуйся».

Слегка напряженное сердце Се Юаньсина тоже екнуло, но он все равно хотел сделать последний шаг: «Если мы не будем встречаться, сможешь ли ты остаться как прежде?»

X: «Нет, малыш слишком жадный».

X: «Я так буду уговаривать только своего маленького бойфренда. Малыш не сможет пользоваться всеми преимуществами, если не наделит меня титулом».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного виноватым, но все еще колебался и сказал: «Тогда, если мы не встретимся, могу ли я встречаться с тобой?»

Он знал, кто такой X, но если бы они не встретились, он бы вполне мог видеть в X другого человека.

Кто-то совершенно не связанный с человеком в соседней комнате, сущность, существующая только в сети.

Если бы они не встретились, если бы правда не была раскрыта, они могли бы сохранить всё очень раздельно.

Это был бы просто ещё один онлайн-бойфренд. Ему нравились восторженные комплименты от Х.

Другая сторона затихла. Се Юаньсин ещё сильнее поджал губы и спросил: «Ты сердишься?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я так счастлив, детка».

Он снова помолчал, а затем отправил сообщение, заставившее зрачки Се Юаньсина слегка расшириться.

X: «Жена, можно ли называть ребёнка «жена»?»

Уши Се Юаньсин слегка покраснели. «Мы оба бета-версии, и оба мужчины, почему я жена?»

На этот раз Х ответил быстро и решительно: «Тогда я тоже могу называть ребенка «мужем»».

X: «Я купила подарок малышу в честь официального начала наших отношений. Адрес — школа, где учится малыш, так что не забудь забрать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если вам это не нравится, вы можете это продать».

X: «Ты не можешь сказать «нет». Мы теперь встречаемся, так что всё, что я посылаю малышу, — это то, что нужно».

«Нет» Се Юаньсина уже было в диалоговом окне. Он был одновременно немного обеспокоен и снова расстроен скоростью печати Х.

Ему оставалось лишь медленно стереть эти слова и напечатать заново: «Но я не знаю, что тебе отправить».

Более того, он на самом деле не хотел ничего отправлять и не знал, куда это делать.

Если бы свидания были очень дорогими, то лучше было бы расстаться.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Вам не нужно ничего отправлять».

Вспомнив, что ему нужно помочь Се Юаньсину обрести уверенность в себе, Шэнь Бьянье замедлил темп печати.

Он посмотрел на экран, глаза его потемнели, он неосознанно облизал клыки, а затем, словно повинуясь внезапному импульсу, напечатал предложение:

X: «Если ребенок согласен, можешь прислать мне еще несколько фотографий».

X: «А ты можешь, детка?»

Хоть это и было немного неуместно, в его воображении возникло светящееся белое тело, словно покачивающееся в лунном свете.

Тонкая талия, длинные прямые ноги, даже огненный, цветущий шрам... он находил это прекрасным.

Глава 26

«Фотографии? Какие фотографии?»

Се Юаньсин прокрутил историю чата и увидел фотографию, которую X отправил ранее, — «инспекционную» фотографию, как ее назвал X, на которой он хватал свою одежду и демонстрировал пресс.

Это ведь не может быть такого фото, не так ли?

Но у Се Юаньсина было не такое телосложение.

Он опустил взгляд и медленно, с лёгкой неохотой, приподнял рубашку. Подняв её, он обнаружил резкий контраст, и Се Юаньсину стало невыносимо смотреть на это.

Его бледный, нежный живот не имел лишнего жира, был гладким и плоским, но и без мышц.

Се Юаньсин молча стянул с себя одежду, намереваясь как бы невзначай сфотографировать себя, чтобы обмануть его.

В тот момент, когда он направил камеру на себя и встретился взглядом со своим собственным на экране, он понял, что гораздо проще направить камеру на свое тело, чем на лицо.

Руки Се Юаньсина дрожали, когда он подражал позе Икса, приподнимая его одежду и беспорядочно щелкая фотоаппаратом.

Он не присматривался, да и не видел там ничего интересного. С горящими ушами он отправил.

Как только Шэнь Бьянье увидел фотографию, его глаза потемнели. Кровь вскипела и хлынула вверх, феромоны обрушились на него, вызывая тупую боль. Дыхание стало тяжёлым.

Ему казалось, что Се Юаньсин его мучает.

Шэнь Бьянье поклялся Богом, что, когда он сказал «сфотографируй», он имел в виду селфи лица Се Юаньсина.

Он и раньше замечал, что Се Юаньсин избегает камеры, не решаясь посмотреть себе прямо в глаза. Шэнь Бьянье думал, что с большим количеством фотографий и комплиментов Се Юаньсин однажды привыкнет к камере и не будет так робок, чтобы прятаться.

Но он никак не ожидал, что Се Юаньсин скопирует его позу и отправит подобную фотографию.

Шэнь Бьянье не мог понять, то ли камера размыла, то ли тонкая, мягкая талия и живот на фотографии были просто слишком ослепительно белыми.

Особенно… особенно…

Тонкие пальцы сжимали одежду в беспорядочных складках. Под ней, в спешке натянутой слишком высоко, наполовину скрывался, наполовину проглядывал крошечный розовый кончик. Пальцы покоились там, словно пощипывая и потирая, а может быть, стыдливо пряча.

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Когда его рука коснулась этого места через экран, наступил момент транса.

В этот момент Шэнь Бьянье не мог понять, не спал ли он всю ночь или уже уснул и теперь ему просто снился какой-то непонятный, интимный сон.

Глоток.

Его выдающийся кадык дернулся. Рука Шэнь Бьянье невольно скользнула по экрану, словно разминая что-то. На его красивом лице застыло сложное выражение, когда он смотрел на фотографию, невольно облизывая губы.

Как будто хочет что-то попробовать.

Его феромоны воспринимали Се Юаньсин как своего Омегу. Ему было очень, очень трудно не поддаться влечению к телу Се Юаньсин; оно было для него почти приманкой.

Шэнь Бьянье болезненно зажмурил глаза, его язык с силой прижался к щеке.

Давление было настолько сильным, что причиняло боль, и только тогда он с трудом удержался, чтобы не пойти в соседнюю комнату и не схватить под собой Се Юаньсина, осмелившегося отправить такое фото.

Он связывал руки Се Юаньсина его собственной одеждой, безрассудно надавливая, подавляя всякое сопротивление и яростно щипая.

Се Юаньсин страдал, плакал и дрожал, но это не имело значения; он мог утешить Се Юаньсина по-своему.

Например… облизывание, покусывание и сосание.

У Шэнь Бьянье пересохло в горле, он едва мог дышать. Он резко встал, открыл ящик прикроватной тумбочки и, не глядя, схватил большую горсть противосудорожных препаратов.

Се Юаньсин нравились его феромоны; ему не следовало питать столь непристойных мыслей о Се Юаньсин.

В его тело один за другим вводили шприцы с лекарствами, пока кровь не закипела, а желание не утихло. Только тогда он небрежно бросил пустые шприцы на пол.

С тихим стуком упал шприц, дважды прокатившись по полу, и остановился, слегка ударившись о другой, уже лежавший там же. За ним спокойно лежали ещё пять пустых шприцев из-под подавляющего вещества.

На его сильной, мускулистой руке следы от инъекций от противоядий уже слегка посинели, выглядя довольно жутко. Однако Шэнь Бьянье, казалось, не чувствовал боли. Он взял телефон.

Малыш всё ещё ждёт ответа. Если чувствительного и робкого малыша не похвалить в ближайшее время, он снова забьётся в угол и спрячется. Так не получится.

Фраза «ребенок насмехается над неэффективностью подавляющего средства» пронеслась в его голове, но мужчина, казалось, не замечал этого.

X: «Малыш».

Одно слово «ребёнок» необъяснимо нервировало Се Юаньсина. Его лицо ничего не выражало, он печатал, опустив глаза, но уши покраснели, словно от смущения. «Фотография… она подходит?»

«Это… проверка закончена?»

Рука мужчины, печатающего на машинке, замерла, взгляд его мгновенно стал пугающим. Он подумал: если это действительно проверка, то это только начало.

X: «Малышка такая милая, с такой светлой кожей, выглядит такой нежной. Ты что, на молоке выросла, детка?»

X: «Я не могу оторвать от тебя глаз, детка. Как детка может быть такой красивой?»

X: «Это пятнышко тоже такое розовое, такое маленькое, совершенно прекрасное».

Розовое? Маленькон?

Се Юаньсин недоуменно моргнул: «Что?»

X: «Малыш ещё не заметил, да? Увеличь фотографию, малыш, где твоя рука придерживает одежду».

Се Юаньсин, услышав его слова, увеличил изображение. Сквозь крошечную щель между пальцами он увидел лёгкий красный отблеск.

В одно мгновение тепло разлилось от шеи по всему лицу, даже кожа за ушами покраснела, как спелый помидор, из которого при легком нажатии капает сок.

Он в панике, почти дрожа, удалил отправленную им фотографию.

X: «Детка, время отзыва прошло. Удалять бесполезно».

Се Юаньсин нервничал, когда делал фотографию, и лишь мельком взглянул на неё, когда отправлял. Изображение было очень размытым, и он даже не заметил этого.

Кто бы мог подумать, что X так ясно это увидит и укажет на это? Се Юаньсин был совершенно смущён. Он знал, что удалять бесполезно, но всё равно сделал это.

Потому что он подумал, что если X тоже удалит его со своей стороны, эта ошибочная фотография полностью исчезнет из истории чата, как будто ничего не произошло.

Поэтому Се Юаньсин нажал на иконку эмодзи, порылся среди своих жалких немногочисленных эмодзи и отправил умоляющую кошачью мордочку.

Се Юаньсин: «image.jpg»

Се Юаньсин: «А можно удалить и из истории чата? Это будет как будто вспомнить. А?»

Ответ Х заставил его глаза загореться: «Да».

Затем снова потемнело.

X: «Но я не хочу врать малышу. Честно говоря, я его спас».

Се Юаньсин смотрел пустым взглядом, в его тёмных глазах читалось недоумение. Как он мог… спасти его?

Зачем он сохранил такую фотографию?

Се Юаньсин жалобно спросил: «Зачем ты это сохранил? Удали».

X: «Для чего я его сохранил?»

Собеседник странно повторил вопрос, как будто задавая его обратно.

X: «Разве малыш не просил меня осмотреть товар?»

Он сделал паузу, и появилось еще одно сообщение.

X: «Если это для проверки, то этого уровня недостаточно».

Хотя это был всего лишь текст, он почему-то источал странную липкость, низкий, хриплый тон. X: «Я хочу попробовать его на вкус, детка».

X: «Просто посмотреть недостаточно. Чтобы оценить, дай мне попробовать».

X: «Покусывая и посасывая маленький кончик младенца, могу ли я почувствовать вкус молока?»

От одного только прочтения текста уши Се Юаньсина покраснели. «Что ты… несёшь чушь?»

X усмехнулся, его тон был интимным: «Как ты смеешь, детка».

X: «Присылать мне такую фотографию».

X: «Ты меня убиваешь».

Лицо Се Юаньсина слегка покраснело, и у него закружилась голова. Он даже осмелился спросить: «Тогда тебе нравится?»

X: «Детка, мне это не просто нравится, мне это нравится до смерти».

X: «Продолжаешь задавать такие вопросы. Мне хочется подрочить на фото ребенка, сфотографировать его и отправить ребенку, но я боюсь, что напугаю ребенка».

Тёмные глаза Се Юаньсина слегка сузились, а дыхание инстинктивно смягчилось после этих слов. «…Ты уже напугал меня».

X: «Малыш, не бойся меня».

X: «Мне просто слишком нравится ребёнок. Я так себя веду только с ребёнком. Если ребёнку не понравится, я больше так не скажу, хорошо?»

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного смущенным и неловким, но медленно напечатал: «Дело не в том, что мне это не нравится…»

"Мне это нравится."

Ему нравились комплименты X по поводу каждой его части, и ему нравилась одержимость X им.

Как будто его скучная личность и худое, тщедушное тело тоже получат одобрение одного человека, получат самое искреннее и пылкое желание одного человека.

В тихой комнате мужчина смотрел на предложение, высветившееся на его телефоне, и его дыхание становилось все тяжелее.

X: «Малыш, а можно в подарок малышу добавить что-нибудь еще?»

X: «Можно сделать ошейник с моим именем? Я найду того, кто сделает его по индивидуальному заказу и отправлю малышу».

X: «Детка, ты наденешь его и пришлешь мне фотографию?»

Се Юаньсин поджал губы: «Но я же бета. Бетам не нужны ошейники, блокирующие запах феромонов».

X: «Хочу посмотреть, как его носит малыш. У малыша такая тонкая шея, должно быть, он смотрится очень красиво».

X: «Если кто-то спросит, детка, просто скажи, что это прислал твой парень».

Мой помеченный, милый малыш.

Се Юаньсин: «Ни один Бета не носит такое. Было бы очень странно, если бы другие это увидели».

X: «Кого, детка, боится увидеть? Того Альфу из прошлого?»

Он сделал паузу, и сообщение мигнуло. X: «Или сосед ребёнка по комнате?»

X: «Беспокоишься, что скажет твой сосед по комнате?»

Се Юаньсин: «Нет, неважно, что говорит мой сосед по комнате, он не важен».

Се Юаньсин: «Просто очень странно, что Бета носит это».

Он! Есть! Нет! Им! Пор! Тант!

Хмф.

Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, выражение его лица исказилось. Он собирался что-то сказать, но тут на его телефоне появилось новое сообщение.

Малыш: «Ты важнее моего соседа по комнате».

Малыш: «Если хочешь посмотреть, я могу надеть его и сфотографировать тебя, но я не могу носить его постоянно».

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось, он не мог понять, доволен он или недоволен. Он не мог ни рассердиться, ни улыбнуться. С суровым лицом он ответил:

X: «Хороший малыш».

Он отложил телефон и подошёл к двери Се Юаньсина, чтобы постучать. «Вилла подтверждена, пойдём со мной».

Се Юаньсин кивнул, открыв дверь, не спрашивая, зачем они идут на виллу. Условием двухдневного отсутствия было то, что Шэнь Бьянье в будущем примет противозачаточное средство. Хотя этот человек только что вёл себя как сумасшедший без причины, он действительно принял противозачаточное средство.

Всю дорогу до виллы Шэнь Бьянье, казалось, был в подавленном настроении, лениво управляя автомобилем, держа одну руку на руле.

Се Юаньсин несколько раз взглянул на него, сдержался и промолчал.

Но его взгляд уже давно привлек внимание Шэнь Бьянье, который, заметив его нерешительность, приподнял бровь: «Пялишься на меня?»

Се Юаньсин: «…Ты слишком много об этом думаешь».

Шэнь Бьянье усмехнулся и холодно сказал: «С этого момента ты посмотрел на меня уже трижды. Всё ещё притворяешься?»

«Твой взгляд очень заметен».

Се Юаньсин колебался, прежде чем ответить, но затем все же сказал: «Если бы ты не смотрел на меня, как бы ты узнал, сколько раз я смотрел на тебя?»

Шэнь Бьянье поперхнулся, неловко повернув голову и глядя вперед, небрежно сказал: «Я просто хотел посмотреть, какую пакость ты тайно замышляешь».

«Меньше нарциссизма».

Се Юаньсин пренебрежительно сказал: «О», а затем добавил: «Я хотел сказать это только что: не могли бы ты, пожалуйста, держать руль обеими руками, когда ведешь машину?»

«Одной рукой действительно небезопасно».

Рука Шэнь Бьянье на руле невольно напряглась. От напряжения костяшки пальцев побелели, а вены на тыльной стороне ладони вздулись.

Затем он медленно ослабил хватку, положил другую руку на руль и усмехнулся: «Не волнуйтесь, если действительно произойдет авария, я тоже буду в машине».

«Умрешь со мной — ничего не проиграешь».

Се Юаньсин взглянул на него, а затем быстро отвернулся, пробормотав: «Твоя жизнь не дороже моей».

«Если я умру из-за твоей ошибки, я не просто потеряю, я потеряю очень много».

Он ожидал, что Шэнь Бьянье рассердится еще больше, поэтому его голос был тихим, но сила его возражений не уменьшилась.

Но Шэнь Бьянье лишь пристально посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

«Се Юаньсин, ты очень противоречивый человек».

Был ли он застенчив или нет? Он не смел много разговаривать с людьми, не смел смотреть прямо в глаза. Если его травили, он первым извинялся, если мог это вытерпеть.

Но он также твердо верил, что жизнь каждого человека одинаково ценна, независимо от статуса, происхождения или богатства.

Он не считал бы, что было бы жаль, если бы умер богатый человек, а скорее, что было бы жаль, если бы умер кто-нибудь другой.

Большинство людей инстинктивно считали бы, что было бы очень жаль, если бы молодой человек, обладающий богатством и статусом, умер, не имея достаточно времени, чтобы тратить и наслаждаться своими деньгами, или могли бы подумать: «Какой смысл быть богатым? Всё равно умрёшь». Но Се Юаньсин всегда искренне считал, что было бы жаль, если бы кто-то умер.

Даже если он был настолько беден, что хотел бы разделить один юань на два, он никогда не принижал себя.

Се Юаньсин не понял, в чём его противоречие. Он странно на него посмотрел и ничего не сказал.

Машина ехала по асфальтовой дороге в гору. Ворота виллы представляли собой латунную ограду с цветами. Бронзовые орхидеи медленно распускались перед машиной. Люди в форме стояли по обеим сторонам, улыбаясь, когда машина въезжала, хотя из неё никто не выходил.

Шэнь Бьянье сказал: «Сначала мы пойдем искупаемся в горячем источнике, а потом поужинаем».

Хотя Се Юаньсин никогда не жил жизнью богатого человека, как Шэнь Бьянье, он не мог не испытывать лёгких сомнений по поводу такого расклада.

«Ты собираешься понежиться в горячем источнике перед обедом?»

«Не будет ли это немного странно? Разве это не обычное время вечером?»

Шэнь Бьянье естественно спросил: «Какие-то проблемы?»

«Ты считаешь, что жизнь богатых людей особенная? Что всё не может выходить из-под контроля или идти не вовремя? Каждый человек — просто человек; мы делаем то, что хотим».

Се Юаньсину было всё равно. Он ответил: «Тогда иди отмокай. Я тебя подожду».

Шэнь Бьянье медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, ухмыльнулся, затем схватил Се Юаньсина за плечо и, не допуская отказа, повел его к горячему источнику.

Управляющий виллой поспешил вперед, улыбаясь, и спросил: «Нужно ли этому гостю организовать для него частный бассейн?»

Шэнь Бьянье прямо сказал: «Нет необходимости, он со мной».

Заинтересовавшись им, Се Юаньсин неловко повернул голову: «Пожалуйста, организуй для меня отдельный, спасибо».

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на него: «Здесь есть особый горячий источник, предназначенный для меня. Почему бы тебе не пойти со мной?»

«Кто знает, сколько людей уже купалось в этих горячих источниках. Что, хочешь понежиться в чужой ванне?»

Менеджер рядом постоянно повторял: «Молодой господин Шэнь, у нас здесь регулярно чистят и меняют воду. Это, это, это, это — не то же самое, что купаться в чужой воде».

«Как ты можешь так говорить о своей собственности, молодой господин Шэнь?»

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него: «У тебя что, других дел нет?»

«Иди. Я позвоню, если мне что-нибудь понадобится».

Когда надоедливый менеджер ушёл, Шэнь Бьянье продолжил: «Даже если его регулярно чистят, в нём купалось бесчисленное множество людей. Это всё равно чужая вода».

Се Юаньсин кивнул: «Хм, но если я пойду с тобой в твой специально отведенный бассейн, разве это не будет равносильно тому, чтобы принять твою ванну?»

Шэнь Бьянье нахмурился и посмотрел на него: «Ты что, испытываешь ко мне отвращение?»

Затем он холодно фыркнул, слегка стиснув зубы: «Не волнуйся, там течет вода».

Если бы не беспокоивший его шрам, кто бы захотел отдыхать в горячем источнике вместе с Се Юаньсин?

Из-за феромонового расстройства Се Юаньсин считался его Омегой, а у Альф есть защитный инстинкт по отношению к выбранным ими Омегам.

Нравилось это Шэнь Бьянье или нет, он должен был признать: он хотел решить проблемы Се Юаньсина и защитить его.

Ничего страшного, просто жаль Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье привёл Се Юаньсина в комнату. В отличие от других комнат, где использовались ключи-карты, эта была с паролем.

Должно быть, он был спроектирован специально для Шэнь Бьянье, когда строилась вилла.

Се Юаньсин наблюдал, как он вводит пароль и открывает дверь. Внутри было просторно, не похоже на типичный номер в отеле, а скорее на квартиру.

В просторной гостиной стояли удобные диваны, а у окна даже стояло пианино. Если говорить об окнах, то они скорее напоминали стеклянные двери от пола до потолка, за которыми виднелся горячий источник.

При входе в гостиную слева находилась столовая, а справа — спальня. Горячий источник был достаточно большим, чтобы попасть в него через любую из дверей.

Взгляд Се Юаньсина на мгновение задержался на пианино, прежде чем Шэнь Бьянье повел его к горячему источнику.

Шэнь Бьянье поднял бровь, глядя на горячий источник: «Сними одежду».

Се Юаньсин: «……»

Он пристально посмотрел на Шэнь Бьянье, который тоже посмотрел на него, а затем открыл рот и сказал: «Чего ты на меня смотришь? Сними их».

Се Юаньсин тактично ответил: «Нет, на самом деле я не люблю купаться в горячих источниках».

Шэнь Бьянье: «Принятие ванны в горячих источниках полезно для здоровья, это подтвердил диетолог и врач».

Се Юаньсин: «…Разве мне не нужно сделать некоторые приготовления?»

«Как банное полотенце?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался: «Хорошо, следуй за мной».

Он отвёл Се Юаньсина в ближайшую ванную комнату, достал банное полотенце и протянул его Се Юаньсину. Не желая слишком навязываться, он сказал: «Я пойду и подожду тебя».

Вода в горячем источнике была умеренной температуры, особенно с приближением зимы. Купание в горячих источниках действительно помогало людям расслабиться.

Однако лицо Шэнь Бьянье все же успешно потемнело, когда он увидел Се Юаньсина, завернутого в два полотенца, входящего в бассейн.

Одно полотенце было горизонтально накинуто на плечи, полностью закрывая верхнюю часть тела. Другое было обмотано вертикально вокруг талии, закрывая большую часть нижней части тела, оставляя открытыми только две гладкие икры. Он ковылял, словно кокон шелкопряда.

Для X он заранее приподнял одежду, чтобы сделать фотографии, даже не заметив, что сфотографированы его нежные кончики.

Когда наступает его очередь, сверху и снизу висят два банных полотенца, словно боясь, что он увидит хоть что-то.

Поначалу Шэнь Бьянье просто хотел увидеть шрам и не собирался слишком много разглядывать тело Се Юаньсина. Но, увидев, как Се Юаньсин защищается, он почувствовал, как его грудь сжалась.

Он постоянно ухмылялся, говоря: «Мои феромоны считают тебя Омегой. Ты тоже считаешь себя Омегой, раз тебя много кусали?»

«У тебя хоть пара унций плоти есть, чтобы так прятаться?»

«Не говори мне, что ты Бета. Даже если бы ты был Омегой, нет ничего плохого в том, что верхняя часть тела мужчины-Омеги будет видна».

«Ты что, застенчивая девица? Небесное существо? Что, если ты снимешь одежду, мой взгляд прилипнет к тебе и не смогу отвести?»

Разница между X и собой постоянно приходила Шэнь Бьянье в голову. Казалось, грудь забита мелкими камнями, дышать можно, но это раздражало и вызывало дискомфорт.

Даже если бы Се Юаньсин надел только одно банное полотенце, Шэнь Бьянье не был бы так раздражен.

Но нет, одного было недостаточно, он использовал два. Что Се Юаньсин имел в виду?

Се Юаньсину хотелось сорвать с себя полотенца и швырнуть их в лицо Шэнь Бьянье. Он поджал губы, терпел, а затем холодно сказал: «До ванной довольно далеко, да и кондиционера нет. В воду ещё холодно».

«Если бы я действительно был божеством, я бы сначала отравил тебя, чтобы сделать немым».

«И я буду замачиваться так, как захочу. Ты слишком много болтаешь».

Шэнь Бьянье скрежетнул зубами: «Ладно, если хочешь вымокнуть здесь в полотенце, вымокай в полотенце».

Он никогда не видел, чтобы кто-то купался в горячем источнике, завернувшись в банное полотенце. Было бы чудом, если бы это было удобно.

Пока он говорил, он увидел, как Се Юаньсин медленно снял банное полотенце, обернутое вокруг его талии, и, сложив его, отложил в сторону.

От горячего источника поднимался туман. Его стройные, белые ноги колыхались и переливались под водой, такие бледные, словно тёплый нефрит сквозь плотную воду.

Шэнь Бьянье все еще помнил, что сказал, и не стал смотреть.

Его взгляд задержался на полотенце на плече Се Юаньсина. Он хрипло спросил: «Ты не собираешься снять это полотенце?»

«Если долго находиться в горячем источнике, становится очень жарко».

Если он действительно не снимет его, то на вечер у него уже была сауна. Он не верил, что Се Юаньсин не снимет его, даже если станет слишком жарко.

Се Юаньсин взглянул на него. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг увидел на руке Шэнь Бьянье большой, ужасный фиолетовый синяк. «Что с твоей рукой?»

Шэнь Бьянье сначала никак не отреагировал. Се Юаньсин снова спросил, указывая на руку: «Что случилось?»

«Ничего, просто от приема антидепрессантов». Шэнь Бьянье небрежно отмахнулся, а затем настойчиво спросил: «Тебе правда не жарко?»

Взгляд Се Юаньсина на пару секунд задержался на багровом синяке на руке Шэнь Бьянье. Он сжал пальцы, сжимавшие полотенце, его ресницы слегка дрогнули, и медленно снял полотенце.

«Дело не в том, что это не сексуально, просто у меня на теле есть шрам, и я не люблю показывать его другим».

А цель Шэнь Бьянье была просто слишком очевидна; только сам Шэнь Бьянье думал, что хорошо ее скрывает.

Если он откажется в этот раз, будет ещё один. Лучше просто показать это Шэнь Бьянье.

Увидев это, он больше не будет проявлять любопытства.

Он говорил спокойно, одно плечо было гладким и белым, а на другом был шрам, словно обожженный огнем.

Он был уродливым, кривым, неровным и мрачно покоился на плече Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье невольно потянулся к нему. Когда кончики его пальцев коснулись земли, тело под его рукой слегка дрогнуло. Он мгновенно занервничал, и рука отдернулась, словно обожжённая.

Се Юаньсин заметил его мимолетное вздрогание и слабо улыбнулся: «Он очень уродливый? Я сам редко на него смотрю. Может, он тебя напугал».

Однако Шэнь Бьянье снова протянул руку, нежно погладил ее и прошептал: «Все еще болит?»

Се Юаньсин покачал головой, и Шэнь Бьянье тоже покачал головой.

Шэнь Бьянье посмотрел на шрам размером с ладонь на плече. Его кадык дернулся. Внезапно ему захотелось его поцеловать.

Чтобы подавить это желание, он заговорил тихим, хриплым голосом:

«Это не уродливо. Это что-то вроде узора из разрастающегося пламени на спине…»

На его гладкой, обнаженной спине, только на плече, виднелась огненно-красная отметина, обладавшая соблазнительной, чарующей красотой.

Шэнь Бьянье проглотил последнюю часть фразы, неловко отведя взгляд. Он тихо сказал: «На спине… очень красиво».

Се Юаньсин опустил взгляд, затрепетал ресницами и ничего не сказал.

Шэнь Бьянье задал вопрос, который его больше всего беспокоил: «Как появился этот шрам?»

Было ли тебе больно тогда?

Ты плакал?

Тебе не нравится запах моих феромонов, потому что ты пострадал в пожаре?

Глава 27

Горячий источник дымился от тумана. Се Юаньсин медленно погрузился в воду, оставив над водой только голову, чтобы избежать прикосновения руки Шэнь Бьянье к своему шраму.

«Не трогай его больше, он щекочет».

Голос его был приглушенным и влажным от пара, ресницы влажными от жары, а лицо было фарфорово-белым и выглядело невероятно мягким.

Однако его слова отчётливо отдалили их друг от друга. «Это старая травма, тут не о чём говорить».

Его нежелание обсуждать это с Шэнь Бьянье было очевидным, но Шэнь Бьянье, казалось, не мог его понять и все равно хотел спросить.

Шэнь Бьянье фыркнул: «Если у тебя возникнут какие-то проблемы, лучше скажи об этом как можно раньше».

«Я не буду тебя игнорировать, пока не излечусь от своего феромонового расстройства».

Се Юаньсин покачал головой и тихо сказал: «Не стоит так повторять. Когда ты выздоровеешь, я тоже не буду тебя беспокоить».

«Ты не хочешь, чтобы многие знали о твоём феромонном расстройстве; это твой шрам. У меня такой же шрам».

Шэнь Бьянье знал, что он прав, но он просто не мог подавить раздражение в своем сердце.

Его уже превратили в безжизненный гриб, так почему же он все еще упрямо отказывается от помощи?

В его сердце нахлынуло необъяснимое чувство разочарования, как будто он ничего не значил для Се Юаньсина.

Он мог найти способ увидеть шрам на теле Се Юаньсина, но это было бесполезно.

Если Се Юаньсин не хотел говорить, он не мог этого контролировать.

Он не мог просто заставить Се Юаньсина открыть рот.

Молодой хозяин впервые горячо захотел помочь, но получил множество отказов. Это его несколько раздражало, и даже собственные феромоны стали его раздражать.

Когда он вернется, он спросит доктора, сколько еще продлится это чертово лечение.

Без феромонного расстройства, кому был бы интересен Се Юаньсин?

Шэнь Бьянье внезапно встал, и тёплые капли воды стекали по его телу, перекатываясь по его рельефным мышцам живота. Его сильные, мощные, но не слишком рельефные мышцы, очерченные водой, казались ещё более рельефными, притягивая взгляд.

Такое телосложение, будь то мужское или женское, Омега или Альфа, вызывало бы восхищение, обожание или зависть.

К сожалению, в тот момент это никого не волновало, и никто этого не оценил.

Шэнь Бьянье: «Кто-то позже принесёт еду. Не забудьте надеть одежду, когда они постучат».

Се Юаньсин на мгновение замер, затем кивнул и сказал: «Хорошо».

Шэнь Бьянье не нужно было ему этого говорить; он и так знал. Он не любил раздеваться перед другими.

Се Юаньсин остался в бассейне, а Шэнь Бьянье вышел из-за его спины.

Не услышав звука закрывающейся двери, он в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть.

Шэнь Бьянье молча стоял в дверях, его высокая фигура была неподвижна, и он пристально смотрел на него в течение неизвестного времени.

Увидев, что он повернулся, Шэнь Бьянье внезапно заговорил: «Могу ли я спросить, твое сильное отвращение к моим феромонам вызвано тем, что ты пострадал в огне?»

Се Юаньсин поджал губы и пробормотал: «Более или менее».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, ничего не сказал и повернулся, чтобы уйти.

Запах феромонов определялся в момент дифференциации; изменить его он не мог.

Он также не смог вернуться в то время, когда Се Юаньсин был в огне, и вытащить его невредимым.

Некоторые вещи были предопределены.

После ухода Шэнь Бьянье Се Юаньсин не стал долго мокнуть. Выйдя из ванны, он пошёл в душ и вдруг понял, что у него нет сменной одежды, чтобы переодеться.

Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что обо всем позаботится, как только они уйдут, Се Юаньсин не почувствовал никакого психологического бремени, войдя в небольшую гардеробную в спальне.

Он привык носить чёрное, но внутри большую часть чёрной одежды составляли костюмы. В простой системе ценностей Се Юаньсина костюмы означали дороговизну.

Се Юаньсин старательно избегал всех костюмов и выбрал серебристо-черный пиджак несколько сложного фасона, но, вероятно, самый дешевый, и надел его.

В комнате было тихо, внутри был только Се Юаньсин. Учитывая характер Шэнь Бьянье, если он уйдёт в гневе, то вряд ли вернётся в ближайшее время. Се Юаньсин на мгновение замешкался, а затем сел за пианино.

Его пальцы легли на черные и белые клавиши, нажав первую ноту.

«Делай». Звук вибрировал, заставляя ресницы Се Юаньсина слегка дрожать.

Се Юаньсин не был совсем уж не нужен Шэнь Бьянье. Он не был уверен, сможет ли выиграть суд, будут ли собранные им доказательства полезны и будет ли удовлетворено его желание.

Благодаря усилиям Шэнь Бьянье он мог бы чувствовать себя гораздо спокойнее.

Но чем он собирается вернуть все это?

Более того, почему он тянул с этим, дожидаясь поступления в колледж, и всё ещё не порвал окончательно с Се Чжоу и его родителями? Он хотел дождаться, дождаться второго семестра последнего года обучения Се Чжоу, а затем взвалить на Се Чжоу кучу грязных дел.

Он хотел помешать Се Чжоу поступить в колледж, уничтожить ребенка, которым эта пара гордилась больше всего.

Что бы он сделал, если бы Шэнь Бьянье узнал об этих мыслях?

Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье по своей природе честный, добрый и хороший человек, но он был совсем другим. Он был очень плохим человеком и хотел разрушить жизнь Се Чжоу.

Он не был уверен, поддержит ли его Шэнь Бьянье.

Или развернеться и обвинит его.

Вероятно последнее.

Се Юаньсин шесть лет подвергался проклятиям, а теперь стал слишком слаб, чтобы выносить новые выговоры.

Независимо от того, называли ли его плохим или злонамеренным, он жаждал мести.

Боль в плече снова слабо пульсировала. В запахе густого дыма в носу и мерцающих огнях перед глазами он увидел зловещий взгляд Се Чжоу и холодное безразличие этой пары.

Се Юаньсин опустил взгляд, его рука лежала на пианино, и он медленно и неловко играл.

Поначалу игра была немного прерывистой, время от времени останавливалась, делала паузу, а затем начиналась сначала, проигрывала небольшой фрагмент, снова останавливалась и начиналась снова.

Выражение его лица было спокойным, без малейшего раздражения или раздражения от повторяющихся неудач. Он просто мысленно репетировал фортепианную партитуру, от непривычного уровня мастерства до свободного владения.

Из комнаты доносилась весёлая мелодия. Шэнь Бьянье, стоявший у двери вместе с курьером, замер.

Он посмотрел на дверь, словно сквозь неё увидел человека внутри. Он махнул рукой, отпустив обслуживающий персонал.

Шэнь Бьянье ввел пароль, его движения были очень легкими.

Медленно открыв дверь, он увидел перед собой именно такую сцену, какую он себе и представлял.

Се Юаньсин, одетый в серебристо-черную куртку и слишком длинные брюки, закатанные так, что открывали тонкие лодыжки, сидел за пианино.

Он сидел, выпрямившись, словно палка, опустив длинные ресницы. Сшитая на заказ куртка стоимостью в сотни тысяч долларов сидела на нём как нельзя лучше; её серебряные кисточки свисали, словно занавес из дождя. Родинка под глазом мерцала, словно чёрная слезинка, скрытая в дождливой ночи.

Се Юаньсин, одетый словно в официальный костюм, его тонкие бледные пальцы танцевали по черным и белым клавишам, выглядя благородно и красиво.

Это почти полностью совпадало со сценой, которую Шэнь Бьянье наблюдал много лет назад.

Шэнь Бьянье целый год назад заставляли учиться игре на фортепиано, но он не проявил к этому никакого интереса и ничему не научился. Пианино оказалось там лишь потому, что Чжоу Чао мимоходом заметил, что оно хорошо смотрится на фотографиях.

Он наблюдал, как кончики пальцев Се Юаньсина радостно танцевали по черным и белым клавишам, слушал легкую и приятную мелодию, наполняющую комнату, и просто предполагал, что Се Юаньсин счастлив.

Шэнь Бьянье стоял у двери, молча наблюдая за Се Юаньсином.

В своей комнате Се Юаньсин, одетый в свою одежду, играл на пианино. Эта сцена, как ни странно, не вызвала никакого всплеска активности его феромонов. И он сам, и его феромоны были спокойны.

Его сердце словно слегка подтолкнули, и, придя в себя, оно медленно успокоилось.

Только после того, как Се Юаньсин закончил играть, Шэнь Бьянье вкатил тележку с едой и спросил: «Что ты играл?»

Прощальное письмо.

Се Юаньсин тихо ответил про себя, но опустил взгляд, скрывая эмоции, и покачал головой. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он сказал:

«Я забыл имя. Когда ты приехал?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой, в которой чувствовалось веселье, и сказал: «Я был за дверью, когда ты все еще ужасно играл».

«Но потом всё стало прилично. Ты не совсем бесполезен».

Он кивнул, как ни в чем не бывало заявив: «У тебя все еще есть свои сильные стороны».

Се Юаньсин не рассердился на его слова. Он сказал: «Я научился играть на пианино ещё в детстве и давно к нему не прикасался».

«Эту партитуру я репетировал, используя нарисованные клавиши пианино».

Нарисованные клавиши пианино?

Шэнь Бьянье больше не мог улыбаться, его брови нахмурились. «Что ты имеешь в виду под нарисованными клавишами пианино?»

Се Юаньсин: «Обучение игре на фортепиано стоит денег. Конечно, когда денег нет, играть можно только на бумаге».

К счастью, в молодости он довольно долго учился игре на фортепиано. Хотя это была лишь теоретическая практика, теперь он мог сыграть произведение, приложив некоторые усилия.

Шэнь Бьянье не мог описать чувства, охватившие его сердце. Он подумал, что это жалость, жалость к Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье: «Если тебе понравится, я подарю тебе это пианино».

Се Юаньсин посмотрел на него с легким удивлением, затем покачал головой и отказался: «Нет необходимости, мне некуда его девать».

Шэнь Бьянье вспомнил сон, о котором говорил Се Юаньсин, и, не задумываясь, сказал: «Тогда я подарю тебе дом. Какой тебе нравится?»

Се Юаньсин: «……»

Он посмотрел на обеденную тележку рядом с Шэнь Бьянье и сказал: «Можем ли мы теперь поесть?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, подталкивая тележку с обеденными принадлежностями к обеденному столу, и сказал: «Я спрашиваю, какой дом тебе нравится. Если ты упустишь этот шанс, пока я в хорошем настроении, другого тебе не дадут».

Видя, что избежать этого не удалось, Се Юаньсин, находясь в несколько сложном настроении, спросил: «Ты со всеми так?»

«Просто раздаешь вещи?»

Шэнь Бьянье: «Тебе неловко это брать?»

«Это ничего. Я дарил друзьям много вещей: спортивные машины стоимостью в миллионы, часы, это не редкость».

«Если тебе подарю дом, это не значит, что ты особенный».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он давно знал, насколько щедр Шэнь Бьянье. В первый же день учёбы, войдя в общежитие, он увидел, как Шэнь Бьянье передал соседям консоль Switch и игровые картриджи.

В то время его только что заставили купить Switch для Се Чжоу, и он прекрасно знал его цену. Видя, как Шэнь Бьянье небрежно раздаёт его, он не мог не обратить на это внимания. Позже он время от времени видел, как Шэнь Бьянье раздаёт что-то.

Но это были всего несколько тысяч, десятки тысяч юаней. Он никогда не ожидал такой высокой цены.

Оказывается, Шэнь Бьянье — просто живое воплощение образа «рассеянного богатства».

«Сколько денег есть у твоей семьи, чтобы позволить себе раздавать такие вещи?» — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье поднял бровь и небрежно сказал: «В любом случае, довольно много, я не успею потратить все до смерти».

«Я все равно не доживу до тридцати, какой смысл копить деньги?»

Се Юаньсин: «…Ты можешь начать экономить сейчас, подумай о том, что произойдет после того, как твоя болезнь излечится».

В тёмных глазах Шэнь Бьянье промелькнуло что-то необычное, но выражение его лица оставалось невозмутимым. Он небрежно махнул рукой Се Юаньсину: «Хорошо, тогда я подумаю об этом ещё».

«Иди ешь».

«Сегодня днём я поведу тебя играть в гольф. Хочешь научиться? А вечером я отведу тебя на массаж. Массаж после тренировки будет очень приятным».

Се Юаньсин издал звук «А» и нерешительно сказал: «Я еще не закончил домашнее задание».

«И я думал, что эти два дня, проведенные с  тобой, означают, что ты будешь заниматься своим делом, а я буду заниматься своим делом рядом с тобой».

Как и сегодня утром, он был очень доволен.

Шэнь Бьянье был недоволен, его лицо исказилось, когда он сказал: «Два дня учебы меньше — это тебя не убьет».

Се Юаньсин: «Нет, мне нужна стипендия».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. «Каков размер стипендии? Я дам её тебе».

Се Юаньсин протянул ему руку: «Десять тысяч юаней. WeChat или платежное приложение?»

Его губы слегка изогнулись, а затем он добавил: «Позволь мне сразу сказать: даже если ты дашь мне денег, я все равно сделаю свою домашнюю работу».

Шэнь Бьянье раздраженно усмехнулся: «Чем это отличается от того, что ты вымогаешь у меня деньги?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем серьёзно сказал: «Есть разница. Я не ложился».

Шэнь Бьянье: «……»

С потемневшим лицом и нахмуренными бровями он достал телефон, чтобы перевести деньги Се Юаньсину. Выражение его лица было ужасным, но в глазах играла едва заметная улыбка.

Наконец, они оба сели в класс: один делал онлайн-домашнее задание, другой писал на листе с упражнениями. Они разместились за небольшим столом, по одному с каждой стороны, что позволяло им видеть друг друга взглядом.

Шэнь Бьянье подпер голову рукой и, глядя сквозь подпертый планшет, смотрел на Се Юаньсина, усердно писавшего на листе для практики. Внезапно он почувствовал, что этот человек не так уж и раздражает.

Глава 28

Тяжёлый понедельник, тяжёлое собрание класса. Консультант стоял на трибуне с суровым лицом, прося классный комитет подсчитать количество присутствующих и узнать, кто отсутствовал.

Когда Се Юаньсин вошел в класс, Гао Юфэй помахал ему рукой.

Гао Юфэй: «Тебя не было в общежитии на этих выходных? Я стучался к тебе, но там никого не было».

«Это действительно ты выходил из школьных ворот с Шэнь Бьянье?»

«Чёрт, Bugatti! Ты только что в него сел, такой свежий и красивый. Какие ощущения?»

Се Юаньсин наклонил голову и серьезно вспомнил: «Это было похоже на... поездку в машине».

Гао Юфэй: «……»

Фан Чжи усмехнулся и многозначительно заметил: «Кажется, вы очень хорошо ладите со старшим Шеном».

Се Юаньсин бросил на него немигающий взгляд. Он просто сказал: «Ему нужна моя помощь кое в чём».

Фан Чжи: «Круг богатых людей отличается от нашего. Юань, ты ведь не чувствуешь себя неловко, правда?»

«Какие круги, а какие нет, разве мы все не одноклассники в школе?» — сказал Гао Юфэй, вздыхая рядом с ним. — «Я так и знал. Когда ты сказал, что хочешь сменить общежитие, мне следовало просто отвести тебя к психологу».

«Иначе я бы сейчас ездил на Bugatti».

Фан Чжи посмотрел на Се Юаньсина, и, казалось, с пониманием сменил тему: «Неужели я тебе настолько противен? Ни за что».

Гао Юфэй махнул рукой и вздохнул: «Все по-другому, все по-другому».

После нескольких минут разговоров и смеха консультант на трибуне сказал: «Итак, все здесь».

«Если у вас есть что сказать, либо подойдите сюда, и я дам вам высказаться, либо просто послушайте меня спокойно».

«Во-первых, электробезопасность в общежитии. Мощные приборы строго запрещены. Все это знают, поэтому больше ничего говорить не буду».

Консультант: «Кроме того, школа недавно запустила программу по всестороннему развитию интересов учащихся. Каждый должен выбрать интересующий его предмет онлайн. Точное время выбора будет объявлено в группе класса».

«Плавание, игра на пианино, живопись, каллиграфия — всё, что угодно. Выбирайте, что хотите. Через месяц будет выставка достижений, и каждый класс должен участвовать в оценке, поэтому вам нужно выбрать курс».

Как только эти слова прозвучали, внизу поднялся гул обсуждения. Гао Юфэй, понизив голос, сказал: «Нам нужно показать результаты через месяц? Они что, нас за перевоплощённых Ван Гогов держат?»

Фан Чжи: «Должно быть, это потому, что начальство приезжает с проверкой. Я слышал об этом в студенческом союзе».

«Наши картины и работы существуют только для того, чтобы собрать цифры».

Он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты выберешь, маленький Юань? У тебя очень красивый почерк, тебе стоит пойти учиться каллиграфии».

«Не может быть, чтобы я был единственным, кто открыл для себя достоинства Маленького Юаня».

Мягкие похвалы больше не могли привлечь Се Юаньсина. Он предпочитал более страстные, более искренние, более одержимые.

Се Юаньсин равнодушно ответил: «Я решу, когда придет время выбирать курсы».

Его телефон завибрировал сам по себе, и, открыв его, он увидел текстовое сообщение о том, что прибыла его экспресс-доставка.

Когда собрание закончилось, к Гао Юфэю подошла группа людей, чтобы поиграть в мяч. Фан Чжи, стоя перед Се Юаньсином, отмахнулся от нескольких человек, которые его искали, и спросил Се Юаньсина: «Юань, ты возвращаешься в общежитие? Я пойду с тобой».

Се Юаньсин: «Нет, я пойду заберу посылку».

Гао Юфэй, который только что сделал несколько шагов, резко затормозил и повернул голову: «Хороший брат, у меня тоже есть посылка».

Се Юаньсин: «Тогда пришли мне код доставки».

Прежде чем Фан Чжи успел снова заговорить, он быстро вышел, смешался с толпой, выходящей из класса, и вскоре исчез.

Классное собрание закончилось одновременно с последним уроком. Школа была полна людей. Се Юаньсин шёл среди них, не испытывая ни капли жалости.

Ему не нужно было, чтобы Фан Чжи спасал его, снисходил до того, чтобы дружить с ним и оставаться с ним, заставляя его казаться менее одиноким.

Угрюмые и молчаливые люди также являются самыми чувствительными. Он знал мысли Фан Чжи с самого начала.

К тому же, он был не один.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин поджал губы и слабо улыбнулся.

X: «Детка, классное собрание закончилось?»

X: «Сегодня было столько всего, что у меня даже не было времени поговорить с ребенком».

Се Юаньсин: «Мы разговаривали сегодня утром».

X: «Как одно-два предложения можно назвать разговором? Мне нравится малыш, я хочу говорить с ним обо всём».

X: «О, детка, ты говорил, что гулял на этих выходных. Тебе было весело эти два дня?»

X: «То, что я отправил малышу, пришло. Малыш, не забудь его забрать».

В выходные Се Юаньсин просто менял места, чтобы делать уроки и заниматься. Он не знал, доволен ли Шэнь Бьянье, но тот был вполне доволен.

В остальном обстановка была просто замечательной. Устав от учёбы, он мог выйти на прогулку, понежиться в горячих источниках, а кровать, на которой он спал, была мягкой и широкой, несравненно лучше жёстких метровых кроватей в школе.

При таких условиях для Шэнь Бьянье было нормальным желание выходить из дома через день после долгого пребывания в общежитии.

Се Юаньсин направился к школьному пункту экспресс-доставки со своей сумкой, смешавшись с толпой, опустив голову и отвечая на сообщения: «Всё было хорошо. Я провёл там два дня и спал в очень мягкой постели».

X: «Ребенку нравятся мягкие кровати?»

X: «Слышал ли малыш о водяных матрасах? Они ещё мягче. Любое лёгкое движение может заставить матрас покачнуться. Когда я держу ребёнка на ней, мне не нужно прилагать силу, он будет дрожать и плакать».

X: «Поскольку кровать мягкая, ребёнок не может ни за что ухватиться, может только цепляться за меня. Малыш будет очень жалким, но в то же время, безусловно, очень красивым, настолько, что сведёт меня с ума».

X: «Спать на нём прохладно, подходит для лета. Кровать холодная, нам жарко».

Окруженный шумной толпой и оживленными голосами, с непристойными фразами на экране своего телефона, хотя он знал, что никто другой их не увидит, Се Юаньсин мгновенно выключил экран своего телефона.

Как мог Х... Как он мог говорить такие вещи где угодно и когда угодно...

Еще день…

Ему не стыдно...

X сказал, что сведет его с ума... Если это действительно была такая сильная любовь?

Тем, кто напечатал эти слова, был X, и тем, кто отправил сообщения, тоже был X, но покраснел от смущения Се Юаньсин.

Потому что он бессознательно представил себе слова Х: «Постель холодная, нам жарко…»

Сцена была размытой, окутанной двусмысленностью, а из-за слишком конкретных слов X она приобрела влажную, теплую температуру.

Се Юаньсин крепче сжал телефон, мочки его ушей покраснели. Среди толпы его охватило чувство стыда. Он сохранял серьёзное выражение лица, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но шаг его ускорился.

На станции экспресс-доставки было многолюдно, и вход был забит до отказа. Се Юаньсин спрятался в сторонке, быстро переключил экран телефона на номер отслеживания экспресс-посылки, а затем медленно побрел ко входу, чтобы занять очередь.

На экране его телефона отображался номер отслеживания экспресс-посылки, но пока он стоял в очереди, постоянно появляющиеся сообщения не прекращались.

X: «Почему ребенок не разговаривает?»

X: «Так холодно, детка, всегда отталкиваешь меня».

В этом предложении Се Юаньсин необъяснимо ощутил нотку грусти и обиды, словно большая восторженная собака опустила голову после того, как ее неоднократно отвергали.

Теперь, когда их отношения стали другими, они полюбили друг друга, ему казалось неправильным оставлять своего парня в стороне.

Всё было взаимно. Он любил, когда его уговаривали и хвалили, а Икс, вероятно, не любил, когда его обделяли вниманием.

Он знал, что должен ответить, но в этой ситуации…

Впереди и позади него были люди...

Се Юаньсин держал телефон как горячую картофелину, украдкой убавив яркость экрана до минимума, стоял прямо, но с опущенной головой, прикрывая телефон своим телом, и украдкой печатал:

Се Юаньсин: «Я забираю посылку, я не игнорирую тебя».

Се Юаньсин: «Просто то, что ты сказал…»

X: «Мы влюблены, фантазировать о ребёнке — это нормально. Ребёнку ведь тоже нравится, да?»

X: «Тебе нравится, когда я зацикливаюсь на ребенке, да?»

X: «Плохой ребенок, ты зацепил меня, а потом отбросил в сторону и проигнорировал».

Он похвалил его потому, что он понравился Се Юаньсину.

Он подсознательно игнорировал тот факт, что Се Юаньсин любит похвалу, а похвала может принимать самые разные формы.

Се Юаньсин пробормотал, что нет, поджал губы и смущённо сказал: «Я очень глупый. Иногда, когда ты говоришь такие вещи, я не знаю, что ответить».

X: «Малыш совсем не глупый, тебе не нужно пытаться придумать, как ответить».

X: «Я существую ради ребенка».

Собеседник отозвал сообщение. Фраза «Я существую ради ребёнка» промелькнула и сменилась на: X: «Ребёнку просто нужно меня признать».

Се Юаньсин увидел его, но не спросил, почему его отозвали, не обращая внимания на это предложение.

Его глаза изогнулись в улыбке, когда он набрал: «Не могу сейчас с тобой поговорить, не могу отвечать на сообщения, пока держу посылку в руках».

Се Юаньсин нашёл свой пакет и потянулся за ним с полки. Коробка, которую ему предстояло поднять, была не тяжёлой, но ему также нужно было помочь Гао Юфэю достать его, так что руки у него были заняты.

Он проделал весь путь обратно в общежитие. Дойдя до двери комнаты Гао Юфэя, он на мгновение замешкался, не стал стучать и сразу же вернулся в свою комнату с коробкой.

В общежитии никого не было. Шэнь Бьянье ушёл, Се Юаньсину было всё равно, и он даже почувствовал облегчение.

Он вспомнил, что Х обещал прислать ему ошейник. В общежитии больше никого не было, так что он мог надеть ошейник и сфотографироваться для своего парня.

Се Юаньсин достал телефон и сказал Гао Юфэю, что посылка у него и что нужно не забыть забрать ее позже.

Он не беспокоился о том, что Гао Юфэй появится в середине, потому что, когда Гао Юфэй попросил его помочь забрать посылку, тот сказал, что у него на вторую половину дня запланирован бейсбольный матч, и он будет очень занят.

Отправив сообщение, Се Юаньсин отложил телефон, нашел ручку без чернил и принялся тыкать ею в ленту на коробке с экспресс-почтой.

Внутри коробки лежала ещё одна коробка, упаковка была очень простой и непринуждённой. Если присмотреться, можно было даже заметить намёк на небрежность.

Потому что это была всего лишь подарочная коробка с лунными пряниками, как оставшаяся после поедания лунных пряников во время Праздника середины осени коробка, о которой забыли, а потом вспомнили, когда пришло время отправлять посылку, и таким образом отходы были использованы повторно.

Однако Се Юаньсин почувствовал облегчение. В такой упаковке подарок, вероятно, не был слишком дорогим. Хм, пожалуй, можно принять.

Он открыл коробку, и внимание Се Юаньсина сразу же привлек черный ошейник.

Чёрный кожаный ошейник был жёстким. Он поднял его и обнаружил, что пряжка сзади, там, где он застёгивался на шее, образовывала металлическую букву «Х»

Если бы он носил этот ошейник, металлическая буква «X» была бы плотно прижата к его шее сзади, в том месте, где Альфы оставляют свои метки.

Жесткий ошейник не оставлял следов укусов или зубов; «X» был молчаливым знаком принадлежности.

Се Юаньсин коснулся пряжки, взял оба конца ошейника и с тихим щелчком почувствовал, как он слегка натянул пряжку вокруг своей шеи.

Это не мешало его дыханию и не вызывало никакого дискомфорта, но игнорировать это было невозможно.

В коробке также лежал тканевый мешочек. Се Юаньсин надел ошейник и потянулся за ним. Мешочек был набит ватой, а внутри лежали часы.

Циферблат часов был темно-синим, украшенным материалом, название которому Се Юаньсин не мог дать, золотистым и сверкающим, очень похожим на звездное небо, с небольшой луной, висящей внизу, образующей мотив из звезд и луны.

Он был очень красив, но внешний круг был немного похож на бриллиантовую оправу, которая казалась довольно дорогой.

Се Юаньсин на мгновение замешкался, но не надел его, и когда он опустил глаза в поисках телефона, дверь общежития распахнулась.

Фан Чжи: «Маленький Юань, Юфэй сказал, что его посылка у тебя, и он попросил меня её передать. Ты…»

Он с изумлением смотрел на Се Юаньсина, и его глаза постепенно наполнялись удивлением.

У Се Юаньсина была редкая бледность кожи, и чёрный цвет ему очень шёл. Он был строен, а шея у него была изящной. Чёрная кожа обхватывала его белую, нежную шею, аскетичную и в то же время подобную самому желанию.

Се Юаньсин оглянулся на него. Фан Чжи на мгновение потерял дар речи: «Малыш Юань, ты же  бета? Зачем ты это надел?»

«Почему ты загораживаешь проход?»

Из-за спины Фан Чжи раздался голос Шэнь Бьянье. Он был высокого роста, и его взгляд сквозь Фан Чжи прекрасно видел, что происходит в общежитии.

Шэнь Бьянье протянул руку и схватил Фан Чжи за плечо, выражение его лица было спокойным: «Можешь отойти в сторону?»

Ошеломлённое лицо Фан Чжи мгновенно исказилось, по его лицу пробежал холодный пот. Он почувствовал острую боль в плече, словно его раздавило.

Он даже не осмелился произнести ни слова, инстинктивно отступив, как ему сказал Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье шагнул мимо него и вошёл. В следующую секунду дверь общежития Се Юаньсина захлопнулась перед ним.

Глядя на плотно закрытую дверь, Фан Чжи ощутил прилив унижения, но все же не осмелился постучать и войти снова.

Затем он вспомнил часы, которые раньше мельком видел в руке Се Юаньсина. Фан Чжи видел их в интернете: это были часы Patek Philippe серии Starry Sky, стоимостью в миллионы, которые Се Юаньсин так небрежно держал в руке.

В глубине души он не верил, что Се Юаньсин сможет построить отношения с Шэнь Бьянье на равных.

Был ли он теперь любовником Шэнь Бьянье?

Что они сейчас делали в общежитии? Целовались? Или уже делали это?

Ситуация в общежитии была совершенно иной, чем представлял себе Фан Чжи. Один человек стоял у двери, другой — у его кровати, и оба молчали.

После долгой паузы кадык Шэнь Бьянье дернулся, и он спросил низким, глубоким голосом: «Что у тебя на шее?»

Се Юаньсин спокойно ответил: «Ошейник. Ты не узнаёшь?»

Шэнь Бьянье: «Почему ты это носишь?»

Се Юаньсин: «Мой парень прислал. Он хотел увидеть, как я его надену».

Шэнь Бьянье шагнул к нему, и запах его тлеющих углей становился всё шире. Он посмотрел на Се Юаньсина сверху вниз: «У меня снова феромонное расстройство».

Он скривил губы, его тон был странным: «Теперь тебе следует утешить меня, Се Юаньсин».

Шэнь Бьянье протянул руку и медленно расстегнул ошейник на шее Се Юаньсина, словно разворачивая изысканный подарок.

Он наклонился ближе к этой бледной шее и за секунду до того, как укусить, усмехнулся про себя, пробормотав: «А твой парень знает, что ты носишь ошейник, который он тебе прислал, пока я тебя кусаю?»

Тело под его клыками напряглось в одно мгновение, но Шэнь Бьянье ощутил странное возбуждение.

Разве он не любил Х и ненавидел его? И всё же именно он сейчас кусал Се Юаньсина.

Се Юаньсин задохнулся от боли и почувствовал укол вины из-за слов Шэнь Бьянье. Дрожа, он решительно оттолкнул мужчину, но Шэнь Бьянье как раз закончил кусать и легонько лизнул рану.

«Мой парень — бета, он не рассердится из-за этого», — сказал он, но его пальцы невольно сжались.

Шэнь Бьянье опустил глаза, взглянув на расстояние между ними после того, как Се Юаньсин оттолкнул его, и усмехнулся: «Вот так?»

«Тогда почему бы тебе не рассказать ему об этом и не посмотреть, рассердится ли он».

Се Юаньсин поджал губы и отступил, увеличивая расстояние до тех пор, пока его поясница не коснулась края стола: «Это касается только его и меня, тебя это не касается».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «В самом деле, это не имеет ко мне никакого отношения».

Твой парень-бета — чудак, который любит надевать ошейники на бет. Ты расхаживаешь с ошейником, и если люди неправильно поймут наши отношения, тебе конец.

Се Юаньсин нахмурился, выглядя недовольным: «О нем этого не скажешь, он не чудак».

Шэнь Бьянье стиснул зубы, молча ругаясь, но все еще защищая его.

Он нетерпеливо постучал по столу: «Дело в том, что мои отношения с тобой не могут быть неправильно поняты посторонними».

«Я не хочу, чтобы люди знали, что я укусил Бету».

«В следующий раз, когда наденешь эти грязные вещи, не забудь запереть дверь. Сегодня это видел Фан Чжи, завтра это может быть кто угодно, Чжан Сань или Ли Сы. Мы живём в одном общежитии с тобой, так что другие могут легко всё неправильно понять».

Се Юаньсин кивнул, выражая полное согласие: «Понял».

«В следующий раз этого не произойдёт. Если Фан Чжи спросит, я скажу, что мне его подарил парень».

Сказав это, он проигнорировал Шэнь Бьянье, сжимая в руках снятый ошейник, и вышел на балкон со своим телефоном.

Шэнь Бьянье смотрел, как он идет в ванную, зная, что он собирается сделать.

Наденет соблазнительный ошейник, сфотографируеться  и отправит фотографию своему парню-бета.

Не беспокойся, все в порядке.

Се Юаньсин был глуп. Если так пойдёт и дальше, то, благодаря Икс, он вскоре попробует что-нибудь сладкое.

В ванной Се Юаньсин снова надел ошейник и сделал селфи в зеркале.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье уже исчез, и он не знал, куда делся. Се Юаньсину было всё равно, и он отправил фотографию Х.

Се Юаньсин: «Получил ошейник».

«Изображение.jpg»

Фотография представляла собой зеркальное селфи. Голова человека была слегка наклонена, половина лица была скрыта телефоном. На бледной шее красовался жёсткий чёрный ошейник, а сквозь зеркало виднелась металлическая Х-образная застёжка на затылке.

X: «Такой красивый, детка».

X: «Я первый, кто это увидел?»

Се Юаньсин был очень честен и честно сказал: «Нет, Фан Чжи пришёл, когда я его надевал. Он был первым».

Телефон внезапно отчаянно завибрировал. Се Юаньсин посмотрел на входящий звонок в WeChat, его глаза в панике сверкали, но он не ответил.

X: «Детка, ответь на звонок».

Се Юаньсин: «Мне сейчас некомфортно, можем ли мы просто поговорить так?»

X: «Все фотографии были сделаны в общежитии, а ты говоришь, что тебе неудобно маленький врунишка».

X: «Отвечай на звонок, детка, я немного злюсь».

Телефон снова резко завибрировал. На лице Се Юаньсина отразилась борьба. Он глубоко вздохнул и ответил.

Голос на другом конце провода был глубоким и притягательным, совершенно незнакомый мужской голос, с ноткой нежности: «Малыш».

Лицо Се Юаньсина постепенно смягчилось. Он взял телефон в руки и тихо пробормотал: «Что случилось?»

X: «Ошейник, который я подарил ребенку, почему я не увидел его первой?»

X: «Детка, я злюсь».

X: «Детка, никому не показывай, ладно? Покажи только мне, только я смогу это увидеть».

Его голос был мягким и низким, но с повторяющимися интонациями в нем чувствовалась странная липкость, словно в цепких водорослях, на первый взгляд не смертельная, но способная в любой момент утопить кого-нибудь.

Это было похоже на проявление слабости, но в то же время беспощадное и в то же время скрытое опасное.

Се Юаньсин: «Я не хотел этого делать, он толкнул дверь, когда я отвлекся».

X: «Я не виню малыша, но, малыш, ты можешь в будущем держаться подальше от этого человека?»

Х: «Он мне не нравится».

Се Юаньсин нашел это забавным и тихо спросил: «Но разве вы с ним не друзья? Или это он дал мне ваш WeChat?»

X: «Кто с ним дружит?»

X: «Он увидел моего прекрасного ребенка, неужели я не могу его не любить?»

Мужской голос в трубке помолчал, а затем пробормотал: «Детка, не защищай его».

Се Юаньсин прислонился к стене и сказал ему мягким, тихим голосом, словно ведя обычный телефонный разговор со своим парнем: «Я не защищаю его».

X: «Детка, спорить — плохая привычка».

Се Юаньсин не смог сдержать смеха: «Я ошибался, я больше не буду о нем говорить».

X: «Детка, не извиняйся».

X: «Последуй за своим парнем и скажи: «В будущем я буду держаться от него подальше».

Так по-детски.

Но Се Юаньсин так же по-детски добавил: «В будущем я буду держаться от него подальше».

X усмехнулся, его голос был нежным: «Хороший малыш».

Его снова похвалили, и глаза Се Юаньсина тоже изогнулись в лёгкой улыбке, а затем он услышал, как Х говорит: «Я смотрю на фотографии, которые прислал малыш. Сделай ещё несколько, малыш, этого мало».

X: «Моё имя на шее у ребёнка, так же как ребёнок — мой Омега. Мне нравится слово «ребёнок».

Се Юаньсин поджал губы: «Я не Омега».

X: «Я знаю, я тоже не Альфа, детка».

X: «Прости, детка, я не хотел сравнивать ребёнка с Омегой. Бета — это хорошо. Каким бы ни был второй пол ребёнка, это лучший пол в мире».

Лёгкое волнение, только что вспыхнувшее в сердце Се Юаньсина, тихо утихло. С одной стороны, он считал эти слова слишком преувеличенными, но с другой – он действительно успокоился. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время ему это нравилось.

X: «Главное, чтобы, когда ребенок это носит, у него как будто есть мой знак, он мой».

X: «Я тоже хочу быть как у малыша. Малыш, можешь сделать мне намордник на заказ, как железную клетку, закрывающую рот, и с выгравированным на нём именем малыша? Это нормально?»

X: «Я хочу попробовать укусить ребёнка за шею, как альфа, но боюсь, что ему будет больно. Так я не буду кусать ребёнка, но всё равно смогу лизнуть его имя».

Это был второй раз, когда X поднял этот вопрос, как будто он действительно этого ожидал.

Се Юаньсин не мог себе представить такую сцену, мочки его ушей покраснели от жара: «Нет, это странно».

Чтобы помешать Х постоянно поднимать эту тему, он сменил тему: «Часы, которые ты мне прислал, сможешь ли ты получить, если я верну их по адресу отправителя?»

На другом конце провода повисла пауза, затем Х наконец заговорил: «Почему ребенку это не нравится?»

Се Юаньсин: «Весь круг — бриллианты. Это слишком дорого, я не могу этого принять».

X: «Мы любим друг друга, детка. Если ты ничего от меня не хочешь, я буду чувствовать себя бесполезным».

X: «И эти часы недорогие. Разве ты не слышала, детка? Мелкие бриллианты — это просто 碎钻 (дроблёные алмазы), они ничего не стоят».

X: «Теперь есть даже выращенные в лаборатории алмазы, еще менее ценные».

X: «Финансовое положение моей семьи среднее. Даже на такой недорогой подарок мне приходится долго копить, чтобы подарить малышу. Малыш не может меня за это не любить».

Он хотел сказать: «Носи». Если они потом сломаются, эти вещи останутся ребёнку, а деньги от их продажи будут считаться компенсацией за ребёнка.

Подумав об этом, он проглотил эти слова.

Се Юаньсин не разбирался ни в ценах на бриллианты, ни в часах. Глядя на маленькие бриллианты по краю, они действительно казались маленькими. Он решил пока оставить их себе, думая, что сможет вернуть, если они потом разобьются.

Он не стал больше настаивать, его глаза слегка изогнулись, голос прозвучал мягко: «Мне это не понравится».

«Неважно, есть ли у тебя деньги или нет, пока ты продолжаешь любить меня, я всегда буду любить тебя».

Шэнь Бьянье, неосознанно зашедший на спортивное поле, стоял спиной к стене, а заходящее солнце удлиняло его тень.

Казалось, он слегка улыбнулся, а устройство для изменения голоса сделало его голос очень нежным.

"Это так?"

«Я верю тебе, детка».

Его ближайшие родственники махнули на него рукой, когда в восемнадцать лет ему подтвердили, что он проживет недолго. Се Юаньсин, используя фальшивую сеть, мог беззастенчиво сказать незнакомцу подобные слова:

«Пока ты выбираешь меня, я всегда буду твердо выбирать тебя».

Бесконечно глупо.

Глава 29

В пятницу вечером, за двадцать минут до начала регистрации на курс, страница входа студентов на официальный сайт Технологического института университета работала невероятно медленно.

Он нажимал и нажимал кнопку «Войти», но страница не открывалась.

Поначалу Се Юаньсин не был особенно озабочен выбором дисциплин, но он беспокоился, что в конечном итоге останутся только те дисциплины по интересам, в которых он не преуспел или в которых не хотел участвовать, например, плавание или метание копья.

Итоговые оценки по интересующим предметам также будут учитываться при расчёте среднего балла. Хотя эта доля невелика, она всё же может повлиять на оценку стипендии.

На всякий случай Се Юаньсин решил записаться на курсы фортепиано, в которых уже имел базовые знания. Таким образом, ему не пришлось бы тратить много времени на этот курс, освободив время для предметов, в которых он не был силён, например, линейной алгебры.

В верхней части экрана его телефона появилось сообщение от Фан Чжи с вопросом о том, что он планирует выбрать.

Се Юаньсин не ответил. С тех пор, как он в прошлый раз согласился на предложение X, он постепенно отдалился от Фан Чжи.

X это не понравилось, поэтому и Се Юаньсину это не понравилось.

Он проигнорировал сообщение, продолжая упорно тыкать рукой в мертвый интерфейс входа в систему.

Се Юаньсин не решился обновить страницу, опасаясь, что его старый телефон зависнет после обновления.

Пока он колебался, он увидел рядом с экраном небольшой плавающий значок вызова и почувствовал желание повесить трубку...

Возможно, именно этот звонок по WeChat замедлял скорость его интернета.

Это было вполне возможно.

Человек на другом конце провода, не обращая внимания, продолжал спрашивать: «Как дела, детка? Ты добрался?»

Се Юаньсин с лёгким виноватым видом снова нажал кнопку «Войти». Экран на мгновение замер, а затем резко прыгнул. Глаза его загорелись, и он удивлённо воскликнул: «Я в системе!»

Х, казалось, был заражён его тоном и усмехнулся: «Какой курс планирует выбрать ребёнок?»

«У тебя есть любимый?»

Се Юаньсин: «Я выберу фортепиано. У меня уже есть небольшой опыт, так что мне не нужно тратить время на обучение».

Реакция Х была нормальной, как будто он впервые об этом услышал, его голос был полон восхищения: «Малыш еще и на пианино играет, это так впечатляет».

Се Юаньсин, следя за временем, отведённым на выбор курса, сказал: «Я учился этому ещё в детстве, начал в пять лет. Тогда я был даже ниже ростом, чем пианино».

X мягко улыбнулся, а затем сказал с ноткой грусти: «Малыш, должно быть, был таким милым тогда, к сожалению, я не смог этого увидеть».

Се Юаньсин подпер подбородок рукой, глядя в телефон, и в его темных глазах мелькнуло мягкое воспоминание: «На самом деле, когда я был маленьким, я совсем не был милым».

«У меня был ужасный характер. Три разных преподавателя фортепиано были настолько мной разочарованы, что ушли».

«Когда мне было семь или восемь лет, я познакомился с очень хорошим преподавателем игры на фортепиано, но я так его раздражал, что он больше не хотел меня учить. Чтобы удержать его, мама наказывала меня, заставляя весь день играть сонату си минор».

«Я сидел за пианино, играл и плакал, но не собирался сдаваться и плакал с каменным лицом».

Взгляд Се Юаньсина смягчился еще больше, а голос стал мягким и легким: «Мама говорила, что я павлин, и что мне приходится плакать, сжав шею».

Голос Х. также понизился, как будто он боялся потревожить человека на другом конце провода: «Так что, маленький павлин не плакал весь день?»

Се Юаньсин: «Нет, я играл всего чуть больше часа, а потом рассмешил своего учителя».

«Моя мама просто не могла видеть мои страдания. Она хотела оставить преподавателя, потому что мне нравилось играть на пианино. Как только преподаватель смягчился, она прекратила занятия и даже пригласила меня на большой ужин в тот вечер».

Он обожал фортепиано, и его мать обожала смотреть, как он играет перед публикой. Она всегда была щедра на похвалу, даже если он только что сдал начальный экзамен по фортепиано, назначенный его учителем, она брала его на руки и кружила.

За шесть лет, что Се Юаньсина унижали и считали никчёмным в доме тёти и дяди, он научился играть на пианино по нарисованным клавишам. Бумажные клавиши не издавали ни звука, поэтому он тихо напевал мелодию «До-Ре-Ми», подбадривая себя.

X: «Кроме фортепиано, есть ли у малыша еще какие-нибудь интересные курсы?»

Се Юаньсин покачал головой, а затем, вспомнив, что собеседник его не видит, сказал: «Нет, это невозможно. Я выбрал фортепиано, потому что умею играть, и это освободит время для моих основных предметов».

«Я хочу получить стипендию».

На другом конце провода Шэнь Бьянье, сидевший в офисе студенческого союза, замолчал.

С того момента, как Се Юаньсин упомянул о своём детстве, его сердце понемногу сжималось. Он чувствовал, что Се Юаньсина немного жаль.

Как человек, которому в детстве даже приходилось плакать с затекшей шеей, и которого мать называла павлином, постепенно стал таким безжизненным?

Выбор фортепиано в качестве факультатива был сделан уже не по любви, а для того, чтобы освободить время и усердно заниматься ради стипендии в десять тысяч юаней.

Се Юаньсину было всего восемнадцать, ему еще не было девятнадцати, но, казалось, он полностью утратил все свои увлечения и интересы.

Чтобы сэкономить на трафике, он никогда не смотрел онлайн-видео, отказывался покидать кампус, потому что это стоило денег, у него не было друзей, он редко общался с людьми, а его основным тоном стала уныние.

Будучи Х, он не знал, что мать Се Юаньсина уже умерла. Стоит ли ему поднимать этот вопрос?

X: «Малыш такой мотивированный. Выбрав курсы, приходи и реши несколько практических задач. Если что-то не знаешь, просто спроси меня, твой парень тебе поможет».

Он не поднял этот вопрос.

Се Юаньсин тихонько напевал, его голос был бодрым. Ожидая результаты отбора, он просто нашёл свои тестовые работы. Он писал и рисовал, изредка шепча несколько слов Х.

Наконец, он успешно выбрал факультативный курс по фортепиано, заполнив последний свободный слот в своем недельном расписании, в котором теперь оставался только понедельник после обеда.

Глядя на свое плотное расписание занятий, Се Юаньсин вздохнул.

Кто сказал, что учиться в колледже должно быть легко?

В понедельник днём, перед началом последнего урока, половина учеников школы начала двигаться, хлынув к общежитию. Се Юаньсин не стал втискиваться в лифт, а пошёл по лестнице рядом с ним.

Многие уже сидели в классе музыки. Се Юаньсин вошёл через заднюю дверь и нашёл пустое пианино, за которое можно было сесть.

Пианино, которые использовались для обучения, немного отличались от обычных: все они были электрическими, с наушниками, висящими на каждой панели.

Количество пианино в классе и количество постоянно входящих людей явно не соответствовали друг другу. Пока опоздавшие в растерянности стояли в первом ряду, вошла длинноволосая учительница музыки.

«Скамейки перед пианино рассчитаны на двух человек. Найдите место, где можно сесть».

Се Юаньсин инстинктивно наклонил голову и опустил взгляд, глядя на длинную скамью под собой. Он медленно подвинулся к её краю.

В следующую секунду скамья потеряла равновесие и накренилась набок. Сердце Се Юаньсина ёкнуло. Когда он уже почти упал, чья-то рука вовремя надавила на другую сторону.

"В чем дело?"

«Так скромно, неужели ты собираешься уступить мне всю скамью и сидеть на полу, чтобы послушать лекцию?»

«Верно, с такой упругой попой и обилием плоти, наверное, не помешало бы посидеть на полу».

Се Юаньсин непонимающе поднял взгляд и увидел красивое лицо Шэнь Бьянье, смотрящего на него с полуулыбкой.

Се Юаньсин: «Ты…»

Шэнь Бьянье кивнул: «Я».

Се Юаньсин: «Разве ты не второкурсник?»

Шэнь Бьянье: «Эти курсы по интересам являются открытыми факультативами для студентов первого и второго курса, ты разве не знал?»

Он поднял бровь: «Мне не повезло, что я выбрал тот же путь, что и ты».

Се Юаньсин поджал губы: «Я играл на пианино, когда был на вилле. Для меня нормально выбрать пианино. Это моя неудача».

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Чтобы избежать тебя, я специально выбрал пианино, на котором ты умеешь играть».

«Раз ты уже умеешь играть на пианино, разве тебе не следует брать другие факультативы? Но мы всё равно оказались в одном классе, так что мне всё равно не повезло».

Эта логика была непобедима.

Эти две фразы лишили Се Юаньсина дара речи, заставив его почувствовать, что Шэнь Бьянье стоит на непобедимой земле.

Шэнь Бьянье сел рядом с ним. Маленькое кресло оказалось тесновато для двух человек, и стало тесно.

Тем более, что Се Юаньсин выбрал место у стены, теперь он оказался в ловушке между стеной и Шэнь Бьянье, не имея возможности отступить.

Плечо к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин неловко поерзал, почти половина его тела выдвинулась за пределы стула, просто чтобы создать хоть немного дистанции.

Шэнь Бьянье наблюдал со стороны. Восстановив равновесие, он вдруг спросил: «Мне что, нужно держать тебя за эту попу, чтобы люди поверили, что я не издеваюсь над одноклассником?»

Рука Се Юаньсина, упиравшаяся в стену, соскользнула. Он чуть не упал на землю, испуганный этим замечанием.

Он медленно приблизился: «Я не привык быть слишком близко к другим».

Шэнь Бьянье: «Я не слышал, чтобы ты это говорил, когда Гао Юфэй шел, обнимая тебя за плечо».

«Ты так близок с другими Альфами, твой парень знает об этом?»

Сказать, что он не был раздражен, было бы некоторой ложью.

Но дело было просто в том, что он не выносил людей, у которых были парни, но которые все равно ходили с другими под руку, так же, как он не выносил плейбойское поведение Чжоу Чао.

В основном это было его чувство справедливости, и оно не имело никакого отношения к Се Юаньсину.

Се Юаньсин проигнорировал его, прислушиваясь к звону школьного звонка и сосредоточившись так, словно впервые изучал нотную грамоту.

«В свободное время перепишите короткие музыкальные отрывки на доске в нотный формат. Принесите их на следующий урок, я проверю».

Звонок на урок уже прозвенел. Учительница музыки поспешно закончила, оставила домашнее задание и ушла.

Се Юаньсин и Шэнь Бьянье уже собирались уходить, когда перед Шэнь Бьянье предстал покрасневший Омега.

Человек протянул маленькую розовую карточку, едва скрывая свою застенчивость, и сказал: «Здесь пахнет моими феромонами. Старший, если тебе понравится, могу я добавить твои  контактные данные?»

Первокурсникам редко доводилось встречаться с Шэнь Бьянье. Многие не ожидали увидеть Шэнь Бьянье на факультативном занятии по фортепиано.

Самые смелые воспользовались моментом после занятий и направились прямо к нему.

Множество других жаждали оказаться сзади. Существовала «тенденция» отправлять Шэнь Бьянье любовные письма, а в случае отказа они могли просто посмеяться вместе с толпой.

Но…

А что, если бы Шэнь Бьянье согласился?

Трудно было сказать, что омега, передавший феромонную карту, не имел подобного намерения. Шэнь Бьянье был достаточно привлекателен, начиная от происхождения и заканчивая внешностью.

Более того, он был исключительно щедр.

Шэнь Бьянье посмотрел на карточку перед собой. Его феромоновое расстройство было непредсказуемым, но в данный момент всё было в порядке, и он чувствовал его аромат.

Пахло персиками, слегка сладковато, но он встал и легкомысленно сказал: «На самом деле, я не очень хочу становиться парфюмером».

«Эти ароматизированные открытки больше подойдут профессионалам».

Се Юаньсин, увидев, что он наконец встал, расчистил дорогу, и быстро прошёл мимо. Шэнь Бьянье уже собирался уходить, когда его снова остановил Омега.

Омега, покраснев, спросил: «Тогда, сеньор, как вы думаете, моя надушенная карточка пахнет хорошо?»

Предыдущие слова Шэнь Бьянье уже были вежливым отказом, но он, по-видимому, не понял, или, возможно, воспринял вежливость Шэнь Бьянье как форму мягкого обращения к нему.

Более того, из-за этого прерывания Се Юаньсин метнулся, словно кролик, в три прыжка, исчезнув без следа. Шэнь Бьянье слегка нахмурил брови, выражая нетерпение.

Он прошёл мимо «Омеги», его голос звучал спокойно и несколько холодно: «Персики с искусственными ароматизаторами — низкого качества».

Покрасневшее лицо Омеги позади него мгновенно побледнело. Друг, наблюдавший за происходящим со стороны, неловко подошёл и сказал:

«Не стоило останавливать его во второй раз. Во всех постах говорится, что если остановить старшего Шэня на публике, он проявит уважение только в первый раз, когда отвергнет кого-то».

Омега смял феромонную карту в руке. Прямое признание его «низшим» лишило его лица, и он разрыдался.

Шэнь Бьянье не слышал плача Омеги позади себя, но когда он вышел, то не нашел и Се Юаньсина.

Он с подозрением взглянул на далёкую лестницу и группу людей, ожидающих лифт рядом с ней. Если коротко, куда он делся?

Шэнь Бьянье сделал несколько шагов за другой угол. Как только он приблизился, он услышал голоса.

Это были Се Юаньсин и Фан Чжи.

Шэнь Бьянье с интересом остановился, стоя в углу, где эти двое не могли его видеть, и приготовился послушать, о чем эти двое тайно говорят, прячась в углу.

Улыбка на его губах была всего лишь легкой усмешкой, больше похожей на натянутую, неискреннюю ухмылку.

Фан Чжи только что позвал Се Юаньсина. Он посмотрел на стоявшего перед ним человека и спросил: «Что случилось?»

Фан Чжи оказался там, потому что извилистый коридор соединял здания А и В. Два здания располагались друг напротив друга, что позволяло им видеть ситуацию друг друга.

Он был на уроке каллиграфии в корпусе B. Он случайно увидел, как Се Юаньсин входит в класс фортепиано в корпусе A. Как только урок закончился, он сразу же вышел на улицу, чтобы подождать. К счастью, Се Юаньсин вышел довольно поздно, и он случайно столкнулся с ним, не разминувшись.

Взгляд Фан Чжи невольно задержался на шее Се Юаньсина. Привлекательного кожаного ошейника уже не было, но он всё ещё помнил, как выглядел в нем парень перед ним.

Первоначально, после того как Се Юаньсин отверг его, он не принял это близко к сердцу; для него не было бы потерей остаться просто друзьями.

Но, увидев Се Юаньсина в кожаном ошейнике, он немного пожалел об этом. Раньше он думал, что Се Юаньсин будет хорошо смотреться в наряде, но не ожидал, что чёрный кожаный ошейник на его нефритовой шее будет таким… притягательным.

Это было просто притягательно, как воплощение желания.

Фан Чжи снова оживился. Се Юаньсин любил, когда его хвалили, и воспользовался этим, чтобы снова сократить дистанцию между ними, но обнаружил, что Се Юаньсин больше с ним не разговаривает.

Сообщения оставались без ответа несколько дней. Когда Гао Юйфэй звал их вместе, Се Юаньсин тоже садился рядом с Гао Юйфэем, избегая его.

Если бы Фан Чжи до сих пор не заметил неладного, он был бы глупцом.

Не имея другого выбора, он просто воспользовался возможностью, когда Гао Юфэй и Се Юаньсин вышли из общежития, а Шэнь Бьянье не было рядом, и направился прямиком к Се Юаньсину.

В любом случае, Се Юаньсин, по большей части, был любовником Шэнь Бьянье, и тот, похоже, не хотел афишировать их отношения. Что, если Се Юаньсин делал это только ради денег?

Более того, с тех пор он заметил, что атмосфера между ними была очень холодной, порой даже напряженной.

Похоже, Шэнь Бьянье заплатил Се Юаньсину за что-то. Судя по пластырю на шее Се Юаньсина, Шэнь Бьянье заплатил за укус Се Юаньсина.

Но какой Бете понравилось быть укушенным? Се Юаньсин должен был не любить Шэнь Бьянье, возможно, даже ненавидеть его.

Се Юаньсин никогда не носил эти часы Patek Philippe. Возможно, изначально они принадлежали Шэнь Бьянье, и Се Юаньсин просто взял их в руки. Если подумать, то небрежный подарок Шэнь Бьянье за пять миллионов юаней был бы почти безумием.

Возможно, он даже не был любовником, так что у него был шанс.

Такой неуверенный в себе и замкнутый человек, как Се Юаньсин, поверит чему угодно, если его похвалить и уговорить еще несколько раз.

Фан Чжи тихо сказал: «Маленький Юань, ты, кажется, был расстроен с тех пор, как я в прошлый раз задержал тебя в библиотеке».

«Могу ли я объяснить?»

Се Юаньсин нахмурился и прервал его: «Я не недоволен».

Фан Чжи улыбнулся так нежно, словно смотрел на обиженного ребенка: «Тогда почему ты в последнее время так самоуверен по отношению ко мне?»

«Ты больше не отвечаешь на мои сообщения, ты злишься?»

Се Юаньсин серьезно сказал: «Нет, это мой парень сказал мне держаться от тебя подальше».

Улыбка Фан Чжи застыла на его лице, он усомнился в своих ушах: «Мальчик… парень?»

Может ли быть, что Шэнь Бьянье на самом деле встречался с Се Юаньсин?

Невозможно, как это может быть?

Он выдавил улыбку и спросил: «Кто твой парень?»

Се Юаньсин: «Он бета».

Бета Се Юаньсин знал... разве не только он?

Фан Чжи тщательно все припомнил и пришел к выводу, что тихий характер Се Юаньсина не способствовал тому, чтобы тот завел новых друзей.

У него было ощущение, что Се Юаньсин действительно был обеспокоен инцидентом в библиотеке.

Дело было не в его самоуверенности, а в том, что круг общения Се Юаньсина был слишком прост; других возможностей не было.

Фан Чжи почувствовал лёгкое облегчение, но в то же время смутно чувствовал, что что-то не так. Он всё ещё продолжал: «Ты всё ещё злишься на меня из-за прошлого инцидента в библиотеке, да? С тех пор, как я попал в библиотеку, ты становишься всё холоднее и холоднее, а теперь и вовсе меня игнорируешь, не так ли?»

«Послушай, в прошлый раз это было из-за Шэнь Бьянье».

«Фан Чжи!» — решительно перебил его Се Юаньсин, его голос был опасно холодным.

В углу Шэнь Бьянье едва не выбежал.

В этот короткий миг сердца всех троих напряглись. Фан Чжи впервые увидел Се Юаньсина таким злым и ещё больше уверился, что тот злится на него. Что бы Се Юаньсин ни думал, он выпалил всё.

Фан Чжи: «Это Шэнь Бьянье сказал мне не учить тебя. Разве ты раньше не был с ним в плохих отношениях? Он намеренно подшутил над тобой».

«Я не хотел обидеть Шэнь Бьянье, но я также знал, что ты не сможешь освоить линейную алгебру без репетиторства, поэтому я подтолкнул к тебе своего друга».

Он осмелился сказать это не просто так: последний телефонный звонок заставил его понять, что Шэнь Бьянье не рассказал об этом Се Юаньсину.

Хотя он не знал, кто этот контакт в WeChat, на который он нажал, линейная алгебра Се Юаньсина действительно улучшилась по сравнению с предыдущим. Осознав это, он спросил Се Юаньсина, но тот ответил, что больше не общается с этим человеком.

Сидевший в углу Шэнь Бьянье хотел рассмеяться, но в его глазах мелькнула злоба.

У него действительно не было возможности объяснить этот вопрос, поэтому он мог только позволить Фан Чжи облить его грязью.

Когда молодой господин испытывал такое унижение? В голове уже проносились разные варианты, как поступить с Фан Чжи, но тут он услышал голос Се Юаньсина.

«Если Шэнь Бьянье скажет тебе что-то сделать, ты просто сделаешь это?»

Фан Чжи: «Ты же знаешь происхождение и положение семьи Шэнь Бьянье. Если я ему не помогу, боюсь, он мне отомстит».

Се Юаньсин: «Правда? Но когда у Шэнь Бьянье сломалась дверь машины, он даже не нашёл того, кто мог бы заставить их заплатить, а оплатил ремонт сам».

«Неужели он действительно отомстит тебе за такую мелочь?»

Он вдруг заговорил: «Он дал тебе денег, не так ли?»

Фан Чжи слегка напрягся: «Он дал мне пятьдесят тысяч юаней. Я купил тебе подарок и готов отдать его, если моё признание будет успешным».

«Но ты все больше отдалялся от меня, и я не мог найти возможности».

Се Юаньсин опустил глаза, его взгляд из-под темной челки выражал нетерпение: «Фан Чжи, я поступил в Технологический университет».

«У меня хороший IQ».

В углу Шэнь Бьянье мучительно пытался сдержать смех и щипал себя.

Фан Чжи не ожидал, что Се Юаньсин, обычно спокойный и молча выслушивавший всё, скажет такие слова. Он обратился к Се Юаньсину именно потому, что чувствовал, что таким человеком легко манипулировать.

В этот момент он немного разозлился и сказал: «Я не думаю, что ты не понимаешь ,что значат пятьдесят тысяч юаней для обычной семьи».

«Ты даже можешь подрабатывать в баре за несколько сотен юаней, так почему ты считаешь ,что я не прав, беря деньги?»

«Пятьдесят тысяч, пятьдесят тысяч легко достать. Если ты думаешь, что я не прав, то это потому, что ты мало страдал в жизни и всё ещё такой наивный?»

Разве ты недостаточно страдал в жизни?

Се Юаньсину захотелось смеяться, и он действительно рассмеялся.

Он наклонился к Фан Чжи и заговорил тихо, словно тихий голос мог облегчить боль:

«Когда мне было двенадцать, я нес двадцатифунтовую бочку с маслом, крышка была неплотно закрыта, и масло разлилось во все стороны. Когда меня подвесили и избили, я думал, что уже претерпел все тяготы этого мира».

Чего он не сказал, так это то, что к тому времени его мать умерла всего полмесяца назад.

Се Юаньсин покачал головой: «Я ошибался».

«Оказывается, меня все еще ждало испытание: быть загнанным в угол и высмеянным таким идиотом, как ты, просто чтобы поддерживать поверхностные отношения с одноклассниками».

Се Юаньсин: «Твоя «любовь» довольно отвратительна».

«С этого момента я скажу Гао Юфэю, что больше не буду выполнять с тобой групповые задания и не скажу тебе ни слова».

Фан Чжи выглядел смущённым: «Неужели тебе обязательно быть таким категоричным? Раз ты был таким бедным, ты должен меня понять».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой: «На самом деле, все это не имеет значения».

«Главное, ты не нравишься моему парню».

Из угла послышались шаги. Шэнь Бьянье, нахмурившись, вышел из-за угла: «Се Юаньсин, что ты здесь делаешь?»

«Я не взял с собой ключ от общежития. Я искал тебя целую вечность».

Се Юаньсин сделал два-три шага по направлению к нему, а затем, когда он приблизился, отступил на обычную социальную дистанцию: «Я здесь».

Фан Чжи остался позади, оба его проигнорировали. Шэнь Бьянье же полностью игнорировал его от начала до конца.

Что касается необычно бледного лица Фан Чжи при появлении Шэнь Бьянье, то никто не удосужился спросить.

Выходя из здания, Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Я только что слышал, как ты сказал, что твоему парню не нравится Фан Чжи, поэтому ты больше не будешь с ним общаться?»

Он усмехнулся: «Где же решимость?».

Когда он это сказал, брови Шэнь Бьянье изогнулись в улыбке, а уголки его губ не изменились.

Он хорошо знал Се Юаньсина: мягкий и выносливый, даже если ему не нравился Фан Чжи, он мог сохранять внешнее спокойствие.

Но теперь Се Юаньсин смог сказать такие категоричные слова из-за небрежного замечания Х.

Он должен был признать, что Шэнь Бьянье чувствовал себя немного...

Удовлетворен.

Се Юаньсин: «Это не отсутствие характера».

Кто его выбирает, того он выбирает. Кто его оставляет, того он оставляет.

X уважал его, и он также должен уважать X, не делая из-за постороннего человека вещей, которые могли бы расстроить его парня.

К тому же Фан Чжи по своей природе был раздражающим человеком.

Шэнь Бьянье: «Прежде чем сказать это, что еще ты сказал Фан Чжи?»

Это предложение Се Юаньсин произнес очень близко к Фан Чжи, его голос был очень тихим; он не услышал ни слова.

Однако Се Юаньсин покачал головой, его тон был небрежным: «Ничего особенного».

Глава 30

Ощущение, что ему не придётся лично оправдываться перед сомнительными обвинениями Фан Чжи, было весьма приятным для Шэнь Бьянье. Даже когда его феромоны были нестабильны, он чувствовал себя немного спокойнее.

Его рука лежала на плече Се Юаньсина, широкая ладонь закрывала почти половину плеча Се Юаньсина, а большой палец лежал на тонкой лопатке.

По мере того, как он приближался, тело под его рукой постепенно напрягалось, а лопатка задрожала от прикосновения Шэнь Бьянье.

У него было такое ощущение, будто он держит крыло бабочки.

Эта мысль необъяснимым образом пришла в голову Шэнь Бьянье, и ему невольно захотелось рассмеяться. Он думал, что Се Юаньсин больше всего похож на гриб, но в глазах матери Се Юаньсина он был павлином. Теперь к этому списку добавилась бабочка.

Может ли один человек иметь столько граней?

При таком положении дел один только Се Юаньсин мог бы превратиться в ботанический и зоологический сад. Тогда, чтобы даже взглянуть на Се Юаньсин, пришлось бы покупать билет.

Учитывая любящую деньги натуру Се Юаньсина, он, вероятно, сошёл бы с ума от радости.

Чтобы никто не увидел его без оплаты, Се Юаньсин может даже надеть маску.

Блин.

Шэнь Бьянье внезапно ослабил хватку и, сдерживая смех, оперся на плечо Се Юаньсина. Он смеялся так громко, что тело Се Юаньсина закачалось в такт его смеху.

Се Юаньсин был сбит с толку, потерял дар речи и спросил: «У тебя случился эпилептический припадок?»

Шэнь Бьянье лежал на плече Се Юаньсина, явно веселясь. Он лениво пробормотал: «Неужели ты не можешь сказать обо мне ничего хорошего?»

Он стоял слишком близко; когда он говорил, его дыхание обдавало шею Се Юаньсина слабым, почти неощутимым теплом.

Се Юаньсин почувствовал щекотку и инстинктивно захотел отстраниться. Уклоняясь, он спросил: «Ты собираешься укусить или нет?»

Шэнь Бьянье: «Почему тебя не волнует, над чем я смеюсь?»

Се Юаньсин поднял свои тяжелые плечи: «Меня волнует только то, когда ты слезешь с моего плеча».

«Не двигайся», — прижал его к земле Шэнь Бьянье. Когда он повернул голову, его губы коснулись шеи Се Юаньсина.

Се Юаньсин уже привык к этому. Прежде чем укусить, Шэнь Бьянье привычно лизнул, словно ел мороженое.

Даже если бы он протестовал, Шэнь Бьянье лишь отмахнулся бы от него и в следующий раз поступил бы так же.

Привычка была поистине ужасной вещью. Только когда Шэнь Бьянье лизнул его в затылок, Се Юаньсин понял, что место, которое он только что коснулся, было боковой частью его шеи, рядом с кадыком.

Должно быть, это было непреднамеренно.

Се Юаньсин не придал этому особого значения. По коже затылка разлилась влага, тёплый, расплавленный язык лизнул её, вызвав дрожь ощущений.

Сколько бы раз он ни делал это, в тот момент он не мог сдержать дрожь своего тела.

Словно добыча в пасти волка, беспокойно дрожащая.

Он спокойно ждал момента, когда острые зубы пронзят его кожу, но Шэнь Бьянье, стоявший позади него, отложил укус.

Се Юаньсин: «……»

Он поджал губы с ноткой недоумения: «Должен ли я спросить тебя, чему ты смеешься, прежде чем ты мне быстро ответишь?»

«Может быть, ты слышал: убей быстро, не мучь?»

Шэнь Бьянье был так удивлен этим, что усмехнулся, стиснув зубы: «Неужели я такой мелочный?»

Он не дал Се Юаньсину возможности ответить, вероятно, не желая слышать то, что, по его мнению, серьёзно вредило его имиджу. Не задумываясь, он прямо сказал: «Я не считаю эту позу хорошей».

Се Юаньсин не знал, что не так с позой двух людей, стоящих друг перед другом, но все же добродушно спросил: «Тогда какую позу ты хочешь изменить?»

В чем разница между этим видом и морским ежом, у которого развились иглы только для того, чтобы людям было легче есть, не прибегая к помощи миски?

Его не только собирались съесть, но и нужно было подумать, как сделать его более удобным для употребления.

Быть богатым действительно хорошо.

Се Юаньсин вздохнул, затем обернулся и увидел, что Шэнь Бьянье стоит со странным выражением лица, отпустив его.

Шэнь Бьянье смотрел на него, а также на стул рядом с ним.

Почему он не мог сесть на стул, а Се Юаньсин — к нему на колени? Нет, это слишком интимно.

Было бы плохо, если бы Се Юаньсин неправильно понял.

В первый раз, когда он продемонстрировал свою нестабильную сексуальную ориентацию Се Юаньсину, он все еще мог прижать человека к столу, игриво похлопывая Се Юаньсина по ягодицам.

Теперь же, после бесчисленного количества раз, он стал гораздо более сдержанным.

Избыточные инъекции ингибиторов сделали его эмоции менее возбуждёнными, и его мозг остался рациональным.

Шэнь Бьянье согласился на это условие и с тех пор неизменно его выполнял. В тот самый момент в мусорном ведре лежали три пустых шприца с ингибитором.

Но теперь, взглянув на стул рядом с собой, Шэнь Бьянье почувствовал необъяснимое… сожаление.

Се Юаньсин, простоявший полдня, словно деревянный манекен, обернулся и почувствовал, как его ноги немного онемели. С таким же оцепеневшим выражением лица он спросил молодого мастера: «Всё ещё кусаешся?»

Шэнь Бьянье наблюдал, как его маленькое горло невольно подергивается, когда он говорит, и вдруг ему в голову пришла очень странная мысль:

В любом случае, Се Юаньсин — бета-версия.

У него нет железы на затылке; укусы Се Юаньсина направлены лишь на то, чтобы обмануть его собственные феромоны.

Затем…

Где он не кусается?

Шэнь Бьянье опустил взгляд, всё больше сосредоточивая внимание на кадыке Се Юаньсина. Он был на голову выше Се Юаньсина и мог легко схватить его за горло.

Чувствительный, нежный кадык пошевелился под его большим пальцем, и Шэнь Бьянье не удержался и слегка надавил, слегка надавливая.

«Могу ли я здесь укусить?»

Он спросил тихим, мягким голосом, почти с мольбой.

Се Юаньсин был наполовину задушен, хотя ему не было больно, и он не задыхался, но ощущение того, что его спасательный круг перехвачен, заставило его инстинктивно забеспокоиться.

Но он не отступил. Вместо этого он посмотрел на Шэнь Бьянье и так же тихо спросил: «Ты понимаешь, что говоришь?»

Шэнь Бьянье: «В контракте сказано, что я могу укусить тебя за шею, и это тоже твоя шея».

Се Юаньсин на мгновение лишился дара речи.

Его молчание в глазах Шэнь Бьянье стало согласием. Шэнь Бьянье невольно наклонился ближе, чувствуя себя нервно: «Я буду осторожен, будет не очень больно».

Хотя Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье не загрызет его до смерти, все его тело напряглось, когда Шэнь Бьянье приблизился, и он инстинктивно протянул руку, чтобы оттолкнуть его.

«Нет, ты не можешь укусить... Ммм...»

Шэнь Бьянье крепко схватил его за руки, пытаясь удержаться, и наполовину прижал к стене, обнажив уязвимую шею.

В следующую секунду Шэнь Бьянье укусил.

Было немного больно, но совсем чуть-чуть. Ощущение было не укусом, а, скорее, полным охватом кадыка.

Шэнь Бьянье держал маленький кадык во рту, нежно покусывая и облизывая его. Кадык двигался, и его губы двигались вместе с ним, медленно наполняя эту хрупкую трахею своим ароматом.

Он подумал о наморднике.

Или, может быть, намордник не был нужен.

Пока Се Юаньсин дрожал и подносил кадык ко рту, его беспокойные клыки были скованы.

Он не смел применить силу, не смел укусить, мог только лизать, чтобы удовлетворить свою жажду, держась за кадык, его рот был не в силах закрыться, слюна капала с уголков его губ, смачивая Се Юаньсина, окрашивая его своим запахом.

Се Юаньсин не понимал, какие мысли роятся у него в голове. Глаза его дрожали, и он неудержимо боролся.

Ощущение, будто его кадык держат во рту, было слишком странным; его словно ударило током, даже поясница онемела. «Нет… Шэнь Бьянье, отпусти… отпусти».

Обе его руки были подняты над головой и прижаты к стене, а плечи прижаты плечами Шэнь Бьянье, из-за чего его сопротивление казалось слабым.

Когда его тело и руки больше не могли двигаться, он инстинктивно выбросил вперед ноги.

Шэнь Бьянье увернулся как раз вовремя. Остаточная сила удара прошла мимо, не причинив боли. Вместо этого Се Юаньсин, сопротивляясь, пронзил его позвоночник, вызвав дрожь.

Его глаза тут же потемнели. Одной рукой он схватил Се Юаньсина за обе руки, а другой потянулся к его ноге, намереваясь притянуть её к себе.

Эта поза была слишком странной и опасной. Даже если Се Юаньсин никогда не ел свинину, он понимал, что что-то не так. Он, не обращая внимания ни на что другое, вытянул ноги и начал лягаться: «Шэнь Бьянье! Отпусти меня!»

«Твои феромоны не сильны, не сходи с ума!»

Шэнь Бьянье отпустил его, тяжело дыша, и пристально посмотрел на него, сказав: «На этих выходных пойдем со мной в больницу на осмотр, чтобы увидеть, как продвигается мое лечение».

«Позже, когда мое расстройство феромонов пройдет, ты переедешь из общежития».

Его ситуация все больше выходила из-под контроля.

Если бы не слова Се Юаньсина о феромонах, напомнившие ему об этом, нога Се Юаньсина, за которую он схватился, оказалась бы у него на уровне талии.

Взрослый бы понял, что это была за поза.

Се Юаньсин потер запястье, на котором уже виднелся красный след, и небрежно согласился: «Хорошо, в субботу или воскресенье?»

«Когда твое расстройство феромонов улучшится, тебе не нужно будет мне говорить, я съеду».

Его первоначальное заявление о смене общежития было прямо отклонено консультантом. Подумав о контракте, Се Юаньсин не стал настаивать.

Если бы феромоновое расстройство Шэня Бьянье улучшилось, а консультант все еще медлил с тем, чтобы дать ему возможность переодеться, ему бы просто пришлось найти способ угнаться за консультантом.

А если к тому времени он уже был на втором курсе, он мог бы переехать за пределы кампуса. На втором курсе всё ещё было много курсов, но не было такого количества случайных занятий, как регистрация по выходным, поэтому он мог найти подработку репетитором или что-то в этом роде.

Это не только покрыло бы его арендную плату, но и позволило бы ему получить дополнительный доход.

Планы Се Юаньсина уже простирались далеко в будущее, когда он внезапно услышал вопрос Шэнь Бьянье: «Как ты можешь быть счастлив, Се Юаньсин?»

?

Хм?

Тема разговора изменилась слишком быстро, и на мгновение разум Се Юаньсина оказался пустым, неспособным отреагировать.

Шэнь Бьянье: «Ты на вкус как старый лимонад».

Так мой кадык — лимон?

Эта мысль тихонько пришла в голову Се Юаньсину. Он сдержался, чтобы не произнести её вслух.

Он знал, что Шэнь Бьянье чувствует его эмоции – странную способность, которую трудно объяснить. Он мог лишь воспринимать её как аномалию, присущую альфа-типу SSS, которая уникальна даже в болезни.

Шэнь Бьянье только что издевался над ним, а теперь...

Губы Се Юаньсина загадочно изогнулись, но затем его лицо тут же потемнело, и он сказал: «Раньше я чувствовал себя хорошо, когда ел чипсы со снежинками из деревни Даосян».

Шэнь Бьянье взял телефон со стола, бросил одно предложение и вышел за дверь: «Хорошо, подожди меня».

Он действовал так быстро, что Се Юаньсин даже не успел сказать ни слова.

В новом городе находился Технологический университет. Се Юаньсин не слишком много исследовал А-Сити, но не видел там кондитерской «Даосян», более популярной среди пожилых людей, хотя и не знал, есть ли она вообще в А-Сити.

Он расскажет об этом Шэнь Бьянье через десять минут после его отсутствия.

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись, глаза засияли, когда он повернулся и пошел на свое место, чтобы сделать домашнее задание на день.

Он посмотрел на время, и когда оно подошло, он отправил Шэнь Бьянье сообщение на свой телефон: «Тебе не нужно его покупать, здесь, в Нью-Сити, его нет».

Затем он довольно неискренне добавил быстрое извинение: «Извини,я забыл раньше».

Он не был бы счастлив просто из-за пирожного; повод, который он дал, был просто придуман им самим. Попытка Шэнь Бьянье купить его была обречена на провал.

Серебристо-голубой Bugatti выехал с университетской полосы городка, суперкар, соблюдая скоростной режим, проехал по пустой дороге, направляясь прямо к окраине нового города.

Деревня Даосян, указанная на навигационной карте, расстояние в сто восемьдесят два километра медленно уменьшалась по мере того, как тикала стрелка указателя уровня топлива.

Было 19:20. Шэнь Бьянье проверил и увидел, что деревня Даосян закрывается в 21:30. Если повезёт, он, возможно, успеет.

Его длинные, чётко очерченные пальцы сжимали руль, а указательный палец непрерывно постукивал по ободу, пока светофор отсчитывал секунды. Лицо Шэнь Бьянье оставалось бесстрастным. Он нажал на газ в последнюю секунду перед истечением времени.

Время шло. Се Юаньсин закончил один экзаменационный тест, прежде чем понял, что Шэнь Бьянье ему не ответил. Он взглянул на пустой чат и удалил его из списка контактов.

Молодой хозяин, вероятно, понял, что его обманули, и был слишком зол, чтобы вернуться в общежитие.

Он не стал спрашивать больше, встал и пошел за стаканом воды.

В 9 часов вечера Се Юаньсин надел наушники, чтобы слушать английский язык, опустил голову, писал и рисовал в своей рабочей тетради.

Шэнь Бьянье, подавляя раздражение, непрерывно сигналил с недостойным нетерпением, призывая пешеходов, ехавших на красный свет, подвинуться.

В 21:25 Се Юаньсин закончил длинное упражнение на аудирование, исправил свои ошибки и начал писать эссе, кусая кончик пера.

Шэнь Бьянье припарковал машину на обочине дороги, поспешно выскочил и побежал к застрявшему месту.

В 21:40 Се Юаньсин заканчивал свое эссе на английском: «…Именно время, которое ты потратил на свою розу, делает ее такой важной».

Шэнь Бьянье обратился к продавцу-консультанту, который убирался в магазине: «Могу ли я получить коробку чипсов «Снежинка», пожалуйста?»

Продавец улыбнулся и сказал: «Осталась только одна снежинка. Хотите что-нибудь ещё?»

Шэнь Бьянье посмотрел на оставшиеся пирожные на стеклянной полке: «Пожалуйста, упакуй их все для меня».

Глаза продавщицы загорелись, и она быстро начала упаковывать коробки для Шэнь Бьянье. «Итого восемьсот девяносто семь юаней. С учётом скидки восемьсот девяносто будет приемлемо?»

Шэнь Бьянье отсканировал код, оплатил покупку и отнёс пять коробок обратно к машине. Его механические наручные часы показывали время: 22:17.

Обратный путь займёт ещё два часа. Когда он доберётся до школы, будет, вероятно, двенадцать или час ночи.

Четыре-пять часов пути туда и обратно не показались такими уж долгими.

Однако, когда машина почти подъехала к школе, Шэнь Бьянье уставился на пять больших коробок с выпечкой «Деревня Даосян» на пассажирском сиденье и постепенно понял, что что-то не так.

Не говоря уже о том, сможет ли Се Юаньсин съесть все это самостоятельно.

Если просто положить перед ним эти пять коробок, то, учитывая, что Се Юаньсина легко понять неправильно, если с ним хорошо обращаться, разве Се Юаньсин не будет невероятно тронут?

А что, если бы он был тронут и влюбился в него?

Шэнь Бьянье протянул руку и достал коробку с чипсами «Снежинка», поставив её отдельно. Затем он позвал Чжоу Чао: «Где ты? Я принёс тебе еду».

Чжоу Чао был приятно удивлён: «Так хорошо? Я в своей школе, заходи».

Школа Чжоу Чао находилась совсем рядом с Технологическим университетом, оба в университетском городке. Поэтому они часто проводили время вместе.

«Подожди меня у школьных ворот».

Шэнь Бьянье резко бросил трубку, развернул машину и направился в сторону Колледжа бизнеса, где находился Чжоу Чао.

Машина остановилась у ворот Бизнес-колледжа. Было уже за полночь, и вход в учебное заведение был пуст, лишь несколько ночных огней горели, а Чжоу Чао ждал на холодном ветру.

«Наконец-то ты здесь. Ты хоть представляешь, какой холод на улице?» Чжоу Чао открыл пассажирскую дверь, собираясь сесть в машину, но вздрогнул от горы подарочных коробок.

«Что все это значит?»

Шэнь Бьянье: «Выпечка — вся твоя».

Чжоу Чао был совершенно сбит с толку: «Зачем ты несешь четыре коробки пирожных посреди ночи?»

Он увидел коробку позади Шэнь Бьянье и поправил себя: «Пять коробок».

Увидев этот ящик, Чжоу Чао, несмотря на свою проницательность, сразу понял, что проблема в ящике рядом с Шэнь Бьянье. «А этот для кого?»

Шэнь Бьянье замолчал.

Дверь машины была открыта, и холодный ветер завывал, врываясь в салон. Он холодно сказал: «Се Юаньсин хотел его съесть».

Чжоу Чао протянул голос и сказал: «О, Се Юаньсин хотел этого».

«Где ты это купил?»

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Не твоё дело».

«Забери свои пирожные и закрой дверь своей машины».

Чжоу Чао больше не двигался, и холодный ветер его не волновал. Он просто стоял у двери, достал телефон и принялся его крутить.

Вдруг, в свете уличных фонарей, в тёмной ночи, у школьных ворот, рядом с машиной, раздался громкий голос: «Готовы к отправлению. Весь путь — сто восемьдесят километров, примерно два часа двадцать минут».

Шэнь Бьянье: «……»

Чжоу Чао: «……»

Тот был шокирован: «Ты пробежал сто восемьдесят километров только для того, чтобы купить Се Юаньсину пирожное?!»

Чжоу Чао задумался на мгновение, а затем пробормотал: «Нет, нет, ведь еще и обратный путь, черт возьми, больше трехсот километров, ты с ума сошел?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Он был недоволен, и это действительно влияет на мои феромоны».

Шэнь Бьянье помолчал: «Забыл».

Чжоу Чао: «Тогда ты купил его для него, зачем ты отдаешь его мне?»

Шэнь Бьянье снова нахмурил брови: «Если я дам ему слишком много, вдруг он подумает, что я его очень ценю?»

Чжоу Чао вспомнил этот смайлик, он идеально соответствовал его настроению: метро, старик, смотрящий на телефон.jpg

За время более чем десятилетней дружбы он впервые почувствовал, что не совсем понимает ход мыслей Шэнь Бьянье.

О, это было не в первый раз. Шэнь Бьянье не раз и не два совершал подобные странные поступки, но каждый раз это снова шокировало Чжоу Чао.

Из-за чего у него всегда возникало ощущение, что это происходит впервые.

Он не понял, поэтому просто не вмешивался, а лишь сказал: «Вообще-то... ты мог бы поделиться излишками со своими дорогими одноклассниками».

Шэнь Бьянье: «…Забыл».

Он просто был слишком сосредоточен на том, чтобы не дать Се Юаньсину увидеть это.

Он махнул рукой: «Забери его и отдай своим дорогим одноклассникам».

Чжоу Чао: «Куда ты сейчас пойдёшь? В школу, чтобы угостить Се Юаньсина пирожными?»

Он взглянул на время: «Посреди ночи, в час ночи, есть пирожные?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него: «Я не идиот».

Чжоу Чао отнесся к этому вопросу скептически, но благоразумно не задал его.

Вместо этого он сказал: «Тогда пойдём со мной. Высади меня у меня дома, и ты сможешь переночевать там».

«Только не говори мне, меня до сих пор задержал учитель, и я слишком устал, чтобы ехать обратно, планируя провести ночь в школьном общежитии, а тут появляешься ты».

Говоря это, он перекладывал вещи с сиденья на заднее, при этом прищелкивая языком: «Суперкары — такая суета, всего два места, трудно освободить место».

«Ты что, не перестал ездить на этой машине? Зачем ты опять на ней разъезжаешь и выпендриваешься?»

Шэнь Бьянье не беспокоился о нем, наблюдая, как он суетится, ведет себя как господин и не пошевелил и пальцем, чтобы помочь.

Когда Чжоу Чао вошел, он попытался сдержаться, но не смог подавить свое любопытство и спросил:

«Послушай, ты приложил все усилия только для того, чтобы купить Се Юаньсину пирожное. Неужели это из-за феромонов?»

Шэнь Бьянье: «Если тебе есть что сказать, выскажись».

Чжоу Чао: «…»

Он помолчал: «Ты ведь не влюбилась в Се Юаньсина, да?»

«Мужчины-бета не могут иметь детей, твой отец не одобрит».

Шэнь Бьянье повернулся к нему и с усмешкой сказал: «Тот, кто мне нравится, не имеет ничего общего с этим стариком».

Чжоу Чао был поражен, затем услышал, как Шэнь Бянье продолжил: «Но Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье посмотрел в далекое, темное ночное небо, усмехнувшись: «Я лучше умру, чем буду как Се Юаньсин».

«Мне его просто жаль».

Его губы слегка изогнулись, как будто он улыбнулся, но не совсем: «В течение короткого срока действия контракта он может вылечить мою болезнь, и мне следует быть с ним немного добрее».

«Се Юаньсин на самом деле неплохой. У него хорошие оценки, стойкий характер, он красивый и умеет играть на пианино. Если бы не тот факт, что я его укусил, и этот контракт, мы могли бы даже подружиться».

Чжоу Чао обдумал эту логику, но затем снова смутился: «Наличие контракта не означает, что вы не можете быть друзьями, не так ли?»

Шэнь Бьянье: «Разве не было бы неловко снова и снова кусать Бету, который тебе не нравится?»

«А Се Юаньсина легко переубедить. А вдруг он влюбится в меня?»

Чжоу Чао считал, что Шэнь Бьянье слишком самоуверен, но потом он взглянул на богатство Шэнь Бьянье и на его красивое, безупречное лицо рядом с собой и понял, что это не невозможно.

Более того, Шэнь Бьянье неоднократно подчеркивал, что Се Юаньсин был легко растроган, поэтому он наверняка что-то знал.

Шэнь Бьянье: «Я не такой, как ты, который тянет одно за другим, а другое зацепляет».

«Если это невозможно, не давай людям надежды».

Укол? Чжоу Чао усмехнулся: «Высокомерный».

Машина уехала вдаль, а ее серебристо-голубой хвостовой плавник так и не появился в снах тех, кто крепко спал в общежитии.

На следующее утро, когда Се Юаньсин проснулся, на его столе стояла коробка с выпечкой из деревни Даосян.

Он был немного удивлён. Он протянул руку и открыл коробку, и прямо в центре лежала единственная снежинка.

Дверь общежития распахнулась. Шэнь Бьянье спокойно посмотрел на него и небрежно сказал: «Деревня Даосян, о которой ты говорил, слишком далеко. Я поручил кому-то купить её вчера вечером, и она пришла только сегодня утром».

Телосложение Альфы не выдавало следов того, что он спал всего лишь в три часа ночи прошлой ночью. Чёрное пальто придавало ему высокий и стройный вид, а лёгкий аромат одеколона, исходивший от него, вместо застоявшейся дорожной пыли, говорил о хорошем ночном отдыхе.

Се Юаньсин ещё не почистил зубы. Он протянул руку и закрыл крышку. «Передай дяде Гао спасибо от меня».

Дядя Гао часто приносил им питательную еду.

Се Юаньсин всё ещё был немного сонный. Он медленно вышел на балкон почистить зубы, идя и говоря:

«Я съем это позже, но давай будем честны, у меня уже не то настроение, что вчера вечером, так что, возможно, вкус будет не таким приятным».

Шэнь Бьянье лениво прислонился к дверному косяку, наблюдая, как он моет посуду.

Услышав это, он цокнул языком, тоже осознав.

Невозможно было не злиться после того, как он проехал четыре часа за рулем и только потом обнаружил, что его обманули, поэтому Шэнь Бьянье говорил без колебаний.

Его голос был ленивым, когда он сказал: «Тсс, маленький лжец».

«Если в следующий раз ты снова соврешь, я заткну тебе рот кляпом».

«Пфф!» — Се Юаньсин был настолько шокирован, что выплюнул ополаскиватель для рта, повернулся к Шэнь Бьянье и посмотрел на него широко раскрытыми, испуганными глазами, пробормотав: «Я больше не посмею».

Слишком извращенно, чтобы не поддаваться провокациям.

Глава 31

Шэнь Бьянье купил много выпечки в деревне Даосян, и поскольку она долго хранилась, большая подарочная коробка простояла на столе Се Юаньсина много дней.

«Се Юаньсин, эй, что это, деревня Даосян?»

Когда Гао Юфэй и его сосед по общежитию, старшекурсник, пришли в гости, они сразу же увидели на столе Се Юаньсина подарочную коробку с надписью «Деревня Даосян». «Давно у меня такого не было».

«Где ты это купил?»

Се Юаньсин открыл коробку и щедро предложил её Гао Юфэю: «Дядя Гао купил слишком много. Шэнь Бьянье отдал их мне. Хочешь один?»

Шэнь Бьянье часто дарил людям вещи, поэтому его ответ не вызвал бы слишком большого любопытства.

Увидев, что Гао Юфэй взял одну, он передал коробку второкурснику, который пришел с Гао Юфэем, сказав: «Старший, тебе тоже стоит взять».

Позади них Шэнь Бьянье, сидя на стуле, лениво играл в какую-то игру, не проявив никакой реакции на то, что Се Юаньсин поделился с ним выпечкой, которую он специально купил обратно через пять часов.

Он лишь взглянул на новичка, услышав слово «Старший», а затем небрежно отвел взгляд, продолжая управлять своим игровым персонажем на экране.

Человек с выпечкой «Даосян» подошёл к Шэнь Бьянье, ухмыляясь: «Брат Шэнь, ты что, больше не распаковываешь? Дай мне попробовать».

«В прошлый раз, когда Эр-гэ открыл золото, ты всё ему отдал. Мы так завидовали».

Это золото, хотя и не очень редкое, Эр-гэ мог продать за 1500 юаней.

Шэнь Бьянье с холодным лицом нажал на кнопку мыши, мгновенно убив противника одним выстрелом, и равнодушно сказал: «Если у тебя нет денег на покупку коробок, не приходи сюда просить милостыню у отца».

«Если хочешь их открыть, купи их сам».

Старый Сан из соседнего общежития неловко усмехнулся: «Папа, папа Шэнь, почему ты сегодня такой раздражительный?»

Какая шутка, открытие коробки стоило больше десяти юаней, а чтобы получить что-то стоящее, даже сто коробок — это всего лишь мелочь, далеко не достаточно.

Все они были студентами. Кроме Шэнь Бьянье, у кого были такие деньги?

Узнайте больше

Школьные принадлежности

Гао Юфэй вызвал Се Юаньсина. Шэнь Бьянье краем глаза заметил, как они один за другим ушли, и в его глазах читалось раздражение. Он остался сидеть, но его стиль игры постепенно становился всё более агрессивным.

Он вспомнил запах феромонов Гао Юйфэя, неприятный запах морской соли. Се Юаньсин не чувствовал никаких запахов, лишь издавая слабый аромат.

Гао Юфэй был жизнерадостным и общительным человеком, поэтому ему всегда нравилось обнимать людей за плечи. Се Юаньсин был бетой, поэтому Гао Юфэй не держался с ним так же дистанцированно, как с омегой.

Неизбежно было учуять лёгкий запах, совсем чуть-чуть. Нормального человеческого контакта избежать не удалось.

Более того, если этот слабый запах не был приобретен намеренно, он был почти неощутим.

Это было нормально.

Узнайте больше

Школьные принадлежности

Это было ничто.

Именно из-за расстройства, связанного с феромонами, он мог так отчетливо чувствовать этот запах.

Это было нормально. Гао Юфэй был энтузиастом и открытым, и Се Юаньсин тоже должен был завести друзей.

Ничего. Это был обычный контакт между альфами и бетами. Се Юаньсин был бетой; он ничего не чувствовал.

Он просто поделился выкупленными пирожными с Гао Юфэем. Он также отдал четыре коробки Чжоу Чао.

Се Юаньсин был бета.

Он не мог учуять никакого запаха.

"Хлоп!!"

Из динамиков, звучащих на тысячи юаней, раздался грохот выстрелов. Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, когда он увидел, как потемнел экран, и он резко захлопнул мышку.

Старый Сан из соседнего общежития, наблюдавший за происходящим со стороны, почувствовал, как его сердце тревожно забилось, и он немного пожалел, что выбрал именно это время для визита. Он хотел сказать что-то важное. Стоит ли говорить?

Поколебавшись, он сказал: «Консультант сказала, что через пару дней в школу придёт предприниматель, чтобы пожертвовать деньги, и хочет, чтобы ты вошёл в команду по этикету и принял их. Она не смогла тебя найти, поэтому попросила меня проверить общежитие, дома ли ты».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Я не вхожу в школьную команду по этикету. Как я стал „номинальной фигурой“? И она хочет, чтобы я ушёл?»

Старый Сан сказал: «Ты красавец! Все в школе считают тебя самым красивым в кампусе. Ни один из Альф в команде по этикету не сравнится с тобой по красоте».

Он усмехнулся: «Омеги из команды по этикету такие красавчики. Если тебя пригласят на вечеринку после мероприятия, можешь взять с собой братьев?»

Шэнь Бьянье небрежно ответил: «Я сейчас пойду к консультанту. А насчёт общественных мероприятий — потом разберёмся».

Он взял телефон со стола и вышел из общежития, оставив Старого Сана из соседнего общежития в недоумении смотреть на пустую комнату.

Нет, а он вообще из этого общежития был?

Как все из этого общежития могли уйти и оставить его, чужака, стоять здесь?

Как только Шэнь Бьянье вышел из общежития, он увидел этих двоих в углу коридора справа от себя, стоявших совсем рядом и о чем-то шепчущихся.

Лифт был слева, но Шэнь Бьянье пошёл направо.

Проходя мимо, они одновременно замолчали. Шэнь Бьянье слегка нахмурился и спросил: «Что ты тут делаешь?»

Се Юаньсин промолчал. Гао Юфэй неловко улыбнулся: «Я хотел спросить его кое о чём, старший Шэнь, ты…?»

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Пойду к психологу. Я сегодня не занимался спортом, поэтому решил спуститься по лестнице».

После того, как Шэнь Бьянье грациозно отошел от них двоих, Гао Юфэй наконец воскликнул с ноткой понимающего восхищения: «Знаешь, неудивительно, что он — всеобщий красавец».

«Просто стремление оставаться в форме, ходить по лестнице вместо лифта, заниматься спортом в любое время и в любом месте».

Се Юаньсин едва заметно закатил глаза и сказал: «Тебе больше не нужно пытаться наладить мои отношения с Фан Чжи. Мы живём в разных общежитиях, и нет нужды заставлять себя ладить».

Он привык игнорировать тех, кто ему не нравился. Прошла неделя, и он полностью проигнорировал Фан Чжи. Должно быть, Фан Чжи снова что-то сказал Гао Юфэю, и тот решил выступить посредником.

Было много людей, которые Се Юаньсину не нравились, несколько человек ему не нравились совсем, а один не нравился ему до отвращения.

Фан Чжи попал в категорию «крайне нелюбимых».

Как только кто-то попадал в категорию категорически нелюбимых, Се Юаньсин действительно не уделял ему никакого внимания, не испытывая сожалений или желания вернуться назад.

«Мне ещё нужно сделать домашнее задание, поэтому я больше с тобой не разговариваю».

Гао Юфэй был беспомощен: «Как можно делать столько домашних заданий? Тебе всё равно нужно иногда отдыхать».

Се Юаньсин: «Мне нужно подготовиться к экзамену по английскому языку шестого уровня, компьютерному экзамену и измерению данных…»

«Подожди, подожди!» — резко остановил его Гао Юфэй. «Как, уже шестой уровень английского? Четвёртый уровень будет только в декабре, верно?»

Се Юаньсин: «Я сдал экзамены по английскому языку 4-го уровня и уверен, что смогу их сдать».

Линейная алгебра поставила его в тупик в начале первого года обучения, но Се Юаньсин все еще был очень хорош в других предметах.

Гао Юфэй: «…Так ты уже готовишься к 6-му уровню? Почему бы тебе не подготовиться ещё и к IELTS и TOEFL?»

Се Юаньсин моргнул с невинным видом: «Результаты IELTS и TOEFL действительны только в течение двух лет».

Гао Юфэй был побеждён и махнул рукой, измученный. «Давай, пусть я буду никчёмным бродягой, который просто ждёт смерти».

Се Юаньсин кивнул и буквально ушел.

Если бы он мог, он бы тоже предпочел просто плыть по течению, но только имея хорошие оценки и достаточное количество сертификатов, он мог бы получить предложение о работе от крупной компании после окончания учебы.

Заработать много-много денег и выкупить его дом.

Тем временем в офисе.

Шэнь Бьянье смотрел на вожатого перед собой, и у него болела голова. «Вожатый, я не в почётном карауле и не в команде по этикету. Я не могу выполнять эту работу».

Их классным руководителем была длинноволосая омега, кроткая и умная женщина средних лет. Услышав это, она улыбнулась и сказала:

«Почему ты не можешь? Ты же будешь представлять наш Технологический университет».

После года совместной жизни она поняла, что по большей части Шэнь Бьянье как ученик был очень послушным.

Шэнь Бьянье неторопливо ответил: «Это совершенно невозможно, советник. Я не могу быть швейцаром».

Консультант разрывался между смехом и слезами: «О чём ты говоришь? Ты хочешь сказать, что все остальные студенты в группе по этикету — швейцары?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, не признавая и не отрицая ничего, и медленно начал спорить с консультантом.

В кабинете был ещё один учитель, который говорил по телефону о проведении небольшого концерта. Услышав «фортепианное представление», Шэнь Бьянье поднял голову.

Консультант собирался сказать что-то ещё, как вдруг Шэнь Бьянье сказал: «А как насчёт такого варианта? Я порекомендую кого-нибудь, кто сможет сыграть на пианино на сцене. Если вы позволите ему, я пойду и буду швейцаром».

И учитель по телефону, и консультант были поражены и одновременно посмотрели на Шэнь Бьянье.

Когда Шэнь Бьянье вернулся из офиса, Се Юаньсин слушал английскую речь в наушниках.

Расположение стола и кровати ограничивало яркость света со стороны стола. Чтобы лучше видеть, обычно ставили лампу на стол или прикрепляли длинную светодиодную ленту под спинкой кровати, поверх стола.

Се Юаньсин воспользовался «наследством», оставленным предыдущим жильцом, — прочно приклеенной длинной светодиодной лентой.

Он сидел, склонившись, и что-то писал на бумаге. Свет флуоресцентной лампы падал сверху, отчего каждая прядь волос словно светилась. Чёрная родинка под глазом не давала его лицу казаться слишком бледным, но придавала ему глубокий, тёмный оттенок желания.

Шэнь Бьянье смутно предвкушал появление этого сияющего человека на сцене.

Будет ли он похож на павлина или даже красивее павлина?

Жгучий, почти осязаемый взгляд заставил Се Юаньсина поднять глаза. Он снял наушники и спросил: «Завтра суббота, мы идём в больницу на осмотр?»

Шэнь Бьянье слегка приподнял брови в знак недовольства и сказал: «Пока нет. Я присоединяюсь к команде по этикету».

Се Юаньсин не спросил, зачем, но Шэнь Бьянье подошел к нему; его высокая фигура стояла позади него, вытянутая рука опиралась на стол, почти окружая его в кресле.

«Се Юаньсин, дай мне понюхать тебя».

Понюхать его?

Прежде чем Се Юаньсин успел открыть рот, Шэнь Бьянье прижался к его шее, коснувшись носом кожи, а его дыхание обдало ее.

Шэнь Бьянье почувствовал аромат мыльных ягод Се Юаньсина, тот самый молочный запах, который был очень ароматным, словно молочный аромат, который мог скользить по горлу.

Но Шэнь Бьянье знал, что, как только он лизнет его, то почувствует совсем не этот молочный запах.

Се Юаньсин был скупым лжецом, не желавшим позволить ему вкусить хоть что-то сладкое.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он встал. Впрочем, ничего страшного, по крайней мере, он не почувствовал этого неприятного, резкого запаха морской соли.

По крайней мере, Се Юаньсин вел себя хорошо.

Се Юаньсин сидел на своем месте, его маленькое лицо выражало замешательство, он не понимал, насколько странным было поведение Шэнь Бьянье: вернуться, сначала обнюхать его, а затем пойти играть в игры.

Он был котом или кем-то вроде того?

Его просто «засосало»?

Се Юаньсин повернул голову и посмотрел на Шэнь Бьянье, желая что-то сказать, но замешкавшись, а затем быстро отвел взгляд, так как тот едва не обернулся.

Это было ещё и общежитие. В общежитии старшей школы несколько учеников лениво лежали на кроватях, готовясь немного отдохнуть перед вечерними самостоятельными занятиями, чтобы получить новый поток знаний.

Се Чжоу не лежал. Он постоянно обновлял форум Технологического университета на телефоне. Страница была заполнена неактуальным контентом, и чем больше он листал, тем сильнее раздражался.

Слухи о задержании Се Юаньсина на форуме давно утихли. С тех пор, как он ни искал, никакой новой информации найти не удалось.

Се Чжоу зашёл в календарь и увидел, что в выпускном классе много занятий и совсем нет праздников.

Ближайший праздник был уже совсем близко — Новый год!

Се Юаньсин точно не вернётся на Новый год. Только он пойдёт, пойдёт и найдёт Се Юаньсина.

Се Чжоу снова открыл чат с Се Юаньсином. Ярко-красный восклицательный знак безмолвно возвещал о том, что он внесён в чёрный список.

Выражение его лица на мгновение исказилось. Как он смеет игнорировать этого неблагодарного негодяя, живущего за счёт других?

Его слишком долго вносили в черный список; он больше не мог этого выносить.

В этот момент студент на соседней кровати, который хотел напомнить Се Чжоу убрать телефон, чтобы комендант его не нашёл, был ошеломлён выражением его лица. Такой свирепый взгляд даже немного пугал.

Помолчав, он сказал: «В эти дни комендант общежития будет проверять через маленькое окошко у двери. Вам лучше убрать телефон».

Се Чжоу поднял взгляд и помахал ему рукой: «Понял, спасибо. Я пойду в туалет».

Его спокойствие и жизнерадостность не выдавали ни капли прежней угрюмости. Зайдя в туалет, он с мрачным лицом отправил маме сообщение.

«Мама, переведи мне 1000 юаней. На следующей неделе я пойду к Се Юаньсину».

На другой стороне быстро ответили голосовым сообщением. На заднем плане раздался стук костяшек маджонга. «Деньги, деньги, деньги, ты только и делаешь, что просишь у меня денег. Ты что, не знаешь, в каком положении сейчас моя семья?»

«Кроме того, зачем ты собираешься искать это проклятие?»

«Он проклял своего отца, проклял свою мать и проклинает всю нашу семью. Если хочешь его найти, подожди, пока он закончит учёбу и найдёт работу. Пусть даст денег нашей семье, иначе мы шесть лет растили его впустую».

Се Чжоу вспомнил о сообщении о том, что его держат под стражей, и хотел сказать, что теперь он мог бы попросить у Се Юаньсина денег, но не был уверен, правда ли это, поэтому замялся и не стал об этом упоминать.

Вместо этого он сказал: «Тогда переведи мне 500, школе нужно собирать плату за материалы».

Мать Се Чжоу, У Сюли, перевела деньги, проворчав длинное сообщение: «Ох, твоя школа, в самом деле, слишком много сборов. Если бы не твой последний год обучения, я бы точно пошла и поговорила с твоим учителем. Деньги переведены тебе, ты должен хорошо учиться, слышишь меня…»

Се Чжоу перестал слушать, вернулся к своей койке и лег, глядя на ржавый железный каркас верхней койки, размышляя о том, как сесть на поезд «зеленой кожи» в Город А с пятьюстами юанями.

Если у него не было каникул, он пропускал занятия и уходил.

Он думал иначе, чем его мать. Се Юаньсин поступил в хорошую школу, и после окончания школы контролировать его будет уже поздно.

Ему нужно было воспользоваться этой возможностью сейчас, пока образование Се Юаньсина нельзя было конвертировать в деньги, а сам Се Юаньсин оказался между молотом и наковальней.

Жалкий червяк посмел его проигнорировать? Он решил посмотреть, что задумал Се Юаньсин.

Если его действительно держат... черт возьми, ему сначала придется отплатить их семье.

Занятия Се Юаньсина были многочисленными и насыщенными, а выходные он посвящал учёбе. Единственным временем, которое можно было считать отдыхом в течение недели, оказался выбранный им позже факультативный курс фортепиано.

На сцене учитель музыки читал лекцию, а внизу Се Юаньсин, подперев голову, мечтал и блуждал в облаках. Рядом с ним его раздражительный и неуклюжий сосед по комнате время от времени тыкал его в руку, спрашивая, правильно ли он нарисовал нотный стан.

Университетские курсы обычно длились два занятия по каждому предмету. После окончания одного занятия преподаватель музыки на сцене внезапно произнес: «Се Юаньсин, пойдём со мной на минутку».

Голова Се Юаньсина мгновенно взлетела вверх, его разум наполнился ужасом.

Сидевший рядом с ним Шэнь Бьянье посторонился и, злорадно сказав: «Прогуливал уроки, потому что знаешь фортепиано, да? Всё ещё игнорируешь меня, держу пари».

«Приготовься к нагоняю».

Проходя мимо него, Се Юаньсин быстро взглянул на него, а затем вышел из класса, следуя за учителем музыки.

Учитель музыки начал с вопроса: «В последнее время я заметил, что на твоих уроках ты не очень серьёзно относишься к делу, хотя все домашние задания делаешь правильно. Ты умеешь играть на пианино?»

Се Юаньсин не знал, кивать ему или качать головой. Подумав немного, он кивнул: «Немного».

Учительница музыки, казалось, успокоилась и спросила: «Ты сдал какие-нибудь экзамены по фортепиано? Какие?»

На этот раз Се Юаньсин покачал головой, но учительница музыки повела его в репетиционную комнату по коридору. Она провела карточкой, чтобы войти, и сказала: «Я покажу тебе одну мелодию. Посмотрим, сможешь ли ты её сыграть».

Она протянула Се Юаньсину лист формата А4 с напечатанной на нём нотой. Се Юаньсин взглянул на него, положил на пюпитр и сыграл один раз перед учителем музыки.

Произведение оказалось несложным. Хотя Се Юаньсин играл его впервые, он лишь немного запутался и не был знаком с техникой исполнения поначалу. По мере игры игра постепенно становилась всё более плавной.

Учительница музыки хлопала в ладоши рядом с ним, улыбаясь, а затем сказала нечто удивительное: «Через несколько дней состоится небольшое университетское представление. Не мог бы ты тогда аккомпанировать поющим ученикам на фортепиано?»

?

Что?

Се Юаньсин был ошеломлён и пробормотал: «Учитель, я, наверное, не смогу, верно? Почему бы не отпустить ещё одного ученика?»

Учительница музыки покачала головой: «Это ты. Ты пойдёшь как один из представителей первокурсников. Время поджимает, и трудно найти кого-то, кто умеет играть на пианино и имеет хороший имидж».

«Или ты хочешь сказать, что мне нужно поговорить с твоим консультантом, а затем твоему консультанту нужно поговорить с тобой, чтобы ты согласился?»

«Это отражает имидж школы. Такую возможность трудно получить, и её стоит ценить».

Невозможно, ведь Технологический университет был одним из лучших учебных заведений в стране. Разве не было бы легко найти кого-то, кто умел бы играть на пианино на первом курсе?

Се Юаньсин хотел отказаться, но учительница музыки явно не собиралась давать ему такой возможности. Она похлопала его по плечу и велела вернуться в класс.

В классе фортепиано Шэнь Бьянье сидел снаружи. Увидев приближающегося Се Юаньсина, он не отошёл в сторону. Вместо этого он спросил: «Ну как? Тебя ругали? Расскажи, я посмеюсь».

Время урока приближалось, и большинство учеников уже сели. Се Юаньсин поджал губы и спросил: «Можешь впустить меня, чтобы поговорить?»

Шэнь Бьянье не встал. Он отодвинул свои длинные ноги, немного отодвигая стул назад, но ненамного, потому что его спина уже упиралась в стену. «Входи».

Расстояние между ним и пианино было явно слишком маленькое, чтобы пройти одному человеку. Если Се Юаньсин хотел войти, ему приходилось либо перешагивать через его ноги, либо протискиваться мимо.

Се Юаньсин взглянул на него, не зная наверняка, делает ли он это нарочно, но вот-вот должен был прозвенеть звонок с урока, поэтому у него не было другого выбора, кроме как поднять ногу и войти.

Его стройное тело на мгновение задело Шэнь Бьянье, втиснувшись в сиденье.

Выражение лица Шэнь Бьянье было нормальным. Он спросил: «Почему ты не говоришь то, о чём тебя просил учитель музыки?»

«Слишком стыдно говорить, потому что тебя отругали?»

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Выражение его лица было весьма озадаченным, когда он сказал: «Она хочет, чтобы я аккомпанировал на фортепиано для небольшого выступления через несколько дней».

«Это так странно. Почему она меня об этом спросила?»

Шэнь Бьянье медленно произнес: «Разве учительница музыки своим зорким глазом обнаружила твой музыкальный гений, или это тот случай, когда лошадь, пробежавшая тысячу миль, встретила своего истинного судью?»

Он тихонько усмехнулся, издав низкий звук: «Хмм? Маленькая пони?»

Се Юаньсин невольно закатил глаза и снова погрузился в свою меланхолию.

Шэнь Бьянье, как раз перед тем, как вошёл учитель, сказал: «Чего ты боишься? Ты же всё равно можешь играть».

«По крайней мере, с моей точки зрения, у тебя неплохое мастерство. Ты можешь заслужить аплодисменты».

Се Юаньсин удивленно посмотрел на него, ничего не сказал и пошел по следам учителя музыки, переведя взгляд на него.

Возле школы Се Чжоу дождался окончания последнего урока, затем взял телефон у прохожего, чтобы позвонить Се Юаньсину.

Се Юаньсин, все еще находившийся в классе и слушавший учителя музыки, который советовал ему усердно заниматься в это время, увидел незнакомый номер и ответил, не задумываясь.

С другого конца провода раздался раздражённый голос, от которого лицо Се Юаньсина мгновенно потемнело.

Се Чжоу: «Се Юаньсин, братан, я у ворот твоей школы».

«Ты сам придёшь за мной, или мне крикнуть: «Где Се Юаньсин? Где мой брат?» и окружить себя людьми, и тогда ты придёшь и заберёшь меня?»

Поступив в колледж, Се Юаньсин думал, что снова увидит Се Чжоу.

Но не сейчас и не здесь.

Это должно произойти в суде, после окончания университета, когда ему не грозит принудительное отстранение от учёбы из-за проблем, которые создавала его семья. Именно тогда.

Разве сейчас не понедельник?

Почему Се Чжоу здесь? Разве он не должен быть в школе?

Учитывая характер Се Чжоу, если бы он смог найти дорогу сюда, он бы не ушел так легко.

Сердце Се Юаньсина постепенно сжалось, и холодный, взволнованный голос спросил:

Что ему делать?

Он вышел из класса, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье, который ждал его у двери.

Шэнь Бьянье собирался назвать его «маленьким пони», но вдруг заметил, что лицо Се Юаньсина изменилось.

Очень бледный, неестественно бледный.

Он глубоко нахмурился, инстинктивно потянулся, чтобы коснуться лица Се Юаньсина, и тут же его собственное выражение лица стало мрачным: «Почему так холодно?»

Шэнь Бьянье хотел, чтобы Се Юаньсин заслужил аплодисменты и обрести уверенность в себе, но если выступление на сцене напугает Се Юаньсина настолько…

Его размышления прервал Се Юаньсин.

Се Юаньсин: «Шэнь Бянье, можешь оказать мне услугу?»

Шэнь Бьянье замер, глядя на человека перед собой.

Этот угрюмый гриб, привыкший держать голову опущенной, жмущийся по углам, но при этом обладающий более прямым позвоночником, чем у кого-либо другого, дергал себя за одежду, прося о помощи.

Рывок был легким; одним легким движением он смог стянуть свою одежду из руки Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье знал, что ему даже не нужно было прямо отказываться; ему достаточно было просто стянуть с себя этот небольшой кусочек одежды, и Се Юаньсин больше никогда не попросит.

Поэтому он старался говорить очень тихо, даже тише, чем Се Юаньсин, словно опасаясь, что даже небольшая сила в его словах может заставить этот предмет одежды деформироваться.

«Расскажи мне», — сказал Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин опустил глаза: «Мой двоюродный брат здесь, у школьных ворот, но я не хочу его сейчас видеть. Не мог бы ты помочь мне избавиться от него?»

Шэнь Бьянье услышал это и с необычной быстротой согласился: «Хорошо, я пойду прямо сейчас».

Он и так был раздражен тем, что не смог найти злосчастного кузена Се Юаньсина, а теперь этот парень еще и осмелился появиться.

Шэнь Бьянье улыбнулся, но его глаза были холодными и полными злобы. Он не просто выгонит человека, он ещё и «позаботится» о нём.

Глава 32

Се Чжоу, ожидавший у ворот Технологического университета, получил звонок от Се Юаньсина.

На его лице появилась торжествующая улыбка, когда он ответил: «Давай, оставь меня в черном списке, Се Юаньсин, я все еще не окреп, да?»

На другом конце провода и вправду раздался странный голос: «Ты у школьных ворот?»

Се Чжуову был ошеломлен. "Кто ты? Где Се Юаньсин?"

"Ищу."

Се Чжоу невольно поднял взгляд. Поразительно красивый мужчина небрежно помахал ему телефоном, держа его в руке, с отстранённым выражением лица и холодным взглядом.

Этого человека он не мог себе позволить оскорбить.

Мысль, мгновенно пришедшая ему в голову, прервали люди, появившиеся словно из ниоткуда. Двое молодых людей сказали ему: «Се Юаньсина вызвал учитель и попросил нас забрать тебя».

Се Чжоу подвели к машине, и только тогда он почувствовал, что что-то не так. «Зачем мы садимся в машину? Разве нам не пора идти в школу?»

Мужчина в бейсбольной куртке грубо толкнул его, но не сказал ни слова, с грохотом захлопнул дверцу машины и уехал.

В другой машине крепкий мужчина с короткой стрижкой посмотрел на Шэнь Бьянье: «Что случилось? Избить его?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Мы не бандиты».

«Мы спросим его кое о чём чуть позже, а потом отпустим. Отправим его обратно тем же путём, которым он пришёл».

Лу Цян кивнул: «Ну вот, наконец-то ты меня нашёл. А когда всё закончится, пойдём на гонки?»

«Ты два года играл в сумасшедшие игры, участвовал в гонках, прыгал с парашютом, занимался дайвингом, ты всего добился».

«Ты сломал ногу, катаясь на лыжах. Как ты, ведя себя как хороший мальчик, попал в престижную школу?»

Шэнь Бьянье не проявил интереса: «Нет, я ценю свою жизнь».

Лу Цян: «Чёрт возьми, ты раньше играл как сумасшедший, сломал два ребра, выздоровел и всё равно продолжал гоняться. А теперь говоришь, что ценишь свою жизнь?»

«Ты изменился, какой смысл, если ты больше не играешь?»

Он также был богатым отпрыском, рождённым с серебряной ложкой во рту. Когда ты достаточно богат, мир становится скучным. Некоторые теряются в жизни, полной разврата, в то время как такие, как Лу Цян, наслаждаются острыми ощущениями в ситуациях, где решается вопрос жизни и смерти.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нет, правда, в следующий раз я найду тебя, чтобы выпить».

Машина остановилась в пункте назначения. Шэнь Бьянье вышел и неторопливо вошёл. Его шаги гулко разносились по огромному заброшенному водоёму. Выражение его лица было спокойным, глаза потемнели.

Глубоко в резервуаре Се Чжоу завязали глаза и привязали к стулу. «Кто ты?»

«Зачем ты меня похищаешь? Отпусти! Какие у тебя отношения с Се Юаньсином?»

Лу Цян внимательно следил за ним и спросил: «О чём ты хочешь спросить? Кстати, кто этот человек?»

Шэнь Бьянье не ответил, протянув руку телохранителям по обе стороны. «Нож, дайте мне».

Он пристально посмотрел на Се Чжоу, вертя в руке нож. Ловким движением его чётко очерченных пальцев лезвие ножа-бабочки выскользнуло из ножен. «Отныне рассказывай мне всё, что произошло между тобой и Се Юаньсином».

«Я сделаю небольшой порез на твоём запястье. Не волнуйся, он не большой. Лучше закончи говорить, пока ты не истечёт кровью и не умрёшь. Я хочу услышать только правду».

Он схватил сопротивляющегося Се Чжоу за запястье, острое лезвие холодно блеснуло.

Запястье Се Чжоу обожгло. В этот момент в голове пронеслось множество мыслей. Возможно, Се Юаньсин встретил в колледже кого-то, кто был готов ему помочь, но это же были всего лишь студенты, как они могли так поступить?

Он вспомнил то, что видел в телевизионных драмах, и громко воскликнул: «Ты, блядь, блефуешь! Ты смеешь?!»

«Какой порез? Кожа вообще целая! Ты просто пытаешься напугать меня водой, чёрт возьми, всю твою семью!!»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на надменного человека, сорвал капюшон с головы Се Чжоу и, надавив большой рукой на его затылок, заставил Се Чжоу посмотреть на запястье. «Это вода?»

Небольшой порез на запястье Се Чжоу обильно кровоточил. Увидев его, Се Чжоу пришел в ужас.

Лезвие ножа-бабочки в руке Шэнь Бьянье было запятнано кровью. Он опустил взгляд, глядя на Се Чжоу с выражением, свойственным только мёртвым: «Можешь продолжать тратить время».

На голову Се Чжоу снова надели капюшон. Он никогда ещё не испытывал такого ужаса. Его закрытое лицо было залито слезами и соплями, он дрожал, не зная, с чего начать.

Он мог бы начать, он мог бы начать, верно, он мог бы начать с того момента, как впервые встретил Се Юаньсина.

«Се Юаньсин — мой двоюродный брат. Мы… мы… когда мы впервые встретились, у него ещё была мама. Он смотрел на меня свысока, да, он смотрел на меня свысока».

«Он считал нашу семью бедной. Он отказывался играть перед нами на пианино. У него была плюшевая игрушка, самая обычная, и он даже не хотел мне её давать».

Рассказывая об этом, Се Чжоу был полон негодования, и даже его страх отступал перед этой ненавистью. «Он смотрел на меня свысока, на моих родителей. Он думал, что они богаты, поэтому могут быть высокомерными. Я был тогда ещё ребёнком, и он даже не дал мне плюшевую игрушку».

Шэнь Бьянье вдруг спросил: «На сколько лет ты моложе Се Юаньсина?»

Се Чжоу был ошеломлён его внезапным вопросом. В темноте он ничего не видел, лишь чувствовал, как кто-то теребит его руку, и тут его снова пронзила острая боль.

Он был напуган до смерти. Темнота усиливала его страх. Он пробормотал, дрожа: «Один, один год».

Выражение лица Шэнь Бьянье было холодным: «Продолжай».

Се Чжоу сидел на стуле, но его ноги были мягкими. Он не знал, сколько крови потерял, поэтому мог лишь ускорять темп речи и продолжать говорить. «Позже его мать погибла в результате несчастного случая. По закону, он мог жить с нами только в том случае, если мы его усыновим».

Шэнь Бьянье: «Ты оскорбил его».

Глаза Се Чжоу под капюшоном внезапно расширились, в них вспыхнул страх, смешанный с отрицанием: «Нет! Он был неблагодарным. Он ничего не мог сделать как следует. Он даже уронил миску, когда нам давали еду. Мы же его не любили».

Голос Шэнь Бьянье был холодным, с ноткой безжалостности: «Я хочу услышать правду, или ты хочешь еще один порез на руке?»

Зубы Се Чжоу стучали: «Нет, нет. Какой взрослый не ударит ребёнка? Я его только иногда ругаю».

Шэнь Бьянье: «А как насчет травм на его плече?»

Се Чжоу: «Он сделал это сам, он сделал всё сам».

«Не слушайте, что говорит Се Юаньсин. Он и вправду смотрит на нас свысока. Несмотря на то, что его столько лет воспитывала наша семья, он всё ещё смотрит на нас свысока».

Основываясь исключительно на текстовых сообщениях, которые он видел, Шэнь Бьянье знал, что в устах этого человека нет ни единой правды.

Его взгляд на Се Чжоу похолодел. Он с силой пнул его на землю вместе со стулом своей длинной ногой.

Шэнь Бьянье не стал опровергать ложь Се Чжоу. Вместо этого он просто сказал: «Ну и что, что Се Юаньсин смотрит на тебя свысока?»

«Он такой красивый, что плохого в том, чтобы быть немного высокомерным?»

Се Чжоу лежал на земле, как мертвая собака, привязанный к перевернутому стулу, отчаянно хватая ртом воздух, не в силах поверить своим ушам.

Шэнь Бьянье обернулся и равнодушно сказал: «Отправьте его обратно и свяжитесь с лучшим адвокатом для меня».

Он считал, что, учитывая тайный озорной характер Се Юаньсина, он не смог бы все эти годы молча выносить все это.

Вероятно, он спрятал какие-то улики.

Насилие не заставит людей плакать вечно. Он хотел, чтобы эта семья потеряла всё.

Лу Цян махнул рукой, давая знак остальным заняться этим, и вышел вслед за Шэнь Бьянье, цокнув языком: «Кто этот Се Юаньсин?»

Хотя он понимал, что слова связанного человека могли быть неправдой.

Но когда Шэнь Бьянье произнес такие слова, его фаворитизм был просто безграничен.

Шэнь Бьянье помолчал, а затем небрежно сказал: «Никто, просто бета».

Лу Цян: «Когда я смогу с ним встретиться? Хочу посмотреть, какой он красивый».

Шэнь Бьянье небрежно бросил нож в руке, словно ему было всё равно, и сказал: «Насколько красивым может быть бета? Я сказал это только чтобы позлить этого ублюдка».

Лу Цян заподозрил неладное: «Правда?»

Шэнь Бьянье промычал, нетерпеливо нахмурившись: «Не слишком ли много ты болтаешь?»

Лу Цян развел руками: «Ладно, ладно, хватит об этом. Серьёзно, ещё рано. Не хочешь со мной гоняться?»

«Мы могли бы долететь до этой новой трассы в городе Си; это всего два часа полета».

«Я только что увидел в тебе эту дикость. Ты так и не стал хорошим мальчиком, правда? Ну же».

Шэнь Бьянье: «Нет, я ухожу. Возвращаюсь в школу».

Жить ему оставалось недолго, так зачем же испытывать судьбу? При таком раскладе он умрёт ещё до тридцати.

Он помолчал, а затем повернулся к Лу Цяну: «У тебя в машине есть какие-нибудь ингибиторы?»

Лу Цян на мгновение задумался, а затем кивнул: «Да, коробка, я думаю».

Они подошли к машине Лу Цяна. Шэнь Бьянье открыл коробку с ингибитором, прислонился к «Гельд-вагону» позади него и с отстранённым выражением лица сделал себе инъекцию в руку, одну за другой.

Веки Лу Цяна дрогнули. Он с ужасом наблюдал, как Шэнь Бьянье спокойно вводит ему ингибиторы.

В коробке с ингибиторами было восемь доз. Поскольку коробка была почти пуста, он невольно протянул руку и нажал на неё. «Хватит, всё ещё колёшь?»

«Ты что, думаешь, что ты свинина, которой ввели воду? Даже свинина не выдержит таких сильных тычков».

Шэнь Бьянье не мог объяснить или выразить раздражение в своем сердце.

Но феромоны были лучшим индикатором эмоций. Если бы он не подавлял их ингибиторами, Се Юаньсин задохнулся бы от его феромонов и снова расплакался бы, когда вернулся.

Тьфу, раздражает.

Бета, настолько хрупкая, что не может переносить запах феромонов.

Настолько жалко, как будто он кого-то издевается.

Видя, как бесстыдно Се Чжоу искажает факты, он смутно представлял себе, насколько несчастной была жизнь Се Юаньсина.

Казалось бы, он виноват в том, что снова заставил Се Юаньсина плакать.

Шэнь Бьянье выбросил пустой шприц с ингибитором, открыл дверцу машины и сказал: «Я забираю твою машину. Не забывай, о чём я тебя просил. В следующий раз я угощу тебя выпивкой».

Лу Цян, который вышел, приложил усилия и даже пожертвовал своим Mercedes-Benz G-Wagon, молча показал ему средний палец.

В общежитии Се Юаньсин получал ужин от дяди Гао, который всегда разносил еду. Сегодня перед едой были дополнительные закуски, разделённые на три слоя в изысканной коробке: вишнёвая фуа-гра, копчёный лосось и дыня с ветчиной и ломтиками хлеба.

Блюда были изысканными, а блюда – нежными, каждое – совсем крошечным, не слишком сытными, но превосходно пробуждающими вкусовые рецепторы.

Се Юаньсин поджал губы, долго и безучастно держа палочки для еды, и полдня не двигался.

Казалось, он не слышал шума у двери общежития, но его тело слегка дрожало.

«Почему ты в отключке?» — Шэнь Бьянье подошёл и протянул руку, чтобы коснуться его лица. — «Всё равно так холодно. Я включу кондиционер».

В этот момент Се Юаньсин был подобен послушному коту и позволял ему коснуться своей щеки.

Шэнь Бьянье вспомнил свою маму и кота, которого она держала. Каждый раз, приходя домой, мама первым делом шла гладить свою драгоценную кошечку.

Раньше он не понимал, что такого особенного в кошке, что ее нужно сразу же найти и погладить, как только она вошла в дом, но, увидев Се Юаньсин, сидящего там с безучастным видом, он инстинктивно протянул ему руку.

«Просто проверить, замерз ли еще Се Юаньсин», — подумал он.

Забота о соседе по комнате сильно отличается от поглаживания кошки, снова подумал он.

Шэнь Бьянье нашёл пульт от кондиционера, включил его, и в общежитии стало медленно теплеть. Он снял пальто и повесил его на спинку стула Се Юаньсина. «Всё ещё не ешь?»

Се Юаньсин не ответил. Шэнь Бьянье тут же нахмурился, протянул руку и, обхватив подбородок Се Юаньсина, приподнял его лицо. «Говори, Се Юаньсин».

«Не могу есть». Се Юаньсину пришлось поднять голову, но глаза его были опущены, словно он пытался спрятаться. Он тихо повторил: «Не могу есть».

У бет не было желез или феромонов; единственным эмоциональным органом был желудок.

Шэнь Бьянье не ожидал, что появление Се Чжоу в одиночку так сильно повлияет на Се Юаньсина. Он развернул его стул.

Се Юаньсин не поднимал головы, поэтому Шэнь Бьянье просто опустился перед ним на колени и поднял взгляд, чтобы встретиться взглядом с Се Юаньсином.

«Се Юаньсин, сегодня ты попросил меня о помощи. Ты должен выплатить мне компенсацию».

Се Юаньсин приглушенно пробормотал: «Чего ты хочешь?»

Он знал, что из-за феромонного расстройства Шэнь Бьянье у него была ненормальная одержимость его телом, особенно родинкой под глазом, которую Шэнь Бьянье всегда хотел лизнуть.

Шэнь Бьянье заплатил, и он послушно дал себя укусить в затылок. Шэнь Бьянье помог, так что один раз лизнуть было не проблема.

Речь шла об обмене между людьми.

По сравнению с тем, что сделал Шэнь Бьянье, однократное лизание не считалось жертвой.

«В качестве компенсации я хочу твою честность».

Се Юаньсин был ошеломлен.

Шэнь Бьянье говорил серьёзным тоном, без насмешки или презрения, спрашивая его: «Есть ли у тебя способ отомстить семье Се Чжоу? Скажи мне».

«Честность и то, что ты позволишь мне тебе помочь, — вот все, что мне нужно в качестве компенсации».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой, а Шэнь Бьянье начал загибать пальцы: «Чтобы увести твоего кузена от школьных ворот, я нашел своего друга и пожертвовал Mercedes-Benz G-Wagon».

«И три телохранителя, два актёра, всего пять человек. Их зарплата — 5000 в день. Эта компенсация не завышена».

«Не забывай, ты первым пришел ко мне и попросил о помощи».

Се Юаньсин не смотрел, поэтому он не знал, какую сцену Се Чжоу устроил у школьных ворот, что заставило Шэнь Бьянье приложить столько усилий, чтобы вызволить его.

Он смутно сожалел об этом; ему следовало бы самому выйти и встретиться с Се Чжоу.

Он нервно ёрзал пальцами, не зная, что сказать. Извинения показались бы уклонением от ответственности и слишком неубедительными. Сказав что-то ещё, Се Юаньсин не знал, с чего начать.

Шэнь Бьянье, заметив его колебания, произнёс глубоким голосом: «Се Юаньсин, врачи приговорили меня к смертной казни в пятнадцать лет. После этого я три года ходил к врачам всех мастей, как к большим, так и к маленьким, по всему миру».

«Я принимал бесчисленное количество лекарств, перепробовал бесчисленное количество методов лечения, был заперт в полностью изолированных комнатах, меня сдерживали, как скот, ожидающий убоя, и люди наблюдали за мной 24 часа в сутки на экранах, наблюдали за моим уродливым состоянием, словно за червями, наблюдали за моей реакцией на лекарства».

«Но ничего из этого не помогло. Меня не смогли вылечить. Все врачи говорили, что я не доживу до тридцати, поэтому я отказался от лечения».

«Ты появился, чтобы спасти мне жизнь. Любая твоя просьба не будет чрезмерной».

Се Юаньсин слушал с непонимающим видом, его губы слегка приоткрылись, и вид у него был какой-то очаровательный.

Шэнь Бьянье улыбнулся. Что бы ни подумал Се Юаньсин, он, по крайней мере, не хотел, чтобы тот жалел себя, поэтому спокойно сказал: «Вообще-то, мне тоже всё равно, но ты чертовски горький на вкус».

«Разберись с этими вещами и дай мне попробовать что-нибудь сладенькое, хорошо?»

Губы Се Юаньсина зашевелились, словно он принял решение, и он медленно произнес: «Я… я сохранил кое-какие улики, чтобы подать на них в суд. Не знаю, пригодятся ли они».

Он встал и достал из глубины шкафа тканевую сумку. Это была та самая, которую Се Юаньсин принёс в первый день заселения в общежитие, и которую Шэнь Бьянье уже видел раньше.

Се Юаньсин по одной вытащил одежду из тканевой сумки, затем вытащил папку, спрятанную на самом дне.

Он держал файл в руке, костяшки пальцев побелели, но в конце концов передал его, сказав только: «Не мог бы

ты посмотреть на него при мне?»

Он боялся показывать свои раны другим, а также боялся столкнуться с потенциально странными взглядами.

Шэнь Бьянье сказал: «Хорошо, я передам это адвокату чуть позже. Адвокат определит, пригодятся ли они».

Он взял папку у Се Юаньсина, пододвинул табурет и сел рядом с ним. «А теперь сначала поужинай».

Шэнь Бьянье убрал холодные блюда. «Съешь что-нибудь горячее, хотя бы немного».

У Се Юаньсина действительно не было аппетита. Заставив себя немного поесть, он отложил палочки и с трудом взглянул на Шэнь Бьянье: «Я больше не могу».

Взгляд Шэнь Бьянье скользнул по тарелкам, которые выглядели почти нетронутыми, за исключением отсутствующего уголка. Он нахмурился. Се Юаньсин ощутил тревогу, свойственную детскому саду, еду которого проверяет воспитательница.

Это было слишком странно, но он действительно продолжал опускать голову, та же реакция, что и в детском саду, когда обнаружили его придирчивость к еде.

К счастью, Шэнь Бьянье не стал его критиковать, как учитель. «Я пойду искать адвоката. Ты оставайся в общежитии, я вернусь завтра».

Се Юаньсин смотрел ему вслед, и все время чувствовал что-то странное.

В офисе ведущей юридической фирмы в городе А Шэнь Бьянье сидел один и протянул руку, чтобы открыть старую, выцветшую папку.

На столе лежали фотографии, записи разговоров, записи посещений больницы и счета.

Шэнь Бьянье протянул руку и взял фотографию. Она выглядела довольно старой, с пожелтевшими краями. На снимке был запечатлён совсем ещё молодой Се Юаньсин, лицом к камере. Его лицо сильно опухло, синяки и багровые отметины придавали ему несколько гротескный и пугающий вид. В уголке губ всё ещё виднелась кровь.

На обороте фотографии детским почерком было написано: «…5 августа тетя сказала, что предложенный ей чай был слишком горячим, чтобы его пить, и меня ударили двенадцать раз».

Вначале год казался размытым из-за воды, и его было невозможно прочитать.

Шэнь Бьянье протянул руку и коснулся размытого пятна. Его рука едва заметно дрожала, словно обожжённая слезой, пролитой Се Юаньсином много лет назад. Боль была настолько сильной, что он не осмеливался прикоснуться.

На каждой фотографии запечатлено жестокое избиение. Единственная медицинская запись касалась ожога.

Они избили Се Юаньсина, не отвезли его к врачу, предоставив ему возможность выздороветь самостоятельно. С годами раны в его сердце нарывали, превращая Се Юаньсина в безжизненную, мрачную фигуру.

Се Юаньсин вырос на фотографиях. Шэнь Бьянье смотрел на каждую из них мрачно, стиснув зубы так крепко, что во рту появился металлический привкус.

Когда он изложил эти вещи адвокату, тот задал только один вопрос: «Можем ли мы отправить их в тюрьму?»

Адвокат быстро изучил документы и вынес предварительное заключение: «Да, если бы усыновление касалось наследования имущества, компенсации или подобных вопросов, приговор был бы строже».

Шэнь Бьянье: «Хорошо, я уточню и свяжусь с вами».

Когда он вышел из юридической фирмы, было уже восемь вечера. Шэнь Бьянье достал телефон и отправил сообщение Се Юаньсину с другого аккаунта.

X: «Малыш».

Он хотел многое сказать, но не знал, что сказать.

У каждой личности были свои обязанности, и X, казалось, всегда ограничивался словами.

Если бы он не принимал ингибиторы, не дал волю своим феромонам, не позволил хаосу заполнить его мозг, не позволил инстинктам взять верх над телом, а желанию управлять его действиями, он мог бы вернуться в общежитие и крепко обнять Се Юаньсин.

Но к сожалению…

Его феромоны заставили бы Се Юаньсина плакать.

Его телефон дважды вибрировал. Он открыл его и услышал голосовое сообщение от Се Юаньсина: «Я очень хочу тебя увидеть».

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Сообщение было быстро отозвано. Если бы не системное уведомление об отмене сообщения, всё казалось бы иллюзией.

Конечно, он не мог увидеть Се Юаньсина.

Какая шутка, он не мог позволить Се Юаньсину узнать, кто он. Если бы они встретились, всё бы раскрылось.

Зачем Се Юаньсин хотел встретиться? Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Он вдруг подумал: «Он так долго терпел одиночество, неужели ему тоже нужен кто-то, кто бы его утешил?»

Внезапно в голове Шэнь Бьянье мелькнула мысль: «Почему они не могут встретиться, пока Се Юаньсин не знает, кто он?»

Они могли обниматься в темноте.

Се Юаньсину нужно было утешение, и Х мог дать ему утешение.

Когда все разрешилось, и Се Юаньсин больше не страдал из-за этой отвратительной семейки, он смог ощутить сладость, и тогда Х смог медленно отстраниться.

Никто не примет незаконного парня. Всё будет хорошо, как только Се Юаньсин бросит Х.

После этого он и Се Юаньсин разошлись.

Они были бы просто двумя жалкими душами, которые на мгновение коснулись ран друг друга.

Теперь Шэнь Бьянье нужен был повод, разумный предлог, чтобы X встретился с Се Юаньсином только в темноте и в маске.

Мозг Шэнь Бьянье немного разгорячился. Эффект шести ингибиторов, похоже, не был столь хорош. Он даже не подумал о разумном методе, прежде чем заговорить.

Устройство для смены голоса сделало голос Х мягким, уговаривающим: «Детка, я тебя услышал».

X: «Я тоже очень хочу тебя увидеть, детка, но с моей стороны произошло кое-что неожиданное».

X: «Боюсь, малыш будет меня презирать. Если мы встретимся, можно это будет ночью, без света?»

X: «Можно я поцелую тебя в темноте, детка? Если малыш не захочет, я могу надеть электрический ошейник и вложить выключатель ему в руку, хорошо?»

Слова собеседника были странными и не выдерживали пристального анализа. Се Юаньсин выслушал, затем, медленно моргнув, тихо сказал: «Хорошо».

«Поцелуи запрещены, но объятия вполне допустимы».

Он тихо спросил: «Можно тебя обнять?»

Се Юаньсин немного нервничал. Слова Икса об отсутствии света и тьме поколебали его, заставив импульсивно согласиться. Теперь, сказав это, он смутно сожалел об этом.

На другом конце провода Шэнь Бьянье тоже был необычно нервным. Он даже сглотнул и сказал: «Ладно, как хочет малыш».

«Если ребенок волнуется, ты можешь

использовать электрический ошейник, чтобы ударить меня током».

Глава 33

X: «Детка, ты не спишь?»

X: «Не забудь позавтракать. Если времени мало, возьми завтрак с собой на занятия».

X: «Пропускать нельзя».

Се Юаньсин вошёл в класс, словно призрак. Наступила зима, было очень холодно, и все в классе казались вялыми. Он вписался в толпу, его оцепенение не бросалось в глаза.

Его телефон дважды завибрировал. Это был X.

X: «Малыш? Ты ещё не встал? Ты уже должен быть в классе».

X: «Слишком торопишься проверить телефон?»

Се Юаньсин кивнул, но ничего не ответил.

Его телефон снова завибрировал.

X: «Или ребенок намеренно притворяется, что не видит этого?»

Как он мог быть таким проницательным...?

Се Юаньсин почувствовал одновременно вину и лёгкое раздражение. Чтобы избежать разоблачения, он быстро ответил до звонка: «Нет, не говорил».

«Сегодня утром я проснулся поздно и побежал на занятия».

«Не было времени проверить сообщения».

X: «Лжец».

X: «Детка, ты жалеешь об этом?»

Увидев это сообщение, Се Юаньсин замер примерно на тридцать секунд.

X медленно произнес: «Ты действительно сожалеешь об этом».

Обвинительные слова оставили Се Юаньсина в растерянности, и сообщения Х последовали одно за другим.

X: «Детка, ты не пожалеешь об этом».

X: «Разве мы не договаривались встретиться?»

X: «Я так сильно скучаю по тебе, детка, я так хочу обнять тебя».

X: «Дай мне обнять тебя, детка. Я схожу с ума, думая об этом».

Се Юаньсин колебался. Решение о встрече вчера было принято импульсивно. Теперь, когда он успокоился, чувство сожаления продолжало нарастать.

Его ожидания относительно X всегда были настолько малы, что ограничивались только онлайн-взаимодействием.

Если они встретятся, X может исчезнуть.

Ни света, ни темноты — ничто из этого не обеспечивало достаточной безопасности. Слишком много переменных. Только предотвратив все возможные ситуации и оставаясь онлайн, можно было избежать несчастных случаев.

Се Юаньсин пристально посмотрел на интерфейс чата с X, протянул руку и коснулся фотографии профиля X. Аватар дважды дёрнулся, и в поле чата ниже появилась строка текста: «Вы ткнули X».

!

!!

Глаза Се Юаньсина мгновенно расширились. Он отчаянно попытался распутать узел, но ничего не мог поделать.

X: «Малыш?»

X: «Не мучай меня, детка. Я знаю, что ты за мной наблюдаешь».

Се Юаньсин был смущен, взволнован и слегка раздражен странной функцией WeChat.

Он действительно пожалел об этом. Даже когда Х разоблачил его, он спрятал голову в песок, не ответил, сделал вид, что ничего не произошло, и даже поставил телефон на беззвучный режим под стол.

Урок должен был вот-вот начаться.

Хорошие ученики не играют со своими телефонами во время уроков.

Шэнь Бьянье, взявший два дня отпуска у консультанта, чтобы провести время на свежем воздухе, посмотрел на свой телефон, на который уже давно не приходили сообщения, и усмехнулся с ноткой недовольства.

В этот момент Лу Цян позвал его. Шэнь Бьянье протянул руку и спросил: «Как дела?»

Лу Цян: «Всё улажено. Мать Се Юаньсина погибла в автокатастрофе, и вся компенсация досталась семье его тёти и дяди».

У семьи Се Юаньсина изначально был дом, а у его матери была небольшая компания, которая столкнулась с финансовыми трудностями. После несчастного случая с матерью дом был конфискован.

Услышав о доме, глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он спросил: «Сколько сейчас стоит этот дом?»

Лу Цян: «Дай подумать. Раньше это было недорого, но несколько лет назад здесь разместили школьный округ. В этом районе, наверное, миллионов двадцать».

Это был тот дом, который Се Юаньсин хотел выкупить?

Двадцать миллионов. Неудивительно, что он дал Се Юаньсину денег, и Се Юаньсин продолжал жить так бережливо.

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем сказал: «Пришлите мне то, что вы нашли. Я готовлюсь подать иск».

Лу Цян ответил: «Хорошо, но разве нельзя просто передать дело любому адвокату?»

«И почему я не видел легендарного Се Юаньсина от начала до конца? Он что, вообще ничего не делает?»

Шэнь Бьянье: «Я не хочу, чтобы он был вовлечён в эти грязные дела. Не беспокойтесь».

Лу Цян: …..?

Он недоверчиво отодвинул телефон от уха и взглянул на него, немного подозревая, что он мог ослышаться.

Что он имел в виду, говоря, что не хотел его вмешивать?

Разве это не было личным делом Се Юаньсина?!

Поскольку Шэнь Бьянье был крайне настойчив, а у Лу Цяна были прочные связи в полицейском участке, он все равно лично отправился к ним, чтобы настоять на своем, и именно поэтому он смог получить эти материалы рано утром.

Итак, что сказал Шэнь Бьянье? Он не хотел, чтобы Се Юаньсин был вовлечён?

Лу Цян оцепенел. Он повысил голос: «Если Се Юаньсин не причастен, то кто же тогда?»

"Я?!!"

Шэнь Бьянье, не обращая особого внимания, поручил стоявшему рядом с ним адвокату подготовить документы, сказав при этом: «Я звоню тебе только потому, что ты полезен. Чжоу Чао хочет приехать, но у него нет возможности».

Лу Цян странно замолчал: «Чжоу Чао… забудь, я не могу с тобой спорить. Я пойду спать».

Шэнь Бьянье решительно повесил трубку. Адвокат, ждавший его, сказал: «Все материалы готовы. Я подам иск в суд сегодня же».

На красивом лице Шэнь Бьянье отражалась холодная суровость. «Быстрее. Я не приму никакой финансовой компенсации. Я просто хочу, чтобы они сидели в тюрьме».

В 14:40 У Сюли, которая обычно играла в маджонг в зале для маджонга, получила первое текстовое сообщение из суда. Она не восприняла его всерьёз, приняв за спам, пока к ней не подошли судебные приставы.

«Вы хотите сказать, что Се Юаньсин подает на нас в суд за оскорбления?!»

У Сюли швырнула кости маджонга на стол, вставая, как землеройка. Маджонг загрохотал, но не смог заглушить её голос. «Он что, с ума сошел? Слишком вырос для своих штанов?»

«Я воспитывала его шесть лет, а он поступает в колледж и забыл, кто его воспитал?»

Она яростно выплюнула: «Тьфу, неблагодарный негодяй».

Некоторые люди в зале для игры в маджонг, которым давно не нравилось обычное поведение У Сюли, наслаждались драмой и говорили: «Ты обычно бьешь и ругаешь своего племянника, разве не нормально, что он подает на тебя в суд?»

«Чушь собачья», — выругался У Сюли, а затем пошёл ударить человека, говоря: «Ты воспитываешь ребёнка, не бей его?»

Судебный пристав с серьёзным выражением лица оттащил её назад. «Советую вам отнестись к этому серьёзно».

«Если истец выиграет, вам будет грозить семь лет тюрьмы».

Семь лет?!

У Сюли словно молнией ударило. Рука, готовая к удару, застыла. Тело обмякло, она прислонилась спиной к столу для маджонга. Семь лет? Как это вообще может быть семь лет? Ей нужно найти Се Юаньсина и спросить у этого неблагодарного негодяя, что именно он собирается сделать.

В ближайшие два дня ваши тётя, дядя и двоюродный брат, возможно, будут отчаянно пытаться связаться с вами. Не отвечайте ни на какие звонки, добавьте в чёрный список всех, кого нужно, и не отвечайте на неизвестные номера.

«Всем занимается профессиональный юрист».

«Не волнуйтесь, они определенно получат шесть или семь лет».

Шэнь Бьянье вернулся в школу. Во время перерыва он вызвал Се Юаньсина из класса и рассказал ему всё по порядку.

Се Юаньсин не мог описать свои ощущения. Словно кто-то снял камень с его сердца, и ему стало гораздо легче. Однако, хотя окончательный вердикт ещё не был вынесен, мелкие камешки всё ещё царапали ему грудь.

Все оказалось гораздо проще, чем он себе представлял.

Ему не нужно было бегать и подавать апелляции, не нужно было беспокоиться о поиске адвоката, который мог бы выиграть его дело, и не нужно было терпеть тошноту от постоянных препирательств с семьей дяди и тети.

Все это произошло из-за Шэнь Бьянье, но он не знал, как ему отплатить.

Шэнь Бьянье посмотрел на стоявшего перед ним человека. Холодный ветер шевелил пряди волос на лбу Се Юаньсина. Пока Се Юаньсин размышлял, он сделал два шага в сторону, загородившись от ветра, дующего из коридора.

Ему нужно купить Се Юаньсину зимнюю одежду. Её собственная была слишком тонкой.

Помимо одежды, ему стоит купить несколько шарфов и шапок. Пушистые шапки с медведями, которые он видел на омегах и девочках в школе, были бы очень кстати.

Лицо Се Юаньсина было маленьким. В шляпе его губы казались красными, а зубы белыми, и лицо выглядело нежным, как у старшеклассника.

Он и сам был погружен в свои мысли, но все же спросил Се Юаньсина: «Почему ты молчишь?»

Се Юаньсин сжал пальцы и прошептал: «Я не знаю, как тебя благодарить».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь, выражение его лица стало довольно высокомерным: «Тебе не нужно думать, как меня благодарить. Я просто сделал несколько звонков».

«То, что для тебя имеет большое значение, для меня — ничто».

«Разрыв между нашими двумя мирами настолько велик, понимаешь?»

Он усмехнулся: «Если ты будешь поддаваться этим необъяснимым желаниям отплатить мне и делать ненужные вещи, например, пытаться быть со мной добрым, готовить для меня или посылать мне вещи, это будет раздражать, понимаешь?»

Се Юаньсин взглянул на него и мягко констатировал: «Не волнуйся, у меня нет денег, чтобы заниматься этими делами».

Шен Бьянье: …..

Он рассмеялся от раздражения.

Но пока он молча кипел от злости, Се Юаньсин серьезно сказал: «Если в будущем я смогу помочь тебе, то, что бы это ни было, я помогу тебе».

Шэнь Бьянье боялся, что его это настолько тронет, что он влюбится, поэтому он быстро охладил пыл, сказав: «Забудь об этом».

«Ты бедный и скупой, ты даже юаня не потратишь на кого-то другого. Чем ты можешь помочь? Сэкономь».

Се Юаньсин не рассердился. Он решительно посмотрел на Шэнь Бьянье. «Я учился, усердно трудился, чтобы поступить в эту школу, получил необходимые знания и сертификаты. Даже если мне никогда не достичь твоего уровня, я не бесполезен».

«Это моё обещание, Шэнь Бьянье. Обещание нужно помнить».

«Нужно тебе это или нет, я запомню».

Шэнь Бьянье был ошеломлен его серьезностью и по какой-то причине вдруг почувствовал себя немного неловко.

На самом деле, даже не встречаясь с ним, Се Юаньсин мог бы решить эти вопросы сам после окончания университета.

Се Юаньсин сохранил улики. Диплом престижного университета позволил бы ему быстро найти работу и устроиться, после чего он смог бы постепенно разобраться с этими запутанными делами.

Его месть будет долгой и растянутой, словно гриб, тихо разбрасывающий ядовитые споры, которые только и ждут, чтобы прорасти и оказать воздействие.

Шэнь Бьянье лишь ускорил процесс. Если бы Се Юаньсин захотел вернуть ему долг, Шэнь Бьянье всё равно остался бы в выигрыше.

Кашель.

Как он мог так думать? Какую выгоду он получил от Се Юаньсина?

Он в любом случае не хотел, чтобы Се Юаньсин возвращал ему долг.

Он был действительно напуган маленьким грибом.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сменил тему: «Кстати, суд назначен через месяц. Хочешь там присутствовать?»

Се Юаньсин покачал головой, отказываясь: «Нет, я не хочу их видеть».

«Но если вердикт будет вынесен, я хочу увидеть Се Чжоу».

Шэнь Бьянье был встревожен и недоволен. «Зачем его видеть?»

Губы Се Юаньсина изогнулись, и он моргнул, глядя на Шэнь Бьянье с некоторым лукавством: «Чтобы пнуть его, когда он упадет».

Он редко бывал таким живым, а Шэнь Бьянье просто тупо смотрел на Се Юаньсина.

Наблюдая за его прекрасным и нежным лицом, его тонким носом, его загнутыми, густыми ресницами, словно бабочки, готовые взлететь при каждом моргании, и этой мерцающей родинкой-слезкой.

В одно мгновение у него потекли слюнки.

Шэнь Бьянье невольно сглотнул, задержавшись взглядом на маленькой родинке. Словно заворожённый, он медленно приблизился, слегка приоткрыв губы, словно готовый в любой момент высунуть язык.

Под его взглядом Се Юаньсин почувствовал себя крайне неловко, ему захотелось сбежать и спрятаться. Взгляд Шэнь Бьянье был слишком обжигающим, а его едва заметные движения даже напоминали… одержимость.

Он не сомневался, что если он не отступит, Шэнь Бьянье тут же его лизнет.

Се Юаньсин отступил на шаг и спросил невинным, ошеломлённым тоном: «Что случилось? Ты что, отключился?»

Он был благодарен Шэнь Бьянье за помощь, ему не нравилась снисходительность Шэнь Бьянье, и он не любил Шэнь Бьянье, поэтому ему пришлось отступить.

Внезапно Шэнь Бьянье почувствовал, как его сердце накрыло разочарованием. Он неохотно посмотрел на родинку и хрипло ответил: «Ничего».

«Мне нужно идти на занятия. Я ухожу».

Как он вообще мог его лизнуть?

…Может ли X лизнуть его?

Он помолчал, затем повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Кстати, не ставьте телефон на беззвучный режим во время перерывов в следующие два дня. Я попрошу адвоката добавить тебя к разговору, если нужно будет что-то уточнить».

Се Юаньсин вернулся в класс, переключив телефон с беззвучного режима на виброрежим. Однако вибрация была вызвана не запросом юриста на добавление в друзья в WeChat.

X: «Детка, ты не разговаривал со мной весь день».

X: «Но именно малышка сказал, что хочет увидеть меня первым».

X: «Плохой ребенок, как ты можешь быть таким?»

X: «Ты намеренно искушаешь меня, а потом игнорируешь».

X: «Не молчи, ладно? Это наводит меня на мысль, что я сделал что-то не так».

Он проявил уязвимость, попытался успокоиться, но не упомянул самого главного: отменить встречу.

Се Юаньсин действительно оставил его в подвешенном состоянии на целый день, и ему стало немного стыдно. Подумав немного, он ответил: «Я просто немного волнуюсь».

X: «Что беспокоит ребенка?»

X: «Не волнуйся, малыш. Я надену электрический ошейник, а малыш сможет воспользоваться выключателем, как только войдёт в дверь, хорошо?»

Нет, Се Юаньсин не беспокоился об этих вещах.

Он беспокоился, что все изменится, беспокоился, что если они встретятся, X уже не будет X.

Се Юаньсин молчал, а после того, как прозвенел звонок с урока, он снова поставил телефон на беззвучный режим и отложил его в сторону.

Учитель средних лет встал со своего места за кафедрой и начал читать лекцию на сонную тему марксистской философии. В большой аудитории, расположенной ярусами, многие ученики сидели, опустив головы, и играли в телефоны.

Взгляд Се Юаньсина метнулся к окну. Далёкое серо-голубое небо постепенно темнело, и птицы, взмахнув крыльями, взлетели. На душе вдруг стало легче.

Самое болезненное для него решится через месяц, и его настроение станет все более спокойным.

Встреча не была чем-то особенным. Если бы Х изменился, он бы его просто уволил.

Хотя подобные мысли кажутся несколько сомнительными с моральной точки зрения, изначальное намерение X добавить его в команду также не было чистым.

После звонка с урока Се Юаньсин, с покрасневшими ушами, отправил сообщение X: «Я подумал об этом. Всё в порядке».

X сказал, что рейс из города S в город A прибудет следующим вечером, и отправил Се Юаньсину адрес.

X: «Отдай своё удостоверение личности на стойке регистрации. Она выдаст тебе карту от номера, детка».

X: «Малышка, не забудь принести ошейник, который я тебе подарил».

Се Юаньсин добрался туда на автобусе. Выйдя, он минут десять ехал на велосипеде, следуя указаниям навигатора. В домах вокруг улицы кипела жизнь, а припаркованные у дороги машины выглядели дорогими.

Он огляделся в поисках места для парковки велосипеда, затем втиснул оранжевый велосипед общего пользования в промежуток между BMW и Mercedes.

Это был пятизвездочный отель, в котором Се Юаньсин никогда не бывал. Вестибюль был покрыт роскошными шерстяными коврами, а в воздухе витал слабый дымный аромат.

Се Юаньсин нервно одернул одежду, подошёл к стойке регистрации, назвал номер комнаты и протянул удостоверение личности. Милая девушка с омега-образным лицом за стойкой мягко улыбнулась, вручила ему карточку комнаты и вежливо указала на лифт.

Вошел Се Юаньсин. Внутри лифта находился лифтер в форме, который тихо спросил его: «Гость, какой этаж?»

Он поджал губы, покачал головой и сам потянулся нажать кнопку этажа лифта. «Спасибо».

Дин —

Лифт остановился на нужном этаже. Лифтёр прижал руку к дверному косяку. Когда Се Юаньсин вышел, его сердце забилось чаще.

Он очень нервничал. С того момента, как он вошёл в отель, он был встревожен. Когда он приблизился к номеру, его напряжённые чувства почти подступили к горлу.

Се Юаньсин медленно, почти нерешительно, подошел к двери комнаты, соответствующей карточке, достал ее и постучал по ней.

Раздался звуковой сигнал, дверь открылась, и в этот момент на всем этаже отключилось электричество.

Внезапно погас свет, и Се Юаньсин ничего не видел. В коридоре было совершенно темно. Его резко втянуло в комнату и прижало к стене.

Сердце бешено колотилось в груди. Знакомый, нежный голос прошептал ему на ухо: «Малышка, это я».

X протянул руку и надел на глаза Се Юаньсина ещё более тёмную повязку. «Детка, я поранил лицо во время эксперимента. Потребуется время, чтобы восстановиться».

«Я не хочу пугать ребенка, поэтому могу я надеть ему еще одну повязку, хорошо?»

«Я долго его выбирал. Он чёрный, с кружевной отделкой. Малышу очень идёт».

Сердце Се Юаньсина тут же успокоилось. Он позволил Х надеть повязку на глаза, затем протянул руку, чтобы оттолкнуть прижавшуюся к нему высокую тень, и тихонько пробормотал: «Это было страшно».

В темноте кто-то схватил его за руку и вложил ему в ладонь какой-то твердый предмет.

X: «Я ошибался, детка».

X: «Вот, электрический выключатель ошейника».

X сказал радостным тоном: «Хочешь сначала попробовать, детка?»

Се Юаньсин: «Что за странные вещи ты говоришь? Попробовать — значит шокировать, не так ли?»

X: «Я в порядке, детка. Я просто хочу, чтобы ты увидел результат».

X: «Я хочу, чтобы ребенок чувствовал себя комфортно и хорошо».

Лицо Се Юаньсина залилось краской. Он не удержался и нажал кнопку «Х». «Я не извращенец. Как шокировать кого-то другого может заставить меня почувствовать себя лучше?»

X тихонько усмехнулся, его голос был слегка хриплым: «Никто другой. Это меня шокирует. Только я, детка».

У Альфы было превосходное зрение. Даже несмотря на то, что свет в комнате был выключен, а шторы задернуты, и было совершенно темно, он всё равно едва мог разглядеть человека перед собой.

Даже с широко открытыми глазами он все еще выглядел очень смущенным — крошечная фигурка с мягкими черными волосами.

Было слишком темно. Он мог лишь полагаться на воображение, чтобы представить себе покрасневшее лицо Се Юаньсина. Хотя ему было немного жаль, что он не мог этого увидеть, он и так был достаточно милым.

X протянул руку и обнял его так крепко, что Се Юаньсин почувствовал болезненное сжатие, но X удовлетворенно вздохнул: «Наконец-то я держу ребенка на руках».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он тоже расслабился, прижался к горячей, широкой груди Х, потёрся щекой о его плечо и прошептал с лёгкой завистью: «Ты такой высокий».

Он не знал, откуда услышал эту истину, но говорили, что объятия придают людям силы.

Се Юаньсин не знал, было ли это заключение подвергнуто надежному исследованию, но в тот момент он чувствовал, что это утверждение верно.

В темноте они обнялись, и Се Юаньсин почти полностью погрузился в теплые и крепкие объятия Х.

X усмехнулся, а затем прошептал: «Примерно 1,9 метра, наверное. Не будет смущать малыша».

Он потянулся, чтобы погладить и схватить руку Се Юаньсина, засунув её под одежду. «Детка, потрогай его. Пресс твоего парня».

Лицо Се Юаньсина вспыхнуло, и он попытался выдернуть руку. «Нет, я не буду трогать».

Однако Х надавил на его руку, не давая ему отстраниться, в его тоне даже слышалась обида: «Малыш, просто потрогай его».

«Ты даже не соблазняешься мной, плохой ребёнок. Ты собираешься соблазнить меня до смерти».

Рука Се Юаньсина была немного холодной. Под его ладонью отчётливо проступали твёрдые, упругие мышцы живота. Он прижался к ним, не в силах отдернуть руку, и не смел пошевелиться. «О чём ты говоришь? Я тебя не искушал».

X: «Конечно, ты это сделал. Каждая фотография, которую присылал ребёнок, была для меня соблазном».

В темноте мужчина обнимал Се Юаньсин, терся лицом о его щеку и нежно уговаривал: «Можно тебя поцеловать, детка? Всего один поцелуй».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Голос Х был тихим: «Сердце каменное, но я все равно очень люблю малыша».

«Как малыш может быть таким красивым и таким мягким, когда я тебя держу?»

«У тебя на лице родинка, детка, да? Я видел её на фотографиях».

«Можно мне ее лизнуть, детка?»

«Она такая маленькая, всего одна, такая жалкая».

Се Юаньсин покачал головой со смесью веселья и беспомощности: «Что в этом жалкого? Это не жалко».

Помимо воздействия электрошока, электрический ошейник также выполнял типичную для ошейников функцию — блокировал феромоны. Се Юаньсин слышал только тон Х и думал, что переговоры ещё возможны, совершенно не осознавая, насколько бурлили феромоны, подавленные ошейником.

Если бы его отстегнули, резкий запах тлеющих углей распространился бы по всей комнате.

Тон Х стал настойчивым, а также странной липкостью: «Бедный ребенок, как жалко».

«Похоже, ему очень хочется, чтобы его лизнули».

«Если ты мне не веришь, спроси, детка, спроси».

Как спросить у крота-слезника?

Будет ли он говорить?

Се Юаньсин поджал губы, одной рукой опираясь на плечо Икса, а другой пытаясь оторваться от его пресса. Однако его толчок спровоцировал более мощную контратаку со стороны противника.

В следующую секунду Се Юаньсин еще сильнее вжался в стену.

X использовал свое тело, чтобы крепко сжать руки Се Юаньсина, в то время как одна его рука нащупала его губы, подушечкой большого пальца разминая и надавливая на плоть губ.

В темноте его тон был тревожным: «Детка, дай я его лизну».

«Я не буду тебя целовать, детка, можно я просто лизну твою родинку?»

«Я так долго этого хотел».

«Пожалуйста, детка, всего лишь раз, всего лишь один раз лизни».

Рука, разминавшая губы, накрыла рот Се Юаньсина. Нежный, низкий, но странно радостный голос Икса раздался прямо над ухом: «Малыш, если ты ничего не скажешь, я сочту это за согласие».

Глаза Се Юаньсина широко распахнулись, из его прикрытого рта вырвались приглушенные звуки.

Почувствовав дыхание Икса на своей щеке, он внезапно нажал на электрический выключатель в своей руке.

Се Юаньсин поклялся, что слышал звук тока.

X застонал, но его движения не остановились ни на секунду; вместо этого он с энтузиазмом рванулся вперед.

Из-под глаза Се Юаньсина исходило влажное, тёплое ощущение. Горящий язык жадно лизнул белую, гладкую кожу. По спине пробежала дрожь, и он невольно задрожал.

Очень горячо.

Как будто оно вот-вот ошпарит и расплавит тонкую кожу под глазом.

Было слишком темно. Сам Икс не мог ясно разглядеть крошечную родинку. Он пососал гладкую щеку Се Юаньсина и невнятно спросил: «Я её лизнул? Я лизнул родинку ребёнка? Малыш почувствовал её?»

Прежде чем Се Юаньсин успел ответить, тело Х внезапно ослабло и рухнуло.

Се Юаньсин отчаянно потянулся, чтобы поймать его. Высокое тело упало на него, голова покоилась на плече. И тут Се Юаньсин, сквозь бешено колотящееся сердце, различил шипящий звук электричества.

Он забыл выключить электрический ошейник, который был у него в руке.

X был слишком тяжёлым, и Се Юаньсин тоже не мог стоять ровно, поэтому ему пришлось осторожно опустить его на землю на ощупь. Затем он присел рядом с ним на корточки, чувствуя себя несколько растерянным.

Что теперь?

Стоит ли ему вызвать скорую помощь?

Что же такого хорошего было в поцелуе родинки, что он продолжал лизать и сосать ее, даже когда его били током?

Среди паники и гнева Се Юаньсин неожиданно ощутил странное чувство восхищения.

Страница книги Мрачный бета-сосед главного красавчика школы Альфа в интернете

Table of Contents

Глава 1: Феромонное расстройство

Глава 2: Феромонное расстройство

Глава 3: Феромонное расстройство

Глава 4: Феромонное расстройство

Глава 5 Феромонное расстройство

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

О книге