Вдоль высоких и величественных стен императорского дворца дул сильный ветер. Даже яростный ветер не мог преодолеть высокие и крепкие стены дворца, превращаясь в вихрь, который бился о стены и кружил по широким коридорам.

Ён О шел навстречу этому ветру.

За ним следовали восемь евнухов и двадцать четыре придворных. Это были наблюдатели, приставленные императором. Однако Ён О было все равно, сколько их было.

Евнухи и придворные, следовавшие за Ён О, все были его людьми. Когда он двигался, они двигались вместе с ним, когда он останавливался, они тоже останавливались. Когда Ён О остановился, пройдя по тихой и строгой дороге, его люди тоже разом остановились.

Сокхянджэ.

Ён О остановился перед павильоном, обладающим изысканной красотой.

Место внутри императорского дворца, но далеко от гарема, удобное для посещения посторонними, но при этом уединенное и тихое. Отдельный дворец, созданный в память о вдовствующей императрице Ман, которую император так уважал.

Ворота отдельного дворца, производившие элегантное и аккуратное впечатление, были плотно закрыты.

- Открывайте.

Стражники, охранявшие ворота, выразили почтение императрице и открыли тяжелые двери. Когда двери открылись, из внутреннего двора отдельного дворца донеслись веселые голоса родственников покойной вдовствующей императрицы Ман.

Они укрепляли дружеские отношения, сочиняя стихи о уходящей весне. Вслед за тонким ароматом туши послышался шелест бумаги, придавленной роскошными пресс-папье.

- Вытащите всех из клана Ман.

Приказал Ён О, сделав шаг внутрь Сокхянджэ.

- Слушаемся, Ваше Величество императрица, - ответил следовавший за ним евнух, кивнув остальным, чтобы они выполнили приказ.

Бум!

Тяжелая тушечница упала и разбилась о благородные каменные плиты двора. Затем полетели кисти, и бумага разлетелась.

- Кто здесь?!

Избранные люди были вытащены и поставлены на колени в стороне.

- Отпустите!

- Как вы смеете!

Уютный двор отдельного дворца в мгновение ока превратился в ад. Кто-то сопротивлялся и получил перелом руки от сильного евнуха, кто-то пытался убежать в панике, но споткнулся о собственные ноги и упал.

Ён О спокойно шел сквозь этот хаос.

- Императрица! Как вы посмели прийти сюда! Даже императрица не может так поступать!

Ён О не мог понять, был ли это кто-то из клана Ман или Дам, кто узнал его и пытался образумить. Возможно, это был кто-то, породнившийся с кланами Ман или Дам через брак.

Кем бы он ни был, это не имело значения.

Ён О пересек хаотичный двор и поднялся на высокое возвышение, а евнух следовал за ним как тень. Евнухи принесли трон, на котором могла сидеть только императрица, и жестами пригласили хозяина сесть.

- Приведите Дам Со И.

Тихо произнес Ён О, садясь на трон.

- Слушаюсь.

Евнух, стоявший рядом, отступил, чтобы выполнить приказ. На лице Ён О, сидевшего на почетном месте и наблюдавшего за жалким зрелищем во дворе отдельного дворца, не было эмоций.

Его взгляд был безразличен к тем, кто сопротивлялся, получая раны, переломы костей и крича от боли.

- Отпустите! Вы не знаете, кто я?! Даже если вы евнухи императрицы, вы думаете, что не будет проблем, если вы будете притеснять наложницу императора...!

Легкая улыбка появилась в уголках глаз прежде безэмоционального Ён О.

Видя, как Дам Со И, который с момента поступления во дворец пользовался благосклонностью императора и не знал трудностей как наложник, пытается запугать евнухов их положением, он не мог не почувствовать некоторое удовольствие.

Похоже, даже всегда вежливый и добрый ко всем человек в момент внезапной угрозы теряется и пытается использовать все, что у него есть.

- Ваше... Ваше Величество... императрица...!

Лицо Дам Со И, Дам Со Джуна, похожее на невинного щенка, исказилось от шока и удивления, когда он узнал Ён О. Его слегка опущенные глаза и мягкие черты лица, казалось, не понимали, что происходит.

- Ваше Величество императрица, что это...

Доброе лицо заколебалось, но затем произнесло мягким тоном. Выражение, которое, казалось, собиралось мягко возразить против бесчинства императрицы, вскоре застыло от страха.

Шух.

Ён О, который только что сидел на троне, вдруг встал и приставил меч, который носил стоявший рядом стражник, к шее Дам Со И. Меч стражника был не боевым длинным мечом, а средней длины, мечом для поддержки копья.

Однако Кё Ён О, державший меч, был законным наследником военного клана.

Хотя его тело, окутанное развевающимся на ветру шелком, выглядело хрупким, а лицо считалось красивым и изящным.

Даже сейчас сухая рука Ён О, держащая меч, казалась готовой в любой момент сломаться, но могущественный клан Кё из поколения в поколение производил выдающихся полководцев. Не нужно было далеко ходить - второй старший брат Кё Ён О был одним из лучших военачальников императора.

- Дам Со И, вы не ожидали, что такой день настанет?

Губы Ён О слегка изогнулись в улыбке, когда он тихо произнес эти слова.

- Ваше Величество императрица. Если вы так поступите...

Дам Со И, пытавшийся как-то убедить Ён О, замолчал, почувствовав холодный меч, прижатый к его горлу. Его щеки неконтролируемо дрожали от страха. Мягкое и доброе лицо покрылось слезами.

Выражение лица Ён О снова стало спокойным, глядя на это лицо.

- Вытащите его вперед.

В отличие от безразличного выражения лица, в его словах чувствовалась сила.

- Ваше Величество императрица...

Плачущий Дам Со И, которого держали евнухи, почувствовал что-то странное в происходящем во дворе и попытался снова остановить Ён О дрожащим голосом.

Ён О отвел взгляд от всхлипывающего Дам Со И и вернулся к трону.

- Стреляйте.

Евнух, получивший приказ, кивнул, подавая сигнал ожидавшим стрелкам. Глаза Дам Со И, переводившие взгляд с императрицы на роскошном троне на своих близких родственников, вытащенных вперед, наполнились ужасом.

Тудудудук!

Немногочисленные стрелки хладнокровно выпустили стрелы в сторону людей, вытащенных вперед.

- ...!

Испуганный Дам Со И даже не смог закричать, лишь отчаянно замотал головой. Несколько человек во дворе, пытаясь вырваться в панике, чудом избежали стрел, но те, кто находился ближе к стрелкам, получили ранения в лодыжки или плечи.

Ён О залюбовался движением стрел, колеблющихся на сильном весеннем ветру. Стрелы, потерявшие цель и шатающиеся в воздухе, напомнили ему о каком-то дне.

- Клан Дам славится выдающимися мужами. Говорят, среди их близких много искусных каллиграфов. Передайте.

По приказу Ён О евнух подготовил бумагу и кисти перед вытащенными людьми. Дам Со И тоже получил большой чистый лист бумаги и кисть.

Ён О слегка улыбнулся, оглядывая людей, недоуменно смотрящих на пустые листы.

- Вы не знаете, что писать?

Лицо с невинной улыбкой тут же помрачнело, и он бросил взгляд на своего евнуха и стрелков с луками.

- Я... я буду писать! Мы напишем! Отец, скорее пишите...!

Дам Со И со слезами закричал своему отцу, которого, к счастью, лишь слегка задела стрела.

- Мы не можем этого сделать, Ваше Величество!

Во дворе отдельного дворца люди обменивались настороженными взглядами. Хотя клан Дам отказался, некоторые начали писать. Члены клана Ман и другие родственники, схваченные в углу, тоже подняли кисти, хотя и не знали, что писать.

Ён О взял меч, который он оставил у трона, и подошел к Дам Со И.

- Ваше Величество, пожалуйста...

Ён О не был против вида Дам Со И, умоляющего о милосердии, хотя тот и не понимал, в чем действительно провинился.

- Почему ты не пишешь?

- Ваше Величество. Почему вы так поступаете? Разве вы не стали благородной императрицей...

Жалобно произнес Дам Со И, бросая взгляд на своих раненых родственников. Его испуганный голос неприятно дрожал. Даже в таком состоянии он выглядел добрым и невинным.

Он всегда казался хорошим человеком.

- Дам Со И, ты действительно не умеешь писать?

Ён О говорил с улыбкой. Лицо Дам Со И, сжавшегося от страха и шока, мгновенно покраснело от стыда.

Хотя и незаконнорожденный, но добрый и благородный Дам Со И.

Законный наследник могущественного клана Кё и молодой господин из знатной семьи, всю жизнь проживший без трудностей, благородная императрица.

Было естественно, что эта императрица издевается над Дам Со И. Ён О слегка двинул кончик меча.

- Ах!

Лезвие слегка задело тыльную сторону левой руки Дам Со И. Красная кровь окрасила чистые каменные плиты двора.

- Ваше Величество!

Один из членов клана Дам, наблюдавший за Дам Со И, отчаянно закричал.

- Даже если не знаешь, как писать, пиши, Дам Со И.

Ён О сказал это Дам Со И, который плакал с горестным выражением лица, и повернулся. Евнух бросил на него вопросительный взгляд.

Однако вскоре взгляд евнуха обратился к людям, которые уже заполнили белые листы плотными строчками.

Евнух снова посмотрел на Ён О.

Ён О кивнул. Хотя прошло меньше получаса с тех пор, как они перевернули отдельный дворец вверх дном, пришло время появиться истинному хозяину этого места.

Хотя императорский дворец был огромен, для этого мужчины он был домом.

Когда Ён О наблюдал, как евнух собирает листы, покрытые плотными строчками, он повернулся в сторону и увидел жалкого Дам Со И, который писал, всхлипывая и запинаясь.

Он не считал его ничтожным человеком.

Потому что самым ничтожным здесь, в императорском дворце, был он сам.

Ён О вздохнул и направился к трону, но вдруг остановился. Короткий кинжал глубоко вонзился ему в живот. По нижней части живота разлилось жгучее тепло и ужасная боль.

Хотя он и не был особо мотивирован, он думал, что не теряет бдительности.

- Ваше Величество...

Даже в этот момент Дам Со И разразился плачем, словно пытаясь показать, что он хороший человек. Его всхлипывающий голос был неприятен.

У входа в отдельный дворец раздался громкий крик.

- Кё Ён О!

Боль от удара ножом была совсем не такой, как он ожидал. Рана, из которой сочилась кровь, горела, словно к ней прикоснулись огнем, и вся пораженная область онемела от боли, как будто вот-вот отвалится. Все тело окоченело, и он не мог ничего сделать.

- ...

Ён О почувствовал незнакомое головокружение и рухнул. Он сомневался, действительно ли голос, зовущий его, принадлежал тому мужчине, о котором он думал.

- Кё Ён О! Ён О...

Двор отдельного дворца был не таким уж большим, но это по меркам императорского дворца. Мужчина, мгновенно преодолевший пространство, в котором мог бы поместиться целый павильон, закричал, обращаясь к упавшему Ён О.

Этот мужчина был главным виновником того, что Ён О стал самым жалким существом в императорском дворце.

Мужчина, не боявшийся ничего в мире, смотрел на Ён О, побледнев. Он выглядел как испуганный ребенок. Этот высокомерный и безжалостный человек, не знавший страха, дрожащими руками зажимал рану Ён О.

Этот мужчина был хозяином Поднебесной. Рожденный в императорской семье, он никогда не касался коленями голых каменных плит.

Даже когда он просил прощения или получал наказание до того, как стать императором, он преклонял колени на шелковой подушке, принесенной евнухами и придворными.

Было странно видеть, как этот мужчина стоит на коленях рядом с ним с испуганным лицом.

Император, чье лицо становилось холодным и высокомерным при малейшей потере бдительности, теперь с искаженным выражением осматривал Ён О.

- Ён О, Кё Ён О! Ты меня слышишь?

В затуманенном сознании Ён О видел глаза, полные слез, готовые вот-вот пролиться.

Император одной рукой зажимал рану, а другой осторожно гладил лицо Ён О. Ён О не мог понять поведения мужчины, который обращался с ним так, словно его лицо могло разбиться от малейшего прикосновения.

Глаза Ён О, собиравшегося покачать головой, широко раскрылись. Окровавленный нож снова полетел в его сторону.

- ...!

Когда Ён О подумал, что на этот раз он точно испустит последний вздох, император закрыл его своим телом от летящего ножа. Ён О был больше удивлен видом мужчины, пронзенного ножом, чем тем, что сам не умер.

Самым поразительным было то, что он беспокоился о ранении мужчины. Он думал, что будет счастлив и доволен, если император, человек, который так жестоко обращался с ним, получит ранение и окажется в опасности.

"Ты глупец, глупый Кё Ён О".

Резкие слова, которые император однажды сказал ему, были правдой. Он был глуп, так глуп. Поэтому он все еще любил этого мужчину.

Мужчина, которого он ненавидел, но все еще любил.

Последним, что увидел Ён О, был этот мужчина, принявший на себя удар ножа. Приглушенные звуки стали отдаляться, и мысли, насмехающиеся над ним самим, тоже стали ускользать.

На лотке продавца цветов

Купил ветвь, готовую расцвести весной.

- Ли Цинчжао, "Уменьшенная мелодия Мулань"

На тихом стрельбище подул резкий ветер.

Флаги, установленные по всему стрельбищу, яростно развевались на ветру. Сквозь шелест флагов пролетела стрела. Пронзив сильный ветер, она вонзилась в центр мишени.

Тан!

Рядом с мишенью не было ни одного работника, чтобы сообщить о попадании. Только по далекому звуку можно было судить о точности выстрела.

Рука потянулась к колчану на поясе, но лишь взмахнула в воздухе. Ён О остановил руку, ощупывающую пустоту, и оглянулся на колчан.

- А...

Стрелы, подготовленные для шести выстрелов, уже закончились. Ён О, смущенный тем, что размахивал рукой в воздухе, рассмеялся и направился к мишени.

Его движения, когда он вынимал и собирал стрелы из мишени, были аккуратными.

Свист.

Длинные волосы, собранные в пучок, развевались на сильном ветру.

- Дождь собирается?

Небо было ясным, но ветер был особенно сильным в этот день. Когда он протянул руку, проверяя, не падают ли капли дождя...

Шелест.

Порывом ветра принесло яркую фиолетовую шелковую ленту.

Ён О инстинктивно протянул руку и поймал шелковую ленту, готовую улететь в небо. Темно-синий оттенок фиолетового был редкостью.

Драгоценная шелковая лента, ценная уже своим цветом, была еще и искусно расшита золотыми и серебряными нитями.

"Императорская семья?"

На губах Ён О появилась кривая улыбка, когда он прочитал надпись на шелковой ленте шириной в два пальца.

滾滾, 袞袞 (곤곤, 곤곤) Гунгун, гунгун

Первое "гунгун" означало "большая вода течет и течет", второе — "ее много и конца ей не видно".

Это было немного странное высказывание.

В некотором смысле, его можно было прочитать как "много-много-много-много".

"Этот человек жадный?"

Ён О, собиравшийся подумать о суровых членах императорской семьи, усмехнулся над несколько детской надписью на шелковой ленте. Сильный ветер растрепал его волосы, когда он направился к мишени.

В этот момент раздался низкий голос:

- Господин.

Ён О обернулся на голос, и ветер взъерошил его волосы, затуманивая обзор.

- Эта шелковая лента моя.

Сквозь размытое зрение Ён О увидел мужчину, стоящего на фоне заката.

Мужчина был высоким. Ён О, будучи членом клана Кёфубу, тоже считался высоким для мужчины. Но этот человек казался на голову выше даже Ён О.

Когда контровой свет исчез и лицо мужчины стало видно, глаза Ён О слегка расширились.

Даже когда лицо было в тени, можно было легко представить ровный лоб мужчины и подбородок, словно нарисованный. Лицо, которое он ожидал увидеть просто аккуратным, оказалось четким и изысканным.

Граница между волосами и лбом казалась тщательно вылепленной, без единого угла или выступа. Густые брови, словно вырезанные по одному волоску, были широко раскинуты.

Длинные глаза, на первый взгляд холодные и безразличные, слегка приподнимались к краям, излучая ленивый вид.

Прямая высокая переносица образовывала идеальную линию, спускающуюся к губам.

Мужчина сделал шаг к Ён О и сказал:

- Отдайте, пожалуйста.

Ён О невольно замешкался.

Клан Кёфубу, Санрянджон.

Ён О был хозяином этого обширного стрельбища. Однако он чувствовал себя здесь чужаком.

Мужчина входил на стрельбище уверенно, его лицо излучало спокойствие. Казалось, что именно он настоящий хозяин этого места.

Ён О колебался от растерянности, а мужчина снова протянул руку, требуя вернуть ленту.

- ...

Ён О с ошеломленным лицом просто уставился на стоящего перед ним мужчину. Их взгляды встретились, и так прошло некоторое время. Сильный ветер пронесся по стрельбищу, растрепав волосы Ён О и мужчины.

Мужчина, заметив взгляд Ён О, сказал:

- Почему вы так смотрите?

- ...

Только тогда Ён О осознал, что пристально смотрит на мужчину. Он поспешно отвел взгляд, но его лицо залилось краской от смущения.

- Господин?

Мужчина снова обратился к Ён О, стоя прямо перед ним.

Почему так смотрю?

Ён О подумал, неужели этот человек не знает, как выглядит его собственное лицо.

- А? Ах, это.

Вместо ответа он протянул мужчине шелковую ленту жадного человека, которую держал в руке.

- Благодарю.

Из-за замечания о том, что он долго смотрел на мужчину, Ён О не мог поднять глаза. Поэтому, глядя на плечо перед собой, он заговорил:

- Как вы оказались в клане Кёфубу, господин?

Ему хотелось просто убежать. Но достоинство четвертого сына клана Кёфубу не позволяло этого сделать, поэтому он с трудом сдержался. Однако он ничего не мог поделать с жаром, медленно поднимающимся к его щекам.

- ...

Ожидая ответа, Ён О снова поднял взгляд, встретившись с молчанием мужчины.

- Господин.

На обращение Ён О мужчина сделал странное выражение лица.

"Что, опять какую-то ошибку допустил?" - подумал Ён О.

Мужчина выглядел старше Ён О, но все же слишком молодо для главы семьи.

- Уважаемый...?

Ён О быстро попытался сменить обращение. Уголки губ мужчины слегка приподнялись в ответ.

- Давайте остановимся на "господин".

Это была улыбка человека, считающего собеседника молодым или незначительным. Ён О не придал этому большого значения - ему было не до того.

Когда на бесстрастном лице мужчины появилась едва заметная улыбка, холодность исчезла, и черты приобрели теплое и доброе выражение. Взгляд Ён О снова прикипел к этому лицу, словно завороженный.

- Могу ли я узнать, из какого вы дома, господин?

- Меня зовут Сон Джэ.

- Господин Сон. Я четвертый сын семьи Кё, Кё Ён О. Что привело вас в наш дом?

Губы мужчины странно дрогнули при обращении "господин".

- Я пришел встретиться со вторым сыном семьи Кё.

- Так вы друг моего брата?

Второму брату Ён О, Кё Джин О, в этом году исполнилось двадцать девять. Джин О, пошедший по стопам деда и ставший военным, был неразговорчив и скуп на слова. Мужчина перед Ён О тоже не отличался многословием, и было непонятно, как эти двое общаются.

- Мой брат получил срочное сообщение от командира и спешно покинул дом сегодня утром. Передать ему, что вы приходили, господин Сон?

- Нет, я планирую некоторое время пробыть в Гоксане.

Ён О искренне улыбнулся в ответ на слова Сон Джэ.

- Вот как. Вам, должно быть, было нелегко добраться до нашей глуши, а теперь вы еще и останетесь на несколько дней в этом скучном месте. У моего брата действительно хороший друг. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, скажите.

- Не думаю, что это такая уж глушь.

Глаза мужчины слегка сузились, когда он говорил.

- Хоть и говорят, что мы близко к столице, но нужно скакать на лошади целый час, чтобы только добраться до ее ворот. Так что, пусть и не совсем захолустье, но вполне себе провинция.

Гоксан, где находился дом семьи Кё, был богатым краем.

Здесь, где обосновался род Кё, был крупный серебряный рудник. Расположение на торговом пути, ведущем на восток, обеспечивало изобилие товаров.

К тому же, всего в часе езды от столицы, здесь было много загородных домов знати.

Но, как сказал Ён О, большинство жителей Гоксана вели простую жизнь, непохожую на столичную.

Здесь не было огромных особняков, да и сложные политические интриги обходили это место стороной. Благодаря заботе семьи Кё, даже знать и члены императорской семьи редко позволяли себе здесь самоуправство.

- Чем вы сейчас займетесь, молодой господин Кё?

- Я? Пойду собирать финики. У дяди О не хватает рабочих рук...

Ён О почувствовал, как его голос становится тише по мере ответа. Хоть это и не было чем-то постыдным, но почему-то показалось, что собирать финики - это как-то мелко для ответа на вопрос этого мужчины.

- Финики?

- Да.

- Не на охоту?

Пристальный взгляд мужчины скользнул по охотничьему наряду Ён О.

- Мясо можно и купить.

- А финики нужно собирать самому?

- Если я сегодня помогу, дядя О обещал дать мне целую корзину.

Ён О сказал это с искренне счастливым лицом. Увидев его радостную улыбку, на лице мужчины тоже появилась легкая усмешка.

- А могу ли я тоже помочь?

Услышав предложение Сон Джэ, Ён О расплылся в широкой улыбке.

- Конечно!

Было непонятно, почему он так обрадовался такой незначительной помощи. В итоге, принять предложение мужчины оказалось неверным решением.

❖ ❖ ❖

В этом году холода пришли рано. Поэтому и Ён О вернулся в дом семьи Кё в Гоксане раньше обычного. Как правило, он приезжал сюда гораздо позже, ближе к явному завершению осени.

- Ух, холодно.

Не любивший холод, он по привычке начинал жаловаться на холод задолго до начала зимы. Ён О, возвращавшийся в павильон Доён после утренней стрельбы из лука, вдруг остановился.

У него был гость.

Высокий мужчина стоял, опершись на перила павильона Доён. Даже при повторном взгляде его лицо приковывало внимание. Было трудно определить, подчеркивало ли статное телосложение красоту его лица, или же прекрасные черты делали его фигуру еще более впечатляющей.

Может, из-за высокого роста мужчины, но павильон Доён, который Ён О никогда раньше не считал особенным, сегодня казался особенно маленьким и уютным.

Сон Джэ был погружен в размышления.

- ...

Ён О не стал беспокоить глубоко задумавшегося Сон Джэ и немного подождал. Он, кажется, догадывался, о чем тот размышляет. Его внимание привлекли густые брови, слегка подрагивающие на серьезном лице.

Погруженный в мысли Сон Джэ, почувствовав на себе взгляд, поднял глаза и, заметив смотрящего на него Ён О, вздрогнул от неожиданности, широко раскрыв глаза. Ён О подумал, что, возможно, стоило как-то обозначить свое присутствие.

- Молодой господин Кё.

Для человека, который только что удивился, голос мужчины звучал удивительно спокойно.

- Господин Сон, вы выглядели погруженным в размышления, поэтому я ждал. Что привело вас сюда?

- Я искал вас, и слуга направил меня сюда.

- Я часто бываю здесь.

- Хм, я пришел извиниться. Кажется, вчера я вам помешал.

В словах Сон Джэ чувствовалась глубокая задумчивость. В его тихом голосе слышались нотки смущения и неловкости.

"Так и есть".

Ён О понял, что его догадка оказалась верной. Встретившись взглядом с Сон Джэ, он степенно кивнул, но в следующий момент его глаза игриво сощурились, и он рассмеялся.

Вчера Ён О узнал о существовании нового человека.

Обладатель разрушительной силы, способный сломать всё одним прикосновением пальца. Владелец невероятной мощи, способный легким усилием сломать толстую ветвь 20-летнего финикового дерева.

Мужчина перед ним обладал руками разрушения.

- Просто слегка потрясите конец палки, прислонив ее к ветке с плодами, - объяснил Ён О.

- Это просто, - серьезно ответил Сон Джэ, выслушав объяснение Ён О.

Возможно, именно тогда Ён О следовало понять. Он дал Сон Джэ палку и объяснил, как ею пользоваться, из вежливости к человеку, впервые пришедшему в чужой дом. Ён О и не подумал, что может существовать человек старше двадцати лет, ни разу не собиравший финики.

Сон Джэ, как показал Ён О, приставил конец палки к толстой ветви финикового дерева и начал трясти. В тот момент, когда мужчина двинул палку вперед-назад...

Бум-бум-бум-бум!

С неба раздался страшный звук, и полил дождь из фиников. Плоды падали яростно не только с ветки, к которой была приставлена палка, но и со всех веток огромного финикового дерева.

Когда Ён О, стоявший под деревом, в испуге отступил назад...

Трррреск!

Раздался жуткий звук. Самая могучая ветвь 20-летнего финикового дерева сломалась, как тростинка, и рухнула на землю.

- ...!

Финиковые деревья дяди О были ровесниками Ён О. Увидев, как ломается самая толстая ветвь дерева, с которым он рос с детства, Ён О почувствовал себя так, будто ему оторвали руку.

Тогда ему следовало отобрать палку у мужчины.

- Ветка...

Хотя лицо Сон Джэ оставалось спокойным, было видно, что он тоже растерян. Глядя на это лицо, Ён О невольно смягчился и начал болтать:

- Такое случается во время работы. Просто нужно немного ослабить силу. Все в порядке.

На самом деле, все было совсем не в порядке. Вчера Сон Джэ сломал девять толстых веток финикового дерева. Восемь веток он согнул так, что они, похоже, уже не восстановятся.

Он сломал четыре палки. Даже оторвал две ручки у деревянных ящиков для сбора фиников.

Дядя О сказал, что все нормально, ведь после сбора урожая все равно нужно подрезать ветки. Но Ён О был уверен, что дядя так сказал только потому, что это Ён О привел этого человека.

Ён О видел, как дрожала щека дяди О.

Перед уходом Ён О передал дяде серебряные монеты. Тихим голосом он умолял принять их, сделав вид, что ничего не произошло. Он также пообещал прислать все, что полезно для деревьев, и новые деревянные ящики разных размеров и материалов.

"Наверное, он не связан с военными."

Брови Сон Джэ слегка изогнулись, когда он увидел, как глаза Ён О исчезли в улыбке, кивая. Казалось, улыбающийся Ён О что-то вспоминает.

- Все в порядке, - сказал Сон Джэ.

Похоже, это воспоминание было очень забавным и приятным. Улыбка не сходила с лица Ён О. Сон Джэ смотрел на это улыбающееся лицо с неопределенным выражением.

- Разве все может быть в порядке только потому, что господин Кё так говорит?

Мужчина протянул Ён О мешочек, который достал из-за пазухи.

- Правда, все в порядке. Я все уладил. Гостю не следует так поступать. У меня тоже есть и золото, и серебро.

Услышав слова Ён О, Сон Джэ на мгновение не смог скрыть выражение крайнего презрения. Такое лицо бывает у взрослого, наблюдающего, как маленький ребенок хвастается своим ничтожным богатством.

- Я знаю, что у господина Кё, как у молодого господина семьи Кё, есть и золото, и серебро. Это для дома, которому я вчера доставил неприятности из-за меня. Пожалуйста, передайте им.

- Но я же говорю...

Мужчина решительно покачал головой, прерывая Ён О.

- У меня тоже есть и золото, и серебро.

Лицо говорящего мужчины было благородным, а манеры безупречными. Его одежда была неплохой, а украшения на поясе были редкими и дорогими.

Однако было что-то странное.

Некоторые вещи, которыми он владел, были исключительными. Но большинство были обычными. Казалось, что прекрасный вид его одежды был скорее из-за красивого лица мужчины. Чем внимательнее Ён О смотрел, тем больше в этом убеждался.

- Раз господин Сон настаивает, я понимаю. Я передам. Где вы сейчас остановились? Я провожу вас.

Было естественно, что хозяин провожает гостя. Но Сон Джэ посмотрел на Ён О так, словно услышал что-то очень странное. Мужчина часто смотрел на Ён О таким образом.

"Почему он так смотрит?"

Каждый раз, когда это происходило, Ён О задумывался, не сделал ли он что-то не так. Но, похоже, он ничего особенного не сделал.

- Я могу пойти сам.

- Одному идти скучно, правда? Я составлю вам компанию и покажу окрестности, ведь они вам незнакомы. В нашем поместье много интересных мест.

- Хорошо, буду признателен.

Сон Джэ принял предложение Ён О. Хотя и чувствовалось некоторое нежелание, Ён О не придал этому большого значения. Он снял с пояса лук и колчан, а также положил кошелек с деньгами, который ему доверил мужчина, на перила беседки.

- Там довольно много серебра, - предупреждающе сказал Сон Джэ, когда Ён О собирался уходить.

- Все в порядке. Сюда никто не придет. Ах да, вы друг моего брата, так что говорите свободно. Я намного младше вас. Разве я не просил вчера обращаться ко мне неформально?

Ён О жестом указал на выход из беседки. Движение было небольшим и коротким, но выдавало в нем хорошо воспитанного молодого аристократа.

- Постепенно привыкну.

- Да, как вам удобно. Где вы остановились? Вы говорили мне?

- Я остановился в гостинице Чхонёнгван. Естественно, вы не знаете, так как я еще не сообщил об этом главе семьи.

Говоря это, Сон Джэ оглянулся на вещи, которые Ён О небрежно оставил. И лук, и стрелы, и одежда, и кошелек с деньгами - все выглядело очень дорогим.

Ён О без тени беспокойства повел его, показывая дорогу.

- Если Чхонёнгван, значит вы остановились в лучших комнатах?

- Откуда ты знаешь...?

- В этой деревушке Гоксан нет ничего, чего бы я не знал. По пути есть очень красивый мост. А рядом живет известный монах, который хорошо предсказывает любовную удачу.

Ён О болтал обо всем, что приходило в голову. Судя по тому, что мужчина остановился в лучших комнатах Чхонёнгвана, он явно не нуждался в деньгах, как утверждал ранее.

Ён О спросил о комнатах на случай, если гость остановился в другом месте - тогда можно было бы предложить ему переехать в лучшие апартаменты. Для гостя семьи это было бы вполне уместно.

По пути от поместья до гостиницы Чхонёнгван Ён О показал все достопримечательности. Большинство прохожих узнавали его и кланялись. Некоторых Ён О даже останавливал и представлял Сон Джэ.

Сон Джэ отчетливо видел, как управляющий гостиницы, завидев младшего господина из поместья, бросил все дела и радостно подбежал к нему, даже не обратив внимания на гостя. Мужчина никогда раньше не испытывал обиды из-за подобного.

- Молодой господин, какими судьбами к нам?

- Дядюшка Чан. Вы развешиваете фонари? Ах да, я пришел, потому что узнал, что гость нашего поместья остановился в Чхонёнгване. Господин Сон остановился в лучших комнатах. Он гость нашей семьи, так что позаботьтесь о нем как следует.

- Конечно, положитесь на меня.

Управляющий, который еще сегодня утром считал Сон Джэ просто одним из постояльцев, теперь смотрел на него с искренней заботой.

- Ну, я пойду. Отдыхайте, господин Сон. Дядюшка Чан, я еще зайду. Как ваш кашель? В следующий раз принесу вам хорошее лекарство от кашля. Как вам женьшень, который я приносил в прошлый раз?

- Все в порядке, спасибо. То, что вы приносили, я с благодарностью съел.

- Я могу идти один. Возвращайтесь, вам нужно позаботиться о госте.

Управляющий, который хотел проводить Ён О, с сожалением поклонился ему. Ён О ответил на поклон и, увидев открытые ворота, воскликнул:

- О, экипаж из поместья. Я пойду! Брат Кван! Брат Кван, подожди меня!

Когда Ён О с криком выбежал из гостиницы, люди вокруг экипажа, услышав его голос, стали махать руками, давая знать о его приближении.

Ён О, бегущий к замедляющемуся экипажу, снова помахал рукой в сторону гостиницы.

- ...

Сон Джэ машинально поднял руку в ответ, но тут же остановился.

- Молодой господин очень добрый, не так ли? - сказал управляющий, провожая Ён О с улыбкой на лице и поворачиваясь к Сон Джэ с тем же выражением.

- Да, похоже на то.

Сон Джэ некоторое время наблюдал за Ён О, бегущим к остановившемуся экипажу.

Экипаж, узнав о приближении четвертого сына семьи, естественно, не стал бы уезжать. И хотя не было необходимости так спешить, Ён О изо всех сил бежал к ожидающему его экипажу.

Сон Джэ не мог оторвать глаз от этого зрелища.

Он увидел, как Ён О садится в экипаж. Заметив его снова, Ён О широко помахал рукой на прощание и закрыл дверцу.

Только тогда управляющий гостиницы проводил Сон Джэ в его комнаты.

Внутри кареты, мчащейся по хорошо вымощенной дороге, раздавался тихий стук.

- ...

Ён О погрузился в размышления, не испытывая особого дискомфорта от вибрации кареты. Почему-то он не мог забыть мужчину, который коротко поднял руку в ответ на его прощание.

Это короткое, равнодушное прощание странным образом беспокоило его.

Хотя лицо, кивнувшее в ответ на его бурное размахивание руками, было довольно далеко, оно запечатлелось в памяти так ярко, словно он видел его прямо перед собой.

- Может, потому что он красивый?

Ён О вырос, путешествуя между Гоксаном и Ёнсаном. Он видел немало красавцев среди сыновей высокопоставленных чиновников, проезжавших через Гоксан, но такого красивого мужчины он никогда не встречал. Даже среди разнообразных людей, проходящих через торговые пути и порты Ёнсана, он не встречал такой красоты.

- Действительно, чего только не увидишь, поживя подольше. Но откуда он?

Ён О снова погрузился в размышления, понимая, что если бы его старший брат или средний брат услышали это, они бы дали ему подзатыльник.

- Может, он из рода Сон? Из рода Пхунчже Сон?

Среди великих родов юго-востока род Пхунчже Сон славился своими красавцами и красавицами. Но все они были маленького роста и хрупкого телосложения. Их красавцы были известны скорее как красивые юноши, чем как мужественные мужчины.

Хотя Ён О не видел Сон Джэ в детстве, сейчас его трудно было назвать красивым юношей.

- Нет, может, он из рода Унчжу Сон? Нет, нет, из рода Пёкнам Сон?

Ён О энергично покачал головой, перебирая в памяти известные ему роды Сон.

Род Унчжу Сон славился хорошим телосложением, но был далек от красоты. Род Пёкнам Сон тоже не имел отношения к красоте. Даже если изредка появлялся красавец, о нем всегда говорили, что жаль, что у него коварное выражение лица.

Первое впечатление от Сон Джэ было несколько холодным, но его нельзя было назвать коварным. Иногда мужчина смотрел на Ён О так, словно считал его очень молодым и смешным, но даже тогда в его взгляде было больше хладнокровия, чем коварства.

- Может быть, он вообще не из какого-то особого рода.

Ён О оставил свои бесплодные размышления. Как раз в этот момент карета прибыла к Кёфубу. Словно и не было никаких раздумий, он с ясным лицом вбежал в Кёфубу.

❖ ❖ ❖

Третий этаж главного здания Чхонёнгвана славился прекрасным видом. Однако немногие посещали это место.

Оно находилось прямо под крышей с короткими карнизами, что ограничивало обзор, а перила были очень высокими. Проход также был очень узким. Из-за высоты здания на каждом этаже было много ступеней, и подняться на третий этаж главного здания было нелегко.

Хотя вид сверху был прекрасным, это не было место, где можно было долго находиться.

- ...

С тех пор как Сон Джэ прибыл в Гоксан, он каждый день поднимался на третий этаж главного здания Чхонёнгвана. Там было безлюдно, и сверху открывался вид на все важные места Гоксана.

Вдоль самой широкой улицы Гоксана выстроились временные лавки. Обычно шумная улица сегодня казалась особенно оживленной.

Четвертый сын Кёфубу.

Кё Ён О продавал лекарственные травы, разложив их на телеге в углу улицы. Это были ценные травы, но либо долго хранившиеся, либо неправильно сохраненные, из-за чего их было трудно продать по настоящей цене. Но даже с учетом этого, цена была невероятно низкой.

- За пять монет я наполню вам целую чашу!

Сон Джэ наблюдал, как четвертый молодой господин Кёфубу зазывает покупателей и распродает лекарственные травы на улице. Хотя состояние трав оставляло желать лучшего, это были травы, которые нелегко купить, поэтому перед телегой Кё Ён О постоянно толпились люди.

Ён О даже не проверял, сколько монет дают ему покупатели и настоящие ли это монеты, просто брал все, что ему давали, и клал в карман.

Глядя на эту сцену сверху, Сон Джэ тихо пробормотал:

- Интересно, правильно ли он считает деньги?

Учитывая редкость лекарственных трав, которые Кё Ён О вынес на продажу, уже то, что он продавал их за пять монет, было ненормальным.

Еще большей проблемой были изящные мешочки, в которые он складывал травы. Судя по их белоснежному цвету, это были редкие вещи, которые трудно было достать даже зажиточному горожанину.

Казалось, люди покупали травы, даже если они им не были нужны, только чтобы получить эти большие, белые и драгоценные мешочки. Было трудно понять, было ли это щедростью Кёфубу или просто глупостью Кё Ён О - давать такой большой мешок, размером с торс ребенка, при продаже одной порции трав.

Люди, покупавшие травы, кланялись, передавая монеты.

Травы, которыми была доверху наполнена большая телега, закончились в мгновение ока.

Ён О быстро собрал сложенные стенки телеги. Он не забыл вытрясти и собрать пустые мешочки из-под трав. Когда он закончил накрывать отделение для груза промасленной тканью...

Дети, наблюдавшие за работой Ён О, протянули ему цветы и маленькие мешочки. Получив подарки, Ён О вытер руки о свою одежду и по очереди погладил детей по головам.

Ён О с улыбкой смотрел на детей, глядевших на него с восхищением. Один из детей бросился к нему и обнял за талию.

- Хм.

Лицо Кё Ён О, улыбающегося в окружении детей, излучало странную ауру.

Говорили, что четвертый сын семьи Кё был очень похож на свою мать, славившуюся изысканной красотой. В отличие от матери, будучи мужчиной, издалека он казался хрупким, но вблизи выглядел безупречно статным.

Теперь стало понятно, почему те, кто знал Кё Ён О лично, испытывали неловкость, когда их спрашивали, похож ли он на супругу прежнего главы семьи Кё.

Супруга прежнего главы семьи Кё славилась своей изысканной и хрупкой красотой. Кё Ён О же был далек от миниатюрности и хрупкости.

Если бы не это лицо, его бы восхваляли за величественную внешность.

- Гораздо более впечатляющий, чем слухи...

Сон Джэ невольно пробормотал, но осекся.

Тем временем Ён О на улице легко отцепил детей, висевших у него на поясе. Он нежно погладил их по маленьким спинкам и отвел к лотку с конфетами, позволив выбрать, что они хотят. Этого оказалось мало, и он накупил им целую охапку печенья, фруктов, закусок и даже украшений.

За это время роскошная повозка семьи Кё была оставлена без присмотра на обочине.

Казалось, что даже если продать все повозки на улице, не хватит денег даже на накидку из дорогой, хорошо накрахмаленной ткани, покрывающую повозку семьи Кё. Однако Кё Ён О даже не обращал внимания на повозку, которую привез. Было удивительно, что ее никто не украл.

- Что за беспечность.

Сон Джэ пробормотал себе под нос, но снова замолчал. Ён О подошел к одинокому ребенку и с улыбкой протянул ему печенье. Лицо ребенка, получившего печенье, похожее на произведение искусства, съежилось от застенчивости.

На этом доброта Кё Ён О не закончилась. Откуда-то он достал мокрую мягкую ткань и вытер грязное лицо и руки ребенка. При этом он долго болтал с застенчивым ребенком.

- Молодой господин из семьи Кё ведет себя изысканно, как и подобает сыну богатой семьи.

Можно было представить, каким видит молодого господина из семьи Кё застенчивый ребенок. Наверное, невероятным красавцем в прекрасных шелковых одеждах, спустившимся с небес.

- Вот что значит ни иллюзия, ни мошенник...

С губ мужчины сорвался странно горький тихий голос.

Сон Джэ, глядя вниз на изысканное лицо, вдруг вспомнил давнее происшествие. Возможно, это было трудно назвать происшествием.

Тогда он направлялся в Северное море, зажатое между континентами на крайнем северо-востоке. Он отправился туда, чтобы уладить проблему, созданную его престарелым племянником, и там встретил сошедшего с ума члена императорской семьи, загнанного в угол.

Родственник, полный только гордости за свою принадлежность к императорской семье, пытался выйти из кризиса, прорвав дамбу, сдерживающую реку Ибо, соединяющуюся с Северным морем, а когда оказался в самом отчаянном положении, поджег свой дворец.

Бесконечно наступающая вода и огромная стена до сих пор иногда всплывали в памяти.

Когда он вернулся после улаживания дел в Северном море, ему сообщили о несчастном случае с каретой семьи Кё, посетившей императорскую столицу.

Из-за этой аварии Кё Ён О, который, вероятно, несколько лет назад был еще ребенком, потерял отца, мать, передавшую ему свою изысканную красоту, и намного старшую сестру. Говорили, что для некоторых людей, какими бы богатыми они ни были, семья имеет особое значение.

Мог ли маленький ребенок принять внезапное исчезновение семьи?

Понимал ли ребенок тогда точно, что такое смерть?

Брови Сон Джэ невольно нахмурились. Ему было интересно, проводил ли Кё Ён О тогда трудное и одинокое время или был таким же беззаботным, как сейчас. Глаза мужчины, погруженного в воспоминания о прошлом, потемнели.

Хотя его лицо оставалось бесстрастным, он намеренно обрывал воспоминания, пытаясь стряхнуть с себя прошедшее время, вызывавшее трудноопределимые эмоции.

В этот момент шумная улица оживилась еще больше. Без предупреждения начали падать одна-две капли дождя, и вдруг хлынул ливень.

Владельцы временных лавок, подготовленные к дождю, быстро раскрыли большие зонты или навесы для повозок, а неподготовленные начали убирать свои повозки.

Кё Ён О поспешно помог тем, кто был рядом, а затем побежал к своей повозке. Повозка семьи Кё, как ни странно, не была украдена. Но, похоже, он не взял с собой отдельный зонт.

Ён О оглядывался, ища место, где можно было бы ненадолго оставить повозку. Отовсюду его звали. Но из-за неожиданного дождя ни у кого не оказалось зонта, который можно было бы дать Ён О.

- Какая беспечность.

Сон Джэ, ворча о беспечности, взял заранее приготовленный бумажный зонт и спустился вниз.

Когда он вышел из гостиницы Чхонёнгван, Ён О уже встретил доброго хозяина таверны и ставил повозку под навес. Не обращая внимания на льющийся дождь, Ён О толкал повозку под короткий навес, когда над его головой раскрылся красивый бумажный зонт.

Удивленный внезапно прекратившимся шумом дождя, Ён О обернулся. Его глаза широко раскрылись, когда он увидел мужчину, державшего над ним зонт.

- Господин Кё.

Сон Джэ тоже был удивлен. За такое короткое время Ён О успел промокнуть настолько, что его одежда потемнела от воды.

Сон Джэ по привычке оглянулся по сторонам, но, осознав, что никого нет, начал рыться в своих вещах. Однако у него был только толстый кошелек с серебряными монетами.

Ён О, наблюдая за тем, как Сон Джэ что-то ищет и выглядит разочарованным, мягко улыбнулся мокрым лицом.

- Со мной все в порядке.

Ён О рукой стер капли дождя с ресниц. Затем он грубо отжал мокрые волосы и одежду, стряхивая влагу.

- Совсем не в порядке. Если вы останетесь в таком виде, то заболеете. Давайте пойдем в гостиницу Чхонёнгван, она прямо перед нами.

- Но все в поряд...

- Нет, не в порядке. Вы же насквозь промокли.

Сон Джэ потряс мокрый рукав Ён О. Мужчина взглядом указал, чтобы тот быстрее шел в сторону гостиницы Чхонёнгван.

Для Ён О этот дождь, хотя и был сильным, но оставался всего лишь дождем. Ситуация не была настолько критичной, чтобы нуждаться в чужой помощи.

Однако он чувствовал себя немного странно, словно получил огромную услугу от одного большого бумажного зонта.

Самым удивительным было то, что лицо Сон Джэ, который смотрел на него сверху вниз и отмечал, что он весь промок, казалось очень суровым и строгим, но совсем не холодным. Мужчина, похоже, привык отдавать приказы другим.

Возможно, поэтому Ён О, не отказываясь, последовал его словам. К тому же, у него не было особого выбора, кроме предложенного мужчиной варианта.

Дворецкий Чхонёнгвана, увидев промокшего Ён О, которого привел Сон Джэ, сразу же принес жаровню в комнату. Он также принес теплый чай и запасную одежду, которую в Чхонёнгване давали гостям.

- Если вы оставите мокрую одежду, я позабочусь о стирке, - повторил дворецкий, уже в который раз произнося эти слова, выходя из комнаты.

- Я сам справлюсь, - сказал Ён О закрывшейся двери и начал снимать мокрую одежду. Полностью промокшую верхнюю одежду он снял, наскоро отжал и повесил на оконную раму. Затем снял нижнюю рубашку и повесил ее на стул рядом с жаровней. Штаны тоже снял и развесил на том же стуле.

Сон Джэ внимательно наблюдал за тем, как Ён О легко снимает мокрую одежду.

Когда их глаза встретились, Сон Джэ отвел взгляд, а Ён О как ни в чем не бывало продолжил раздеваться. Он не забыл вытянуть руки в открытое окно и как следует встряхнуть мокрую одежду. Когда Сон Джэ снова повернулся на звук этих энергичных и независимых действий, Ён О уже надевал гостевую одежду, принесенную дворецким.

Сон Джэ, проживший в Чхонёнгване несколько дней, видел многих людей в этой одежде. Отзывы гостей об этой грубой, простой одежде цвета выцветшей охры были очень плохими. Все жаловались, что окраска неравномерная, а цвет напоминает глину, словно в ней валялись в грязи.

Ён О слегка встряхнул одежду, которая хоть и была немного грубой, но уже высохла и приятно ощущалась на теле.

- Хорошо, - сказал он.

Это была оценка, которая могла бы обидеть многих.

- Другие думают иначе, - небрежно заметил Сон Джэ, бросив взгляд на дорогой чангпо Ён О, который тот аккуратно отжал и повесил сушиться. Мужчина тут же отвел взгляд, словно пытаясь скрыть свои невольно вырвавшиеся мысли.

- Что? - растерянно спросил Ён О.

Сон Джэ, разглаживая нахмурившиеся было брови, пояснил:

- Знаете ли вы, насколько плохо гости Чхонёнгвана отзываются об этой одежде?

- Для временной одежды она вполне хороша, - ответил Ён О.

На этот раз мужчина не смог скрыть своего удивления.

- Вам, господин Кё, это, конечно, подходит.

Ён О, чувствуя на себе изучающий взгляд мужчины, начал нерешительно:

- Я... что-то не так сделал?

- Нет. Выпейте что-нибудь теплое. Вы сильно промокли под дождем. Часто ли вы смотритесь в зеркало, господин Кё?

Сон Джэ осторожно запустил пальцы в мокрые волосы Ён О, словно пытаясь оценить, насколько они промокли. Хотя это был всего лишь жест, чтобы определить степень влажности, Ён О на мгновение затаил дыхание.

Длинные пальцы мужчины выскользнули из волос Ён О.

- Зеркало? Я смотрюсь в него, когда нужно...

Ён О старался говорить четче, борясь с нечленораздельным бормотанием. Он провел рукой по влажным волосам, словно повторяя движение большой руки, которая только что их касалась.

- Тогда почему вы не знаете? - спросил Сон Джэ, вкладывая в холодные от дождя руки Ён О толстое хлопковое полотенце.

- Чего... чего не знаю?

- Ваши руки все еще холодные. Сядьте перед жаровней.

Вместо ответа Сон Джэ усадил Ён О ближе к жаровне. Затем он собрал развешанную по комнате мокрую одежду.

- Ох, она скоро высохнет, - сказал Ён О.

Мужчина также закрыл и запер все окна, которые Ён О оставил открытыми.

- Я попрошу дворецкого позаботиться об этом. Сегодня вы переночуете здесь. На улице уже стемнело. Ходить по ночным улицам в мокрой одежде вредно для здоровья.

Действительно, за окном уже сгустились сумерки. Небо, которое было пасмурным из-за дождя, с наступлением вечера окутала темнота.

Ён О, осознав, как поздно, заколебался. Он не беспокоился, так как дворецкий Чхонёнгвана наверняка уже связался с Кёфубу.

Но эта комната принадлежала мужчине.

- Я мог бы занять внешнюю комнату...

Кванхэдэ был самым большим павильоном в Чхонёнгване. Внутри располагались спальня и прилегающие к ней комнаты для отдыха, а снаружи находились комнаты, которые тоже использовались как спальни.

- Галерея перед той комнатой соединена с проходом, ведущим к другим павильонам. К тому же там ненадежные замки.

- Все в порядке…

- Я не в порядке. Не хочу вызывать недоразумений или давать повод для ненужных мыслей. Отдохните, господин. Когда я выйду, заприте дверь изнутри.

Мужчина решительно произнес это и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Ён О был в полном замешательстве.

- Заприте дверь.

За закрытой дверью раздался низкий голос.

- Что? А, да...

Ён О машинально запер дверь, как велел мужчина. После этого он еще долго стоял в оцепенении. Чрезмерно заботливое поведение Сон Джэ напомнило ему людей из Кёфубу и двух старших братьев, отчего он слегка надул губы.

Дождливая ночь продолжала свое течение.

❖ ❖ ❖

Квак Джин, жена главы Кёфубу, обладала внешностью, по которой сложно было определить возраст. Кто-то говорил, что она на четыре года старше главы, но на вид госпожа Квак казалась лет на десять моложе него.

Когда глава отсутствовал, Квак Джин заменяла его, проявляя не меньшую деловую хватку и умение располагать к себе людей.

- Молодой господин.

В тот день в Кёфубу чинили стены в преддверии зимы. Увидев Ён О, пришедшего помочь, Квак Джин с улыбкой отвела его в сторону.

- Сегодня многие пришли помочь.

Было известно, что Квак Джин - дальняя родственница матери Ён О. Поскольку она была незаконнорожденной, никто не упоминал о точном родстве.

После смерти матери Ён О Квак Джин заботилась о Кёфубу как хозяйка дома, поэтому Ён О и члены клана Кёфубу относились к ней как к родной тетушке.

- Да, рабочих рук достаточно. А зачем вы привели господина Сона?

Тихим голосом сказала Квак Джин Ён О, мило улыбнувшись в сторону Сон Джэ.

- Господин Сон сказал, что хочет помочь.

Ответил Ён О невинным тоном.

- Не стоит. Как видите, у нас достаточно помощников. Давайте-ка вы лучше, молодой господин, возьмите господина Сона и сводите его на экскурсию по Гоксану.

- Нет, мы...

Квак Джин незаметно вложила в руку Ён О тяжелый кошелек и продолжила с невозмутимой улыбкой:

- Молодой господин, вы ведь специально это делаете? До сих пор все в Кёфубу хвалили вас за доброту, за то, как усердно вы помогаете по хозяйству. Я разочарована. Не может быть, чтобы наш молодой господин был настолько нечутким.

- Я не совсем понимаю...

- Боже мой, молодой господин. Неужели вы забыли, что произошло за последние несколько дней, когда господин Сон помогал вам с работой? Он чуть не спалил целый павильон, опрокинув жаровню с углями. И это еще не все! Он разбил вдребезги деревянный таз для стирки. А еще, помогая собирать финики, он испортил целых двадцать деревьев.

Глаза Квак Джин сверкнули, несмотря на добродушное выражение лица.

- Но это же было не нарочно...

- Довольно. Теперь все в Гоксане знают: когда господин Сон приходит помогать, обязательно что-нибудь разобьется или сломается. Лучше идите погуляйте. Я оставила нефритовую подвеску господина Сона перед павильоном Доён. Ах да, не забудьте взять черепаховую пластинку из рога и фарфоровую шкатулку с изображением феникса - похоже, они тоже принадлежат господину Сону.

Квак Джин говорила тихо, делая вид, что поправляет воротник Ён О. Ён О грустно смотрел на жену главы, которая, притворяясь доброй, на самом деле приказывала: "Забирай этого увальня и убирайся!"

Сегодня Сон Джэ пришел, чтобы исправить все неприятности, которые он натворил за последние двадцать дней.

- ...

Уголки губ Квак Джин слегка дрожали от сдерживаемой улыбки.

- Можете так смотреть, но это бесполезно. Что толку от его красивого лица, широких плеч, прямой спины и фигуры, которой позавидует любой генерал? Он же отрывает ручки от всего, что берет. Если господин Сон продолжит помогать, в Кёфубу и Гоксане ничего целого не останется. Неужели вы думаете, что я буду просто смотреть на это? Идите уже, погуляйте.

- Но ведь сегодня на обед обещали что-то вкусное...

- Молодой господин, спросите у господина Сона, не пропало ли у него что-нибудь. С тех пор как он прибыл в Кёфубу, мне постоянно приносят всякие диковинные вещи, чтобы найти их владельца. Драгоценности с изображениями драконов, фениксов, черепах, летучих мышей - всевозможные благопожелательные символы. Я уже связалась с местной знатью, но если они скажут, что это не их, придется обращаться даже во дворец, а связываться с императорской семьей - дело очень хлопотное.

Квак Джин похлопала Ён О по спине, намекая, чтобы он поскорее уходил.

- Если появятся еще вещи, которым нужно найти хозяина, оставь их перед павильоном Доён. Я спрошу у старшего брата Сона. Если они не его, я отправлю письма тем, кто может быть их владельцем.

- Какой же вы заботливый, молодой господин.

Квак Джин ласково погладила Ён О по спине и слегка подтолкнула. На ее лице сияла теплая улыбка, но рука, выпроваживающая его из павильона, была беспощадно решительной.

Сон Джэ молча смотрел на Ён О, который снова приближался к нему, будучи вытолкнутым.

- Молодой господин Кё?

Его взгляд, казалось, спрашивал, почему они просто уходят, когда он пришел помочь.

Ён О не мог сказать, что их выгнали из-за того, что руки господина были подобны мотыгам разрушения.

- Старший брат Сон, вы ничего не забыли?

- Нет.

Сон Джэ ответил без раздумий на вопрос Ён О.

Но этого не могло быть.

Этот мужчина, который вызывался помочь, но только разрушал все вокруг, обладал множеством ценных вещей. И мало того, что он разбрасывал эти драгоценности повсюду, он еще и осознавал их пропажу лишь спустя долгое время.

Каждая вещь была настолько ценной, что, казалось, невозможно не заметить ее исчезновения, но он совершенно не выглядел обеспокоенным.

- Нефритовая подвеска.

В ответ на слова Ён О Сон Джэ показал нефритовую подвеску на своем поясе. Это была другая подвеска из зеленого нефрита, не та, что была у него несколько дней назад, - такую мог носить разве что член императорской семьи.

- А где подвеска из белого нефрита?

- Не нашел ее, поэтому надел эту.

Сон Джэ ответил с невозмутимым лицом. Он потерял сокровище, на которое можно было бы прокормить обычную семью целый год, но даже не выглядел обеспокоенным.

- Обычно люди говорят, что забыли такие вещи.

Ён О сдержанно подколол его, пытаясь не рассмеяться. Он думал, что сам рос избалованным, но по сравнению с этим мужчиной, кажется, это было не так.

- Хм.

Выражение лица Сон Джэ говорило: "Что такого в потере одной нефритовой подвески?"

- Вы, наверное, еще забыли черепаховую пластинку из рога для меча или лука и фарфоровую шкатулку с изображением феникса.

На лице мужчины появилось выражение понимания в ответ на слова Ён О. Он, казалось, удивлялся, откуда Ён О знает обо всех вещах, которые он потерял.

Этот мужчина с разрушительными руками, подобными мотыгам, разбрасывал ценные вещи повсюду.

Вероятно, если следовать за Сон Джэ, можно легко подобрать редчайшие сокровища.

- Говорят, их собрали перед павильоном Доён, давайте сходим туда.

Ён О с улыбкой пошел вперед.

- А как же помощь?

Обеспокоенно спросил Сон Джэ, следуя за Ён О. Было жаль видеть его заботу - он даже не понял, что люди в павильоне отказались от его помощи.

- Они справятся и без нас.

- Как говорит молодой господин, видимо, в деревне Гоксан люди не жадные. Ведь эти вещи довольно ценные, их можно продать и обменять на золото.

Ён О тихо посмотрел в сторону, услышав беззаботные слова Сон Джэ. Он задумался, не в первый ли раз этот мужчина гуляет один.

"Он совсем не знает жизни. Интересно, сможет ли этот старший брат нормально жениться?"

Хоть Сон Джэ и не был его старшим братом, Ён О не мог не беспокоиться.

- Если носить с собой слишком ценные вещи, можно навлечь беду, поэтому их оставляют в Кёфубу.

Ён О постарался объяснить как можно мягче.

- Разве в мире нет способа решить любую проблему?

Сон Джэ, который обычно кивал в знак согласия на все слова Ён О, на этот раз нахмурился, словно не мог согласиться.

Его выражение лица казалось особенно суровым, но Ён О не придал этому большого значения.

Этот холодный и резкий на вид мужчина на самом деле имел много слабых мест. Ён О легкомысленно решил, что, несмотря на надменную внешность, Сон Джэ просто по-детски не понимает реальности.

❖ ❖ ❖

В павильоне Доён было несколько ценных вещей Сон Джэ. Ён О отдал мужчине все его драгоценности, и они направились в гостиницу, чтобы потратить деньги, которые дала Квак Джин.

Второй этаж был лучше для обзора, но там уже было много посетителей. Они сели на первом этаже у края, откуда хорошо был виден вид снаружи.

- Не молодой ли это господин из Кёфубу?

- Господин Са, давно не виделись.

- Молодой господин Кё, каждый раз, когда я вас вижу, вы становитесь все прекраснее, аж глазам больно. Жених настолько красив, что невеста может испугаться стоять перед ним на свадьбе. Покойные старая госпожа и прежний глава семьи были бы рады видеть молодого господина. При жизни они желали наследника, похожего на госпожу, и их желание исполнилось.

- Вы преувеличиваете. Пожалуйста, загляните как-нибудь в Кёфубу.

Поскольку это было людное место, каждый проходящий пытался заговорить с Ён О. Из-за того, что люди узнавали его лицо и обменивались формальными приветствиями, большинство фраз были довольно неловкими для слуха.

- Молодой господин Кё очень популярен.

Сон Джэ не притрагивался к мясу перед собой, лишь теребя его кончиками палочек. Казалось, он тщательно выбирает кусок, но в итоге взял лишь тонко нарезанный бамбуковый побег.

- Это просто пустые любезности, когда нечего сказать.

В ответ на равнодушные слова Ён О Сон Джэ лишь молча бросил на него взгляд.

- ...

В этом пристальном взгляде, казалось, было скрыто множество смыслов.

Ён О размышлял, как объяснить мужчине, что слова "изящный" или "прелестный" вовсе не комплимент для него.

Прежде всего, он хотел подчеркнуть, что фразы о его сходстве с госпожой или о лице, не уступающем ей, которые говорил каждый встречный, были лишь пустой лестью. Хотя он видел лицо матери лишь в детстве, в его воспоминаниях она была несравненной красавицей.

- Старший брат Сон.

За несколько дней общения Ён О сблизился с Сон Джэ. Он попросил Сон Джэ, который, вероятно, был ровесником его второго брата, обращаться к нему более непринужденно, и сам тоже дружески называл его "старшим братом Соном".

Сон Джэ обычно называл Ён О "молодым господином Кё", но иногда обращался по имени. В такие моменты казалось, что они очень сблизились.

Когда Ён О собирался исправить недоразумение Сон Джэ...

- Кё Ён О, ты здесь!

Громкий, взволнованный голос позвал Ён О. Обернувшись на звук, он увидел старшего брата, выходящего из кареты. Второй брат, который был верхом, тоже спешился и последовал за старшим, направляясь к Ён О.

Когда Ён О задумался, как эти двое оказались вместе...

Глава Кёфубу Кё Мён О и второй сын Кё Джин О, направлявшиеся к Ён О, широко раскрыли глаза и остановились. Оба смотрели на мужчину, сидящего напротив Ён О.

В тот момент, когда Сон Джэ слегка покачал головой, увидев их...

Кё Мён О, шедший впереди, поспешно опустился на землю и отвесил поклон.

- Ва-ваше Императорское Величество!

- Ваше Императорское Величество. Я, Кё Джин О, приветствую вас.

Вслед за Кё Мён О поклонился и Кё Джин О.

- ...

В гостинице воцарилась неловкая тишина, сменившаяся волнением.

- Император? Сын Небес здесь…?!

- Приветствуем Ваше Императорское Величество…!

- Ва-ваше Императорское Величество!

Следуя примеру главы и второго сына Кёфубу, посетители гостиницы суетливо вставали и кланялись. Некоторые были настолько шокированы, что, пытаясь поклониться, падали набок.

- ...

Ён О был настолько ошеломлен, что не мог пошевелиться. Он предполагал, что мужчина перед ним происходит из богатой и знатной семьи, даже допускал, что он может быть членом императорской семьи, но никак не ожидал, что это сам император.

Последние двадцать с лишним дней Ён О называл императора "молодым господином Соном". Он даже слегка подшучивал над ним, замечая его неловкость. Он привлекал императора к таким делам, как сбор фиников, перенос белья, кормление лошадей, уборка пустых павильонов.

Когда тот отделил раму от картины его любимой ширмы, Ён О закричал в ужасе. Он ворчал, подбирая разбросанные им книги и украшения, спрашивая, не хочет ли тот сделать его своим слугой.

Это было верхом непочтительности.

"Неужели я умру?"

Глаза Ён О тревожно забегали.

- Я забыл передать главе семьи, чтобы он не показывал, что знает меня. А я-то думал, что он не настолько бестактен. Я не пытался намеренно обмануть тебя. Правда, Ён О.

Сон Джэ улыбнулся Ён О, который нервно поглядывал на него. Он слегка протянул руку к лицу, застывшему, словно в обмороке с открытыми глазами. От легкого прикосновения Ён О вскочил.

Бум!

Стул с грохотом опрокинулся от резкого движения.

- Ва-ваше Императорское Величество?

Лицо Ён О, обращенное к Сон Джэ, слегка дрожало, брови были сведены, как у обиженного ребенка. Его обеспокоенное выражение выглядело не столько милым и трогательным, сколько печальным и жалким.

Сон Джэ дружелюбно улыбнулся этому испуганному лицу.

- Да, я действительно император.

От этого императорского заявления Кё Ён О был настолько потрясен, что чуть не упал.

❖ ❖ ❖

В Кёфубу поднялся переполох.

Стало известно, что частым гостем в отсутствие главы семьи и управляющего был сам император. Глава семьи немедленно переселил императора из гостиницы в отдельный павильон поместья.

К вечеру прибыли евнухи, придворные и охрана из дворца, получив сообщение из поместья.

Мужчина, которого еще вчера называли "молодым господином" и с которым свободно общались, в одно мгновение превратился в недосягаемую фигуру, окруженную множеством людей.

- ...

Ён О стоял на веранде с отрешенным видом. Он плохо помнил, как вернулся в поместье после встречи с братьями в гостинице.

Император.

Стоя на ветру, он одними губами произнес это грозное слово.

Пятый год правления Ён Му.

Нынешний император был жестоким человеком. После смерти предыдущего императора он убил всех его сыновей и захватил трон.

Между предыдущим и нынешним императорами было несколько братьев. Но страх перед нынешним императором Ён Му был так силен, что никто из братьев не осмеливался указывать на его несправедливость или жестокость.

По слухам, император не колебался проливать кровь и был безжалостным правителем с холодным нравом. Будучи намного младше своих братьев, он рос вместе с сыновьями предыдущего императора. Он лично казнил своего племянника, который следовал за ним и считал его господином, и взошел на престол.

Даже для Сына Небес сыновняя почтительность и братская любовь важны.

В последние годы правления предыдущий император распределил обязанности между своими сыновьями, готовясь к будущему. Тогда нынешний император, помогавший племянникам в государственных делах, имел неплохие отношения с чиновниками и был признан способным.

Поэтому, хотя все опасались императора, лично убившего родственников ради трона, никто не смел открыто выступить против него.

Говорят, некоторые чиновники однажды подняли вопрос о жестокости императора, его непочтительности и бессердечности. Император выслушал их обвинения с невозмутимым лицом, а затем лишил их должностей.

Чиновники, осмелившиеся критиковать императора, по странному совпадению все умерли через несколько лет от старости или несчастных случаев. Ходили слухи, что они были прокляты императором, но правду никто не знал.

"Наверняка это рука императора", - подумал тогда Ён О. Человек, написавший такую кровавую историю и захвативший власть, вряд ли полагался бы на проклятия.

Ён О провел с ним всего около двадцати дней.

Но ему было трудно поверить, что этот император и Сон Дже - одно и то же лицо.

"Я верю только тому, что вижу сам", - часто говорил Ён О. Но он не мог отрицать, что император был творцом суровой истории. Даже просто факты о пути, пройденном этим человеком, внушали ужас.

- Ён О, Ён О.

Тихий голос позвал задумавшегося Ён О. Он резко обернулся, наконец услышав зов.

Сон Дже стоял рядом в повседневной одежде с растерянным выражением лица.

- В-ваше Величество.

Ён О запнулся, произнося непривычное обращение. Он мог представить, как выглядит сейчас его лицо - неловкое и растерянное.

- Теперь, когда ты знаешь мою личность, тебе придется так меня называть.

Император произнес это как нечто само собой разумеющееся.

Если бы он все еще считал его просто гостем, то мог бы сказать что-нибудь глупое вроде "я хочу долго жить", но Ён О не был настолько безрассудным. Хотя другие могли думать иначе, до сих пор он жил тихо и мирно, соблюдая осторожность.

- Вы встретились со вторым братом?

Ён О отклонил неуместную фамильярность мужчины обычным вопросом.

Император слегка прищурился, изучая его вежливое лицо, затем прочистил горло. На его холодном и равнодушном лице появилась слабая улыбка.

- На самом деле я пришел сюда, чтобы встретиться с главой семьи.

Мужчина выглядел немного смущенным, сообщая о своей новой лжи.

Была ли хоть капля правды в его словах?

Ён О посмотрел на его растерянное лицо, затем спокойно ответил:

- Понятно.

Видя свою покорную реакцию на слова властителя, Ён О подумал, что, возможно, он неплохо справился бы с лестью, если бы поступил на государственную службу.

- Разве мы не стали довольно близки?

Сон Джэ прямо выразил недовольство их поверхностным разговором.

- Кажется, так и было.

Ён О слегка отступил, отвечая на его упрек.

- Давно я не испытывал такого разочарования.

Император с дружелюбной улыбкой прошептал слова, которые заставили бы содрогнуться, будь они произнесены в тронном зале дворца.

- Чье имя Сон Джэ? - неосторожно спросил Ён О, реагируя на дружелюбный тон, которым были сказаны страшные слова.

- Мое, - ответил Сон Джэ, нахмурив густые брови. Имена императора и членов императорской семьи существовали, но их словно не было - их никогда не произносили вслух. Даже сами носители имен не осмеливались их упоминать, таков был давний обычай.

- ...

Ён О с упреком уставился на человека, от одного слова которого сердце уходило в пятки.

- Ну, я не "молодой господин Сон", конечно. Но я не мог назвать свою фамилию, иначе ты бы догадался.

Император спокойно произнес эти бесстыдные слова.

"У Сон Джэ", - мысленно соединил Ён О императорскую фамилию с именем мужчины и незаметно покачал головой.

- Я забуду об этом, - пообещал Ён О. Мужчина, который до этого сдерживал едва заметное недовольство, нахмурился в ответ на эти почти наивные слова.

- Кё Ён О, - прозвучал холодный низкий голос в тишине осенней ночи.

- Да, Ваше Величество...

Ён О хотел сделать вид, что все в порядке, но не смог. Его голос дрожал помимо воли. Перед ним был император, и он случайно узнал многое о его прошлом.

Этот человек был слишком значительной фигурой, чтобы судить о нем только по личным впечатлениям.

- Я не прошу тебя относиться ко мне как к "молодому господину Сону". Но мне обидно, когда ты слишком отстраняешься. У меня есть дурная привычка - я злюсь, когда мне обидно. Неправильно воспитали в детстве.

Император проворчал эти пугающие слова.

- Вы же понимаете, что вы император? - вырвалось у Ён О. Лишь закончив фразу, он осознал, что косвенно упрекнул императора в неподобающем поведении. Но слова уже были произнесены, и их нельзя было вернуть назад.

Сон Джэ молча смотрел на собеседника, который мягко, но метко уколол его. Бесстрастное лицо мужчины выглядело надменным и подавляющим.

Ён О понял, что такое выражение появляется у мужчины, когда он ведет себя как император.

- Теперь я понимаю, почему чувствовал отчуждение, когда господин Кё называл меня "Ваше Величество". Похоже, вы сумели сказать за несколько фраз то, что цензоры говорят два-три раза в год.

Цензоры были теми, кто осмеливался высказывать неудобную правду.

- Вы ведь не сердитесь..? - спросил Ён О, стараясь выглядеть как можно более доброжелательно. Мужчина угрюмо посмотрел на него сверху вниз.

- Я не должен быть мелочным, - сказал император тоном, который говорил: "Мне хочется быть мелочным, но я не могу себе этого позволить, и меня это раздражает".

- Я ведь нашел для вас много ценных вещей, - мягко напомнил Ён О.

- Спасибо.

Ён О слегка улыбнулся в ответ на ворчливый тон императора. Даже если забыть о его пугающей натуре, этот человек казался сложным в общении. Из тех, кто упорно изводит собеседника, если слышит что-то неприятное.

- Я не могу называть вас "молодым господином Соном" или "господином У", - пробормотал Ён О. Произнося эти слова, больше похожие на нытье, он перевел взгляд куда-то вдаль, где находились мишени.

- Верно.

- Вы виделись со старшим братом?

- Да.

Ён О уже знал, что император встречался с главой семьи Кё, его старшим братом. Когда он как бы между прочим задал этот вопрос, выражение лица мужчины странно изменилось.

- Что-то случилось?

Император медленно встретился с ним взглядом.

- Я пришел в поместье Кё, чтобы обсудить с главой семьи выбор наложницы из рода Кё.

После того, как Ён О узнал истинную личность императора в гостинице, он был настолько потрясен, что потерял чувство реальности. Слова о том, что мужчина собирается взять наложницу, вызвали такое же потрясение, как и тогда.

Это было странно.

У императора уже была императрица и несколько наложниц. Но почему-то известие о том, что У Сон Джэ возьмет наложницу из рода Кё, заставило Ён О вздрогнуть.

Странное, незнакомое чувство охватило его.

Дело было не в сожалении о том, что кто-то из его двоюродных сестер или взрослых племянниц по боковой линии может оказаться в императорском дворце, куда трудно попасть.

Это было не сочувствие или беспокойство, а что-то более негативное и низменное.

Ён О внезапно осознал, что его сердце бьется так быстро и сильно, что ему стало неудобно. Он был настолько ошеломлен, что даже не заметил этого раньше.

Это было действительно странное чувство.

Ён О старался сохранять спокойствие, игнорируя незнакомые и тревожные эмоции.

- Императорский дом хотел бы, чтобы одна из наложниц была из рода Кё. Но в этом доме...

Император оглянулся на резиденцию семьи Кё, говоря это.

Девять лет назад в результате несчастного случая родители и сестра Ён О погибли, и в семье Кё не осталось девушек.

- У нас их нет.

В настоящее время в резиденции жили только глава семьи с супругой и родные братья. Остальные члены клана Кё в основном жили в столице, в соответствии со своими должностями.

Члены клана Кё в столице жили, собравшись вокруг третьего младшего дяди.

Ён О догадался, что император скоро отправится туда.

На мгновение всё вокруг потемнело.

Ён О хотел поклониться императору и уйти. Когда он собирался поклониться, большая рука мужчины осторожно потянулась к руке Ён О. Ён О не стал уклоняться от приближающейся руки.

В следующий момент крепкая рука сжала руку Ён О.

- Я хочу тебя.

Мужчина повернул руку Ён О ладонью вверх. На раскрытую ладонь он положил подвеску с изображением феникса, вырезанную из рога. Мужчина осторожно сложил руку Ён О, чтобы подвеска не упала, и мягко улыбнулся.

- Что...

Ён О моргнул, растерявшись от неожиданной ситуации. Неужели то, что он видит сейчас - не сон, а реальность?

- Я хочу, чтобы ты стал моим человеком, Ён О.

- Ваше Величество.

- Не отказывайся.

Ён О был настолько ошеломлен и сбит с толку, что не мог понять, что происходит. Глядя на такого Ён О, мужчина нахмурил брови, словно собираясь проворчать что-то, а затем ярко улыбнулся.

Ён О, хоть и был в замешательстве, не мог оторвать взгляд от этого лица.

❖ ❖ ❖

Ён О вернулся в свои покои в полном недоумении. Хотя император проводил его до самого входа, он с трудом мог вспомнить, как шел от стрельбища до своих комнат.

Он даже не был уверен, правильно ли попрощался с мужчиной, наблюдавшим за тем, как он входит в покои.

Тук.

Войдя в комнату, Ён О положил на стол подвеску с фениксом, которую до этого крепко сжимал в руке, словно она была его спасательным кругом. Только теперь он смог наконец осознать реальность происходящего.

"Значит, это был не сон".

Ён О на мгновение замер в нерешительности перед столом.

- Что же мне делать...

Его губы медленно шевелились, а на лице отражалось замешательство.

Конечно, он не мог отказать императору.

Просьба императора - это не просто просьба.

Но было бы неправильно просто подчиниться приказу мужчины, подавленному императорской властью. Этот человек не из тех, кому нравится, когда другие делают то, что им велят, из страха.

Ён О бессознательно потянулся к подвеске с фениксом. Кончики его пальцев слегка коснулись крыльев феникса. От прикосновения к гладкой и твердой поверхности рога его брови, напряженные от раздумий, невольно расслабились. Но он тут же взял себя в руки.

Он вздохнул и сел на стул перед столом.

- Не может быть, чтобы он вдруг полюбил меня.

Ён О смотрел на изящного феникса, который, казалось, не замечал его смятения. Глядя с замешательством на изысканное и роскошное изображение, он снова погладил прекрасного феникса.

На этот раз он не вздрогнул и не отдернул руку от прикосновения к твердому рогу. Однако его взгляд на изящную подвеску наполнился необъяснимым сожалением и смятением.

На следующее утро, едва рассвело, император покинул резиденцию семьи Кё. Мужчина не надел корону или золотые императорские одежды с драконами. Однако, в отличие от простой одежды без блеска и скромных украшений, в которых он прибыл в резиденцию Кё, теперь он был одет подобающе.

Император был облачён в пхёнбок тёмно-фиолетового цвета с серебряной вышивкой. Голову его покрывал чёрный головной убор чипогван, скрывавший волосы, уложенные в высокую причёску.

Мужчина, выходящий из покоев, без сомнения выглядел как хозяин трона.

- Ваше Величество, будьте осторожны в пути.

Сон Джэ бросил короткий взгляд на главу семьи Кё, вышедшего проводить его, и прошел мимо. Перед тем как сесть на приготовленного коня, он повернулся в сторону, где стоял Ён О.

Немного понаблюдав за местом, где стоял Ён О, мужчина слегка улыбнулся и сел на коня. На поясе Ён О, кланяющегося императору, висела подвеска с фениксом из рога.

Кабинет главы семьи Кё, Онхедже, был наполнен книгами и мебелью, хранящими историю семьи и времени. Это место, унаследованное от предка-основателя государства, было хорошим пространством для размышлений.

Если открыть окно, открывался живописный вид, а если закрыть - становилось тихо, словно ты остался один в мире.

В благородную атмосферу Онхедже полетела нефритовая чернильница.

Звон!

Несколько лет назад этот подарок от нового правителя Дамгука главе семьи Кё был сокровищем, которое не могли достать даже высшие аристократы столицы. Ён О сделал вид, что не заметил летящую чернильницу, и отвернулся.

- Брат!

Второй брат Ён О, Джин О, повысил голос из-за жестокого поведения главы семьи.

- Кё Ён О, ты! Если такое случилось, ты должен был немедленно прийти и доложить мне! Что ты думаешь, держа это при себе! Разве мы так тебя учили?!

Голос Кё Мён О гремел в просторном Онхедже.

- Прошу прощения.

Кё Мён О встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету резкими шагами.

- Когда Его Величество был здесь, тебе не пришло в голову сообщить главе семьи! Что ты благодарно повесил это на пояс и проводил Его Величество!

Кё Мён О подошел вплотную к Ён О и повысил голос. Джин О осторожно протянул руку, пытаясь встать между разгневанным главой семьи и младшим братом.

- Брат, пожалуйста, говорите тише.

Джин О бросил обеспокоенный взгляд на дверь, опасаясь, что кто-нибудь может услышать снаружи.

- Я тоже думаю, что главе семьи лучше говорить тише... Разве не будет вежливо показать, что мы используем то, что дал Его Величество, когда он это видит? Я был растерян сразу после получения вчера, но если бы я сразу сказал старшему брату, вы бы...

Ён О тихо произнес эти слова, слегка прячась за рукой второго брата.

- Что я! Думаешь, я совершил бы какую-то большую ошибку, поэтому мой заботливый младший брат мудро доложил только после отъезда Его Величества, так?!

Брови главы семьи Кё, Кё Мён О, опасно дернулись. Несмотря на его грозный вид, Ён О не выглядел испуганным.

- Разве нет?

Хотя его лицо выглядело осторожным, тон был совершенно спокойным.

- Ты правильно сделал, что сказал сегодня. Если бы ты сказал главе семьи вчера вечером, вся семья Кё могла бы лишиться голов за неуважение к Его Величеству.

Джин О, стоявший между главой семьи и Ён О, громко похвалил младшего брата. Хотя его голос звучал равнодушно, рука, похлопывающая Ён О по плечу, была полна нежности.

Глава семьи, с неприязнью наблюдавший, как Ён О и Джин О кивают друг другу, яростно взмахнул рукавом и вернулся к столу.

Погрузившись в кресло, он резко ударил по столу.

- Нет.

Ён О с беспокойством смотрел на него, тяжело дышащего с выражением лица, которое император или члены императорской семьи сочли бы неподобающим.

- Разве просьба Его Величества - это просто просьба?

- Верно.

На вопрос Ён О ответил Джин О. Кё Мён О, сидящий в кресле, лишь застонал, обхватив голову руками. Глядя на его искаженное лицо, Ён О продолжил:

- Можем ли мы отказать просьбе Его Величества?

На вопрос Ён О Кё Мён О крепко сжал кулак. Джин О, долго смотревший на обеспокоенное лицо Ён О, вздохнул.

- Нет.

Кё Мён О, прижавшийся к столу, резко встал.

- Нет! Нет! Да, нет! Но разве тебе не пришло в голову немедленно сообщить мне, главе семьи, когда произошла такая ситуация! Я всего на несколько дней уехал, а тут такое... Младший, оставайся здесь и не двигайся. Второй, охраняй этого парня. Мне нужно срочно в столицу. Нужно попросить управляющего Ёма связаться с дядей в столице... Нет, я глава семьи, так что нужно вызвать весь клан Кё в нашу резиденцию.

Глава семьи, собиравшийся быстро выйти из кабинета, внезапно развернулся и снова вошел внутрь. Джин О следил за суетливыми движениями вспыльчивого главы семьи, лишь двигая глазами.

Ён О, наблюдавший за действиями двух старших братьев, пошевелил губами.

- Однако.

Двое мужчин сразу обратили внимание на тихое бормотание намного младшего брата.

- Что такое?

- Однако...

Ён О на мгновение бросил взгляд на подвеску с фениксом, лежащую на столе главы семьи.

- Я же мужчина, неужели меня действительно хотят сделать наложником?

На этот вопрос, заданный легким тоном и даже с легкой улыбкой, лицо главы семьи мрачно потемнело.

- Хотя и нечасто, но в прошлом императорская семья Юль принимала и мужчин в качестве наложников. В гареме часто преобладают политические отношения, а не любовные.

Это Кё Джин О разрешил сомнения Ён О.

- Ён О, что тебе сказал глава семьи?

На вопрос старшего брата Ён О не смог сразу ответить. Кё Мён О был многословным человеком. Он сказал Ён О, которого опекал как отец, бесчисленное множество вещей.

- Он не учил меня, что в гареме могут быть мужчины-наложники.

После долгих раздумий Ён О выпалил эти слова, и оба брата нахмурились.

- Глава семьи велел тебе стремиться к успеху и славе?

- Нет. Он сказал, что наша семья богата, поэтому вместо того, чтобы быть привязанным к учебе, я должен делать то, что хочу.

Это не значило, что Ён О пренебрегал учебой. Он довольно хорошо умел читать и писать. Просто он не считал счастьем погружаться в книги, как его друзья, сдавшие государственные экзамены.

- Наша семья многого от тебя ожидала?

- Нет. Но когда в семье случались дела, я не отлынивал. К чему вы клоните?

Ён О надоели витиеватые речи главы семьи.

- Нет главы семьи, нет второго брата, нет управляющего, так почему ты назвался братом незнакомцу?!

- Я не знал, что это был Его Величество. Он показался мне гостем семьи, поэтому я хотел быть с ним любезным. Что поделать, если я мало знаю о столичных новостях, живя между Гоксаном и Ёнсаном.

Ён О говорил спокойно, но в конце немного вспылил.

Глава семьи, старший брат, когда-то сдал государственные экзамены и служил чиновником в столице, а второй брат сейчас был военным.

Из всех братьев только он был деревенским бездельником из богатой семьи.

Именно два его брата поддержали его праздную жизнь в деревне. И теперь ему выговаривают за то, что он не узнал лицо императора, что было неприятно.

- Проблема в том, что ты якшался с незнакомцем, Ён О.

- Он не показался плохим человеком... Простите.

Потеряв в аварии родителей и сестру, два брата были склонны чрезмерно опекать Ён О. А Ён О, будучи общительным по характеру, игнорировал их беспокойство.

Он и не мечтал, что гость в доме окажется императором. Тем более он не знал, что тот захочет забрать его в свой гарем.

В такой ситуации Ён О не стал говорить глупости вроде того, что ему стало любопытно, потому что мужчина казался очень преданным, или что тот хорошо к нему относился. Как бы плохо Ён О ни разбирался в жизни, он понимал, что такие слова заставили бы думать, что он крепко увлекся мужчиной.

- Брат, мы не можем отказать просьбе Его Величества.

Кё Джин О, успокаивая угрюмого Ён О, почтительно обратился к главе семьи, игнорирующему реальность.

От яростного жеста Кё Мён О несколько чернильных камней и чайных чашек, достойных стать семейными реликвиями, полетели в стену. В последующие дни не только в кабинете главы семьи Онхедже, но и в других местах подряд завершали свое существование хрупкие предметы.

❖ ❖ ❖

Члены рода Кё, проживающие в столице, собрались в поместье Кё в Гоксане. Родственники, собравшиеся в кабинете главы семьи Онхедже, старались говорить как можно меньше.

Только глава семьи Кё Мён О и некоторые старейшины рода яростно возражали.

- Род Кё издавна остерегался того, чтобы кто-то из наших становился наложником. Мы почти избегали браков с императорской семьей. Разве вы не знаете, как трудно быть родственником императора?

Кё Мён О молча кивнул в ответ на слова дальнего родственника, известного в семье своим упрямством.

- Но, дядя. Как вы можете не понимать, что это непреодолимая сила? Говорят, Его Величество проникся симпатией к Ён О.

Третий младший дядя Ён О, считавшийся главой столичной ветви рода Кё, с досадой оглядел старейшин.

- Говорят, он получил знак от Его Величества. Ён О, разве это не радостное событие? Ты сделаешь великое дело для всего рода Кё.

Ён О лишь слегка склонил голову в ответ на ласковые слова четвертого младшего дяди, но ничего не сказал. И третий, и четвертый дядя приветливо улыбались. Но в отличие от третьего дяди, который был добродушным человеком и ко всему относился с улыбкой, четвертый дядя был человеком с непонятным характером.

Более того, у четвертого дяди была поздняя дочь от наложницы. Она была намного младше и не сильно отличалась по возрасту от Ён О. Зная жадный характер четвертого дяди, он бы не колеблясь отправил бы эту позднюю дочь в наложницы императору, но, вероятно, он подсчитал, что неплохо будет если Ён О войдет в гарем ради семьи вместо его еще маленькой дочери.

- Великое дело?

Глава семьи пробормотал мрачным голосом, ударяя рукой по подлокотнику кресла.

- Хм.

Ён О сглотнул, видя состояние главы семьи, готового снова что-нибудь швырнуть.

- Брат.

Кё Джин О, которого старейшины семьи оттеснили от места рядом с главой, обеспокоенно посмотрел на Кё Мён О с края комнаты.

Глава семьи выглядел так, будто хотел немедленно прекратить это собрание и схватить младших дядей за грудки. Ён О огляделся и встал со своего места.

- Ён О?

Все в комнате обратили на него взгляды.

- Я не уверен, смогу ли сделать что-то великое для семьи. Но я понимаю, что из-за меня многие уважаемые члены семьи проделали нелегкий путь сюда. Не знаю, что будет дальше, но я не забуду, что принадлежу к роду Кё. Теперь я удаляюсь.

Ён О вышел из Онхедже, не спрашивая отдельного разрешения у главы семьи.

- Ён О, куда ты идешь...

- Хо-хо-хо.

- Нынешняя молодежь такая нетерпеливая, как быстро он ушел.

- Я слышал, что недавно привезли отличный мед из Пэкха, вы не слышали?

Старейшины сидели кругом, долго обменивались любезностями и высказывали мнения о чужих делах, что казалось бессмысленным.

Видимо, потому что это не касалось их лично.

Лучше было выйти прогуляться, чем наблюдать за этой удручающей ситуацией. Ён О почувствовал облегчение, просто покинув душный кабинет.

- Молодой господин?

Управляющий Ём узнал Ён О и быстро подошел к нему. Ён О вошел в конюшню и развязал веревку, привязывающую лошадь к столбу.

- Я ненадолго выйду.

- Выйдете? Но ведь все старейшины семьи здесь. Молодой господин?

Ён О вывел лошадь наружу и сразу же сел на нее.

- Я не поеду за пределы поместья.

- Младший господин!

В ответ на взволнованный зов управляющего Ён О протянул руку назад и помахал.

- Я скоро вернусь!

Как он и сказал, он не направился за пределы поместья. Он поскакал на лошади к горе Согоксан, находящейся в поместье Кё. Однако с Согоксана можно было выехать в деревню по боковой дороге, а по другой боковой дороге можно было добраться до соседней деревни, поэтому было трудно полностью поверить его словам о том, что он не выйдет за пределы поместья.

В мире было мало людей, которые знали поместье Кё в Гоксане лучше, чем Кё Ён О. Он также лучше всех знал охрану, расставленную в нужных местах поместья. Даже если бы он столкнулся с охраной, он мог бы легко проскользнуть мимо, просто мило улыбнувшись и назвав их по имени.

Управляющий с растерянным видом смотрел вслед уезжающему Ён О и его лошади.

- Может, старейшины его отругали? Как же так, обсуждать важное дело без главного действующего лица...

Как и опасался управляющий Ём, Ён О на лошади выехал даже в соседнюю деревню. Он вернулся в поместье только после наступления вечера. Как и при отъезде, он вернулся через боковую дорогу Согоксана, не проезжая через главные ворота поместья.

Вернувшись в поместье, он оставил лошадь на месте и бродил повсюду. Он лежал на камнях искусственного холма, бесцельно проводя время, пока не начался дождь, и тогда вернулся в павильон.

Большинство родственников, посетивших поместье, вернулись в столицу. Только некоторые пожилые решили остаться в поместье подольше.

- Завтра будет потише.

Ён О с облегчением подумал об уходе тех, о ком было тяжело даже думать. Когда он с легким сердцем готовился ко сну...

Тук!

Раздался звук чего-то, ударившегося о шелк, натянутый на окно.

Тук, тук.

Похоже, наступила ночь и начался мелкий дождь. Сначала Ён О подумал, что это звук дождя, но затем понял, что это не звук падающих капель, а глухой стук чего-то, ударяющего в окно.

Ён О тихонько открыл окно.

В щель приоткрытой двери была видна прямая линия шеи мужчины. Мужчина широким шагом приблизился к открытой двери.

В поле зрения, выглядывающего наружу, внезапно появились улыбающиеся глаза.

- Кё Ён О?

Высокий мужчина наклонился, заглядывая в щель приоткрытой двери. Его густые, красиво изогнутые брови слегка приподнялись. Это был человек, которому не следовало здесь находиться.

- Ваше Величество.

Император, который должен был быть во дворце, находился перед его павильоном в поместье Кё поздней ночью.

- Открой дверь, пожалуйста.

Попросил У Сон Джэ с приветливой улыбкой. Ён О быстро встал и открыл дверь павильона. Внешняя дверь павильона через двор была плотно закрыта, как и когда Ён О вошел и закрыл ее за собой.

- Как вы здесь...

Мужчина был один.

- Ты еще не спишь?

Император говорил непринужденно, словно близкий друг, живущий по соседству.

Ён О был в полном замешательстве.

Мужчина раньше бывал в Кёфубу, но не часто. К тому же, место, которое он считал входом в павильон Ён О, находилось гораздо дальше от того места, где он сейчас стоял.

Павильон Ён О, как и многие старинные усадьбы, имел запутанную планировку. Несколько визитов не могли помочь запомнить её. Более того, если бы стало известно о прибытии императора, все поместье было бы на ногах, но снаружи было слишком тихо.

От мужчины исходил сильный запах алкоголя.

- Вы пили?

- Да.

Ён О, впуская Сон Джэ внутрь, невольно оглянулся и быстро закрыл дверь.

Сон Джэ осмотрел комнату и сел за стол. Как человек, рожденный для власти, он сразу же занял почетное место.

- Как вы сюда добрались?

Ён О налил теплой воды императору, который казался сильно пьяным. Мужчина протянул руку к чашке, но тут же отдернул её.

- Не люблю горячее.

Мужчина, который до этого беззаботно улыбался, вдруг стал серьезным. Его суровое выражение лица мгновенно охладило атмосферу в комнате.

- На улице идет дождь. Вам не холодно?

Сейчас было не время отказываться от теплой воды. После осенних дождей наступит зима.

- В твоей комнате нет льда?

У этого мужчины были странные предпочтения в напитках. В это время года не предложить гостю теплую воду считалось бы неуважением, но он просил холодную.

Где это видано, чтобы в комнате держали лед?

Похоже, члены императорской семьи настолько избалованы, что не знают обычной жизни.

- Лед?

Сон Джэ принял чашку с теплой водой от Ён О, и его бесстрастное лицо смягчилось. Мужчина снова улыбнулся по-детски беззаботно.

- Если нет, то ладно.

В отличие от резкого отказа от горячей воды, он спокойно принял теплую.

- Почему вам не нравится горячее?

- Не люблю горячее. Его трудно есть, от него становится жарко и злишься.

Ён О невольно улыбнулся, глядя на мужчину, который с серьезным видом критиковал горячую пищу.

- Если есть много холодного, можно заболеть.

Ён О прошептала это тихим голосом и принес чистое белое полотенце. Затем он быстро вытер волосы, плечи и тыльную сторону ладоней мужчины, промокшие от дождя.

Император пристально смотрел на Ён О, который вытирал с него капли дождя. Когда беззаботная улыбка исчезла с его лица, оно мгновенно стало холодным и суровым.

Если бы этот мужчина не был членом императорской семьи, его надменная и жестокая аура, вероятно, вызвала бы много неприятных комментариев от окружающих. Было даже удивительно, как одно выражение лица могло так сильно изменить его внешность.

Ён О убрал полотенце, закончив вытирать влагу.

- Давно никто не делал мне замечаний по поводу еды.

Пробормотал Сон Джэ, откинувшись на стол. Его узкие глаза оглядели Ён О, который сел напротив. Ён О заметил, что даже когда мужчина улыбался, стоило его взгляду стать чуть более властным, как он сразу начинал смотреть на всех свысока.

- Кто осмелится делать замечания Вашему Величеству?

Ён О набрался смелости ответить, зная, что мужчина пьян. Сон Джэ кивнул в его сторону. Когда Ён О невольно улыбнулся его недовольному тону, Сон Джэ тоже слегка усмехнулся.

- Как вы все-таки сюда попали?

- Пришел так, чтобы никто не заметил. Охрана поместья слабая.

Ён О снова улыбнулся словам императора.

Охрана поместья вовсе не была слабой, хотя и не могла сравниться с императорским дворцом. По слухам, возможно преувеличенным, император был таким выдающимся мужчиной, что мог прыгать по стенам.

Ён О почтительно обратился к Сон Джэ, который лишь пил простую воду:

- Нужно будет усилить охрану.

Было удивительно, как этот мужчина мог пить простую теплую воду, словно изысканный чай. Еще более удивительным, чем его внешность, было то, как он, сильно пьяный, беззаботно улыбался. Было приятно, что он, будучи пьяным, пришел к нему, словно они были друзьями.

- Почему ты все время улыбаешься?

- Вы пьете только простую воду. Может, принести что-нибудь еще?

- Дай мне что-нибудь сладкое и холодное. Если нет холодного, то хотя бы сладкое.

Император сразу же отдал приказ в ответ на вопрос Ён О.

- Слушаюсь.

Ён О ответил с легким смешком в голосе и вышел из покоев. Хотя они и выпивали вместе, когда Сон Джэ бывал в поместье, он никогда не напивался до такого состояния.

Было непривычно видеть пьяного мужчину, просящего сладкое и холодное.

Ён О сходил в ледник и на кухню, чтобы принести сладкое и холодное. На кухне он взял хэнинсо (печенье с кусочками абрикосовых косточек сверху) и тособён (печенье с грецкими орехами), а из ледника принес измельченный лед.

- Пожалуйста, угощайтесь.

Сон Джэ слегка расширил глаза, попробовав на вид обычное печенье тособён.

- Квак Джин хорошо делает тособён.

Хотя это, возможно, и не сравнится с императорской кухней, Ён О считал, что хэнинсо и тособён Квак Джина были лучшими. По крайней мере, лучшими в Гоксане. Он делал эти простые печенья даже лучше, чем более дорогие сладости.

- Вкусно.

Сон Джэ искренне восхитился. Пока он ел хэнинсо и тособён, Ён О полил измельченный лед слегка подтаявшим вишневым сиропом. Это было то сладкое и холодное, что хотел Сон Джэ.

Мужчина, попробовав лед с вишневым сиропом, который подал Ён О, выглядел искренне удивленным.

- Вкусно, правда?

Мужчина, молча глядевший на улыбающегося Ён О, спокойно кивнул.

- Да.

Ён О сделал строгое лицо, обращаясь к мужчине.

- Это можно есть только раз в десять дней. А зимой вообще нельзя.

- Почему?

Сон Джэ, быстро орудовавший ложкой, внезапно изменился в лице. Хотя ему всего лишь сказали об ограничении на ледяные десерты, он выглядел так, будто его трону угрожали.

- Я тоже не знаю. Таковы правила поместья. Разве это не слишком? Раз в десять дней - это очень редко. В детстве говорили, что нельзя есть много такого, потому что я еще маленький, а теперь, когда я вырос, все равно не дают есть сколько хочется. И это я ещё тайком принес с кухни.

Сон Джэ, который ел лед с вишневым сиропом красивой фарфоровой ложкой и слегка улыбался, остановился, услышав слова Ён О о том, что "даже взрослым не дают есть".

- Это потому, что ты еще недостаточно взрослый.

Ён О нахмурился в ответ на слова императора.

- Мне уже двадцать лет.

- Двадцать лет - это еще ребенок.

Ён О подавил желание скривиться от спокойных слов Сон Джэ. Интересно, забыл ли он, кто предложил этому "ребенку" стать его наложником?

Из-за этого в поместье было непривычно шумно.

Мужчина, опустошивший чашу с ледяным десертом, приветливо улыбнулся Ён О.

- Спасибо.

Похоже, ему понравился вишневый лед.

- Не хотите печенья?

- Мне пора идти.

Мужчина, который в пьяном виде искал сладкого и холодного, попытался казаться серьезным.

- Может, завернуть вам печенья с собой?

- По одному каждого.

Он честно отреагировал на любезность Ён О. Ён О, тихонько посмеиваясь, аккуратно завернул печенье в ткань для императора. Получив сверток, мужчина вежливо кашлянул.

- Спасибо.

- Будьте осторожны по дороге.

Ён О не мог спросить императора, куда и как он идет. Он молча выразил почтение, а он, в свою очередь, не стал интересоваться ситуацией в поместье.

- Я еще приду.

Оставив короткое прощание, мужчина покинул покои. Он легко перепрыгнул через стену и исчез. Стоило ему уйти, как ночь, в которую падал тонкий дождь, мгновенно стала пустынной и тихой.

Если бы не оставленная пустая посуда, можно было бы подумать, что это был сон с открытыми глазами. Ён О, подавляя странное чувство от совершенно нереальной ситуации, вспомнил последние слова мужчины и моргнул.

- Сказал, что еще придет...?

Видимо, императору очень понравился вишневый лед, подумал Ён О и слегка улыбнулся.

Император и императорский двор не оказывали давления на Ён О и поместье по поводу его вступления в гарем. Они не принуждали и не торопили. Однако намеки делали.

Через десять дней после того, как император дал Ён О подвеску с изображением феникса, из императорского дворца прибыл евнух.

Евнух передал главе поместья подарки от императора. Хотя эти предметы не имели никакого отношения к наложнику, в то время, когда между императором и поместьем не должно было быть никаких контактов, можно было догадаться, что означали эти дары от императора.

Получив разрешение главы поместья, евнух кратко побеседовал с Ён О наедине. Он спрашивал, есть ли у него любимые счастливые дни, нет ли дней или чисел, которых он избегает, хоть они и не считаются несчастливыми, какой у него любимый цвет и какое из четырех направлений он предпочитает. Он задавал и другие мелкие вопросы, прося ответить.

Но больше всего давление на Ён О и поместье оказывали члены клана Кё и влиятельные люди столицы. Они то и дело наведывались в поместье, настойчиво требуя сказать, когда же Ён О войдет в гарем и действительно ли она станет наложником.

Это были шумные дни.

Тем временем император, когда о нем уже начинали забывать, вдруг появлялся поздно ночью или почти на рассвете, чтобы навестить Ён О.

От мужчины всегда исходил сильный запах алкоголя. Он мгновенно съедал порцию вишневого льда, предложенную Ён О, одаривал его ослепительной улыбкой и уходил.

С наступлением холодов Ён О стал ложиться спать раньше. Сегодня он лег особенно рано.

- Кё Ён О.

В предрассветной прохладе раздался еще более холодный низкий голос мужчины. От осторожного стука в окно Ён О, зарывшийся в одеяло, открыл глаза.

Как и говорил император, охрана дворца была крайне небрежной.

"Всем нужно хорошенько преподать урок..."

Ён О поднялся с заспанным лицом. На него накатили сон и усталость. В последнее время из-за мужчины, появляющегося каждые три дня глубокой ночью, режим сна совсем нарушился.

Только он собрался надеть обувь, сидя на кровати, как снова начал засыпать.

- Ён О.

Холодный голос, подобный прохладному ветру, разбудил его.

- Иду-у.

Ён О сонно ответил и наспех натянул обувь. Открыв дверь павильона, он увидел Сон Джэ с непривычным выражением лица вместо беззаботной улыбки.

От мужчины и сегодня исходил запах алкоголя. То ли из-за выпивки, то ли от холодного ветра его щеки порозовели. Он улыбался прищуренными глазами, но в отличие от прежних дней его улыбка была неоднозначной, с примесью горечи.

- Ты спал?

- Да, что случилось...

- Пойдем.

Сегодня Сон Джэ не стал, как в прошлые дни, внезапно появляться и требовать чего-нибудь сладкого и холодного.

- Что?

Большая рука мужчины мягко схватила Ён О и потянула наружу. Ён О, увлекаемый этой рукой, направился к ограде.

- Надо опохмелиться.

- Опохмелиться? Я же не пил, зачем мне... Постойте, зачем мы перелезаем через ограду? Можно же выйти через ворота. Ваше Величество, подождите.

Ён О не мог поверить, что мужчина пьян. Хоть и пахло алкоголем, он думал, что тот вряд ли действительно нетрезв.

Сон Джэ усадил Ён О себе на плечи и, приблизившись к ограде, жестом показал, чтобы тот залезал наверх.

Ён О, подчиняясь подавляющей силе и власти, тайком вскарабкался на ограду своего павильона, как приказал император. Пока он, словно белье на веревке, висел на ограде, кряхтя, Сон Джэ легко оттолкнулся от каменного фонаря, ухватился руками за верх ограды и ловко запрыгнул.

Ён О, глядя на это в оцепенении, поклялся себе: "Ради безопасности дворца нужно разбить все каменные фонари возле ограды".

Не подозревая об этом решении, Сон Джэ без особых усилий подтянул Ён О, висевшего на ограде как мокрое белье.

- Что ты там делаешь?

Ён О пытался не смотреть с укором на императора, который с улыбкой помогал ему подняться, несмотря на его собственное недовольное ворчание.

Так смотреть на Сына Небес было бы неблагоразумно.

Сон Джэ взял Ён О за руку, давая понять, что нужно спрыгнуть с высокой ограды.

- К-как я могу отсюда спрыгнуть…?!

Невольно воскликнул Ён О недовольным голосом.

- Боишься?

Вопрос Сон Джэ вызвал у Ён О глубокое сожаление.

"Неужели во дворце никто не учит, что при прыжке с высокой ограды можно сломать лодыжку или ногу?"

Пока Ён О искоса поглядывал на императора, Сон Джэ с сочувственным выражением лица легко спрыгнул с ограды. Он заметил, что мужчина считает его трусом или кем-то вроде того.

Ведь обычные люди не прыгают на такую головокружительную высоту и не спрыгивают с нее!

- Прыгай.

- Как я могу прыгнуть!

- Ты всех разбудишь, Ён О. Я не могу снова подняться. Понимаешь? Мне трудно залезть, столкнуть тебя и успеть спуститься раньше, чтобы поймать тебя внизу.

Сон Джэ махнул рукой, призывая быстрее прыгать.

Ён О, оказавшись в нелепой ситуации и не зная, что делать, решил подчиниться приказу императора прыгнуть. Крепко зажмурившись, он бросился туда, где стоял спокойно наблюдавший за ним мужчина.

Если он вывихнет лодыжку, или его душа отправится в далекие края, или, не дай бог, что-то случится с императором - это будет не его вина. Ответственность должен нести тот, кто приказал совершить этот безумный прыжок.

Фьють!

В момент прыжка порыв ветра обжег щеки Ён О. На короткий миг сильное головокружение охватило его.

Ён О, не открывая глаз, ждал, когда пройдет головокружение. Если что-то и сломается, он надеялся, что этот момент тоже быстро минует.

- Ён О.

Низкий голос раздался совсем близко от уха Ён О.

- ...!

Открыв глаза на зов, Ён О с облегчением обнаружил, что все его конечности целы. Спустившись с широкой груди, державшей его, Ён О посмотрел снизу вверх недоверчивым взглядом на императора, которого можно было назвать спасителем его жизни.

- Ты и правда очень боязливый.

Сон Джэ дразнил Ён О абсурдным замечанием.

- Пользуйтесь, пожалуйста, дверью.

Ён О не остался в долгу.

- Если ходить через дверь, люди будут надоедать.

Мужчина серьезно высказал непонятное утверждение и, взвалив Ён О на плечи, ещё несколько раз подтолкнул его на ограду. Они перелезли через три стены и направились на рассветный рынок.

От лазания по оградам Ён О совсем выбился из сил. В отличие от него, император выглядел спокойным, словно просто прогулялся. Обессиленный Ён О заказал лапшу с горячим бульоном, а Сон Джэ после долгих раздумий выбрал жареное блюдо.

Ён О первым делом поднял миску с лапшой и выпил бульон.

- Ты был голоден?

Сон Джэ смотрел на Ён О так, будто тот был несчастным голодающим ребенком.

- Да.

Ён О подавил в себе крамольные слова "По чьей вине?" Мужчина, притащивший его на рассветный рынок якобы опохмелиться, выбирал из еды только побеги бамбука.

- Поешь это, а потом пойдем есть замороженные фрукты.

Зима была уже не за горами. К тому же, стояло холодное утро. Ён О подумал, что если есть замороженные фрукты в такую погоду, то горло может заледенеть. Но отказаться было трудно.

Его собеседник был императором, и мужчина съел всего несколько овощей. Кроме того, Ён О знал, как сильно тот любит сладкое и прохладное.

- А найдется ли место, где их продают?

Хотя мужчина был для Ён О сложным собеседником, день был слишком холодным для замороженных фруктов.

- Я приметил одно, когда мы шли.

Мужчина похвастался своей предусмотрительностью в ответ на мягкий отказ.

- Хорошо, пойдемте...

Ён О не стал скрывать уныние в голосе.

- Если не хочешь есть, можешь не есть.

- Тогда да, я воздержусь.

На решительный отказ Ён О Сон Джэ бросил пристальный взгляд.

- Как можно отказаться от сладкого и холодного?

Мужчина удивился, словно Ён О был каким-то странным существом.

- Ваше Вели... кхм! Вам не холодно?

Ён О хотел обратиться "Ваше Величество", но, заметив редких прохожих, проглотил окончание фразы. На его вопрос Сон Джэ улыбнулся самой очаровательной улыбкой из всех, что Ён О видел сегодня.

Рука мужчины потянула руку Ён О, которая ненадолго согрелась от теплого бульона. Большая ладонь притянула руку Ён О к своей шее.

Шея мужчины, чье лицо становилось холодным и надменным, когда исчезала улыбка, была удивительно горячей. Ён О, вздрогнувший от неожиданного прикосновения к обнаженной коже, растерялся от жара мужчины.

- Вы... вы больны?

- Нет.

Ён О попытался высвободить свою руку, зажатую между шеей мужчины и его ладонью.

- Тогда...

Когда рука коснулась горячей шеи мужчины, Ён О почудилось, будто жар приливает к его голове. Было странно, ведь чужой жар не мог так просто передаться.

- Кажется, у меня температура выше, чем у других.

- Похоже на то...

Рука мужчины, державшая ладонь Ён О, медленно ослабила хватку. Ён О вернул руку на место, но странное покалывание в голове продолжалось еще некоторое время.

Пока они расплачивались за еду и шли к лавке с замороженными фруктами, которую приметил император, Ён О не покидало странное головокружение.

- Я возьму вот это.

- Ты же говорил, что не будешь есть?

- Буду.

Ранним утром в начале зимы. Замороженные фрукты, которые они ели, идя по дороге с холодным ветром, были пронзительно холодными и сладкими. Сильное ощущение от жевания сладкого и холодного сопровождало Ён О на обратном пути.

Когда они приблизились к поместью, казалось, что горло вот-вот замерзнет и лопнет.

- Хо-холодно...

Из-за замерзших губ вырвались короткие слова, которые не следовало произносить перед императором.

- Ты в порядке?

На вопрос Сон Джэ Ён О решительно покачал головой. Хоть это и было дерзостью, ему было трудно говорить как следует. Было так холодно, что казалось, он сейчас замерзнет насмерть.

Большая ладонь накрыла щеку Ён О, застывшую от холода. Когда эта большая, слегка теплая рука обхватила его щеку и начала нежно поглаживать, мягкое тепло быстро разлилось по коже.

Думая, что немного сошел с ума, Ён О взял руку мужчины, согревшуюся от трения, и приложил к своей замерзшей шее.

Он почувствовал, как большая рука, накрывшая его шею, на мгновение замерла. Ён О тоже осознавал неловкость и стыд ситуации, но было слишком холодно, чтобы отступать или колебаться.

- Хо-холодно...

Ён О с трудом выдавил слова.

Император не ответил.

В тишине Ён О отчетливо чувствовал, как биение его сердца отдается в ладони мужчины, лежащей на его шее. Когда шея Ён О достаточно согрелась от ладони мужчины, Ён О почувствовал, как его сердце колотится так сильно, что в ушах шумело.

Стук сердца оглушительно отдавался в голове.

- Прошу прощения.

- Нужно осторожнее есть холодное.

Сон Джэ медленно убрал руку, поддразнивая. Эти слова совсем не подходили мужчине.

- Так и сделаю.

Ён О просто кивнул.

- Будь осторожен. Кстати, Ён О, не слишком ли самонадеянно с моей стороны просить тебя стать моим человеком?

Сон Джэ перешел от шутливого наставления к серьезному вопросу.

- ...

Сердце билось так сильно, что Ён О не мог прийти в себя. Он только что осознал ощущение, совершенно отличное от простого напряжения от прикосновения к другому человеку.

- Теперь я хочу услышать ответ на мое признание.

В прохладное синее утро У Сон Джэ попросил Ён О ответить. Замерший Ён О нерешительно открыл рот.

- Нет.

Мужчина слегка сощурился, глядя на Ён О сверху вниз. Ён О все еще не был уверен в своих чувствах. Он знал, что испытывает к мужчине, к У Сон Джэ, особую симпатию и эмоции, но не мог сказать, насколько они сильны и продолжительны.

Он лишь предполагал, что его состояние по отношению к У Сон Джэ близко к чувству симпатии. Поэтому он не мог признаться в любви или влюбленности.

- Я не буду отказывать.

Поэтому он последовал указанию императора не отказывать.

В момент ответа Ён О мужчина очаровательно улыбнулся. Это была наивная улыбка, как в те ночи и рассветы, когда он внезапно приходил после выпивки. Он быстро огляделся по сторонам и, наклонившись, глубоко поцеловал застывшую от холода шею Ён О.

Ён О широко раскрыл глаза, почувствовав прикосновение горячих губ к обнаженной коже.

- Скоро пришлю паланкин.

Обещание императора едва дошло до сознания Ён О. Ощущение мягких, горячих губ на шее полностью захватило все его чувства.

- Главные во-ворота... я пойду через главные ворота.

Растерянный и не знающий, что делать, Ён О едва успел ответить только на предложение императора перелезть через ограду, чтобы проводить его в поместье.

Сон Джэ, с улыбкой смотревший на Ён О сверху вниз, улыбнулся еще шире. Он прижался горячими губами и к другой стороне застывшей шеи Ён О, а затем отстранился.

От сладкого звука, отдающегося в ушах, и незнакомого ощущения прикосновения к обнаженной коже Ён О погрузился в шок.

- Иди.

Император приказал Ён О, застывшему от шока, превысившего все пределы. Мужчина указал направление лицу, кивнувшему в ответ.

Все тело Ён О трепетало, словно превратившись в одно большое сердце.

Ситуация, которая почти месяц будоражила поместье, разрешилась до смешного легко.

Вернувшись домой, Ён О сразу отправился искать главу семьи.

Когда все его тело сотрясалось, будто превратившись в одно большое сердце, и дрожь не прекращалась, Ён О, опираясь на шокирующие ощущения, которых он никогда раньше не испытывал, признался:

- Мне не неприятен Его Величество.

Этих слов было достаточно.

- Я начну подготовку к вступлению в гарем, - сказал Кё Мён О, глава семьи Кё, с невозмутимым лицом и почтительностью в голосе.

❖ ❖ ❖

Было решено, что Кё Ён О, четвертый сын семьи Кё, войдет в гарем. Императорский двор прислал в семью Кё старшую придворную даму, чтобы обучить его этикету двора и императорской семьи. С начала зимы Ён О изучал правила и нормы поведения под руководством старшей дамы с раннего утра до поздней ночи.

После начала зимы он больше не мог видеться с императором, с которым встречался незадолго до этого.

Таковы были правила императорского двора.

Поскольку он должен был войти в гарем, он не мог встречаться с императором, своим будущим супругом, наедине. Даже в собственном доме ему не разрешалось находиться в одном помещении с мужчинами, не являющимися его родными братьями. Ему также советовали избегать оставаться наедине с молодыми женщинами, уже вышедшими из детского возраста.

Старшая придворная дама считала проблемой даже то, что Ён О выходил за пределы своих покоев. Она стремилась полностью исключить любые встречи или контакты с посторонними.

Два месяца Ён О провел, будучи запертым в своей комнате.

Единственной радостью для него были редкие короткие письма от императора. Молодой евнух, прислуживающий старшей даме, иногда приносил письма с краткими сообщениями:

"Как ты? Дворцовый этикет и правила сложны и утомительны, но постарайся."

В письмах не было никаких формальностей или вежливых фраз. И все же короткие приветствия от мужчины вызывали улыбку. В этих сухих напутствиях Ён О ощущал странное успокоение от связи с императором.

Редкие короткие письма накапливались в красивой шкатулке.

Ён О хотел ответить на письма императора, но не имел возможности их отправить. Евнух, улучив момент, когда бдительность старшей дамы ослабевала, быстро передавал письмо и уходил. Ён О несколько раз пытался передать ответные письма, которые писал всю ночь, но евнух отказывался, качая головой.

Когда Ён О спросил старшую даму, можно ли хотя бы письменно справиться о здоровье императора, он получил суровый выговор:

- Вы, кому предстоит стать наложником, хотите отправить личное письмо Его Величеству еще до получения официального назначения! Прекратите такие легкомысленные действия и мысли!

В итоге ему пришлось около часа выслушивать нотации о том, как сильно он ошибся, а затем переписывать обязанности наложника, пока не заболели плечи. Он был готов расплакаться от обиды, но настолько устал, что заснул, как только лег.

А когда снова наступил день, уроки этикета со старшей дамой повторились.

Ён О продолжал писать подробные ответы, которые не мог отправить. Короткие письма от императора и длинные неотправленные ответы накапливались слой за слоем. Письма императора хранились в маленькой изящной шкатулке, а длинные бессвязные ответы Ён О заполнили самый большой деревянный ящик, который у него был.

Когда прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как он видел императора, Ён О сбежал с ежедневных уроков этикета.

Он сбежал, перелезая через ограду своего павильона, как его научил мужчина. Прижимая к груди шкатулку с короткими записками от императора и своими длинными ответами, он преодолел несколько стен.

Убегая с урока, ему казалось, что он слышит длинные упреки старшей дамы.

- Подумаешь, можно же пропустить урок хоть раз, - громко сказал Ён О сам себе, словно кто-то мог его услышать. Он спрятался в самом отдаленном месте поместья Кё, которое знал как свои пять пальцев, но на самом деле ему нечего было там делать.

Павильон Унхигак с открытым видом во все стороны был красив и живописен.

Он разлегся там, пытаясь насладиться свободным временем, но почему-то чувствовал себя неловко.

"Может, вернуться?"

Ён О на мгновение поддался слабости, но передумал. Он начал читать письма, которые принес. Спокойно просматривая ответы, которые всегда писал тайком и в спешке, он все равно чувствовал себя неуютно.

Когда он смотрел на короткое письмо императора, которое уже выучил наизусть, перечитывая много раз...

Кап. Кап-кап.

Воздух похолодел, и начался дождь.

- Видимо, сегодня не мой день.

Дождь, начавшийся с нескольких капель, усилился, и звук его стал громче. Когда Ён О с сожалением наблюдал, как промокает мир вокруг...

Шелест, шорох.

Тревожный звук коснулся ушей расслабившегося Ён О. Он машинально обернулся и увидел, как листы бумаги, трепеща, улетают в воздух.

Это были его письма императору.

- Ох, нет...!

Ён О растерялся и не смог правильно среагировать, только дергался всем телом.

[Старшая придворная дама, обучающая этикету, очень строга.]

[Кажется, мои колени вот-вот сломаются.]

[Неужели я так плохо знаю этикет?]

Письмо с жалобами, написанное во время ничем не примечательного урока, плавно разлеталось за пределы павильона Унхигак.

- Нет!

Ён О, охваченный паникой, бросился вслед за улетающим письмом. Опасаясь, что кто-нибудь его увидит, он, забыв о дожде, подбирал разлетевшиеся листки.

Дождь усиливался.

Некоторые письма намокли, и текст расплылся до неузнаваемости.

Трудно было сказать, к счастью это или к несчастью. С одной стороны, хорошо, что стыдное содержание скрылось от посторонних глаз, но с другой - было больно видеть, как его чувства к мужчине растворяются под дождем.

Внезапно нахлынула необъяснимая печаль. Грусть в душе разрасталась, заполняя всё его существо.

Руки Ён О, подбирающие улетевшие письма, заметно замедлились.

В этот момент мир вокруг на мгновение затих. Холодный дождь, яростно хлеставший по лицу, вдруг прекратился.

Сильный ливень всё ещё шумел, падая на мокрые листья деревьев.

Но над головой Ён О дождь перестал. Освежающий шум дождя немного отдалился, и послышался лёгкий шелест, словно кто-то касался промасленной бумаги.

Мокрое от дождя лицо Ён О поднялось вверх.

- ...

Изящный бумажный зонт тёмно-синего цвета с серебристыми ветвями сливы удивлённо смотрел на растерянного Ён О. Большая крепкая рука протянулась и забрала длинное письмо, которое Ён О собирался поднять.

- "И сегодня кажется, что колени вот-вот сломаются..." - так ты написал. Что ты здесь делаешь под дождём?

Император, державший тёмно-синий бумажный зонт, наклонился, разглядывая Ён О. Высокий мужчина был одет в голубое длинное платье, расшитое бамбуком.

Хотя они не виделись несколько месяцев, он всё ещё выглядел ослепительно красивым. Даже под пасмурным дождливым небом казалось, что свет падает только на его лицо.

Лицо с холодными чертами внимательно рассматривало удивлённого Ён О.

Сон Джэ, глядя на промокшего насквозь Ён О, смягчил выражение лица и протянул руку. Тёплая ладонь осторожно коснулась мокрой от дождя щеки.

Вытирая дождевую воду с ошеломлённого лица, мужчина слегка улыбнулся. Нахмуренные брови разгладились, холодность исчезла, и лицо стало мягким.

Ласковая улыбка расцветала всё ярче.

Лицо Ён О дрогнуло от прикосновения руки, стирающей дождевые капли. Он не мог отвести взгляд от лица мужчины, заполнившего всё его поле зрения.

Яркая улыбка, появившаяся на лице императора, на мгновение лишила Ён О способности двигаться.

Ён О верил, что его чувства к мужчине - это всего лишь симпатия, но в большей степени следование императорскому указу. Он не видел императора совсем недолго. Но в момент, когда он снова увидел его, У Сон Джэ...

Он ощутил неведомую прежде тоску, печаль, радость встречи, счастье и облегчение. Он осознал, что его нежность к этому мужчине - это любовь.

Первая любовь.

Он никогда не представлял, что будет кому-то признаваться. Но сейчас ему вдруг захотелось признаться мужчине, смотревшему на него сверху вниз.

"Я люблю вас."

Его сердце билось громче, чем шум дождя, заливающего мир вокруг.

Император снова перевёл взгляд на размытые строки в своей руке.

Ён О быстро протянул руку и выхватил испорченное письмо из рук мужчины.

- В-ваше величество...

Сон Джэ на мгновение недовольно посмотрел на Ён О, отобравшего у него бумагу. Затем, увидев смятые листы в руках Ён О, вдруг улыбнулся.

Там мелькали слова "колени", "этикет", "тяжёлый".

- Ты ведь собирался отправить это мне? - спросил Сон Джэ с сияющей улыбкой. Нельзя было поддаваться этой улыбке.

- Нет.

Ён О спрятал смущающее письмо за спину. Мужчина, который был выше Ён О и имел гораздо длиннее руки, потянулся за его спину. Когда Ён О поспешно отступил, пытаясь уклониться, на его лицо снова упал дождь.

Сон Джэ быстро протянул руку, чтобы защитить Ён О от дождя.

Снова промокший Ён О неловко улыбнулся.

Сон Джэ, внимательно глядя на улыбающееся лицо Ён О, сам того не замечая, ответил такой же неловкой улыбкой. Улыбка на лице Ён О стала ещё яснее. Мужчина улыбнулся ещё шире и, видимо, на мгновение потеряв бдительность, снова попытался протянуть руку за спину Ён О.

Ён О отчаянно пытался сохранить письмо, спрятанное за спиной. Когда Ён О попытался выскочить из-под зонта, Сон Джэ быстро обхватил его рукой, останавливая.

- Я не буду отбирать, только не выходи наружу.

- Вы обещали.

Ён О быстро сложил испорченные дождём письма и спрятал их на груди. Взгляд мужчины, наблюдавшего за этим, был острым, но казалось, что он не станет отбирать их силой.

- Что ты здесь делал?

Сон Джэ оглядел пустынные окрестности павильона Унхигак. Вокруг изящного павильона были только густые деревья и лес. Лишь скромная каменная дорожка, проложенная в лесу, придавала месту очарование.

- Бездельничал.

Ён О был рад, что император не увидел его жалобных записей. Хотя было жаль, что письмо, которое он хотел передать, промокло и помялось, но было приятнее видеть лицо мужчины вживую.

- Из-за дождя воздух стал холодным. Пойдём в павильон.

Ён О собирался последовать за словами императора и повернулся в сторону Унхигака.

- Мне нужно ненадолго зайти.

Сон Джэ, прикрывая зонтом голову Ён О, который всё время пытался выскочить из-под него, двинулся вперёд.

- Что там такого?

- Просто... кое-что важное.

Ён О, затрудняясь ответить, только улыбнулся, пробормотал что-то невнятное и побежал к Унхигаку. Вскоре он вернулся, прижимая к груди две шкатулки.

Среди дождливого пейзажа стоял мужчина с бумажным зонтом, ожидая Ён О.

Невозможно было оторвать от него взгляд.

Ён О тайком поглядывал на мужчину, держащего над ним зонт, и улыбался. Казалось, что павильон Унхигак, окутанный дождевой дымкой, звук дождя, бьющего по листьям, и лицо У Сон Джэ под бумажным зонтом надолго останутся в памяти.

Этот короткий момент совместной прогулки под одним зонтом был таким приятным.

❖ ❖ ❖

В день, когда было получено повеление прибыть во дворец, с раннего утра шёл мелкий дождь. В назначенный час к воротам дома Кёфубу прибыл роскошный паланкин для невесты, посланный императором.

Прошло уже немало времени с тех пор, как они ждали приглашения сесть в паланкин.

- Молодой господин.

Служанка, стоявшая рядом с Ён О, вытянула шею в сторону окна, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

- Всё в порядке.

Чок Джу с её мягкими чертами лица не была особенно близка с Ён О. Хотя Ён О знал всех в доме Кёфубу и ни с кем не был в плохих отношениях, у него было мало общего с Чок Джу, молодой служанкой, которую привела с собой старшая невестка, когда выходила замуж.

То же самое касалось и Кым Ге, которая стояла на страже у дверей павильона.

Если Чок Джу производила впечатление молодой и невзрачной, то внешность Кым Ге излучала холодность и надменность.

Кым Ге с детства часто бывала в доме Кёфубу. После совершеннолетия она стала работать там за плату. Ён О, долгое время наблюдая за приходящей и уходящей Кым Ге, и довольно хорошо её знал.

Вопреки своей холодной внешности, Кым Ге обладала грубоватой манерой речи и прямолинейным характером, что делало её неожиданной личностью.

Чок Джу с беспокойством смотрела на Ён О, одетого в тяжелые свадебные одежды и с красной вуалью на лице. Детская рука девушки создавала легкий ветерок возле красной ткани.

- Вам, должно быть, тяжело? Почему до сих пор нет известий снаружи, хотя уже пора звать?

- Я в порядке.

Ён О улыбнулся, хотя из-за красной вуали его никто не мог видеть.

Прошло уже много времени с тех пор, как прибыл паланкин, посланный императором. Было странно, что приглашение задерживалось.

- Может, мне выйти и посмотреть?

Чок Джу говорила услужливо. Служанка, которая с сегодняшнего дня должна была заботиться о Ён О, была очень дружелюбной.

- Нет.

Дом Кёфубу решил отправить во дворец двух служанок, чтобы сопровождать Ён О.

Хотя императорский двор не проявил особого расположения, он принял просьбу дома Кёфубу. Процедура вступления Чок Джу и Кым Ге в ряды дворцовых служанок уже была завершена.

- Я выйду и посмотрю. Мы ждали достаточно долго. Так мы можем пропустить благоприятное время. Я быстро вернусь.

Кым Ге, молча стоявшая у дверей павильона, спокойно произнесла это. Хотя это была не та грубоватая манера речи, которую он знал раньше, в её голосе всё ещё слышались нотки, слишком резкие для дворцовой служанки.

Не дожидаясь ответа Ён О, Кым Ге открыла дверь павильона и направилась наружу. В противоположность тихому звуку закрывшейся двери, звук бегущей Кым Ге за дверью был очень громким.

- ...

Ён О растерянно смотрел на место, где исчезла Кым Ге, не успев её остановить.

- Сестрица Кым Ге такая быстрая.

Не успело закончиться восхищённое восклицание Чок Джу, как дверь павильона снова открылась. Вошедшая Кым Ге быстро закрыла дверь и подошла к Ён О.

- Молодой господин.

- Да?

- Снаружи возник переполох.

Новости, принесённые Кым Ге, были неожиданными.

- Переполох?

Ён О совершенно не мог представить, какой переполох мог возникнуть на свадьбе наложника.

- Перед императорским паланкином стояли евнухи.

На лице Кым Ге, которую незнакомые люди часто считали холодной и надменной, появилось беспокойное выражение.

- Может, евнухи охраняют императорский паланкин?

На вопрос Ён О выражение лица Кым Ге стало ещё более мрачным.

- Кажется, евнухи говорят, что перед вашим прибытием во дворец нужно провести некую процедуру. Глава дома решительно отказывается.

- Процедуру? Какую...

- Э-это... лекарство, которое не позволяет мужчине вступать в связь с женщиной и иметь детей.

Кым Ге с трудом выдавила из себя то, что узнала.

- ...

Ён О на мгновение замер.

Говорили, что в императорском дворце есть всё, что только можно себе представить. Вполне возможно, что там было и такое лекарство.

"Свадьба".

Хотя у императора уже была императрица и несколько наложниц, Ён О верил, что слова императора о том, что он хочет, чтобы Ён О стал его человеком, были искренними.

Для Ён О свадьба была волнующим и искренним событием. Он не ожидал, что начало свадьбы будет связано с потерей чего-то, что у него есть.

Однако теперь было невозможно отменить свадьбу. Хотя условие, о котором он узнал слишком поздно, было неожиданным, ему пришлось его принять.

С самого раннего утра Ён О готовился к свадьбе. Надев красную вуаль, он сидел неподвижно, но теперь медленно встал.

- М-молодой господин.

- Идём.

Ён О протянул руку, прося о помощи. Чок Джу, которая не знала, что делать, схватила протянутую руку.

- Но, молодой господин...

Кым Ге, отступая в сторону, попыталась остановить Ён О.

- Со мной всё в порядке.

- Хорошо.

В ответ на спокойные слова Ён О Кым Ге открыла дверь павильона. Как только они покинули павильон, сразу послышался грубый голос.

- Глава дома Кё, приведите невесту.

- Бэкхон? Это немыслимо! Об этом и речи не было, когда обсуждался брак!

- Ваше превосходительство, может, произошла какая-то ошибка?

Во дворе дома семьи Кё стоял переполох.

- Сегодня, Вдовствующая Императрица, жалует новой наложнице из семьи Кё, Бэкхон. Право жаловать Бэкхон наложнице принадлежит Вдовствующей Императрице как старшей в императорской семье.

Строго произнес эти слова Евнух, держащий деревянный ларец с лекарством.

- Господин Кё, мы рискуем пропустить благоприятное время.

Другой евнух с тревогой в голосе вмешался в разговор.

- Какое там благоприятное время! О Бэкхоне и речи не было. Думаете, если бы мы знали об этом условии, то так легко согласились бы на этот брак?

Повысил голос хозяин дома Кё, Кё Мён О.

- Смотрите, невеста идет.

- Что? Кто... Ён О, куда ты идешь?

Ён О остановился.

- На минуту приподними вуаль.

Он шепнул это Кым Ге, стоявшей рядом.

Было немыслимо, чтобы невеста показала лицо на улице до того, как его увидит жених. Но Кым Ге быстро подняла красную вуаль по просьбе Ён О.

- О боже...

- Молодой господин Кё.

Евнухи с изумлением смотрели на Ён О, открывшего лицо. За их спинами стоял роскошный императорский паланкин, от одного вида которого захватывало дух.

- Братья.

На зов Ён О подошли Кё Мён О, который был готов схватить евнуха за грудки, и Кё Джин О, с серьезным видом допрашивавший другого евнуха.

- Ты! Немедленно вернись в дом.

Кё Мён О попытался развернуть Ён О.

- Ён О, я знаю, тебе тяжело, но пожалуйста, вернись в дом и подожди еще немного.

В отличие от старшего брата, второй брат Кё Джин О, хоть и был явно встревожен, старался говорить мягко, думая о чувствах Ён О.

- Со мной все в порядке.

Ён О внимательно посмотрел на покрасневшее от гнева лицо старшего брата и побледневшее лицо обычно невозмутимого второго брата. Когда он взял их за руки, пытаясь успокоить, евнухи недовольно зароптали.

Ён О усмехнулся, заметив неодобрение евнухов даже к тому, что он держит за руки своих родных братьев.

Его ждала странная жизнь, где он не сможет свободно общаться с братьями, где отношения с женщинами будут опасны, где он должен стать неспособным иметь потомство.

- Братья, я готов. Так что прекратите, пожалуйста. Если такова воля императорской семьи, разве мы можем отказаться?

Ён О еще раз сжал руки братьев. Он слабо улыбнулся и сам опустил красную вуаль, снова скрыв свое лицо.

- Нельзя, Ён О! Ты не должен входить во дворец, если вдовствующая императрица не поддерживает тебя! Ведь это она пожаловала Бэкхон!

Кё Мён О попытался удержать Ён О. Евнухи быстро преградили ему путь, когда он хотел обнять брата.

- Господин Кё, следите за своими словами и действиями.

- Ён О...!

Не только Кё Мён О, но и Кё Джин О пытался остановить Ён О. Стражники, прибывшие с евнухами, окружили его, направив на него копья.

Ён О подошел к евнуху, который строго держал деревянный ларец с лекарством.

- Дайте мне.

Евнух склонил голову и протянул руки вперед в знак почтения. Ён О наполнил чашу лекарством, стоявшую рядом с флаконом. Рука, опускавшая флакон, слегка дрожала.

Он, не останавливаясь, поднес к губам чашу с лекарством, обладающим страшным действием.

- Ён О!

- Нет!

Ён О поднес чашу к губам, слыша отчаянные крики братьев. Бэкхон оказался невероятно горьким, с жгучим послевкусием. Когда Ён О опустил чашу, евнухи дружно поклонились ему.

- Приветствуем наложницу Кё.

- Приветствуем наложницу Кё.

Ён О не испытал никаких эмоций от этих приветствий. Он лишь с облегчением отметил, что, несмотря на ужасное действие и отвратительный вкус Бэкхона, никаких немедленных последствий он не почувствовал.

Евнух, который поклонился, предложил Ён О сесть в паланкин.

Поднимаясь в огромный роскошный красный паланкин, Ён О почувствовал легкое головокружение. Он надеялся, что сможет без проблем добраться до императорского дворца.

И даже если он потеряет сознание, то пусть это случится уже после того, как он выполнит все необходимые церемонии во дворце.

- Ён О! Ён О! Нельзя, Ён О! Вдовствующая Императрица, как вы могли?!

- Ён О! Ты в порядке? Ён О!

Паланкин с Ён О тронулся, оставляя позади душераздирающие крики двух братьев и приглушенные рыдания домочадцев семьи Кё.

❖ ❖ ❖

Путешествие в паланкине от Гоксана до императорской столицы было нелегким. То ли из-за последствий приема Бэкхона, то ли из-за тряски в паланкине, но головокружение Ён О постепенно усиливалось.

Городские ворота столицы выглядели величественно и неприступно.

Роскошный свадебный паланкин, въехавший в город, сопровождала городская стража. К императорским стражникам, шедшим спереди и сзади паланкина, присоединился еще и эскорт городской стражи, образовав длинную процессию.

Возможно, поэтому паланкин привлекал всеобщее внимание. От самых ворот за ним следовала толпа зевак.

- Смотрите! Паланкин такой большой и красивый.

- Говорят, это паланкин для высокопоставленной наложницы.

- Высокопоставленной наложницы? То есть внутри сидит наложница?

Среди наивных и доброжелательных шепотков слышались и резкие замечания.

- Боже мой, неужели это мужчина-наложница?

- Ох, какая мерзость!

- Осторожнее со словами. Говорят, это молодой господин из знатного дома Кё.

Ён О изо всех сил пытался держать глаза открытыми и подавить тошноту. До въезда в столицу ему еще удавалось сохранять ясность сознания, но когда паланкин двинулся по главной улице, его веки все чаще и дольше опускались. Сквозь с трудом приоткрытые глаза он увидел императорский дворец, еще более высокий и внушительный, чем городские ворота.

Когда паланкин остановился перед первыми воротами дворца, огромными воротами Дэхва, Ён О невольно глубоко вздохнул.

Даже самый роскошный особняк знатной семьи не мог сравниться с императорским дворцом.

Бесконечно тянущиеся высокие стены дворца и гигантские ворота Дэхва, ведущие внутрь, создавали впечатление, будто они вот-вот поглотят его.

Паланкин, въехавший через ворота Дэхва, продолжил движение вглубь дворца. Пройдя по широкой ухоженной дороге, он прибыл ко входу во внутренний сад. Евнух объявил прибытие паланкина:

- Мы прибыли.

Внутри паланкина было тихо.

- ...

Обеспокоенный необычным молчанием, евнух сделал знак служанкам Ён О. Чок Джу и Кым Ге обменялись встревоженными взглядами и подошли ближе к паланкину.

- Молодой господин.

Ён О не ответил на осторожный зов Чок Джу. Кым Ге, обойдя растерянную Чок Джу, отодвинула тяжелый полог паланкина и заглянула внутрь.

- Молодой господин! Молодой господин...!

Кым Ге вскрикнула, обнаружив Ён О без сознания на сиденье паланкина.

- Тише.

Евнух, который заставил Ён О принять Бэкхон, строго призвал к порядку. Кым Ге бросила на похожего на богомола евнуха свирепый взгляд и достала из-за пазухи маленькую коробочку с лекарством.

Ее руку перехватила жилистая рука мужчины. Это был еще один евнух, тоже похожий на богомола.

- Это императорский дворец. Как вы посмели принести сюда лекарство из частного дома?

- Отпустите! Это лекарство уже проверено и разрешено придворной дамой, которая пришла дать наставления в женских покоях. Человек упал без сознания, какая разница, дворцовое это лекарство или из частного дома?

Кым Ге говорила, сохраняя максимально невозмутимое выражение лица. Она положила заранее приготовленную пилюлю между губ Ён О.

Ён О пришел в себя, почувствовав горький вкус во рту. Тупая боль в затылке не давала сразу открыть глаза. Видимо, занавес был открыт, так как легкий ветерок обдувал лицо.

- Наложник потерял сознание, позовите придворного врача.

- Идет свадебная церемония, нельзя вызывать тех, кого не разрешено по этикету.

- Господин!

Сквозь звон в ушах Ён О уловил голос Кым Ге. Хотя они не были особо близки раньше, и Ён О волновался, как все пройдет во дворце, сейчас, услышав, как Кым Ге заступается за него, словно родная, он испытал странное чувство.

- Эй, как непочтительно. Это императорский дворец. Говори тише.

Как и ожидалось, дворцовый евнух был непреклонен.

- Господин, умоляю. Если не придворный врач, то хоть кто-нибудь, кто может осмотреть больного. Позвольте нам позаботиться о молодом господине. Разве вам не будет хуже, если мы потеряем время?

Чок Джу умоляла евнуха дрожащим голосом.

- Подождите.

Евнух решительно отказал.

- Что если с наложником что-то случится?!

- То, что мы ждем сейчас - это уже снисхождение, учитывая, что он участвует в свадебной церемонии и прибыл издалека. Вы думаете, дворец - это место, где можно держать больных?

Евнух оставался непреклонным, несмотря на мольбы Кым Ге о помощи.

- Что если ему станет хуже и он не очнется вовремя... - прошептала Чок Джу сквозь слезы.

- Тогда ему придется вернуться домой.

- Что вы говорите? Но молодой господин принял лекарство перед отъездом, и сейчас идет свадебная церемония.

- Тот, кто однажды стал человеком императора, должен хранить верность до конца.

В словах евнуха был скрытый смысл. Если Ён О вернется домой, не завершив свадебную церемонию, он должен будет покончить с собой, чтобы сохранить верность императору.

Стук.

Ён О постучал по стенке паланкина, подавая знак. Хотя он еще не мог двигаться, он не хотел, чтобы слуги еще больше расстраивались из-за слов евнуха.

- Молодой господин!

- Молодой господин, вы в порядке?

Кым Ге и Чок Джу просунули головы через приоткрытый занавес.

- У меня сильно болит голова.

Ён О старался говорить как обычно.

- Наверное, из-за того, что паланкин качает. Как они только несут! Пока вы были без сознания, я дала вам пилюлю, которая должна немного снять жар и головную боль. Если не станет лучше, можете принять еще одну.

Говорила Кым Ге, поправляя растрепавшуюся одежду Ён О. Она так же утешила всхлипывающую рядом Чок Джу, слегка толкнув ее.

- Чок Джу, вытри слезы.

- Да, сестра.

Видя, как эти двое заботятся друг о друге, Ён О вдруг осознал, насколько его любят Кёфубу и старшие братья. Он понял, с каким вниманием они подобрали людей, которые будут рядом с ним.

Несмотря на беспокойство из-за незнакомых людей, эти двое искренне заботились о нем и друг о друге.

- Молодой господин, вы можете встать?

- Да.

Было радостно, что рядом есть хорошие люди.

- Противный евнух, - пробормотал Чок Джу тихим голосом, бросая косой взгляд из-за занавески паланкина.

Осторожные руки опустили красную ткань на лицо Ён О.

Хотя ситуация была неподходящей, Ён О слегка улыбнулся, выходя из паланкина. Кым Ге тоже не смогла полностью сдержать улыбку.

Евнухи поклонились Ён О, когда он вышел из паланкина.

- Прошу.

Вход во внутренний двор был тихим.

- Прибыл новый наложник! - крикнул евнух.

Из глубины двора вышел человек в синих церемониальных одеждах.

- Приветствую нового наложника. Желаю вам счастья. Не утомил ли вас долгий путь?

Приветствие встречающего было безупречным. Невысокий рост, низкий голос. Мужчина с мягкими, слегка опущенными уголками глаз и добрым выражением лица.

Хотя он был одет в синие одежды наложника, это был мужчина.

Пришедший встретить нового наложника, согласно этикету, носил на голове синюю ткань, но его лицо было открыто. Несмотря на нежную улыбку и красивые черты, это, несомненно, был мужчина.

Ён О сказали, что сейчас среди наложников нет мужчин.

- ...

Ён О не мог вымолвить ни слова.

- Добро пожаловать, новый наложник. Я - Дам Со И. Хотя вы сейчас наложник, но вскоре станете высокопоставленной наложницей, поэтому я оказал вам соответствующие почести. Позвольте проводить вас в ваши покои.

Дам Со И мягко улыбнулся и протянул обе руки. Ён О рассеянно положил свои руки на его. Руки Дам Со И нежно двинулись, а затем отстранились.

Следуя за этим изящным движением, Ён О тоже убрал руки.

- Дам Со И.

Несмотря на смятение в душе, голос Ён О звучал как обычно.

- Да, новый наложник.

Дам Со И дружелюбно улыбнулся и поклонился. На поясе Дам Со И, одетого в церемониальные одежды наложника для встречи нового, висела яшмовая подвеска из белого нефрита.

Ён О узнал эту подвеску.

Это была та же белая нефритовая подвеска, которую носил император, когда посещал Кёфубу.

Подвеска Дам Со И выглядела точно такой же, словно составляла пару с императорской.

- Дворцовый этикет впечатляет.

- Вы слишком добры. Прошу, до дворца Кирюнг еще далеко. Сюда, пожалуйста.

Взгляд Дам Со И, повернувшегося, чтобы показать дорогу, на мгновение задержался на талии Ён О. На красных свадебных одеждах висела подвеска с изображением феникса из рога.

Хотя Ён О ничего не сказал, ему было невыносимо стыдно за подвеску из рога на своей талии. Хоть рог и не был чем-то незначительным, он не мог сравниться с белым нефритом.

По одной лишь подвеске становилось ясно, что было более ценным и кто пользовался большим уважением.

- Когда вы прибыли во дворец, Дам Со И?

- Для меня не выбирали особый благоприятный день. Я спешно прибыл незадолго до наступления нового года. Едва успел до последнего дня года.

Дам Со И ответил, слегка смущаясь. Если он прибыл во дворец незадолго до нового года, то разница с прибытием Ён О составляла менее месяца.

Императорский двор отправил в Кёфубу придворную даму, чтобы обучить Ён О дворцовому этикету и правилам. Она постоянно торопила Ён О, говоря, что времени слишком мало по сравнению с объемом знаний.

Неужели все слова придворной дамы о том, что она беспокоится, как бы Ён О не допустил ошибок во дворце из-за ускоренного обучения, были ложью?

Ён О чувствовал себя ошеломленным и подавленным.

В Кёфубу надеялись, что Ён О будет возведен в ранг высокопоставленной наложницы при вступлении во дворец. Императорская семья заверяла, что Ён О обязательно получит этот титул, но предлагала сначала войти во дворец как обычному наложнику, а затем постепенно повышать его ранг.

После наложника (Джеин) - наложница (Бин), после наложницы - высокопоставленная наложница (Гвиби). Предполагалось быстрое повышение.

Слова императорской семьи о том, что стать высокопоставленной наложницей менее чем через три месяца после вступления во дворец - это не такое уж большое продвижение, теперь вызывали сомнения.

В отличие от Ён О, вошедшего во дворец как обычный наложник согласно воле императорской семьи, Дам Со И уже стал младшим наложником, хотя прошло едва ли больше месяца с его прибытия.

Человек, которого поспешно ввели во дворец, игнорируя благоприятные дни, и который уже стал младшим наложником.

С другой стороны, сам Ён О должен был следовать установленным императорским двором правилам и повышаться в ранге только через несколько месяцев. Хотя даже в этом теперь нельзя было быть уверенным.

С каждым шагом во внутренний двор Ён О чувствовал острую боль в сердце, словно его пронзали ножом. Он понимал, что что-то пошло совершенно не так.

Только осознание пришло слишком поздно.

❖ ❖ ❖

- Мы на месте.

Внутренний двор, где располагались покои наложников, находился в глубине императорского дворца. Дворец Кирюнг располагался еще дальше внутри, на огромном расстоянии от главных ворот Дэхва.

В отличие от других мест, которые казались нарочно освобожденными для нового наложника, окрестности дворца Кирюнг выглядели изначально безлюдными.

За исключением уединенного расположения и слегка обветшалого вида, дворец Кирюнг все же был внушительным и солидным строением. Его ворота были открыты в ожидании нового хозяина.

- Благодарю вас за доброту, Дам Со И, - Ён О поклонился Дам Со И, который провел его, прежде чем войти во дворец.

- Прошу.

Дам Со И коротко ответил на поклон Ён О и вошел внутрь.

Когда Ён О, следуя за Дам Со И, замешкался у высокого порога дворца, подоспевшие Кым Ге и Чок Джу осторожно помогли ему.

В этот момент во дворе раздались почтительные возгласы:

- Приветствуем Дам Со И! Да пребудет с вами счастье, Со И Мама!

- Приветствуем Дам Со И! Да пребудет с вами счастье, Со И Мама!

Евнухи и дворцовые слуги, ожидавшие хозяина, поклонились вошедшему первым Дам Со И, который сейчас имел более высокий ранг. Дам Со И был ошеломлен, видя, как евнухи и слуги кланяются ему.

- Довольно. Сегодня день свадьбы нового наложника, и это его первый визит во дворец Кирюнг. Нужно сначала приветствовать хозяина.

Дам Со И остановил евнухов и слуг, выглядя крайне смущенным. Ён О, входивший во дворец с помощью служанок, сделал вид, что не заметил его растерянного выражения.

- Приветствуем Кё Джеин! Да пребудет с вами счастье!

- Приветствуем Кё Джеин! Да пребудет с вами счастье!

Евнухи и дворцовые слуги, склонившиеся во дворе дворца, еще глубже поклонились, приветствуя Ён О.

Казалось, они не придавали значения тому, что первая встреча с хозяином дворца Кирюнг началась с почестей, оказанных Дам Со И, который был их проводником.

Ён О не мог произнести ни слова ободрения, ни слова упрека. В первый день свадьбы наложница в свадебном наряде должна была принять поздравления во дворе перед дворцом и сразу войти в брачные покои.

Дам Со И с тревогой наблюдал за первой встречей хозяина дворца Кирюнг и обитателей дворца, после чего двинулся вперед.

- Сюда, пожалуйста.

Дам Со И аккуратным движением поднял тяжелую занавесь. Открылся проход в брачные покои, украшенные красным шелком. В глазах Ён О этот роскошный красный путь казался последним порогом, ведущим в бездонную пропасть.

- Господин, желаю вам счастья и благополучия.

- Господин, желаю вам счастья и благополучия.

Когда Ён О собирался войти в брачные покои, две служанки, преданно сопровождавшие его, отвесили почтительный поклон, полный искренности.

Вопреки этикету, Ён О невольно оглянулся.

Кым Ге и Чок Джу, отвесив поклон, с сияющими улыбками смотрели на Ён О, входящего в брачные покои. Не в силах издать ни звука, Ён О лишь коротко кивнул и вошел внутрь.

Шорох.

Тонкий прозрачный шелк и несколько слоев плотных занавесей опустились одна за другой. Затем с осторожным звуком закрылись двери дворца.

- Ха-а, ух...

Как только двери закрылись, Ён О выпустил сдерживаемый долгий вздох. Тело, которое до сих пор, за исключением момента потери сознания, демонстрировало прямую и аккуратную осанку, теперь накренилось, словно готовое упасть.

Тяжелая боль в затылке, которую он старательно игнорировал, быстро усилилась, как только напряжение спало.

Ён О, пошатываясь неуверенной походкой, прошел и сел на край роскошно убранной кровати и сорвал с лица прекрасный красный шелк.

- Ха-а, ха, ха-ха...

Он не был настолько глуп, чтобы послушно сидеть перед столиком с брачным вином, которое нужно разделить с императором. Что-то пошло не так еще с утра, когда он покидал дом, и семья пыталась его остановить.

Нет, все пошло не так с того момента, как он встретил императора.

Все поступки мужчины по отношению к нему были ложью. Дружеские обращения, внезапные ночные визиты, притворно нежные улыбки.

Ощущение безысходности и отчужденности, которое он испытывал сейчас, было лишь недоразумением, и у него не возникло никаких ожиданий, что император придет провести первую брачную ночь.

Неожиданный Бэкхон. Холодное отношение евнухов. Его дворец, расположенный так глубоко, словно его не должно быть видно. Мужчина-наложник, о котором он никогда не слышал, поспешно вошедший во дворец раньше него.

Вся ситуация, развернувшаяся перед ним, совершенно не соответствовала его ожиданиям. Как ни посмотри, это было обращение лишь на уровне минимальной вежливости.

Хотя он не мог полностью понять истинные намерения мужчины, слова императора с просьбой стать его человеком не были вызваны симпатией к нему. Это были лишь слова, сказанные императором, чтобы использовать его по необходимости для какой-то цели.

Судя по нынешней ситуации, похоже, его ценность закончилась.

Ён О чувствовал себя крайне жалким, вспоминая, как в прошлом его сердце трепетало и он не мог уснуть ночами от волнения из-за соблазнительных слов мужчины.

- Ха-ха. Вот так-то, Ён О. Глупец. В первую брачную ночь стал евнухом.

Ён О прижал руку к груди, чувствуя тяжесть, словно на сердце лежал камень. Роскошный свадебный наряд мягко зашуршал под его рукой. Хотя он был густо расшит, ткань была приятно мягкой, без малейшего неприятного ощущения для пальцев.

Мягкость роскошного свадебного наряда, сшитого с любовью всеми из самого дорогого шелка, имевшегося в Кёфубу, лишь усиливала боль в его угнетенном сердце.

Первая брачная ночь Кё Ён О прошла в тишине и одиночестве.

Ён О сидел, прислонившись к столбику кровати, в слегка растрепанном виде. Быстро оценив свое положение после прибытия во дворец, он все же не мог полностью отбросить надежду.

С тусклой надеждой, что, возможно, он неправильно понял императора из-за суровости дворцовой жизни, Ён О всю ночь не сомкнул глаз, ожидая мужчину.

Ему было трудно признать свою ошибку.

Отчаянно ожидая мужчину, но не желая быть раненым, он оправдывал свое неподобающее ожидание на кровати тем, что соблюдает этикет наложника. Он с трудом придумывал оправдания, которые никто не услышит, кроме него самого.

За окном уже начало светать.

Ён О бросил пустой взгляд в окно с застывшим выражением лица. Резкий голос пронзил его слух.

- Я так и знала, так и знала. Попала впросак, просто идеально попала. Обрадовалась, что после двух лет вернулась в покои наложницы. Когда сказали, что хозяйка станет благородной супругой, я подумала, наконец-то заживу, расправив плечи, но видно, не судьба мне.

- Дон сангун, вы слишком громко говорите!

За пределами дворца, возле окна, раздавались шепчущиеся голоса: один язвительный, другой пытающийся остановить первый.

- Ну и что, что громко. Пусть слышат, если хотят. Разве не очевидно будущее наложника, к которому император даже не попытался прийти в первую брачную ночь?

- Дон сангун! Пожалуйста...

- Прямой наследник Кёфубу? И что с того? Став наложником, разве сможет он поддерживать связь с Кёфубу? Нужно было вчера встать в очередь, когда приходил Дам Со И.

- Прекратите, пожалуйста.

Несмотря на уговоры, язвительный голос старшей придворной дамы не умолкал.

- Его Величество и сегодня отправился к Дам Со И. Даже человек, выносящий ночные горшки во дворце, знает, что весь месяц он посещал только Дам Со И. Покои Дам Со И - золотая жила, а здесь - пустыня.

- Кхе.

- Хи-хи-хи.

Чуть дальше послышались хихиканья, поддерживающие язвительные слова старшей придворной дамы.

- Прекратите, пожалуйста. Так нас действительно услышат изнутри.

Только один голос нервно пытался остановить остальных.

- Я должна была понять еще тогда, когда Его Величество с юных лет не проявлял интереса к женщинам и не давал привязанности! Я была такой недогадливой. Ах... Его Величество, который ни к чему не привязывается, и вдруг Дам Со И, которого он постоянно держит рядом. Каждый день получает подарки, наверное, и сам щедро одаривает подчиненных. Как бы мне перебраться в те покои?

На жалобы старшей придворной дамы другие дворцовые служанки разразились смешками.

- Хм!

Кым Ге вышла вперед к болтающим придворным дамам. Чок Джу с тревогой осмотрела старшую придворную даму, одетую иначе, чем остальные.

Лицо старшей придворной дамы, которая насмехалась над высокопоставленными особами, не выказало и тени удивления.

- Разве я не говорила, что вам здесь нечего делать?

Старшая придворная дама окинула суровым взглядом Кым Ге и Чок Джу, вышедших ко входу во дворец.

- Мы близкие служанки, прибывшие вместе из родного дома. Забота о господине Кё - наша обязанность.

С достоинством ответила Кым Ге.

- Раз так хотите заботиться о господине, надо дать вам такую возможность.

Убедившись, что солнце взошло, старшая придворная дама подошла к дверям дворца.

На дверях брачных покоев, ни разу не открывавшихся за ночь, были наклеены бумажки с пожеланиями счастья и многочисленного потомства.

Старшая придворная дама сорвала несколько бумажек.

- Госпожа! Что вы делаете?

- Зачем вы это трогаете?

Кым Ге и Чок Джу подбежали, пытаясь остановить старшую придворную даму.

- Отойдите. Нет смысла спорить с вами, несмышлеными. Докладываю господину Кё.

Старшая придворная дама грубо оттолкнула руки двух служанок, пытавшихся ее остановить, и обратилась внутрь комнаты. Хоть и более почтительно, чем когда она говорила со служанками, в ее голосе явно слышались резкость и неискренность.

- Кто там?

Изнутри дворца раздался сухой голос. На лице старшей придворной дамы, убедившейся в плохом состоянии бестактного хозяина, который, похоже, ждал всю ночь, появилось усталое выражение.

- Ваша служанка, старшая придворная дама Дон. Вам скоро нужно идти на аудиенцию к вдовствующей императрице. У нас мало времени на то, чтобы снять свадебный наряд и подготовиться к приветствию наложниц.

- Входи.

По разрешению Ён О старшая придворная дама открыла дверь дворца с явно недовольным выражением лица. Жестом она приказала Кым Ге и Чок Джу войти.

Обе поспешно вошли внутрь, увидев хмурое лицо старшей придворной дамы.

- Всем разойтись.

Впустив их внутрь, старшая придворная дама обратилась к придворным и евнухам, охранявшим вход во дворец. По ее приказу они разошлись по своим обязанностям.

Войдя в брачные покои, Кым Ге и Чок Джу на мгновение залюбовались роскошным интерьером комнаты. Брачные покои были настолько прекрасны, что Ён О, проведший здесь всю ночь без жениха, казался еще более жалким.

- Молодой господин.

Ён О сидел на краю кровати, все еще одетый в роскошный и тяжелый свадебный наряд. Его изможденное от ожидания лицо повернулось к ним.

- Вы пришли.

Слабый голос вырвался из пересохших губ.

- Нужно идти на аудиенцию к вдовствующей императрице. Свадебный наряд слишком тяжелый, да? Мы поможем вам.

Кым Ге сохраняла бесстрастное выражение лица, но в ее обычно холодных глазах стояли слезы. Чок Джу, быстро двигаясь вслед за Кым Ге, то и дело вытирала слезы.

- Мне стыдно перед вами.

Ён О произнес эти грустные слова словно про себя.

- Мы ваши люди, молодой господин. Пока вы здоровы, все в порядке. Вы ничего не ели ночью, верно? Все равно оставшуюся еду съедят дворцовые слуги, так что поешьте скорее. Нет нужды оставлять что-то для них.

Кым Ге принесла и протянула тарелку с едой, удобной для употребления руками. Пока Чок Джу помогала Ён О снять свадебный наряд, Кым Ге крошила печенье на тарелке до удобных для еды кусочков.

Ён О, пребывавший в оцепенении, наконец пришел в себя, почувствовав аромат ароматного печенья.

Он ожидал, что так и будет, но сомневался, действительно ли это произойдет, и вот это стало реальностью. Чувства, которые он не хотел признавать, обида, глупость - он метался между ними, погружаясь в отчаяние.

Хрум.

Когда он начал жевать сладкую и ароматную еду, его затуманенное сознание заметно прояснилось.

- Вы тоже поешьте. Вы, наверное, устали, беспокоясь обо мне всю ночь? Дворцовые повара хорошо готовят.

Кым Ге, которая, казалось, вот-вот расплачется, и Чок Джу, которая украдкой вытирала слезы, удивленно моргнули, услышав спокойные слова Ён О. Обе одновременно издали звук, похожий на выдох облегчения.

- Еда в Кёфубу намного вкуснее.

Кым Ге, попробовав арахисовую сладость, предложенную Ён О, сказала с надменным видом.

- Еда из Гоксана немного жирная.

- Поэтому она и вкусная.

Чок Джу, все еще с заплаканным лицом, широко улыбнулась и живо отозвалась. К тому времени, когда Ён О наконец снял свадебный наряд, состоящий из нескольких слоев, каждый из которых был тяжелым, а узлы были сложными.

Кым Ге подошла к приготовленному столу с едой. И вылила понемногу еды, которую они не доели, в дорогие сосуды.

- Кым Ге.

- Прошу прощения, рука соскользнула. По правилам, нельзя трогать еду, оставленную хозяином, но они говорят, что из любезности позволяют ее съесть. Но тем, кому не нужна любезность...

В ответ на упрекающий зов Ён О, Кым Ге бросила гневный взгляд в сторону двери. Испортив выборочно дорогую еду, Кым Ге вернулась к Ён О, чтобы прислуживать ему.

После того, как Ён О и две служанки покинули брачные покои, чтобы умыться, вошедшая для уборки комнаты служанка издала тихий возглас, но это не переросло в шум.

Кым Ге с довольным видом прислуживала Ён О.

❖ ❖ ❖

Когда Ён О закончил приготовления и вышел, старшая придворная дама, охранявшая дверь, выступила вперед к Ён О, которому прислуживали Кым Ге и Чок Джу.

Ён О сразу узнал женщину, единственную среди дворцовых слуг, чья одежда и прическа отличались.

- Старшая придворная дама?

У Дон Ён была неожиданная внешность. В отличие от легкомысленности, которую выдавал ее преувеличенно комичный голос и саркастический тон, старшая придворная дама обладала большими глазами и красивой светлой кожей.

Хотя было ясно, что она старше других придворных, она была самой красивой среди слуг, назначенных во дворец Кирюнг. Если бы не раздражение в ее больших глазах и недовольство, играющее на губах, она выглядела бы намного привлекательнее.

- Ваша слуга, старшая придворная дама Дон Ён. Я единственная старшая придворная дама во дворце Кирюнг. Поскольку во внутренние покои вдовствующей императрицы могут входить только старшие придворные дамы и выше, я буду сопровождать вас.

При словах старшей придворной дамы на лицах Кым Ге и Чок Джу появилось замешательство.

- Мы...

Ён О обратил мягкий взгляд на встревоженные лица обеих.

- Все в порядке. Останьтесь. Я скоро вернусь.

Ён О понял, почему Кым Ге и Чок Джу смотрели на него с таким сочувствием, словно на брошенного ребенка. Из-за необычного наряда Ён О нуждался в более тщательном уходе, чем обычно.

Став наложником, он не носил женскую одежду. Но и не одевался так, как раньше в Кёфубу. В целом его наряд был похож на мужской, но с некоторыми отличиями. Рукава верхней одежды были очень длинными, почти волочились по земле, как и сама верхняя одежда.

Главное отличие заключалось в масштабах головных украшений и в разнообразии и роскоши аксессуаров. Они были чрезмерно пышными, хотя и не настолько, чтобы обычный мужчина не смог их носить.

- Позвольте сопроводить вас, - сказала придворная дама Дон, стабильно поддерживая Ён О, которому было неловко в непривычном наряде. Ее жесты были полны заботы, в них не чувствовалось ни грубости, ни резкости, которые проявлялись ранее за окном.

Придворная дама Дон, помогая Ён О, поправляла запутавшиеся головные украшения и пряди волос, растрепанные ветром. Ён О подумал, не приснились ли ему язвительные насмешки, услышанные на рассвете.

Он ожидал, что путь до покоев вдовствующей императрицы в сопровождении неприятной придворной дамы будет очень неловким. Но, вопреки ожиданиям, придворная дама Дон всю дорогу заботилась о Ён О, не оставляя времени для неловкости.

- Здесь высокий порог.

- Хорошо.

- Сегодня вы встречаетесь с вдовствующей императрицей, поэтому неплохо, что часть волос собрана. Но у вас такие красивые волосы, что вы можете носить их распущенными. Хотя наложницы и дворцовые дамы по правилам должны собирать все волосы, мужчинам-наложникам разрешается носить распущенные волосы.

Прозвучал совершенно неожиданный совет.

- Мне неловко с распущенными волосами.

- Молодые аристократы обычно носят высоко собранные прически. Когда вы едете верхом или направляетесь во внешний дворец, лучше собирать волосы. Но во дворце распущенные волосы будут смотреться лучше.

- Правда?

Ён О подумал, что, возможно, стоит поблагодарить придворную даму Дон. Он не ожидал, что у него появится повод для благодарности к той, кто раньше насмехалась над ним. Последние дни он чувствовал себя так, словно попал в другой мир.

- Конечно, во дворце лишь немногие могут ходить с распущенными волосами, поэтому вы будете хорошо заметны.

- Хорошо заметен...

- Быть заметным для других - это хорошо.

Придворная дама Дон решительно ответила на бормотание Ён О. Похоже, она высоко ценила привлечение внимания окружающих. Неожиданно между ними завязался легкий разговор.

Когда показались покои вдовствующей императрицы, стали видны одна за другой роскошно одетые фигуры. Группа людей, идущая с противоположной стороны, заметила Ён О и изящно, но быстро направилась к нему.

Бац!

Придворная дама Дон без предупреждения резко ткнула Ён О локтем в бок. Она ловко спрятала руку за длинными полами одежды наложника, так что никто, кроме самого Ён О, не заметил этого насилия.

- Хян Бин. Хян Бин. Хян Бин, - тихо прошептала придворная дама Дон.

Она мягко поддержала вздрогнувшего от удара Ён О, придав его съежившейся фигуре вид, будто тот отвешивает поклон. Ён О, собиравшийся пожаловаться на внезапную боль, пришел в себя, услышав тихий шепот.

Оставаясь в согнутом положении, Ён О поклонился приближающемуся человеку.

- Приветствую вас, Хян Бин.

- А, наложник Кё. Я слышала, что вы прибыли во дворец. Я пойду вперед.

Хян Бин не проявила большого интереса к Ён О, который первым отвесил ей поклон. Она прошла мимо, даже не предложив Ён О подняться.

- Эх, - тихо вздохнула придворная дама Дон так, чтобы только Ён О мог услышать. На мгновение Ён О почувствовал благодарность за заботу, но все же придворная дама Дон оставалась легкомысленной по натуре.

Руки придворной дамы осторожно поддерживали Ён О. Они заботливо помогали ему преодолеть высокий порог у входа в покои вдовствующей императрицы.

- Считайте, что вам повезло, что это была Хян Бин, а не Гвиби, поэтому она не обратила на вас внимания. Ах... Среди тех, кто приходит в покои вдовствующей императрицы, нет никого ниже вас по рангу, поэтому первым кланяйтесь вы.

Однако голос, шепчущий на ухо, был беззаботным, словно у уличной бродяжки.

Покои вдовствующей императрицы были украшены большими деревьями и свежими цветами. Деревья перед квадратным двориком, с одинаково подстриженными ветвями, выглядели скорее искусственно, чем естественно.

Не успев насладиться видом деревьев и цветов, украшавших изящные покои, Ён О был проведен внутрь.

- Ваше Величество, прибыл наложник Кё.

Евнух, сопровождавший Ён О и придворную даму, доложил внутрь покоев. Придворная дама провела Ён О еще несколько шагов внутрь, а затем мягко отступила ко входу.

- Три шага, - прошептала она Ён О так, чтобы только тот мог услышать.

Поняв это загадочное послание, Ён О осторожно сделал три шага вперед после того, как дама отступила.

- Приветствую вас, Ваше Величество. Да пребудет с вами благоденствие.

Ён О поклонился вдовствующей императрице, сидевшей на возвышении.

- Наложник Кё, добро пожаловать. За такое короткое время вы хорошо усвоили этикет. Встаньте.

Голос женщины, доносившийся с возвышения, был исполнен достоинства и силы. Ён О начал подниматься по приказу вдовствующей императрицы, но замер.

- Прошу прощения.

Женщина в роскошных одеждах, сидевшая на возвышении, была вдовствующей императрицей. Ён О знал, что ей еще не исполнилось и пятидесяти лет. Хотя он не слышал ничего о ее внешности, он ожидал увидеть величественную фигуру, соответствующую титулу "вдовствующая императрица". Однако женщина, смотревшая на него сверху вниз, на первый взгляд выглядела даже моложе сорока лет.

Она была изящной и утонченной женщиной.

Одежда вдовствующей императрицы была темного цвета с роскошной вышивкой. Ее украшения были крупными и величественными, макияж - ярким. Несмотря на то, что все эти атрибуты должны были придавать ей солидность и величие, они не могли полностью скрыть природную хрупкость ее облика.

Ён О старался не смотреть прямо на вдовствующую императрицу, чтобы не проявить неуважения.

- Какой миловидный, - лениво произнесла вдовствующая императрица, опираясь на подлокотник. Ее изящная речь была исполнена достоинства.

- Прошу прощения.

Ён О сосредоточился на том, чтобы не допустить ошибки из-за неловкости в незнакомой обстановке.

- Повернись.

Это неожиданное указание застало врасплох напряженного Ён О.

В замешательстве он поднял взгляд на возвышение, забыв о приличиях. Рука вдовствующей императрицы, опиравшаяся на подлокотник, описала круг. Ён О был растерян, но все же повернулся, как ему было велено.

На возвышении сидела вдовствующая императрица, а по обеим сторонам комнаты расположились наложницы императора. Наложницы, пришедшие на аудиенцию и занявшие свои места, теперь разглядывали повернувшегося Ён О.

Прекрасные шелковые одежды, роскошные украшения, безупречно накрашенные лица с едва заметными улыбками - все это тщательно изучало Ён О. Несмотря на улыбки, их лица, лишенные эмоций и теплоты, напоминали красивые маски.

Выдержать пристальные взгляды стольких людей было нелегко. Даже мгновение казалось вечностью.

Евнух вдовствующей императрицы, стоявший у входа, жестом дал понять, что пора повернуться обратно.

Ён О медленно повернулся лицом к возвышению. Давление тишины в помещении было таким сильным, что он едва осмеливался дышать.

- Хм, у императрицы все еще не прошел кашель?

- Да, это так, Ваше Величество.

Вдовствующая императрица, не глядя на Ён О, обменялась репликами со стоявшей рядом придворной дамой.

- Вы все потрудились, придя на аудиенцию. На сегодня достаточно. Поскольку наложник Кё еще не прошел церемонию вступления в должность, действуйте согласно правилам. Гамук, ты займись этим.

Вдовствующая императрица произнесла короткое приветствие и поднялась. Ён О не понял, что именно нужно было сделать согласно правилам.

- Благодарим за милость Вашего Величества. Ваше Величество, мы удаляемся.

Наложницы, сидевшие по обеим сторонам, одновременно встали и поклонились в сторону возвышения. Ён О, стоявший между ними, тоже поспешно поклонился.

Вдовствующая императрица покинула возвышение еще до того, как наложницы закончили кланяться. Когда Ён О выпрямился, наложницы уже уходили в сопровождении своих придворных дам.

Казалось, первая аудиенция прошла благополучно.

- Наложник Кё.

К слегка растерянному Ён О подошла придворная дама.

- Сангун.

Ён О почувствовал некоторое облегчение от присутствия единственного человека, на которого он мог положиться в этой незнакомой ситуации. Однако в отличие от Ён О, выражение лица придворной дамы было неприятным.

К ним подошел евнух вдовствующей императрицы.

- Наложник Кё, этот скромный слуга проводит вас.

- Благодарю.

На слова Ён О евнух никак не отреагировал, а лицо придворной дамы стало еще мрачнее.

Ён О хотел спросить даму, что случилось, но не мог этого сделать в присутствии евнуха вдовствующей императрицы.

От покоев вдовствующей императрицы до дворца Кирюнг было далеко.

Расстояние, которое показалось коротким, когда он шёл к покоям вдовствующей императрицы, разговаривая с Дон Ён, теперь из-за незнакомого евнуха казалось очень длинным и странно удушающим.

Когда они наконец добрались до дворца Кирюнг после долгой прогулки, Ён О хотел выразить благодарность евнуху и позаботиться о вознаграждении. Он как раз думал о том, что сначала нужно спросить Дон Ён, а затем похвалить его.

Евнух вдовствующей императрицы, не останавливаясь, вошёл во дворец Кирюнг.

- ...

Ён О с недоумением во взгляде последовал за евнухом.

- Кё Джеин.

- Гонгон?

- Законы дворца строги. Кё Джеин ещё не полноправный придворный, поэтому вы не можете держать при себе личных слуг. Прислуге, привезённой из дома, тоже нужно лучше изучить дворцовый этикет.

Речь евнуха была гладкой.

- ...

Ён О с трудом понимал смысл его слов. Он просто немного оторопел и чувствовал, что что-то не так.

- Приведите их.

- Да!

Евнух, который только что мягко говорил с Ён О, внезапно оказавшись внутри дворца, отдал приказ молодым евнухам. Его лицо при этом было суровым и холодным, как железная стена.

Молодые евнухи быстро вывели Кым Ге и Чок Джу, работавших в задней части дворца, на передний двор.

- Отпустите меня!

- Ай! Кто вы такие! Почему вы это делаете...!

Кым Ге и Чок Джу яростно протестовали против внезапного нападения. Выведенные евнухами на передний двор, они, сопротивляясь, увидели Ён О.

- Молодой господин!

- Кё Джеин!

В движениях евнухов, тащивших этих двоих, не было и тени колебания.

- Ребята... Гон-гонгон! Почему эти дети...

Ён О только сейчас понял смысл слов, сказанных евнухом ранее. До него наконец дошло, что значили слова о том, что он ещё не полноправный придворный и не может держать при себе слуг, привезённых из дома.

- Кё Джеин.

- Так нельзя...!

Дон Ён крепко схватила Ён О, который хотел броситься на евнуха.

- Молодой господин!

- Молодой господин!

Кым Ге и Чок Джу, которых евнухи тащили через дверь дворца, громко закричали. Ён О стряхнул с себя Дон Ён, пытавшуюся его удержать.

- Кё Джеин!

Он безумно помчался к Кым Ге и Чок Джу, которых уводили за пределы дворца.

- Кым Ге! Чок Джу!

- Молодой господин!

- Молодой господин!

Хоть они и тянулись друг к другу, но движения евнухов, уводящих их, были слишком быстрыми. Количество евнухов, преграждающих путь Ён О, мгновенно увеличилось.

Окруженный живой стеной, Ён О был вынужден вернуться во дворец. Пытаясь пробиться сквозь несколько рядов евнухов, Ён О столкнулся с их телами и упал на землю.

- Господин, куда вы уводите этих детей?!

Ён О закричал, лежа на земле. От громкого крика евнух слегка нахмурил брови.

- Наложник, законы императорского дворца очень строги. Всегда помните о достоинстве. Эти двое выросли в обычных семьях, поэтому, видимо, еще недостаточно знакомы с дворцовым этикетом. Я позабочусь о том, чтобы их хорошо обучили в подходящем месте.

- Обучили...

Ён О хотелось возразить, что все правила и этикет дворца они уже выучили, когда их торопливо готовили. И разве дворец уже не одобрил всех близких служанок, привезенных из дома? Было много того, о чем хотелось поспорить и спросить.

- Наложник, поздравляю вас со вступлением в должность.

Евнух отвесил изысканный поклон в сторону распростертого на полу Ён О и удалился.

❖ ❖ ❖

"Когда все пошло не так?"

В голове возник только один вопрос. Ответ на него уже был готов.

"Всё пошло не так."

После того, как евнухи устроили переполох и ушли, Ён О вернулся в свою комнату и плакал, прислонившись к кровати. Он знал, что нужно прекратить плакать и о чем-то подумать, но грусть и растерянность были слишком сильны.

Никто не пытался остановить его плач. Не было даже неискренних утешений. Все, кто мог сказать теплые слова, были отняты.

Ён О не сомкнул глаз в первую ночь, ожидая императора, а следующую ночь он провел без сна, всхлипывая.

Когда на рассвете пришла дворцовая служанка, чтобы разбудить его, он не смог открыть глаза. Служанка, пытавшаяся насильно поднять его, проверила состояние Ён О, чья голова была горячей как огонь, и цокнула языком.

Ён О мог бы с трудом открыть глаза, если бы постарался, но ему хотелось навсегда уснуть прямо так.

Видимо, доложили вдовствующей императрице о том, что он не может явиться на утренний прием, потому что больше не было ни понуканий старшей служанки, ни звуков пробуждения от дворцовых служащих. Было тихо и внутри, и снаружи. Однако не было такой роскоши, как визит врача или внесение жаровни для обогрева комнаты посреди зимы.

Время шло, пока Ён О был оставлен в одиночестве в холодной комнате.

Первой, кто навестил полностью изолированного во дворце Ён О, была вдовствующая императрица. Сквозь затуманенное сильным жаром зрение мелькали величественная юбка и хрупкое лицо вдовствующей императрицы.

- Какой жалкий. Что же с тобой делать, такой слабый? Даже не отморозил руки и ноги, а так бесполезно свалился. Видимо, и род Кё сильно размяк. Ну, неважно. У рода Кё много потомков. Хотелось бы, чтобы следующий Кё был более плодовитым.

Вдовствующая императрица покинула покои, распространяя сладкий аромат благовоний. Глаза Ён О, которые с трудом открылись, вскоре глубоко закрылись.

❖ ❖ ❖

Когда Ён О снова открыл глаза, его встретил звук потрескивания теплой жаровни.

Вместе с теплым звуком по комнате разносился мягкий жар.

- Кха-кха...

На звук кашля, когда он пытался подняться, послышался звук открывающейся снаружи двери. Это было странно. Уже несколько раз повторялось, что даже когда он просыпался, рядом не было ни души.

- Вы проснулись?

Приветливый голос, жаровня и тепло.

- Кха-кха! Кха-кха! Сколько... дней я пролежал?

В комнату вошла юная дворцовая служанка.

- Вы болели ровно три дня. Хорошо, что вы очнулись. Наложник Кё не приходил в себя, и придворный врач очень беспокоился.

Служанка вытерла лоб кашляющего Ён О белой тканью.

- Наложник?

Ён О был Джеин - наложником самого низкого ранга среди всех наложниц. Джеин даже нельзя было назвать имеющим ранг. Это было существо, близкое к кандидату в наложницы императора. Самое низкое положение из низких.

- Ах, вчера вечером вас повысили до наложника. Поздравляю.

Юная служанка радостно затараторила, глядя на удивленного Ён О. Похоже, пока он был в беспамятстве, род Кё быстро действовал за кулисами.

У Ён О по-прежнему не было желания что-либо делать. Хотелось еще несколько дней побыть в забытьи, но сейчас было не время для роскоши. Уже слишком много времени упущено.

Он сильно надавил рукой на лоб, где разливалась тупая боль - последствие жара.

- Я правда был без сознания три дня?

- Да, мы очень беспокоились.

Ён О понял, кто эта юная служанка, которая так доброжелательно с ним разговаривала. Единственная, кто беспокоился о нём и старался урезонить Дон Сангун, когда та говорила дерзости.

Служанка с тревогой смотрела на Ён О, который держался за лоб и то закрывал, то открывал глаза.

- Вам нехорошо? Может, позвать придворного врача?

- Нет. Какой врач для такого, как я. Как тебя зовут? Я свалился, не успев познакомиться со слугами покоев.

- Меня зовут Чон Рю.

Чон Рю выглядел даже моложе Чок Джу, которой скоро исполнится семнадцать.

- Чон Рю.

- Да.

- Чон Рю, как давно ты во дворце?

- Уже третий год.

От юной служанки, которая провела во дворце всего 3 года, много не узнаешь. Хотя 3 года - это немало, но сложно сказать, что у нее широкий круг связей или информации.

- Ты попала сюда в детстве?

- Я пришла в двенадцать лет, так что не так уж и рано.

В двенадцать лет дети обычно все еще капризничают перед родителями. Похоже, во дворце были дети, которые начинали работать гораздо раньше двенадцати лет.

- Наверное, старшая служанка дольше всех находится во дворце среди слуг дворца Кирюнг?

Чон Рю кивнула в ответ на вопрос Ён О.

- Да, госпожа Дон говорила, что она во дворце уже более двадцати лет.

Чон Рю, похоже, была рада поделиться тем, что знала.

- Видимо, я слишком долго лежал, голова болит. Принеси мне, пожалуйста, легкого чаю. И по пути позови Дон Сангун.

На просьбу Ён О Чон Рю почтительно поклонилась и удалилась. Вскоре за дверью послышался торопливый голос.

- Дон Сангун прибыла.

- Входите.

Входящая в комнату придворная дама несла чай, о котором Ён О просил Чон Рю.

- Господин наложник, вы проснулись? Когда я в последний раз проверяла, у вас был сильный жар. Не позвать ли королевского лекаря?

Ён О отмахнулся, останавливая придворную даму. Передавая чай, она учтиво и мягко улыбалась.

Глядя на эту сцену, Ён О испытывал сложные чувства.

Пока он, недостаточно проницательный, неуклюже метался и один не мог прийти в себя от неожиданного потрясения, семья, похоже, решительно действовала.

Благодарность и сожаление по отношению к семье, чувство вины перед Кым Ге и Чок Джу, которых он не смог должным образом защитить. Стыд за то, что он один, как дурак, не понимал, когда братья пытались его остановить, а домочадцы плакали от беспокойства. Он был тронут и благодарен за усилия и тепло семьи, которая старалась ему помочь, вместо того чтобы винить его.

В утро вступления во дворец императорский двор неожиданно навязал Ён О белый шелк. Можно было предположить, что семья разузнала о ситуации, раз такое произошло еще до его прибытия во дворец.

- Говорят, я пролежал без сознания три дня?

- Да, все обитатели дворца Кирюнг беспокоились о вас, господин.

Придворная дама быстро ответила.

- За это время ничего не случилось?

- Когда вы были без сознания, вас навестила вдовствующая императрица. Тогда вы еще были младшим наложником. Многие другие наложницы хотели вас навестить, но поскольку вы были без сознания, мы пока отклонили их визиты. Хотя они не смогли посетить вас лично, многие из них прислали лекарства и питательные средства, молясь о вашем выздоровлении.

Придворная дама радовалась, словно сама получила эти подарки.

- Значит, вдовствующая императрица приходила.

Жаль, что это был не сон.

- Да.

Сильный аромат благовоний вдовствующей императрицы и ее ядовитые слова вызвали головокружение. Когда Ён О схватился за голову, придворная дама поспешно подошла проверить его состояние.

- Полагаю, тебе трудно узнать, что происходит в семье?

- Да, это так. Однако одна новость дошла и до моих ушей. Кажется, глава семьи совсем не занимается делами в Ёнсане, видимо, из-за беспокойства о вас, вступившем во дворец.

Ёнсан был еще одной родиной семьи Кё. Это был самый процветающий город в регионе, расположенный между Юльгуком и восточным торговым путем. Находясь на перекрестке морских и сухопутных путей, он привлекал множество людей и товаров.

Когда пограничным городам и небольшим поселениям требовались значительные ресурсы или рабочая сила, они обращались за помощью к семье Кё в Ёнсане.

- А чай из Ёнсана вкусный.

Ён О болтал, как избалованный молодой господин из богатой семьи.

- Ха-ха, я слышала об этом. Похоже, столичные аристократы весьма обеспокоены тем, что этот вкусный чай из Ёнсана застрял там. Говорят, что караваны с востока уже несколько дней задерживаются в Ёнсане, пытаясь купить чай, из-за чего возникли небольшие перебои с другими товарами. Впрочем, в императорском дворце пока проблем нет, так что нам не о чем беспокоиться.

Придворная дама, делая вид, что ничего не знает, подробно рассказала о том, что ей было известно.

- ...

Ён О задумчиво смотрел на приветливо улыбающуюся придворную даму сквозь легкую головную боль. Хотя молодые служанки тоже были любезны, все же старшая придворная дама с более чем двадцатилетним опытом работы во дворце оказалась более полезной.

Господин наложник.

Ён О отпил легкий чай, почти без аромата. Пока младший наложник Кё несколько дней лежал больной, он стал наложником благодаря чаю.

«Наложник, созданный чаем.»

Возвращая чашку придворной даме, Ён О горько усмехнулся.

- Хочу чай из Ёнсана.

Придворная дама ничего не сказала, но посмотрела на Ён О, как на капризного ребенка. Ее выражение лица, казалось, говорило о том, что она разочарована тем, что он, похоже, не услышал того, что она только что сказала.

- Не знаю, как мне его достать...

Он только что стал наложником, едва перестав быть младшим наложником. Однако, возможно, из-за того, что семья Кё активно действовала, придворная дама вела себя гораздо более покладисто, чем несколько дней назад, притворяясь, что заботится о Ён О.

- Не стоит беспокоиться. У меня его много.

Ён О улыбнулся, прищурив глаза. В глазах придворной дамы мелькнуло замешательство от его уверенных и дерзких слов. Трудно было понять, вызвано ли ее замешательство его самоуверенным заявлением или его легкомысленной улыбкой.

- Вот как, понимаю.

Придворная дама была озадачена, но вела себя услужливо.

- Как обустроили детей?

- Пока оставили как есть.

- Пусть старшая придворная дама позаботится о вещах, которые мужчине лучше не трогать. Я сам пойду и разберу вещи, которые нужно отправить немедленно, и те, которые нужно сохранить.

- Это не то, чем вам следует заниматься лично, господин. Если приказать слугам...

Ён О покачал головой в ответ на слова придворной дамы. Улыбка на его лице уже бесследно исчезла.

Спокойный голос ровно прозвучал в комнате.

- Если кто-то трогал их вещи, пусть вернут всё как было. Лучше их не трогать.

- Да.

- Можешь идти.

Он не мог просто сидеть сложа руки, зная, что семья прилагает усилия. Хоть он и жил беззаботно как богатый бездельник из провинции, это не значило, что он ничему не научился.

Нужно было исправить свою оплошность, из-за которой он потерял своих людей. А также вернуть утраченное положение.

Статус наложника не был тем, что Ён О обещали.

❖ ❖ ❖

Ён О с грустью осмотрел комнату, где Кым Ге и Чок Джу провели всего одну ночь. Хотя он закончил разбирать вещи, ему было трудно уйти. Его сердце сжималось от того, как мало вещей у них обоих.

Когда Ён О вышел из покоев служанок, придворная дама подошла, чтобы прислуживать ему. Ён О мягко остановил её.

- Позови всех, кто живёт во дворце, пусть войдут.

- Слушаюсь.

Придворная дама поклонилась и удалилась.

Войдя во внутренние покои, Ён О разложил вещи, которые нужно было отправить, на видном месте, а те, которые нужно было сохранить, убрал отдельно. Закончив с вещами, он открыл сундук с замком и достал роскошную шкатулку.

Вскоре после того, как Ён О сел на почётное место во внутренних покоях...

- Это я, старшая придворная дама. Все собрались. Мы входим.

Вслед за старшей придворной дамой выстроились в ряд все обитатели дворца Кирюнг.

Дон Ён была странной женщиной. Эта придворная дама, прослужившая во дворце более двадцати лет, обладала значительной красотой.

Такая красота не могла появиться внезапно. Во дворце, куда приходят высокопоставленные лица, у неё, должно быть, было много возможностей выйти замуж за кого-нибудь из знати, но она стала старшей придворной дамой.

Дон Ён казалась вульгарной и меркантильной, но иногда проявляла мудрость, свойственную опытному старшему. Она могла казаться легкомысленной, но при этом проявляла мудрость, а иногда, наоборот, выглядела мудрой, но тут же показывала легкомыслие.

Её истинную сущность было невозможно понять.

Ён О нуждался в её способностях прямо сейчас, поэтому решил использовать её по назначению.

- Прошу прощения у всех вас. К несчастью для вас, моя жизнь оказалась длиннее, чем ожидалось, поэтому вам придётся служить мне и дальше.

В ответ на слова Ён О евнухи и служанки опустились на колени.

- Господин наложник, прошу, не говорите таких страшных слов. Мы рады служить вам.

Стоявшая впереди всех старшая придворная дама говорила от имени всех.

- Не лгите. Я слышал всё, что вы говорили утром на следующий день после моего прибытия во дворец. Вы хотели бы перейти в покои Дам Со И, не так ли?

Старшая придворная дама растерялась от улыбчивых слов Ён О.

- Э-это...

Евнухи и служанки, искоса поглядывавшие на растерянную старшую придворную даму, ещё ниже склонили головы.

- Чего же вы хотите получить в покоях Дам Со И, которые называют золотой жилой? Хотите золота и серебра, которые щедро раздаёт Дам Со И? Или власти, находясь рядом с любимцем императора? А может, вы хотите лицезреть Его Величество, который часто туда наведывается?

При каждом упоминании Ён О о "Дам Со И" спины придворных неловко вздрагивали. Похоже, император действительно сильно благоволил Дам Со И.

- Как может такое ничтожество, как я, желать увидеть столь высокую особу, как Его Величество?

Старшая придворная дама быстро высказала своё мнение. Как и подобает опытной придворной даме, она сразу отмела самую неудобную возможность.

- Вот как?

- Его Величество? Такое ничтожество, как я, и дышать не сможет в его присутствии. К тому же, я всего лишь одна из множества слуг во дворце. Какая там власть. Я стала старшей придворной дамой просто потому, что мне некуда было идти из дворца, и я провела здесь много лет, не делая ничего особенного.

Слова старшей придворной дамы были чистой ложью. Она не была человеком, который просто так, ничего не делая, стал старшей придворной дамой. Хотя в ней было много подозрительного, но раз уж она хотела казаться меркантильной, Ён О решил ей поверить.

- Значит, если у нашей старшей придворной дамы будет достаточно серебра, она станет моим человеком?

- Я единственная старшая придворная дама во дворце Кирюнг. С тех пор как я прибыла сюда, моей единственной госпожой является наложница.

Придворная дама Дон умела льстить даже в простых вещах.

- Все встаньте.

- Прошу прощения.

- Придворная дама Дон, садитесь здесь.

Ён О предложил Дон Ён место рядом с почетным.

- Я не могу.

Придворная дама Дон соблюдала этикет, искренне отказываясь, а не из лести.

- Придворная дама Дон, как долго вы уже во дворце?

- Уже более двадцати лет, господин.

- Значит, вы многое видели и слышали во дворце, и у вас много знакомых здесь?

На вопрос Ён О придворная дама Дон склонила голову.

- Хотя последние несколько лет я провела в отдельном дворце, я знаю достаточно.

- Куда главный евнух покоев вдовствующей императрицы увел Кым Ге и Чок Джу?

- Простите. Даже нам трудно это узнать. Главный евнух покоев вдовствующей императрицы управляет всеми павильонами и обитателями дворца. Сейчас только он и его помощники знают, куда они направились.

Похоже, страх перед вдовствующей императрицей все еще был сильнее очарования наложника.

- Узнайте.

На приказ Ён О все в павильоне выразили почтение.

- Слушаюсь.

Придворная дама Дон тоже изящно склонила голову.

- Наверное, нелегко будет просто так узнать.

Ён О открыл заранее приготовленную перламутровую шкатулку. Затем мягким жестом снял шелк, покрывавший верхнюю часть шкатулки. Глаза придворной дамы Дон округлились, когда она увидела убранный шелк.

- ...!

Перламутровая шкатулка шириной и высотой более пяди мужской руки была полна серебряных слитков.

- Ну как? Достаточно ли это щедро для нижестоящего, как ожидалось бы в покоях удовольствий?

Глаза придворной дамы Дон, смотрящей на серебряные слитки, беспокойно дрожали. Ее глаза колебались, как огонь свечи на ветру, словно она действительно жаждала богатства.

- Это... это слишком щедро.

Слова придворной дамы Дон не были преувеличением. Ён О отдал почти половину серебряных слитков, которые ему выделил клан Кё.

- Правда?

Было забавно наблюдать, как придворная дама Дон пыталась сдержать снисходительную улыбку, глядя на богатого молодого господина, привыкшего разбрасываться серебром.

- Узнайте как можно скорее, где находятся эти двое.

- Слушаюсь, господин.

Придворная дама Дон почтительно поклонилась. Вслед за ней евнухи и служанки во внутренних покоях также склонили головы и громко ответили:

- Наложник, повинуемся вашему приказу.

Ён О притворился, что не замечает взглядов, косящихся на шкатулку, полную серебряных слитков.

- Придворная дама Дон, вы сказали, что последние несколько лет провели в отдельном дворце. Но можете ли вы знать о текущей ситуации в задних покоях?

Глаза некоторых, смотрящих на шкатулку, заблестели еще острее.

- Поскольку я вернулась в задние покои, я осведомлена о недавних событиях. Есть ли у вас еще какие-либо распоряжения?

- Нет. Кстати, вы говорили, что дела в Ёнсане затягиваются. Должно быть, люди испытывают трудности из-за клана Кё. Нет ли недовольства этим среди простых людей?

- Пока нет, господин.

Придворная дама Дон ответила, искоса оглядев выстроившихся в ряд евнухов и служанок.

- Все можете идти.

Ён О понял намерение придворной дамы Дон, которая украдкой бросала на него взгляды.

- Удаляемся, господин.

- Придворная дама Дон, приготовьте, пожалуйста, воду для заваривания чая хвача.

Евнухи и служанки, кланяясь и отступая, на мгновение замерли при слове "хвача".

- Э-э, слушаюсь.

Ён О поставил на чайный столик небольшую деревянную коробочку с чаем. Когда он открыл ее, из маленькой коробочки поднялся густой аромат жасмина.

Выходящие из комнаты евнухи и служанки сбились в кучку и зашептались между собой.

Придворная дама Дон удалилась вместе со всеми, но быстро вернулась. Она не забыла принести большой чайник с кипящей водой. Ён О небрежно насыпал чайные листья в большой чайник, который был уже подготовлен, и протянул его.

Придворная дама Дон налила немного воды, соответствующее количеству чайных листьев.

Ён О слегка промыл чайные листья и слил воду, затем снова протянул горлышко чайника. Ожидавшая придворная дама Дон снова налила воду в чайник. Убрав чайник с кипящей водой, она подготовила чайные приборы на столике.

- Как я уже говорила, поскольку глава клана Кё не заботится о делах Ёнсана, крупные торговцы и товары, проходящие через Ёнсан, застряли. Считается, что это из-за того, что глава огорчен тем, что отправил своего младшего брата в задние покои, поэтому пока нет сильных обвинений.

- Хм.

- То, что проходит по восточному торговому пути, также поступает с запада и с южного моря, поэтому это не сильно влияет на повседневную жизнь. В основном это так, но такие ценные вещи, как чай хвача из Ёнсана и особые лекарственные травы, поступающие с востока, скоро станут проблемой. Однако даже в этом случае никто не будет винить клан Кё.

Ён О выбрал крупные лепестки чая хвача и положил их в светлую чашку с широким горлышком. Затем он взял отставленный придворной дамой Дон чайник и слегка полил водой, чтобы промыть чайные листья.

Вся эта последовательность действий была безупречной.

- Люди не винят клан Кё?

- Да, широко распространены слухи о том, что глава Кё заболел от беспокойства, потому что императорская семья не сдержала обещаний перед знатными семьями и пренебрегла ими. Похоже, тайно распространяются слухи о том, что клан Кё был обманут императорской семьей.

Было маловероятно, что такие слухи распространял императорский двор или императорская семья. Слухи, распространяемые кланом Кё, и ситуация, возникшая из-за того, что глава отстранился от дел Ёнсана, ставили императорский двор в затруднительное положение.

Стало понятно, почему кто-то - император или вдовствующая императрица - повысил Ён О от наложника низшего ранга до наложника высшего ранга под предлогом поэтапного повышения. Однако это не соответствовало первоначальному обещанию.

- Придворная дама Дон, вам кажется, что законный наследник клана Кё получает заботу семьи?

Ён О спросил с легкой улыбкой. Придворная дама Дон на мгновение замерла, словно эти слова задели ее за живое.

- Кажется, у клана Кё глубокие семейные чувства.

- Не совсем так.

Ён О наклонил чайник и налил чай в чашку. Он жестом предложил чашку придворной даме Дон. Сухой цветочный бутон, заранее помещенный в чашку, изящно распустился в теплой воде.

- Как красиво.

Придворная дама Дон улыбнулась редкой искренней улыбкой.

- Пейте.

- К-как я могу это пить?

Дон Сангун была ошарашена предложением Ён О.

- Цветочный чай из Ёнсана очень вкусный. Этот человек хочет произвести хорошее впечатление на Дон Сангун, чтобы и дети, пришедшие со мной, нашли свое место, и я нашел свое. Пейте, Дон Сангун. Это чай из самых красивых цветов, которые я собирался преподнести императору.

Услышав, что это самые красивые цветы, предназначенные для императора, Дон Сангун явно заинтересовалась.

- Я польщена, наложник Кё. Я сделаю все возможное.

Дон Сангун почтительно поклонилась и взяла чашку, вдыхая аромат. Почувствовав благоухание цветочного чая, невозможно было не попробовать его. Сделав глоток, Дон Сангун подула на горячий чай и продолжила пить.

Дон Ён уже была наслышана о великолепии цветочного чая из Ёнсана. Благородный чай, за одну ложку которого нужно отдать несколько серебряных монет. Обычно говорили, что чай с лепестками цветов уступает по качеству. Однако чай, предложенный Ён О, был так же великолепен на вкус, как и прекрасные лепестки, очаровывающие глаз.

Вкус цветочного чая из Ёнсана оказался еще более потрясающим и впечатляющим, чем гласила молва.

- Я хорошо разбираюсь в цветочном чае из Ёнсана. Но не влюбляйся в меня, это было бы проблематично. Я уже стал наложником императора. К тому же, в день вступления во дворец я выпил бэкхон, так что я даже не мужчина.

Ён О с улыбкой наблюдал за Дон Сангун, которая с удивлением пила предложенный им чай. Дон Сангун, сдерживая смех от его слов, резко остановилась, услышав о бэкхоне.

- Кхм! Наложник Кё, кхм! ...Вы приняли бэкхон?

Дон Сангун закашлялась с удивленным лицом. При этом она не пролила ни капли чая, который держала в руке.

Реакция Дон Сангун вызвала у Ён О дурное предчувствие.

- Похоже, Дам Со И не принимал бэкхон.

Дон Сангун плотно сжала губы в ответ на тихо произнесенные слова Ён О. Лишь сделав глоток ароматного чая, она открыла рот.

- ...Прошу прощения. Вероятно, так и есть.

Плохие предчувствия никогда не обманывают.

Покои вдовствующей императрицы, которые он увидел через три дня, не изменились. Изысканная, фальшивая свежесть была аккуратно расставлена повсюду. Единственное отличие от прошлого раза заключалось в том, что сейчас было ночное время.

Изначально наложницы должны были приветствовать вдовствующую императрицу и императрицу утром и вечером. Однако императрица уже два месяца не могла ни принимать, ни совершать приветствия из-за непрекращающегося кашля.

Говорили, что Ён О в первый день приветствовал вдовствующую императрицу только утром, потому что его пожалели, учитывая, что он еще не привык к императорскому дворцу.

Дон Сангун притащила только что поднявшегося с постели Ён О, чтобы подготовить его к вечернему приветствию вдовствующей императрицы. Чон Рю смотрела на Дон Сангун со страхом, а на Ён О - с жалостью.

- Кё Чхопё*, прошу, входите.

(Прим.: Чхопё - это наложник, который совсем недавно попал в гарем и ещё не имеет определенного статуса, самый низкий статус наложника)

Евнух, охранявший покои вдовствующей императрицы, отвесил поклон. Ён О вошел внутрь, даже не взглянув на евнуха.

- Вдовствующая императрица, прибыл Кё Чхопё.

Евнух, охранявший внутренние покои, доложил вдовствующей императрице. Дон Сангун прошла через вход и тут же отступила.

- Приветствую вдовствующую императрицу. Да пребудет с вами великое счастье.

Ён О двигался в точном соответствии с выученным этикетом. Под возвышением сидело больше наложниц, чем в первый день, когда он приходил с утренним приветствием.

- Кё Чхопё, после прибытия во дворец ты упал в обморок, заставив нас волноваться. Никак не можешь привыкнуть к императорскому дворцу? Разве ты не знаешь, что наложница, служащая Его Величеству, должна хорошо заботиться о своем теле? Я-то не беспокоюсь о твоем здоровье, думая, что ты мужчина. Но раз ты такая хилый, то...

С почетного места раздался красивый голос, изливающий упреки. Поскольку не было сказано подняться, Ён О, оставаясь в низком поклоне, поднял глаза на возвышение.

- Прошу прощения. Когда я был дома, со здоровьем не было проблем, но почему-то сразу по прибытии во дворец я потерял сознание. По моему скромному разумению, это могло быть из-за бэкхона, который я получил утром в день въезда во дворец.

До того, как он упал, он совсем не понимал, но теперь немного догадывался о намерениях вдовствующей императрицы. Вдовствующая императрица не любила Ён О, который был мужчиной.

Вдовствующая императрица Му была двоюродной сестрой отца Ён О, бывшего главы семьи. После того, как она стала императрицей, а затем вдовствующей императрицей, семья Кё получала некоторые привилегии как родственники.

В семье Му, роде вдовствующей императрицы, было немного потомков. Напротив, семья Кё была многочисленной.

Вдовствующая императрица несколько раз пыталась устроить браки между потомками семьи Кё и членами императорской семьи. То, что Ён О стал наложником императора, в каком-то смысле соответствовало желанию вдовствующей императрицы выдать потомка семьи Кё за члена императорской семьи. Однако такая форма вряд ли была тем браком, которого желала вдовствующая императрица.

С почетного места раздался звук резкого встряхивания шелковых одежд.

- Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я дала тебе бэкхон?

Вдовствующая императрица говорила улыбаясь, но все уловили неудовольствие в ее голосе.

Евнухи и придворные еще ниже склонили головы перед гневом хозяйки.

- Вдовствующая императрица, успокойтесь, прошу вас.

- Вдовствующая императрица, мы боимся, как бы не пострадало ваше драгоценное здоровье.

Наложницы, прибывшие раньше, тоже одна за другой вставали со своих мест и отвешивали поклоны. Ён О мог догадаться, не глядя, что между кланяющимися наложницами торопливо перебегают взгляды.

Для всех было неожиданностью, что вдовствующая императрица не только не проявила благосклонности к своему родственнику Ён О, но даже дала ему бэкхон. Это было непредвиденной ситуацией и для семьи Кё. Поэтому утром в день въезда во дворец два старших брата пытались удержать Ён О.

- Вовсе нет. Как я смею обвинять вдовствующую императрицу? Я хорошо понимаю, что бэкхон, который вы дали мне перед въездом во дворец, был проявлением заботы. Вероятно, вы хотели избежать ненужных подозрений.

Ён О говорил мягким голосом, не соответствующим его мрачному выражению лица. При этом он слегка повернул лицо и на мгновение посмотрел на Дам Со И, который кланялся в стороне.

Все наблюдали за Ён О, который говорил перед почетным местом. Хотя все строго соблюдали этикет телом, их взгляды и внимание были прикованы к нему. Несколько наложниц искоса посмотрели на Дам Со И, на которого был направлен взгляд Ён О.

Бэкхон был особым снадобьем.

В отличие от опасных физических методов, достаточно было выпить одну бутылку этого особого снадобья, чтобы лишить мужчину возможности иметь женщину и потомство.

В императорском доме династии Юль право давать бэкхон было привилегией вдовствующей императрицы.

То, что вдовствующая императрица пользовалась уважением как старшая в императорской семье, отчасти было связано с ее влиянием, позволявшим давать бэкхон членам императорской семьи.

Говорили, что среди прежних вдовствующих императриц были такие, которые давали бэкхон своим родным сыновьям, чтобы заслужить доверие императора, взошедшего на престол, когда их собственный сын не смог стать императором.

Бэкхон был особенным именно потому, что он был страшным и удобным.

- Хорошо, что Кё Чхопё понял намерения императрицы. А то я уже начала огорчаться, думая, что ты по своей глупости и недальновидности неправильно понял меня.

Вдовствующая императрица говоря это, ярко улыбалась. В отличие от улыбающихся губ, ее бесстрастные глаза внимательно изучали невеселое выражение лица Ён О.

- Однако, вдовствующая императрица.

Ён О, не меняя выражения лица, посмотрел в сторону Дам Со И дольше, чем раньше.

- ...

- ...

Некоторые наложницы обменялись недоуменными взглядами из-за этого откровенного взгляда.

- Что такое, Кё Чхопё?

- Я не мог не испытывать обиду на вдовствующую императрицу, давшую мне бэкхон. Хоть я и понимаю, что вы заботились обо мне, но с тех пор, как я выпил бэкхон, меня постоянно мучают головные боли и головокружение.

Ён О, сохраняя почтительную позу, прикоснулся рукой к голове. Затем снова бросил вопросительный взгляд на Дам Со И.

- Обида, значит.

Наложницы, наблюдавшие за ситуацией с опущенными головами, были шокированы дерзостью Ён О, открыто заявившего о своей обиде на вдовствующую императрицу. С другой стороны, они недоумевали по поводу того, что Ён О продолжал бросать взгляды на Дам Со И.

- Прошу прощения. Я знаю, что это дерзкая просьба, но прошу дать мне возможность встретиться с мастером, изготовившим бэкхон. Уверен, что и мастер, создавший бэкхон, не хотел бы продолжения побочных эффектов.

Хоть право давать бэкхон принадлежит вдовствующей императрице, но изготавливают его не члены императорской семьи и даже не подданные империи Юль.

Бэкхон для императорского двора поставляет государство Намчхон.

За короткое время Ён О узнал от старшей придворной дамы информацию о бэкхоне. Как она и говорила, прослужив во дворце более 20 лет, она знала многое из того, что могли знать только во дворце.

«Намчхон?»

«Вам это известно?»

Ён О только сейчас узнал о бэкхоне. Даже выпив его, он сомневался в его действии. Он лишь догадывался, что это действительно эффективное средство, судя по тому, как братья пытались его остановить.

Даже тогда он не думал, что такое особое снадобье изготавливают непосредственно при дворе. Если и был кандидат, то он предполагал, что это может быть Намчхон.

Как он и ожидал, старшая придворная дама рассказала о Намчхоне.

Намчхон известен как место, где производят чудодейственные лекарства, особые снадобья и редкие целебные травы.

«Я немного знаю об этом месте.»

Узнав, что бэкхон пришел из Намчхона, Ён О подумал, что, может быть, не все еще потеряно. Теперь он понимал, почему его братья так хорошо знали о бэкхоне, данном вдовствующей императрицей.

«Вот как?»

Старшая придворная дама, услышав, что Ён О знает о Намчхоне, подумала, что он, должно быть, читал об этом в какой-нибудь детской книжке, но на самом деле он несколько раз бывал в Намчхоне в детстве.

Вдовствующая императрица сказала задумчивым голосом:

- Кё Чхопё, ты не сможешь встретиться с мастером, изготовившим бэкхон. Мне неприятно слышать, что побочные эффекты не прекращаются. Я скоро пришлю во дворец Кирюнг человека, хорошо разбирающегося в бэкхоне.

- Я безмерно благодарен, вдовствующая императрица. Не знаю, как отблагодарить вас за вашу милость. Я буду служить вам со всем усердием.

Ён О, чье лицо до этого выражало некоторое недовольство и дерзость, теперь широко улыбнулся, выражая благодарность.

- Что вы все так сидите? Всем встать.

Вдовствующая императрица сделала жест рукой, приказывая всем подняться.

- Благодарим за милость.

- Благодарим за милость.

Наложницы встали, кланяясь в знак благодарности за щедрость вдовствующей императрицы. Ён О тоже поднялся и сел на свое место в конце ряда и время от времени бросал взгляды на сидящего напротив Дам Со И.

Наложницы и их старшие придворные дамы украдкой поглядывали на Ён О, замечая это.

❖ ❖ ❖

Вечерняя аудиенция быстро закончилась.

- Ночные дороги темны, всем пора расходиться.

Вдовствующая императрица с великодушным выражением лица отпустила наложниц. Наложницы встали со своих мест и поклонились в сторону почетного места.

- Вдовствующая императрица, мы удаляемся.

- Вдовствующая императрица, мы удаляемся.

Ён О ждал, пока наложницы высшего ранга выйдут первыми. Некоторые из проходящих мимо него наложниц бросали на него пристальные взгляды. Старшая придворная дама едва заметно склоняла голову чуть ниже, выражая почтение таким наложницам.

Когда дворец опустел, Ён О тоже направился к выходу. Он думал, что после ухода всех перед дворцом будет пусто, но там было шумно. Веселые голоса превозносили одного человека.

- Дам Со И, сегодняшнее платье вам так идет.

- Благодарю вас, госпожа Хян Бин.

- Разве Его Величество не вызывал Дам Со И каждый день в течение двух недель после его прибытия во дворец? И в последнее время он чаще всего вызывает Дам Со И. Платье, кольцо и украшение для волос прекрасно сочетаются. Ведь и шелк для платья, и кольцо, и украшение - все это подарки от Его Величества, не так ли?

Дам Со И смущался от слов Хян Бин и другой наложницы. Казалось, ему была непривычна ситуация, когда его так откровенно превозносили.

- Ну, это...

Дам Со И замялся, не в силах дать ответ, и лишь застенчиво улыбнулся.

Любимый наложник, завладевший благосклонностью императора.

В настоящее время положение Дам Со И было именно таким, это было очевидно для всех. Его кроткое и застенчивое лицо, казалось, совершенно не знало, как следует вести себя в такой ситуации.

Не только среди наложниц были места, привлекающие внимание людей.

Дам Со И не вел себя надменно и высокомерно. Но он также не демонстрировал покорности, готовясь к непредвиденным обстоятельствам в будущем.

Он просто слушал похвалу, как человек, впервые оказавшийся в центре внимания.

Похвала наложниц могла быть искренней. Но их можно было истолковать и как неприятные, если прислушаться внимательнее. Казалось, Дам Со И совершенно не осознавал этого.

- ...

Ён О ещё какое-то время наблюдал за Дам Со И и наложницами.

- Говорят, Его Величество пожаловал вам паланкин.

Наложница, направлявшаяся к ожидавшему её паланкину, остановилась и обратилась к Дам Со И.

- Ах, да...

На этот раз Дам Со И действительно растерялся.

- Воистину велика милость Его Величества к вам, Дам Со И.

Произнеся эти слова, наложница поднялась в паланкин, а Дам Со И склонил перед ней голову.

- Провожаем маму Киби.

- Провожаем маму Киби.

Киби, взойдя в паланкин, жестом приказала двигаться. Наложницы более низкого ранга отвесили поклоны удаляющемуся паланкину Киби.

- Неудивительно, что вам выделили паланкин. Говорят, когда Его Величество вызывал вас ночью во дворец, он отправлял за вами отдельный паланкин?

- Да, это так. Дворец огромен, а я ещё не освоился здесь.

- Разве пожалование паланкина не является великой милостью?

Дам Со И не знал, куда деваться от обрушившегося на него внимания и похвал. Чувствуя неловкость, он заметил наблюдавшего за ними Ён О и обратился к нему:

- Кё Чхопё, я слышал, вы получили повышение. Хоть и с опозданием, позвольте поздравить вас.

На лице Дам Со И, улыбавшегося с искренней радостью, промелькнуло едва заметное облегчение. Казалось, он был рад возможности похвалить кого-то другого, чтобы избежать похвал в свой адрес.

- Кё Чхопё определённо повезло с семьёй.

Хян Бин бросила эту фразу с лёгкой улыбкой. Слова, которые Дам Со И произнёс с добрыми намерениями, Хян Бин мгновенно обратила в нечто уничижительное, отчего улыбка на лице Дам Со И застыла.

Ён О безучастно кивнул.

- Я и не знал, что влияние рода Кёфубу столь велико.

Хян Бин и другие наложницы, ожидавшие, что он расстроится или обидится на замечание о выгоде от семейных связей, неловко рассмеялись.

- Ха-ха.

- Что ж, род Кёфубу действительно выдающийся.

- Хм... ха-ха...

Ён О окинул взглядом неловко смеющихся наложниц и настороженных придворных дам, а затем широко улыбнулся.

- Я понимаю, почему Хян Бин завидует тому, что я пользуюсь преимуществами своей семьи.

Лицо Ён О, которое оставалось хмурым, когда он жаловался на последствия отравления бэкхоном перед вдовствующей императрицей, теперь озарилось яркой улыбкой. Те, кому такое выражение его лица было в новинку, невольно залюбовались им.

Ходили слухи, что младший сын прежнего главы рода Кёфубу унаследовал красоту своей матери, славившейся чистой красотой, но мало кто видел его вживую. Даже с суровым выражением лица его черты оставались изящными, но когда он улыбался, его красота становилась поистине ослепительной.

Хян Бин первая пришла в себя, глядя на улыбающееся лицо Ён О.

- Похоже, ваша вера в род Кёфубу весьма крепка, Кё Чхопё.

На лице Хян Бин не было и следа неприязни. Хотя её голос оставался учтивым, ситуация, казалось, вела к тому, чтобы отчитать наложника, который вёл себя высокомерно, полагаясь на свою семью.

- А как иначе? Разве нет?

Ён О ответил на слова Хян Бин с улыбкой на лице. Несмотря на сияющую улыбку, его вопрос звучал почти как вызов.

Если кто-то сейчас скажет, что не стоит вести себя высокомерно только потому, что его семья преуспевает, это будет расценено Ён О как публичное неуважение к роду Кёфубу.

Если же кто-то ответит на вопрос Ён О, насмехаясь над родом Кёфубу и поучая его, это будет равносильно объявлению вражды с этим родом.

- Да... Род Кёфубу славится своими заслугами на протяжении поколений, а его потомки блистательны. Кё Чхопё имеет полное право гордиться тем, что является законным наследником рода Кёфубу.

Хян Бин отступила.

- Хян Бин, вы ведь родом из семьи Ка?

- Да, это так.

Хян Бин удовлетворённо улыбнулась в ответ на вопрос Ён О. Хотя род Хян Бин и не мог сравниться с родом Кёфубу, он тоже был весьма уважаемым.

Взгляд Хян Бин упал на стоявшего рядом Дам Со И. Среди всех присутствующих здесь Дам Со И был выходцем из наименее влиятельного рода.

- Кё Чхопё, я слышал, вы были больны. Хотел навестить вас, но придворная дама не пустила меня, сказав, что ваше состояние слишком тяжёлое. Как ваше здоровье сейчас?

Дам Со И ловко сменил тему. Его взгляд скользнул по придворной даме, стоявшей рядом с Ён О. Выражение сожаления на его лице делало его похожим на доброго человека, заботящегося о больном.

Однако Ён О воспринял это иначе. На первый взгляд Дам Со И казался добрым, но будто бы винил придворную даму, стоящую ниже его по положению.

- То недомогание уже прошло. Дело не столько в тяжести моей болезни, сколько в том, что придворная дама, вероятно, отказывала посетителям из опасения, что болезнь может передаться драгоценным наложницам. Сейчас меня беспокоят последствия отравления бэкхоном.

На спокойном лице Ён О промелькнуло неудобство. При упоминании бэкхона выражение лица Дам Со И заметно изменилось. Его беспокойный взгляд метнулся к окружающим наложницам.

- Гм, уже поздно. Пожалуй, я пойду. Ночь темна, будьте осторожны.

Хян Бин повернулась, протянув руку своей придворной даме для поддержки.

- Хян Бин, будьте осторожны.

- Хян Бин, берегите себя.

Все отвесили поклоны уходящей Хян Бин.

- Мне тоже пора идти.

- И я, пожалуй, пойду.

Другие наложницы тоже стали расходиться одна за другой. Эти же наложницы, которые перед вдовствующей императрицей вели себя тише воды, ниже травы, проявляли удивительную проницательность.

Всем было любопытно, как будут развиваться отношения между Ён О и Дам Со И, но они быстро покидали место, полагая, что в их присутствии ничего не произойдет.

Когда все ушли и остались только они вдвоём, Дам Со И заговорил:

- Кё Чхопё, я слышал, вы обратили на меня внимание, когда говорили с вдовствующей императрицей. У вас есть что сказать мне?

- Нет.

Ён О ответил незамедлительно. Ответ был предельно краток. Ён О просто смотрел на Дам Со И, не пытаясь завязать дружескую беседу или уйти.

Дам Со И, оказавшись в плену неловкого молчания, снова заговорил:

- ...Может быть, вы сердитесь на меня?

Говоря это, Дам Со И беспокойно оглядывался по сторонам.

- Нет, дело не в этом.

Ён О был удивлён поведением Дам Со И, который так явно нервничал. Он думал, что тот простоват, раз только и делал, что принимал похвалу от наложниц, но, похоже, он не был совсем уж глупцом.

- Тогда...

Ён О тоже оборвал фразу, следуя за собеседником.

- Я не сержусь. Дам Со И...

Ён О прервался и слегка наклонил голову. Прозвучал тихий голос, который могли услышать только Дам Со И, его придворная дама и придворная дама Ён О:

- Вы ведь не пили, верно?

Дам Со И вздрогнул, словно слова Ён О были острым ножом.

- ...!

Ён О не почувствовал жалости к глазам Дам Со И, которые заметались, как волны в бурю.

- Почему ты не выпил?

На этот раз от слов Ён О вздрогнули все, кто мог их услышать. Дам Со И слегка отступил. Ён О приблизился на то же расстояние, на которое отступил Дам Со И.

- Кё Чхопё.

- Я не сержусь. Мне просто не нравится Дам Со И. Я ухожу.

Ён О повернулся и пошёл прочь вместе со своей придворной дамой. За его спиной послышался голос придворной дамы Дам Со И, заботящейся о своём господине.

- Господин, вы в порядке? Ох, ваши руки такие холодные.

Сделав несколько шагов, Ён О вернулся к Дам Со И, которого утешала его придворная дама.

- Что вы делаете?

Придворная дама Ён О посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Её приглушённый голос звучал встревоженно. Ён О решительно подошёл и остановился перед Дам Со И.

- К-Кё Чхопё.

Увидев вернувшегося Ён О, Дам Со И испугался, словно увидел призрака.

- Дам Со И, вы ведь из клана Сокволь, верно?

- Да...

Дам Со И нерешительно ответил на вопрос Ён О.

- Прекрасно.

Услышав ответ, Ён О снова повернулся и ушёл своей дорогой.

- И как это понимать...

Сзади послышалось бормотание. Ён О, не обращая внимания, продолжал идти широкими быстрыми шагами. Дон Сангун поспешила за ним.

Лишь полностью покинув окрестности покоев вдовствующей императрицы, Дон Сангун замедлила шаг.

Ён О пришёл в себя, только когда придворная дама, поддерживающая его, начала успокаивать и замедлять темп. Он и не заметил, как шёл так быстро и бездумно, что ноги начали неметь.

Лишь замедлив ходьбу, он осознал, что его сердце готово выпрыгнуть из груди.

Хотя перед другими он притворялся невозмутимым, одно лишь присутствие среди наложниц, казалось, высасывало из него все силы.

Трудно было сохранять спокойствие, слыша, что император ежедневно навещает Дам Со И или что он посылал за ним паланкин, чтобы призвать во дворец. Ён О невольно сжимал кулаки и хмурил брови.

Нелегко было придираться к тому, кто пользовался всей любовью императора. Требовался совершенно иной настрой, чем обычно.

- Вы в порядке? - Дон Сангун обеспокоенно посмотрела на побледневшего Ён О.

- В порядке, - ответил Ён О, замедляя шаг в такт Дон Сангун, которая ради него шла медленнее. В глазах Дон Сангун читались беспокойство и недоумение.

- Господин, что вы намерены делать?

- Я скоро встречусь с главным торговцем из Намчхона, которому все известно о бэкхоне, - ответил Ён О, к которому немного вернулся цвет лица. Его тон был небрежным.

- Зачем вам встречаться с ним?

Дон Сангун ещё больше замедлила шаг.

- Ведь Дам Со И из рода Дам из Сокволя, - сказал Ён О, слегка ускоряя темп.

- И что?

Дон Сангун выглядела совершенно непонимающей. Какая связь между встречей Ён О с главным торговцем их Намчхона и тем, что Дам Со И из рода Дам из Сокволя?

- Не всегда же людям умирать.

- Что?

- Я скоро встречусь с главным торговцем из Намчхона, а Дам Со И из рода Дам из Сокволя.

- Что всё это значит?

Дон Сангун заворчала на Ён О так же неучтиво, как и при первой встрече.

- Наша Дон Сангун, сидя во дворце, не знает источников дохода семьи Дам из Сокволя. Ты не знаешь, кто настоящий хозяин Сокчонвона, который управляет 30% лекарственных трав, циркулирующих в стране? Не знаешь, кто владелец крупнейшей в Сокволе лечебницы Сокхян?

Семья Дам из Сокволя была древним родом учёных.

Как и подобает образованной семье, даже побочные сыновья Дам проявляли выдающиеся способности. Хотя при занятии должностей не было явной дискриминации между законными и незаконнорождёнными, скрытое неравенство всё же существовало.

Среди побочных сыновей Дам был тот, кто, устав от незримой дискриминации, оставил государственную службу и основал врачебную династию. Лечебница Сокхян семьи Дам из клана Сокволь, славившаяся не только именем рода, но и искусством врачевания, была известна как простолюдинам, так и знати и членам императорской семьи.

- Кто же не знает владельца лечебницы Сокхян? - упрекнула Дон Сангун Ён О, который считал её несведущей в делах за пределами дворца.

- Знаешь, так чего ты?

Ён О дразнил возмущённую Дон Сангун.

- Какое это имеет отношение...!

Дон Сангун вела себя как невоспитанный человек.

- Лечебница Сокхян тоже, наверное, закупает особые травы у Намчхона. А я скоро встречусь с главным торговцем Намчхона. Главный торговец Намчхона поставляет императорскому двору бэкхон. Как думаешь, выполнит ли главный торговец Намчхона одну мою просьбу, раз я выпил бэкхон, или нет?

Быстро прошептал Ён О, понизив голос.

- ...

Глаза Дон Сангун затрепетали от страха. Похоже, она представила зловещий план, задуманный Ён О.

Тишина воцарилась в покоях Императора, в Чхонханджоне. Только треск углей в жаровне наполнял покои.

- Что ты сейчас сказал?

От холодного низкого голоса евнух глубоко склонил голову.

- Коротко расскажу про диалог между Кё Чхопё из Кёфубу и Хян Бин. Хян Бин сказала, что у Кё Чхопё сильная вера в Кёфубу, на что Кё Чхопё спросил: "Разве это не оправданно?"

Евнух осторожно повторил только что сказанное. Стоявший рядом с ним старший евнух Ван махнул рукой, отсылая докладывающего евнуха.

- Удаляюсь, - сказал тот.

В покоях остались только император, старший евнух Ван и Нын Са Хён. По знаку Вана Нын Са Хён упрямо стоял на своем с непреклонным выражением лица. В тишине между его упрямым лицом и умоляющим взглядом евнуха происходил безмолвный диалог.

Вдруг раздался звук выпускаемого воздуха.

Услышав звук, изданный императором, Нын Са Хён бросил взгляд на Вана. Тот, глядя на императорского родственника с грубоватой внешностью, способного, казалось, одним ударом кулака сразить быка, слегка склонился.

- Ваше Величество.

- Разве он не просто наложник? Значит, слова о том, что он простой бездельник из провинции, были ложью?

Нын Са Хён нахмурил густые брови, услышав бормотание императора.

- Ваше Величество, как вы можете называть законного наследника дома Кё провинциальным бездельником?

Сон Джэ молча смотрел на своего старшего племянника, указывающего на него. Нын Са Хён, сын императорской сестры принцессы Чжан, был законным наследником рода Нын и не унаследовал ни одной черты императорской семьи.

Судя по его телосложению, ему бы следовало скакать на лошади, размахивая мечом. Однако он был лишь физически силен, а в остальном - неисправимо слабый книжный червь, который даже не умел хорошо ездить верхом.

Император держал Нын Са Хёна рядом с собой из-за его проницательности и прямолинейных высказываний. Хотя в общении с людьми он проявлял человечность, в соблюдении законов и повелений он был строже даже императорских братьев, годившихся ему в деды.

- Это не я сказал.

- Какая разница, кто это сказал? Я прошу, чтобы императорская семья как можно скорее выполнила свое обещание роду Кё. Вы сказали "всего лишь наложник"? Почему он до сих пор только младший наложник? Разве не потому, что Ваше Величество и вдовствующая императрица игнорируете и не выполняете данное обещание?

Старший евнух Ван, хоть и с опаской, но осторожно выразил согласие со словами Нын Са Хёна. Император бросил холодный взгляд на евнуха, который слегка кивнул головой.

- Кё Чхопё не мог не знать о влиянии дома Кёфубу.

Император повторял непонятные слова.

- Кто же в Поднебесной не знает о влиянии дома Кёфубу? Вы должны немедленно возвести Кё Чхопё в ранг благородного наложника. К счастью, на этот раз ему дали титул, но почему всего лишь младшего наложника?

Старший евнух Ван смотрел на раздосадованного Нын Са Хёна взглядом человека, обнаружившего нечто непонятное.

- Ты не слушал, что я говорил? Этот парень помогал собирать финики в деревне. Хозяин дома с финиковым деревом считал само собой разумеющимся, что молодой господин из дома Кё помогает.

- Говорят, Ваше Величество испортили все финиковые деревья в том доме. Зачем вспоминать прошлое? Какое значение имеет "этот парень", ставший императорским наложником?

- Я не все испортил. Глава дома Кёфубу до сих пор не вмешивается в дела Ёнсана?

На вопрос императора старший евнух Ван неловко улыбнулся.

- Так и есть. Не только дела Ёнсана, но и дела Гоксана замедлились, из-за чего все торговые дела на восточном торговом пути задерживаются. Говорят, на рынке распространяются дерзкие слухи о том, что императорский дом обманул дом Кёфубу.

Произнося слово "обманул", старший евнух Ван глубоко опустил глаза.

- Я думал, дом Кёфубу более сдержан.

- Где еще найдешь такого сдержанного великого аристократа, как дом Кёфубу? Разве не из-за того, что вы обманули этих сдержанных людей, возникли ненужные волнения? Ваше Величество, вы не сдержанными их считали, а мягкотелыми.

Нын Са Хён говорил с бесстрашным выражением лица.

- Значит, даже дружелюбный провинциальный юноша все же наследник великого аристократического рода?

- Возможно, он и был простодушным и дружелюбным провинциальным юношей. Но разве не появилась бы у него мысль позаботиться о своем, получив удар исподтишка? Не слишком ли легкомысленно Ваше Величество отнеслись к дому Кёфубу?

Император приказал энергично говорящему Нын Са Хёну:

- Достаточно, уходи.

- Ваше Величество.

- Я разрешу второму сыну дома Кёфубу, Кё Джин О, явиться во дворец. Хоть глава дома Кёфубу и сильно огорчен, мы не можем допустить, чтобы задержки в делах Гоксана и Ёнсана причиняли ущерб.

Нын Са Хён снова попытался возразить словам императора.

- Господин Нын, уходите!

Однако старший евнух Ван поднял Нын Са Хёна со стула и потащил к двери.

- Дядя!

- На сегодня вы сказали достаточно, продолжим в следующий раз.

Старший евнух Ван легко вывел Нын Са Хёна, физически сильного, но неуклюжего в движениях. Выбросив его за дверь покоев, евнух быстро закрыл дверь, опустил занавес и вернулся внутрь.

- Будет забавно наблюдать, как молодой господин Кё борется в покоях наложниц.

Император прошептал, постукивая пальцами по письменному столу.

- Говорят, после того как Хян Бин вернулась в свои покои, остались только Дам Со И и Кё Чхопё, и они беседовали. Кажется, Кё Чхопё сказал что-то Дам Со И. Голос был тихим, и никто не слышал, о чем они говорили. Старшая служанка Дам Со И должна знать, но отдельно ничего не передавала.

- Дам Со И?

Выражение лица императора странно исказилось, услышав, что даже Дам Со И как-то отреагировал.

- Может, еще поспрашивать старшую служанку?

- Сам пойду.

- Вы направляетесь во дворец Кирюнг?

На слова евнуха император криво усмехнулся. Мужчина слегка покачал головой.

- Пойду к Дам Со И.

Услышав холодный голос, старший евнух Ван почтительно съежился.

❖ ❖ ❖

Дворец Донху находился ближе всех к покоям императора, не считая покоев императрицы. Император прибыл в прекрасные покои Ечхун в Донху.

Это был уже третий день подряд, как он посещал это место.

- Что же, что же мне делать...

Дам Со Джун, сидя на длинном стуле, непрестанно мял свои руки. Император, сидевший на том же стуле, внимательно вглядывался в побледневшее лицо с мягкими чертами.

- О чем ты?

Если бы не присутствие императора и не статус наложника, лицо Дам Со Джуна, который бы тогда, отбросив все приличия, дрожа плечами, изливал свои жалобы, наполнилось горьким выражением.

- Ведь вы слышали мои слова, Ваше Величество. Кё Чхопё узнал, что я не пил бэкхон.

В отличие от встревоженного Дам Со Джуна, император был совершенно спокоен.

- Разве есть кто-то среди наложниц, кто бы этого не знал?

Дам Со Джун естественно прильнул к императору, который лениво болтал.

- Все могли только догадываться, но точно не знали. Я понимаю, почему Кё Чхопё рассердился. Должно быть, он был ошеломлен, когда вдовствующая императрица внезапно велела ему выпить бэкхон утром в день его прибытия во дворец. Но теперь, узнав, что я не пил его, он, вероятно, считает меня нечестным.

Глядя на лицо, изливающее свое положение, словно умоляя, император прищурился и усмехнулся, будто глядя на жалкое существо.

- Ваше Величество, почему вы смеетесь? Вы слушаете мои переживания?

- Ты боишься этого парня?

- Кё Чхопё сказал мне так: "Почему ты не выпил?" Ваше Величество, почему вы все время только смеетесь...

Дам Со Джун был маленьким для мужчины. С опущенными уголками глаз и мягкими чертами лица, он выглядел моложе своих лет, хотя и так был молод. Но всякий мог видеть, что это вполне взрослый мужчина.

Кё Ён О, выходец из семьи Кё, был высоким даже среди обычных мужчин. Хотя его отец и старший брат, глава семьи Кё, были гражданскими чиновниками, его дед был хозяином военного ведомства, так что он унаследовал стройность своего рода.

Однако он был просто высоким, не выглядя ни крепкокостным, ни широким в плечах.

Внешне он пошел в свою мать, которую называли изящной красавицей, так что в нем трудно было найти что-то пугающее или свирепое. Когда он не выражал эмоций, он выглядел спокойным и печальным, а когда его лицо оживлялось, в нем проявлялась живость, свойственная его возрасту.

Хотя круглая миловидность Дам Со Джуна была более выраженной, если судить только по хрупкости внешности, Кё Ён О выглядел более нежным.

- Разве вы оба не одинаковы? - беззаботно сказал Сон Джэ, словно что-то измеряя рукой.

- Кё Чхопё на целую пядь выше меня. Разве он не потомок военного ведомства?

- Джун-а, ты на три года старше него.

- Какое значение имеет возраст? Что если по дворцу наложниц пойдут слухи, что я не пил бэкхон? А что, если вдовствующая императрица прикажет мне его выпить? Я знаю, что было бы справедливо, если бы я тоже выпил, раз Кё Чхопё уже выпил... Но дядя говорил, что если выпить бэкхон и он не подойдет организму, может случиться большая беда.

Император, наблюдая за Дам Со Джуном, который бормотал, беспокойно шевеля губами, протянул руку и погладил его круглую голову.

- Я не позволю этого.

На эти слова глаза с мягкими уголками слегка приподнялись. Лицо, на мгновение успокоившееся от слов императора, тут же снова омрачилось.

- Что если Кё Чхопё причинит мне вред? Судя по его лицу, когда он обращался ко мне недавно, кажется, он сильно обиделся.

- Ты - Со И, а он - Чхопё.

- Сейчас иерархия такова. Но разве этого достаточно? Ведь Кё Чхопё - законный наследник дома Кёфубу? А я... Я беспокоюсь, не станет ли дом Кёфубу плохо относиться к семье Дам.

Император снова накрыл голову Дам Со Джуна рукой, взъерошив его мягкие волосы.

- Перестань беспокоиться о том, чего еще не случилось.

- Ваше Величество.

Дам Со Джун, приводя в порядок свои растрепанные волосы, последовал за поднявшимся императором.

- Дам Со И должен как следует показать Кё Чхопё иерархию.

- Иерархию...

- Пойду спать.

На слова императора Дам Со Джун с улыбкой приказал приготовить постель. Благодаря Дам Со И, который не переставал пользоваться благосклонностью с момента прибытия во дворец, на лицах обитателей покоев Донху сияли довольные улыбки.

- Посланница из Намчхона Чо Сом Рын приветствует почтенного Кё Чхопё. Да пребудет с вами благополучие, Кё Чхопё.

Прибывшая во дворец Кирюнг посланница из Намчхона была женщиной под тридцать лет. Её кожа была настолько белой и нежной, словно у ребенка, что сразу бросалась в глаза. Придворные, встречавшие гостью, обменивались удивленными взглядами, пораженные её ослепительной кожей.

Ён О был поражен не столько белоснежной кожей посланницы из Намчхона, сколько её изысканными манерами.

- Прошу, встаньте. Подайте гостье стул. Посланница, впервые вижу человека из Намчхона, столь учтивого в обхождении. Ох, прошу прощения. Я не хотел сказать, что все жители Намчхона невоспитанны. Я допустил оплошность.

- Благодарю вас за милость, почтенный Кё Чхопё.

Чо Сом Рын в точности соблюдала этикет и после того, как поднялась. Посланница мягко улыбнулась, видя, как Ён О, искренне удивленный её манерами, расточает похвалу, а затем извиняется за свою оплошность.

- Люди из Намчхона обычно весьма упрямы. Я покинула Намчхон еще ребенком и жила здесь, на юге, поэтому хорошо знакома с этикетом империи Юль.

Намчхон для некоторых жителей империи Юль считался страной небожителей.

Земли Намчхона имели форму лотоса и были окружены морем со всех сторон. Большая часть страны состояла из гор. В море вокруг Намчхона были опасные водовороты, и без отличных навыков управления кораблем легко было попасть в беду.

Говорили, что издалека, окутанный морским туманом, Намчхон выглядел как легендарный остров Понлэ.

По преданию, к востоку от залива Балхэ находились три священные горы, где обитали бессмертные. Это были горы Понлэ, Панчжан и Ёнчжу.

Считалось, что живущие там небожители не умирают и живут вечно, а на горах растут травы бессмертия.

Жители Намчхона яростно возмущались, когда слышали предположения, что их страна могла быть той самой легендарной землей. Они громко заявляли, что в Намчхоне есть двадцать восемь знаменитых гор, и нечего сравнивать их благородную землю с какими-то тремя горами из легенды.

Они презрительно фыркали, говоря, что нет в мире лекарства, способного сделать человека бессмертным. Дескать, лекарства не так-то просто изготовить.

Восемь из десяти жителей Намчхона были травниками.

Ходила даже шутка, что в Намчхоне даже дети разбираются в травах и умеют готовить лекарства лучше, чем травники из других стран.

Для чужеземцев они казались вспыльчивыми и невежливыми.

Ходили слухи о том, как торговые сделки срывались из-за надменного поведения намчхонцев, пытавшихся продать особые травы и лекарства, которые можно было найти или изготовить только в их стране.

Вот почему Ён О так удивился учтивости Чо Сом Рын.

- Похоже, придворные дворца Кирюнг совсем потеряли голову от прекрасной кожи посланницы.

- Прошу прощения. Мне очень лестно слышать такую похвалу от вас, почтенный Кё Чхопё. Мне доводилось видеть главу дома Кё из Гоксана, и я заметила, что вы совсем не похожи на своих братьев. Да и от госпожи Кё из Ёнсана вы отличаетесь.

Говоря это, Чо Сом Рын откровенно разглядывала лицо Ён О. Её пристальный взгляд, казалось, изучал черты лица, но на самом деле искал следы побочных эффектов от приема бэкхона.

- Дон Сангун.

Ён О подозвал находившуюся рядом Дон Сангун. Как было условлено, Дон Сангун распорядилась, чтобы все удалились. Евнухи и придворные отошли, опуская занавески по всему залу.

Дон Сангун приготовила чайные принадлежности на столике перед Ён О.

- Моя тетя в Ёнсане - точная копия отца.

- Глава дома Кё очень огорчен тем, что вы приняли бэкхон. Разве вам неизвестно, что Намчхон не имеет отношения к тому, кому в императорском дворце дают бэкхон?

- Полагаю, и мой брат, и весь дом Кё это прекрасно понимают.

Ён О плавными движениями заварил чай. Дон Сангун приняла чашку, которую он протянул, и передала её посланнице. Приняв чашку, посланница изящно выразила благодарность.

- Прошу прощения.

На лице посланницы, открывшей крышку чашки, появилась улыбка. В чашке маленький белый цветок раскрывал свои лепестки в теплой воде.

Для жителей Намчхона белый цветок символизировал удачу и счастье.

- Хоть мой брат и семья и понимают, что это не вина Намчхона, но чувство обиды, вероятно, неизбежно.

- Мама.

- Меня, как наложника, не называют 'Мама'. Нужно стать Бин. Если человек, выпивший бэкхон, не держит зла на Намчхон, то и дом Кё забудет о своем недовольстве Намчхоном.

Чо Сом Рын поставила чашку, которую держала, на столик рядом с собой и поднялась.

- Прошу, дайте мне указания.

Было отрадно, что Намчхон высоко ценил чай из Ёнсана. Еще отраднее было то, что Намчхон считался важным торговым партнером для Дам Сокчонвона.

- Посланница из Намчхона, вам будет трудно без Сокчонвона из Сокволя?

- Трудно будет скорее Дам из Сокволя.

- На некоторое время прервите связи с Сокволем.

Чо Сом Рын снова выразила почтение.

- Повинуюсь вашему приказу. Однако, что вы подразумеваете под "некоторым временем", почтенный господин?

- Давайте до тех пор, пока вы не сможете называть меня "Мама".

Посланница поднялась, следуя жесту Ён О, который с улыбкой предлагал чай.

- Нет ли у вас отдельного послания для дома Кё?

- Нет. Если вам нравится чай из Ёнсана, я напишу письмо главе дома и тете.

- Если вы это сделаете, я избавлюсь от большой тревоги.

На светло улыбающемся лице Чо Сом Рын проступило облегчение. Её глаза широко раскрылись, когда она из вежливости отпила чай. Ён О, увидев это, улыбнулся в ответ.

Дон Сангун, наблюдавшая за всем этим, бросила сложный взгляд на чайник с чаем.

Посланница из Намчхона, Чо Сом Рын, поднялась только после того, как опустошила чайник. После её ухода Дон Сангун открыла крышку чайника, чтобы проверить его содержимое.

- Его Величество высоко ценит Дам Со И.

Ён О рассеянно вращал свою остывшую чашку.

- Приготовить чай?

На вопрос Дон Сангун Ён О покачал головой.

- Интересно, как в клане Дам будут обращаться с драгоценным Дам Со И Его Величества. Было бы хорошо, если бы его хорошенько отругали. Тогда, возможно, я наконец-то увижу лицо Его Величества.

Дон Сангун молча смотрела на Ён О, который произносил эти злобные и язвительные слова с жалобной интонацией.

Ён О приподнял бровь.

- Что ты так смотришь?

- Разве такие слова не следует произносить со свирепым выражением лица? Кстати, может быть, у посланницы из Намчхона была какая-то болезнь, из-за которой она не могла пить чай? Опустошить такой большой чайник... Она что, думает, что она водный кувшин?

Дон Ён убрала чайные принадлежности, слегка гремя ими.

- Ну, чай из Ёнсана вкусный, вот и всё.

- Да, должно быть, так.

- Я все-таки хорошо завариваю чай. Я усердно учился этому, чтобы нравиться жене после женитьбы, но вот остался на всю жизнь без супруги.

Ён О пошутил с самоиронией, пытаясь вызвать улыбку.

- Хоть вы и не можете получить любовь от супруги дома Кё, зато можете получить любовь от всех женщин в округе.

Проворчала Дон Ён, убирая чайные принадлежности.

- Что это значит? Ты сейчас меня оскорбила? Старшая невестка меня очень любила, так что нельзя сказать, что я не получаю любви от супруги дома Кё. Дон Сангун!

Ён О позвал, но Дон Сангун не вернулась.

❖ ❖ ❖

В павильоне Чхонханджона царила суровая тишина. Лицо Кё Джин О, выражающего почтение перед троном, было непреклонным.

- Дом Кё намерен восстать против нас?

- Ваше Величество, прошу, заберите обратно эти страшные слова. Дом Кё на протяжении поколений верно служил императорскому двору и правительству. Я и дом Кё недоумеваем, почему вошедший во дворец господин Кё Чхопё стал наложником. Разве он не должен стать императрицей?

В ответ на слова Кё Джин О с трона раздался резкий удар по подлокотнику.

- Дому Кё не следует вмешиваться в дела моей семьи.

- Прошу прощения.

- Дом Кё, похоже, лучше меня осведомлен о положении дел в задних покоях дворца.

В голосе императора слышалась усмешка, но каждый мог понять, что это не было искренним смехом. Когда с трона должны были прозвучать холодные слова, снаружи павильона раздался спокойный голос.

- Ваше Величество.

Голос евнуха звучал как обычно. Однако, главный евнух императора, хорошо понимал нынешние напряженные отношения между императорским двором и домом Кё, а также то, что сейчас в личных покоях находился Кё Джин О.

Вмешательство в такую ситуацию означало, что появилось нечто, о чем непременно нужно было сообщить.

- Войдите.

По разрешению императора вошел евнух Ван, двигаясь бесшумными шагами. Он прошептал так, чтобы только император мог услышать. Однако, несмотря на старания евнуха Вана, император переспросил вслух:

- Дам Со И?

Евнух Ван, оглядывая пространство под троном, доложил:

- Он говорит, что дело срочное.

На расплывчатый ответ евнуха император бросил пытливый взгляд, но в ответ последовало лишь молчание.

- Не думайте, что я буду вечно наблюдать за задержками в делах Гоксана и Ёнсана. Прежде всего, когда в Кёфубу наступит спокойствие, разве не сможете вы скорее забрать того, кто ждет вас в храме Сонунса? Нужно учитывать и положение ожидающего. Можете идти.

Кё Джин О, отдававший поклон по приказу императора, на мгновение замер. Взгляд, неотрывно наблюдавший за этой сценой с трона, первым поднялся и покинул место.

- Я ухожу, Ваше Величество.

Кё Джин О, с опозданием на один вдох отдав поклон, вышел из дворца. Шагая наружу с омраченным лицом, он заметил мужчину средних лет, который нерешительно топтался, глядя в сторону личных покоев императора. Мужчина средних лет, с обеспокоенным и несколько возбужденным выражением лица, слушал слова молодого евнуха.

- У Дам Со И что-то случилось. Видимо, младший брат начал действовать.

Полностью покинув личные покои императора, Кё Джин О нашел знакомого молодого евнуха. Он попросил евнуха, готового на все за серебро, узнать, куда направляется мужчина средних лет, которого он только что видел, описав его одежду, и покинул дворец.

Ён О, изолированный во дворце наложниц, похоже, начал действовать, что немного облегчило его душу, но, вспомнив последние слова императора, он тут же помрачнел.

❖ ❖ ❖

Был солнечный день.

- Его Императорское Величество прибывает!

Услышав издалека торопливый крик, Ён О закрыл книгу, которую читал. Кричащий евнух, казалось, еще не достиг дворца Кирюнг. Однако грубые шаги и испуганные голоса придворных уже раздавались совсем близко.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благоденствие, Ваше Величество.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благоден...

На лице Ён О, отодвигающего книгу в сторону, появилась горькая усмешка.

- Как быстро отреагировали.

Прошел всего день с тех пор, как его посетил посланник из Намчхона.

Бам!

Несколько дверей павильона с диким грохотом открылись и закрылись. Придворные, пытавшиеся остановить этот ужасный шум, узнав того, кто открывал двери, одни за другими отдавали поклоны.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благоденствие, Ваше Величество.

- Приветствуем Его Императорское Величество...

Вжух!

Занавес, который оставила Дон Сангун, был сдернут яростным движением руки. Угрожающие шаги, раздававшиеся по всему дворцу Кирюнг, вскоре остановились.

- Кё Ён О.

Холодный низкий голос позвал Ён О. К его изумлению, император каким-то образом запомнил его имя. Ён О встал и обернулся, увидев мужчину, стоящего в контровом свете от солнца, падающего в павильон.

Как и при первой встрече, контровой свет исчез, и из тени появилось надменное лицо. На холодном и безразличном лице мужчины было написано лишь явное недовольство.

Ён О на мгновение растерянно смотрел на это лицо, а затем отдал поклон.

- Приветствую Ваше Императорское Величество. Да пребудет с вами благоденствие, Ваше Величество.

Император лишь смотрел на существо, отдающее ему поклон, не подавая виду, что узнает его.

Мужчина обратился к выходу:

- Всем удалиться.

Осторожные шаги, приближавшиеся к павильону, остановились, и послышались торопливые звуки удаляющихся ног. После того как спешные шаги стихли, воцарилось тяжелое молчание.

Высокий император долго смотрел на Ён О. Тело, склонившееся в поклоне, не выказывало ни малейшего дрожания.

- ...

Мужчина сделал шаг вперед к Ён О.

- Так притворство скучающим простодушным бездельником из провинции было ложью?

В низком голосе императора слышалась искривленная усмешка. Слушая этот глубокий, низкий голос, глаза Ён О неопределенно дрогнули.

- Прошу прощения.

Поскольку вопрос не требовал ответа, Ён О ответил так, как его учили.

- Я поместил в гарем достопочтенного молодого господина из Кёфубу.

Ён О поднял взгляд, который до этого держал опущенным, на холодный голос, падающий сверху. Он знал, что это не соответствует этикету, но не мог молчать.

Лжецом был не он, а император. Великими были не Ён О или Кёфубу, а императорская семья и сам император.

Похоже, посланник Намчхона правильно выполнил просьбу Ён О. Судя по тому, что император, которого раньше было трудно увидеть даже мельком, примчался сюда и выказывал недовольство, клан Дам, должно быть, изрядно надавил на Дам Со И по требованию Намчхона.

- Простите, но мне неловко слышать столь преувеличенные слова.

Жесты Ён О, отдающего поклон, были безупречны. Его речь и тон также строго следовали этикету. Однако трудно было игнорировать неуважение, скрытое во взгляде, которым он смотрел на императора.

На надменном лице У Сон Джэ появилась улыбка. Ему, всегда считавшемуся самым высокомерным и из-за этого часто попадавшему в неприятности, было смешно видеть поведение собеседника, напоминающее о гордыне.

- Это не Кёфубу, а гарем.

- Я хорошо это знаю.

- Должно быть, нелегко отказаться от власти. Кё Чхопё, ты всего лишь наложник, а Дам Со И - супруг. Неужели ты не знаешь? Видимо, родившись законным сыном Кёфубу, ты не усвоил должным образом иерархию гарема.

Император лично явился, чтобы отчитать его за использование власти Кёфубу для давления на клан Дам и Дам Со И.

Поистине великая любовь.

Сам он не смог увидеть лица императора даже в первую брачную ночь, а тут его величество сразу прибыл из-за небольшой проблемы в семье драгоценного любимого наложника.

Может быть, все еще было какое-то недоразумение? Его надежды, от которых он до конца не мог избавиться, были безжалостно разбиты.

- Прошу прощения, но я никогда не нарушал иерархию по отношению к Дам Со И.

- Кё Ён О.

- Слушаю Ваше Величество.

Бровь императора, смотрящего сверху вниз на Ён О, изящно следующего этикету, слегка изогнулась.

- Разве запугивание посланника Намчхона и создание трудностей для Дам из Сокволя не было угрозой для Дам Со И?

- В утро моего прибытия во дворец я получил бэкхон. У меня нет претензий к императорской семье и вашему величеству, но из-за небольших последствий бэкхона я наказал посланника Намчхона. Мне жаль слышать, что клан Дам и Дам Со И столкнулись с трудностями.

Император разразился смехом, пораженный тем, как Ён О отрицает содеянное им. Вместо витиеватых фраз он высказался прямо:

- Отмени наказание, наложенное на Намчхон.

- Я не могу этого сделать. Разве я не законный сын великого Кёфубу? Я не могу отменить наказание Намчхону, пока не развеется моё недовольство.

- Я действительно поместил в гарем выдающуюся личность. Ты отвергаешь императорский указ?

Император стер улыбку с лица и принял холодное выражение. От этого ледяного лица сердце Ён О мгновенно отяжелело.

- Наложник, отвергнувший императорский указ, должен быть наказан. Однако я не отменю своего решения. Если я исчезну, Намчхон продолжит следовать моему наказанию, и клан Дам с Дам Со И будут и дальше весьма затруднены.

На лице императора теперь не отражалось ни единой эмоции.

- Тебя не беспокоит судьба Кёфубу?

Выражение лица мужчины говорило о том, что он в любой момент мог уничтожить Кёфубу. Будучи императором, он мог себе это позволить.

- Ваше Величество, не забывайте. Кёфубу - это род заслуженных сановников. Хоть я и знаю, какой путь вы прошли, но вы не можете уничтожить Кёфубу, владеющий жалованной грамотой от основателя династии.

- Думаешь, меня это волнует?

- Как может такой ничтожный, как я, понять глубокие замыслы Вашего Величества? Однако, поскольку потомки Кёфубу занимают различные должности при дворе, боюсь, что Вашему Величеству, столь внимательно следящему за политической обстановкой, будет трудно, если их всех убрать. Ваше Величество приказывает мне совершить самоубийство? Дворцовый этикет столь сложен, что колени готовы подломиться, поэтому прошу поскорее отдать приказ.

На лице Ён О не было ни тени эмоций. Глядя на его безразличное выражение, словно спрашивающее, действительно ли ему приказывают совершить самоубийство, Сон Джэ, только что холодно рассуждавший о величии императора, резко нахмурил брови.

Мужчина, глядя на лицо, словно говорящее "колени вот-вот подломятся, так что быстрее прикажите совершить самоубийство", протянул руку и поднял Ён О, все еще отдающего поклон.

- Я действительно поместил в гарем выдающегося человека. Чем тебе так досадил Дам Со И? Мир несправедлив. Как ты, родившись наследником Кёфубу, пользуешься большими привилегиями, чем другие, так и Дам Со И, пользуясь моей благосклонностью, получает во дворце более почетное обращение, чем ты. Разве это не одно и то же?

Видя, как в первую брачную ночь император отвернулся от него, и как рушилось все, во что он верил, Ён О думал, что его сердце уже достаточно разбито.

Однако, когда мужчина, некогда просивший его стать "своим человеком", так спокойно говорил о том, что Дам Со И пользуется его благосклонностью и получает почетное обращение, Ён О почувствовал, как его сердце окончательно разбивается вдребезги.

Чувствуя, как от этих не столь уж значительных слов к глазам приливает жар, Ён О крепко сжал губы.

- Я знаю... Мир несправедлив. Люди из рода Кё заботятся обо мне и беспокоятся, даже если это им невыгодно, в то время как в доме Дам, похоже, оказывают давление на Дам Со И, если это не соответствует интересам семьи.

Ён О криво усмехнулся. Ему было стыдно за свои жалкие слова.

- Ты пытаешься учить меня?

- Я лишь вернул вам ваши же слова, Ваше Величество.

- Я действительно поместил в гарем выдающуюся личность.

Мужчина, разразившись холодным смехом, в который раз повторил эту фразу. Глядя на его лицо, Ён О почувствовал, как жар подступает к глазам, и ощутил горечь и обиду.

- Зачем вы поместили меня в гарем...

Ён О с покрасневшими глазами поднял взгляд на императора. Мужчина, заметив, как лицо, до сих пор дерзко ведущее себя перед императором, слегка дрогнуло, тихо бросил на него взгляд.

Холодное лицо лишь смотрело на Ён О. Под взглядом, полным надменности и холода, брови Ён О задрожали и нахмурились.

- Чтобы поместить в гарем мужчину Дам Со И? Чтобы, бросив наложницу из рода Кё, которую желала вдовствующая императрица, получить разрешение на вход Дам Со И во дворец...

Под молчаливым взглядом императора Ён О сам задавал вопросы и сам находил ответы. В его глазах, где только что разливался румянец, мгновенно выступили слезы.

У Сон Джэ слегка приподнял брови, словно хваля Ён О за то, что тот нашел правильный ответ.

- Почему, почему именно я? Вы же не могли не знать, что вдовствующая императрица желает наследника от рода Кё...

Ён О подозревал, что, возможно, отстранение императора было предрешено с того момента, как он появился в Кёфубу. Но в глубине души он надеялся, что это не так.

Что интерес к нему угас так же быстро, как и возник.

Он думал, что благосклонность к Дам Со И будет такой же. Но он ошибался. Его просто использовали. Ради истинного возлюбленного императора.

Он думал, что даже если интерес к нему бесследно исчез, они могли бы жить, сохраняя хотя бы минимум вежливости.

Все эти ожидания оказались напрасными.

Император приблизился к Ён О. Когда высокий мужчина подошел, тень упала на лицо, искаженное потрясением. Ён О, все это время строго следовавший этикету, забыл даже отдать привычный поклон.

- Ён О.

На надменном лице мужчины появилась ослепительная улыбка. Когда-то, когда Ён О считал, что они с мужчиной сблизились, эта улыбка обладала силой, способной приковать взгляд человека.

Ён О смирился с тем, что был действительно обманут нежным баритоном, зовущим его. Его глупое сердце дрогнуло от фальшивого, но дружелюбного обращения мужчины.

- Было бы хорошо, если бы ты был глуп и неполноценен. Если бы ты осознал свое положение, отчаялся, принизил свое существование и сидел в задней комнате, разве всем не было бы легче?

Плечи Ён О заметно вздрогнули от мягкого шепота мужчины.

Гладкие слова, притворяющиеся нежностью, были теплыми, как весенний ветерок. Ён О чувствовал тоску и сожаление от этого притворно дружелюбного шепота, и его собственные эмоции казались ему печальными и жалкими.

Ему было стыдно за то, как он вздрагивал, словно обжегшись, от малейшей улыбки императора, от его притворно ласковых слов. Несмотря на все пренебрежение и отчуждение, он все еще любил этого мужчину.

Хотя Ён О знал, что это ложь, его слабое сердце колебалось, как лист, уносимый волнами, от этого теплого обращения.

Из глаз Ён О хлынули слезы. Не было времени их скрыть или остановить. В мгновение ока слезы, заполнившие его глаза, потекли по щекам.

Его лицо, пытающееся сдержать звук, нервно дрожало.

- Если бы ты сбежал, когда вдовствующая императрица преподнесла тебе бэкхон, мы могли бы остаться парой с хорошими воспоминаниями. Жаль, что ты не глуп, но все же так наивен.

Император разглагольствовал, вглядываясь в плачущее лицо Ён О. Он смотрел на беззвучно рыдающее лицо, словно на что-то жалкое, но Ён О уже знал, что эмоции, которые показывал мужчина, были фальшивыми.

- С каким... настроением я пил бэкхон...

Ён О, не переставая лить слезы, забыл о приличиях и выплеснул эмоции, которые сдерживал. Слезы непрерывно катились по его щекам и капали с подбородка.

Лицо императора, которое, казалось, смотрело на что-то жалкое и несчастное, в одно мгновение стало бесстрастным.

- Откуда же нам знать, что у тебя на уме?

Мужчина с изначально холодными чертами лица выглядел надменным и жестоким, когда был спокоен. От слов, произнесенных этим лицом, лишенным эмоций, сердце Ён О разбилось вдребезги.

Сдавленные рыдания вырвались из горла Ён О. Он не хотел плакать, но не мог скрыть рвущиеся наружу слезы. Он хотел хотя бы сдержать звуки, вырывающиеся из горла, но все, что он мог сделать, это не упасть и держаться.

Ему было противно слышать свои всхлипывания, похожие на плач обиженного ребенка.

Император, наблюдая за Ён О, который, забыв о правилах приличия, пытался закрыть рот рукой, протянул руку и легко вытер слезы с его испачканных щек. Когда большая рука с температурой выше обычной коснулась его щеки, Ён О почувствовал, как его сердце дрогнуло.

Он не мог понять себя - как его сердце могло трепетать даже после такого пренебрежения и использования. Он чувствовал себя глупцом и не знал, что делать с этим безнадежным идиотом.

Мужчина с интересом разглядывал нескончаемые слезы Ён О, вытирая его мокрые щеки.

Хлоп!

Ён О стиснул зубы и оттолкнул руку, касающуюся его щеки. От неожиданного резкого движения рука императора царапнула его щеку. Благородное украшение на пальце мужчины оставило след на красивом лице.

Глядя на рану на лице императора, Ён О криво усмехнулся.

- Насколько же вы меня недооценили? Я заставлю вас пожалеть о том, что приняли меня во дворец наложниц. Я непременно подарю бэкхон вашему драгоценному Дам Со И.

Нанести рану на лицо императора было достаточно, чтобы быть приговоренным к смерти. Однако мужчина лишь слегка нахмурил брови из-за раны на щеке, не придавая ей большого значения.

Он усмехнулся, глядя на Ён О, который не мог остановить льющиеся слезы, но пытался злобно улыбаться.

- Чтобы заставить нас пожалеть о чем-то во дворце, тебе придется очень постараться. Похоже, на этот раз мы проиграли. Когда Кё Чхопё станет Кё Бин, было бы хорошо, если бы он соблюдал этикет и правила в обращении с нами.

Хотя Ён О достиг своей цели, он совсем не был рад. Слезы продолжали литься без остановки.

Мужчина, уже собираясь уходить, обратился к Ён О:

- Ён О-я, если хочешь притворяться злым, хотя бы перестань плакать. И научись разбираться в людях. У тебя нет глаза на людей.

Император, нашептывая совет, словно снисходительный старший, вышел из павильона. Когда он вышел наружу и позвал слугу, подбежавший евнух воскликнул в замешательстве:

- Ваше Величество, ваше лицо...!

Ён О, сам того не заметив, уже рухнул на пол.

- Я отправляюсь во дворец Донху.

Император отдал приказ суетящемуся евнуху. Его сердце сжалось не столько от беспокойства о том, что он поранил лицо императора, сколько от слов о том, что тот собирается навестить Дам Со И.

Слушая удаляющиеся шаги императорской свиты, Ён О плакал, не переставая. Он отталкивал руки, пытавшиеся поднять его, и продолжал рыдать. Хоть и не хотел плакать, но никак не мог остановить текущие слёзы.

Когда наконец удалось сдержать рыдания, была уже глубокая ночь.

Дон Сангун, наблюдая за состоянием Ён О, проверяла его постель. Ён О чувствовал себя жалким и невыносимо пристыженным. Несмотря на то, что уже столько выплакал, ему всё равно приходилось то и дело вытирать глаза от предательски выступающих слёз, словно у него не осталось никакой гордости.

Бам-бам-бам!

Снаружи громко застучали в двери павильона. Дон Сангун, которая поправляла постель, выбежала наружу.

- Вдовствующая императрица желает видеть Кё Бин (Бин — следующий ранг наложницы).

Голос докладывающего евнуха звучал как никогда строго.

Во дворце и в гареме было много трудностей. А проблем, которые создал сам Ён О, было ещё больше.

❖ ❖ ❖

Вдовствующая императрица сидела на почётном месте во внутренних покоях, принимая Ён О.

- Приветствую вдовствующую императрицу. Желаю вам долгих лет процветания.

В момент завершения поклона.

Свист!

Рассекая холодный воздух, пролетела чайная чашка. Фарфор разбился с пронзительным звоном.

Дзинь!

Ён О смотрел на роскошную чашку, упавшую у его ног, чувствуя жжение от пролитого чая и ещё более острую боль.

Пожилые придворные дамы во дворце вдовствующей императрицы мельком взглянули на подбородок Ён О.

На суровых лицах опытных пожилых придворных дам не дрогнул ни один мускул. Однако, вопреки их строгому виду, они обменивались встревоженными взглядами. Придворная дама, стоявшая прямо возле почётного места, тихо обратилась к вдовствующей императрице.

Вдовствующая императрица подняла руку, отстраняя придворную даму.

- Нанести рану на священный лик императора - сколько же у тебя жизней?

Следовало немедленно признать вину. Ён О слегка коснулся подбородка, проверяя порез от разбитой чашки. Рана была неглубокой, но место пореза горело и саднило.

- Разве я уже не мертвец?

Вместо того чтобы просить прощения или умолять о смерти, он выпалил дерзкие и холодные слова.

- Кё Чхопё, говорят, всего за несколько дней ты стал Кё Бин... Совсем забыл своё место? Или наконец осознал своё положение?

Вдовствующая императрица, только что сурово отчитывавшая его, внезапно рассмеялась. Ён О, понимая всю нелепость своего положения, не испытывал никаких эмоций от её насмешливого вида.

Оглядываясь назад, казалось, что все во дворце наложниц, кроме самого Ён О, всё знали.

Наложник из рода Кё был желанием вдовствующей императрицы, а Дам Со И - выбором императора. Вместо того чтобы взять наложницу из рода Кё для продолжения рода, как хотела вдовствующая императрица, император привёл Ён О, используя его статус законного наследника рода Кё.

Хотя вдовствующая императрица сначала дала согласие на Ён О, она планировала избавиться от него ещё до вступления во дворец под предлогом неподобающего поведения, чтобы затем привести женщину из рода Кё для продолжения рода.

Но он, не заметив ничего, выпил бэкхон и стал наложником - должно быть, это было невыносимо для неё.

- ...

Ён О не ответил и не выказал почтения. Вдовствующая императрица, притворяясь равнодушной, разразилась надменным смехом, глядя на Ён О, который наконец понял, что его обманули.

- Император известен своей холодностью. Как же он попался на такую очевидную уловку? Неужели он действительно потратил столько усилий на тебя только потому, что ты законный наследник рода Кё? Как жалко.

Вдовствующая императрица изысканно рассмеялась, продолжая свои злобные речи.

- Довольны ли вы теперь?

На лице Ён О не осталось ни кровинки.

- Раз ты осознал своё положение, убирайся из дворца.

Вдовствующая императрица произнесла эти холодные слова, глядя на его бледное лицо.

- Вы предлагаете мне покинуть дворец после того, как дали мне выпить бэкхон? Разве наложник может просто так уйти из дворца по собственному желанию?

Ён О горько усмехнулся, не веря своим ушам.

Вдовствующая императрица, долгое время будучи старшей в императорской семье, умело управляла наложницами, но её восприятие реальности отличалось от обычных людей. Обладая слишком большой властью, она даже не задумывалась о договорённостях и соглашениях между заинтересованными сторонами.

- Может, мне тебя выпроводить? Или сам предпочтёшь уйти?

Так же она относилась и к человеческим жизням. В её словах звучал вопрос: позволить ли ей убить тебя или ты сам позаботишься об этом?

- Вдовствующая императрица.

- Что ты так меня зовёшь? Не понимаешь моих слов? Чему тебя учили в роду Кё, что даже законный наследник настолько бестолков?

Вдовствующая императрица, с улыбкой поучающая других умереть, казалась уже не человеком.

- Вдовствующая императрица, извольте выслушать. Род Кё не стремится стать императорской роднёй. Вы, должно быть, считаете род Кё недалёким и отсталым в политических делах? И не сильно ошибаетесь. Этому неповоротливому роду не нужно родство с троном, и если я, его законный наследник, умру, в этом поколении они больше не пришлют своих отпрысков в наложницы.

Улыбка постепенно исчезла с лица вдовствующей императрицы. Напротив, на лице Ён О появилась усмешка.

- Ты мне угрожаешь?

- Как может такой, как я, угрожать вам? Это немыслимо. Я слышал, что в роду Му, откуда вы родом, наследники редкость. Ваш намного старший глава семьи, несмотря на множество наложниц, от которых в поместье Му стоит гвалт, теряет дочерей вскоре после их рождения, а сын у него всего один. Кажется, молодому господину Му сейчас всего шесть лет? Надеюсь, с молодым господином всё в порядке?

Перед вступлением в наложники Ён О изучил информацию обо всех обитателях дворца наложниц, собранную домом Кё. Тогда ему было неприятно заучивать под давлением главы семьи и родственников историю и обстоятельства чужих родов.

- Не твоя забота.

- Как же вы должны беспокоиться. Вдруг с ним случится несчастный случай в карете, как с моими родителями и сестрой? Но ведь нельзя и держать его всё время взаперти дома. В поместье Му, говорят, есть знаменитый красивый пруд. Я слышал, там часто случаются несчастные случаи — тонут люди.

Вдовствующая императрица швырнула нефритовое украшение со стола. Но в отличие от чашки, оно полетело далеко от Ён О.

- Придержи свой язык!

- Прошу прощения.

- Болтаешь без умолку, но что ты можешь сделать, находясь в гареме?

Вдовствующая императрица снова улыбнулась со спокойным лицом.

- Зачем мне что-то делать? Увидев отношение вдовствующей императрицы и императорского двора, политически недальновидный род Кё уже принял решение. Скорее, только если я что-то предприму, у вас появится шанс достичь желаемого.

От слов Ён О вдовствующая императрица нахмурила свой изящный лоб.

- У дома Кё всегда было неправильное упрямство. Раз ты не принимаешь своё положение и не хочешь покидать дворец, то хотя бы ты, наложник Кё, должен исполнить мою волю. Эй там, принесите джаанхон!

Приказала с суровым лицом вдовствующая императрица.

- Слушаюсь.

Придворные дамы бесшумно засуетились. Они вернулись с изящным деревянным подносом, на котором стоял флакон с лекарством.

- Раз ты пил бэкхон, то должен знать. Если бэкхон - это снадобье, не позволяющее мужчине иметь детей от женщины, то джаанхон - это лекарство, позволяющее даже мужчине забеременеть. Выпей его и подари императору наследника из рода Кё, которого я так желаю.

Вдовствующая императрица произнесла это с ослепительной улыбкой.

- Не... неужели такое существует...

Ён О попятился, увидев приближающуюся придворную даму с флаконом. Вдовствующая императрица просто пыталась наказать его за неповиновение.

- Раз есть бэкхон, почему ты считаешь джаанхон выдумкой? Говорят, оба опасны для жизни, если не подходят организму. Я понимаю твой страх. Но выбора нет. Я плохо разобралась в упрямом роде Кё, и теперь мы в безвыходном положении.

- Вдовствующая императрица.

- Если не можешь выпить джаанхон, напиши собственноручно. Дай обещание покинуть императорский дворец в течение месяца, и я попытаюсь унять своё нетерпение.

- Не делайте этого.

Ён О никогда не слышал о джаанхоне. Он даже о бэкхоне не слышал, но джаанхон казался совершенно немыслимым. Хотя вдовствующая императрица назвала это джаанхоном, неизвестно, действительно ли это он или яд.

- Отдай мне именную табличку, которую тебе дал дом Кё вместе с обещанием. У способного наследника дома Кё, который за несколько дней из младшего наложника стал Кё Бин, должен быть способ покинуть это место, кроме как умереть. Выйди из дворца и передай дому Кё мои пожелания.

Как только вдовствующая императрица закончила говорить, придворная дама с флаконом приблизилась к Ён О. Позади стояла другая с подносом, на котором лежали кисть, бумага и тушь. Евнухи и придворные дамы окружили Ён О плотной стеной, не оставляя путей к отступлению.

- Вдовствующая императрица!

Ён О, оказавшись в безвыходном положении, взглянул на почётное место.

- Решай.

Среди вариантов, предложенных вдовствующей императрицей, выбирать было нечего. Ён О не мог просто так покинуть императорский дворец. Ему нужно было найти и позаботиться о Кым Ге и Чок Джу, чьё местонахождение было неизвестно, а после того, как он уже стал наложником, жить как прежде было невозможно.

Более того, он не хотел отступать, оказавшись побеждённым. Он не хотел угрожать императору, мужчине, который его обманул, а потом сбежать, ничего не сделав, в порыве ярости.

Он не хотел быть беспомощным неудачником.

- ...

Ён О дрожащей рукой взял флакон, который протягивала придворная дама. Он надеялся, что это действительно джаанхон, а не яд, как сказала вдовствующая императрица.

Хотя побочные эффекты джаанхона, похоже, не сильно отличаются от яда, но всё же лучше, чем яд, не так ли?

Приняв решение, Ён О наклонил флакон и выпил.

- Кё Бин!

Вдовствующая императрица, только что безмятежно улыбавшаяся, вскочила с почётного места с криком.

Горькое и отвратительное лекарство скатилось по горлу. Сначала по телу словно пробежал огонь, а затем нахлынул холод, будто вылили целую бочку ледяной воды.

Всё тело ныло от боли. То казалось, что его охватывает жар, то накатывал озноб. Тело непрерывно содрогалось от тяжёлого дыхания.

Флакон выскользнул из ослабевших рук Ён О. Придворная дама подставила деревянный поднос, поймав его.

Стук.

В момент, когда флакон упал на деревянный поднос, тело Ён О тоже рухнуло. Придворные дамы и евнухи поспешно протянули руки к падающему телу.

Растерянные лица обернулись к почётному месту.

- Придворного лекаря! Немедленно позовите придворного лекаря! Кё Бин! Кё Бин! Почему же род Кё такой упрямый...!

Вдовствующая императрица, только что изящно сидевшая на возвышении, словно прекрасное украшение, бросилась к Ён О с грубыми криками. Теряя сознание, Ён О мельком подумал о том, что вдовствующая императрица, оказывается, умеет бегать, и закрыл глаза.

Сознание затуманилось и оборвалось.

Сознание Ён О то возвращалось, то уплывало. Даже открыв глаза, он не мог прийти в себя из-за странного страха, вызванного незнакомой обстановкой.

Евнухи и придворные дамы из покоев вдовствующей императрицы с суровыми лицами охраняли его. Придворные врачи, выстроившиеся у кровати, по очереди осматривали его. Тело, которое раньше лихорадило от озноба и жара, ненадолго успокоилось, но полностью прийти в себя было трудно.

- ...К счастью...

Звуки было трудно разобрать, словно уши были под водой. Едва уловив далёкие голоса, он снова провалился в беспамятство.

Когда он смог соображать, хоть и смутно, то понял, что лежит в спальне своего павильона. Но он только мог открыть глаза. Говорить или двигаться он не мог.

"Рассвет?"

Всё вокруг было окутано синеватой темнотой. Хотя зрение было ограниченным и мутным, он мог видеть, и звуки стали отчётливее.

- Придворная дама, зачем же ты меня позвала.

В тихой комнате стояли придворная дама Дон Ён и женщина в плаще, скрывающем лицо. Женщина проворчала, опуская капюшон.

Когда роскошный плащ соскользнул, показалось лицо Чо Сом Рын, посланница из Намчхона.

- К хозяину, который потерял сознание после того, как принял джаанхон, мы, конечно, приведём представителя из Намчхона. Кого же ещё можно привести?

- Придворная дама.

Чо Сом Рын нахмурила свой изящный лоб.

- По всему дворцу уже ходят слухи. Говорят, что Кё Бин, будучи наказанный вдовствующей императрицей за свой проступок, выпил джаанхон - зелье, позволяющее мужчине зачать ребёнка. Хотя название "джаанхон" напрямую не упоминалось, но все знают, что у вдовствующей императрицы много особых снадобий для управления наложницами, поэтому все считают Кё Бин жадным до власти, - произнесла Дон Ён с горькой усмешкой.

- Неужели Кё Бин действительно сам выпил джаанхон?

- Я не могу знать наверняка, так как не допущена во внутренние покои. Даже если он и выпил его сам, возможно, у него не было выбора, или это было не из жадности, а из-за упрямства.

- В императорском дворце будет переполох.

Чо Сом Рын простонала, как от головной боли. Выражение лица Дон Ён, смотрящее на представителя Намчхона, оставалось спокойным.

- Разве вы не понимаете, госпожа? Раз слухи распространились по дворцу, то вопрос времени, когда они дойдут до столицы. Скоро об этом узнает и род Кёфубу, которое сейчас особенно внимательно следит за ситуацией в столице. А может, уже знает.

От слов Дон Сангун лицо Чо Сом Рын похолодело.

- Что вы имеете в виду?

- Если с Кё Бин в ближайшее время что-то случится, Намчхон тоже не сможет избежать ответственности.

- Вы угрожаете Намчхону?

На обычно мягком лице Чо Сом Рын появилось жёсткое выражение.

- Какие угрозы? Я прошу о помощи.

Дон Ён развернула шёлковый свёрток, лежавший у кровати. Внутри была башенка, аккуратно сложенная из серебряных монет.

- Ч-что это?

- Девяносто нянг серебром. Знаю, что мало. Но это всё, что у меня есть. Пропишите лечение. Я прошу вашей помощи, госпожа, а не милостыню. Недостающее серебро можете получить либо в поместье Кёфубу, либо когда очнётся господин.

От этих слов выражение лица Чо Сом Рын странно изменилось.

- Лечение... Как Дон Сангун может...

- Какая разница, откуда мне это известно? В мире есть люди, которые знают о существовании особого снадобья, позволяющего мужчинам забеременеть, хотя название "джаанхон" широко не известно.

На лице слушающей Чо Сом Рын читалось неудобство. Дон Ён вытерла холодный пот со лба Ён О и продолжила:

- В мире много супружеских пар, отчаянно желающих детей, и они ищут джаанхон. Раз это необычное лекарство позволяет мужчине зачать, то они надеются, что женщине оно тем более поможет забеременеть. Изредка встречаются и знатные мужчины, которые хотят увидеть своё потомство от других мужчин и поселить их во внутренних покоях.

После последних слов Дон Ён Чо Сом Рын глубоко вздохнула.

Когда в империю Юль из Намчхона поступали бэкхон и джаанхон, количество опасного бэкхона строго контролировалось, но к джаанхону относились более снисходительно.

Тайно многие искали джаанхон. Представители Намчхона подкупали чиновников джаанхоном или продавали его частным образом для дополнительного дохода.

- Лекарство, позволяющее мужчине зачать - восемьдесят нянг серебром, а рецепт такого лекарства - пятьсот нянг. Я знаю, что одного флакона джаанхона недостаточно для зачатия у мужчины. Поэтому флакон стоит восемьдесят нянг, а рецепт - пятьсот.

Чо Сом Рын жестом показала, что поняла слова Дон Ён. Это означало - говорить тише.

- Пожалуйста, потише.

Игнорируя затруднение Чо Сом Рын, Дон Ён продолжала говорить:

- Кё Бин чист, он принял бэкхон. Бэкхон строго контролируется даже во дворце. Проверка количества флаконов бэкхона в покоях вдовствующей императрицы уже завершена. Судя по побочным эффектам, он точно принял его правильно. Пространственная ориентация и чувство равновесия притупились, временно ослабли вкус и обоняние.

На слова Дон Ён Чо Сом Рын тихо проворчала:

- Вы думаете, я врач?

Но вопреки своим словам, Чо Сом Рын проверила пульс лежащего Ён О. Приподняла веки, чтобы проверить реакцию, внимательно прослушала дыхание, приложив ухо к груди.

Она достала из-за пазухи бумажную книжечку размером с ладонь и заострённый кусочек угля, быстро написала рецепт. Представитель протянула бумагу с рецептом Дон Ён резким движением.

- К счастью, организм Кё Бин не отторгает джаанхон, так что непосредственной угрозы для жизни нет. Готовьте лекарство по рецепту и давайте пять раз в день. И вот это.

Чо Сом Рын достала из-за пазухи флакон с лекарством.

- Что это?

- Джаанхон. Когда был принят первый джаанхон? Второй джаанхон нужно принять до истечения двух дней после первого.

- Первый джаанхон был принят, вероятно, вчера вечером.

Дон Ён приподняла Ён О, который смотрел на неё затуманенным взором. Когда тот попытался увернуться, увидев флакон с джаанхоном, Чо Сом Рын подошла и помогла его удержать.

Дон Ён поднесла флакон к губам Ён О, который пытался мотать головой.

- Господин, вы должны выпить. Если принять джаанхон только один раз, организм останется в неопределённом состоянии. Чтобы не случилось беды из-за незавершённого действия зелья при зачатии, выпейте.

Слова придворной дамы звучали решительно и холодно, но в них слышалось беспокойство. Удерживаемый двумя женщинами, не способный пошевелиться, Ён О выпил второй джаанхон.

Снова жар ударил в голову.

- Это всё, что касается рецепта и джаанхона?

- Нужно выпить и третий джаанхон.

- Достаньте его. Когда мне снова позвать представителя? Раз он каждый раз так падает после приёма джаанхона, понадобится ещё рецепт.

Руки Дон Ён, вытирающей покрытый потом лоб Ён О и поправляющей одеяло, были внимательными и нежными.

- Послезавтра.

- Свяжусь с вами послезавтра.

Выходя из павильона, Чо Сом Рын обернулась к Дон Ён.

- Придворная дама из тех, кого господин привёл из своего дома?

- Как такое возможно?

- Вы так заботитесь о господине, которого знаете совсем недолго.

Дон Ён проводила Чо Сом Рын до главных ворот дворца Кирюнг.

- Кё Бин превосходно готовит цветочный чай. И кто знает? Может быть, когда у Кё Бин появится наследник, он получит большую награду от поместья Кёфубу и императорской семьи.

- Цветочный чай господина действительно был восхитителен. Хотя я пью горный цветочный чай каждый раз, когда приезжаю в Юль, но такого превосходного чая я ещё никогда не пробовала.

Чо Сом Рын мягко улыбнулась с довольным выражением лица. В её глазах появился блеск, когда она вспомнила о чае, которым её угощал Ён О во дворце Кирюнг. Казалось, она забыла о своём недовольстве из-за вынужденного составления рецепта.

Увидев это выражение, Дон Ён немного пожалела.

- Вот как.

Вместо расплывчатых слов о вкусном чае Кё Бин, возможно, стоило рассказать, что каждое утро, когда она прислуживает господину во время письма, на столике всегда стоит чай, источающий яркий аромат.

Господин, каждое утро, угощающий дворцовых служащих чаем.

За более чем 20 лет пребывания в императорском дворце и покоях наложниц она впервые встречала такой тип человека.

- Говорят, что очень редко после приёма джаанхона человек может начать источать аромат. Хорошо бы, если бы Кё Бин обрел такой же изысканный и роскошный аромат, как тот горный чай, что он готовит.

Остановившись перед воротами павильона, Чо Сом Рын говорила восторженно, как девушка, погружённая в мечты.

- Аромат? Что за чушь, человек же не цветок и не благовонный мешочек, какой может быть аромат?

Дон Ён смотрела на Чо Сом Рын как на неразумное дитя.

- Говорят, такое случается, хоть и крайне редко.

Чо Сом Рын посмотрела на критикующую её придворную даму как на ограниченного человека без воображения. Материковые люди действительно были косными и лишёнными фантазии.

Заметив свою свиту и главного евнуха, отвечающего за сопровождение, ожидающих её за воротами дворца Кирюнг, она накинула капюшон верхнего одеяния.

Представитель коротко поклонилась.

- Я снова свяжусь с вами.

Дон Ён также ответила поклоном Чо Сом Рын. Взгляд придворной дамы, смотрящей на представителя Намчхона в роскошном верхнем одеянии, был мутным. Как и подобает торговцам лекарствами, люди из Намчхона любили говорить пустые слова.

"Какой ещё аромат может исходить от человека."

Дон Ён поспешно повернулась и направилась внутрь. Нужно было пять раз в день давать прописанное лекарство и ухаживать за Ён О, который будет мучиться от болезни - времени на отвлечённые мысли не было.

- И на что мне такое счастье... Эх, выпила одну чашку цветочного чая, а в итоге получила такое...

Из уст придворной дамы, направляющейся к павильону, вырвался стон.

Храм Небесного дворца находился в четырех днях пути от императорской столицы на севере. Император вернулся во дворец поздней ночью после совершения обрядов в храме.

Главный евнух поспешно следовал за императором, направлявшимся в свои покои.

Евнух Ван сопровождал императора на север, но не смог войти в храм. Согласно правилам, он не мог прислуживать до возвращения во дворец, поэтому их встречи были краткими. Вернувшись во дворец, его сердце было неспокойно из-за событий, произошедших в его отсутствие.

Император, планировавший сегодня спать в своих покоях, сначала проигнорировал зов евнуха. Когда тот повторно попросил аудиенции, мужчина наконец впустил его, хотя и с недовольным выражением лица.

- ...Что он выпил?

Император отослал всех прислуживающих придворных. Сон Джэ, переодеваясь в одиночестве, стряхивал небрежно накинутое ночное одеяние и хмурился.

Евнух Ван подошел к императору, обнажившему верхнюю часть тела, чтобы помочь с одеждой.

- Докладываю, Кё Бин выпил джаанхон.

Мужчина, чье бесстрастное лицо излучало холодное высокомерие, холодно посмотрел на евнуха, поправлявшего его ночное одеяние. На его ледяном лице трудно было что-либо прочесть.

- И что, умер?

- Ваше Величество! Как можно говорить такие неподобающие вещи о наложнике из задних покоев... Кхм, нет, к счастью, его жизнь вне опасности. Говорят, если джаанхон не подходит организму, он не отличается от яда, но после выздоровления всё должно быть в порядке. Проблема в том, что восстановление идёт медленно.

Завершив помощь с одеянием императора, евнух Ван почтительно отступил. Он обеспокоенно осмотрел ночное одеяние, которое сам же аккуратно поправил. Его взгляд выражал беспокойство – в таком виде нельзя выходить за пределы покоев.

- И почему он это выпил?

- По дворцу и за его пределами ходят слухи, что Кё Бин, ослепленный жадностью, выпил снадобье, способное даже мужчину сделать способным к деторождению. Согласно тому, что передал Гамук, вдовствующая императрица предложила Кё Бин выбор: либо написать обещание покинуть дворец, поскольку он осознал своё положение, либо выпить джаанхон.

Император, слушая доклад евнуха, нахмурил брови.

- И он выбрал джаанхон, который мог оказаться ядом, вместо того чтобы уйти?

- Разве не могла бы семья Кё использовать своё влияние, чтобы аннулировать обещание или найти способ покинуть гарем? Смерть ведь не единственный выход. Немыслимо не исполнить обещание, лично написанное молодым господином семьи Кё. Да и сам уход из гарема таким способом он счёл бы отрицанием собственного обещания. Всё из-за чрезмерной гордости.

Император усмехнулся, бормоча эти слова.

- Этот ничтожный слуга выяснил, что до того, как вдовствующая императрица потребовала сделать выбор, Кё Бин, похоже, разгневал её. Он заявил, что, видя как императорская семья обращается с ним, род Кё в этом поколении больше не пошлёт своих отпрысков в наложницы... В ходе разговора, кажется, всплыло и упоминание о молодом господине семьи Му.

Сон Джэ, слушая слова евнуха, рассмеялся, сохраняя хмурое выражение. Наложник, который осмеливается перечить вдовствующей императрице, упоминая её родную семью – это уже за гранью смелости, это безрассудство.

- У него что, несколько жизней в запасе?

Сон Джэ не мог скрыть своего изумления. Покачивая головой, он тихо рассмеялся.

- Ваше Величество, как можно называть наложника из задних покоев "он"?

- Это мой наложник.

- Хоть это и так, но...

Даже император не мог позволить себе фамильярно принижать статус наложника. Евнух Ван размышлял, как передать сообщение, не задев императорского достоинства.

- Вдовствующая императрица встретила достойного противника.

- Ваше Величество!

Евнух Ван быстро осмотрелся по сторонам, выказывая явное неодобрение весёлым словам императора.

- Так что.

- Что?

- Раз не умер, в каком он состоянии?

Евнух Ван съёжился от неподобающего выбора слов императором, низко кланяясь. Сон Джэ оставался безразличным к жестам евнуха, непонятно перед кем извиняющегося.

- Докладываю, что он уже несколько дней лежит, охваченный жаром.

При этих словах евнуха лицо мужчины исказилось от раздражения.

- Кё Ён О после прибытия во дворец больше дней проводит больным, чем здоровым. Может, это потому что он рос как изнеженный молодой господин семьи Кё? За то короткое время, что он в задних покоях – всего-то полмесяца – он болел дольше, чем я за всё время пребывания во дворце.

- Возможно, тому причиной множество событий.

Евнух Ван почтительно ответил недовольному императору и поспешно склонился в поклоне.

- ...

В глазах мужчины, смотрящего на евнуха, мелькнул холод.

- Прошу прощения за дерзость.

- Сколько уже молодой господин Кё мучается от жара, что все так всполошились?

Император равнодушно бросил вопрос евнуху.

- Докладываю, восьмой день.

Направлявшийся к постели мужчина остановился. Восемь дней в горячке – случай нечастый.

- Ещё не умер?

- Докладываю, жив-здоров.

На жестокий вопрос императора евнух Ван ответил почтительно. Мужчина, шедший к постели, развернулся и потянулся за небрежно брошенным верхним одеянием. Евнух Ван поспешно подошёл помочь с одеждой.

- Проводить вас во дворец Кирюнг?

На слова евнуха мужчина лишь молча нахмурился.

❖ ❖ ❖

Во внутренних покоях дворца Кирюнг жаровни стояли с самого входа. Их разместили везде, где только находилось место. Даже для зимы их было чересчур много.

Тишину комнаты нарушало лишь потрескивание искр.

Кё Ён О, уже восемь дней страдавший от жара, казался безмятежно спящим, если смотреть со стороны. Лишь иногда его дыхание учащалось, но только и всего.

Даже когда его плечи подрагивали от периодически накатывающего озноба, Ён О продолжал тихо спать.

У Сон Джэ, войдя в комнату, где из-за жаровен было жарко как летом, несмотря на разгар зимы, глубоко вздохнул.

- Глупец.

От тихого голоса у Ён О, охваченного жаром, затрепетали веки и он открыл глаза.

- ...

Сон Джэ не мог понять, узнали ли его эти глаза или нет. Вероятно, узнали. Лицо, вздрогнувшее от испуга при виде него, беззвучно залилось слезами.

А затем, словно измученный жаром, он тут же уснул.

- Глупец.

Прозвучал над спящим лицом Ён О холодный голос.

❖ ❖ ❖

Мир, доносившийся до ушей, был странно тих. Ён О прильнул к незнакомому, удивительному теплу. Тело, обессиленное жаром и ознобом, ощущалось свежим. Руки и ноги, прежде дрожавшие помимо воли, теперь были легки и свободны от недуга.

Ён О медленно приходил в себя, погружённый в давно не испытанное умиротворение. Мягкое тепло, исходящее от щедрой и крепкой фигуры, обнимавшей его, словно уносило прочь его горести и усталость.

Он неосознанно прижался щекой к этому ласковому теплу. На губах, утопающих в этом тепле, появилась лёгкая улыбка.

Давно забытый покой был нежным и уютным.

Пробуждаясь от долгого сна, Ён О смахнул рукой жар у глаз. То, что он принял за жар, оказалось слезами, пролитыми во сне.

Может, ему приснилось что-то нехорошее, чего он не помнит?

Рука Ён О, вытиравшая слёзы, замерла. Он наконец осознал присутствие незнакомой фигуры перед собой.

Несмотря на всё произошедшее, Ён О был наложником. Наложнику из задних покоев разделить ложе с кем-то помимо императора означало лишиться головы.

Он мгновенно стряхнул с себя сон.

- ...!

Ён О тревожно всмотрелся вперёд. Он полулежал, опираясь на широкую крепкую грудь и сильные, но не грубые плечи. Подняв испуганный взгляд, он увидел словно нарисованную линию подбородка.

Это был император.

Увидев императора, Ён О испугался даже больше, чем когда понял, что заснул в чьих-то объятиях.

К счастью, даже когда ему было плохо и хотелось тепла, он не попросил помощи у других придворных или евнухов. Да и даже если бы он умолял, они бы все равно не помогли - живя во дворце, они строго соблюдают этикет.

Спящий мужчина был обнажен по пояс. Что было ниже - неизвестно, там все скрывало одеяло.

Ён О лежал в тонкой ночной рубашке. Она была не просто тонкой - насквозь просвечивающей, так что трудно было сказать, одет он или раздет.

Неудивительно, что на нем не было одежды — у него же была лихорадка. Пока растерянный Ён О метался в объятиях мужчины, длинная рука обвила его сзади и притянула к обнаженной груди.

- Ах!

Ён О поспешно уперся локтем, отталкивая руку, которая его обнимала.

Глаза императора, который спал словно нарисованный, плавно открылись. Его взгляд был на удивление ясным для только что проснувшегося человека.

- ...

Мужчина слегка нахмурился, глядя на Ён О, который в испуге пытался максимально отодвинуться, не выбираясь из-под одного одеяла.

В этот момент голову Ён О пронзила острая боль.

"Глупенький."

Сквозь затуманенное зрение всплыло воспоминание - красивое нахмуренное лицо, глядящее сверху вниз, и этот шепот. А потом потемнело в глазах, и что-то теплое коснулось лба.

Он не мог понять - это был сон или реальность, которую он не помнит? Когда он попытался вспомнить больше, голову словно пронзили ножом.

Одновременно в ушах зазвенело.

- Ух...

Сон Джэ поморщился, глядя на Ён О, который застонал, схватившись за голову. Было очевидно его раздражение. Ён О, игнорируя нарастающую боль, поднял взгляд.

Император приподнялся на бок и хотел что-то сказать, но остановился.

Глядя на него, Ён О заметил, как тот повернулся, и мельком увидел, что ниже пояса император совершенно обнажен. Увидев широко распахнутые глаза Ён О, император усмехнулся с видом "ну и ну".

- Кё Ён О.

Хотя ситуация привела Ён О в замешательство, в голове все еще был туман. Император же, проснувшийся позже него, выглядел абсолютно свежим, с холодным выражением лица.

Мужчина, который в их последнюю встречу говорил такие жестокие слова, теперь усмехался, глядя на Ён О свысока. Учитывая, сколько дней прошло с той последней личной встречи, сейчас следовало бы чувствовать печаль, стыд и унижение.

Но его взгляд против воли притягивало к прекрасному лицу мужчины, который смеялся, считая его ничтожным. Он не мог понять ни своего встревоженного состояния, ни бешено колотящегося сердца.

Пытаясь унять неспокойное сердце, Ён О произнес:

- Почему... вы здесь?

Император удобно расположился на чужой постели, как на своей собственной. Глядя на настороженного Ён О, он беззвучно рассмеялся. Этот беззвучный смех щекотал сердце смотрящего, но вскоре его лицо нахмурилось.

- Надеюсь, ты не считаешь меня развратником?

Ён О не мог понять недовольство в словах мужчины. Казалось, он что-то забыл и хотел вспомнить, но при попытке думать голова начинала болеть и в ушах звенело.

- Ваш покорный слуга... не понимает, почему Ваше Величество здесь...

Ён О чувствовал себя неловко и неуютно. Ему хотелось скрыть свою прозрачную ночную рубашку, и хотя он был наложником, было странно, что полуобнаженный император занял его постель, ведь они не были в таких отношениях.

Император уставился на Ён О с видом человека, столкнувшегося с чем-то невероятным. Ён О продолжал настороженно смотреть на него. Они не были близки, и его смущало, что тот может увидеть его в такой откровенной ночной одежде.

Внезапно император двинулся.

В следующий момент мир Ён О перевернулся. От резкого движения в голове загудело, и в ушах протяжно зазвенело.

Когда измученный болью Ён О пришел в себя...

Он лежал на кровати, придавленный крепким телом мужчины. Его обнаженное тело ощущалось необычайно явственно сквозь тонкую, полупрозрачную ткань ночной рубашки.

Когда Ён О, едва различая происходящее, попытался оттолкнуть навалившегося императора, тот легко пресек его сопротивление. Мужчина крепко прижал метающиеся руки к постели, а своими сильными бедрами заблокировал ноги, пытавшиеся его сбросить.

- Ваше Величество!

Ён О извивался, пытаясь выскользнуть из-под мужчины. Но тело императора, решившего его удержать, было непоколебимо как скала. Разница в телосложении была настолько велика, что сопротивление Ён О было практически бессмысленным.

За короткое время дыхание Ён О участилось.

- ...

Сон Джэ, глядя на тяжело дышащего Ён О, постепенно ослабил хватку. Движения сопротивляющегося Ён О снова стали более энергичными.

- Ваше Величество...

Сон Джэ, который, казалось, собирался отступить, тут же снова прижал Ён О и яростно заговорил:

- Впервые я подвергаюсь такому обращению, будто развратник, после того как провели ночь в покоях наложника. Судя по твоей силе, ты уже выздоровел. К следующей страже изучи правила поведения наложника перед императором.

Мужчина продолжал давить, пока силы Ён О полностью не иссякли, и только когда тот перестал сопротивляться, поднялся.

Он откинул одеяло и встал.

Ён О поспешно отвел взгляд, избегая смотреть на обнаженное тело императора. Увидев это, император раздраженно выдохнул. Нагой мужчина прошел под солнечными лучами и сам надел халат. Грубо завязав пояс, он вернулся к съежившемуся на постели Ён О.

Даже в небрежно наброшенном поверх просвечивающего ночного одеяния халате мужчина выглядел величественно. Его надменное лицо, словно взирающее на всех свысока, посмотрело на Ён О, отвернувшего голову.

- Кё Гвиби (Гвиби следующий ранг наложниц, супруга, но еще не Императрица).

Император с хищной улыбкой обратился к Ён О.

- ...?

Услышав незнакомое обращение, Ён О поднял взгляд. Император хоть и выглядел неопрятно, но уже не был обнажен, как раньше. Глядя на недоумевающего Ён О, мужчина криво усмехнулся.

- Менее чем за месяц подняться от Джеин до Гвиби - это будет невероятный рекорд в истории наложниц династии Юль. Поскольку ты поднялся сразу на две ступени от Чхопё до Гвиби, незнающие могут подумать, что Кё Гвиби пользуется особой благосклонностью императора.

- Что... что вы имеете в виду?

- Вдовствующая императрица попросила возвести драгоценного племянника рода Кё в ранг Гвиби. Может, стоит отклонить повышение?

Недовольно говоривший император, увидев, как Ён О морщится, пытаясь что-то вспомнить, резко развернулся.

Ён О, увидев уходящего императора, попытался встать, чтобы поклониться, но, осознав, что на нем просвечивающая ночная рубашка, пробормотал приветствие, неловко кланяясь под одеялом.

- Ваше Величество, берегите себя в пути...

- Хм.

Увидев это, император выразил свое изумление, как неопытный юноша.

Император еще раз взглянул на кланяющегося ему Ён О и повернулся. Отвернувшись, он несколько раз фыркнул.

Евнухи у дверей издали удивленные возгласы, когда император сам открыл дверь и вышел.

- Ва-Ваше Величество!

Их голоса выражали шок от неподобающего вида мужчины.

- Все опустите глаза! Ваше Величество, позвольте слуге...

- Паланкин ждет снаружи.

Император, игнорируя суетящихся вокруг евнухов, широкими шагами покинул дворец Кирюнг. По пути он несколько раз недоуменно хмыкал.

Только покинув территорию дворца Кирюнг, он прекратил издавать недовольные звуки. Когда император остановился, евнух Ван ловко накинул ему на плечи парадное одеяние.

- И раньше относился ко мне как к грелке... Смотрит на человека... Неужели он такой, потому что родился законным наследником рода Кё?

Мужчина резко просунул руки в рукава накинутого евнухом одеяния и зашагал дальше.

И вскоре, независимо от намерений императора, быстро распространились слухи о том, что Кё Гвиби, который пил джаанхон в покоях наложников, удостоился высочайшей милости.

❖ ❖ ❖

Даже после ухода императора Ён О не мог прийти в себя. Его застывшее в оцепенении лицо сознательно моргало. Пытаясь подняться с постели, Ён О схватился за голову и застонал от боли.

- Ммм...

От малейшего движения по телу прокатывалась острая боль. Противный звон в ушах долго не отпускал голову. Похоже, какое-то время придется быть осторожным при движениях.

Даже не пытаясь восстановить утраченные воспоминания, а просто двигаясь как обычно, испытывать такую боль...

И тут за дверью раздался голос.

- Мама, это старшая придворная дама Дон.

Обращение "Мама" и почтительный тон показались непривычными. Ён О, со слезящимися от боли глазами, медленно моргнул и произнес:

- Входите.

Дверь павильона бесшумно открылась, и старшая придворная дама Дон вошла внутрь. Она изящно поклонилась Ён О, который лежал полуобнаженный на кровати.

- Кё Гвиби Мама, старшая придворная дама Дон приветствует вас. Да пребудет с вами счастье. Поздравляю вас с назначением Кё Гвиби Мама.

Ён О поднял взгляд, нежно массируя больную голову.

Дон Сангун перед ним выглядела как придворная, заискивающая перед властью.

Однако когда он потерял сознание, именно она быстро вызвала представителя из Намчхона. Она отдала серебро и попросила о лечении ради него.

Он не мог точно вспомнить, что она шептала, уговаривая его принять лекарство.

Воспоминания были отрывочными из-за жара.

Но он знал, что старшая придворная дама Дон была гораздо более осведомлена о тайнах дворца и наложниц, чем можно было предположить. Она знала даже о джаанхоне, о котором мало кто знал, настолько хорошо, что даже представитель из Намчхона была удивлена.

"Откуда старшей придворной даме известно о джаанхоне?"

Но это сомнение не продлилось долго.

- Старшая придворная дама Дон, спасибо, что позаботились обо мне. Благодаря вам я снова смог открыть глаза.

- Вы преувеличиваете.

- Мы ведь знакомы недолго, и я ничего для вас не сделал.

В глазах Дон Сангун промелькнул странный блеск при этих словах Ён О.

- Я просто усердно старалась, чтобы не вернуться в отдельный дворец.

Старшая придворная дама надменно отмахнулась от своих заслуг. Ён О не стал расспрашивать дальше. О старшей придворной даме он узнает со временем.

Вместо этого он осторожно произнес то, что его действительно интересовало.

- Не понимаю... почему Его Величество был здесь.

Старшая придворная дама с жалостью посмотрела на растерянного Ён О.

- Мама, знаете ли вы, сколько дней вы не вставали?

- Сколько дней прошло?

Ён О переспросил в ответ на вопрос старшей придворной дамы.

- После первого приема джаанхона вы не вставали восемь дней. Если бы не встали сегодня, был бы девятый день. Его Величество, как только вернулся из Небесного дворца в императорский дворец, сразу пришел проведать вас. Разве это не великая милость?

Ён О горько усмехнулся в ответ на слова старшей придворной дамы. На самом деле император только насмехался над ним и говорил гадости, когда он болел. Учитывая, что он пролежал целых восемь дней, скорее всего, тот пришел проверить, жив ли он вообще.

- Но почему он оставался до утра...

Пробормотал Ён О, нахмурившись.

- Его Величество был внутри, и я не могла проверить.

Старшая придворная дама убрала одеяло, которое Ён О прижимал к груди. Лицо Дон Сангун застыло, когда она осмотрела одеяло и его тело.

От одеяла, которое прижимал Ён О, и от его тела исходил глубокий аромат.

Сначала это был тонкий аромат чая. Вскоре нежный аромат стал живым, словно рядом расположили всевозможные свежие цветы. После того как рассеялся роскошный и благородный цветочный аромат, характерный разве что для императорского сада, повеяло мягким и теплым благоуханием.

До того, как представитель из Намчхона не сказал об этом, она никогда не слышала, что человек, выпивший джаанхон, источает аромат.

- Дон Сангун?

Как и говорила Чо Сом Рын, от Ён О исходил изысканный аромат. Человек, источающий благоухание... Это казалось странным, когда она услышала об этом, а теперь, столкнувшись с этим лично, это было просто удивительно.

- Гвиби Мама, от вас пахнет чаем и цветами.

Произнесла Дон Сангун с таким выражением, словно увидела призрака.

- От меня?

Ён О поднёс руку к носу и принюхался.

- Сегодня вам лучше ещё отдохнуть, а с завтрашнего дня начнёте посещать покои вдовствующей императрицы. Для начала выпейте горячий бульон. Следом подадут жидкую кашу.

- Аромат цветочного чая? Может, где-то пролили чай? Или порвался саше с благовониями?

Ён О тоже чувствовал этот слабый аромат. Но похоже, не так отчётливо, как Дон Ён.

- Нет, дело не в этом.

Дон Ён распорядилась дворцовым слугам приготовить ванну и по очереди подать бульон и кашу. А Ён О она велела накинуть верхнее одеяние, готовясь к перемещению.

- Гвиби Мама, приветствую вас.

Молодая служанка, принёсшая прозрачный бульон, поклонилась Ён О. Кажется, её звали Чон Рю... Пока Ён О вспоминал имя служанки, ему протянули деревянный поднос с чашей бульона.

- Благодарю.

Ён О сразу же выпил бульон, который принесла Чон Рю. Думал, что на пустой желудок будет тяжело, но неожиданно хорошо пошло. По кивку Дон Ён Чон Рю быстро унесла пустую чашу.

За дверями павильона чувствовалась суета.

- Мы нашли Кым Ге и Чок Джу.

- Где они?

- Кым Ге находится в каретном сарае императорского дворца, а Чок Джу – в саду Донхвавон. Днём они работают каждый в своём месте, а вечером их вызывает Но Сангун для обучения.

Уже одно то, что Ён О узнал, где находятся эти двое, принесло облегчение. Однако беспокоило, что они оказались в разных местах, хотя он думал, что они будут вместе.

Их назначения тоже оставляли желать лучшего. Было бы лучше, если бы Кым Ге, которая раньше собирала травы и помогала в саду, отправили в цветник, а Чок Джу, привыкшую прислуживать знати, определили в каретный сарай.

Больше всего его беспокоило, как они там справляются.

- Работа там сложная?

- Не беспокойтесь. Похоже, оба хорошо адаптировались, ведь они прибыли из такого большого места, как Кёфубу. Не зная, когда вы очнётесь, я передала им вещи, которые могли бы им пригодиться. На всякий случай передала понемногу серебра, а Чон Рю каждые несколько дней носит им шкатулки с закусками.

Пока Ён О страдал лихорадкой, Дон Ён успел сделать очень многое.

- Правда, спасибо тебе, Дон Сангун.

- Вы преувеличиваете мои заслуги.

Пока Ён О выражал благодарность, Чон Рю снова вошла внутрь. Ён О предложили чашу с жидкой кашей. Дон Ён позволила ему покинуть комнату только после того, как он опустошил чашу.

Впервые за долгое время поднявшись с постели, Ён О вошёл в павильон, где была приготовлена ванна.

Повседневная жизнь во дворце оказалась совершенно не такой, какой он её представлял до прибытия сюда. При мысли о том, что его обманули, и о том, о чём он мечтал, на сердце всё ещё было тяжело. Но если сравнить с ситуацией сразу после прибытия во дворец, сейчас всё шло очень гладко.

Если бы каждый день был таким же мирным, как сегодня, вполне можно было бы жить.

Ён О решил забыть о потерянном времени и о том, что никогда не было правдой. Он выплакал все слёзы и достаточно посетовал на судьбу. Теперь он лишь желал, чтобы сегодняшний покой продлился ещё на день, и ещё на один день.

❖ ❖ ❖

После ванны Дон Ён подала Ён О первую трапезу. Лёгкий суп с морепродуктами и питательная каша, щедро приправленная полезными ингредиентами, источали горьковатый аромат лечебных трав, но были вполне съедобными.

Пока Ён О ел, служанка похлопывающими движениями сушила его мокрые волосы. Хотя он достаточно просушил их в павильоне с ванной, Дон Ён всё ворчала, что этого недостаточно.

Пожилая придворная дама Соха тоже соглашалась с Дон Ён. Она стояла рядом с головой Ён О и без устали похлопывала его почти высохшие волосы через хлопковую ткань. Её движения были настолько искусны, что совершенно не мешали трапезе.

- Дам Со И правда незаконнорожденный?

Пока Ён О страдал лихорадкой, Дон Ён действительно многое успела разузнать. Старшая придворная дама сначала кратко перечислила всё, что узнала о наложницах, а затем начала подробно излагать информацию о каждой по очереди.

- Гвиби Мама, среди наложниц не так много законнорожденных. Сейчас, вероятно, только Хян Бин Мама, Нын Со Ён и Чин Ми Ин являются законнорождёнными. Говорят, что императрица тоже известна как законнорождённая, но некоторые предпочитают об этом помалкивать, - осторожно вмешалась Соха, которая сушила волосы.

- Вот оно как.

Ён О не придавал большого значения происхождению. Видя такую безучастную реакцию, Дон Ён и Соха переглянулись, а затем перевели взгляд на его беззаботную макушку.

- Говорят, Дам Со И получил официальное имя от семьи Дам незадолго до прибытия во дворец. Сейчас он известен как Дам Со Джун. Ходят слухи, что поскольку братья из семьи Дам сейчас используют иероглиф "Со" в своих именах, ему спешно добавили только родовой иероглиф к прежнему имени. Семья хотела дать ему новое официальное имя, но из-за внезапности его прибытия во дворец, а также потому, что потомки семьи Дам были недовольны тем, что незаконнорожденному дают родовой иероглиф, ему просто добавили его к прежнему имени.

Ён О считал ребячеством разделять законных и незаконных детей по родовым иероглифам. В Кёфубу, если отец желал, то даже незаконнорождённому ребёнку могли дать родовой иероглиф.

Сестра Ён О, одна из редких законнорождённых в Кёфубу, будучи единственной девочкой в доме, наоборот, выделялась тем, что не имела родового иероглифа.

- Хм.

Реакция Ён О была весьма прохладной.

- Понимаете ли вы, что это значит - Дам Со И даже имени не получил от семьи Дам.

Дон Ён спросила это почти с упрёком.

- Да.

- Раз даже имя толком не дали, можно представить, как к нему относились в семье. Видимо, детство у него было довольно тяжёлым.

- Должно быть, нелегко ему пришлось.

На такой мягкий ответ Ён О Дон Ён и Соха одновременно бросили взгляд на его беспечную макушку.

- Гвиби Мама, доводилось ли вам слышать что-нибудь о родной матери Его Величества?

Дон Ён понизила голос, словно боясь, что кто-то может услышать.

- О родной матери Его Величества мало что известно.

- Поговаривают, что она была "низкого происхождения".

Дон Ён ещё больше понизила голос, чтобы только Ён О мог слышать. Было известно, что родная мать императора не происходила из знатного рода и у него не было родственников по материнской линии.

Однако то, что она была низкого происхождения, не было широко известно.

Хотя раньше такие разговоры, возможно, и ходили, после восшествия императора на престол всем наверняка приказали держать язык за зубами, так что в последнее время об этом мало кто знает.

- Говорят, что Его Величество встретил Дам Со И, когда посещал семью Дам, и они быстро сблизились, понимая трудности друг друга.

Тихо рассказывала Соха, расчёсывая и укладывая уже высушенные волосы.

- ...

Ён О на мгновение замолчал.

- Мама.

- Не желаете ли причесаться, хоть вы и остаётесь в комнате?

На зов Дон Ён Ён О резко повернул голову. Он решительно отмахнулся от осторожного вопроса Сохи.

- Так что же, получается, я злодей?

Губы изогнулись в улыбке, но Ён О совсем не улыбался.

- Какой же вы злодей.

- Прошу, не говорите таких страшных вещей.

Дон Ён и Соха почтительно поклонились.

- Нет, ну правда? Я родился законным сыном могущественного дома Кёфубу, в детстве рос окружённый любовью родителей, а после их смерти вырос избалованным, осыпанным любовью старших братьев.

- Вы росли в достатке.

- Это естественно для законного сына Кёфубу.

На рассуждения Ён О придворная дама и служанка, словно бестактные люди, рассыпались в льстивых словах.

- И родственники тоже только баловали меня как младшего, хранителя главного дома Кёфубу. Даже когда дядья, заменившие мне родителей, приезжали издалека из Гоксана, я был невоспитанным отродьем, которое выбалтывало всё, что хотело, а потом первым убегало. И это ещё не всё! Поскольку брат говорил, что занимать должность - только зря мучиться, я был домашним бездельником, который не служил, а просто жил в своё удовольствие.

На эту самокритику Ён О старшая придворная дама и служанка, с детства служившие во дворце и имевшие холёные руки, бросили завистливые взгляды.

- Хорошо расти в достатке.

- И в нашей семье младший тоже живёт в своё удовольствие.

Слова Дон Ён и Соха не очень-то тронули Ён О.

- Получается, я влез между влюблёнными, которые особенно дороги друг другу из-за схожих трудностей в жизни. Более того, я - Гвиби, который благодаря влиянию своей семьи захватил власть среди других наложников.

Придворная дама и служанка, выросшие в обычных трудностях, промолчали на его слова. Ён О усмехнулся и залпом выпил бульон.

В этот момент в комнату поспешно вошла Чон Рю.

- Мама.

- Да, говори.

Ён О быстро отставил чашу с бульоном. Чон Рю, кланяясь, доложила:

- Старшую сестру Кым Ге и Чок Джу отобрали в прислужницы покоев вдовствующей императрицы.

Ён О резко вскочил с места. Из-за резкого движения в голове помутилось. Дон Ён и Соха с обеих сторон поддержали Ён О, который схватился за голову.

- Я отправлюсь на вечернюю аудиенцию в покои вдовствующей императрицы.

В императорском дворце и гареме не было ни дня покоя.

На рассвете покои вдовствующей императрицы казались ещё более пустынными, чем обычно. Вдовствующая императрица три дня отказывала в аудиенциях, ссылаясь на здоровье. Невозможно было посетить старшие покои, когда их хозяйка отказывала в приёме из-за болезни.

Ён О, который сразу хотел направиться в покои вдовствующей императрицы, как только услышал новости, по совету придворных сосредоточился на восстановлении здоровья.

И теперь, узнав, что сегодня в покоях вдовствующей императрицы принимают посетителей, он сразу же покинул дворец Кирюнг.

- Кё Гвиби приветствуем вас!

- Кё Гвиби приветствуем вас!

Наложницы, прибывшие раньше, увидев Ён О, почтительно поклонились. Совсем недавно эти же люди в ответ на его поклон лишь молча кивали и проходили мимо.

Если бы это было до прибытия во дворец, этот момент вызвал бы у него глубокие чувства, но сейчас его это мало интересовало.

- Прошу, встаньте.

- Простите нас.

- Простите нас.

На равнодушный ответ Ён О поклонившиеся наложницы переглянулись.

Дон Ён внимательно изучала выражения лиц наложниц, выстроившихся по рангу. Старшая придворная дама пыталась подать знак Ён О, который был поглощён мыслями о входе в покои вдовствующей императрицы. Поскольку его внезапно повысили в ранге, было бы хорошо для будущей жизни наложника проявить скромность перед теми, кто прибыл во дворец раньше, и наладить с ними дружеские отношения.

Ён О, словно не замечая беспокойства старшей придворной дамы Дон, смотрел только на двери павильона покоев вдовствующей императрицы. Главный евнух покоев вдовствующей императрицы вышел наружу и плавно поклонился.

- Гвиби Мама.

- Гон Гун.

Ён О тоже вежливо ответил евнуху, слегка признавая его.

- Извольте принять.

- Благодарю.

В такт кивку Ён О прислуживающая рядом Дон Сангун быстро передала евнуху серебряные монеты.

- Кё Гвиби прибыл!

Двери павильона покоев вдовствующей императрицы открылись, и Ён О шёл впереди всех. Если подумать о том, что до сих пор он был либо в самом конце, либо вторым или третьим с конца, это была огромная перемена.

- Приветствую вдовствующую императрицу. Да пребудет с вами великое счастье.

Поклон Ён О был безупречен.

- Кё Гвиби, добро пожаловать. За несколько дней, что я не видела вас, ваши манеры стали ещё превосходнее. Я должна преподнести вам подарок.

С высокого помоста прозвучал изящный голос. Такой реакции он не ожидал.

Ён О растерялся, но не подал виду.

- Я безмерно благодарен за то, что вы столь милостиво прощаете мою глупость.

Последнее воспоминание Ён О о вдовствующей императрице было о том, как она угрожала ему выбором между отставкой из дворца или джаанхон. После его болезни вдовствующая императрица встретила его с необычной теплотой, словно давно не видевшая родственника. Это не столько тронуло, сколько напугало его - её отношение изменилось слишком резко.

- Болеть почти десять дней... Теперь всё в порядке? Может, стоит ещё отдохнуть? Скорее покажите Гвиби то, что я приготовила. Это малое выражение моей заботы, прошу принять. Ах да, присаживайтесь.

Вдовствующая императрица говорила с необычайной любезностью.

- Благодарю за вашу заботу, Ваше Величество.

Ён О отвесил поклон и отступил от главного места. Наложницы, готовившиеся представиться императрице, наблюдали, как он шёл к своему месту в сопровождении Дон Ён.

Взгляды наложниц следовали за Ён О. На их лицах, украшенных изысканным макияжем и облачённых в роскошные одеяния, не было ни единой эмоции.

- Гвиби Мама, прошу сюда.

Пожилая придворная дама указала на место.

Вдовствующая императрица восседала на самом высоком месте приёмного зала, оглядывая всех сверху вниз.

На ступень ниже стоял элегантный трон. Видимо, место императрицы. Хотя размером он уступал месту вдовствующей императрицы, но в отличие от её трона, украшенного цветами и фениксами, этот был отделан узорами драконов и фениксов.

Место, указанное Ён О, находилось ещё ступенью ниже трона императрицы. Как начало ряда, оно было богато украшено. В центре спинки красовался большой белый нефрит с серыми прожилками, напоминающими плывущие облака.

Широкая подставка для ног почти не отличалась от той, что была у императрицы. Рядом с креслом стоял такой же чайный столик, как у вдовствующей императрицы и императрицы.

- Приветствуем вдовствующую императрицу. Да пребудет с вами благополучие, Ваше Величество.

Пока за Ён О следовала Ки Би с приветствием...

Стук.

Дворцовая служанка осторожно поставила деревянную шкатулку на личный столик Ён О. Ён О смотрел не столько на шкатулку, сколько на уходящую служанку.

Кым Ге.

Кым Ге шла, опустив глаза, но прямо перед тем как повернуться, бросила короткий взгляд на наблюдающего за ней Ён О. Хотя момент был мимолётным, она выглядела неплохо.

Придворная дама Дон открыла шкатулку, показывая содержимое Ён О.

- ...

- ...

Вдовствующая императрица смотрела не на Ки Би, совершающую поклон, а на Ён О, занявшего новое место. В неловкой тишине Ён О переводил взгляд между вдовствующей императрицей и всё ещё кланяющейся Ки Би.

- Ки Би, поднимайся. Как твоё здоровье? Хоть и не следует торопить того, кто ослаб, но разве ты не самая благословенная среди наложниц в последнее время? Я возлагаю на тебя большие надежды.

- Безмерно признательна, Ваше Величество. Моё здоровье значительно улучшилось.

- Ты проделала долгий путь. Присаживайся.

Вдовствующая императрица проявляла заметную заботу о Ки Би. И на то были причины. Ки Би была наложницей, которая чаще всех была беременна в последнее время. До появления Дам Со И считалось, что именно она пользовалась наибольшей благосклонностью императора.

- ...

Ён О погрузился в горькие мысли. Ки Би потеряла ребёнка, которого носила перед началом зимы. Если посчитать, это случилось примерно тогда, когда император впервые посетил покои наложника.

Тот, чья красота так восхитила его тогда, уже имел не только жену, но и наложницу, которая только что потеряла его ребёнка. Похоже, мужчина был безразличен ко всем, кроме Дам Со И, и даже не позаботился особо о Ки Би после выкидыша.

Когда все наложницы закончили приветствовать вдовствующую императрицу, Ён О встал со своего места и поклонился.

- Ваше Величество, я не смею даже представить, как отблагодарить вас за оказанную милость недостойному. Ваш подарок я буду хранить глубоко в сердце.

- Я беспокоилась, угодит ли выбор этой старухи взыскательному вкусу молодого наложника. К счастью, кажется, получилось совсем неплохо. После недавней болезни мне нужно пораньше отдохнуть. На сегодня достаточно. Все потрудились, придя сюда. Можете идти.

Вдовствующая императрица произнесла эти слова и поднялась первой.

- Ваше Величество, мы удаляемся.

- Ваше Величество, мы удаляемся.

Сидевшие наложницы быстро встали и поклонились. Придворная дама Дон, кланявшаяся рядом с Ён О, первой выпрямилась.

- Пойдёмте.

Придворная дама Дон собрала подарки от вдовствующей императрицы и прислуживала Ён О. Теперь не было нужды ждать, пока кто-то выйдет первым. Наложницы, выходившие группками, увидев Ён О, естественным образом отступили.

- Дон Сангун, есть ли у вас знакомые служанки или евнухи во дворце вдовствующей императрицы?

- Её Величество держит при себе только своих людей.

Перед уходом из дворца Ён О хотел хотя бы ещё раз увидеть лица Кым Ге и Чок Джу.

- Интересно, где эти двое?

Не желая покидать дворец вдовствующей императрицы, Ён О замедлил шаг.

- Их наверняка позвали только для того поручения. Сейчас они, должно быть, выполняют черную работу под надзором где-то подальше от Её Величества.

Придворная дама Дон пыталась утешить Ён О, который никак не мог оставить эту мысль.

- Вот как...

В тот момент, когда Ён О собирался сделать шаг...

Бум.

Там, где только что никого не было, вдруг появился человек. Столкнувшийся с Ён О человек пронзительно вскрикнул.

- Ах!

К несчастью, пошатнувшийся человек упал в сторону большого дерева - гордости дворца вдовствующей императрицы. Бордюр вокруг дерева был высотой примерно по колено женщине.

Чин Ми Ин споткнулась о высокий бордюр и начала заваливаться. Отчаянно пытаясь не упасть, она схватилась за ветку, попавшуюся под руку.

Хрусть.

В тот момент сломалась ветка сосны, которую так особенно ценила вдовствующая императрица.

- Боже мой!

- Ах!

Наложницы, покидавшие дворец, в растерянности вскрикнули.

- Гвиби Мама, что вы делаете! Чем провинилась ваша младшая сестра, что вы вдруг толкаете прохожих!

Чин Ми Ин, держа в дрожащих руках сломанную ветку сосны, повысила голос.

От этого жалобного крика у Дон Ён заболела голова.

Слухи о Ён О были нехорошими. Говорили, что будучи мужчиной, он из жадности принял снадобье, чтобы родить ребёнка, что стал наложником благодаря влиянию своей семьи.

А теперь, в день первого визита к вдовствующей императрице после получения титула, складывалась ситуация, где его могли обвинить в жестокости - толкнул наложницу гораздо более низкого ранга.

- Ай...

Неловко упавшая Чин Ми Ин, пытаясь поспешно подняться, снова упала, прихрамывая.

- Чин... Чин Ми Ин! Вы говорите, что я вас толкнул?

Когда Ён О неуклюже заговорил, Дон Ён попыталась его остановить. Но Ён О мягко отстранил Дон Ён, похлопав по руке, которой та его удерживала. Чин Ми Ин настороженно следила за приближающимся к ней Ён О.

- Вы хотите снова меня толкнуть? Одного раза вам мало!

- Это было непреднамеренно. Я даже не знал, что вы там стоите. Покажите лодыжку, вы ведь поранились?

Ён О приблизился к Чин Ми Ин.

- Гвиби Мама, хоть вы и наложник, но как можно просить показать лодыжку женщины! За кого вы принимаете вашу младшую сестру!

Чин Ми Ин с отвращением отпрянула от растерянно суетящегося Ён О.

- Я просто беспокоюсь, что вы могли пораниться...

Наблюдающие наложницы тайком посмеивались над неуклюжими действиями Ён О. Они обменивались многозначительными взглядами.

- Между мужчиной и женщиной должны быть гра-границы!

- Именно так. Между мужчиной и женщиной должны быть границы, но как же сильно, должно быть, беспокоится Чин Ми Ин, когда её младший брат ходит и домогается дворцовых служанок. Хотя я, став таким же наложником, как и Чин Ми Ин, не стал об этом распространяться.

От шёпота Ён О лицо Чин Ми Ин окаменело.

- ...

Рядом с помрачневшим лицом Чин Ми Ин раздался тихий голос.

- А, так вы сейчас вымогаете деньги? Говорят, дед Чин Ми Ин потратил немало денег, чтобы замять выходки внука. Немедленно вставайте. Или мне действительно сломать вам лодыжку?

Закончив говорить, Ён О отступил в тень дерева.

- Ах, что же делать? Чин Ми Ин, вы в порядке?

Одна из наложниц, наблюдавшая издалека, приблизилась с громким возгласом. В целом она выглядела элегантно и скромно, но в уголках её глаз таилась странная хитрость, когда она начала суетливо хлопотать.

Чин Ми Ин, которая до этого корчилась от боли, встала, прихрамывая.

- Я, я в порядке! Просто от неожиданного падения младшая сестра растерялась и устроила переполох.

- Чин Ми Ин.

Наложница, подошедшая чтобы утешить, удивлённо уставилась на Чин Ми Ин.

- Гвиби Мама, прошу прощения. Видимо, я неправильно всё поняла. Вы правы, разве могли бы вы меня толкнуть? Должно быть, вы меня не заметили и случайно задели, да и я, торопясь уйти, не разглядела вас хорошенько и допустила оплошность.

Чин Ми Ин неловко улыбнулась, оправдываясь.

- Вы уверены, что можете так резко вставать, Чин Ми Ин?

Спросил Ён О с озабоченным лицом.

- Да, конечно. У меня иногда бывают головокружения, и когда я столкнулась с вами, видимо, от этого и упала. Гвиби Мама, мне стыдно, что я не разобралась в ситуации и сразу начала обвинять ни в чём не повинного человека. Прошу простить меня.

Чин Ми Ин повторно признала свою вину и попросила прощения. Нын Со Ён, пытавшаяся создать атмосферу утешения для пострадавшей, медленно отступила.

- Какие прощения? Я тоже виноват, что не смотрел по сторонам.

Ён О ответил снисходительно. Говоря это, он заметил, как Нын Со Ён отступает после отчаянного кивка Чин Ми Ин, и как затем она бросает взгляд на Ки Би, стоящую поодаль.

Лицо Чин Ми Ин, пытавшуюся выдавить из себя улыбку, то и дело принимало плаксивое выражение. В её дрожащих руках была сломанная ветка дерева, которое так любила вдовствующая императрица.

Было трудно понять, входила ли в её план поломка ветки, или это произошло случайно.

- Позвольте младшей сестре ещё раз извиниться...

- Эту вину я возьму на себя, ведь я не смотрел по сторонам. Мне не впервой получать нагоняй от вдовствующей императрицы.

Ён О легко поклонился, забирая сломанную ветку из дрожащих рук. Дон Сангун, которая было успокоилась, видя, как неожиданно хорошо всё складывается, в растерянности посмотрела на Ён О, забирающего ветку.

- Мама.

Дон Сангун не смогла скрыть своего замешательства и тихо позвала Ён О.

- Гвиби Мама.

Чин Ми Ин была не менее удивлена.

- ...Кстати, почему вы называете себя младшей сестрой? Вы же на три года старше меня. Что за "младшая сестра" постоянно?

Ён О пробормотал это тихо, проходя мимо Чин Ми Ин. Его ворчание, похожее на разговор с самим собой, было достаточно тихим, чтобы услышать могли только Чин Ми Ин, её служанка и Дон Ён.

Лицо Чин Ми Ин, казалось, тронутое неожиданной ситуацией, моментально покраснело. Она лишь следовала дворцовому этикету в обращении к себе.

Поступив во дворец в довольно позднем возрасте и не получив особой благосклонности, её низкий ранг оставался для неё тяжким бременем. Откуда было знать Ён О, чей ранг повышался после каждой проведённой ночи после поступления во дворец, о затруднительном положении Чин Ми Ин. Казалось, можно было буквально видеть, как рушится вся благодарность, которую Чин Ми Ин испытывала к Ён О.

- Эх.

Дон Сангун, сопровождавшая Ён О, нарочито громко вздохнула. Тот обернулся на неё с выражением лица, будто спрашивая, в чём проблема. Взгляд Ён О тут же переместился на сломанную ветку в его руке.

Из уст Дон Сангун чуть не вырвался очередной вздох.

- Сильно достанется?

- Вы представляете, насколько вдовствующая императрица дорожит этой сосной?

Дон Сангун, будь у неё возможность, с удовольствием отвесила бы Ён О несколько подзатыльников. Будь это кто-то из служащих под её началом, она бы уже это сделала.

- Хоть и далеко, но на горе Ёнсан много хороших сосен. Может, если я пообещаю выкопать и привезти одну, она простит?

- Думаете, хозяин горы позволит их выкапывать?

Замечание Дон Сангун было верным. Ён О, который должен был ответить что-то вроде "да, верно" или "что же тогда делать", почему-то замялся с затруднённым выражением лица. После короткой паузы он сказал:

- Со мной всё в порядке. Всё равно живу во дворце и не пойду смотреть на горы, да и от отсутствия одного дерева с горой ничего не случится.

Дон Сангун на мгновение замолчала. В тишине, казалось, витало множество невысказанных слов.

Закончив размышлять, она уточнила:

- Гвиби Мама, у вас есть гора?

- Да.

- О таком нужно было сразу сказать! Что это за мужская мелочность - одно дерево. Скажите вдовствующей императрице, что можете выкопать хоть десять сосен, которые ей понравятся. Она будет довольна. Поспешите же!

Дон Сангун говорила с воодушевлением. Она прислуживала с небывалой почтительностью, обходя даже мелкие камешки, чтобы не помешать шагам Ён О.

В такие моменты она была очень понятным человеком.

❖ ❖ ❖

Вдовствующая императрица легко простила Ён О. Всё вышло так, как сказала Дон Сангун. Ён О вернулся во дворец Кирюнг лёгкой походкой. В противовес его приподнятому настроению, во дворце царила суматоха.

- Гвиби Мама, вы вернулись.

- Что случилось?

- Министр церемоний просит прощения перед главным залом.

Пока Чон Рю отсылала людей, Соха быстро объяснила. Нынешний министр церемоний (чиновник 3-го ранга) был четвёртым дядей Ён О по отцовской линии, живущим в столице.

Просить прощения перед главным залом означало, что проступок был немалым.

- Дядя? Что случилось в министерстве?

Ён О выпалил вопрос и тут же осёкся. Ни служанка Соха, ни он сам, будучи наложником, не могли знать, что происходит при дворе, да и зная, ничего не смогли бы сделать.

Соха слегка покачала головой.

- На совещании в главном зале Его Величество сильно отчитал министра церемоний по делу клана Кё. Поскольку он ещё не получил прощения Его Величества, перед главным залом...

- Мама!

- Гвиби Мама!

Ён О выбежал из дворца Кирюнг, не успев подумать. За ним последовал Дон Ён.

- Мама!

Император был абсолютным властителем. Для него не было ничего невозможного. Он мог наказать любого члена клана Кё и, если пожелает, даже казнить.

Не было ничего необычного в том, что кто-то из клана Кё подвергался обвинению и наказанию от императора.

Ничего не изменилось бы от того, что Ён О пошёл посмотреть на получающего выговор родственника. Он ничем не мог помочь, скорее только помешал бы. Но пока не увидит своими глазами, не мог поверить.

- Ваше Величество! Простите мою неверность! Ваше Величество, прошу снисходительно рассмотреть недостатки клана Кё!

На краю обширного двора перед главным залом раздавался охрипший голос.

- ...Ха, хаа, хаа...

Ён О стоял на краю территории наложниц. Изо рта вырывалось тяжёлое дыхание. От быстрого бега сердце колотилось так, будто готово было разорваться.

- Ваше Величество! Простите мою неверность!

Его внимание привлекало не столько внезапно нахлынувшая усталость, сколько печальные крики, доносившиеся издалека.

Дядя был без верхнего одеяния.

Поскольку просить прощения у императора в верхней одежде считалось неучтивым, он, видимо, остался в скудном одеянии. Хотя это и было требованием этикета для провинившегося, для благородного мужа появиться перед людьми без верхней одежды было таким позором и унижением, что нельзя было поднять голову.

В ушах Ён О звенел голос, срывающийся в мольбе о прощении, пока дядя стоял один на коленях, склонившись в пустынном дворе. Говорили, что в министерстве не было проблем. Но по какой причине дядя просил прощения и получал такое наказание, было непонятно.

- ...

Ён О стоял в оцепенении, слушая горестные крики дяди, просящего о прощении.

❖ ❖ ❖

Император послал евнуха только тогда, когда голос министра охрип настолько, что больше не мог издавать звуков.

- Господин, Его Величество говорит, что хорошо понял искренность министра и велит вам подняться. Он приказал вам заботиться о своей семье. Поднимайтесь же.

- Ваше Величество, я безмерно благодарен за вашу милость!

Министр выдавил из себя эти слова благодарности императору.

- Мама.

Придворная дама Дон едва догнала Ён О. После этого она несколько раз окликнула его приглушенным голосом. Ён О, делая вид, что не слышит зова, только дрожал сжатыми губами. До самого заката он стоял с таким оцепеневшим выражением лица, что, казалось, лучше бы ему заплакать.

Но больше оставаться здесь было нельзя. Придворная дама Дон осторожно потрясла Ён О за руку.

- Дядя!

Закричал Ён О, всё это время сдерживавший дыхание. Министр, который с трудом передвигался с помощью евнуха Со, оглянулся на границу между задним двором и главным залом.

Прихрамывая, он направился к Ён О.

- Мама!

На глазах министра, который держался стойко, хоть и с трудом, когда просил прощения перед главным залом, выступили слёзы.

- Вы... в порядке?

Проговорил Ён О, уже и сам заливаясь слезами.

- В порядке, ещё бы. Горло повреждено, но всё остальное цело. По сравнению с тем, как меня наказывал ваш дед, нынешний император милостив – простил ещё до заката.

От этой шутки министра лицо Ён О покрылось слезами.

Он поздравлял Ён О, когда тот стал наложником императора. Возможно, верил, что даже если племянник потеряет благосклонность, то сможет спокойно жить во дворце благодаря влиянию семьи.

- ...

Ён О не мог вымолвить ни слова. Губы не размыкались. Он не мог сказать ни "простите", ни бесстыдное "я сожалею", ни очевидное "это всё из-за меня". Казалось, будто горло сдавило что-то невидимое.

По сжатым губам непрерывно катились слёзы.

- Что же вы здесь стоите? Со мной и Кёфубу всё будет в порядке. Не беспокойтесь. Вы тоже должны быть здоровы, понимаете? Госпожа придворная дама, проводите Маму обратно в покои.

Хриплым голосом учтиво проговорил дядя. Вопреки своим бодрым словам, он то и дело вытирал слёзы, глядя на плачущего Ён О.

- Дядя, дядя...

Ён О оглянулся, когда придворная дама Дон повела его прочь.

- Я действительно в порядке.

Дядя помахал рукой оглядывающемуся Ён О. Хоть он и улыбался, его измождённое лицо щемило сердце.

Ён О продолжал плакать всю дорогу. Раньше он не считал себя плаксивым человеком. Скорее думал, что относится к тем, кто редко плачет. Но после прибытия во дворец он осознал, что на самом деле он человек, который очень много плачет.

Начавшиеся слёзы лились до глубокой ночи.

Все во дворце наложниц услышали новость о том, как Кё Гвиби вернулся в свои покои, заливаясь слезами. Слухи, распространившиеся во дворце наложниц, разошлись по всем уголкам императорского дворца.

- У старика и правда немало сил. Кричит перед главным залом, а эхо доносится вплоть до покоев. Может, ему стоило быть не министром церемоний, а военным министром?

На слова императора Нын Са Хён бросил непочтительный взгляд.

- Неужели вы забыли, что старший брат Кё Дэ Ина Пан Вон Са, занимает должность центрального секретариата (чин 2-го ранга), что практически равносильно военному министру?

- Я помню.

- Вы же не забыли и то, что министр церемоний не стремился к должности министра, но вы настояли на его назначении? По обычному порядку он должен был заниматься практической работой под началом Пан Вон Са. Вы перевели его в министерство церемоний, потому что в центральном секретариате слишком много представителей клана Кё.

Нын Са Хён проворчал как недовольный ребёнок. Император сощурил глаза, глядя на его мрачное лицо.

- Кхм.

Евнух Ван громко кашлянул, прерывая напряжённую атмосферу.

- Министр церемоний благополучно добрался домой?

- Да, Ваше Величество. До выхода из главного зала ему помогали евнухи, но к мосту Кымсу он уже мог идти самостоятельно. Из дома заранее прислали экипаж, так что он благополучно вернулся.

Поспешно доложил евнух Ван. Закончив говорить о министре, евнух стал ждать следующих слов императора. Нын Са Хён, недавно ворчавший как член клана Кё, тоже внимательно смотрел на главное место.

- В семье Кё такие глубокие родственные чувства. Неужели племянник так рыдает из-за того, что дядю немного наказали?

Император говорил с таким видом, будто насмотрелся на странных людей.

- Господин Кё Гвиби, должно быть, считает, что дядю наказали из-за него. Разве можно назвать "немного наказали" то, что заставили человека на пороге шестидесятилетия целый день просить прощения?

Нын Са Хён придрался к небрежным словам императора.

- Из дворца Кирюнг были какие-нибудь вести?

- Нет. Похоже, Кё Гвиби плакал, пока не уснул. Видимо, он очень расстроен.

- Кёфубу больше не будет вести себя дерзко. Кстати, что там с управлением придворной медицины?

Император развернул отложенный доклад.

- Вы о последствиях приёма джаанхона? В управлении ищут в записях, но пока ничего нового не нашли.

Сказал с виноватым видом евнух Ван.

- Разве травник из Намчхона не говорил, что если джаанхон правильно закрепился, то все мелкие побочные эффекты исчезнут после первых родов?

Нын Са Хён прямо сообщил то, что знал. Евнух Ван посмотрел на него с жалостливым и пренебрежительным выражением. Об этом народном средстве из страны Намчхон знали и император, и Нын Са Хён, и евнух.

Сон Джэ посмотрел на Нын Са Хёна как на варвара.

- Уходи.

От холодного императорского приказа Нын Са Хён почувствовал обиду, не понимая, что сделал не так. Но поскольку не только император, но и евнух Ван, казалось, смотрели на него как на дикаря, он встал, плотно сжав губы.

- Удаляюсь.

Император лишь махнул рукой на его почтительный поклон.

После короткого молчания.

- Ваше Величество.

Евнух Ван осторожно начал говорить.

- Уходи.

- Да...

На решительный приказ Сон Джэ евнух глубоко поклонился и попятился назад.

❖ ❖ ❖

Вчера вечером вдовствующая императрица не принимала вечерних приветствий. Хотя по правилам полагалось приветствовать утром и вечером, в сезон коротких дней вечерние приветствия часто пропускались.

Но вчера вдовствующая императрица не приняла приветствий явно ради Кё Гвиби.

Сегодня утром Кё Гвиби первым пришел во дворец вдовствующей императрицы с приветствием. Тот, кто вчера, говорят, проходил через дворец наложниц в слезах, теперь был с чистым лицом. На спокойном лице Кё Ён О не было и следа от слёз.

- Все удалитесь.

- Да, вдовствующая императрица, удаляемся.

На утреннем приёме не было ничего примечательного, кроме безупречного лица Ён О. Вдовствующая императрица рано распустила собрание. Наложницы, закончившие приветствие, одна за другой покидали место.

Вышедший первым Ён О ждал перед дворцом вдовствующей императрицы. Наложницы, одетые по рангу и безупречно украшенные, по этикету приветствовали наложника высшего ранга.

Ён О обратился к наложницам, собравшимся для соблюдения этикета:

- Я хотел бы угостить вас цветочным чаем из Ёнсана.

- Чай из Ёнсана?

Чин Ми Ин отозвалась с явным удовольствием. Находившиеся рядом Ки Би и Нын Со Ён одновременно посмотрели на Чин Ми Ин. Под их взглядами Чин Ми Ин склонила голову.

- Простите, Гвиби Мама. Услышав про чай из Ёнсана, я забыла о правилах и перебила вас.

Ки Би, наблюдавшая за действиями Чин Ми Ин, непринуждённо улыбнулась.

- Хвача из Ёнсана? Вполне достойно. Не так ли?

- Конечно. Даже в Императорском дворце его редко увидишь, а в последнее время достать хвача из Ёнсана стало ещё труднее.

Нын Со Ён, уловив намерение Ки Би, поддакнула.

- Хвача из Ёнсана от самого Кё Гвиби - это действительно что-то особенное. Пока время не подходящее, и Кё Гвиби ещё не прошёл церемонию возведения в титул. Давайте считать сегодняшнее чаепитие предварительным поздравлением с церемонией возведения в титул Кё Гвиби.

Слова Ки Би означали, что отказаться от чаепития у Ён О - всё равно что не поздравить Кё Гвиби с возведением в титул. Нын Со Ён и Чин Ми Ин с радостными лицами приняли приглашение Ён О.

- Раз Гвиби Мама приглашает, нельзя отказываться.

- Чай из Ёнсана - это очень заманчиво.

Даже без настойчивых уговоров Ки Би чай из Ёнсана стоило попробовать. К тому же не помешает наладить отношения с Ён О, ставшим Гвиби.

- Пойдёмте все.

Наложница с добрым лицом, следуя за Ки Би, произнесла:

- Как можно отказаться от любезности Гвиби Мамы?

- Младшая сестра ещё не имела возможности попробовать чай из Ёнсана. Говорят, он невероятно вкусный?

Наложницы, выражая каждая своё предвкушение, направились во дворец Кирюнг. От покоев вдовствующей императрицы до дворца Кирюнг было довольно далеко. Однако поскольку они отправились с утренним приветствием очень рано, даже после прибытия во дворец Кирюнг всё ещё было утро.

Уединённый дворец Кирюнг, куда редко заходили посетители, оказался на удивление хорошо украшен. Внутреннее убранство комнаты поражало своей роскошью. В зале, где принимали наложниц, повсюду были расстелены мягкие ковры. На стенах висели каллиграфические работы известных мастеров и картины, о которых прежде только ходили слухи. Повсюду как украшения располагались предметы, достойные стать семейными реликвиями.

Само чаепитие тоже было впечатляющим. Чашки, поданные наложницам, были работой южного мастера. Того самого, который, при всей своей учтивости, отвечал на заказы сроком в три года. Эти чашки, уже готовые, ценились дороже новых заказов, и теперь они были поданы каждой из присутствующих наложниц.

- Прошу вас, - Ён О предложил чай.

Цветочный чай радовал не только ароматом, но и визуально. В светлых чашках изящно распускались прекрасные цветы.

- Боже мой...

- Какой чудесный аромат!

- А вкус ещё лучше!

Наложницы наперебой восторгались, попробовав чай.

- Насыщенный, но не чрезмерный.

- Теперь понятно, почему все так ценят цветочный чай из Ёнсана.

Чин Ми Ин искренне восхищалась, нахваливая чай. Встретившись взглядом с внимательно наблюдающим Ён О, она смутилась, отвела глаза и быстро отпила чай.

Ён О сохранял ясное выражение лица с самого рассвета, что бы кто ни говорил. Никакие слова не трогали его душу. Любую похвалу он воспринимал равнодушно. Когда все вдоволь насладились чаем, Ён О опустил чашку, которую всё это время просто держал в руках.

Стук. Довольные улыбки, появившиеся во время чаепития, слегка померкли от холодного звука соприкосновения чашек.

- Дам Со И.

- Да, Гвиби Мама. Простите за позднее приветствие. Благодарю за приглашение, Гвиби Мама. Чай действительно превосходный.

Дам Со И мягко улыбнулся.

- Благодарю за похвалу, - коротко ответил Ён О.

Не было ни слов укрепления дружеских отношений, ни заботы о гостях. Ни благодарности за визит, ни предложения насладиться чаем. Ён О пристально смотрел на Дам Со И, который держался с ним без опаски. Его постоянно ясное лицо вдруг стало безэмоциональным.

- Гвиби Мама...

Дам Со И хотел сказать что-то дружелюбное с улыбкой, но остановился. Не мог подобрать подходящих слов, и атмосфера становилась всё более неловкой. Озадаченный внезапной переменой настроения, Дам Со И огляделся по сторонам.

- Дам Со И больше нечего сказать мне?

- Что?

Дам Со И был просто озадачен. Они пришли попить чаю. Его простодушное и наивное лицо, оглядывающееся по сторонам в поисках подсказки, что ещё нужно сделать кроме похвалы чаю, для Ён О выглядело слишком беспечным.

- Я разочарован в Дам Со И.

Ён О произнёс это безэмоциональным тоном. В его спокойном и равнодушном голосе сквозили надменность и высокомерие знатного аристократа.

- Г-Гвиби Мама...

Дам Со И, ощутив полностью изменившуюся атмосферу, опустил чашку и откровенно стал искать помощи взглядом у окружающих. Однако никто на него не смотрел.

Наложницы в комнате прикрывали лица чашками, делая вид, что пьют чай, или притворялись, что вытирают рот, скрывая свои выражения. Никто не осмеливался встретиться взглядом.

- Дам Со И, неужели вы действительно не осознаете свою вину?

Холодный голос допрашивал Дам Со И. Спокойный и бесстрастный тон заставлял слушателей съёживаться еще больше.

Дам Со И встал со своего места и опустился на колени.

- Г-Гвиби Мама... Если во мне есть какие-то недостатки, пожалуйста, укажите на них! Я и-исправлюсь!

Никогда прежде ни одна наложница не заставляла Дам Со И, любимца императора, становиться на колени. Даже вдовствующая императрица и императрица принимали от него поклон только при официальных церемониях.

Что уж говорить об императоре. Служанки из дворца Донху хвастались, что император сажает Дам Со И рядом с собой и беседует с ним.

- Дам Со И, вы уже забыли, что я вам говорил?

Ён О произнёс это тихо, небрежно бросив слова, почти не прилагая усилий.

Дам Со И глубоко вдохнул. Похоже, он что-то вспомнил.

- ...Г-Гвиби Мама...

Добродушное лицо Дам Со Джуна побледнело. Дрожащие плечи делали его жалким не меньше, чем испуганное выражение лица.

Его трясущиеся губы несколько раз приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но тут же захлопнулись. Когда его губы на мгновение раскрывались, из них вырывались лишь невнятные звуки и сдавленное дыхание.

- Вы помните или нет?

Ён О не повышал голос.

- Этот нижайший слуга...

Дам Со И судорожно втянул воздух. Его округлые, слегка опущенные глаза, придававшие ему добродушный вид, беспокойно осматривали окружающих.

Растерянное лицо с затруднением посмотрело на Ён О. Он невольно покачал головой, но заметив удивленные взгляды наложниц, подавил это движение.

- Может, мне повторить здесь то, что вы забыли?

Ён О говорил без напряжения. Его равнодушный и спокойный голос был настолько холоден, что вызывал мурашки.

- Я... я...

Дам Со Джун пытался что-то сказать.

Ситуация была непростой.

За Кё Гвиби стоял клан Кё, и хоть он был выдающимся наследником семьи Кё, здесь был гарем.

Хотя ранг наложника был не так уж высок, самым важным была императорская благосклонность. Император неоднократно говорил Дам Со Джуну, что даже если Кё Ён О и клан Кё попросят разрешения дать ему выпить бэкхон, он не позволит.

Император также сказал, что все в гареме прекрасно знают, что Дам Со Джун не пил бэкхон.

Поэтому достаточно было держаться достойно, соблюдая этикет перед Кё Гвиби.

Но с детства ему не хватало сообразительности. К тому же Кё Ён О был законным наследником клана Кё. Он умел управлять людьми и подавлять их своим авторитетом.

Дам Со Джун всегда был слаб перед такими людьми. Манера смотреть сверху вниз и голос, лишенный эмоций, заставляли его цепенеть. Его рот словно склеивался.

Нужно было еще до того как он стал Гвиби, противостоять ему, тому, кто притеснял его при встрече во время вступления во дворец. Он смутно понимал, что нужно делать, но в голове всё расплывалось белым туманом.

Возможно, если бы они были наедине, всё было бы иначе.

Наложницы, игнорируя его затруднительное положение, принимали от своих служанок новые порции изысканного чая. Делая вид, что не замечают человека в беде, они проявляли интерес только к словам Кё Гвиби, который загонял его в угол.

- Дам Со И.

Ён О медленно поднял чашку. Он подумал, что роль злодея ему очень подходит. Глядя на лицо Дам Со Джуна, который дрожал и поглядывал на других наложниц, он почувствовал, что его вчерашнее подавленное настроение значительно улучшается.

Дам Со Джун, стоя на коленях с опущенной головой, с трудом втягивал и выпускал воздух. Он был в панике, боясь, что Ён О может раскрыть всем то, что он хотел скрыть.

- Г-Гвиби Мама, этот нижайший слуга...

Его необычайно испуганный вид вызвал среди наложниц недоуменные и заинтересованные взгляды. Хотя у них были догадки, но уверенности не было.

Ён О подумал, есть ли среди наложниц те, кто действительно не знает, что Дам Со Джун не пил бэкхон. Вероятно, все, кроме самого Дам Со Джуна, принимали это как должное.

Хотя было бы неудобно, если бы стало известно, что он не пил бэкхон, который Ён О был вынужден выпить по приказу вдовствующей императрицы. Но похоже, он больше всего боялся, что Ён О попросит его выпить бэкхон под этим предлогом.

Дело было не в том, что его характер был наивным или добрым, и он стыдился своей несправедливости. Поскольку он знал об опасности бэкхона и сильно желал избежать его, это не вызывало даже сочувствия.

Ён О пил чай, оставив в покое растерянного Дам Со И, который не мог прийти в себя.

Он элегантно остужал горячий чай, поглаживая чашку крышечкой. Времени было достаточно. У него было только время, и ничего больше.

- ...

- ...

Время безмолвия тянулось бесконечно. Лишь изредка раздавались звуки, похожие на всхлипывания - это Дам Со И пытался сдержать участившееся дыхание.

В этот час император выслушивал доклады от разных ведомств в тронном зале.

Было любопытно, придёт ли император, который больше всего ценил возможность держать чиновников за горло, бросив свои обязанности и прибежав в гарем.

Прошло достаточно времени, чтобы дважды опустошить горячие чашки чая.

- Дам Со И, вы не слышите моих слов?

Ён О подул на красиво распустившийся цветок в чайной воде. Его губы, сложенные трубочкой, чтобы подуть на лепестки, выглядели не просто непринуждённо, а даже беззаботно. Ён О сделал глоток насыщенного ароматного чая.

- С-слышу.

- Тогда почему не отвечаете?

- Это...

Дам Со Джун тяжело дышал. Он снова беспокойно осмотрелся вокруг.

Наложницы по-прежнему грациозно сохраняли свои позы.

Дам Со Джун с трудом разомкнул губы.

- Г-Гвиби Мама, этот нижайший слуга... не понимает, о чём вы спрашиваете.

Заинтересованные взгляды переместились с притворного неведения Дам Со И на Ён О.

- Вот как?

Ён О не разозлился и не выказал возмущения. Он оставался таким же равнодушным, как и когда впервые позвал Дам Со И. Он слегка нахмурил брови и сделал ещё один глоток чая.

Оторвав губы от чашки, Ён О поочерёдно посмотрел на чайную воду под лепестками и на лицо стоящего на коленях Дам Со И.

- ...

В момент, когда их взгляды встретились, Дам Со Джун глубоко опустил голову. Его горло сотрясалось от тяжёлого дыхания.

- Я думал, Дам Со И понимает человеческую речь, но видимо, ошибся. А ведь тогда, казалось, вы всё понимали. На вопрос помните ли вы или нет, отвечать "не понимаю"...Ваша придворная дама научила вас так отвечать?

При словах Ён О придворная дама, стоявшая на коленях рядом с Дам Со И, ещё ниже опустила голову.

- Гвиби Мама, накажите эту ничтожную за то, что плохо служила хозяину.

- Не желаю слушать. Я не разрешал служанке говорить. Уведите её.

Приказал Ён О бесстрастным голосом. Служанки дворца Кирюнг подняли придворную даму Дам Со И и потащили прочь.

- Гвиби Мама! Гвиби Мама! Позвольте этой ничтожной служить хозяину! Гвиби Мама!

- Придворная дама, придворная дама Джин...!

Дам Со И с болью позвал свою уводимую придворную даму. Он растерянно протянул руку, но её уже вывели за пределы павильона.

- Что бывает, когда служанка нарушает этикет перед наложницей?

- Двадцать ударов палками.

На вопрос Ён О главная придворная дама ответила незамедлительно. Среди наложниц, притворно сохранявших спокойствие за чашками изысканного чая, промелькнули удивлённые взгляды.

- Вот как.

Ён О равнодушно отозвался и невозмутимо продолжил пить чай.

- Гвиби Мама...!

- Дам Со И, вы вспомнили мои слова? Или всё ещё не понимаете? Может, мне снова объяснить причину моего разочарования в вас?

- В-вы не можете так...

Дам Со Джун разрыдался.

- Дам Со И.

Ён О резко опустил чашку, которую держал.

- ...

Дам Со Джун, продолжая плакать, покачал головой, словно что-то отрицая. С лица Ён О мгновенно исчезло всё, что можно было принять за выражение или эмоции.

- Не понимаю, почему Дам Со И плачет. Прямо как будто я его мучаю?

В этот момент.

БАМ!

Главные ворота дворца Кирюнг распахнулись с таким грохотом, будто могли сломаться. Ён О, сглотнув рвущийся наружу горький смех, допил слегка остывший чай.

- Джун-а!

Сначала раздался крик императора.

- Его Императорское Величество прибыл!

При крике евнуха, донёсшегося издалека, наложницы быстро отставили чашки и встали, принимая почтительные позы.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благополучие!

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благополучие!

Изысканные голоса наложниц прозвучали в комнате единым хором.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благополучие!

Ён О тоже неспешно отвесил поклон.

- В-ваше Величество... Приветствую Ваше Величество... Да пребудет с Вами благополучие...

Дам Со И, единственный стоявший на коленях и молящий о прощении, произнёс дрожащим голосом и разрыдался в конце. Император, поднявший Дам Со И, повернулся к Ён О, сидевшему на почётном месте.

- Кё Ён О.

- Ваше Величество, что привело вас во дворец? Я думал, вы сейчас в тронном зале.

От дерзких слов Ён О на лицах кланяющихся наложниц отразилось замешательство.

Император тоже был ошеломлён. Он передал евнуху дрожащего Дам Со И, который умолял о помощи, и подошёл к Ён О. Потребовалось всего несколько шагов.

- Что здесь происходит...

- Я не знал, что Ваше Величество, будучи таким занятым, снизойдёт до такого скромного места. Если бы знал о вашем приходе, подготовил бы чашку. Прошу простить мою неподготовленность из-за моей никчёмности.

От невозмутимых слов Ён О Сон Джэ, собиравшийся выплеснуть гнев, подавил его и изумился. Нахмурив брови, он прошептал пугающе низким голосом:

- Кё Гвиби, что ты сейчас делал?

- Ваш... нет, этот скромный слуга недавно прибыл в гарем и не успел завести знакомств, поэтому угощал наложниц чаем, чтобы укрепить отношения.

Голос Ён О был таким же спокойным, как когда он давил на Дам Со И.

- Почему ты заставил Дам Со И встать на колени?

- Я просто хотел подружиться с Дам Со И. Это была моя шутка, видимо, чересчур грубая.

- Жить надоело?

Сон Джэ скривил лицо в усмешке.

- Прошу прощения. Однако, Ваше Величество, пусть моя шутка и была грубой, разве неправильно, что я, Гвиби, заставил Дам Со И встать на колени? Разве дворцовый этикет, которому меня обучили, неверен? Пусть я и пошутил грубо, но не знал, что когда Гвиби ставит на колени младшую наложницу - это смертный грех. Какое правило я нарушил?

Император с трудом сдержал смешок от абсурдности ситуации.

- Кё Гвиби, не думаешь, что твоя дерзость по отношению ко мне - уже смертный грех?

Голос мужчины был низким, словно исходил из тёмной глубины.

- Прошу прощения. Умоляю простить этого глупого слугу своей безграничной милостью. Когда я был в доме Кё, Ваше Величество представились как "молодой господин Сон". Тогда вы обращались со мной как старший брат по соседству. Видимо, я не до конца стёр эти воспоминания.

- Кё Ён О, когда это я сам представлялся как "молодой господин Сон"...!

Сон Джэ, невольно повысивший голос, замолчал, почувствовав взгляды окружающих.

- Нет, и тогда виноват был глупый я. Всё из-за моей никчёмности. Однако, при моём скудном разумении, думаю, было бы лучше, если бы Ваше Величество исправили чьё-то неправильное понимание. А ещё...

- Может, закроешь рот?

- Прошу прощения.

Ён О закрыл рот с видом человека, которому есть что сказать. Сон Джэ хотел выплеснуть на него гнев, но, выдохнув с изумлением, развернулся.

- Уходим.

Император зашагал широкими шагами, за ним последовали евнухи и слуги, поддерживающие Дам Со И.

Ён О безучастно наблюдал за этим.

- Ваше Величество, берегите себя в пути.

Когда процессия императора почти скрылась, Ён О отвесил поклон, лишь слегка согнув колени. Только услышав его голос, наложницы одна за другой начали кланяться.

- ...

Ён О растерянно смотрел на широко распахнутые двери павильона.

- Гвиби Мама, благодарим за изысканный чай. Позвольте нам удалиться.

Осторожно произнесла одна из наложниц, наблюдавшая за ситуацией. Ён О медленно кивнул.

- Гвиби Мама, позвольте удалиться.

- Гвиби Мама, позвольте удалиться.

Вслед за Хян Бин они одна за другой кланялись и покидали павильон.

- Позвольте удалиться.

- Я скоро пришлю чай во дворец.

В состоянии, когда не мог думать ни о чём, Ён О едва слышно прошептал кланяющейся Чин Ми Ин.

- Благодарю за честь, Гвиби Мама.

Чин Ми Ин почтительно поклонилась и удалилась.

Пустой павильон погрузился в тишину.

Ён О рухнул в кресло, словно подкошенный. Покачав головой, он отослал прислугу, собиравшуюся войти для уборки. Он долго сидел в молчании, просто позволяя времени течь.

❖ ❖ ❖

В Чхонханджоне, личном кабинете императора, собрались министры. Время приближалось к позднему вечеру. Тьма начала опускаться с дальнего неба.

Евнухи вошли, расставили зажжённые фонари и развесили переносные светильники.

- Ваше Величество, будут ли ещё указания?

Спросил чиновник из Чунджувона, прежде чем удалиться.

- Как дерзко.

Тихо произнёс император, сидя за столом. Лицо собиравшегося уйти чиновника побелело.

- Прошу наказать меня за...

Чиновник начал спешно просить прощения, опускаясь на колени.

- Кхм!

Пан Вон Са, находившийся там же, привлёк внимание кашлем. Когда его взгляд встретился с просящим прощения чиновником, он быстро покачал головой.

- Ваше Величество.

Стоявший позади евнух Ван выступил вперёд. Сон Джэ, погружённый в мысли, обернулся и, проследив за взглядом евнуха, осмотрел комнату.

В неловкой атмосфере, где министры следили за ситуацией, Пан Вон Са заговорил:

- Важные дела завершены. Может, на сегодня достаточно?

Пан Вон Са, глава Чунджувона, был центральной фигурой клана Кё. Человек, чьё скучающее выражение лица заставляло других терять бдительность. Он ждал императорского указа с лёгкой улыбкой на лице.

- Пан Вон Са, вы не собираетесь занять пост военного министра?

При словах императора на губах Пан Вон Са появилась лёгкая усмешка.

Увидев эту усмешку, Сон Джэ нахмурился.

- Ладно. Чья очередь? Продолжайте.

- Очередь вашего слуги.

Пан Вон Са выступил вперёд с мягкой улыбкой. Сон Джэ невольно хотел коснуться лба рукой, но медленно сжал кулак, едва сдержавшись.

❖ ❖ ❖

Тёмно-синий военный халат полетел к стене.

- ...!

Евнух Ван с сожалением посмотрел на дорогой халат. Император должен был поужинать и отправиться на верховую прогулку. Что-то его раздражало - он выгнал всех евнухов и слуг, а теперь ещё и швырнул одежду.

- Как дерзко. И дядя, и племянник - все одинаково дерзкие! Внешне притворяются, будто не знают о своём благородном происхождении, но прекрасно осознают, какие они замечательные!

Император был статен. Среди братьев он обладал лучшим телосложением, и среди племянников похожего возраста не было никого крупнее. Он хорошо понимал, какое давление оказывает его фигура.

Евнухи и слуги не посмели бы болтать лишнего, но то, что император выгнал всех и гневался в одиночестве, было поистине удачей.

Если бы беспомощные слуги столкнулись сейчас с императором, который швырял одежду и угрожающе расхаживал по комнате, многие бы попадали в обморок от страха.

- Вы говорите о Кё Гвиби?

Евнух Ван подобрал военный халат и повесил его на подлокотник кресла. Сон Джэ, беспокойно расхаживавший по комнате, резко обернулся - так быстро, что раздался свист.

- А кто ещё из наложниц осмелится так дерзить мне!

- Ваше Величество.

- Такая наглость... Поставить человека на колени и сказать, что это была шутка? Ха! А потом спрашивать, какое правило он нарушил? Конечно, правил он не нарушал. Разве может такая особа нарушить правила? Только стал Гвиби и уже творит бесчинства.

Евнух Ван лишь молча следил за разгневанным императором.

"Может, не стоит называть это бесчинством?"

Этот вопрос, как ни поверни, мог только ухудшить настроение императора.

- Когда это я представлялся ему как "молодой господин Сон"? Он сам назвал меня так, а теперь перекладывает вину на меня!

Сон Джэ отчитывал курильницу династии - гордость императорского дворца.

- ...

На лице евнуха Вана отразилось понимание.

Теперь стало ясно. Вот почему после визита в Кирюнг император был не в духе и временами впадал в ярость.

- Всё якобы его вина, он, говорит что, недостойный, но разве он искренен? Он насмехается, намекая, что я его обманул. "Было бы лучше исправить" - да он придирается, почему я не исправил! Какая наглость...

Император, разразившийся злобным смехом, внезапно замолчал.

- Какая дерзость.

Евнух Ван, тайком кивавший, затаил дыхание, глядя на застывшую спину Сон Джэ.

- Я заставил его дядю встать на колени, а он - Дам Со И. Неужели он осмеливается бросать мне вызов?

Тихо пробормотал Сон Джэ, на мгновение застыв. Мужчина, бормотавший себе под нос, снова погрузился в раздумья. Евнух Ван осторожно заговорил, обеспокоенный необычайно тихой реакцией императора.

- Ваше Величество.

- Так вот что он имел в виду, говоря, что заставит меня пожалеть?

На лице Сон Джэ промелькнула и тут же исчезла свирепая усмешка.

- Вы говорите о Кё Гвиби?

Евнух Ван попытался заговорить спокойно.

- Я иду во дворец Кирюнг.

По приказу императора, евнух Ван принёс повседневную одежду вместо брошенного военного халата. Мужчина немного подождал, пока евнух поправлял застёжки и завязывал узлы, а затем широкими шагами направился к выходу.

Руки императора были пусты. Ни лука, ни меча, ни копья - никакого оружия. Однако, глядя на его походку, можно было подумать, что он отправляется на охоту.

- Ваше Величество...! Императорский паланкин готов... Ваше Величество!

За мужчиной, шагавшим широкими шагами, поспешно следовало множество евнухов и слуг.

От императорских покоев до дворца Кирюнг путь неблизкий. Всё из-за того, что дворец Кирюнг стоял особняком, в отдалённой части женской половины дворца.

- Его императорское величество прибыл!

Евнух Ван, следовавший за императором почти бегом, громко объявил о его прибытии.

- Приветствуем его императорское величество. Да пребудет с вами благополучие, ваше величество.

Сон Джэ проигнорировал поклоны дворцовых служащих и направился прямиком во внутренние покои дворца Кирюнг.

Рука Ён О застыла в воздухе, не коснувшись струн цитры. Сидящий перед инструментом, он, видимо, уже готовился ко сну - на нём была простая домашняя одежда. Волосы были распущены, лишь верхняя часть слегка подвязана - такой вид напомнил о временах в поместье Кё.

Его незащищённое лицо с удивлением смотрело на императора, появившегося второй раз за день.

- Всем удалиться.

Сон Джэ приказал всем выйти прежде, чем Ён О успел поклониться.

- Приветствую его императорское величество. Да пребудет с вами благополучие, ваше величество.

Император был безупречно одет. Золотая корона и нефритовая шпилька с золотыми украшениями излучали роскошь. При каждом его движении драгоценные подвески на поясе позвякивали.

Сон Джэ подошёл к коленопреклонённому Ён О.

- Кё Ён О.

- Да.

- Почему ты заставил Дам Со И встать на колени?

Ён О понял, что император, явившийся с суровым лицом в столь поздний час, пришёл не просто для допроса. К тому же, вокруг никого не было.

Глядя снизу вверх на надменно взирающего на него мужчину, он спокойно и учтиво ответил:

- Не мог же я заставить встать на колени вас, ваше величество.

Император обладал крепким телосложением и холодной внешностью. Когда он ничего не делал, его лицо казалось настолько прохладным, что невозможно было найти в нём ни капли тепла. Чёткие, сильные черты словно были нарисованы одним уверенным движением.

Однако при внимательном рассмотрении становилось ясно, что черты его лица не просто заполняли необходимое пространство, а были тщательно и деликатно проработаны, словно каждая деталь создавалась отдельно.

На безупречном лице сгустилась жестокость.

- Что?

Ён О знал, что это выражение, казавшееся со стороны просто холодным, на самом деле выражало изумление. Если мужчина специально не улыбался, его лицо выглядело чрезмерно надменным.

- ...

Ён О, мельком взглянув на нахмуренные брови мужчины, опустил глаза.

- Кё Ён О, ты действительно хочешь умереть? У тебя что, несколько жизней? Три-четыре, нет, может быть, десяток?

Несмотря на грозные слова императора, Ён О просто молча слушал. Мужчина, похоже совершенно ошеломлённый, выдохнул "ха" и тихо рассмеялся "ха-ха". В этом смехе не было ни радости, ни теплоты. Низкий, холодный смех заставлял слушателей затаить дыхание.

- Я заставил твоего дядю встать на колени, а Кё Гвиби заставил встать на колени Дам Со И. Если я вызову род Кё и прикажу высечь их, может Кё Гвиби назначит наказание розгами Дам Со И?

- Нет. Дам Со И выглядит слишком хрупким, он не выдержит телесного наказания. Скорее всего, его вызовут, хорошенько напугают и обольют лицо несколькими чашками чая.

Ответил Ён О спокойным голосом.

Услышав это, Сон Джэ резко взмахнул рукой. Богатые украшения на поясе яростно зазвенели. Он не смог сразу найти слов.

Сегодня днём Дам Со И разрыдался только из-за лёгкой угрозы от Ён О. Он трясся от страха, что вскоре Кё Гвиби пожалуется вдовствующей императрице и заставит его выпить бэкхон перед всеми наложницами.

Дам Со Джун и раньше был робок. Став наложником, он с трудом привыкал к незнакомой обстановке. Только благодаря благосклонности императора он как-то держался.

Он более-менее неплохо адаптировался, но большие перемены начались с появлением Ён О во дворце. После нескольких инцидентов, когда он проявил себя как истинный наследник рода Кё, он начал проявлять чрезмерный страх.

Поведение Ён О после прибытия во дворец стало неожиданностью и для Сон Джэ. Он живо представил, как бы трясся Дам Со Джун, услышь он только что сказанные слова Ён О.

У Сон Джэ от одних только мыслей об этом начала болеть голова.

- Кё Ён О.

- Разве Дам Со И не тот, о ком вы больше всего беспокоитесь, ваше величество?

- Что Дам Со И тебе такого сделал...

Сон Джэ прикрыл лоб рукой. Ён О почтительно произнёс именно то, что тот ожидал услышать.

- Что род Кё сделал неправильного вашему величеству, императорской семье и стране? Вы ожидали, что я буду сидеть в комнате и лить слёзы? Я буду делать то, что в моих силах.

- Ты.

Император свирепо посмотрел на невозмутимого Ён О.

- Приказывайте.

Лицо, принимающее гнев мужчины, оставалось безмятежным. В тронном зале даже высшие сановники склоняли головы в страхе при малейшем проявлении его гнева. Даже дворцовые слуги, прожившие во дворце долгие годы, обычно медлили с ответом, столкнувшись с яростью члена императорской семьи.

Это выражение лица, соблюдающее этикет, но не показывающее ни капли страха, было настолько странным, что вызывало изумление.

Даже до восхождения на трон, когда его считали ничтожным принцем из-за низкого происхождения матери, никто не относился к нему так равнодушно после того, как он повзрослел.

Сон Джэ молча смотрел на этого выдающегося прямого наследника рода Кё, который совершенно не поддавался давлению его власти и физического присутствия. Казалось, его гнев, готовый вырваться наружу, отступил от чистого изумления.

В столице большинство членов клана Кё занимали должности чиновников. До сих пор никто из клана Кё не демонстрировал подобного поведения. Либо Кё Ён О был особенным, либо клан Кё скрывали свою истинную природу.

Сон Джэ склонялся к первому варианту. Он также предполагал, что это и есть истинная сущность Кё Ён О.

Когда они наконец встретились наедине, после того как он ни разу не навестил его после вступления в гарем, Ён О расплакался во время разговора. Тогда Ён О испытывал к императору преданность и человеческое доверие. Но теперь, казалось, Кё Ён О не испытывал к императору никаких эмоций или человеческих чувств.

- Кё Гон Джа. Ты хоть понимаешь, кто я такой?

Сон Джэ было немного стыдно за свои ребяческие слова. Но он не мог не спросить. Даже если разочарование заставило его отвернуться, у людей всё равно есть инстинкт страха и желание выжить.

Ён О ответил с выражением лица человека, услышавшего нечто непонятное:

- О чём вы говорите?

На его недоумевающем лице не было и следа притворства.

- Тебе не страшно перечить мне, императору? Не боишься, что с тобой что-то случится, что навредишь своему роду?

- Ваше величество - мудрый правитель.

От спокойных слов Ён О Сон Джэ нахмурился. В этих простых словах уважения скрывался глубокий смысл. Это означало, что император, который должен быть мудрым правителем, не должен наказывать наложника по личным мотивам или карать заслуженный род без причины.

Судя по пониманию принципов и выгоды, Ён О не был лишён рассудка.

- Чепуха.

Тихо прозвучал голос Сон Джэ.

- Прошу прощения.

Глядя на лицо, произносящее извинения без малейшего сожаления, Сон Джэ пришёл к выводу: Кё Ён О утратил чувство страха.

- Кё Гон Джа, ты сошёл с ума...?

Сон Джэ произнёс слова, которые можно было и не говорить. Брови Ён О на мгновение сдвинулись, но тут же вернулись в прежнее положение.

- Прошу прощения, ваше величество. Видимо, из-за моей неполноценности я расстроил ваше величество. Я буду усердно работать над тем, чтобы стать достойным наложником. Однако не беспокойтесь - я не сошёл с ума и не ошибаюсь.

Сон Джэ поморщился, глядя, как Ён О ловко уходит от его невольной провокации. При виде такого ненормального поведения уголки его губ невольно приподнимались в усмешке.

Надо же - наложник, который не уступает императору ни в чём.

- Почему ты издеваешься над Дам Со И? Это ревность?

Сон Джэ ответил такой же нелепостью Ён О, который только что увернулся от его слов пустыми отговорками.

- Ха-ха, ха... Ха-ха-ха-ха!

Ён О, до этого слушавший с бесстрастным лицом, внезапно расхохотался. Его звонкий смех был чистым и лёгким. Но его смеющееся лицо выражало не просто веселье, а скорее недоверие, будто он услышал что-то невероятно смешное.

Он смеялся так сильно, что слегка покачнулся. Потеряв на мгновение равновесие, Ён О оперся рукой о пол, выпрямляя спину.

И всё это время он продолжал смеяться.

- Прошу про... ха-ха, кхм! ...прощения, ваше величество.

Лицо императора застыло в холодном выражении. Он не верил в ревность, когда задавал этот вопрос. Но и смеяться так было не над чем.

Смех Ён О был откровенной насмешкой.

- Забавно?

- Прошу прощения, ваше величество. Я услышал такие неожиданные слова, что на миг забыл об этикете. Ха-ха-ха, хм.

- Что тебя так рассмешило?

Сон Джэ подумал, что не стоит спрашивать. Но глядя на лицо, которое извинялось, продолжая тихонько посмеиваться, он не мог не спросить.

- Ваше величество.

В этот момент евнух Ван осторожно обратился снаружи покоев. После приказа всем удалиться евнух мог обратиться только по важному делу.

Сон Джэ, глядя на Ён О, пытающегося сдержать то и дело прорывающийся смех, произнёс в сторону выхода:

- Войди.

По разрешению императора евнух открыл дверь и вошёл внутрь.

- Прошу прощения.

Евнух Ван, склонив голову, приблизился к императору. Он даже не взглянул в сторону смеющегося Ён О. Похоже, евнух слышал его смех, когда пришёл с докладом.

- Что случилось?

Евнух Ван, не поднимая глаз от пола, доложил:

- Сын губернатора Сакбана похитил правителя государства Пэкха, находившегося в столице, и бежит в Сакбан. Это вопрос времени, когда известие дойдёт до Пэкха. По приказу левого командующего, оказавшегося в столице, губернатора Сакбана заключили в особняк в Гоксане. Сейчас левый командующий преследует сына наместника Сакбана, бегущего в Сакбан.

- Передай левому командующему: если потребуется, может атаковать Сакбан, главное - вернуть правителя Пэкха. Скоро будет издан указ.

Император принял решение немедленно. Мужчина, собиравшийся развернуться после отданного приказа, подошёл к Ён О.

- Кё Гвиби воистину благословенный.

Смех на лице Ён О уже успел утихнуть. "Левый командующий", о котором говорил евнух, был вторым старшим братом Ён О - Кё Джин О. Это была насмешка: говоря, когда единокровный брат совершает военный подвиг, даже если случится проступок, он сойдёт с рук.

- Прошу прощения.

Сон Джэ покачал головой на слова Ён О.

- Мой вопрос был не об этом, Кё Гвиби. Почему ты смеялся раньше?

На безразличном лице Ён О снова появилась слабая улыбка.

- Ваше величество спросили, не ревную ли я.

- Да, спросил.

- Разве для ревности не нужны чувства любви? Вы - отец всего народа и мудрый правитель, я уважаю вас. Однако любовных чувств нет ни капли, ни крупицы. Поэтому не беспокойтесь о моей ревности. Вы ведь не станете упрекать меня в том, что я уважаю супруга, но не испытываю любви? Полагаю, вы прекрасно понимаете, почему их нет, даже если я не объясню.

Ревность наложника - преступление. Но отсутствие чувств преступлением назвать нельзя.

- ...

Евнух Ван, стоявший рядом для помощи императору, поклонился так низко, что его голова коснулась земли.

Сон Джэ осмотрел изящные покои. Он мог наказать наложника за недостойное поведение - за то, что прямо в лицо заявил, что уважает императора, но не любит. Однако такой поступок лишь уронил бы достоинство самого императора.

До сих пор он никогда не ждал любви от наложниц. Достаточно было того, что они исполняли свой долг. То же самое касалось и Ён О. Он не ждал искренних чувств. Но не ожидал, что ему откажут прямо в лицо.

- Недостойное поведение - это преступление, Кё Гвиби.

- Прошу прощения.

- Нет. Я не могу просто смотреть, как Кё Гвиби становится недобродетельным человеком. Написать указ - дело быстрое. Надо дать Кё Гвиби возможность накопить добродетель, прислуживая мне.

Ён О поднял опущенную голову. У Сон Джэ в глазах мелькнула усмешка.

- ...

Забыв о неприличии, Ён О уставился прямо в лицо императора.

- Сегодня ночью останусь во дворце Кирюнг.

- Да, Ваше Величество.

После слов о накоплении мужской добродетели и прислуживании Ён О, который думал "неужели...", побледнел от прямого приказа. Сон Джэ слегка коснулся плеча Ён О и, похлопывая по руке, прошептал:

- Кё Гвиби, придется тебе всю ночь прислуживать противному типу.

В тихом голосе у уха слышалась усмешка.

- ...

Лицо Ён О едва заметно дрогнуло.

- Левый командующий заслужит награду, а Кё Гвиби послужит мне - воистину благословенный день для дома Кё.

Негромко произнес император и встал. Шаги уходящего мужчины были необычайно легкими.

Ён О, стоя на коленях, отдал поклон уходящему императору. Его бледное лицо неотрывно смотрело вслед высокой фигуре, покидающей покои.

❖ ❖ ❖

В комнате разносился приятный аромат. Это был запах воды, которую суетливо принесли дворцовые служанки. Говорили, что в воду в фарфоровом тазу щедро добавили успокаивающие травы и благовония.

Ён О лишь кончиками пальцев коснулся драгоценной настоянной воды и тут же отдернул руку. Вдруг он вспомнил вопрос императора.

"Ты ревнуешь?"

То, что он разразился смехом в ответ, было искренним - он вовсе не ревновал к Дам Со И. Даже если император был Сыном Неба и стоял над всеми, Ён О считал этот вопрос бесстыдным.

Так обмануть человека... И после этого думать, что он все еще борется за его сердце с кем-то?

То, что он не сдержал мгновенно вырвавшийся смех, оказалось ошибкой. Теперь, спустя какое-то время, он начал понимать.

Император задал этот вопрос не из любопытства и не из подозрений. Просто Ён О вел себя настолько неприлично, что поставил императора в тупик, вот тот и сказал какую-то чушь.

- Ах...

Из уст Ён О вырывались одни вздохи.

- Мама, это целебная вода.

Мягко произнесла наблюдавшая за ним Дон Сангун. Ён О покачал головой. Взмахнул рукой, веля убрать.

Дон Сангун быстро подошла. Сильные руки мягко потянули руку Ён О и погрузили в воду.

- Это поможет расслабиться, подержите руки в воде.

Ён О бросил на нее укоряющий взгляд.

- Аромат просто чудесный.

Дон Сангун, игнорируя печальный взгляд, говорила об очевидном. Собирая воздушные покрывала, которые взволнованно принесли молодые служанки, она предупредила: "Продолжайте держать руки в воде".

- ...

То, что он не ревновал к Дам Со И, было правдой. Дам Со И не стоил этого. К тому же, Ён О понял, что сам не имеет на это права.

Но при виде императора сердце всё ещё сжималось от боли.

Нелегко было отсечь первую любовь.

Хотя он знал, что мужчина, которого он неосознанно начал любить, безжалостно использовал его, одной только встречи с ним хватало, чтобы сердце ёкнуло.

Почему невозможно остановить эти чувства?

Он лучше всех знал, что глуп. Глуп, неполноценен и безнадежен. Было жалко себя, не знающего, что делать с односторонними чувствами к тому, кто совершенно им не интересуется.

Мало того, этот мужчина собирался прийти к нему этой ночью по долгу и обычаю. Казалось, прошлые дни, когда он думал, что уже не может быть больнее и мучительнее, насмехаются над ним.

Кап.

В ароматную воду для рук капали слезы. Круги на воде выглядели жалко.

Еще долго расходились круги на воде.

Туманная пелена слез постепенно рассеялась перед глазами. То ли благодаря целебной воде с травами, то ли из-за того, что выплакался, после долгого вздоха он смог изобразить спокойствие.

Ён О стёр следы слез влажными руками и вытер ароматную воду чистым полотенцем.

- Его императорское величество прибывает!

Раздался голос издалека. Мужчина, как и сказал, быстро закончил с указом.

Чон Рю быстро вошла в комнату и унесла фарфоровый таз. Вошедшие с ней молодые служанки убрали большие светильники, расставленные повсюду.

Комната заметно потемнела, остались лишь несколько маленьких светильников.

Молодые служанки с жалостью оглядывались на Ён О, одетого в простое ночное одеяние вместо роскошных нарядов, которые они приготовили.

Когда дверь комнаты снова открылась...

- Его императорское величество! Да пребудет с вами благополучие, ваше величество.

Ён О встретил императора с бесстрастным лицом, в котором не было и тени смущения.

Трое евнухов, вошедшие вслед за Сон Джэ, быстро двигались с опущенными головами. Помогли императору снять повседневную одежду, убрали её, надели ночное одеяние и бесшумно удалились.

- Кё Гвиби.

- Позвольте расстелить вам постель.

Ён О расправил одеяло, аккуратно сложенное служанками, прислуживая императору, чтобы тому было удобно лечь.

После того как мужчина лег на ложе, Ён О тоже устроился рядом.

- Спокойной ночи.

Сон Джэ с интересом наблюдал за Ён О, который почтительно произнес эти слова и лег. Он мог бы просунуть руку между головой и подушкой и заставить Ён О сесть, но не стал. Молча посмотрев некоторое время на бесстрастную голову, готовящуюся ко сну, сам тоже лег.

Как бы широка ни была императорская постель, когда лежат двое, неизбежно ощущается присутствие другого.

Ён О лег на бок, максимально прижавшись к краю постели, избегая мужчину. В темном, тесном пространстве, где чувствовалось тепло другого человека, дыхание само собой перехватывало.

- Как дерзко.

В темноте холодно прозвучал низкий голос. Ён О на мгновение задержал дыхание и слегка оглянулся.

- ...

Мужчина лежал непринужденно, словно в своей комнате.

- Кто позволил поворачиваться ко мне спиной?

- ...Простите...

Ён О неуклюже повернулся и лег прямо. Но все еще прижимался к самому краю постели.

- Кё Гвиби, ты забыл, кто я и кто ты?

В глубоком басе слышалась усмешка. Явно насмешливый голос. Съежившийся Ён О дерзко покосился на соседа.

- ...!

Император слегка наклонился в сторону Ён О. Ён О широко раскрыл глаза, внезапно столкнувшись лицом к лицу с мужчиной.

Хотя мужчина и лежал, из-за крупного телосложения казалось, будто он смотрит сверху вниз. Сон Джэ, разглядывая профиль Ён О, нахмурил густые брови.

- Кё Гон Джа, ты говорил, что все еще видишь во мне старшего брата из соседней улицы?

Явно было видно, что он считает Ён О смешным.

- Как я смею так относиться к вашему величеству?

Голос, отвечающий ему, слегка дрожал. Сон Джэ повернулся на бок лицом к Ён О. Он удобно устроился, глубже зарывшись лицом в подушку, словно пытаясь смягчить свою внушительную фигуру.

- Кё Ён О.

- Да...

- Ты когда-нибудь держал женщину за руку?

Это был явно поддразнивающий тон. Хотя близость, где ощущались тепло тела и дыхание, смущала, Ён О прямо посмотрел в самодовольное лицо, считавшее его смешным.

- Ваше Величество, должно быть, много держали.

Сказал сухо Ён О, подавляя вспыхнувшее раздражение.

- Не так уж часто приходится держать за руку.

Император слегка покачал головой. Было очевидно, что слова мужчины были лишь для того, чтобы подразнить Ён О. Лицо его казалось коварным - сначала спрашивает, много ли рук держал, а потом спокойно качает головой, говоря что, на самом деле не было такого.

- Вот как.

Ён О, пользуясь темнотой, искоса бросил недоверчивый взгляд на того, кто стоял над всеми под небесами.

- Когда учился искусству любви, разве не вызвало бы недоразумений, если бы я держал за руку придворную даму-наставницу? Что у меня к ней особые чувства? Я и сам не хотел, да и она, наверное, тоже. Если не наследный принц, то хотелось бы привлечь внимание его братьев. Кто бы стал желать внимания младшего брата императора, о существовании которого даже не знали.

Глаза Ён О, смотревшего в потолок, широко раскрылись от слов мужчины.

- ...

Он знал, что для обучения искусству любви у членов императорской семьи были специальные придворные дамы. Но одно дело знать, и совсем другое - слышать об этом напрямую от того, кто это испытал.

Мир императорской семьи был непостижим для обычных людей.

Самым шокирующим было то, как непринужденно мужчина говорил об этом.

- Если бы такое недоразумение случилось, меня бы здесь не было. Молодой дядя, жаждущий наложницу наследного принца? Прекрасный повод для отсечения головы, не так ли?

Сон Джэ говорил с безразличным лицом. Ён О повернул всё ещё широко раскрытые глаза и посмотрел на мужчину.

- На-наследный принц...

Погруженный в свои мысли Сон Джэ поздно заметил потрясенное лицо, смотрящее на него. Он хотел усмехнуться на реакцию Ён О, не скрывающего своего изумления, но вскоре его лицо стало таким же мрачным, как у Ён О.

Император, нахмурившись, спросил:

- В доме Кё не учат искусству любви?

- Н-не учат.

- Почему не учат? Даже отпрыску знатного рода не простят распутных поступков под предлогом незнания. Кё Гон Джа, ты хоть знаешь разницу между мужскими и женскими гениталиями?

В настойчивых словах мужчины сквозило отношение к Ён О как к какому-то дикарю. Впрочем, и Ён О считал собеседника таким же дикарем.

- Вы считаете меня иди-идиотом...!

Воскликнул Ён О сильно приглушенным голосом.

- Хм, похоже, основы ты всё-таки знаешь? Но как учиться, не видя в реальности?

Ён О почувствовал, как жар заливает всё его лицо и шею.

- ...

Императорская семья была ужасающе откровенной и прямолинейной группой. Это был их способ, который следовало уважать. Но для Ён О, не имевшего иммунитета к подобным темам, даже простой разговор казался огромной преградой.

- Кё Гон Джа.

- Откуда вашему величеству знать, видел я или нет?

- Ты же не видел.

Ён О, несмотря на неприличие, хотел крикнуть императору, чтобы тот заткнулся. Будь это друг, он бы пнул его и выгнал из комнаты в тот момент, как тот заговорил об этом, а будь это семья или брат, он бы раздраженно потребовал прекратить, показывая своё отвращение.

В отличие от него самого, у которого от смущения язык не поворачивался, император говорил об этом так же обыденно, как о прочитанных сегодня книжных строках.

- Прекратите.

- Что прекратить? Если нет партнера для обучения, как быть, когда возникает влечение?

Сказал безразлично император. Тон действительно был недоумевающий. Ён О снова был потрясен. Судя по словам мужчины, выходило, что члены императорской семьи призывали партнеров для обучения всякий раз, когда возникало влечение.

- Терпеть...

Были и другие способы решения, но он не хотел произносить их вслух.

На слова Ён О Сон Джэ тоже бросил укоризненный взгляд. Он хорошо знал Ён О, который смотрел на него как на зверя.

Он согласился, что методы обучения наследников императорской семьи в вопросах интимных отношений были чрезмерными. Он также знал, что некоторые страдали от этого процесса.

Императорская семья начинала такое обучение рано и была предельно откровенна, чтобы уберечь наследников от манипуляций из-за неопытности. Лучше выявить распутного наследника в юном возрасте, чем позволить ему стать жертвой чужих интриг.

Но даже при таких мерах члены императорской семьи легко попадались на уловки красавиц. Даже когда красавицы не пытались их соблазнить, они сами устраивали постыдные и ужасные инциденты, борясь за их внимание.

Сон Джэ периодически морщился от методов императорской семьи, но еще больше его раздражали старомодные методы Ён О.

- Что значит терпеть?

- ....

Ён О сделал вид, что не слышит низкий голос возле уха. Его шея покраснела от неловкости.

- Разве такое можно вытерпеть? Кё Гон Джа, похоже, хорошо справлялся. В поместье Кё немало работников. Насколько я знаю, в каждом доме полно служанок.

Ён О бросил на Сон Джэ презрительный взгляд.

- Я не совершаю неподобающих поступков с членами семьи.

Под семьей Ён О подразумевал всех, кто связан с поместьем Кё. На эти слова Сон Джэ криво усмехнулся. Низкий голос неприятно отозвался в ушах.

- Я совершил много неподобающих поступков, по твоим меркам. Какой же ты благородный и правильный. Даже современные благовоспитанные девицы не такие, как ты.

От бормотания императора лицо Ён О исказилось отвращением.

От слов мужчины о множестве неподобающих поступков голова начала пульсировать. Он лишь нахмурился, утратив былые чувства, но если бы сохранил прежнюю чистую привязанность, его сердце разорвалось бы от боли.

Даже от короткого обмена репликами навалилась усталость. В голове гудело от потрясения. Он вновь осознал, насколько разные у них с этим мужчиной миры.

- Наследник императорской семьи, с детства окруженный придворными дамами, не может быть похож на отпрыска обычной семьи.

- Я думаю иначе. Кё Гон Джа, только ты такой исключительно добродетельный. Высокопоставленные чиновники и их сыновья, которых я видел, ничуть не менее распутны, чем члены императорской семьи. Взять хотя бы сына наместника Сакбана, который похитил правителя Пэкха.

Император нахмурился. На самом деле среди друзей и родственников Ён О тоже были те, кто упрекал его, говоря "что за удовольствие так жить" или "ты просто ничего не понимаешь".

- Я жил как считал нужным.

Ответил спокойно Ён О.

- Конечно. Наверное, мучились и страдали те, кто восхищался благородным господином Кё.

Насмешкам императора не было конца. Ён О сделал вид, будто не понимает, о чем речь. Сон Джэ, как и ожидал, усмехнулся, глядя на лицо, выражающее полное непонимание услышанного.

- Ты совсем не наблюдателен.

Сказал мужчина, стерев улыбку с лица.

- Я...

Когда Ён О попытался возразить, серьезное лицо мужчины резко приблизилось.

- Неужели правда не знаешь? Вторая дочь из дома с финиковым деревом в поместье Кё влюблена в Кё Гон Джа. Хм, точно не знал. Так и думал. Ты, похоже, совершенно не замечаешь, когда кто-то проявляет к тебе интерес.

- Это...

- Она бы сразу ответила, протяни ты ей руку. И племянница наместника Гоксана, и ее кузина, нынешняя хозяйка поместья Мэхон, тоже любят Кё Гон Джа. Даже если просто посчитать, в округе таких не меньше семи-восьми. Как можно быть таким слепым? Зачем раздавать доброту направо и налево, если не собираешься ни с кем встречаться и ни к кому не питаешь чувств?

Ён О попытался вспомнить упомянутых людей. Даже тщательно подумав, он не мог припомнить ничего особенного.

- Вы ошибаетесь.

- Вряд ли.

Сон Джэ тихо рассмеялся, его плечи затряслись. Ён О с трудом мог оторвать взгляд от смеющегося лица мужчины.

Вечером он стоял на коленях перед императором и подвергался допросу.

Если вспомнить то время, нужно было признать, что сейчас первая брачная ночь проходила неплохо. Хотя он постоянно терялся, а император бесконечно подшучивал, они вели более-менее нормальный разговор.

Император понимал нежелание Ён О проводить первую брачную ночь и не давил на него. Наоборот, он вел себя непринужденно, словно пытаясь успокоить напряженного и испытывающего смутный страх Ён О.

Он показывал себя таким, каким был в те времена, когда Ён О верил ему и следовал за ним.

Ён О осознал, что сейчас император щадит его.

Забота.

Забота мужчины, который обманул его. Следовало бы горько усмехнуться этой нелепой доброте. Правильно было бы проклинать и ненавидеть его. Но сердце странно трепетало.

Внутри все переворачивалось от непонятной тяжести, беспокойства и необъяснимой жажды. Теперь Ён О точно знал, что это за тревога.

Он любит его.

Чувства, которые он считал отсеченными вчера, то и дело давали о себе знать.

- Почему вы не требуете от меня исполнения супружеского долга?

Лицо Ён О было ясным, когда он спрашивал.

- Желающих разделить постель много.

Равнодушно ответил Сон Джэ. Трудно было понять, нарочно ли император говорит так жестоко, или же просто констатирует факт.

Ён О подумал, что уже само желание понять это - неправильный настрой.

- Я знаю.

- Я тоже знаю, что не все наложницы искренне рады визиту императора. Хотя они притворяются счастливыми, не все этого хотят, и я не стану принуждать испуганного человека. Лучше, когда обе стороны получают выгоду.

Голос, касающийся ушей, был холодным, но слова звучали удивительно мягко.

- Не беспокойся. Есть много других способов искупить недостаток добродетели.

Ён О поднял взгляд на слова мужчины, разбивающие его чувства.

- А членов императорской семьи учат, как делить постель с мужчинами?

Видимо, вопрос был неожиданным - мужчина замешкался. На его лице мелькнуло сомнение. Быстро стерев мимолетное замешательство, Сон Джэ ответил:

- Специально не учат.

- Вот как.

- Хотя я знаю как...

Мужчина, отвечавший на безразличную реакцию Ён О, нехарактерно для себя оборвал фразу. От его слов Ён О чуть не усмехнулся. Если бы он издал звук, это наверняка сочли бы дерзостью.

Император должен знать, как брать мужчину. Это естественно. У него уже был наложник-мужчина. Причем любимый фаворит.

После короткого молчания Ён О произнес:

- Я готов.

В выдохе слышалась легкая дрожь, но не настолько сильная, чтобы ее нельзя было сдержать. Мужчина, который только что вплотную приблизился к Ён О, упрекая в непонятливости, усмехнулся, нахмурив брови.

- Вряд ли.

- Я готов.

Повторил Ён О. На этот раз он произнес это гладко, без дрожи и колебаний. Не было заметно, как он глубоко вдыхает и выдыхает. И голос был совершенно бесстрастным.

Это была первая брачная ночь.

Ночь, которая, возможно, больше никогда не повторится за всю жизнь.

Он не хотел притворяться, что не знает об этой ночи.

Император на мгновение вгляделся в его спокойное лицо. Он двигался не быстро и не медленно. Движения были умеренными и обыденными.

Но Ён О все казалось мгновенным.

Без всякого предупреждения мужчина навис над Ён О, словно оседлав его. Крепкое тело мужчины накрыло беззащитного Ён О.

Сквозь тонкую ночную одежду передавалось ощущение большого горячего тела. На императоре была гораздо более легкая ночная одежда, чем на Ён О. От одного прикосновения тел тонкая легкая ткань издала странный звук.

Тяжесть навалившегося сверху крупного тела создавала невыносимое давление. Невозможно было пошевелиться. Словно придавило огромным валуном.

Временами становилось трудно дышать.

Мужчина прижимался своим телом к телу Ён О с бесстрастным лицом. В тишине, нарушаемой лишь дыханием, его крепкое тело с горячей температурой тяжело давило сверху.

Ни единого слова, ни нежного жеста, ничего, что выражало бы чувства.

Движения императора были сухими и животными.

Он вжимался в стройную талию, придавливая своим телом и потираясь пахом. Движения были слишком прямолинейными и неприкрытыми.

Хотя на них всё ещё была ночная одежда, тонкая ткань ничего не скрывала. Ясно ощущалось, как мужчина трётся своим членом о пах Ён О.

Не зная, как реагировать, Ён О невольно изогнул поясницу.

Принимать движения императора было скорее похоже не на соитие, а на подчинение крупному зверю, придавившему своим телом. Поднялся незнакомый страх. Мужчина тёрся о тело Ён О не только чтобы возбудить его член и заставить раздвинуть ноги, но и чтобы стимулировать себя.

Мгновенно увеличившийся в размере член упирался в Ён О. Губы, сдерживавшие дыхание, издали невнятный звук, когда прижимающийся член, изначально пугающего размера, становился всё больше и извивался, потираясь.

- Ва... Ваше величество...

Сон Джэ не ответил на зов. Мужчина опустил лицо, полностью скрывающее эмоции, уткнувшись в вздрагивающее плечо. Его движения стали еще более отчетливыми и сильными.

Придавленный нависшим сверху мужчиной, Ён О принимал одностороннюю стимуляцию своей нежной плотью.

Стимуляция от императора была почти насильственной. От грубых движений мужчины чувствительный член самовольно набух. Голова горела от непереносимых ощущений. Челюсть, стиснутая, чтобы не издавать звуков, онемела.

Головка члена истекала смазкой. Горячая гладкая плоть, придавленная тонкой ночной одеждой, издавала влажные звуки. О член, жаждущий большей стимуляции, яростно тёрся крупный твёрдый орган. От этого истекающий смазкой член задрожал от возбуждения, словно вот-вот извергнется.

Придавленный незнакомым жаром Ён О растерялся, осознав изменения своего тела.

- Ваше величество, ваше величество...!

Ён О попытался оттолкнуть крупное тело, крепко прижимающее его. Мужчина не сдвинулся ни на миллиметр.

С тех пор как император навис над ним, Ён О невольно то хватался, то касался его предплечий. И тогда Сон Джэ не шелохнулся.

Но когда Ён О решительно оттолкнул его, мужчина остановил движения. Лицо, уткнутое в вздымающееся плечо, медленно поднялось. На бесстрастном лице мелькнуло лёгкое недовольство.

Ён О тоже мог понять раздражение, промелькнувшее на холодном лице. Член мужчины, касающийся разгорячённого бедра, достиг предельного размера, и он был в самом разгаре движения.

- Прошу прощения. Но...

Ён О извинился дрожащим от страха голосом, всхлипнув в конце. Страшно было не то, что оттолкнул императора во время действа. Он не мог понять состояние своего тела, так явно реагирующего на стимуляцию. Было также трудно справиться с мужчиной, чьи движения становились все более животными.

Мужчина на мгновение замер, накрывая тело, вздрагивающее от тяжёлого дыхания. Член, словно жаждущий стимуляции, с влажной головкой, подёргивался под тонкой ночной одеждой.

От этой пульсации Сон Джэ нахмурил брови.

Ён О смутился от откровенной реакции своего члена, будто совершил что-то непозволительное. Его глаза были полны слёз. Сон Джэ сморщил и разгладил уголки глаз, после чего отстранился от Ён О.

Мужчина вернулся на своё прежнее место.

Ён О, выдыхая дрожащее дыхание, медленно сел. Он замялся, поглядывая на императора, думая, что тот сейчас покинет постель.

- Я... насчёт бэкхона...

Спросить о беспокойстве было не у кого, кроме мужчины. Глубоко опущенные глаза обратились к Ён О.

Сердце Ён О всё ещё колотилось, будто готовое взорваться от возбуждения. Голова болела от чрезмерной стимуляции. К глазам, затуманенным слезами, приблизилась большая горячая рука.

Твёрдые пальцы мужчины стёрли слёзы.

- Выпив бэкхон, половой орган не теряет двигательную функцию. Исчезает лишь изначальная способность к продолжению рода. Разве вдовствующая императрица или регент Намчхона не объяснили?

Произнёс надтреснутым голосом император. Зная, что это невежливо, Ён О всё же покачал головой, показывая, что ничего не знает.

- Прошу прощения.

Никто точно не объяснил ни про бэкхон, ни про джаанхон. Тем более, после принятия бэкхона он сразу прибыл во дворец, а тогда его отвергла вдовствующая императрица. А регент Намчхона была женщиной, поэтому им было трудно поднять эту тему.

Хоть он и не плакал, но подбородок Ён О временами дрожал, будто сдерживая рыдания.

Любому было бы видно, что он напуган.

Сон Джэ протянул руку, пытаясь коснуться Ён О. Лишь от намека на его движение подбородок, вздрагивающий при малейшем жесте, сильно затрясся. Сон Джэ отдернул руку.

- Ты в самом расцвете сил, разве нет?

Мужчина, смотревший в пустоту, пробормотал будто сам себе.

- О чем вы?

- За месяц во дворце ни разу не делал этого? Ведь даже просто так встает.

Ён О не стал уточнять, что мужчина имел в виду под "этим". Он сделал вид, что не слышит его насмешки. Сон Джэ долго разглядывал лицо с выражением, будто у него уши вянут. Взгляд, как на диковинное существо.

- Кё Ён О.

- Да.

- Я не люблю ложь.

Подбородок Ён О, который, казалось, успокоился, сильно дернулся.

- ...

По лицу, казавшемуся спокойным, беззвучно потекли слезы. Посторонний бы увидел в нем жалкого человека, с которым обошлись несправедливо.

- Почему плачешь?

Сон Джэ нахмурился, глядя на беззвучно плачущего Ён О.

- С-страшно.

- ...

- И было тяжело.

Сон Джэ не стал спрашивать, чего именно он испугался. Он пронзил Ён О острым взглядом. Лицо, залитое слезами, было искажено самоукором, и трудно было продолжать разговор.

- Может, мне извиниться?

- Простите.

- Хватит плакать, ложись спать.

Ён О не стал больше перечить императору и, как было велено, лег и закрыл глаза. Из-под закрытых век текли непонятные слезы. Съежившись, он невольно повернулся к мужчине спиной, но быстро попытался вернуться в прежнее положение, когда почувствовал чье-то приближение, и открыл глаза.

Сквозь затуманенное слезами зрение он увидел мужчину, излучающего холод. По лицу императора пробежала досада.

- Ты чего плачешь?

Ён О и сам не знал причины. Покачав головой, извинился:

- Простите.

Первая брачная ночь, которой, возможно, больше никогда не будет. Вопреки решимости, он задыхался от страха перед мужчиной, действующим лишь по инстинктам. Он был уверен, что ничто не сможет его удивить или напугать, но оказался глуп.

- Кё Ён О.

Густые брови императора все хмурились. Из-за него, неразумно плачущего. Даже плача, Ён О глотал глупое сожаление.

- Ваше величество.

- Говори.

Ён О ненавидел себя за бесстыдство, отсутствие гордости и глупость.

- Можно потрогать ваше лицо?

- Зачем лицо? Трогай.

Неожиданно император спокойно подставил лицо и закрыл глаза. Видимо, собирался спать. Ён О провел пальцами по его густым бровям.

- Я любил вас.

Ён О признался, зная, что непременно пожалеет об этом. Хоть и думал, что мужчина не мог не знать о его чувствах, но хотел хоть раз сказать прямо, раз никогда не говорил.

Закрытые глаза Сон Джэ открылись.

- ...

Слезы, размазанные по печальным глазам, уже остановились.

- Ваше лицо.

- Что с лицом?

- Любил его.

Хоть сейчас они и лежат рядом под одним одеялом, непринужденно разговаривая, но завтра он снова забудет страх перед императором и дерзко выскажет слова, которые больше всего разозлят его.

Император произнесет суровые слова ради своего любимого, и проявит на миг скрытую жестокость.

Ён О подумал, что испорченная им первая брачная ночь все же еще не закончилась. Пусть все пошло наперекосяк. Ведь это первая брачная ночь, которой больше никогда не будет. Хотелось сохранить хоть что-то из того, чего когда-то ждал с замиранием сердца.

Держа в ладонях благородное лицо, Ён О слабо улыбнулся.

- Можно поцеловать вас?

На вежливый вопрос Ён О Сон Джэ на мгновение замер.

Его пальцы осторожно касались лица, будто оно было хрупким стеклом. Движения были такими же изящными, как и сами руки - учтивыми и нежными.

Мужчина, наблюдавший за мягкими прикосновениями, которые не решались коснуться губ и лишь скользили по их уголкам, вскоре кивнул.

Лицо Ён О приблизилось к Сон Джэ. Движение было тихим, как течение воды. Ён О слегка прижался своими губами к верхней губе мужчины, опустившего глаза. Губы мужчины, позволявшего делать всё, что хочется, оказались намного теплее и мягче, чем он представлял.

Легко соприкоснувшись и отстранившись, Ён О выдохнул дрожащее от напряжения дыхание.

Влажное дыхание со следами слёз защекотало губы Сон Джэ и вернулось к находящемуся рядом Ён О. Когда он начал отстраняться, ощущая своё дыхание, отразившееся от губ мужчины, сильная рука удержала его подбородок.

- ...!

Губы мужчины накрыли беззащитные губы Ён О. Мягкие и нежные, но более сухие губы глубоко впитали влажные от слёз губы. Плотно сомкнутые губы то и дело глубоко втягивали их, а затем кончик языка раздвинул растерянные губы Ён О. Между приоткрытыми губами проникло горячее дыхание и жаркая плоть.

Мужчина, проникший в Ён О, мгновенно переплёл их языки. Мягкие слизистые сплелись, издавая влажные звуки. Ён О задыхался от силы, с которой его засасывали и втягивали, словно собираясь поглотить целиком.

Каждый раз, когда горячая влажная плоть поглощалась мужчиной, раздавались непристойные звуки. От ощущения трения чувствительной плоти и нежной слизистой кружилась голова.

- Мм, ммм...

Горячее дыхание вырывалось неконтролируемо. Заглушённые рты издавали звуки, застревающие в горле. Все чувства обострились до предела - даже лёгкое прикосновение мягкой слюны вызывало мурашки.

Мужчина целовал его, меняя наклон головы. Упругая горячая плоть проникала в рот Ён О, касаясь влажной плоти, похотливо оглаживая её.

Издавая влажные звуки, мужчина слегка отстранился.

Ён О беспорядочно задыхался, а разгорячённые губы выпускали прерывистое дыхание. От частого дыхания вздымались плечи и грудь. Разгорячённое лицо пылало. Но не только лицо - всё тело горело, словно жар поднялся до кончиков волос.

По слегка вздымающемуся животу скользнула ладонь мужчины.

Шурх, шурх.

Большая рука, проникшая под одежду, мгновенно развязала узел и зарылась в переднюю часть брюк. Ён О, не догадывавшийся о том, что он собирается делать, пока развязывался узел, слабо дёрнулся, когда рука, проникшая под одежду, обхватила возбуждённый член.

Изо рта невольно вырвался звук:

- Ах, хах!

Влажная головка члена была обхвачена большой рукой, которая тёрла и ласкала его. Даже от малейшего движения чувствительный член содрогался от удовольствия. Жар поднялся до кончиков ушей. Перед глазами на мгновение потемнело, затем зрение медленно прояснилось.

- Хнн...

От поглаживающих член прикосновений Ён О издал звук, похожий на плач. Лицо горело так, словно он вот-вот взорвётся. Ён О стонал и выдыхал влажные вздохи в такт движениям руки мужчины.

В затуманенном поле зрения появилось лицо мужчины. Ён О, выдохнув дрожащее дыхание, обхватил руками приблизившееся лицо Сон Джэ и осторожно поцеловал его.

Едва отстранившиеся после короткого соприкосновения губы были снова глубоко накрыты горячими губами. Между сомкнутыми губами раздались приглушённые звуки.

Ён О попытался помотать головой. Горячая упругая плоть настойчиво следовала за ним, беспорядочно перемешивая всё внутри него. Рука мужчины крепко удержала Ён О, который извивался и пытался отодвинуть бёдра.

- Ах!

Член, достигший предела от прямой стимуляции, был готов вот-вот излиться. Бёдра непроизвольно дёргались от возбуждения. Все нервы в теле обострились до невозможности, и было трудно выдержать медленные движения руки мужчины, скользящей вверх-вниз по обхваченному члену.

В момент, когда Ён О готов был кончить...

- Нгх!

Горячая твёрдая рука зажала набухшую головку. Наполнившее всё тело удовольствие не могло вырваться наружу и, казалось, металось внутри. Мышцы непроизвольно подрагивали от невыносимого возбуждения.

Сон Джэ отвёл руку, которая умоляюще цеплялась за его одежду, и направил её к узлу на своих штанах. Дрожащие от возбуждения пальцы развязали узел.

Утончённая рука, которая, казалось, никогда в жизни не знала разврата, нащупала обнажённую плоть и обхватила возбуждённый член. Благородные пальцы скользили вверх-вниз по толстому стволу с выступающими венами.

Большая рука слегка ослабила хватку на члене Ён О, а затем снова крепко обхватила его.

- Ах!

Ён О застонал, содрогаясь всем телом. Влажные губы осыпали короткими поцелуями приблизившиеся губы мужчины. При каждом прикосновении раздавались нежные влажные звуки.

От Ён О исходил густой сладкий аромат, смешивающийся с его горячим дыханием. Этот насыщенный запах, перебивающий лёгкий цветочный аромат, вызывал головокружение. Чувство, будто стоишь на краю пропасти, охватило его, и на мгновение всё поплыло перед глазами.

Когда голова закружилась и стало невозможно терпеть дальше, Сон Джэ мягко отпустил пульсирующий в его руке член. Тело, источающее густой сладкий аромат, содрогалось от удовольствия. Подбородок, тяжело дышащий от возбуждения, мягко двинулся, целуя очертания лица Сон Джэ.

Это были движения, подобающие благородному молодому господину, жившему лишь под солнечным светом.

Принимая поцелуи, которые, казалось, Ён О хранил лишь для своего возлюбленного, Сон Джэ тоже вскоре достиг разрядки.

❖ ❖ ❖

На рассвете, евнухи выстроились перед внутренними покоями дворца Кирюнг, готовые помочь императору облачиться в одежды.

Император обычно спал в своих покоях. В редких случаях, когда он засыпал в покоях императрицы или наложницы, обязанностью хозяина покоев было проследить за его одеждой на следующий день.

Однако слабая здоровьем императрица не могла должным образом заботиться об императоре. Дам Со И, которого он часто посещал в последнее время, был мужчиной и не разбирался в сложных церемониальных одеждах императора, что делало его неподходящим для такой задачи. Даже если другие наложницы могли помочь, император всегда возвращался в свои покои, чтобы переодеться, и евнухи снова проверяли его наряд.

- Соп Хён.

Как и ожидал старший евнух Ван, император позвал его. Евнухи, войдя в комнату, двигались с опущенными глазами. Хотя наложник Кё был мужчиной, он всё же был наложником.

Сон Джэ передал одежду в руки старшего евнуха Вана, который старался даже случайно ничего не увидеть. Удивлённый евнух невольно поднял взгляд и заметил полог вокруг постели. Увидев это, он с облегчением стал отдавать указания следующим за ним младшим евнухам.

Облачившись, император вышел из комнаты и остановился в коридоре.

- Пойду в кабинет.

- Слушаюсь.

До сих пор император никогда не пользовался кабинетом наложника. Как бы ни спешил, он всегда направлялся в рабочий кабинет, где было всё необходимое.

Старший евнух Ван не выразил удивления. Он проводил императора в ближайший к покоям кабинет. Подчинённые евнухи также быстро подготовили всё для письма.

- Принеси золотую печать Чхонханджон и печать из лазурита.

Произнёс это с особой серьёзностью Сон Джэ, сидя за чужим столом.

Этот приказ был поистине необычным.

Золотая печать Чхонханджон, о которой говорил император, была именно такой - золотой печатью с названием дворца. Не было ничего странного в том, что он искал её, ведь это была одна из наиболее часто используемых им золотых печатей.

Однако печать из лазурита вызывала недоумение. Это была одна из личных печатей императора. Она использовалась в частных делах и была очень старой. Её не использовали более десяти лет с тех пор, как она была в ходу задолго до того, как император стал хозяином дворца.

- Да...

Старший евнух Ван протянул последний слог. Судя по тому, что император взял кисть и растирал тушь, похоже, он собирался писать сам. Евнух подозвал одного младшего евнуха себе в помощь, а остальным жестом приказал отойти к дверям.

Проснувшийся Ён О увидел указ, написанный собственноручно императором. Даже если бы дворцовые слуги не шумели о том, что император написал его сам, он бы сразу узнал почерк мужчины.

Когда-то этот почерк ему очень нравился.

Безупречные, изящные и прекрасные иероглифы. Величественные знаки словно танцевали на бумаге.

[Кё Гвиби из дворца Кирюнг.

Кё Ён О.

Хотя господин Кё был благословлен стать Гвиби, но из-за недостатка добродетели совершил проступок, пусть искупит вину, преклонив колени перед залом Ёнсынсовон дворца Чхонханджон на один сиджин (два часа).]

То, что осталось в кабинете, за которым с волнением следили обитатели дворца Кирюнг, оказалось указом, содержащим суровое императорское повеление.

- Хм...

Ён О тихо выдохнул, глядя на императорский указ, оставленный в его кабинете. Императору было мало написать его собственноручно, на случай если указу не поверят, он даже поставил в конце величественные печати.

Он онемел от такой щепетильности - поставить не одну, а целых две печати: [Дворец Чхонханджон] и [Печать Сон Джэ]. Особенно бросалась в глаза вторая печать.

"Тосо" (圖書) в "Сон Джэ тосо" означало не "книги", а "печать". Печать указывала на Чхонханджон, сообщая, что её оставил У Сон Джэ.

- Разве можно издавать указ для наложника?

Произнёс Ён О, поднимаясь с места, смешивая в голосе искреннее недоумение и ошеломление.

Пришло время следовать императорскому повелению.

Первая ночь закончилась.

Зал Ёнсынсовон дворца Чхонханджон был рабочим кабинетом императора.

Большинство посещающих его получали особое приглашение императора. Все они были либо ближайшими доверенными лицами императора, либо министрами, либо чиновниками, занимающимися срочными делами.

Министр 2-го ранга Квон Хон Ём был и министром, и чиновником. Он должен был убедить министров казначейства присоединиться к воле императора.

Это была нелёгкая задача. Если бы мог, он хотел бы избежать личной встречи с императором. Как было бы хорошо, если бы можно было хоть день не ходить в Чхонханджон и уйти со службы! Он часто предавался таким пустым мыслям.

Однако в реальности с момента прибытия во дворец его сопровождал евнух, который гнал его в сторону Чхонханджона.

- Неужели вы не знаете, что я, как ни крути, министр!

На его сетования дежурный евнух министра ответил доброжелательной улыбкой.

- Его Величество зовёт вас.

Во дворце министр был ничем по сравнению с приближёнными евнухами императора. Пока он печально плёлся за евнухом, словно вол на пашню, его взгляд внезапно упал на изящное лицо.

Перед дверями зала Ёнсынсовон, рабочего кабинета императора.

Там был красивый мужчина, который, хотя и сидел на роскошной шёлковой подушке под коленями, явно отбывал наказание. Его длинные волосы, спускавшиеся ниже локтей, были небрежно собраны лишь сверху и распущены.

Золотая и серебряная нить искусно вплетались в шёлковую ленту в его волосах - единственное украшение, которое не выглядело ни роскошным, ни вычурным. Его длинное одеяние с широкими рукавами, полностью закрывающими тыльную сторону ладоней, было церемониальным облачением императорской семьи.

Под верхним одеянием угадывалось несколько слоёв одежды. Стоя на коленях с прямой спиной, он производил впечатление настолько утончённое, что, казалось, мог улететь от малейшего дуновения ветра.

Его светло-серое одеяние также было лишено каких-либо украшений. Только по мягкому блеску ткани можно было догадаться о её дороговизне. Даже пояс был всего лишь немного темнее основного одеяния, без излишеств.

Квон Хон Ём подумал, что для такого красавца это вполне естественно. С таким лицом даже в рубище его называли бы молодым господином или благородным юношей.

Однако странно было видеть распущенные волосы - обычно члены императорской семьи собирали их, независимо от семейного положения.

"Кто же это? Не припомню такого красавца среди императорской семьи. Может, из боковой ветви? Точно мужчина?"

Лишь потому, что тот стоял на коленях перед павильоном, где находились императорские покои, Квон подумал о нём как о красавце-мужчине. Иначе трудно было бы определить его пол - настолько прекрасным было его лицо. Внешность затмевала даже скромность его наряда.

Как есть мужчины вроде нынешнего императора, чью мужественность никто не станет оспаривать, так есть и те, кого трудно различить - красавец ли это или красавица, как этот наказанный.

- Опустите взгляд.

Строго произнёс дежурный евнух министра.

- К-кто, кто же это?

Квон Хон Ём даже остановился, разглядывая лицо, от которого глаза широко раскрывались. Он крепко схватил евнуха, пытавшегося увести его, обеими руками, продолжая смотреть на это прекрасное лицо.

Министр подумал, что его располневший с возрастом живот и отяжелевшие бёдра хоть когда-то пригодились.

Хотя павильон был не велик, но лицо, затмевавшее даже прославленную красотой библиотеку Ёнсынсовон, конечно же, привлекало внимание. Но ещё более удивительным было то спокойствие и непоколебимость, которые сохранял обладатель этого лица, даже находясь под наказанием.

Стоять здесь на коленях означало, что человек проявил непочтительность к императору или совершил преступление. Нынешний император мог довести старого сановника до смерти одними только словами. Слабые духом чиновники съёживались от одного его холодного голоса и взгляда сверху вниз. По сравнению с ними этот красавец, хоть и выглядел утончённо, но обладал незаурядной силой духа.

- Это наложник Его Величества.

Тихо произнёс евнух, почти не шевеля губами. Евнух попытался увести министра, усилив хватку.

- Тот самый Дам Со И?..

Прошептал Квон Хон Ём, глаза его заблестели. Он тоже слышал разговоры.

Говорили, что сейчас есть наложник-мужчина, которого особенно любит император. Хотя император относился к любым наложницам, независимо от их происхождения или внешности, как к обязанности, этого он особенно жаловал - теперь стало понятно, почему.

- Это Кё Гвиби Мама.

Строго произнёс дежурный евнух министра. И снова прошептал, почти не шевеля губами.

- Ах!

В начале своей карьеры Квон Хон Ём учился работать под началом прежнего главы ведомства Кёфубу. Начальник, который лишь чёрными чернилами перечёркивал всё, что подготовил новичок, и только спрашивал "Почему ты ещё здесь?", до сих пор являлся ему в кошмарах.

Нынешний император, который указывает на недостатки злым тоном, тоже страшен. Но по сравнению с его первым начальником, прежним главой Кёфубу, император кажется чуть ли не добрым наставником.

- Идёмте. Не смотрите по сторонам.

Поторопил министра дежурный евнух.

- К-как от такого сурового и грозного человека мог родиться такой утончённый красавец, подобный цветку персика! Ты, должно быть, ошибаешься! Издеваешься надо мной? Говорят же, что этот наложник надменный и порочный, полагаясь на влияние Кёфубу!

Возразил Квон Хон Ём, когда евнух тащил его.

- Осторожнее со словами. Глава ведомства здесь. Пришёл министр Квон Хон Ём!

Дежурный евнух министра тихо сообщил о ситуации внутри павильона, а затем громко объявил о прибытии.

Глава ведомства Чхунчхувон был центральной фигурой в Кёфубу. Если он уже здесь, значит, пришёл посмотреть на своего племянника, стоящего на коленях снаружи. Квон Хон Ём помотал головой, отказываясь входить внутрь.

Евнух резко толкнул цепляющегося за него министра к дверям павильона.

Прежде чем Квон Хон Ём успел что-либо сделать, двери павильона открылись. Главный евнух, правая рука императора, поддержал пошатнувшегося министра. Евнух Ван с едва заметной улыбкой почтительно произнёс:

- Входите, Его Величество ждёт.

- С-спасите!

- Прошу, войдите.

Хотя министр умолял, главный евнух решительно провёл его внутрь.

❖ ❖ ❖

В павильоне Чхонханджон воцарилась тишина после того, как все советники удалились.

Император уже просмотрел все доклады, которые следовало рассмотреть сегодня. Однако, держа красную кисть (для императорских пометок), он лишь проводил линии, не в силах написать ни слова.

Он то поднимал кисть, чтобы написать что-то, то хмурился и останавливался, снова и снова.

Сегодня настроение императора было крайне скверным.

- ...

Зная это, евнух Ван и приближённые евнухи даже дышали осторожно. Хотя они всегда были осмотрительны, находясь рядом с императором, сейчас они были особенно настороже.

Сон Джэ, проведя красные линии по всем докладам, снова попытался что-то написать, но остановился.

Бам.

Он почти швырнул кисть на подставку. Молодой евнух, вошедший сменить чайную чашку, сильно вздрогнул. Пустые чашки на подносе громко задребезжали.

- П-простите.

Дрожащим голосом попросил прощения юный евнух.

Император молча махнул рукой.

Увидев это, евнух Ван приблизился к столу. Встав между Сон Джэ и молодым евнухом, словно заслоняя его, он произнёс добрым голосом:

- В следующий раз будь осторожнее. Ступай.

Молодой евнух отвесил глубокий поклон и поспешно удалился. Сон Джэ, сильно нахмурившись, поднял взгляд на евнуха Вана. В ответ на взгляд императора тот сохранил почтительное выражение лица.

- Когда это мы избивали беспомощных евнухов?

На придирчивые слова императора евнух Ван ответил с непонимающим выражением:

- Вы ошибаетесь, Ваше Величество.

- Ты же загородил его.

Сон Джэ поочерёдно указал пальцем на себя и евнуха Вана. Крайне неучтивый жест. Хотя это было грубым нарушением этикета, евнух Ван не сделал замечания. Это был не тот человек, которому можно делать замечания.

Он лишь сохранял безобидное выражение, притворяясь кротким.

- Молодые евнухи робеют перед вами. Разве вы не Сын Небес? К тому же, ваше телосложение столь внушительно, что маленьким детям вы кажетесь огромным, как неприступная скала.

- Хочешь сказать, проблема в моём бесполезно большом теле?

Процедил император низким голосом.

- Как можно называть это бесполезным? Что вы такое говорите? То, что вы столь могуч, что даже рядом с генералами выглядите внушительно - гордость для ваших слуг.

Евнух Ван произнёс это гладко, с почтительной улыбкой. На столь явную лесть Сон Джэ нахмурился ещё сильнее. Евнух Ван продолжал мягко улыбаться, даже глядя на это свирепое лицо.

Сегодня настроение императора было исключительно, чрезвычайно, невероятно скверным.

Даже просматривая доклады и общаясь с советниками, каждое его слово было острым как шип и колким как лезвие. Слабонервный советник докладывал с таким видом, будто вот-вот расплачется, а выйдя из павильона, рухнул без сил.

- А тот парень...

- Вы о Кё Гвиби Мама?

- Хм, правильно ли он себя ведёт?

Спросил император, перебирая просмотренные доклады. Проведённые им красные линии покрывали все документы, словно жестокий кровавый дождь.

- Он смиренно признаёт свою вину, следуя этикету и закону.

Сон Джэ небрежно сложил доклады в руках и поднялся.

- Я иду в Суоджэ.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

Евнух Ван послушно последовал за императором. Хотя не было необходимости идти через южные ворота, чтобы попасть отсюда в Суоджэ, он не был настолько глуп, чтобы спрашивать императора, почему тот выбрал этот путь.

- ...

Выйдя из павильона, Сон Джэ прошёл несколько шагов и остановился. Он сразу понял смысл ответа евнуха Вана.

Кё Ён О не походил на человека, пришедшего отбывать наказание за проступок. Хотя его наряд был скромен, а манеры безупречны, в его выражении лица не было ни тени смущения.

Евнух Ван часто льстил Сон Джэ, называя его могучим. Но если говорить о внешней красоте, то приходилось признать, что этот был на голову выше.

- ...

Сон Джэ приблизился к лицу, стоявшему на коленях с прямой осанкой. Даже когда его тень упала на него, опущенные глаза не дрогнули.

- Кё Гвиби, достаточно ли вы искупили свою вину?

На слова императора взгляд Ён О на мгновение поднялся и спокойно опустился. Его лицо, всё ещё встречающее холодный воздух, оставалось безмятежным и бесстрастным.

- Всем сердцем следую повелению Вашего Величества.

Безупречный голос ответил учтиво. Как будто не было ни той ночной близости, ни следов поблёкшей любви. Он выглядел таким чистым, словно забыл, как отверг императора, плакал, жалуясь на свою горечь, и дарил жесты, которые долго хранил для своего возлюбленного.

Его лицо и голос говорили об одном:

Вчера было вчера, сегодня - сегодня. Ночные дела остаются ночью, дневные - днём.

У Сон Джэ был император, а Кё Ён О - наложником.

Важнее личных привязанностей было правильное исполнение долга и обязанностей. К тому же, Кё Ён О стал наложником, поддавшись на его намеренное сближение.

- Какая же всё-таки гордыня.

Пробормотал Сон Джэ, отворачиваясь с хмурым лицом. Евнух Ван, поймав его взгляд, растерянно поморгал и низко опустил голову.

- ...Прошу прощения.

Осторожно ответил Ён О на слова императора, похожие на бормотание себе под нос.

- Не извиняйтесь, это я должен выразить благодарность. В течение двух дней левый командир среднего ранга вернётся в столицу, Гвиби. Говорят, Кё Джин О схватил преступника и благополучно спас жертву ещё до прибытия в Сакбан. Он также полностью взял под контроль Сакбан, который собирался принять преступника. Левый командир даже не поцарапался - воистину достойный потомок военного рода, из поколения в поколение дававшего выдающихся воинов. Я в большом долгу перед Кёфубу. Можете возвращаться в свои покои. Поднимите наложника.

Отдав указание, Сон Джэ тут же развернулся.

- Безмерно благодарен.

Евнухи с обеих сторон помогли подняться Ён О, выразившему благодарность императору.

Думая, что император просто уйдёт, он заметил две шёлковые подушки, подложенные под колени Ён О, и холодно посмотрел на сопровождавшего его евнуха Вана.

- Ваше Величество, погода холодная.

Евнух Ван непринуждённо улыбнулся в ответ на суровый взгляд. Он взмахнул рукой в воздухе, вновь заговорив о погоде.

На его лице с застенчивой улыбкой читалось:

"Знаете ли вы, насколько влиятельным является род Кёфубу? Это же Гвиби Мама, Гвиби Мама. При дворе очень много выходцев из рода Кё".

Сон Джэ выдохнул "Ха" и ускорил шаг. Евнухам пришлось почти бежать, чтобы поспевать за широким шагом мужчины. Внезапно обернувшись на ходу, он встретился взглядом с бесстрастным лицом, смотревшим на него. Их глаза встретились.

Словно избегая взгляда неизмеримой глубины, Сон Джэ резко отвернулся. Краем быстро отводимого взгляда он на мгновение увидел, как Ён О отвешивает положенный по этикету поклон императору.

- ...

Шаги Сон Джэ стали ещё быстрее. Топот следующих за ним ног тоже участился.

- В-ваше Величество.

Спустя некоторое время.

- Принесите кувшин персикового варенья.

- Ваше Величество. Зачем же целый кувшин такой сладости... Вы же не ребёнок...

- Какая разница. Всё равно некому отдать.

Недовольно сказал Сон Джэ, входя в павильон Суоджэ.

- Как это некому?

- Неправильно думать, что только дети любят сладкое. Очень узколобое мнение.

На мрачное ворчание императора евнух Ван вздрогнул плечами. Только увидев закрытые двери павильона, он вздохнул и надул губы.

- И что такого случилось, чтобы так расстраиваться? Вчера же с Кё Гвиби Мамой... всё было хорошо. И печать оставили. Даже использовали старую печать, которой пользовались ещё будучи Чинваном (титул принца). Хоть и непонятно, почему наложник стоял на коленях, но вы же сами его подняли? Кто ж ест целый кувшин варенья...

Евнух Ван уже чувствовал головную боль от предстоящего нытья придворных лекарей и хранителей императорской кухни.

Хотя император выглядел как человек, который не притронется к сладкому, он любил его как ребёнок. Обычно он и так ел много сладкого, но когда был в плохом настроении, поглощал его бесконечно.

То, что он конкретно попросил варенье, означало, что его настроение было невообразимо скверным.

- Может... Нет, нет. Ох, конечно нет...

Внезапно подумав о чём-то непочтительном, евнух Ван энергично помотал головой, отгоняя неуместные подозрения.

❖ ❖ ❖

Когда Ён О вышел из павильона Чхонханджон, с обеих сторон его сопровождали молодые евнухи. Руки, поддерживающие его справа и слева, были почтительны. За ними следовала вереница других евнухов.

Ён О понимал, что они не только помогают, но и следят за ним.

Главное отличие между императорским дворцом и Кёфубу заключалось в постоянном присутствии евнухов и дворцовых служанок. В Кёфубу не приставляли к детям личных слуг для мелких поручений. Хотя слуги там были, их учили обращаться за помощью только когда она действительно нужна.

- Благодарю вас, господа евнухи.

Сказал Ён О, оглядывая молодых евнухов по бокам и тех, что следовали сзади.

Евнухи низко поклонились, выражая почтение наложнику.

- Мама!

- Гвиби Мама!

Служанки из дворца Кирюнг подбежали, увидев вышедшего Ён О. Там, где они стояли, находились незнакомые носилки без крыши и стенок.

Обычно носилки несли четверо носильщиков, по двое спереди и сзади.

Однако носилки, ожидавшие Ён О, имели две пары длинных шестов. К каждому из четырёх шестов были приставлены по два человека, всего восемь носильщиков.

Даже для передвижения внутри дворца это могло показаться чрезмерным и быть расценено как неуважение к императору.

- Вдовствующая императрица прислала.

Сказала придворная дама Дон, принимая руку Ён О от евнуха. На её довольном лице не было ни тени смущения.

- Вдовствующая императрица?

По жесту Дон Сангун, Чон Рю и Соха быстро раздали евнухам по серебряной монете. Глядя на изящные кивки и жесты придворной дамы, можно было принять её саму за удостоенного милости наложника.

- Да. Вы же Гвиби Мама. Вдовствующая императрица о вас заботится.

- Велела ехать на этом после наказания?

Дон Сангун посмотрела на Ён О так, словно имела дело с занудным книжником.

- Разве ваши ноги не затекли?

- Затекли.

Он простоял на коленях почти целый час. Хотя главный евнух подложил целых две шёлковые подушки, вскоре после того, как он встал на колени, ноги потеряли чувствительность.

- Прошу.

Дон Сангун с торжествующей улыбкой повела Ён О к носилкам. На её лице светилось удовольствие при виде носилок для восьми носильщиков.

Ён О остановил ведущую его служанку и посмотрел на стоящего рядом евнуха.

- Из-за меня евнухи с утра стояли на холодном ветру. Одежда выглядит тонкой, всё в порядке?

- Благодарим за заботу, Гвиби Мама. Ничтожный в порядке.

Молодой евнух с покрасневшим от ветра лицом отвесил поклон.

- Неужели евнухи, как наша придворная дама Дон, любят только серебряные монеты? Будет неуместно подарить одежду? Не знаю, когда увидимся снова, но хотелось бы отблагодарить за сегодняшние труды.

На слова Ён О Дон Сангун нахмурилась, а Чон Рю и Соха опустили головы, улыбаясь одними губами.

- Помилуйте.

- Помилуйте.

Ён О кивнул в знак благодарности кланяющимся евнухам и повернулся.

Дон Сангун сопроводила своего господина к роскошным носилкам. Поднимаясь в паланкин с удобными подлокотниками и резной спинкой, украшенной цветами и деревьями, Ён О невольно глубоко вздохнул.

Даже при повторном взгляде носилки казались чрезмерно роскошными.

- Молодым евнухам нравятся сушёные яблоки или сладости из ямса. Если подарить им завёрнутые в бумагу кусочки сладостей из ямса, удобные для еды, думаю, им понравится.

Тихо произнёс Чон Рю, стоя рядом с Ён О в паланкине.

- Думаю, можно было бы дать им такое. Но вряд ли представится возможность.

Сладости из ямса - это рисовые колобки с начинкой из фиников, тушёных в меду. Ингредиенты не слишком редкие, но и не настолько дорогие, чтобы их нельзя было достать. Не слишком дорого, но требует усилий и заботы, так что вполне подходит для вознаграждения.

Дон Сангун, глядя на Ён О в паланкине, спросила:

- Почему не будет возможности?

- Его Величество не посещает дворец Кирюнг, так что давать что-то молодым евнухам, которые находятся рядом с ним, будет слишком похоже на взятку.

Ответил безразлично Ён О.

- Его Величество вчера приходил трижды.

Произнесла Дон Сангун, внимательно посмотрев на его спокойное лицо. Ён О лишь равнодушно усмехнулся в ответ. Император трижды посетил дворец Кирюнг вчера: дважды чтобы разозлиться, и один раз чтобы выполнить то, что он сказал в гневе.

Снаружи дворца Чхонханджон дул свирепый ветер. Он бился об огромные стены дворца, кружил в проходах, издавая жуткий звук. Небрежно собранные волосы Ён О развевались на ветру.

- Отправляемся.

Крикнула Дон Сангун носильщикам паланкина.

- ...

Ён О, глядя на свои развевающиеся на ветру волосы, отбросил сложные чувства. Он подумал, что могут сказать, увидев, как он едет в паланкине, который несут восемь человек, но на мгновение решил сделать вид, что ничего не замечает.

Перед дворцом Кирюнг, на просторной пустой площадке, носильщики паланкина усердно опустили носилки. То, что дворец находился на отдалённом северном краю императорского дворца, в такие моменты было полезно. Вокруг дворца было много широких пустых мест.

Дон Сангун, помогая Ён О выйти из паланкина, сделала изящный жест. Чон Рю и Соха вручили носильщикам по маленькой серебряной монете, проявляя щедрость. Более того, Дон Сангун подозвала молодого евнуха из дворца Кирюнг и дала ему чёткое указание.

- Скажи внутренним евнухам, которые ходят на внешнюю кухню дворца, чтобы принесли по одной маленькой сладости из ямса, завёрнутой в бумагу.

Ён О внимательно посмотрел на Дон Сангун. Сейчас она, казалось, добросовестно исполняла роль правой руки человека у власти.

- ...

Дон Ён с недоумением посмотрела на Ён О, который пристально смотрел на неё.

- Есть ли какие-нибудь приказания, Мама?

Ён О покачал головой и, сопровождаемый Дон Сангун, направился внутрь дворца. Войдя в личные покои, он тихо сказал:

- Ничего не было.

Хотя он и провёл ночь с императором, это трудно было назвать "исполнением долга". Дон Ён, на мгновение замешкавшись и спокойно сказала:

- Как это ничего не было.

- Правда, ничего не было.

Ён О развязал шёлковую ленту в своих волосах, которые были небрежно, но красиво собраны, подчёркивая черты лица. Дон Ён подошла к Ён О, который небрежно пытался снова собрать волосы, намереваясь остановить его.

- Мама.

- Я серьёзно.

Дон Сангун, которая с сожалением размахивала руками, услышав слова Ён О, собралась с лицом. Она отобрала у Ён О расчёску и шёлковую ленту и аккуратно уложила его волосы.

- Какая разница, было что-то или нет. Факт в том, что Его Величество приходил вчера вечером. Я так красиво собрала волосы, зачем вы их распускаете?

Дон Сангун ловко оттолкнула локтем руку Ён О, который пытался забрать у неё шёлковую ленту.

- Кажется, они скоро распустятся.

Дон Сангун забавляло то, как Ён О явно не нравилась невинная полусобранная причёска. Она собрала волосы Ён О так, что длинный узел шёлковой ленты свисал сзади на шее. Ей хотелось позвать Соха и украсить каждое пересечение шёлковых лент украшениями, но Ён О бы этого не позволил.

- Ни за что не развяжется. Вам, должно быть, тяжело, так что не читайте зря книгу, просто лежите на кровати.

- Хорошо.

Ён О послушно лег на кровать.

- Я удаляюсь.

Дон Ён закрыла дверь и вышла. Сделав несколько шагов, она оглянулась на дверь павильона.

- Ничего не произошло...

Сегодня утром именно Дон Ён первой убирала во внутренних покоях. Нельзя сказать, что после этого ничего не случилось. И если в ночь, когда он делил ложе с императором, нынешним хозяином трона, ничего не произошло, это было бы чем-то из ряда вон выходящим.

- Как бы не вышло беды из-за того, что недооценили наивного молодого господина.

Дон Ён снова повернулась и, покачивая головой, направилась к выходу.

❖ ❖ ❖

Ён О, вернувшегося с вечернего визита, встретил паланкин.

Перед дворцом Кирюнг стоял большой роскошный паланкин.

Во дворце только один человек мог ездить в таком. Да и за пределами дворца лишь один человек во всем мире мог восседать в паланкине, который несли более двадцати носильщиков.

- Посмотрите-ка.

Прошептала Дон Сангун с гордым видом, сопровождая Ён О.

- ...

Ён О повернул голову, услышав хвастливый голос придворной дамы.

- Мама.

- Гвиби Мама.

Чон Рю и Соха тихо позвали Ён О, когда тот входил в ворота дворца Кирюнг. Размахивая руками, они беззвучно выкрикивали: "Его Величество!" "Его Величество!"

Дворцовые служанки поспешно выстроились в ряд и отвесили поклон.

- Приветствуем Гвиби Мама.

- Приветствуем Гвиби Мама.

Ён О еще не привык к увеличившемуся числу дворцовых слуг после того, как стал Гвиби. К тому же, добавились и приближенные евнухи, сопровождавшие императора, что еще больше сбивало с толку.

- Все встаньте.

Когда он поднимал слуг, дверь кабинета открылась, и легкой походкой подошел евнух Ван.

- Приветствую Гвиби Мама. Гвиби Мама, да пребудет с вами счастье и благополучие. Мама, Его Величество находится в кабинете.

Манеры евнуха Вана были уверенными, а голос - мягким.

- Здесь?

Ён О не скрывал своего замешательства. Во дворце было множество покоев, павильонов, кабинетов, рабочих комнат и приемных императора. Везде, где сидел император, стоял величественный трон, а за ним раскрывалась золотая ширма, символизирующая поддержку Сына Небес. И вдруг здесь?

- Да.

Евнух Ван ответил скромно, не колеблясь. На его лице промелькнуло едва заметное смущение.

- Что он здесь делает?

Ён О осторожно спросил пониженным голосом.

- Пишет каллиграфию.

Евнух Ван выглядел несколько смущенным.

- Он снова издает указ для этого человека (Ён О имеет ввиду себя)?

Ён О говорил пониженным голосом, почти обвиняюще, забыв, что обращается к главному евнуху.

Евнух Ван понял его реакцию.

Перед кабинетом стояли императорские евнухи-писари, согнувшись под одинаковым углом. Увидев их, Ён О побледнел. Евнухи-писари были одними из самых влиятельных людей, записывающих императорские указы. И их было не один, не два, а целых восемь, стоящих ровным строем.

- Насколько мне известно, это не так. Не беспокойтесь. Для начала войдите внутрь.

Евнух Ван проводил Ён О в кабинет. Евнух мягко улыбнулся, но в этой улыбке не чувствовалось теплоты.

Ён О поспешно оглянулся.

- ...

- …

Дон Сангун и слуги дворца Кирюнг стояли поодаль, низко склонив головы. Дон Сангун слегка подняла глаза, посылая Ён О ободряющую улыбку.

- Гвиби Мама.

Евнух Ван почтительно поторопил Ён О.

- Неужели в кабинете Его Величества случился пожар или что-то ещё?

- Да что вы.

- Тогда почему вы здесь?

Ён О, подталкиваемый евнухом Ваном, двигался вперёд, возмущаясь приглушённым голосом. Евнух Ван вместо ответа лишь мягко улыбнулся. Он попытался ускорить шаг, сопровождая Ён О.

На это Ён О решительно остановился.

- Не толкайте меня.

- Прошу прощения.

Когда прибывал император, все - от наложниц до вдовствующей императрицы - прекращали свои дела и встречали его в первую очередь. Поведение Ён О можно было назвать дерзким или даже непредсказуемым.

Однако было интересно наблюдать за его стремлением выжить и уверенным поведением.

Стало понятно, почему император каждый раз при встрече с Гвиби громко называл его дерзким. И почему, несмотря на гнев, он всё равно яростно размахивая рукавами спешил в Кирюнг, когда там что-то случалось.

Он не был избалованным молодым господином, выросшим в семье Кё без страха перед миром, как говорил император. Но можно было понять, почему он так говорил.

- Кто находится в кабинете?

- Его Величество.

- Кроме Его Величества?

На настойчивые вопросы Ён О евнух Ван любезно ответил:

- Только Его Величество. Скоро дверь откроется, Мама.

- Дверь...?

Не успел Ён О закончить фразу, как...

- Есть кто-нибудь?

Из кабинета раздался низкий голос. Один из евнухов, немедленно двинулся открывать дверь. Император, сидящий за столом, бросил взгляд на Ён О, поднимающегося по ступеням к резным дверям.

Ён О на мгновение застыл, глядя на мужчину, который занял чужой стол, будто свой собственный.

Мужчина за столом выглядел величественно.

- ...

Казалось, будто это не его дворец, а дворец этого мужчины. Впрочем, он был императором, так что весь императорский дворец принадлежал ему.

- Кхм.

Услышав покашливание евнуха Вана, Ён О пришёл в себя.

- Приветствую Его Императорское Величество. Да пребудет с вами благополучие, Ваше Величество.

- Почему так долго?

Спросил мужчина, занявший стол Ён О, держа в руке кисть для письма.

До дворца Кирюнг, расположенного на крайнем севере, было довольно далеко от дворца вдовствующей императрицы на юго-западе.

Именно император пожаловал Ён О этот дворец Кирюнг.

- Прошу прощения.

- Говорят, вдовствующая императрица пожаловала вам паланкин с восемью носильщиками?

- Мне показалось неуместным использовать паланкин с восемью носильщиками для визита к вдовствующей императрице, поэтому я задержался.

Ён О извинялся и оправдывался, но ему всё равно было непонятно. Если бы императора здесь не было, ему не пришлось бы извиняться или оправдываться за то, что путь до дворца Кирюнг на северной окраине занимает много времени.

- Молодой господин из семьи Кё такой воспитанный и благородный.

Мужчина, опершись локтем о стол, продолжал писать кистью.

- ...

Увидев это, Ён О дерзко оглянулся по сторонам. В кабинете наложника не могло быть красных чернил, которыми пользовался только император. Очевидно, император, а точнее его евнухи, сами принесли их.

Евнух Ван, встретив укоризненный взгляд Ён О, лишь мягко улыбнулся. Эта улыбка казалась безмятежной, но на самом деле была весьма коварной.

Евнух Ван не солгал. В кабинете действительно был только император. Проблема в том, что теперь это место напоминало пасть зверя.

- Что привело вас сюда?

- Как долго вы собираетесь там стоять, Кё Гвиби?

Император, который только что обращался к нему просто, вдруг заговорил учтиво. От такой вежливости Ён О стало не столько неловко, сколько страшно.

- Присаживайтесь.

Предложил евнух Ван Ён О, который пытался осмотреться. Бежать было некуда.

- Да, конечно.

Ён О вошёл в кабинет. Не осознавая, он испустил вздох, словно выпустил рассеивающийся в воздухе пар. Это был долгий вздох, пропитанный глубокой усталостью.

Сон Джэ, который писал, пристально посмотрел на опускающиеся плечи Ён О.

- Ты вздохнул?

Ён О не стал спорить с мужчиной, который тут же вернулся к привычной манере речи. Он не мог себе этого позволить с таким собеседником.

- Вы заметили?

- Думал, я не замечу?

- Прошу прощения. Видимо, устал с дороги. Пожалуйста, проявите великодушие и простите меня, ваше величество.

Ён О почтительно произнёс дерзкие слова. Мышцы лица сопровождавшего его евнуха Вана дёрнулись.

- Ваш слуга осмелится удалиться.

- Иди.

- Да, ваше величество.

Евнух Ван тут же отвесил поклон и поспешно удалился. Ён О с растерянным лицом обернулся на евнуха, оставившего его наедине с императором.

- Куда же...

Дрожащий голос невольно выдал его истинные чувства.

- Куда ему ещё идти? Будет снаружи. Не может же евнух присутствовать рядом, когда император пришёл в покои наложницы. Не так ли, Кё Гвиби?

Ён О прикусил внутреннюю сторону щеки в ответ на соблюдение императором этикета. Было бы лучше, если бы тот относился к нему как обычно – пренебрежительно и просто, или холодно, как подобает возвышенному императору к нижестоящей наложнице, или даже грубо.

Каждый раз, когда император говорил учтиво, это так хорошо ему удавалось, что становилось жутко страшно.

На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком кисти, скользящей по бумаге.

Ён О, чувствуя неловкость и украдкой наблюдая за ситуацией, тихо прочистил горло и заговорил.

- Зачем вы всё-таки пришли сюда?

- Ю Сэ...

Мужчина положил кисть на подставку и проверил написанное.

Ён О, сосредоточив взгляд на красных иероглифах, тут же отвел глаза. Император собственноручно писал ответ на докладную записку. То, что он пишет красной кистью, было ожидаемо. Но он не думал, что тот придёт сюда заниматься настоящими государственными делами.

Естественно, недопустимо было даже взглянуть на текст, написанный императорской кистью. Если станет известно, что он видел содержание докладной записки от чиновников или делал вид, что знает об этом, ему отрубят голову.

Ён О отошёл как можно дальше и уставился в пол.

- ...

Сон Джэ, откладывая в сторону проверенную докладную записку, остановил движение. Его взгляд упал на лицо Ён О, который изо всех сил старался держаться на расстоянии.

Сон Джэ понимал, почему Ён О даже не смотрит в его сторону.

- Здесь просто хорошо пишется.

- Вот как.

Ответил Ён О, опустив глаза. Сон Джэ не отрывал от него взгляда. Хоть и понятно, почему тот старается не смотреть на докладную записку и кисть, но не нужно было так усердствовать.

- Кё Ён О.

- Да, ваше величество. Какие будут указания?

- Сможешь ли ты прислуживать мне оттуда?

При слове "прислуживать" Ён О поднял взгляд. Его слегка возмущённые глаза замерли, встретившись с лицом пристально смотрящего на него Сон Джэ.

Тёмные глаза откровенно изучали Ён О.

- Простите великодушно. Будут ли указания?

Ён О осторожно осмотрел предметы на столе и отступил на шаг.

Шурх.

Сон Джэ взял докладную записку за край и протянул её Ён О.

- Проверь, нет ли пропущенных или неправильно написанных иероглифов.

Стремление наложницы не совершить государственную измену было правильным решением. Неправильно было бы создавать ситуации для ошибок или происшествий осторожному человеку.

Ён О принял протянутую императором докладную записку.

- Мне, ничтожному?

Медленно прозвучал недоуменный голос. Сон Джэ, не поднимая взгляда, кивнул.

Весь день у него было скверное настроение. Что-то скручивало внутренности, хотя ничего плохого не случилось. Целый день его мучило необъяснимое раздражение. Из-за этого он совершенно не мог писать.

У Сон Джэ не было привычки изводить непричастных людей просто из-за плохого настроения. Но когда сам испытываешь трудности, а другому всё нипочём, появляются дурные мысли.

Заставлять наложника Ён О читать докладную записку с императорским ответом было его ошибкой. Даже если его обругают за дурной вкус, возразить будет нечего.

- ...

Ён О нерешительно начал читать красные иероглифы. Прочитав одну записку, он сложил тетрадь. Когда он поднял взгляд, то чуть не вскрикнул.

Император, который, как он думал, писал, пристально смотрел на него.

- ...!

Сон Джэ опустил взгляд от вздрогнувшего Ён О.

- Нет пропущенных иероглифов?

- Нет, нет... Но позвольте спросить, можно ли мне, ничтожному, смотреть докладные записки? Разве этим не должны заниматься придворные снаружи или ваши личные секретари?

- Они заняты делами, которые я им поручил.

Ответил Сон Джэ, ожидая пока высохнут написанные иероглифы.

- Да.

Ён О сложил проверенную записку и положил её в красивую бумажную коробку. Подумав немного над порядком, он разложил их согласно характеру ведомств и рангам написавших.

Император начертал много красных линий на докладных записках. Изящным почерком он написал: "Предположения не нужны. Проведите расследование и напишите заново." - ответ, от которого веяло холодом. В некоторых случаях красные линии занимали большую часть текста. Благодаря этому проверять оставалось немного иероглифов.

Ён О подумал, что ему-то хорошо - проверять особо нечего, но у министров, получивших такие ответы, наверное, сердце замирает и слёзы наворачиваются. Когда он ловко раскладывал проверенные записки, его руку внезапно схватила большая ладонь.

- Ты точно всё правильно проверяешь?

- Да, проверяю тщательно. Просто в некоторых мало иероглифов.

Ён О медленно высвободил схваченную руку.

Снаружи быстро темнело.

Когда коробка для бумаг наполнилась, Ён О почувствовал странную усталость и обиду. Секретари, которые якобы заняты порученными императором делами, наверное, уже закончили службу. А он должен прислуживать мужчине, пока тот не уйдёт.

Евнухам, ожидающим снаружи, тоже несладко, но интересно, какими императорскими указами они так заняты.

"Он что, для этого пришёл?"

Ён О быстро проверял записки, то и дело бросая взгляды на мужчину. Он хотел избежать ситуации, когда снова испугается его пристального взгляда.

Когда он разложил последнюю докладную записку.

- Кё Ён О.

Император, писавший с безупречной осанкой, посмотрел на Ён О. По красивому лицу мужчины пробежала тень недовольства.

- Да, ваше величество. Будут указания?

- Ты что, следишь за мной?

В нахмуренных тёмных бровях сквозило недовольство.

- Никак нет.

- А может, ты осуждаешь меня за медленное написание ответов? Хотя раскладывать проверенные записки... это ты хорошо делал. Но почему всё время косишься? Намекаешь, чтобы я поторопился?

Ён О на мгновение растерялся и только моргал.

- Было бы неплохо, если бы вы поторопились.

- Кё Ён О.

- Как я смею намекать вашему величеству? Я просто смотрел, чтобы сразу отреагировать, когда понадоблюсь. Но как вы заметили, что я поглядываю? Ведь наши взгляды ни разу не встретились...

Ён О невольно слегка наклонил голову. Сон Джэ, игнорируя его недоумение, продолжал говорить своё.

- "Было бы неплохо, если бы поторопились", значит. То есть, побыстрее закончил и убрался?

В душе хотелось кивнуть, но он не мог.

- ...

Ён О, избегая взгляда мужчины, который словно пронзал его, опустил глаза и отвернулся в сторону. Эта привычка проявлялась, когда Кё Ён О терялся, не в силах солгать из-за потери бдительности.

Ён О понял, что уже поздно пытаться оправдываться.

- Ваше величество.

Как раз вовремя снаружи павильона доложил евнух Ван.

- Входи.

Произнёс Сон Джэ, не отрывая взгляда от Ён О. Двери павильона открылись, и под руководством евнуха Вана вошли евнухи, несущие фонари. Большие светильники были расставлены повсюду, а на возвышении повесили красивые подвесные фонари.

Ён О осмотрел каждый из светильников и фонарей, заполнивших кабинет. Хотя он тоже писал здесь и читал книги, но когда он пользовался этим местом, то не зажигал столько огней.

Сон Джэ молча наблюдал за его растерянным лицом.

- Приготовьте еду.

Император отдал приказ евнухам, которые собирались откланяться.

- Да, ваше величество.

Ён О, дёрнувшийся было исполнить приказ мужчины, замер, увидев, как евнухи отвечают раньше него.

- Сегодня я буду заниматься государственными делами здесь в Ёнсанджэ, и спать во дворце Кирюнг.

Произнёс Сон Джэ, словно желая добавить несчастья к отчаянию на лице Ён О. Как он и ожидал, избегавший его взгляда Ён О обернулся к нему.

- ...

Ни евнух Ван, ни евнухи никак не отреагировали на замешательство Ён О и довольную улыбку императора.

- Ваше величество, мы исполним ваше повеление.

Евнухи лишь почтительно поклонились императору.

- Смотри внимательно.

Строго произнёс Сон Джэ, пододвигая к Ён О докладную записку с готовым ответом. Ён О, застывший в затруднении, угрюмо ответил на подсунутое ему задание.

- Да...

Евнухи, наблюдавшие за этой сценой опущенными глазами, обменялись неопределёнными взглядами, покидая комнату.

Император был упорным мужчиной. Он с безупречной осанкой разбирал докладные записки до рассвета. За одну ночь он собственноручно написал ответы на 200 докладных записок, а временами составлял даже императорские указы.

Мужчина, прибывший поздним вечером, покинул дворец Кирюнг только в пятую стражу (период с 3 до 5 часов утра). Он даже не прилёг отдохнуть и сразу направился в зал Чонхантон.

Из-за этого Ён О провёл бессонную ночь.

С помощью Дон Сангун он ненадолго прилёг на кровать, но едва закрыл и открыл глаза, как настало время принимать ванну. Одна бессонная ночь не должна была его свалить.

Но то ли из-за того, что после поступления во дворец он устал и телом, и душой, его то и дело одолевала зевота. К тому же, прислуживая рядом с императором, он был чрезмерно напряжён, что усиливало усталость. Появилось лёгкое головокружение и покалывание в неопределённых местах тела.

Ён О, который постоянно клевал носом, сидя в ванне, во время одевания съел несколько сушёных яблок и выпил две чашки крепкого горячего чая, чтобы прогнать сон.

Если бы он задремал или пошатнулся во время утреннего приветствия вдовствующей императрицы, это могло бы привести к непоправимым последствиям. Однако даже после двух чашек крепкого чая сон всё равно не проходил полностью.

Вдовствующая императрица никак не прокомментировала сонное состояние Ён О. Утреннее приветствие быстро закончилось. Сложно было понять, хорошими или плохими были взгляды и выражения лиц других наложниц. Ён О, всё ещё в полусне, опираясь на Дон Сангун, сразу после приветствия вернулся во дворец Кирюнг.

- Все выйдите.

Вернувшись в покои, Ён О отослал всех и прилёг вздремнуть. После короткого сна ему стало гораздо лучше, но его тут же подняли, подали обед и снова одели.

В мгновение ока наступило время вечернего приветствия вдовствующей императрицы. День закончился, хотя, казалось, ничего не было сделано. Вернувшись после вечернего приветствия, Ён О невольно пробормотал:

- Не может быть.

Перед дворцом Кирюнг стоял роскошный императорский паланкин.

❖ ❖ ❖

В кабинете Ёнсанджэ дворца Кирюнг осторожно раздавался шелест. Тонкая бумага разворачивалась, издавая нежный звук.

Ён О достал из рукава один санъякко (сладость, приготовленная из фиников, сваренных в меду а затем заворачивается в слоеное тесто).

Исключительно ради выживания.

Он с запоздалой благодарностью подумал о Дон Сангун, которая положила в его рукав санъякко и сушёные яблоки.

"Интересно, такова ли жизнь евнухов?"

Император оставался во дворце Кирюнг три дня подряд. Говорили, что мужчина, покинув кабинет Ёнсанджэ на рассвете, заходил в зал Чонхантон, сразу переодевался и отправлялся на охоту. Весь день занимался государственными делами в тронном зале, ужинал с вдовствующей императрицей, навещал больную императрицу, обходил наложниц, а затем приходил сюда.

Несмотря на тяжёлый и напряжённый день, даже после третьей стражи (с 23:00 до 01:00) император не выказывал ни малейших признаков усталости. Он уже разобрал 90 докладных записок.

Хотя было непонятно, чем так заняты евнухи снаружи, но похоже, что личные секретари императора действительно были заняты делами, которые им поручил мужчина.

Император то собственноручно писал ответы на докладные записки, то несколько раз составлял указы для секретарей, когда это было необходимо.

Сон Джэ, написав очередной ответ, заметил, как Ён О тайком что-то жуёт.

- Кё Гвиби, что вы там едите в одиночку?

Это был не первый раз, когда он заметил, как Ён О достаёт из рукава и ест закуски.

- Прошу прощения.

Ён О даже не пытался скрыть это. Его спокойное лицо, признающее вину, выглядело даже дерзко.

"Мне тоже нужно выживать".

Сон Джэ махнул рукой в сторону лица, на котором, казалось, были написаны эти слова. За это время Ён О успел проверить докладную записку с только что написанным ответом и убрать её в коробку.

- Будут ли указа... Что?! Что вы делаете?!

Большая рука мужчины внезапно нырнула в широкий рукав Ён О. Лицо Ён О, на котором была написана усталость и сонливость, мгновенно просветлело.

- Неужели нельзя было предложить?

- Нет, нельзя...!

- Почему это нельзя.

Сон Джэ, пошарив в рукаве Ён О, достал горсть санъякко. На лице мужчины, отобравшего чужое, не было и тени раскаяния. Напротив, он укоризненно смотрел на Ён О, который держал при себе столько еды и ничего не сказал.

- Это моё.

- Когда принесли мою ночную закуску, тебе тоже дали.

Сон Джэ самоуверенно произнёс это и тут же съел две отобранные лепёшки. С каждой исчезающей лепёшкой на лице Ён О всё явственнее проступало сожаление.

- ...

Ён О было любопытно, сколько лепёшек осталось, но он не стал опрометчиво трясти рукавом. Он только по-детски порадовался, что успел съесть все сушёные яблоки.

- Кё Гвиби.

- Будут ли указания?

Сон Джэ не обратил особого внимания на слегка обиженный голос. Он смотрел на коробку с докладными записками, которые разложил Ён О. Записки в коробке были упорядочены даже лучше, чем когда их изначально подали ему.

Дело было не просто в упорядоченном расположении докладов. Они были систематизированы согласно взаимосвязи между характером ведомств и содержанием самих докладов.

За вчера и сегодня, заполнив четыре и два ящика соответственно, он не нашёл ни одной ошибки в организации. Благодаря этому Сон Джэ сегодня утром, возвращая доклады министрам, смог указать на все взаимосвязанные проблемы.

- Почему ты не поступил на государственную службу?

- Не было особого желания.

На вопрос императора Ён О ответил безразлично.

- Просто великолепно.

Лицо Сон Джэ исказилось, когда он это произносил. Судя по тому, как были систематизированы доклады и установлены связи между ведомствами, уровень образования Ён О был далеко не низким.

Обычно люди демонстрировали все свои знания напоказ. Но то, что можно обладать знаниями и при этом оставаться к ним равнодушным, вызывало одновременно удивление и зависть.

- Прошу прощения.

Ён О не понимал, чем вызвал недовольство императора.

- Я буду писать указы.

- Подготовлю наручный держатель.

В ответ на приказ императора Ён О отвесил поклон. Когда он направился к дверям кабинета, евнухи снаружи открыли их.

- Приготовьте тушь.

- Да, Ваше Величество.

Евнухи, охранявшие двери, даже в поздний час двигались с неизменной собранностью. Пока евнухи растирали тушь, Ён О тихо пожаловался вошедшему в кабинет евнуху Вану.

- Говорят, Его Величество на рассвете ходил на охоту?

- Его Величество каждое утро на рассвете совершает лёгкую охотничью прогулку.

От слов евнуха Вана Ён О не смог скрыть потрясения. Он, всё ещё в замешательстве, достал из шкатулки наручный держатель для стрельбы из лука.

Ён О выбрал тёмно-зелёный держатель в тон зелёному повседневному одеянию императора. Внешняя сторона была украшена серебряной вышивкой на тёмно-зелёном шёлке, а внутренняя подбита мягкой кожей. По краям держателя были прикреплены кольца из панциря морской черепахи.

- Позвольте удалиться.

Евнухи, закончив растирать тушь, мягко удалились.

Только евнух Ван остался наблюдать, как Ён О надевает держатель на правую руку императора.

Ён О аккуратно подвернул ниспадающий правый рукав императора и закрепил его держателем, чтобы ткань не развевалась.

В глазах Сон Джэ мелькнули сложные чувства, когда он наблюдал за тем, как Ён О перекрещивает шёлковые шнурки через черепаховые кольца по краям держателя и завязывает узел.

Выражение лица наблюдавшего за этим евнуха Вана тоже было неоднозначным.

- Вам неудобно?

Закончив с узлом, Ён О посмотрел в лицо мужчины, глядящего на него сверху вниз.

- Нет.

- Я закончил.

Ён О отступил, ещё раз проверив узел.

- Это не соответствует этикету.

Пробормотал Сон Джэ, поглаживая правую руку с держателем. Это было похоже на ворчание недовольного ребёнка. Мужчина так же бурчал, когда Ён О впервые надевал ему держатель.

Император написал десятки указов.

За ночь он должен был написать немало ответов на доклады. Для этого использовалась относительно тонкая и изящная кисть.

Однако для написания указов на чистой бумаге требовалась кисть толще и крупнее обычной. Императорское одеяние было очень длинным, и чтобы не испортить одежду и не размазать ещё не высохшую тушь, приходилось следить за рукавами во время письма.

- Ваше Величество, из-за вашего высокого роста рукава намного длиннее, чем у других. Этикет важен, но практичность тоже имеет значение. Если ждать, пока высохнет тушь на бумаге, когда вы пишете столько указов, так и день пройдёт.

На слова Ён О Сон Джэ пробормотал уже более мягким тоном:

- Что ты можешь знать.

- Говорят, сейчас все, когда торопятся писать, используют держатель. Кто посмеет придираться к этикету, когда Ваше Величество спешит издать множество императорских указов.

- Что может знать Кё Гонджа, выросший в роскоши дома Кёфубу.

Мужчина, продолжая говорить с издёвкой, уже написал два указа. Ён О каждый раз приходил в смятение, когда император говорил ему, что он вырос в роскоши дома Кёфубу.

Разве не императорская семья, не императорский род, по-настоящему избалован?

Но это было то, о чём нельзя было спорить. Хоть и было обидно, он лишь плотно сжал губы и отступил.

Тихо прозвонил колокол, извещающий о половине третьей стражи (примерно 23:30).

- Кё Гонджа, можешь идти. Только сначала выложи всё, что у тебя в рукаве.

Сказал Сон Джэ, постукивая рукой по краю стола.

- Нет, не могу.

У Ён О щипало глаза, но он держался. Став наложником, он не мог оставить императора одного в кабинете и уйти спать.

- Что, не хочешь отдавать то, что в рукаве?

После долгих рассуждений о том, что этикет для него не важен, Сон Джэ искоса посмотрел сощуренными глазами на Ён О, который стоял с усталым лицом.

- Нет, что вы.

Ён О покачал головой. С лёгким колебанием приблизившись к столу, он достал из спрятанного в рукаве кармана лекарственные пилюли. Сначала четыре, потом ещё две, и наконец последнюю, вытряхивая рукав для проверки под недоверчивым взглядом Сон Джэ.

- А в другом рукаве?

- Там ничего нет.

- Давай проверим.

Сон Джэ потянулся к нетронутому рукаву.

- Правда, там нет...

Именно в этот момент глаза слабо сопротивлявшегося Ён О медленно закрылись. Сон Джэ отбросил кисть, которую держал в руке, и всем телом подхватил падающего Ён О.

- Кё Ён О...! Ён О! Кё Гонджа! Есть кто снаружи? Немедленно позвать придворного врача!

Сон Джэ приложил руку ко лбу упавшего в его объятия Ён О. Хоть он и не пылал как огонь, но был достаточно горячим, чтобы передать жар даже его тёплой руке.

Он вспомнил, сколько раз Ён О падал в обморок с тех пор, как попал во дворец.

- Эти молодые господа такие хрупкие...

Бормоча с горечью, он поднял потерявшего сознание Ён О на руки и направился к павильону с кроватью.

- Ва-ваше Величество!

- Ничтожный...

Евнухи, охранявшие кабинет, повысили голос, увидев, как сам император несёт на руках своего наложника.

- Где врач?

- Уже послали за ним.

По пути к павильону с внутренними покоями Сон Джэ снова спросил о враче. Дворцовые служанки дворца Кирюнг, ожидавшие вызова поодаль, увидев Ён О без сознания на руках императора, бросились к ним.

- Гвиби Мама...!

- Мама! Ваше Величество, Мама...

Дон Сангун суетливо семенила рядом с широко шагающим императором.

- Открыть двери.

- Слушаюсь.

По приказу Сон Джэ Дон Сангун быстро открыла двери, ведущие во внутренние покои. Пройдя через несколько дверей во внутренние покои, Сон Джэ осторожно положил потерявшего сознание Ён О.

- Мама. Мама.

Придворная дама Дон взволнованно звала Ён О, лежащего рядом с императором.

- Он часто так падает?

- Нет. В последнее время ему стало намного лучше. Видимо, он устал из-за того, что слишком переживал, когда Ваше Величество часто посещали дворец Кирюнг.

Дон Сангун проверила лоб и пульс потерявшего сознание Ён О. Затем быстро развязала узлы на одежде, которые могли причинять неудобство, и растёрла руки.

- Всё из-за меня.

Пока Дон Сангун развязывала обувь Ён О, Сон Джэ просунул руку в распахнутую одежду. Плечи, руки и живот были тёплыми, но часть спины была холодной как лёд.

- Позовите шестерых сановников из Намчхона.

- Да, Ваше Величество.

По приказу императора евнух Ван быстро жестом отдал распоряжение подчиненному евнуху.

- Внесите жаровни во внутренние покои.

- Да.

- Когда придет придворный лекарь, сначала покажите ему, а как только прибудут шестеро сановников, проводите их во дворец Кирюнг.

Дворцовые служащие пришли в движение. Сон Джэ тяжело опустился на стул у кровати и вздохнул.

- Что же не так с этим проклятым джаанхоном?

От тихого ворчания мужчины вздрогнули плечи придворной дамы, которая растирала руки и ноги Ён О. Во внутренние покои одна за другой вносили жаровни.

❖ ❖ ❖

Ён О, лежа под одеялом и уткнувшись лицом в подушку, медленно моргнул, придя в себя. Тепло, касавшееся щеки, было невыразимо мягким и уютным. Ладонь, сжимавшая грелку, была даже слегка горячей от её приятного тепла.

Должно быть, снаружи начало светать – комната окрасилась в голубоватый цвет.

Середина рассвета.

Ён О хотел было закрыть глаза, отяжелевшие от сна, но вместо этого несколько раз с усилием моргнул.

Все еще не до конца проснувшись, он попытался восстановить последние воспоминания.

Прислуживая императору как евнух, он вдруг почувствовал, как все тело одеревенело, словно парализованное. В тот момент в глазах потемнело, и казалось, будто он падает в бездонную пропасть.

Он был ошеломлен внезапным изнеможением, пришедшим без каких-либо предвестников. Словно его неожиданно изгнали из мира.

Ён О пошевелил пальцами, ощупывая грелку в руке. Движения руки, поглаживающей роскошную грелку – мягкий кожаный мешочек, наполненный горячей водой и обернутый надушенным шелком – были медленными и неуклюжими от сна.

- Проснулся?

Рука, ощупывающая грелку, замерла.

- ...!

Ён О медленно осознал, что под его шеей, уткнувшейся в подушку, что-то твердое равномерно распространяет тепло.

Это была рука императора. Крепкая и длинная рука мужчины была обнажена.

Не только под шеей – спиной, повернутой к стене, он ощущал равномерное тепло, может, не такое сильное, как от грелки, но достаточно теплое.

Вероятно, это было тело императора.

Ён О запоздало попытался догадаться, кто мог подхватить его, когда он упал.

Может, тоже император?

Мужчина глубоко вздохнул в ответ на реакцию Ён О, который, казалось, даже не дышал. Плечи в его объятиях слегка приподнялись, будто сдерживая напряженное дыхание. Вскоре от него стал исходить легкий аромат лесной зелени в дождливый день.

- Ты потерял сознание.

На слова Сон Джэ Ён О медленно пошевелился.

- Прошу прощения.

Когда Ён О попытался повернуться, рука мужчины вернула его в прежнее положение.

- Лежи спокойно.

- Да...

Ён О не двигался, как приказал мужчина.

- Спина все еще холодная.

- Прошу прощения.

- Просить прощения должны мы, Гвиби. Разве вы не чувствуете, как ваше тело немеет? Это последствия джаанхона. Если внезапно появится онемение, головокружение или тошнота – это признаки приближающегося паралича и озноба, так что будьте готовы.

Каждый раз, когда лежащий сзади мужчина шептал на ухо, его горячее дыхание касалось шеи. Теплое дыхание щекотало, а почтительные слова императора пугали.

- Да.

Коротко ответил Ён О.

- Когда император отдает приказ, его нужно слушать.

- Да...

От суровых слов Сон Джэ Ён О стало обидно. Какой императорский указ он нарушил? Еще вчера он добросовестно прислуживал императору, пока не свалился от изнеможения.

- Говорят, Кё Гвиби слаб здоровьем.

- Нет, что вы...

- Знаешь, как сильно отчитал меня придворный лекарь на рассвете? Он сказал, раз ты падаешь в обморок так внезапно, значит, твои силы были истощены уже давно, и у тебя, должно быть, часто бывали головокружения или онемение частей тела. И такого слабого человека я заставил не спать две ночи подряд, прислуживая всю ночь напролет. Я действительно бессердечен.

Мужчина говорил монотонно, без всяких эмоций в голосе. Он был совсем не похож на того, кто только что гневался из-за неповиновения императорскому указу.

- Ваше Величество не бессердечны. Вы бываете несколько жестоки в зависимости от ситуации. Но Ваше Величество – мудрый правитель.

Ён О продолжил, чередуя лесть с искренностью, а затем снова с лестью.

- Вот как?

- Да. Хоть Ваше Величество и мудрый правитель, но прислуживать рядом две ночи подряд – одну до пятой стражи (3-5 утра), а вчера даже после третьей стражи (11 вечера-1 ночи) – было нелегко. Нелегко не только прислуживающему, но и думаю, что это вредно для Вашего Величества.

- Но вчера я же сказал тебе идти спать до третьей стражи.

Возразил Сон Джэ голосом, полным обиды.

Хм!

Ён О изо всех сил подавил рвущийся наружу смешок. Хотя император велел не оборачиваться, он сильно изогнул шею, чтобы взглянуть на мужчину, прижавшегося к нему сзади.

- Как может наложник пойти спать раньше, когда Ваше Величество еще не отправились на покой? Неужели вы думаете, что я способен на такую дерзость?

- То, что ты делаешь сейчас – тоже очень дерзко.

Сон Джэ повернул голову Ён О, обернувшегося к нему, обратно к стене.

- Прошу прощения.

Ён О послушно вернул голову в прежнее положение, как направила его большая рука. Ведь когда он резко обернулся от переполнявших чувств, его взгляду предстал полуобнаженный мужчина. Не зная, куда деть глаза, он выпалил то, что держал в мыслях, и все силы покинули его.

- Молодые господа такие хилые.

Пробормотав эти слова, с которыми невозможно было согласиться, мужчина прижался своим телом к спине Ён О. Когда горячее тело Сон Джэ прижалось к нему, Ён О осознал, что часть его спины была особенно холодной по сравнению с остальными местами.

- Ва-ваше Величество...

Очертания крепкого тела, прижавшегося к спине, отчетливо ощущались сквозь тонкую ночную одежду.

- Хоть и сделали иглоукалывание и прописали лекарства, но сказали, что лучше всего самому согреть и размять места, где упала температура и появилось окоченение. Велели не ставить слишком много жаровен. Хоть и нужно поднять общую температуру тела, но нехорошо, если проблемные места останутся как есть, а температура других частей тела слишком поднимется.

- Прошу прощения.

Ён О запнулся, не находя слов.

- Если жарко, вынь грелку из-под одеяла. И отпусти то, что держишь в руке. Грелка сохраняет тепло только если вода внутри очень горячая, и регулировать температуру с ней непросто.

- Да...

Сон Джэ издал горловой звук, заметив, как съежилась шея, недавно так уверенно ему возражавшая.

- Ничего не поделаешь.

Он сознательно старался не двигать бедрами. Но они были так плотно прижаты друг к другу, что его возбужденный член естественно касался бедер Ён О даже при непреднамеренном трении.

Спина Ён О напряглась от ощущения прикосновения обнаженного тела и вибрации низкого голоса, передающихся через соприкасающиеся тела.

- Теперь уже в поряд...

Ён О попытался высвободиться из объятий мужчины от неловкости.

- Не неси чушь. Я же сказал лежать спокойно.

Сон Джэ обвил рукой талию, пытавшуюся выскользнуть из его объятий, и притянул к себе. Член глубоко потерся о ягодицы, которые пытались ускользнуть.

- Ва-ваше Величество.

Сон Джэ нахмурился, заметив, как снова напряглась холодная спина, которую он только что мягко разминал руками, согретыми от горячей грелки.

- Совсем не в порядке.

Призванные на рассвете в покои наложника придворный лекарь и шестеро старейшин набросились на Сон Джэ с вопросом, как могло состояние здоровья Ён О, который за короткое время выпил и бэкхон, и джаанхон, сравняться с состоянием крепкого императора.

Ему нечего было возразить на слова о том, что и бэкхон, и джаанхон подобны яду, если не подходят организму. Он уже много раз слышал это. В такой ситуации было трудно признаться, что он заставил его не спать две ночи, а позавчера держал на коленях во время личной аудиенции.

Он не мог винить Ён О за то, что тот никак не показывал этого в его присутствии. Сон Джэ хорошо знал свое положение. Он был императором. По крайней мере, Кё Ён О был из тех, кто мог говорить то, что думает, императору.

- Потерпи немного, даже если неприятно.

Сон Джэ протянул руки вперед и притянул Ён О в свои объятия. Крепкая рука обвила его, словно преграждая путь над выступающей ключицей, вздымавшейся от глубокого вдоха.

- ...

Глядя на упрямую макушку, подавляющую смущение, Сон Джэ проглотил слова, вертевшиеся на кончике языка.

"Ты же любил меня."

Если бы он случайно произнес эти слова, тот, кто лежал в его объятиях, был способен сбежать, даже если бы пришлось ударить императора локтем. Даже он, которого называли бесчувственным, невнимательным к эмоциям и крайне невежливым, хорошо знал, что такие слова говорить нельзя.

- Терпи, даже если неприятно.

Ён О не мог ни согласиться, ни возразить. Трудно было и согласиться, сказав, что неприятно, и возразить, сказав, что не неприятно.

- Прошу прощения.

На ответ Ён О, который ни соглашался, ни возражал, Сон Джэ лишь криво усмехнулся.

- Только и знаешь, что извиняться.

- Прошу прощения.

На этот раз "прошу прощения" прозвучало довольно дерзко.

- Даже если тебе неприятно, ты – моя наложник.

- Знаю.

Когда голос тут же поник, Сон Джэ тихо проговорил:

- Поэтому терпи, даже если неприятно.

Пока Ён О не мог ничего ответить, к его съежившейся шее мягко прикоснулись губы.

- ...!

На вздрогнувшую от испуга шею снова опустился легкий как воздух поцелуй. После того как спина дернулась и замерла, горячие губы глубоко прижались к ней.

Руки Сон Джэ, обнимавшие Ён О, развязали узел на ночном одеянии и сняли верх. Губы мужчины прижались к особенно холодному месту, а горячий язык скользил по обнаженной коже.

В момент, когда его коснулись губы мужчины, Ён О, плотно сжав губы, затаил дыхание. Голубоватый рассвет на мгновение исчез во тьме, а затем медленно вернулся. Было неясно, было ли головокружение, словно от удара по голове, последствием бэкхона или джаанхона. На мгновение в глазах потемнело, и перехватило дыхание.

Каждый раз, когда горячие губы прикасались к обнаженной коже, по телу Ён О пробегала покалывающая дрожь. Из-за того, что дыхание то и дело перехватывало, в какой-то момент между губ Ён О стали вырываться тяжелые вздохи.

Сон Джэ, посасывая холодную кожу и орудуя языком, коснулся рукой подбородка, с которого срывалось прерывистое дыхание. Лицо с покрасневшими глазами обернулось к нему. Сон Джэ опустил губы к лицу Ён О, на котором остался жар, трудно было понять – от сдерживаемых слез или возбуждения. Мягкие поцелуи посыпались вдоль щеки.

Горячие губы сомкнулись на приоткрытых губах. Ён О ответил на поцелуй, втягивая губы, что посасывали его.

Влажные звуки посасывания продолжались некоторое время.

Когда губы Сон Джэ отстранились, с губ Ён О сорвалось прерывистое дыхание. Горячие губы легко касались задыхающейся шеи, ключицы, плеч. От щекотки и теплой, странно нежной вибрации у Ён О перехватывало дыхание.

Губы мужчины, источающие горячее щекочущее дыхание, скользнули по груди Ён О и обхватили сосок.

- Ва-ваше Величество... ах!

Горячие губы глубоко втянули твердо стоящий сосок, орудуя языком. Влажный горячий кусочек плоти терзал напряженно торчащий сосок, остро демонстрирующий свое присутствие.

Голова Сон Джэ настойчиво двигалась, следуя колыханию груди, что вздымалась от тяжелого дыхания. Мужчина до боли посасывал стоящий кусочек плоти.

Ён О изогнул поясницу, ощущая невыразимо странное чувство от посасывания обнаженной кожи. Казалось, что проглатывается не грудь, а целиком сердце.

Сердце бешено колотилось.

В уголках глаз мгновенно собрался жар, а с губ сорвался всхлип.

- Мм...

Ему было стыдно слышать свои звуки, похожие на плач. Ён О невольно поднял руки, закрыв лицо. Он был смущен тем, что даже нетронутый мужчиной сосок стоял торчком и стал таким чувствительным, что ощущал малейшее движение воздуха.

От сердца, бьющегося с невообразимой скоростью, казалось, что голова вот-вот взорвется.

Сон Джэ медленно отпустил сосок, весь мокрый от слюны. Поглаживая рукой влажный сосок, он прильнул губами к другому.

Ён О не знал, как реагировать на прикосновения руки, тревожащей влажный бугорок, и горячие губы, дарящие странные ощущения.

- Что, что вы... Ах! Ха...

Плечи Ён О вздрагивали каждый раз, когда губы мужчины втягивали и отпускали чувствительную плоть. По всему телу бежали мурашки от ощущения горячего влажного языка, касающегося соска, перепачканного слюной.

Стоило чуть ослабить контроль, как из горла Ён О вырывались стоны.

Сон Джэ обхватил ладонями покрасневшее лицо и всмотрелся в него. Ён О, который беспомощно выдыхал частые вздохи, заметался, когда его глаза встретились с пристальным взглядом.

- Ва-ваше Величество... Ах! Аа, мм...!

Сон Джэ опустил руку и коснулся беззащитного влажного соска. Ставшая чувствительной плоть распространяла острое наслаждение даже от малейшей стимуляции.

Лицо, явно непривычное к такому, исторгало стоны.

- Было неприятно?

Прошептал мужчина хриплым голосом. В его голосе и прикосновениях к соску чувствовалась уверенность, что это не так.

- Это не... ах.

Сон Джэ снова опустил голову и втянул ярко-красный сосок, который долго посасывал. Грудь Ён О сильно вздымалась от частого прерывистого дыхания.

Горячие губы отстранились от Ён О, издав громкий чмокающий звук.

- Если я начну сосать внизу, вы расплачетесь, Гвиби.

Мужчина снова надел ночное одеяние на тяжело дышащего Ён О. От его слов лицо Ён О покраснело не меньше, чем от посасывания обнаженной кожи. Сон Джэ усмехнулся наивной реакции – покраснели и лицо, и шея, и кончики ушей.

- ...

Ён О, тяжело дыша, пытался вернуться к реальности.

- Как неприлично. О чем ты думаешь? Быстро спи.

Мужчина, который довел его до удушья, бесстыдно упрекнул Ён О и вернулся на свое место. Он снова притянул тяжело дышащего Ён О в свои объятия. Его возбужденная плоть сильно прижималась к спине.

Ён О чувствовал обиду и возмущение. Но не смел выказать недовольство императору. Он лишь надеялся, что его собственная плоть, набухшая не меньше, чем у мужчины, скорее успокоится.

Хоть его беспокоили и грудь, которую мужчина так сильно посасывал, и низ, где от возбуждения стало влажно на конце, он ничего не мог с этим поделать.

Хотя он надеялся быстрее заснуть, это было непросто. Биение бешено колотящегося сердца разносилось по всему телу. Лишь спустя долгое время громкое сердцебиение успокоилось.

Когда он наконец погружался в сон, Ён О почувствовал прикосновение мягких губ к уху. Он не мог проверить, так как уже засыпал. Поскольку это было в полусне и неясно, он решил, что это просто иллюзия.

Тяжелый день наконец подходил к концу.

❖ ❖ ❖

Павильон Бокнёнджон в императорском дворце представлял собой квадратное здание с остроконечной крышей. Линии, спускающиеся от большого центрального украшения на крыше к коротким одноярусным карнизам, были одновременно изящными и стремительными.

Изначально Бокнёнджон был местом отдыха императора. В некоторые эпохи здесь хранили императорские одеяния, в другие – это было место, где император обычно находился и разбирал доклады.

Сейчас Бокнёнджон был императорской сокровищницей. Здесь император устраивал пиры в канун Нового года и проводил дворцовые экзамены (финальный этап государственных экзаменов для кандидатов, прошедших провинциальные и столичные испытания).

Перед величественным и элегантным павильоном стоял на коленях Ён О.

- По воле Небес император объявляет: благородного и добродетельного Кё из рода Кёфубу из Гоксана, получившего наставления от глубоко почитаемой вдовствующей императрицы, возвести в ранг Гвиби первого ранга.

Главный евнух громко зачитал императорский указ.

- Безмерно благодарен за высочайшую милость.

Ён О поклонился евнуху Вану, держащему указ. Дон Сангун помогла ему подняться после поклона. Закончив церемонию, Ён О получил указ от евнуха, а затем золотую табличку и золотую печать.

- Поздравляю с возведением в ранг, Гвиби Мама.

Евнух Ван с улыбкой поздравил поднимающегося Ён О.

- Благодарю.

Ён О слегка улыбнулся в ответ на улыбку евнуха Вана.

- Поздравляю, Гвиби Мама.

Дон Сангун радовалась так, будто сама получила повышение.

- Спасибо.

Церемония возведения в ранг была неожиданной. Хотя Министерство ритуалов выбрало благоприятный день, Ён О узнал о церемонии только накануне.

Сама церемония была простой.

Ён О беспокоили многозначительные фразы в указе: "получивший наставления от глубоко почитаемой вдовствующей императрицы", "благородный и добродетельный из рода Кёфубу из Гоксана", "господин Кё".

"Глубоко почитаемая императрица" – разве это не звучало крайне саркастично?

Более того, казалось, будто говорилось, что Ён О стал Гвиби потому, что происходил из рода Кёфубу, а род Кёфубу стал семьёй для Гвиби потому, что было требование императрицы в форме "наставлений".

Каким он был в Гоксане, неизвестно, но после прибытия во дворец Ён О знал, что стал далек от того, чтобы быть благородным и добродетельным.

Возможно, "благородный и добродетельный" – это тоже была насмешка императора?

Больше всего недоумения вызывало то, как исчезли все упоминания о том, что он был наложником низшего ранга, и выходило, что он получил невероятную милость, став сразу Гвиби из простого придворного. Возможно, это было сделано просто для упрощения процедуры, но все равно его это беспокоило.

- Паланкин готов.

- Да.

Паланкин, в который сел Ён О, направился ко дворцу Кирюнг, развевая прекрасные занавеси.

Когда они приблизились ко дворцу...

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

Сидя в высоком паланкине, Ён О наклонился к Дон Сангун, шедшей рядом.

- Дон Сангун, это... что это такое?

Перед дворцом Кирюнг на коленях стояли и кланялись наложницы из гарема и знатные дамы в парадных одеждах.

- Это же для вас, Гвиби Мама.

Дон Сангун улыбнулась, как добродетельная дама.

- ...

Ён О выпрямился, пытаясь сохранить самообладание. Чем ближе они подходили ко дворцу, тем громче становились возгласы. Впереди кланяющихся наложниц и знатных дам были Ки Би и Хёк Би.

Эти две наложницы имели самый высокий ранг среди всех наложниц, не считая Ён О.

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

Под громкие возгласы множества людей, слившиеся воедино, Ён О вошел во дворец Кирюнг.

Звук множества голосов, кричащих одновременно, ударял по воздуху и проходил сквозь Ён О, сотрясая его. Они просто следовали этикету по императорскому указу.

Ён О тоже действовал согласно установленным правилам.

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

Перед дворцом Кирюнг, преклонив колени и склонившись в глубоком поклоне, наложницы почтительно отдавали дань уважения. Между ними безмолвно скользили взгляды, полные невысказанных мыслей.

- ...

Ки Би спокойным взглядом посмотрела на Нын Со Ён, кланяющуюся позади Хёк Би. Нын Со Ён, склоняясь в поклоне, также подала знак глазами Ки Би.

Они одновременно обернулись к Дам Со И, который кланялся следом за Хян Бин.

- Приветствуем Гвиби Мама! Да пребудет с вами великое счастье!

Дам Со Джун, которого с момента прибытия во дворец хвалили за кроткий и добрый нрав, холодно следовал этикету с бесстрастным лицом. Помимо внешнего спокойствия, под аккуратно сложенными масками наложниц, отдающих дань уважения, скрывались проницательные взгляды и сложные, бурлящие эмоции.

В покоях Донху, которые некоторое время пребывали в унынии, наконец-то воцарилось оживление.

За шесть дней до пира Тынёнъён (пир восхождения дракона - это формальное торжественное мероприятие, часто связанное с повышением по службе или важным назначением).

В Донху нескончаемой чередой входили евнухи с императорскими дарами в сундуках и коробах. Дам Со И проверял подарки и кланялся императору, а евнухи, ответив поклоном, удалялись в павильон для хранения даров.

- Дарам нет конца, - прошептала старшая придворная дама, стоявшая рядом с Дам Со И.

- Взгляните на это, мама.

Придворные дамы, собравшиеся группками по три-пять человек, радостно наблюдали за выражением лица своего хозяина.

- Для меня это чересчур.

- Разве это не проявление искренней заботы Его Величества о Дам Со И?

- Я глубоко тронут.

Поблагодарив евнухов за их труд и выразив признательность императору, Дам Со Джун произнёс это с кротким выражением лица. Видя его, придворные дамы Донху приняли огорченный вид.

После того, как Дам Со И пережил неприятности с Кё Гвиби, император три дня подряд посещал дворец Кирюнг.

Это было странно.

Обычно, когда Дам Со И сталкивался с малейшими трудностями, император проявлял такую благосклонность, что даже поздней ночью приходил в Донху утешать испуганного наложника. Но в этот раз он не только навестил притеснявшего Дам Со И Кё Гвиби, но и приходил к нему три дня подряд.

После этих последовательных визитов в Кирюнг император несколько дней никого не навещал. В эти дни Кё Гвиби под предлогом болезни не мог даже нанести визит вдовствующей императрице.

Тем временем император внезапно отправился на охоту в Гымвон. Эта неожиданная охота не была запланирована. По дворцу поползли слухи, что император взял с собой только часть императорской гвардии, лесной стражи и личной охраны, что внесло некоторую сумятицу в дворцовую атмосферу.

Император вернулся так же внезапно, как и уехал. И приказал провести никем не ожидавшуюся церемонию возведения Кё Гвиби в новый ранг.

Вчерашняя церемония возведения Кё Гвиби в ранг вызвала переполох в столице. Все наложницы, кроме императрицы, должны были преклонить колени перед дворцом Кирюнг и совершить земной поклон, поздравляя Кё Гвиби с повышением ранга.

И не только наложницы. Все жены императорских родственников, проживающие в столице, и знатные дамы высокого ранга поздравляли Кё Гвиби с повышением.

По столице ходили разговоры о том, как некоторые знатные дамы, державшиеся довольно высокомерно даже с императрицей из небогатой семьи (хотя перед вдовствующей императрицей из знатного рода они не смели и пошевелиться), теперь кланялись так низко, что их лица касались земли перед Кё Гвиби, законным сыном семьи Кёфубу.

Услышав это, придворные дамы Донху почувствовали себя неуютно. Они беспокоились о том, каково было на душе у Дам Со И, который должен был кланяться Кё Гвиби среди других наложниц.

- Со И мама, взгляните на это!

Последним в Донху вошел старший евнух Ван. За ним следовали два младших евнуха, несущие паланкин с большой роскошной тушечницей. Тушечница в паланкине была очень темного, почти черного цвета с пурпурным отливом.

- Приветствую Дам Со И. Дам Со И, хорошо ли вы рассмотрели дары от Его Величества к пиру Тынёнъён? А это - тушечница из камня уно, считающаяся лучшей в стране Хваун. Она очень темного цвета, и когда на неё падает свет, по поверхности пробегают загадочные пурпурные блики. Её прислали из страны Хваун, и Его Величество жалует её вам по случаю пира Тынёнъён.

- Я безмерно благодарен за милость Его Величества.

Дам Со И низко поклонился.

Тынёнъён был пиром, который император устраивал для сдавших экзамен на степень чинса (те, кто прошел провинциальные экзамены и главные экзамены. Чинса получали право сдавать дворцовые экзамены перед императором, по результатам которых определялся окончательный ранг).

Император также посылал дары наложницам, чтобы разделить с ними радость появления новых талантов.

- Ваш слуга удаляется.

Старший евнух Ван поклонился Дам Со И и жестом указал сопровождавшим его младшим евнухам, куда нести дары.

- Берегите себя, гонгон.

Дам Со И попрощался с уходящим старшим евнухом Ваном. В ответ на его прощание он поклонился и повернулся уходить. Когда он уже направлялся к выходу, то замер, увидев придворную даму, спешно вбегающую в Донху.

- Прошу прощения, гонгон.

Проворная придворная дама извинилась перед старшим евнухом Ваном и украдкой посмотрела на Дам Со И вдалеке.

- Проходите.

Старший евнух Ван с улыбкой принял извинения придворной дамы и покинул Донху. Придворная дама, не дожидаясь, пока главный евнух уйдет, поспешно подбежала к Дам Со И.

- Мама.

- Что случилось?

- Я побывала рядом с дворцом Кирюнг, - прошептала придворная дама, стоящая возле Дам Со И, едва сдерживая улыбку.

- Во дворце Кирюнг?

- Да. Говорят, Его Величество прислал в качестве дара к пиру Тынёнъён всего один маленький бумажный ларец, самый маленький.

- Один?

На лице Дам Со Джуна отразилось замешательство.

- Самый маленький бумажный ларец? Значит, ничего ценного... Боже мой...

Поскольку Тынёнъён был пиром в честь сдавших государственный экзамен, большинство даров для императорских родственников и наложниц были связаны с письменными принадлежностями. Будь то тушечница, тушь или бумага - чем тяжелее они были относительно своего размера, тем более высокого качества считались.

- Кё Гвиби, должно быть, очень разочарован.

- И что же теперь будет?

Придворные дамы переглянулись, оглядывая павильон, где раскладывали императорские дары.

- Видимо, поскольку Кё Гвиби из знатной семьи и у него уже много хороших вещей, Его Величество решил, что не стоит об этом беспокоиться, - степенно произнес Дам Со И, обращаясь к тихонько улыбающимся придворным дамам. Несмотря на его скромные слова, на лицах придворных дам Донху блуждали улыбки.

- Интересно, что произошло, когда Его Величество посещал дворец Кирюнг? Шокирует, что при таком высоком ранге Кё Гвиби подарки такие незначительные.

- Может быть, случилось что-то немыслимое?

- Всё-таки Дам Со И мама - самый дорогой для Его Величества из всех наложниц.

Придворные дамы, следуя за Дам Со И, наперебой высказывали свои мысли.

- Эй, все следите за языком, - сделала замечание старшая придворная дама. Однако и её лицо заметно просветлело.

❖ ❖ ❖

В углу библиотеки дворца Кирюнг, откуда был виден павильон Ёнсанджэ, раздавались горькие рыдания.

- Как же так! Как они могли так поступить... хнык...

- Чон Рю...

- Это же всего лишь несколько подарков.

Несмотря на утешения окруживших её ровесниц-служанок, Чон Рю только мотала головой. Её покрасневшие глаза с укоризной смотрели на павильон Ёнсанджэ.

Перед павильоном стоял дворцовый евнух, оставленный старшим евнухом Ваном. Под холодными взглядами обитательниц дворца Кирюнг он ещё ниже опустил голову.

- Да, это всего лишь несколько подарков. Но это же дары для Кё Гвиби мамы! Сколько же раз ты получал от него лекарственные снадобья? Разве не следовало замолвить за него словечко?

Чон Рю бросила полный упрека взгляд на дворцового евнуха. Ровесницы с обеих сторон удерживали девушку, которая, казалось, была готова подбежать и высказать ему всё, что думает.

- Чон Рю.

Из внутренних покоев вышла Соха и позвала Чон Рю.

- Да?

Чон Рю энергично вытерла слезы с лица.

- Возьми это. Разделите между собой. Это от мамы.

Соха протянула Чон Рю красивую цветную бумагу.

- Бу-бумагу?

- Я тоже так подумала. Мне - бумагу? Зачем придворным дамам бумага из даров Тынёнъён? Старшая придворная дама сказала использовать её хотя бы для упаковки ценных вещей. Мне-то ладно, я ещё и чернильницу получила. Гвиби мама не знает, что у придворных дам нет времени писать, когда нужно прислуживать.

- Чернильницу?

- Хоть и скромная, но говорят, качество хорошее - всё-таки императорский дар. Сказали, что это уровень начинающих учёных из Хвауна, так что не так уж плохо.

- Сестрица, ты умеешь писать? Я почти не знаю грамоты.

- Не стоит о таком спрашивать.

Соха похлопала Чон Рю по плечу и ушла. На её лице читалась озабоченность - как бы избавиться от белоснежной чернильницы в руках.

Тем временем во внутренних покоях старшая придворная дама то и дело испускала вздохи.

- ...

В шумном дыхании слышалась ярость. Красивая линия челюсти старшей придворной дамы то напрягалась, словно она стискивала зубы, то медленно расслаблялась.

- Ты в порядке?

Перед Ён О лежал скромный бумажный ларец. На нём был вырезан узор, указывающий на его императорское происхождение, но размер был очень мал. Внутри находилось несколько стопок красивой цветной бумаги, маленькая тушечница и ещё меньшая тушь, несколько футляров для кистей - просто для соблюдения формальности.

Действительно, набор содержал лишь самый минимум.

- Говорят, в Донху маме Дам Со И нескончаемым потоком поступали дары к пиру Тынёнъён.

- В конце ему подарили тушечницу из камня уно из Хвауна, не так ли?

Произнёс Ён О, пробуя чай.

- Как... как вы узнали?

Старшая придворная дама запнулась и глубоко вздохнула.

- Разве не очевидно? Письменные принадлежности - это же Хваун. Говорят, там даже уличные бродяги из подворотен умеют писать. Среди королевской родни там каждый десятый - выдающийся каллиграф.

Ён О посмотрел на свои очень скромные дары. Состав, в котором любой увидит отсутствие искренности. А Дам Со И прислали всевозможные драгоценности. Нужно было оставаться невозмутимым, но накатил по-детски мелочный гнев.

- Молодые придворные дамы плохо знают грамоту.

- Правда? Но бумага многофункциональна. А чернильницу можно продать и купить хотя бы закуски. Старшая придворная дама, хочешь взять кисти и тушь?

- Как вы можете раздавать всё это придворным дамам, мама? Ведь это дары от Его Величества к пиру Тынёнъён.

С озадаченным выражением произнесла старшая придворная дама.

- Я не всё раздам. Эту тушечницу оставлю себе. Кажется, она удобна для переноски.

Спокойно ответил Ён О.

- И что в ней такого хорошего, что вы собираетесь ею пользоваться?

Старшая придворная дама, только что отчитывавшая за раздачу императорских даров придворным дамам, теперь сменила тон и недовольно спросила, что хорошего в такой скромной тушечнице.

- Вещи невиновны. Старшая придворная дама, знаешь, что это?

Спросил Ён О, держа в руке подвеску с фениксом из рога, прикрепленную к шелку, которым он накрывал свою цитру.

- Что же это?

- Это то, что император дал мне, когда предложил стать наложником. Я прикрепил её, потому что она хорошо сочетается с моей цитрой и покрывалом для неё. Ведь вещи невиновны.

Старшая придворная дама повернулась боком и начала колотить себя кулаком в грудь. Удары выглядели довольно болезненными.

- Такое нужно было сорвать и сжечь!

- А если бы начался пожар? Говорю же, вещи невиновны. Да и ничего ведь не случилось, как я и говорил.

Ён О слегка улыбнулся через силу. Его лицо тут же стало безразличным, что делало наблюдающих ещё более удручёнными.

- ...

Старшая придворная дама открыла рот, чтобы произнести какие-то слова утешения, но, не сказав ничего, закрыла его.

Ён О внимательно рассматривал скромные дары со спокойным, невозмутимым лицом. Он отложил в сторону упомянутую им маленькую тушечницу и отвел взгляд от бумажного ларца.

- Убери это.

- Да, мама.

Старшая придворная дама закрыла крышку бумажного ларца и подняла его. В этот момент у входа во внутренние покои послышались шаги.

- Это Чон Рю.

- Входи.

Войдя во внутренние покои, Чон Рю поклонилась и сказала:

- Гвиби мама, прибыла Хёк Би мама.

- Хёк Би?

- Да...

Лицо отвечающей Чон Рю выглядело немного обеспокоенным. Уголки глаз юной придворной дамы были красными, словно она плакала. Было понятно, почему девушка плакала. Было жаль, что ей неловко за её заботу о нём, и досадно за себя, что не может оправдать эту заботу.

- Проводите Хёк Би в гостевые покои.

Войдя первым в гостевые покои, Ён О внимательно осмотрел свой чайный столик и стул, а также столик и стул для гостя напротив.

Гостевые покои были обвешаны светло-голубыми занавесями со всех сторон. Голубой цвет мог использоваться только наложницами высшего ранга, что указывало на статус Ён О, но светлый оттенок делал его не слишком броским. Занавеси, наполовину опущенные и наполовину подвязанные серебряными нитями, создавали изысканную, но сдержанную атмосферу.

Каждая стена была украшена по-своему, создавая множество интересных деталей. В центре комнаты был постелен круглый ковёр. Вокруг него располагались чайные столики и стулья Ён О и гостя, обращенные друг к другу.

- Гвиби мама, прибыла наложница Хёк Би.

- Пригласите.

Вскоре дверь открылась, и в гостевые покои вошла высокая женщина. У неё были крупные, выразительные черты лица, но слегка размытые брови, пухлые веки и добродушное выражение придавали её облику мягкость.

- Приветствую Гвиби мама. Желаю вам процветания.

- Встаньте, Хёк Би.

- Благодарю за милость.

По жесту Ён О служанка Хёк Би проводила её к месту. За Хёк Би бесшумно встали сопровождающие служанки. Все они держали драгоценные деревянные шкатулки с тонкой резьбой.

- Благодарю, что пришли сюда.

В ответ на приветствие Ён О Хёк Би дружелюбно улыбнулась. Вошла Соха и подала чай. Следом вошедшая Чон Рю подала закуски.

И чашки, и блюда для закусок были из белого фарфора с позолоченным узором.

- Младшая сестра припозднилась с визитом. Возможно, вам неловко, когда женщина в годах называет себя младшей сестрой, но во дворце ранг важнее всего.

Хёк Би вошла во дворец, когда император взошел на престол. Поскольку она была из рода Хёк из Чинкана, когда она прибыла во дворец, столичные сановники шептались, не вытеснит ли наложница Хёк императрицу.

- Да, я слышал об этом.

В ответ на слова Ён О Хёк Би доброжелательно улыбнулась и подозвала одну из стоявших позади служанок.

- Ынхва.

Подошедшая служанка открыла деревянную шкатулку. Внутри находились различные драгоценные нефритовые и другие украшенные резьбой пресс-папье.

- Пресс-папье.

- Я отобрала несколько из даров, пожалованных Его Величеством к пиру Тынёнъён. Думаю, они больше подойдут вам, чем младшей сестре. Прошу, примите их.

Почтительно попросила Хёк Би.

Дед Хёк Би - Ынгук в данный момент занимает должность генерал-губернатора Янгама. Её дядя занимает должность Почонса (чиновник, отвечающий за административные дела), а её отец - командующий войсками в Ёнаме.

Её старший единокровный брат служил военным чиновником в левой гвардии - одном из подразделений столичного гарнизона.

Императоры обычно назначали зятьев или родственников генерал-губернаторами далекого северо-западного пограничного района Янгам. Поскольку Хёк Би стала наложницей, Ынгук фактически стал дедом жены императора, так что этот выбор не был странным.

Однако придворные чиновники беспокоились, что одному роду досталось слишком много власти, особенно по сравнению со слабым родом императрицы.

Хёк Би из могущественного рода была известна простым и великодушным характером. Говорили, что хотя Хян Бин, прибывшая во дворец в то же время, тоже была из неплохой семьи и могла бы вести себя более властно, Хёк Би, напротив, проявляла уступчивость по отношению к ней.

И сейчас Хёк Би от чистого сердца делилась своими вещами. В её поведении не было ни хвастовства своими роскошными дарами, ни насмешки над скромными дарами, полученными Ён О.

- Благодарю за вашу заботу, Хёк Би.

- Значит, вы принимаете их.

Хёк Би жестом велела своим служанкам удалиться. Соха последовала за удаляющимися служанками, чтобы показать им дорогу. В комнате остались только Ён О и старшая придворная дама, Хёк Би и её старшая придворная дама.

- Уверены, что можно отдавать мне то, что даровал Его Величество? Меня редко называют "достопочтенным".

Ён О слегка улыбнулся, поднимая чашку с чаем.

- ...

Старшая придворная дама только скосила глаза на профиль Ён О. Ей казалось странным слышать такие слова от человека, который раздал все свои вещи придворным дамам.

- Думаю, Его Величество не придавал особого значения дарам. Младшая сестра тоже слышала о дарах дворцу Кирюнг. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Его Величество строг в наградах и наказаниях и придает большое значение иерархии. И что вы говорите про "достопочтенного"? Не считая императрицы, вы занимаете самое высокое положение среди наложниц, Кё Гвиби мама.

Сказал Хёк Би, поднимая свою чашку вслед за Ён О.

- Верно.

Ён О сделал глоток чая и поставил чашку.

- Вам, должно быть, еще непривычны и дворец, и придворный этикет. Но иерархию нужно строго соблюдать. Кё Гвиби мама, вы проявили доброту и отнеслись ко всем дружелюбно, но если человек, не ценящий эту доброту, отреагирует неподобающе, могут возникнуть проблемы.

Хёк Би говорила довольно строго. Он слышал, что у неё самой были неприятности из-за наложниц более низкого ранга, но когда дело доходило до советов другим, она, похоже, придерживалась правил этикета.

- Я буду осторожен.

- Позволите еще одно слово?

- Говорите.

Хёк Би поставила чашку с чаем. И в обращении с чашкой, и во всех движениях чувствовалась осторожность и мягкость.

- Возможно, я переступаю границы, но не стоит все время оставаться только во дворце Кирюнг. Гуляйте в саду, осматривайте все места, куда можете пойти. Сидеть безвылазно в своих покоях вредно для здоровья. К тому же, так вы не сможете встречаться с людьми. Наложницам, вошедшим в императорскую семью через брак, трудно поддерживать близкие отношения. Но мы можем хотя бы вместе пить чай и гулять. Нехорошо всё время быть одному.

Ён О спокойно кивнул в ответ на осторожные слова Хёк Би.

- Спасибо за заботу.

- Я понимаю, что вы, будучи мужчиной, осторожны с наложницами и придворными дамами. Но подумайте: если бы младшая сестра не пришла, кто бы осмелился явиться в Кирюнг, где пребывает Кё Гвиби мама?

Ён О поднес чашку к лицу, естественным образом скрывая изменившееся выражение. Однако полностью скрыть недоумение не удалось.

- ...

Губы Хёк Би растянулись в широкой улыбке.

- Я не считаю, что мой род чем-то уступает другим. Однако, Кё Гвиби мама, разве вы не законный сын семьи Кёфубу?

- Да, это так.

- И это не всё. Разве ваш материнский род не Ха из Онрёна? В академию Хасовон в Онрёне даже столичные сановники готовы бросить все дела, лишь бы попасть туда.

- Разве Хасовон - не скучное место? Оно хорошо только для книжных червей. Я редко общаюсь с семьей по материнской линии.

Ён О слегка нахмурился, видимо, вспомнив что-то.

- Мой отец, для которого попасть в Хасовон - заветная мечта всей жизни, пришел бы в ярость, услышав такие слова. Но дело не в этом, я хочу сказать, что для императорских женщин важны достоинство и репутация. Если кто-то придет к вам с визитом и будет проигнорирован, это сильно ударит по репутации. Её может быть трудно восстановить.

- Я не настолько бестактен.

Ён О произнес это с обиженным видом.

- После того, как мы побывали во дворце Кирюнг по вашему приглашению, наложницы, наверное, дня три-четыре обсуждали это. Говорили и о чае с горы Ёнсан, и об украшении сада, и даже о чайных чашках.

- В тот день я показал себя не с лучшей стороны.

- Не думайте об этом. Я хочу сказать, что вы и так были труднодоступны, а став Кё Гвиби, стали еще более недосягаемы. Если не протянуть руку первым, к вам трудно приблизиться.

- Приму к сведению.

В ответ на слова Ён О Хёк Би легко кивнула.

- Есть еще одно, о чем я хотела сказать. Не знаю, известно ли вам, но я управляю учетом хозяйства наложниц.

Император доверил управление учетом хозяйства наложниц не Ки Би, а Хёк Би. После личной встречи стала понятна причина, по которой ей доверили эту важную обязанность. Она умела ладить со всеми, и хотя находилась во дворце не так долго, как наложницы времен наследного принца, всё же прошло немало времени с её прибытия.

- Вот как. Полагаю, это поручение Его Величества?

- Да.

- Я не получал никаких указаний об этом ни от Его Величества, ни от императорской семьи.

- Вот как. Я спрошу об этом у Его Величества.

- Нет. Если нет особого распоряжения от Его Величества, правильно будет, если вы продолжите управлять. Хоть я и стал Гвиби, что я знаю о ведении хозяйства наложниц?

Хёк Би кивнула в ответ на слова Ён О.

- В таком случае, так и будем действовать. Есть ли у вас какие-нибудь вопросы о жизни наложниц?

- Пока особо нет.

- Если возникнут, можете спрашивать у младшей сестры или у вдовствующей императрицы. Почти всё, что требует разрешения, находится под контролем вдовствующей императрицы. Императрица из-за слабого здоровья не может уделять много внимания управлению наложницами.

Лицо Хёк Би помрачнело при мысли о болезни императрицы. Она беспокоилась не только о здоровье императрицы, но и о здоровье Ки Би, потерявшей несколько месяцев назад наследника. Она подробно рассказала об императорских родственниках, делясь своими тревогами, и объяснила, на что следует обращать внимание при общении с ними.

- Спасибо, что пришли сегодня.

- Это я благодарна вам за радушный приём.

Хёк Би поклонилась.

- Хёк Би.

- Да, Гвиби мама.

- Похоже, Его Величество уже раздал все дары к пиру Тынёнъён. Могу ли я передать ответные дары за церемонию возведения в ранг?

- Сейчас, когда дары к пиру уже должны быть распределены, вы можете передать ответные дары.

- Вам я хотел бы вручить лично.

Сказав это Хёк Би, Ён О оглянулся. Старшая придворная дама сходила в соседнюю комнату и вернулась с красивой шкатулкой из сандалового дерева. Тщательно отполированное сандаловое дерево сияло, словно красный драгоценный камень.

- Я недостойна такой чести.

Хёк Би поклонилась, глядя на роскошную шкатулку из сандалового дерева, переданную её старшей придворной даме. Даже если бы внутри ничего не было, это уже был великолепный подарок.

- Надеюсь, вам понравится и то, что внутри. Вы, должно быть, устали, можете идти.

- Откланиваюсь.

Рука мужчины, державшего тонкую легкую книгу, была расслаблена. Лишь на мгновение дрогнули длинные пальцы, сжимающие страницу.

- Хёк Би?

- Да, говорят, Хёк Би поделилась частью полученных к пиру Тынёнъён даров с Кё Гвиби.

- Хёк Би очень заботлива.

Император опустил руку с книгой. Через одно кресло от его почетного места сидел Нын Сахён.

Нын Сахён дул на горячий чай. Он прятал упрекающее выражение лица, уставившись в чай, и не поднимал глаз, даже чувствуя на себе пристальный взгляд.

- У Хёк Би щедрая душа.

- Говорят, и Кё Гвиби щедр душой. Не то что некоторые, кто дарит лишь формальные подарки в честь пира Тынёнъён. Даже ребенок, впервые идущий в школу, получил бы более достойные дары.

Сказал Нын Сахён, резко опуская чашку. Белая чашка была украшена яркими рисунками на светло-бирюзовом фоне, покрывающем часть тела чашки и крышки.

Видимо, подали чашки с весенними мотивами, так как приближалась весна.

Примечательным был не сам сосуд, а его содержимое. Вместо обычного бледно-травяного цвета в чашке был прозрачный чай с ярким красноватым оттенком.

Стоявший напротив ворчащего Сахёна старший евнух Ван слегка кивнул в знак согласия.

Взгляд императора остановился на старшем евнухе Ване.

- Всё это прислали из Хвауна.

- Хваун... Ведь и та повязка для руки, которую Кё Гвиби надевал на руку Вашего Величества, была из Хвауна...

Пробормотал старший евнух Ван достаточно громко, чтобы все услышали, избегая взгляда императора и склонив голову вправо вниз.

- Повязка?

Нын Сахён снова поднял чашку с недоумением.

- Когда у Его Величества было много письменной работы, Кё Гвиби надевал ему на руку повязку. Это была очень ценная повязка для письма.

- Видимо, Кё Гвиби много писал, когда жил дома. Хотя вряд ли настолько много, чтобы нуждаться в повязке. Или это потому, что он ещё молод? Не знаю, как Ваше Величество, такой старомодный, но говорят, сейчас среди молодых учёных модно носить повязку при письме.

Император не ответил на слова Нын Сахёна и снова поднял книгу.

- Когда Хёк Би покидала дворец Кирюнг, Кё Гвиби передал ей ответный дар в честь церемонии возведения в ранг. Таким образом, Хёк Би стала первой, кто получил ответный дар от Кё Гвиби.

- Ответный дар?

Сон Джэ снова опустил книгу, которую держал. Нын Сахён украдкой посмотрел на лицо императора с неопределенным выражением, отхлебывая чай.

- После церемонии возведения в ранг можно официально получить помощь от родной семьи для ответных даров, не так ли? Говорят, придворные дамы дворца Кирюнг передали ответные дары наложницам, а семья Кёфубу - столичным императорским родственникам. В прекрасной шкатулке из сандалового дерева был белый фарфоровый сосуд в форме рыбы.

- Рыба, значит.

- У Кё Гвиби есть чувство юмора. У фарфоровой рыбы короткий хвост. Видимо, это намёк на пир Сомиён. Хоть он и не сдавал государственный экзамен, но став Кё Гвиби, достиг первого ранга, которого нелегко достичь даже сдавшим экзамен.

Сомиён означал "пир сожжённого хвоста". Это выражение происходило от метафоры прохождения трудного испытания как "ворота дракона".

Подобно карпу, который, пройдя через ворота дракона, сжигает хвост и становится драконом, выпускники, сдавшие государственный экзамен, называли свой праздничный пир Сомиён.

Сон Джэ пристально смотрел на говорящего Нын Сахёна.

- Откуда тебе известно об этих ответных дарах?

- Моя мать - принцесса Чан, и я, как член королевской семьи и высокопоставленный чиновник, часто бываю во дворце, потому мне преподнесли ответные дары.

Нын Сахён самодовольно поднял чашку. Император нахмурил густые брови от дерзости племянника. Когда он недоумевал о значении поднятой чашки, старший евнух Ван доложил:

- Шкатулка из сандалового дерева от Кё Гвиби сделана с большим мастерством, а фарфоровый сосуд получил всеобщее признание за свою красоту. В сосуде-рыбе находится вишнёвый сироп, но он отличается от обычного. Обычно вишнёвый сироп делают, измельчая много вишен одновременно и увеличивая сладость путём варки или замачивания в сладкой воде. При длительном хранении после процесса созревания он часто становится липким и комковатым. Однако сироп от Кё Гвиби, хоть и тёмного цвета, представляет собой прозрачную жидкость без комков.

От объяснения старшего евнуха Вана выражение лица Сон Джэ изменилось.

- По словам посыльного, доставившего дары, если хранить в прохладном месте, сироп может сохраниться до лета. В это время года его хорошо пить, разбавив ложку тёплой водой, а когда станет жарко - посыпав мелко колотым льдом.

Сон Джэ встряхнул книгу, словно стряхивая с неё пыль в воздухе, затем сложил её и бросил на стол. От звука упавшей книги плечи Нын Сахёна дёрнулись.

- Это же ледяной сок.

- Что?

- Говорят, вишнёвый сироп...

При этих словах императора, произнесённых с раздражением, старший евнух Ван и Нын Сахён замолчали и стали переглядываться.

- Кому именно отправили ответные дары?

Голос Сон Джэ стал предельно низким.

- Наложницам, присутствовавшим на церемонии возведения в ранг, знатным дамам и родственникам императорской семьи в столице, а также близким императорским родственникам, которые не смогли присутствовать на церемонии, и высокопоставленным чиновникам, посещающим дворец. Полагаю, также были отправлены дары вдовствующей императрице и императрице. Императрице особо послали шкатулку из слоновой кости с золотой инкрустацией, наполненную лекарственными травами от кашля, а вдовствующей императрице - такую же шкатулку с другим узором золотой инкрустации, содержащую чай с горы Ёнсан.

Услышав о шкатулках из слоновой кости с золотой инкрустацией для вдовствующей императрицы и императрицы, Нын Сахён широко раскрыл рот.

- А говорили, что Гоксан - провинция. Что, хвастается как богатый землевладелец Ёнсана? Ах да, официальный титул семьи Кёфубу был "князь Ёнсана". Интересно, он понимает, кому обязан церемонией возведения в ранг?

Выдохнул с недоумением Сон Джэ. Его губы улыбались, но это трудно было назвать улыбкой.

- ...

Нын Сахён, потягивая чай с крепко заваренным вишнёвым сиропом, едва заметно покачал головой. Увидев его жест, старший евнух Ван, отводя взгляд в тень, осторожно кивнул.

Увидев этот обмен жестами между двумя людьми, Сон Джэ сильно нахмурился.

- Передайте, что я направляюсь во дворец Кирюнг.

- Ваше Величество.

Нын Сахён хотел сказать, что негоже Сыну Неба по-детски спорить с наложником из-за вещей. Хотел сказать, что хоть император и поступил мелочно с дарами, не стоит сразу бежать разбираться из-за того, что Кё Гвиби не отблагодарил должным образом, но остановился.

Хоть семья Кёфубу и влиятельна, мужчина на почётном месте был императором. Не просто членом императорской семьи, унаследовавшим трон, а человеком, который сам захватил власть.

Даже древняя знать и влиятельные землевладельцы, гордые учёные-конфуцианцы затаили дыхание перед нынешним императором. Они боялись не только его происхождения, но и самой силы, которой обладал император.

Но когда император пренебрёг Кё Гвиби, тот демонстративно отплатил той же монетой. Причём так, чтобы император заметил и разгневался.

Удивительно было не только то, что он мог эмоционально задеть императора, но и то, что знал, чем именно это сделать. Самым пугающим была смелость осознанно осуществить всё это.

Это была очень ребяческая, но весьма эффективная месть.

- Удалитесь.

Сон Джэ приказал замолчавшему Нын Сахёну уйти и сам первым поднялся.

- Ваше Величество, вы говорили, что сегодня вечером останетесь во дворце Донху.

Тихо сказал старший евнух Ван, следуя за императором.

Сон Джэ, выходивший из павильона, остановился. Его лицо исказилось от раздражения.

- Сначала пойду во дворец Донху.

- А во дворец Кирюнг...

Старший евнух Ван необычно для себя не закончил фразу.

- Передай.

Отрезал Сон Джэ.

- Исполняю ваше повеление.

Император, не дождавшись окончания ответа евнуха, стряхнул рукав и ушёл вперед. Старший евнух Ван и дворцовые евнухи почти бежали мелкими шажками, стараясь поспеть за широким шагом императора.

- Какой занятой вечер - и к Дам Со И идёт, и к Кё Гвиби. Обычно он не такой, но женатая жизнь непроста. Ох, не хочу жениться.

Нын Сахён покачал головой, допивая вишнёвый чай. Евнух, у которого официально не было возможности жениться, пристально посмотрел на него.

- Допью это и пойду.

- Однако...

- Это же драгоценный напиток, которого даже Его Величество не получил.

Дежурный евнух медленно кивнул на хвастливые слова Нын Сахёна.

Во дворце Донху царила суета - готовились к приёму императора. Хотя был ещё ранний вечер, повсюду развесили фонари. Яркие фонари украшали не только внутренние помещения Донху, но и путь от сада Донхва до входа во дворец.

В павильоне Ечхунгак тоже было оживлённо.

- Со И мама, примерьте и это.

- И это тоже.

Придворные дамы без устали щебетали вокруг Дам Со И, сидевшего перед большим зеркалом. Их руки проворно примеряли украшения к его волосам и поясу.

- Спасибо за заботу.

Со Джун был занят приготовлениями к встрече с императором, который давно не посещал дворец Донху. Он надел длинное одеяние, сшитое из шёлка с узорами, подаренного императором.

Под белоснежным верхним одеянием было надето несколько слоёв одежды из разных видов шёлка - тонкого и плотного, что добавляло благородства. Он был обут в расшитые туфли, а тщательно уложенные придворными дамами волосы украшали различные заколки.

Золото, серебро, красный нефрит, зелёный нефрит, белый нефрит, коралл, янтарь медового цвета.

Среди роскошных украшений особенно выделялась золотая шпилька с фениксом. На конце шпильки была выгравирована величественная голова феникса.

К специально заказанной золотой шпильке рядом с телом феникса были прикреплены свисающие золотые подвески, которые позвякивали при каждом движении. Колебание золотых подвесок напоминало движение хвостовых перьев.

- Мама, вы так прекрасны!

- Правда!

- Вам стоит так же одеться, когда пойдёте на аудиенцию к вдовствующей императрице.

На милом лице Со Джуна появилась улыбка в ответ на слова придворной дамы, сказанные с широкой улыбкой.

- Да какая красота у мужчины? Вы куда красивее.

Придворные дамы рассмеялись в ответ на слова Дам Со И. Хотя он отмахивался от их льстивых слов, но, видимо, они были ему приятны - улыбка на его лице стала шире.

В этот момент за дверью послышались торопливые шаги.

- Дам Со И мама.

- Что случилось?

- Его Величество направляется сюда.

Быстро сообщил евнух, стоящий за дверью.

- Его Величество, уже?

Дам Со И поднялся. Придворные дамы помогли ему расправить длинные полы одеяния. Оставшиеся в комнате придворные дамы убрали разложенные украшения и ещё раз проверили порядок в павильоне Ечхунгак.

- Он пришёл на целый час раньше времени, о котором сообщил старший евнух Ван.

- Видимо, Его Величество не мог дождаться встречи с мамой!

Придворные суетились вокруг Дам Со И, щебеча игривыми голосами.

- Эй, не могли бы вы все утихомириться?

На строгие слова старшей придворной дамы Дам Со И махнул рукой. Вслед за его движением роскошные украшения издали мелодичный звон - изысканный и благородный звук.

- Всё в порядке, оставьте как есть.

Дам Со И милостиво произнёс эти слова, преклонил колени и склонил голову согласно этикету. Следовавшие за ним придворные тоже выстроились по рангу и отвесили поклоны.

- Его Императорское Величество прибыл!

После возгласа евнуха открылись ворота дворца Донху. Увидев входящего Сон Джэ, Дам Со Джун слегка улыбнулся. Хотя на лице мужчины не было никакого выражения, один его вид уже приносил успокоение.

- Ваше Величество.

Глаза придворных, выстроившихся в ряд и кланяющихся, расширились от такого фамильярного обращения Дам Со И к императору.

- Дам Со И...!

Старшая придворная дама, прислуживающая рядом, побледнела и поспешно попыталась его остановить.

Дам Со И тоже осознал свою ошибку сразу после произнесённых слов.

- В-ваше Императорское Величество, я приветствую вас. Желаю вам долгих лет процветания. Прошу прощения. Ваш недостойный слуга нарушил этикет.

Он просил прощения с жалобным выражением лица. Сон Джэ мягко утешил его, видя печаль на нежном лице.

- Ничего страшного. Встань. Пойдём внутрь.

- Да, Ваше Величество.

Словно и не было того расстроенного выражения, Дам Со И с улыбкой последовал за императором. По его жесту придворные дворца Донху, следовавшие за ним, мягко отступили.

Идущий впереди император обернулся к Дам Со И, похлопал его по руке и заговорил с ним. Лица придворных, наблюдавших, как Дам Со И дружески идёт рядом с императором, светились гордостью и удовлетворением.

- ...

Только старшая придворная дама смотрела на эту картину с беспокойством. Её нерешительный взгляд обратился в сторону.

Там стоял главный евнух Ван. Евнух с трудночитаемым выражением лица наблюдал за императором, обращающимся к Дам Со И, и за самим Дам Со И с приподнятыми в улыбке уголками губ.

Старшей придворной даме показалось чрезмерным незавершённое убранство Дам Со И. Главный евнух не мог этого не заметить.

- Гонгон.

Старшая придворная дама открыла рот, пытаясь найти слова в защиту своего господина.

- Придворная дама Джин, вы хорошо потрудились.

Главный евнух Ван покачал головой, словно не нуждаясь в объяснениях.

Войдя в павильон Ечхунгак, Дам Со И изо всех сил старался сдержать то и дело появляющуюся улыбку. Хоть он и пытался подавить выражение лица, но не мог полностью скрыть морщинки в уголках глаз.

- Это новое?

Когда император заметил его новое одеяние, все тревоги последних дней словно испарились.

- Да, это из шёлка, который вы пожаловали, Ваше Величество.

- Тебе очень идёт.

- Я безмерно благодарен. Я и представить не мог, что когда-нибудь буду удостоен такой роскоши. Всё это благодаря милости Вашего Величества.

Дам Со И хотел показать, что не забыл своей благодарности императору.

- Довольно.

Сон Джэ отверг формальности. Мужчина сел первым, а Дам Со И занял место рядом с ним за чайным столиком.

- Ваше Величество, я слышал, вы ездили на охоту. Как всё прошло?

- Ничего особенного.

- Я думал, за несколько дней охоты случилось много хорошего. Тем более что вы уехали так внезапно...

Дам Со И замолчал, изучая холодное лицо мужчины. После прибытия во дворец император относился к нему очень тепло. Поэтому он на время забылся. Этот мужчина изначально был человеком, на лице которого редко появлялись эмоции, и прочесть его чувства было крайне трудно.

- Охота есть охота. Голове не тяжело?

Сон Джэ бросил взгляд на голову Дам Со И, украшенную бесчисленными украшениями. Теперь, когда он присмотрелся, украшений в волосах казалось слишком много.

- Ах, я не смог отказаться и позволил придворным всё сделать по их желанию. Выглядит немного нелепо, да? Прошу прощения. Вы пришли рано, и я не успел привести себя в порядок.

- Не бери в голову.

Слова мужчины казались искренними. Но в то же время, казалось, в них не было ни капли искренности.

Чувствуя нарастающее внутри непонятное беспокойство, Дам Со И после некоторых раздумий заговорил:

- Я приготовил целебную воду из Донхавона, которую вы любите. Не желаете ли чашечку?

- Не стоит.

С момента входа во дворец Донху император только и делал, что отказывался. Дам Со И осознал это лишь сейчас.

- В таком случае...

Сон Джэ покачал головой и спросил:

- Как тебе жизнь во дворце?

Блуждающий взгляд Дам Со И встретился с тёмными глазами, смотрящими на него.

- В последнее время я уже довольно привык к дворцовой жизни. Хотя всё ещё нервничаю, когда иду приветствовать вдовствующую императрицу, но думаю, это не изменится даже спустя долгое время.

- Боишься вдовствующей императрицы?

- Нет. Её Величество – одна из самых прекрасных женщин, которых я когда-либо видел, и её возраст трудно определить по внешности. Хотя она внушает трепет, она не обращается жестоко ни со мной, ни с другими наложницами. Просто в последнее время бывает, что её настроение резко меняется от хорошего к плохому. Не знаю почему.

По мере того как Дам Со И говорил, он становился всё спокойнее.

- Если вдовствующая императрица сама не заговорит с тобой, просто соблюдай этикет.

- Да, Ваше Величество.

- Если неумело попытаешься сблизиться первым и попадёшь под горячую руку, даже я не смогу помочь.

От предупреждения императора лицо Дам Со И приняло испуганное выражение.

- Да.

Сон Джэ успокаивающе похлопал Дам Со Джуна по плечу.

- А с остальными ладишь?

- Прошу прощения. Пока особо не общаюсь.

- После того случая ничего не происходило?

Дам Со Джун сразу понял, о каком "том случае" говорит император.

- Нет. После того случая Кё Гвиби особо не разговаривает со мной. Он также прислал мне подарки после церемонии назначения. Ах, кажется, в тот день, когда наложница Хёк Би получила подарки из павильона Дынъён, она навестила Кё Гвиби, и на следующий день тот снова пригласил её на чай. Когда я возвращался после утреннего приветствия вдовствующей императрицы, он как раз приглашал Хёк Би.

- Видимо, Кё Гвиби хорошо ладит с Хёк Би.

- Не только с ней. Когда Хёк Би была приглашена во дворец Кирюнг, она взяла с собой наложницу Ду. А сегодня, когда они гуляли с наложницей Чжин Ми Ин в саду Сокгымвон и встретили наложницу Нын Со Ён, тот пригласил их во дворец Кирюнг посмотреть знаменитые каллиграфические свитки. Надпись у входа в Сокгымвон...

Дам Со И нахмурился, пытаясь вспомнить.

- Каллиграф Ван Чик. Даже двести лет назад он был знаменит, такие свитки трудно достать.

- У него их целых два. Кажется, называются "Киюджип" и "Хихончхоп". Наложница Нын Со Ён так громко вскрикнула от восторга.

- Хихончхоп?

Дам Со Джун впервые видел, как император так эмоционально реагирует на какой-то предмет. Заметив его недоумевающее выражение лица, император криво усмехнулся.

- Джун-а, даже если ты продашь все украшения на своей голове и те, что сейчас на тебе надеты, не сможешь купить и одного иероглифа из Хихончхопа. Да и владелец не продаст.

- Но ведь это просто свиток с написанными иероглифами...

- Знатные господа и учёные могут рыдать над несколькими иероглифами больше, чем над золотом и драгоценностями. Мне пора идти.

Сон Джэ поднялся с места.

- Что?

Дам Со И не смог скрыть своего замешательства. Ведь император сказал, что останется сегодня на ночь во дворце Донху.

- Отдыхай.

Мужчина моментально удалился широкими шагами.

- Ваше Величество...

Едва придя в себя от растерянности, Дам Со И попытался последовать за уходящим императором, но тот уже покинул павильон Ечхунгак. Дам Со Джун невольно протянул руку, пытаясь удержать императора, но было невозможно догнать того, кто ушёл так далеко вперёд.

Когда он вышел из павильона, старшая придворная дама многозначительно посмотрела на него.

- Мама.

Император уже покидал дворец Донху.

- Ваше Величество, благополучного пути.

- Ваше Величество, благополучного пути...

Дам Со И неловко поклонился вместе с придворными, отдававшими поклон. Даже поднявшись после поклона, он выглядел растерянным.

- Не знаете ли, куда направляется Его Величество?

На его вопрос старшая придворная дама, низко опустив голову, ответила:

- Говорят, во дворец Кирюнг.

Голоса Дам Со И и старшей придворной дамы Джин были настолько тихими, что разговор остался только между ними двумя. Хотя придворные дворца Донху ничего не знали, они не смели даже свободно вздохнуть, опасаясь реакции своего господина, чьё настроение было испорчено неожиданно ранним уходом императора.

Дам Со И, долго смотревший на ворота, через которые удалился император, лишь спустя некоторое время вернулся в павильон.

Служанки дворца Кирюнг открыли все шкафы для одежды и начали доставать халаты. Ён О, которого пригласили во вторую комнату, соединённую с внутренними покоями, пил чай и наблюдал за ними.

В комнате, где он находился, стояли ряды вешалок, на которые служанки развешивали роскошные халаты.

Неужели им не тяжело?

Ён О безучастно наблюдал, как опустошались настежь открытые шкафы, плотно заполнявшие вторую и третью просторные комнаты.

- Разве Его Величество сегодня не должен был отправиться во дворец Донху?

Говоря это, он махнул рукой, увидев светло-жёлтый халат с вышитыми яркими цветами, который принесла Чон Рю.

- Вам не нравится?

- Разве недостаточно того, что на мне сейчас?

На Ён О был халат светло-коричневого цвета с лёгким тёмным оттенком. Ткань с едва заметным блеском явно была дорогой. Но для встречи с императором этого было явно недостаточно.

- Гвиби мама, может, хотя бы примерите?

Чон Рю проявила несвойственное ей упрямство.

- Даже при жизни матери я не носил таких цветов.

Ён О поморщился. Хотя раньше он часто носил яркую одежду в стиле молодых господ, после прибытия во дворец он перестал это делать. Церемониальные одежды были слишком длинными и пышными, и яркие цвета могли создать ужасное впечатление. Более того, после прибытия сюда он вообще потерял интерес к одежде.

Какая разница, что носить?

Достаточно было, чтобы одежда была чистой и без серьёзных дыр - таково было его отношение.

- Может, хотя бы примерите? Все так этого хотят.

Мягко сказала Дон Сангун. Находившаяся рядом Соха также сдержанно согласилась.

- Давайте.

- Только примерив, можно понять, как оно смотрится.

Чон Рю поддержала их, приподнимая светло-жёлтый халат. Ошибкой было не отказаться сразу. Дон Сангун протянула руку и забрала чашку чая, которую держал Ён О. Соха без колебаний развязала и сняла халат, который был на нём.

- Вы...

- Если этот не понравится, у нас есть ещё сиреневый халат, который вы любите.

Чон Рю быстро подошла и накинула халат на плечи Ён О. Теперь стали понятны её торопливые действия после всех уговоров просто примерить.

Когда Чон Рю помогала Ён О просунуть правую руку в рукав, неслышно подошедший евнух Пом потянул его левую руку, помогая надеть одежду.

Евнух Пом был молодым евнухом, которому только исполнилось восемнадцать. Среди евнухов он был маленького телосложения. Хотя он был тихим и незаметным, но безупречно выполнял свои обязанности. Поскольку внутренний евнух был занят делами вне павильона, именно евнух Пом обычно помогал, когда во дворце Кирюнг требовался евнух.

Хотя внутреннему евнуху было чуть больше двадцати, что тоже считалось молодым, евнух Пом был ближе по возрасту, поэтому Ён О относился к нему более непринуждённо.

- Ю-я, и ты туда же.

Евнух Пом руководил всем, что касалось мужской одежды Ён О: помогал надевать нижнее бельё под верхней одеждой, прислуживал при купании и выполнял все процедуры, необходимые для подготовки мужчины-наложника, которые не могли выполнять женщины-прислужницы.

Пом Ю сделал вид, что не замечает болезненного выражения на лице Ён О. Поскольку его не называли "евнух" или "гонгон", значит, Гвиби мама не был рассержен.

Он отступил назад, забрав аккуратно сложенный Соха халат.

- Вам очень идёт, мама.

- Дело не в том, идёт или нет... Ты куда собрался?

Прошептав своё мнение, Пом Ю продолжал пятиться, пока не оказался в третьей комнате. Когда Ён О попытался последовать за ним, Дон Сангун и Соха умело преградили путь, продолжая помогать с одеждой.

- Вы все...

- Мама, вам так идёт!

Чон Рю восхищённо смотрела на Ён О сияющими глазами. Молодые прислужницы её возраста, стоявшие позади, тоже энергично закивали.

Ён О размышлял, как объяснить юным служанкам проблему ношения столь ярких одежд в возрасте старше десяти лет. От одной мысли об этом уже болела голова.

- Послушайте...

- Мама, раз уж вы надели халат, может, примерите эту шёлковую ленту и браслет?

Мохва, обычно такая застенчивая, что не произносила ни слова, кроме как при поклонах, умоляюще попросила. На её почтительно протянутых руках лежали шёлковая лента с золотой вышивкой и тёмный серебряный браслет с узорами.

Чон Рю тоже слегка кивнула, словно соглашаясь со словами подруги.

Чон Рю взяла у Мохва браслет и, не спрашивая разрешения, попыталась надеть его на руку Ён О. И Чон Рю, и Мохва, и все молодые служанки, как и подобает дворцовым служащим, были осторожны и взрослее своих лет. Хотя в них и была свойственная их возрасту чистота, обычно они не были склонны настаивать на чём-либо перед хозяином.

Но когда дело доходило до украшения Ён О, все они почему-то становились всё более настойчивыми и упрямыми. Хотя это было неучтиво, но без злого умысла, поэтому не заслуживало наказания. Однако ситуация постепенно выходила из-под контроля, и нужно было установить границы.

Хуже всех была старшая придворная дама Дон. Она как раз передавала шёлковую ленту из рук Мохва Соха, которая приводила в порядок волосы Ён О.

Под пристальным взглядом Ён О придворная дама Дон склонила голову, словно человек, строго соблюдающий этикет. Соха непринуждённо попыталась усадить Ён О на стул.

Когда он прикидывал, как их остановить...

- Гвиби мама, прибыл Его Величество!

Евнух Пом, ходивший в дальнюю комнату, поспешно вернулся с докладом.

- Где он сейчас?

- Его Императорское Величество прибыл!

- У входа в задний сад.

Вход в задний сад означал, что император практически у внутренних покоев. Ён О остановился на полпути, пытаясь снять светло-жёлтый халат. Он окинул служанок недовольным взглядом и предупредил:

- Всем вам достанется, знайте.

Быстро развернувшись, Ён О вернулся во внутренние покои. В тот момент, когда он вошёл, открылась дверь, соединяющая комнату с другой стороны, и вошёл император.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Желаем Вашему Величеству долгих лет процветания.

Дон Сангун и Соха, следовавшие за Ён О, также поклонились.

- Видимо, были... какие-то срочные дела. Разве я не велел предупредить дворец Кирюнг?

Сон Джэ, который вошёл во внутренние покои, словно вторгаясь без приглашения хозяина, на мгновение замолчал, увидев спешно кланяющегося Ён О без пояса.

Он обернулся к следующему за ним евнуху Вану.

- Прошу прощения.

Ответил почтительно главный евнух. Разве что голова была слегка наклонена. Этот жест был неосознанной привычкой главного евнуха, когда ему было что сказать, но из-за множества ушей он не мог этого сделать. Хотя он почтительно улыбался, это было поведение, которое часто проявлялось, когда он чувствовал себя несправедливо обиженным.

Сон Джэ, зная, что не должен этого делать, повернулся спиной к Ён О и посмотрел сверху вниз на главного евнуха.

- Что такое?

- Прежде всего, не соблаговолите ли поднять Кё Гвиби маму?

Хотя слова императора звучали как угроза, главный евнух, пусть и робея, всё же сказал то, что хотел.

- Встань.

Сон Джэ, повернув голову назад, отдал приказ. И тут же проворчал главному евнуху, словно отчитывая:

- Что?

- Ваш слуга полагал, что Ваше Величество пробудет в павильоне Ечхунгак не менее часа. Потому я ошибся, сообщая время вашего прибытия во дворец Кирюнг. Прошу прощения.

- Знаю, что ни капли не раскаиваешься.

Сон Джэ проворчал, словно делая непочтительное замечание, и повернулся. Пока он тайно разговаривал с главным евнухом...

Ён О тоже пытался отбиться от совместной атаки Дон Сангун и Соха. Придворная дама пыталась надеть на него пояс с нефритовыми украшениями, а Соха намеревалась завязать волосы белоснежной шёлковой лентой с золотой вышивкой.

Обернувшийся Сон Джэ бросил странный взгляд на Ён О, который беззвучно пытался оттолкнуть двух прислужниц. Ён О, заметив, что император обратил внимание на их противостояние, поклонился.

- Прошу прощения.

Дон Сангун и Соха отступили на полшага, пытаясь стать незаметными. Глядя на это, Сон Джэ сказал:

- Закончите одевать Гвиби.

- Да, Ваше Величество.

- Благодарим за милость, Ваше Величество.

Хотя манеры двух прислужниц были осторожны и почтительны, в них явно сквозило торжество. Дон Сангун с воодушевлением обвязала Ён О поясом.

Ён О обратился к приближающейся Соха:

- Не нужно.

Он не забыл также быстро покачать головой.

- Мама...

Соха хотела настоять, но из-за присутствия императора не смела говорить громко и отступила. Ён О снял с запястья ажурный серебряный браслет и протянул отступающей Соха. Соха не хотела его принимать, но не смела противиться приказу высочайшей особы.

Сон Джэ поочерёдно смотрел на притихшую прислужницу и Ён О.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Если позволите, я переоденусь.

Ён О приблизился к императору с просьбой.

- Не позволю.

Мужчина сел на почётное место в приёмной, отделённой от внутренних покоев только перегородкой. Как всегда, он держался уверенно, словно в собственных покоях.

- ...

Ён О на мгновение посмотрел на мужчину, который решительно отклонил его просьбу.

- Почему снял браслет?

Хотя чрезмерные украшения наложника могли стать проблемой, скромные не вызывали нареканий.

- Это слишком роскошно для вашего недостойного слуги.

- И отсутствие каких-либо украшений в волосах тоже слишком роскошно для Гвиби?

- Не стоит об этом беспокоиться.

Ён О внимательно изучал мужчину, занявшего почётное место. У его визита должна быть причина. Вряд ли он пришёл внезапно только для того, чтобы придраться к его украшениям.

- Я отказался от этого, потому что мне не понравилось.

Сон Джэ улыбнулся такому ловкому уклончивому ответу Ён О.

- А мне нравится.

Трудно было понять истинные намерения мужчины, улыбающегося прищуренными глазами.

- ...

Ён О был уверен только в одном – что тот намерен его помучить. Больше ни в чём он не был уверен.

- Принесите шёлковую ленту.

По приказу императора притихшая Соха быстро передала шёлковую ленту евнуху императора. Хотя движения были осторожными, шаги были очень быстрыми.

Зачем это?

Ён О не смог скрыть своего выражения лица.

- Украшения Гвиби слишком скромны. Так было и когда вы совершали омовение перед павильоном Чхонхан. Разве вы не понимаете, что если Гвиби одевается не по своему положению скромно, наложницы более низкого ранга будут чувствовать себя обязанными уменьшить свои украшения?

Император говорил учтиво. Для Ён О этот тон был предвестником несчастья. Ему стало немного не по себе.

- Прошу прощения. Поскольку у вашего недостойного слуги скромные вкусы, мне трудно соответствовать роскошному облачению Гвиби.

На тщательно подобранное оправдание император резко ответил:

- Ты что, намекаешь, что я слишком расточителен?

Мужчина действительно был одет роскошно. На нём был чёрный шёлковый халат с блеском, богато расшитый золотыми нитями, и кожаные туфли, вышитые нитями того же цвета. При беглом взгляде этого не было заметно, но когда свет падал на вышивку, она мягко мерцала.

В волосах была золотая шпилька, а на правой и левой руке – кольца. Два из них были перстнями для больших пальцев. На правой руке – из тёмно-коричневого янтаря с сильным красным оттенком, на левой – с вырезанной тусклой поверхностью и чёрным золотом на дне, подчёркивающим изящный рельефный узор.

Сон Джэ развернул обе руки, разглядывая их.

- Как такое возможно? Ваше Величество – Сын Неба, для вас не может быть слишком роскошных украшений. Это я был недальновиден из-за своей неполноценности. Я не подумал о том, что наложницы более низкого ранга могут уменьшить свои украшения из-за моей скромности. Ваши слова верны. Впредь я буду следить за тем, чтобы не было недостатка в украшениях.

Ён О спокойно пообещал исправить своё поведение.

- Подайте Гвиби стул.

- Да, Ваше Величество.

На приказ императора ответил главный евнух Ван, а двигалась старшая придворная дама Дон. Она поставила стул для Ён О прямо рядом с императором. Хотя это было почётное место во внутренних покоях, их глаза находились на одном уровне.

Сон Джэ жестом указал на стул, находившийся на расстоянии вытянутой руки.

- Благодарю за великую милость.

Когда Ён О поклонился и собирался сесть...

- Раньше ведь ты не так уж не любил украшать себя?

Сон Джэ обратился к садящемуся Ён О.

- Одеяния наложника слишком роскошны, я ещё не привык. Поэтому не проявляю особого интереса.

- Ни на шаг не отступаешь. Наденьте Гвиби браслет.

- Ваше Величество...

Ён О с недовольством обратился к императору.

- Что, хочешь что-то другое вместо браслета? Может, мне выбрать для тебя? Кё Гонджа, тебе нужно научиться подчиняться.

Мужчина говорил с бесстрастным лицом, показывая свои руки с роскошными кольцами, но к концу на его лице появилась улыбка. Ён О непочтительно смотрел на императора, которому, похоже, доставляло большое удовольствие его мучить.

- ...

Тем временем подошедшая Соха надела браслет на запястье Ён О и отступила.

- Выбирай. Что тебе больше нравится – чтобы твоя прислужница завязала волосы или чтобы я это сделал?

Сдерживая смех, сказал Сон Джэ, глядя на недовольное лицо. Главный евнух Ван почтительно протянул шёлковую ленту, полученную от Соха.

- Мне не нравится ни то, ни другое. ...Однако, если я должен выбрать одно из двух, я предпочёл бы, чтобы это сделала моя прислужница.

Ён О начал говорить решительно, но заметив пристальный взгляд императора, вспомнил его недавние слова и добавил последнюю фразу. Сон Джэ некоторое время смотрел на Ён О, затем махнул рукой, отдавая приказ.

Когда главный евнух Ван передал шёлковую ленту Соха, она изящно подошла и уложила волосы. Простая, но изысканная причёска была как раз тем украшением, которое так не любил Ён О.

- Почему все с давних пор отказываются, когда я предлагаю завязать им волосы?

Произнёс обиженным тоном Сон Джэ.

- Наверное, потому что слишком почётно и не смеют даже мечтать о том, чтобы Ваше Величество занимались чьей-то причёской.

- Кё Гонджа, как изящно ты умеешь язвить прямо в лицо.

Сон Джэ обвинил Ён О в том, что тот его оскорбляет.

- А что касается меня, то мне далеко до Вашего Величества.

Ён О, не сдаваясь, показал сожаление о том, что его умение язвить недостаточно хорошо.

- Я же говорю, учись подчиняться. А что насчёт Хихончхопа?

- Это наследство от деда по материнской линии. Но откуда вы знаете о нём?

- Все знают.

На слова императора Ён О не стал дальше спорить. Наложница Нын Со Ён и наложница Чжин Ми Ин кричали от восторга в саду Сокгымвон, получив его приглашение. Говорят, во дворце и у стен есть уши, так что неудивительно, что об этом стало известно.

Более того, его удивил интерес императора к Хихончхопу.

- Разве Ваше Величество не предпочитает каллиграфию Юкмёнвона?

- Значит, поэтому ты не рассказал мне о своём сокровище.

- Насколько я знаю, в дворцовой библиотеке есть свитки Ван Чика.

На слова Ён О Сон Джэ посмотрел так, будто встретил бессердечного человека.

- Но Хихончхопа там нет.

- Вы пришли посмотреть на него?

- Нет.

Решительно ответил Сон Джэ.

- Тогда зачем вы пришли?

- Кё Гвиби, я – император. Император может прийти навестить наложницу когда пожелает.

Ён О почувствовал необъяснимую досаду. Всё, что делал мужчина с момента прихода – это издевался над ним.

Вы пришли помучить меня?

Но он не мог сказать это вслух.

- Придворная дама Дон, пойди в павильон Соигак и принеси Хихончхоп.

- Слушаюсь.

Ён О отдал приказ придворной даме. Затем, повернувшись в сторону, сказал:

- Если хотите, я подарю его вам.

- Какой щедрый молодой господин из знатной семьи. Я пришёл не отбирать его. У тебя ведь есть ещё и Киюджип?

- Придворная дама Дон, принеси и Киюджип тоже.

На решительные слова Ён О Сон Джэ рассмеялся, словно не веря своим ушам.

- Надо же, наложник, который пытается выпроводить императора, даже предлагая ценности, которые не продать и за миллион золотых.

- О каком выпроваживании вы говорите?

На притворно невинные слова Ён О Сон Джэ снова лишь усмехнулся.

- И Киюджип, и Хихончхоп – настоящее пиршество для глаз. Раз уж ты предлагаешь показать их, не буду отказываться. Кстати, я слышал, что ты разослал подарки в благодарность за церемонию назначения.

По словам императора Ён О понял, почему его так мучают. То, что он не отправил подарок мужчине, было не только допустимо по этикету, но и продиктовано нежеланием дарить.

Мужчина любил сладкое и холодное.

Зная это, он выбрал в качестве подарка ледяной сок, который тот очень любил, и широко раздарил его всем вокруг императора, намеренно пропустив только его самого. Но он не ожидал, что тот действительно из-за сока пренебрежёт даже визитом к любимому наложнику и придёт придираться к нему.

- Да, это так.

- Отзывы были очень хорошими.

- Я тщательно выбирал подарки, и всё благодаря помощи управления наложниц.

Император велел Ён О учиться подчиняться. Но в делах, связанных с этим мужчиной, Ён О редко хотел это делать. Похоже, обычные люди называли это упрямством.

- Я же говорю, учись подчиняться.

- Когда вы были в Гоксане, вы показали, что любите ледяной сок, но поскольку я не мог понять, что из показанного вами тогда было правдой, я не осмелился подарить его. Разве я поступил неправильно?

Император нахмурился, пристально глядя на непокорного Ён О. Его глаза сузились, а на губах появилась кривая усмешка.

- Кё Гонджа, ты единственный, кто осмеливается противостоять мне и пытается победить.

- Прошу простить мою дерзость.

- У тебя совсем нет манер.

Сон Джэ ругал Ён О с улыбкой на лице. В этот момент вернулась придворная дама Дон с Киюджипом и Хихончхопом. Свитки, переданные евнухом от придворной дамы, были поданы императору.

- И правда есть.

- Прошу прощения.

На извинение Ён О Сон Джэ никак не отреагировал. Он осторожно перелистывал свитки.

Неловкость заполнила комнату.

В такой ситуации было трудно любезно рассказывать мужчине о том, что знал Ён О. Их отношения стали такими, что это было невозможно. Но и покинуть императора, читающего свиток, тоже было нельзя. Это были внутренние покои, где находилась спальня Ён О.

Ён О сидел в оцепенении, чувствуя себя как на иголках. Поскольку император не особо любил чай, между ними не было даже чайных чашек. Его взгляд остановился на главном евнухе Ване и кланяющихся прислужниках.

Казалось, все уже привыкли к такой ситуации. Только Ён О чувствовал себя неловко.

Самым спокойным был Сон Джэ, увлечённый свитками.

- Если тебе скучно сидеть без дела, можешь поиграть на цитре.

Мужчина, перелистывая страницы, мимоходом заметил наблюдающего за ним Ён О.

Ён О хотелось повторить его частое "какой же ты молодой господин".

Эти члены императорской семьи...

Все они считали музыкантов просто чем-то вроде тех, кто просто играет на цитре.

- Ваш недостойный слуга никогда не играл на цитре бесплатно.

Он не хотел больше вступать в ненужные споры или ссоры с императором. Достаточно было просто промолчать, но слова сами вырвались.

Сон Джэ, сосредоточенный на свитках, повернулся к нему.

- Кё Гонджа, ты не понимаешь, что значит быть наложником?

- Прошу прощения. Однако до сих пор я никогда не играл на цитре без вознаграждения.

Ён О повторил свою позицию.

- И сколько за одну композицию?

Небрежно спросил Сон Джэ, снова опустив взгляд на свитки. Ён О оглядел присутствующих в комнате и тихо назвал цену:

- Двадцать два золотых.

Главный евнух Ван кашлянул. Придворная дама Дон и Соха с округлившимися глазами посмотрели на Ён О и быстро опустили взгляд.

- ...Кё Гвиби, вы были учеником мастера Ко Ыльсана?

Усмехнулся и спросил Сон Джэ, который от изумления сначала молчал. Ён О, на мгновение замешкавшись от вопроса мужчины, затем небрежно ответил:

- Если не хотите, не надо.

- Сопхён, принеси золото для хозяина дворца. Это плата за показ прекрасных свитков. Я хотел бы услышать "Ёнхваман", но такой благородный мастер, наверное, не принимает заказы.

- Да, прошу прощения. Не принимаю.

Главный евнух Ван и прислужники, которые было успокоились, видя милостивое настроение императора, довольного редкими свитками, слегка поникли от решительного отказа Ён О. Главный евнух Ван удалился и действительно вернулся с золотом, как приказал император.

Поднос с небольшой горой золота выглядел тяжёлым.

- Чего ждёшь?

Поторопил император, не отрывая глаз от свитков. Ён О принял золото от главного евнуха Вана, передал его Дон Сангун и сел перед цитрой.

Дон Сангун, держа тяжёлый поднос с золотыми слитками, переводила взгляд между Ён О и императором. После прибытия во дворец Ён О хоть и садился иногда перед цитрой, но никогда не исполнял полноценных композиций. Он не стал бы возвращать дарованное императором золото, роняя своё достоинство, но если исполнение окажется совершенно нелепым, это было бы другое дело.

Сев перед цитрой и приняв правильную позу, Ён О сразу коснулся струн. В отличие от безразличного выражения лица, движения рук, касающихся струн, были утончёнными и полными старания.

В момент, когда кончики пальцев коснулись струн, раздался глубокий и насыщенный звук. За ним последовали невероятно изысканные звуки, богатые обертонами.

Роскошный звук с богатыми низкими тонами не терял силу и не становился тоньше даже в высоком регистре. Насыщенные звуки, гибко переходящие между высокими и низкими тонами, заполнили пространство.

- ...

Сон Джэ, читавший свитки, поднял взгляд. Руки непрерывно двигались по струнам, но на лице Ён О не было видно особого напряжения.

Теперь стало понятно, почему он говорил, что никогда не играл бесплатно.

Исполнение стоило всех двадцати двух золотых.

Слушая выбранную Ён О композицию "Сонёнрён", Сон Джэ думал, что даже выбор произведения был очень в его духе. Вместо музыки на стихи благородных учёных он упрямо выбрал композицию на древние стихи неизвестного автора - это было так похоже на Кё Ён О.

До конца исполнения Сон Джэ не отрывал взгляда от рук, скользящих по струнам.

Нажав последнюю ноту, Ён О дождался, пока затихнут вибрации, и мягко убрал руки. Даже это движение казалось частью исполнения, и все затаив дыхание наблюдали за ним.

- Сопхён.

Когда композиция полностью закончилась, Сон Джэ позвал главного евнуха.

- ...Да? Да, Ваше Величество.

Главный евнух Ван, погружённый в насыщенные звуки, словно омывающие уши, вздрогнул и повернулся к императору.

- Принеси ещё золота.

Сон Джэ произнёс это, сильно нахмурившись и возвращая взгляд к свиткам.

- Слушаюсь.

В императорском кабинете повисла гнетущая тишина. Мужчина грубо смял в руке докладную записку.

- В любом случае, делает что вздумается...

Сон Джэ с силой бросил смятую бумагу. Он даже перестал макать кисть в красные чернила. Евнух Ван сделал вид, что не замечает императора, который, подперев лоб рукой, облокотился на стол.

- Ишь какой важный.

Пробормотал низкий голос с явным недовольством. Склоненная голова, казалось, выражала глубокие терзания императора. Его широкие плечи, сгорбленные над столом, заметно вздрагивали от едва сдерживаемого гнева.

- Какая дерзость. Никакого воспитания.

- Ваше Величество.

Нын Сахён слегка обозначил свое присутствие, которое до этого старался скрывать. Он потягивал чай неподалеку от императора, разбираясь с отчетами о застопорившемся ирригационном проекте.

Его практически силком притащили сюда сразу после утреннего совещания. Он пытался разобраться в беспорядочных докладных записках, которые император в гневе разбросал, восстанавливая пропущенные и исправляя неверные части.

Говорили, что император пропустил и утреннюю охоту, и конную прогулку, занимаясь чтением докладных записок. Видимо, что-то ему не понравилось – он то и дело раздраженно цокал языком, и со временем его состояние только ухудшалось. Он зловеще бормотал низким голосом, словно проклятая кукла, которую вымыло дождем из-под земли.

Неужели его состояние настолько плохо?

Нын Сахён с опаской взглянул туда, где находился евнух Ван. Евнух лишь покачал головой с едва заметной улыбкой.

Своевольный, важный. Дерзкий, невоспитанный.

Нын Сахён не осмелился непочтительно спросить императора, не о себе ли тот говорит.

Евнух Ван, или Ван Сопхён, служивший императору У Сон Джэ более десяти лет, был очень проницательным. Он часто говорил, что "евнух должен правильно читать настроение государя". Даже испугавшись грозного бормотания императора, Нын Сахён не забыл совет евнуха Вана.

Как и советовал евнух, он молчал, если чего-то не понимал. Но и молчанию есть предел.

- Вы говорите о Кё Гвиби маме?

Мягко вмешался евнух Ван, словно желая оказать милость растерянному Нын Сахёну.

- А кто еще в императорском дворце осмеливается так дерзко издеваться надо мной?

Нын Сахён отложил в сторону просматриваемые документы и сосредоточился на чаепитии. На его лице отразилось недоумение. Его глаза быстро переводили взгляд между императором и евнухом. В последнее время император хорошо ладил с Кё Гвиби.

И не просто хорошо.

Император увеличил количество посещений дворца Кирюнг в соответствии с рангом Кё Гвиби. Однако помимо визитов для близости он отдельно не навещал его и по-прежнему едва соблюдал минимум в подношении даров. Иногда он даже наказывал его за недостойное поведение.

По этой причине со стороны казалось, что он пренебрегает им, но каждый раз, посещая дворец Кирюнг, император жаловал Кё Гвиби десятки золотых.

Об этом император особо не распространялся. Кё Гвиби говорил, что это плата от императора за его усердие в игре на цитре.

Непонятно было, как нужно играть на цитре, чтобы за один визит получать в качестве платы порой до ста золотых.

Чиновники при дворе то и дело осуждали недостойное поведение Кё Гвиби. Хотя это и были личные средства императора, они громко возмущались, что проблема в том, что Гвиби корыстно присваивает себе золото.

"Неужели Кё Гвиби натирает струны цитры золотом?"

"Как может Кё Гвиби, едва достигший совершеннолетия, получать такую щедрую плату, будто он мастер игры на цитре? Что он вообще понимает в цитре?"

Некоторые министры были крайне недовольны тем, что окружение Кё Гвиби называло получаемое от императора золото платой за выступления. Если выражаться изысканно – недовольны, а если честно – похоже на мелочную зависть.

Большинство музыкальных произведений, исполняемых на цитре, были написаны на старинные стихи, которые высоко ценились и часто цитировались. Музыку писали не только из-за красоты стихов – считалось, что в них заключены глубокие образы и просветление.

Поэтому и от исполнителя на цитре требовался определенный уровень просветления.

Именно поэтому игра на цитре считалась главным досугом ушедших в отставку образованных благородных мужей и престарелых ученых, достигших высокого духовного уровня.

Естественно, в обществе высоко ценилась игра ученых на цитре.

"Правильная игра на цитре должна сопровождаться просветлением, но требовать столько золота лишь за то, что немного услаждает слух – разве это не порочное поведение? Это не подобает истинному музыканту. Нужно остановить алчную игру Кё Гвиби на цитре!"

"Для одного наложника это чрезмерная милость!"

"Недавние непрерывные громы и молнии неспроста. Не воля ли это небес наказать Кё Гвиби за его алчность?"

Старые министры чуть ли не через день поднимали вопрос об игре Кё Гвиби на цитре. Каждый раз император защищал его резкими словами.

"Всем закрыть рот. Принесите ответы на поставленные мной вопросы. Тем, кто будет болтать лишнее, я сокращу сроки, считая, что они уверены в решении порученных им проблем."

После такой решительной защиты императора министры еще сильнее осуждали Кё Гвиби. Теперь ругать Кё Гвиби за алчность к золоту стало при дворе обычным делом. Как и ругать его предположительно грубую игру на цитре.

Когда редкие бесцеремонные министры спрашивали императора об игре Кё Гвиби на цитре, его ответы заставляли некоторых засомневаться.

Неужели его цитра и правда такая дорогая, словно струны натерты золотом?

"На обычную цитру не похожа."

Правда ли, что император жалует золото в качестве платы за игру Кё Гвиби на цитре? Говорят, больше десяти золотых за одно произведение – разве такое возможно?

"Это не ваше дело - возражать, когда я желаю слушать музыку за свое золото."

Неужели Кё Гвиби так хорошо играет? Как его игра в сравнении с придворными музыкантами, достигшими вершин мастерства?

"Не могу позволить вам это услышать. Он ведь наложник. Думаете, я бы так тратил золото, будь его уровень сравним с придворными музыкантами? Вы что думаете, у меня золото плесневеет?"

Именно император яростно защищал Кё Гвиби, ставшего в последнее время главной мишенью критики придворных министров. Потому было непонятно, почему с самого утра он несколько часов бормотал недовольства о нем, словно проклятая кукла.

- Не извольте так огорчаться, Ваше Величество.

Утешил императора мягким голосом евнух Ван. Сон Джэ сильно нахмурился.

- Интересно, понимает ли этот наглец, как сильно я защищаю его от нападок при дворе? Не более четырех произведений в день изволит играть, три дня подряд не желает выступать...! Прямо великий мастер Ко Ыльсан во дворце объявился!

От внезапного крика императора плечи Нын Сахёна вздрогнули. Сон Джэ снова взял в руки брошенную докладную записку.

- Видимо, Кё Гвиби весьма привередлив в отношении игры на цитре.

Нын Сахён тоже притянул к себе отложенный документ.

- Какая важная персона - после двух дней игры непременно требует целый день отдыха.

Нын Сахёну показалось, что это была легкая перефразировка того, как император ругал Кё Гвиби ранее. Ведь "не играть три дня подряд" и "после двух дней игры отдыхать день" – разве не одно и то же?

- Может, предложить ему больше золота?

- Не хочет.

- А Кё Гвиби, оказывается, человек с принципами. Игра на цитре сильно истощает силы, потому воля исполнителя имеет большое значение. Как я слышал от евнухов, его звук необычайно величественный, и среди придворных музыкантов нет никого с подобным звучанием?

- Хм, нет.

Ответ Сон Джэ был коротким и решительным. Услышав голос, полный глубокой печали, Нын Сахён после небольшого колебания произнес:

- Я не могу сравнить, поскольку не слышал игру Кё Гвиби... Но мне однажды посчастливилось услышать игру того мастера, о котором вы упоминали. Всего одно произведение. Вы ведь тоже слышали игру мастера Ко. Как они сравнимы?

И Нын Сахён, и император услышали игру мастера благодаря одному и тому же человеку. Этого человека больше не было в живых. Хотя император никогда не говорил об этом прямо, вероятно, именно он довел того человека до смерти.

Именно благодаря тому человеку у императора появился опытный слух, способный различать изысканную игру на цитре.

Сон Джэ поднял взгляд только после того, как закончил писать ответ на докладную записку.

- Совершенно разные. Звук мастера словно растекался по всему дворцу наследного принца, в нем была сила расширения. Возможно, из-за разницы в произведениях, но его особенностью было то, что лирический и печальный звук, казалось, вот-вот оборвется, но не обрывался. Впечатление чистого, острого и прекрасного звука. Звук жадного до золота Кё Гвиби тоже нельзя назвать малым, но он не растекается, как у мастера. Однако где бы ты ни находился в пределах слышимости, густой звук словно бьет слушателя по голове. После удара по голове сильная вибрация сотрясает все тело.

От слов Сон Джэ рот Нын Сахёна слегка приоткрылся. У императора были чрезвычайно высокие стандарты в отношении игры на цитре. Невероятно, что такой человек дает настолько щедрую оценку.

- Это же... потрясающий уровень, не так ли?

- Думаете, я зря разбрасываюсь золотом? Хоть стили разные, но и мастер, и Кё Гвиби не допускают ни единой мелкой ошибки. Кажется, что они делают ошибки, известные только им самим, но даже если рассказать об этом слушателю, он не поймет. Ни плохих привычек, ни странных манер не показывает. Только проклятое упрямство очевидно. Совершенно не желает играть эмоциональные произведения.

Император слегка постукивал по столу расслабленно сжатым кулаком. Со стороны он выглядел как человек, изнывающий от нетерпения. Теперь стало понятно, почему он даже не шелохнется, когда все придворные в один голос ругают Кё Гвиби за порочность и жадность.

- Если будет возможность, я бы тоже хотел насладиться такой роскошью для ушей.

- Придется приготовить золото, очень много золота.

- Сколько золота нужно приготовить, чтобы услышать "Ёнхваман (Лотосовый залив)"?

На полный надежды вопрос Нын Сахёна и император, и евнух Ван одновременно покачали головами.

- Думаешь, этот упрямец из дворца Кирюнг станет играть лирические, меланхоличные произведения? Почему ему так нравятся победные марши? Кого он так хочет побить? А если не это, то играет какие-то немыслимые мелодии о странствиях в небесных сферах или фантастические истории о превращении в животных и растения. Зачем хотеть стать камнем? Что за причина так себя вести с таким-то мастерством.

Сон Джэ с лицом, выражающим полное непонимание, бросил завершенную докладную записку и развернул следующую.

- ...

Хотя Нын Сахён и не слышал величественной игры Кё Гвиби, но, кажется, он понял. Понял, на кого Кё Гвиби хочет наступать, играя торжественные победные марши. Понял причину, по которой тот хочет отправиться в путешествие по небесным сферам и мечтает о жизни камня.

Ответ был прямо перед глазами.

- ...Если есть что сказать, говори.

Очевидно, что тот, кто знал ответ на свой вопрос, притворялся незнающим.

- Нет, ничего. Должно быть, великолепно звучат победные марши, исполненные таким густым звуком.

Нын Сахён не хотел провоцировать раздражительного императора. Сон Джэ, который кивал в знак согласия с его словами, тихо пробормотал:

- У этого человека жестокий характер.

Все присутствующие в комнате, кроме императора, крепко сжали губы.

Ночь во дворце была роскошной. Везде, где мог ступить император, были развешаны изысканные фонари и украшения, повсюду стояли светильники.

У ворот дворца Кирюнг раздался мягкий стук.

Тук-тук.

На глухой звук подошел дежурная дворцовая служанка.

- Кто там?

- Откройте.

Услышав голос главного евнуха, служанка, протиравшая сонные глаза, поспешно открыла дверь. Сначала она отворила внутреннюю створку, а когда отодвинула внешнюю, императорские евнухи помогли открыть ее полностью.

Войдя во дворец Кирюнг, император жестом остановил слуг, собиравшихся отдать поклон.

- Где Гвиби?

Соха, старшая среди дежурных слуг, следовала рядом с императором.

- Он спит. Сейчас я...

- Отойди.

Император, покачав головой, широким шагом пошел вперед.

- Да, Ваше Величество.

Соха жестом приказала дежурным слугам проследить за дверьми и бросила недоуменный взгляд на евнуха Вана. Тот, похоже, тоже ничего не понимал и покачал головой.

Когда часть императорских евнухов и дежурные слуги дворца Кирюнг заняли свои места, Сон Джэ вошел в спальные покои дворца Кирюнг.

В передней комнате никого не было. В тихом ночном помещении лишь по углам стояли невысокие светильники. Чем глубже во внутренние покои, тем меньше становилось ярких огней.

Возле спальни не было даже маленького светильника.

- ...

Хотя полог был спущен по четырем углам кровати, он не был задернут достаточно плотно, чтобы полностью скрыть спящего. Возможно, из-за наступившей весны, полог был тонким.

Сон Джэ, присев на край кровати, обхватил голову руками.

- Что за странное существо я подобрал.

Пробормотал он невольно.

Придворные министры издавна имели привычку обвинять наложниц рядом с императором во всех бедах. Случалась ли засуха из-за отсутствия дождей или наводнение из-за их избытка – во всем винили расточительных наложниц императора.

Эпидемии, всплески жестоких преступлений, вторжения врагов на границы, гром и молнии, затмение солнца луной, подземный гул – все это тоже.

Если император часто навещал какую-то наложницу или одаривал её щедрыми дарами, то винили эту наложницу и осуждали императора за близость с ней.

Когда власть чиновников была сильна, они громко заявляли, что это небесная кара за неправедность императора, а когда власть монарха становилась слишком сильной и внушала страх, они давили на императора, осуждая его наложниц.

- Так вот как выглядит коварная наложница.

Бормотал Сон Джэ, глядя на чистое лицо спящего.

Хотя он легко подавлял яростное сопротивление министров, в какой-то мере он понимал их резкую реакцию.

Сам бы он поступил так же.

Среди всех правителей, которым он служил, не было примера подобного его нынешнему поведению. Даже недоброжелатель счел бы своим долгом высказаться, узнав, что он платит более двадцати золотых за прослушивание игры наложника на цитре.

Проблема ли это? Или просто смешно?

Порочный наложник У Сон Джэ не проявлял к императору ни малейшего интереса. Кё Ён О, который когда-то смотрел на него сверкающим от волнения взглядом, теперь смотрел как на придорожный камень.

Не впервые к нему относились как к чему-то ничтожному и незначительному. Но обычно это было связано с его происхождением, положением и окружением, а не с ним самим как личностью.

Но Кё Ён О был полной противоположностью. Он был безразличен к самой его сути. При этом он не скрывал своего гнева и ярости к мужчине, который обманул его. Не боясь императора, не уступая в том, что считал правильным, он сопротивлялся насколько мог.

В последнее время Кё Ён О открыто показывал свое раздражение, когда Сон Джэ предлагал золото за игру на цитре.

Что-то шло не так.

Такая мысль посетила его.

Он ожидал чего-то необычного, учитывая откуда его привели, но неожиданностей оказалось слишком много.

- Надо же, такое существо.

Неважно, смотрел ли Ён О на него когда-то сверкающим взглядом или как сейчас – будто на придорожную ветку, впечатление Сон Джэ оставалось неизменным.

- Зачем я сюда пришел?

Только придя, он задался вопросом, зачем он здесь. Когда он собирался встать...

- Ваше Величество...?

В темноте прозвучал не до конца проснувшийся голос. Мужчина, собиравшийся встать, был остановлен неуверенным прикосновением к его руке и снова сел на место.

- Как ты можешь спать, отвергнув мою просьбу?

Ён О посмотрел на мужчину заспанными глазами.

Почему-то император, неподвижно сидящий в темноте, выглядел невероятно одиноким. Возможно, потому что он сидел спиной к дверям, через которые слабо проникал лунный свет.

Ён О, щурясь со сна, несколько раз моргнул, глядя на Сон Джэ. Когда он медленно попытался подняться, его тело, не удержав равновесия из-за сонливости, покачнулось.

Большая рука мужчины поддержала накренившееся тело Ён О.

- ...Прошу прощения.

- В такие моменты следует благодарить императора. Решительно отвергнув мою просьбу, хорошо ли тебе спалось, отдыхая от игры?

Император говорил, легко поглаживая голову Ён О, притворяясь добрым и близким человеком. Ён О сделал вид, что не замечает руки мужчины. Он протер глаза и сказал:

- Благодарю за милость императора. Но у музыканта тоже есть свое мнение. Разве это не для лучшего исполнения? Ваше Величество – мудрый правитель, вы не станете пренебрегать даже мнением ничтожного.

- Опять этот мудрый правитель.

Сон Джэ посмотрел на Ён О с хищной улыбкой. В улыбающемся лице мужчины проступала более отчетливая, чем обычно, красота. Ён О внимательно всматривался в лицо, скрытое темнотой.

- ...

От императора не пахло вином. Но по необычно неформальному поведению и словно прищуренным уголкам глаз можно было понять, что мужчина пьян.

То, что он мог это распознать, казалось ему весьма жалким.

- Знаешь ли ты, что такое мудрый правитель?

Сон Джэ говорил, словно нарываясь на ссору. Ён О понимал, что мужчине неприятно, когда он использует образ "мудрого правителя", чтобы вынудить императора к снисходительности.

Это старый прием – когда подданные взывают к образу "мудрого правителя" перед императором или государем.

- Хоть я и использовал образ мудрого правителя, чтобы вызвать ваше недовольство, но это не пустые слова.

С тех пор как он узнал об обмане мужчины, Ён О почти никогда не был искренним с императором. Император отвечал тем же. Делая вид, что следуют этикету и правилам, они в искаженной форме раскрывали свои истинные чувства и атаковали друг друга.

Этот утомительный способ был языком общения власть имущих.

- Разве в Кёфубу тебя не научили?

Сказал Сон Джэ, продвигаясь на пядь вглубь кровати. Его лицо выражало настоящее недовольство.

- Чему именно?

- После моего восшествия на престол слова "мудрый правитель" стали запретными.

Мужчина, казалось, был раздражен упрямством Ён О и Кёфубу.

- ...

Ён О не спросил почему. Мужчина убил родственников и захватил трон. Теперь никто не смел упоминать о прежнем императоре, который растил его как собственного сына, и племянниках, с которыми он рос как с братьями.

- Ты смеешь упоминать мудрого правителя передо мной? Жить надоело?

Усмехнувшийся Сон Джэ мгновенно стер с лица все эмоции и выражения. На холодном и надменном лице не осталось и следа улыбки.

- В Кёфубу меня предупреждали, что вам не нравится упоминание мудрого правителя. Но моя семья, даже дальние родственники, знают, что я не стану прислушиваться к их советам и следовать им.

- Кё Ён О.

Сон Джэ слегка нахмурился, расслабив застывшее выражение лица. Ён О почти хотелось улыбнуться, глядя на мужчину, который смотрел на него как на безнадежный случай. Даже ему самому казалось, что он сейчас безнадежен.

- Хоть вы и обманули меня, но назвать вас мудрым правителем – это мой глубоко обдуманный вывод. Я действительно использовал это обращение как прикрытие для слов, за которые вы могли бы приказать немедленно отрубить мне голову. Но само определение "мудрый правитель" – искреннее.

Поэтому он говорил то, что мужчина хотел услышать. Конечно, в этих словах не было лжи. Просто ему не хотелось говорить приятные вещи мужчине, которого он совсем недавно так сильно любил.

Он не мог понять, действительно ли он так думает, или все еще не может отпустить свои чувства к нему.

Император сощурился и беззвучно рассмеялся.

- Кё Гонджа, ты еще молод. Ты не знаешь, что такое мудрый правитель. До того как стать императором, меня звали ваном Чеяна. Сейчас никто не осмеливается даже произнести это имя. Титул вана Чеяна мне даровал покойный император, мой старший брат. За год до смерти покойного императора его наследный принц был лишен титула за измену и сослан далеко от столицы.

Выражение лица мужчины, смотрящего на Ён О, было таким, словно он видел очень юного, смешного и невинного человека, не знающего ничего о мирской грязи.

- Когда наследного принца покойного императора обвинили в государственной измене, я, будучи ваном Чеяна, находился на границе. По приказу старшего брата, покойного императора, я отправился на южную границу разбираться с пиратами. Хотя никто не осмеливается спрашивать меня об этом, все, наверное, догадываются. Это я предоставил улики и обстоятельства для обвинения наследного принца в измене.

Сон Джэ не отрывал взгляда от лица, безучастно слушающего его тайну.

- В то время ван Чеяна был советником наследного принца. Когда наступал момент для командования войсками, реально войсками командовал ван Чеяна. Но когда наследный принц, оказавшийся в опасности из-за обвинения в измене, попросил о помощи, я не ответил. Письмо с просьбой привести войска я передал вану Хве, главному сопернику наследного принца. Из-за этого наследный принц стал настоящим государственным преступником, готовившим мятеж.

Ён О молча слушал слова мужчины. Он просто слушал тайну, которую император, вероятно, намеревался хранить всю жизнь.

- И наследный принц покойного императора, и ван Хве, ван Хён, ван Сим, ван Ун, и все их незаметные братья погибли от моей руки. Хотя говорят, что ван Хён был убит политическими противниками, а ваны Сим и Ун погибли от предательства доверенных лиц, но это не совсем так. Вана Хве я зарубил лично. Все они были племянниками, которые росли со мной как братья. Где еще найдешь такого мудрого правителя?

Император говорил так же холодно и безжалостно, как выглядел.

- В древних летописях упоминается много мудрых правителей. После восхождения на престол первое, что делает большинство этих мудрых правителей – это ссылка или устранение прямых родственников, которые могут представлять угрозу. Некоторые императоры, хоть и подвергают своих родственников унизительным наказаниям, но щадят их жизни, чтобы поддержать авторитет императорской семьи и показать свою милость, но большинство просто убивает их. Вы скучаете по семье?

Вопрос Ён О застал Сон Джэ врасплох. Лицо мужчины исказилось.

- Кё Ён О, ты правильно понял мои слова? В Кёфубу говорили, что у вас глубокие семейные привязанности...

- Я правильно понял. Я ясно вижу, как вы, еще будучи наследником, применили невероятные политические интриги и решительно, жестоко избавились от родственников, не оставив угрозы перед восхождением на престол.

- Кё Гонджа.

Нахмуренные брови Сон Джэ не разглаживались. Кё Ён О был первым, кто осмелился прямо в лицо императору использовать такие слова как "интриги", "решительно", "жестоко", "родственники", "угроза".

Даже те, кто рисковал жизнью, высказывая императору упреки в безжалостности, не использовали таких прямых выражений.

- Глава дома Кё может изгнать члена семьи, но не может единолично решать их судьбу или убивать. Кёфубу гордится многочисленностью потомков, именно эта сила сделала нас тем, чем мы являемся сейчас. Это отличается от императорской семьи, где власть сосредоточена в руках одного человека, даже если это Ваше Величество. Я не сведущ в императорских обычаях или толковании древних текстов, поэтому мне нечего сказать о вашей легитимности. Разве недостаточно того, что у вас есть императорская печать и министры двора признали вас?

- Должно быть, приятно иметь такую ясность мысли, Кё Гвиби.

- Я называю вас мудрым правителем, глядя на ваше правление. Хотя вас обвиняют в растрате казны, но благодаря тому, что в начале правления вы, под предлогом охоты, объехали границы, мы смогли отбросить внешние силы, спускающиеся с запада зимой. Одновременно вы значительно улучшили плачевные условия в военных лагерях.

По мере того как Ён О продолжал говорить, выражение лица и движения императора становились все более скованными.

- Хотя первые министры и негодуют, но запрет совмещать должность первого министра с практическими административными должностями прекратил случаи, когда отдельные лица полностью контролировали целые ведомства. Поскольку у первых министров нет полномочий назначать исполнителей или напрямую заниматься делами, они сосредотачиваются на своих прямых обязанностях. Усердно докладывают, пока не будут приняты срочные вопросы, выбирают, кому поручить дела, следят за их исполнением, и активно выявляют проблемы, если работа не делается.

Сон Джэ замер и даже дышал осторожно.

- Хоть обычным людям может быть все равно... но я считаю хорошим делом то, что евнухам и дворцовым слугам раз в шесть лет, по их желанию, позволяется покинуть дворец, а при уходе им жалуются дары в знак признания их службы, чтобы они могли спокойно прожить оставшуюся жизнь. Правильно и то, что дворцовым слугам ниже ранга военного советника, служившим близко к императору, разрешается вступать в брак, и то, что евнухи могут жениться с вашего позволения. Продолжить?

На вопрос Ён О Сон Джэ ответил с сильно нахмуренным лицом:

- Хватит.

- Да.

Ён О полностью проснулся, и его голова прояснилась. А мужчина напротив, застыл, словно его окатили холодной водой. Сон Джэ, который был неподвижен, словно замороженный, наконец заговорил.

- Кё Ён О, почему же ты сам не поступил на службу? Раз считаешь меня мудрым правителем.

- Мудрый правитель сурово обращается со своими подданными.

Ён О на мгновение забыл, что находится перед императором, высказывая свои мысли как они приходили в голову. Поэтому он выпалил то, что обычно только держал в уме.

Сон Джэ был поражен такой дерзостью.

Ён О осознал свой промах, но слова уже вылетели. К счастью, он хотя бы не добавил, что мудрый правитель еще и отлично владеет мечом.

Родственники в Кёфубу часто сердились на Ён О, говоря никогда не высказывать свои мысли никому за пределами семьи. Говорили, что за такие слова где-нибудь его могут схватить или отрубить голову.

Самые близкие – старший и средний братья – то ли ругали, то ли защищали Ён О, говоря, что "младший имеет натуру бездельника".

- Ты не поступил на службу, потому что боялся, что я буду изнурять тебя работой?

- Просто не было особого желания.

- Не кажется ли тебе, что слишком поздно менять свои слова?

Сон Джэ отметил это с горьким смехом.

- ...

Ён О не смог скрыть выражение полного провала. Он действительно все испортил. Его захлестнуло сожаление о том, что он так глупо и бессмысленно оступился. Если бы только можно было повернуть время вспять.

Он прикусил свой опрометчивый язык и, покусывая мягкую плоть внутри щеки, ждал наказания.

- Я ухожу.

Сон Джэ, налюбовавшись растерянным лицом Ён О, встал и ушел. Ён О только по звуку понял, как мужчина мгновенно покинул внутренние покои, открыв и закрыв дверь, и перешел в соседнюю комнату.

- Надо было притвориться спящим...

Пробормотал Ён О в темноту.

- И правда, надо было…

Мужчина, которого он считал ушедшим, стоял перед кроватью. Ён О вздрогнул, увидев длинную тень Сон Джэ перед собой. Мужчина, который становился добродушнее, когда был пьян, радостно рассмеялся, заметив смущенную реакцию Ён О.

Возможно, именно поэтому.

Мужчина с глубокой улыбкой мгновенно нырнул в постель. Вскоре его губы накрыли растерянно улыбающиеся губы другого.

Горячие губы Сон Джэ накрыли верхнюю губу Ён О и глубоко втянули её. Мягкие губы соприкоснулись, а следом горячий язык проник между губами, не знающими, как реагировать на внезапную ситуацию. Жаркий язык скользнул по следам от зубов на внутренней стороне губы и остановился.

- Почему ты там укусил?

Сон Джэ прошептал, касаясь кончиками пальцев волос Ён О. Шептать, не разрывая поцелуя, было странным ощущением. Ён О был настолько ошеломлён, что даже не подумал отстраниться.

- Это...

Ён О машинально начал отвечать, но замер, чувствуя мягкое прикосновение к губам и чужое тепло. По глазам Сон Джэ скользнула улыбка.

- Разве не эта сторона виновата?

Ён О почувствовал, как твёрдые пальцы коснулись его головы.

- Это, мм...

Не дослушав ответ Ён О, Сон Джэ наклонил голову в другую сторону и снова накрыл его губы своими. Мягкое, влажное, горячее ощущение глубоко поглотило Ён О. Когда его нерешительный язык начал отвечать, мужчина настойчиво последовал за ним, заставляя затылок покалывать от напряжения. Насытившись глубоким поцелуем до нехватки воздуха, мужчина учтиво отстранился.

Онемевший язык и губы медленно обретали чувствительность.

В темноте слышалось только тяжелое дыхание Ён О. После неожиданного поцелуя ему было трудно прийти в себя. Казалось, перед глазами всё расплывается, а мир слегка покачивается. В голове царил странный беспорядок.

Сон Джэ, разглядывая задыхающегося Ён О, с искренним любопытством спросил:

- Если тебе нравится целоваться, почему ты не можешь дышать?

- Кто, ха-а, ха-а...

Ошеломлённый Ён О не смог произнести больше нескольких слов, пытаясь отдышаться. Из-за нехватки воздуха горячая кожа под подбородком покалывала. Шея бурно вздымалась, словно сердце переместилось к горлу.

- Кто же ещё, кроме тебя?

Сон Джэ коротко прижался губами к губам, которые не могли правильно произнести слова. Когда губы соприкоснулись, раздался влажный звук. От этого возбуждающего слух звука Ён О вздрогнул.

- ...!

Увидев, как от удивления расширились глаза Ён О, Сон Джэ недовольно сощурился и слегка отстранился. Встав на пол, мужчина оперся рукой о верхнюю часть кровати и посмотрел на все ещё пытающегося восстановить дыхание Ён О.

Его небрежные движения напоминали скорее уличного хулигана, чем императора государства.

- Кё Ён О.

- Да...?

- Не льсти мне.

Сон Джэ произнёс это холодно, с лицом надменного властителя, что совершенно не соответствовало его хулиганским манерам. Он нахмурился с озадаченным выражением на холодном лице и развернулся, чтобы уйти.

У Ён О не было сил догнать его, хотя он чувствовал себя ошеломлённым и обиженным.

- Что...

Забыв о неподобающем поведении, он выдохнул эти слова с обидой. Затем прижал тыльную сторону ладони к саднящим губам. Губы и лицо, касающиеся руки, были настолько горячими, что пылали.

❖ ❖ ❖

Сегодня император был не похож на себя. С самого пробуждения в спальных покоях и утреннего приёма пищи он вёл себя необычно.

Часто впадал в оцепенение, сидел с холодным лицом, лишённым всякого выражения, а потом вздрагивал, словно от внезапного нападения. Временами резко хмурился.

После этого незаметно вздыхал, уткнувшись лбом в ладонь. Иногда глубоко зарывался лицом в руки, а затем проводил по нему. Это было совершенно нехарактерное для него поведение.

- Ваше Величество.

- Говори.

- Вам нездоровится?

Услышав вопрос евнуха Вана, Сон Джэ замер. На мгновение показалось, что он даже перестал дышать, но вскоре продолжил вести себя как ни в чём не бывало.

- Нет.

Евнух Ван, успокоенный ответом императора, снова продолжил украдкой наблюдать за ним. Император, только что сказавший, что всё в порядке, сцепил руки и хрустнул суставами пальцев. По залу Ёнсынсовона прокатился угрожающий звук.

Сон Джэ размышлял.

Может, проблема в том, что он посетил наложника поздней ночью?

Или виновато выпитое вино?

А может, ошибкой было войти без предупреждения?

Возможно, проблемой было всё вместе, пришёл он к выводу. Но главной проблемой было то, что он узнал нечто странное, чего знать не хотел: факт того, что ему очень нравится, когда другой человек угадывает и говорит именно ту лесть, которую он хочет услышать.

Он всегда считал, что пропускает мимо ушей сладкие речи. Совершенно не обращал внимания на лесть, преподносимую подчинёнными из вежливости.

Ещё вчера он мог с уверенностью так сказать.

Но прошлой ночью.

Он почувствовал себя до неловкости довольным от лести Кё Ён О. Как ребёнок, он обрадовался словам, точно угадавшим и искусно восхвалявшим то, что он втайне хотел услышать.

Он вёл себя как глупый ребёнок, опьянённый долгожданными словами похвалы.

"Не льсти мне."

Сон Джэ не мог поверить, что действительно произнёс такие ребяческие слова. Хотя Кё Ён О и кажется простодушным, но когда он проницателен, то безжалостно бьёт по слабым местам собеседника. Даже если сейчас он не понял истинного смысла сказанных слов, то скоро наверняка поймёт.

Что "не льсти" означало, что эти слова были настолько приятны, что казались лестью.

- Ваше Величество, прибыл евнух из дворца Кирюнг.

- Это тот, кого оставили перед павильоном Ёнсанджэ дворца Кирюнг.

- Впустите.

По разрешению императора евнух Ван отодвинул занавес у двери. Евнух, охранявший дверь снаружи, услышал движение и открыл её. Вскоре вошёл евнух из дворца Кирюнг.

- Преклоняюсь перед Его Величеством императором. Да пребудет с Вами благословение небес. Докладываю. Ваше Величество, старшую придворную даму Дон Ён из дворца Кирюнг обвинили в попытке убийства придворной дамы Понён, которую привезла из родного дома наложница Ду.

В ответ на доклад евнуха Сока евнух Ван низко поклонился и доложил:

- У Кё Гвиби возникли трудности. Ходят открытые слухи, что девушка по имени Понён – внебрачная дочь семьи Ду. Получается, она сводная сестра наложницы Ду. Если выяснится, что действия старшей придворной дамы Дон Ён были совершены по указанию Кё Гвиби, дело может принять серьёзный оборот. Не превратится ли это в борьбу между кланом Кё и семьёй Ду?

Если клан Кё был реальной силой на восточном торговом пути близ столицы, то семья Ду держала власть над восточными морскими путями на границе центральных и южных территорий. Эти регионы находились довольно близко друг к другу.

Поэтому с самого основания империи Юльче отношения между Кё и Ду были неизменно враждебными.

- А что Кё Гвиби?

- Он заявил, что не может признать вину, пока не будет доказано преступление старшей придворной дамы. Он укрывает старшую придворную даму Дон Ён во дворце Кирюнг, а сам отправился на допрос, организованный Хёк Би, вместо неё.

Услышав доклад евнуха Сока, император прижал ладонь ко лбу.

- Один?

- Да, он пошел один.

- И что он собирается делать там один?

Сон Джэ оставил все дела и вышел из кабинета. Обычно император предпочитал не вмешиваться, когда возникали проблемы между наложницами, позволяя им самим разрешать их. Евнух Ван и евнух Сок, следуя за императором, обменялись многозначительными взглядами.

За ними тут же последовало множество дворцовых евнухов.

Место допроса под руководством Хёк Би было устроено в саду Оквон, к востоку от дворца Сонин.

Дворец Сонин хоть и не был большим, но располагался в хорошем месте. Он находился близко к покоям императрицы и в центре относительно покоев других наложниц.

Сонин был также дворцом наложницы Ду, чья служанка Понён стала жертвой, и наложница Хёк, которая проводила допрос.

Вдоль периметра сада Оквон тянулись изящные павильоны и красивые стены. Местами росли большие деревья, служившие центральными элементами, а с южной стороны радовали глаз каменные стены вдоль водного пути и сад.

На верхнем дворе сада Оквон, откуда открывался прекрасный вид, печально разносились только рыдания наложницы Ду.

- Понён-а, хыыыыы...

В зале для допросов не было ни обвиняемой, ни потерпевшей. Обвиняемая старшая придворная дама находилась в глубине дворца Кирюнг, а жертва едва держалась за жизнь, лежа без сознания в покоях придворных дворца Сонин.

- Кё Гвиби Мама.

Евнухи-инспекторы и придворные, отправившиеся во дворец Кирюнг за старшей придворной дамой Дон Ён, вернулись не с ней, а с Кё Гвиби.

Поэтому наложница Хёк и наложница Ки, находившиеся на возвышении в форме галереи с задней стеной и крышей, но без передней стены, поспешно спустились во двор. Остальные наложницы, сидевшие на приготовленных стульях на возвышении переднего двора, также все встали и отдали поклон.

- Кё Гвиби Мама, преклоняемся перед вами. Да пребудет с вами благословение небес.

- Кё Гвиби Мама, преклоняемся перед вами. Да пребудет с вами благословение небес.

Хёк Би и другие наложницы, отправляя людей арестовать преступницу во дворец Кирюнг, допускали возможность прихода Кё Гвиби.

- Прошу, оставьте церемонии. Я пришел выслушать обстоятельства дела вместо обвиняемой, поэтому сейчас, думаю, неуместно принимать почести.

Между присутствующими пробежали беспокойные взгляды.

Хотя они и предполагали, что Кё Гвиби придёт, но не таким образом. Они ожидали, что он либо останется во дворце Кирюнг, укрывая старшую придворную даму, либо позволит её арестовать, но явится в сопровождении всех своих людей.

Но Кё Гвиби вошел в сад Оквон один.

Хотя он и не выдал обвиняемую из числа своих людей, но поскольку вину старшей придворной дамы сложно было точно установить, трудно было осудить такое поведение.

Кё Гвиби пообещал, что если после выяснения обстоятельств вина старшей придворной дамы будет доказана, он выдаст её.

- Хууууу...

Наложница Ду, сидевшая на приготовленном месте в галерее как хозяйка пострадавшей, с рыданиями выбежала во двор.

- Наложница Ду.

- Кё Гвиби, прекратите покрывать преступницу! У-у-у, Понён-а... Как горько, что я настолько бессильна, что даже не могу схватить убийцу этой девочки!

На оклик Ён О наложница Ду разразилась громкими рыданиями.

- Н-наложница Ду.

- Соблюдайте приличия перед Гвиби.

Хотя Кё Гвиби и не выдал подозреваемую старшую придворную даму, но поведение наложницы Ду далеко перешло границы вежливости. Хёк Би и Ки Би тихим голосом сделали замечание наложнице Ду, которая, погрузившись в свои переживания, игнорировала положение и статус собеседника, действуя эмоционально.

- Хууууу, Понён-а... Прости меня, Понён-а. Если с тобой что-то случится, это всё из-за меня. Это я привела Понён во дворец, хуууу...

Те, кто знал обычное поведение наложницы Ду, косо посмотрели на эту сцену.

- ...

- ...

Наложница Ду, рождённая от матери из семьи крупных торговцев юга, хоть и была внебрачной дочерью, но росла в семье, где к ней относились не хуже, чем к законным детям. Поэтому она считала себя особенной среди других внебрачных детей.

В то же время Понён, рождённая вне дома своего отца, даже не была признана родной дочерью семьи Ду. Когда Понён привели во дворец, именно наложница Ду заявляла, что она всего лишь человек из их семьи, но не сестра.

Знающие ситуацию люди поморщились, находя почти смешным поведение наложницы Ду, которая рыдала так, будто потеряла единственную в мире сестру.

- Наложница Ду, успокойте своё горе.

Нын Со Ён утешала наложницу Ду неискренним голосом. В отличие от Нын Со Ён, которая стояла поодаль, бросая слова, Дам Со И подошёл к наложнице Ду и, протягивая шёлковый платок, ласково сказал:

- Мы все понимаем вашу растерянность и горе. Хоть это и тяжело, но думаю, что и пострадавшая придворная служанка не хотела бы видеть вас в таких рыданиях.

Наложница Ду, которая кивала и вытирала слёзы, слушая доброе и тёплое утешение Дам Со И, вдруг изменилась в лице.

- Она не просто придворная служанка. Она моя единокровная сестра!

Наложница Ду, только что рыдавшая и горевавшая, заговорила с решительным выражением лица. Её твёрдые слова прозвучали как важное заявление.

- Вот как.

Дам Со И продолжал утешать наложницу Ду, говорившую с пылающим лицом. Поскольку все знали, что сам Дам Со И тоже был внебрачным ребёнком от матери низкого происхождения, его благосклонное отношение к словам наложницы Ду не было странным.

Среди присутствующих наложниц законнорождённых было немного. Чем влиятельнее был род, тем реже встречались законные дочери. Хотя Нын Со Ён и Чин Ми Ин тоже были редкими законными дочерьми своих семей, они не могли сравниться с Кё Гвиби. Они были из боковых ветвей, а Кё Ён О был родным братом нынешнего главы семьи и законным сыном предыдущего.

К тому же законным сыном могущественного клана Кё.

- Разве клан Кё не боится тяжести убийства?!

Закричала наложница Ду, указывая пальцем на Ён О. Даже Дам Со И вздрогнул, удивлённый таким полным пренебрежением к этикету.

Хёк Би заговорила с необычной для неё строгостью:

- Наложница Ду, прекратите немедленно.

Положение наложницы Хёк, проводившей допрос, стало крайне затруднительным. Когда она впервые узнала об этом деле, она предлагала сообщить Кё Гвиби, имеющему власть над старшей придворной дамой Дон Ён, и попросить его вынести решение.

Но наложница Ду возражала. Она устроила скандал, плача и крича, что Кё Гвиби будет покрывать своего человека.

Ситуация была с явной жертвой.

Наложница Хёк не могла проигнорировать наложницу Ду, которая полагалась на неё и жила в том же дворце, и встать на сторону Кё Гвиби. Но это не означало, что наложница Ду могла вести себя неуважительно по отношению к Кё Гвиби.

Если дело между наложницами не удастся разрешить внутри дворца, это станет большой проблемой. В такой ситуации придётся выбирать между кланом Кё и семьёй Ду.

Хёк Би беспокоилась, что из-за неё положение её семьи тоже может стать затруднительным.

- Наложница Ду. Ваши слова чрезмерны. Хотя я и пришёл выслушать обстоятельства дела, чтобы определить наличие вины, но уважение к моей персоне должно соблюдаться.

Ён О понимал положение наложницы Хёк и не винил её. Он также сделал чёткое замечание наложнице Ду.

С лицом, испачканным слезами, наложница Ду повысила голос:

- Если вы пришли вместо преступницы, разве вы не в том же положении, что и она!

Нын Со Ён и Чин Ми Ин, до сих пор сохранявшие нейтралитет, отступили на шаг, дистанцируясь от наложницы Ду. Ки Би, не скрывая усталости, осторожно прижала тыльную сторону ладони ко лбу. Создавалась атмосфера, что все готовы покинуть место при малейшей возможности.

- Вина старшей придворной дамы Дон Ён ещё не доказана ясно. Верно, что я защищаю её, опасаясь, как бы невиновный мой человек не пострадал, но если её вина будет точно установлена, я не собираюсь её покрывать. Кроме того, клан Кё не имеет отношения к этому делу. Прошу не пытаться втягивать клан Кё в это дело.

Ён О чётко обозначил границы.

- Как можно говорить, что клан Кё не имеет отношения к делу, когда Кё Гвиби покрывает старшую придворную даму Дон?! Разве есть здесь кто-то, кто не знает, из какой семьи Кё Гвиби?!

Наложница Ду продолжала кричать, не отступая. Даже те наложницы, которые утешали её, понимая её горе из-за единокровной сестры, находящейся при смерти, тихо отступили, стараясь держаться в стороне.

- Боже мой…

От высокомерного поведения наложницы Ду даже придворные не сдержали удивленных возгласов. Дам Со И тоже незаметно отступил на своё место.

Только наложница Хёк и наложница Ки, которые должны были вести допрос, снова обратились к наложнице Ду:

- Наложница Ду, не могли бы вы остановиться.

- Успокойте свой гнев, наложница Ду. Нужно сохранять хладнокровие. Я не знаю, насколько смогу участвовать в разрешении этого дела из-за слабого здоровья, но сейчас не время для гнева. Ведь Кё Гвиби не позволил старшей придворной даме сбежать?

Наложница Ду, несмотря на строгие слова обеих наложниц, покачала головой с плачущим лицом. В её голосе сквозила глубокая обида.

- Как можно говорить, что происшествие, устроенное приближённой клана Кё, совершенно не связано с кланом Кё!

Ён О плохо знал наложницу Ду. Он также не особо интересовался напряжёнными отношениями между кланом Кё и семьей Ду.

Он понимал, что сейчас наложница Ду очень расстроена и ей трудно сохранять спокойствие.

То, что она постоянно упоминала клан Кё, было попыткой помешать Ён О использовать свои полномочия Гвиби или влияние клана, чтобы освободить старшую придворную даму. Похоже, она хотела вообще лишить Ён О права голоса.

К тому же она, казалось, стремилась подчеркнуть, что пострадавшая служанка была внебрачной дочерью главы семьи Ду.

Ён О не позволил ситуации развиваться в таком направлении.

- Наложница Ду хочет превратить этот инцидент в нечто большее, чем просто происшествие?

- Просто происшествие? Это убийство! Разве не идёт речь о человеческой жизни? Клан Кё никак не может быть свободен от ответственности в этом деле.

- Мне любопытно. Похоже, семья Ду готова к противостоянию с кланом Кё? Поэтому наложница Ду упоминает клан Кё после каждого слова?

Ён О изменил свой подход, который до этого ограничивался предупреждениями. Если его считают высокомерным наложником, полагающимся на влиятельный клан, он решил действовать соответственно.

- П-противостояние? Вы что, намекаете на какое-то различие между двумя семьями? Вы говорите, что семья Ду хуже клана Кё?

Немедленно вспылила на надменные слова Ён О наложница Ду.

- Я такого не говорил. Может, наложница Ду сама так думает?

- К-как такое может быть? Чем семья Ду хуже клана Кё?

- Неужели эта неучтивость, которую наложница Ду сейчас проявляет ко мне, - это попытка опорочить клан Кё, полагаясь на семью Ду? Я действительно член клана Кё и очень этим горжусь. Все в клане Кё думают так же, как я. Однако старшая придворная дама Дон Ён не имеет никакого отношения к клану Кё. Она даже ни разу не переступала порог главных ворот Кёфубу в Гоксане и Ёнсане, никогда не ступала на его ступени. Почему вы пытаетесь возложить на неё бремя клана Кё?

Все, кто стали наложницами, естественно гордились своими семьями. Однако редко кто так открыто заявлял о любви к своей семье и клану перед всеми, как это делал наложник Кё.

Наложница Ду слегка отступила перед напором Ён О.

- К-клан Кё...

- Я же просил прекратить упоминать клан Кё, сколько раз нужно повторить, чтобы вы поняли? Я тоже хочу спросить. То, что наложница Ду так настойчиво требует от меня ответственности за клан Кё - это семья Ду приказала вам так говорить?

- Н-нет. Это совершенно неверное предположение. Кё Гвиби мама, как вы можете такое говорить? Разве вы не знаете, что я здесь во дворце, а семья Ду далеко!

Наложница Ду, похоже, только сейчас осознала, что её слова могли привести к серьёзной вражде между семьями. Её лицо помрачнело от страха.

Ён О не отступал. Он продолжал говорить резкие слова с мягкой улыбкой.

- Я понимаю подозрения наложницы Ду. У меня тоже возникают похожие мысли. Может быть, кто-то пытается оклеветать мою приближённую, чтобы обвинить клан Кё? Прошу прощения за неуместные подозрения, учитывая, что жертва без сознания, но действительно ли предполагаемая жертва является настоящей жертвой? Не могло ли быть так, что она сама себе навредила, или "кто-то" пожертвовал ею, чтобы обвинить клан Кё?

- Что значит "кто-то"!

Наложница Ду разрыдалась от горя и обиды. Казалось, Кё Гвиби всё-таки собирался использовать своё положение и влияние клана, чтобы защитить преступницу.

Она негодовала на Кё Гвиби, который пытался связать её и семью Ду нелепыми подозрениями.

- Может быть, тот, кто обычно больше всего досаждал жертве? Должен быть кто-то, кто издевался над пострадавшей служанкой. Стоит подумать о тех, с кем у неё были плохие отношения или кто затаил обиду.

От слов Ён О наложница Ду рухнула на колени.

- Н-нет, это не я, не я! Я действительно боюсь за Понён. Хоть я и не была добра к ней раньше... Но это не я! Хоть я и не любила Понён, но не настолько ненавидела, чтобы лишить её жизни. Правда! Хоть у нас разные матери, но я считала её сестрой.

Наложница Ду рыдала, утверждая свою невиновность. Ён О, который до этого жёстко давил на наложницу Ду и семью Ду, с недоумением посмотрел на Хёк Би, Ки Би и остальных наложниц.

Ки Би, притворяясь утомлённой, провела тыльной стороной ладони по лбу, делая вид, что не замечает происходящего. Нын Со Ён и Чжин Ми Ин подошли к ней, поддерживая её.

- Позаботьтесь о наложнице Ду. Кё Гвиби мама, хотя по этикету следовало бы пригласить вас на возвышение...

Хёк Би подошла к Ён О и неловко улыбнулась.

- Почему наложница Ду...

Хёк Би была в замешательстве, глядя на Ён О, который не скрывал своего недоумения. Было странно видеть, как человек, заставивший других поклясться не соперничать в влиянии с Кё Гвиби и кланом Кё перед множеством людей, теперь вращал глазами, как непонимающий ребёнок.

- Обычно наложница Ду часто... так относилась к своей сводной сестре. Это обычное дело. Такое случается в любой семье, но для вас, Кё Гвиби, это может быть в новинку. Я слышала, что в клане Кё хорошие отношения между членами семьи.

Хёк Би говорила тихим голосом. В её голосе слышалась горечь.

- Кё Гвиби мама, я действительно раскаиваюсь, что настояла на том, чтобы привести Понён во дворец как служанку, хотя она должна была недолго пожить в семье как признанная внебрачная дочь, а потом выйти замуж...! Прошу, поверьте в мою искренность. Понён без сознания уже больше пяти сиджиней (1 сиджин - 2 часа). Если с ней что-то случится, я никогда себя не прощу.

Наложница Ду, которую поддерживали придворные служанки, схватила Ён О за рукав и взмолилась. Её лицо снова было залито слезами.

Её признания, которые не были признаниями, всё больше удивляли Ён О по мере того, как он узнавал подробности. Он больше не обвинял и не угрожал потрясённой наложнице Ду.

- Наложница Ду, я понимаю ваше горе и смятение. Врачи из Управления придворной медицины помогут пострадавшей служанке восстановиться. Давайте забудем слова, которыми мы обменялись ранее. Когда вы успокоитесь, я хотел бы рассмотреть обстоятельства дела и найти виновного.

- Вы прощаете мою дерзость...?

- Конечно. Я тоже надеюсь, что наложница Ду простит мои резкие слова. Но как я уже говорил, если вина старшей придворной дамы будет доказана, я обязательно сдержу обещание и позволю ей понести заслуженное наказание.

От слов Ён О наложница Ду разрыдалась ещё сильнее. Её покрасневшее от плача лицо местами побледнело до белизны.

- Вы... вы обещаете...

- Да.

Ён О подозвал служанку и поручил ей позаботиться о наложнице Ду, которая, казалось, вот-вот упадёт. В этот момент через вход в сад Оквон торопливо вошла женщина-врач. Ён О, узнав её по особой одежде, отличающейся от обычных придворных, подошёл к ней.

- Кё Гвиби мама.

- Как пациентка?

- Дыхание служанки становится всё слабее.

Женщина-лекарь сообщила неутешительные новости.

- Совсем нет никакого способа?

- Лекарь из Пэкха говорит, что нужно использовать золотые иглы для головы. Я никогда не видела золотых игл, да и такие драгоценные инструменты можно использовать только для членов императорской семьи, разве нет?

Смущённо ответила женщина-лекарь с озабоченным выражением лица.

- У лекаря из Пэкха есть золотые иглы?

- Не много, но несколько есть, как он говорит.

- Для начала велите ему использовать их. Возьмите одну золотую иглу у лекаря из Пэкха и сохраните её, а это - плата за золотые иглы. Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы спасти пациентку.

Женщина-лекарь, получив кошелёк с золотом от Ён О, низко поклонилась.

- Я сделаю всё возможное.

Она быстро отдала поклон и покинула сад Оквон. Ён О проводил её обеспокоенным взглядом. Хотя было бы легче найти преступника, если бы жертва пришла в сознание, он не мог произнести это вслух.

- Кё Гвиби мама.

- Оставим лечение лекарям, а сами рассмотрим обстоятельства дела и найдём виновного.

Ён О обернулся к подошедшей Хёк Би. Она распорядилась перенести все сиденья из галереи вниз и организовала места. По её знаку евнухи-инспекторы и служанки, охранявшие вход в сад Оквон, вошли внутрь.

- Присаживайтесь, Кё Гвиби мама.

Хёк Би рассадила присутствующих наложниц согласно их рангу. В первом ряду расположились наложницы высших рангов, во втором - остальные.

Место Хёк Би, которая вела допрос, было слева, справа были приготовлены места для Ён О и наложницы Ду.

- Благодарю.

Сев на своё место, Ён О оглядел собравшихся. Его вновь поразила странность этих отношений.

Несколько наложниц и два наложника, состоящих в браке с одним императором.

Если бы его чувства к императору всё ещё оставались искренними, вероятно, его сердце болело бы каждый раз, когда он находился здесь. Иногда он самонадеянно думал, что лучше уж быть обманутым мужчиной. Только отказавшись от своих чувств к нему, он мог как-то держаться.

- Кё Гвиби мама, где находится старшая придворная дама Дон Ён, которую обвиняют в преступлении?

На вопрос Хёк Би Ён О ответил:

- Старшая придворная дама находится в своих покоях во дворце Кирюнг. Поскольку там оказался дворцовый евнух, я попросил его организовать охрану её покоев другими дворцовыми евнухами. Под их охраной она не сможет самовольно выйти оттуда, и без императорского указа никто посторонний не сможет войти.

- По моему мнению, это разумное решение.

Многие наложницы кивнули в знак согласия со словами Хёк Би.

- Я хотел бы узнать причину, по которой старшую придворную даму обвинили.

- Покажите Гвиби.

По приказу Хёк Би вперёд вышел евнух-инспектор. На деревянном подносе в его руках лежала табличка из белого золота.

Иероглиф "хи" (禧, счастье), сделанный из белого золота, был выполнен в ажурном стиле, повторяющем черты иероглифа. На поверхности знака были выгравированы маленькие цветочные узоры.

Изысканное платиновое украшение было сделано с особой тщательностью. Помимо гравированных букв, на платиновом значке был декор в виде персика с коралловыми бусинами.

Украшение крепилось на крючок, соединяющий два круглых браслета. Концы крючков из платины были искусно закручены и имели гладкую отделку.

С первого взгляда было ясно, что и крючок, и коралловый декор, и надписи на платиновом значке были редкими и ценными.

- Что это такое?

На вопрос Ён О Хёк Би кивнула и приказала:

- Докладывайте.

- Кё Гвиби мама, докладываю. Этот платиновая подвеска с иероглифом была пожалована всем придворным служанкам дворца Чихо, когда скончалась вдовствующая императрица Сунтэби, хозяйка дворца. Как видите, она очень искусно сделана и её непросто скопировать. Дон Сангун служила во дворце до того, как стала прислуживать вам, Кё Гвиби мама, и есть люди, которые видели у неё такую платиновую подвеску.

Сказала подошедшая старшая служанка. У служанки-инспектора было почти безэмоциональное лицо.

- И только из-за этого Дон Сангун стала преступницей?

- Это очень редкая драгоценная вещь.

- У меня другое мнение.

Ён О слегка покачал головой. Видимо, для знатного Кё Гвиби это украшение могло показаться не таким уж особенным, и выражение лица служанки-инспектора немного смягчилось.

- Мама.

В её взгляде читалось некоторое сочувствие к неопытному наложнику.

- Я тоже знаю, что платиновая подвеска – ценная вещь. Глядя на иероглиф "хи" (禧) здесь, этот значок, должно быть, один из набора "Четыре благословения: счастье, богатство, долголетие, радость (福祿壽喜)" . Зная Дон Сангун, если бы ей пришлось выбирать один из четырёх иероглифов, она бы наверняка выбрала "рок" (祿). Иероглиф "хи" (禧), символизирующий счастье и благородство, и первоначальный "хи" (喜), означающий веселье, радость и удовольствие – тоже прекрасны. Но я думаю, что Дон Сангун выбрала бы "рок" (祿). В иероглифе "рок" (祿) есть не только значение счастья, но и жалованья, и дарования милостей.

- Вот как.

- Теперь я понимаю, почему кто-то видел у Дон Сангун похожую подвеску. Иероглифы "хи" (禧) и "рок" (祿) на подвесках могут выглядеть похоже, когда их делают в виде ажурного украшения. Я понимаю, почему это стало уликой против Дон Сангун.

Ён О спокойно принял причину, по которой подозревали Дон Сангун. Теперь настало время вызвать преступницу и заставить её признать вину. Проблема была в том, кто должен её привести.

Когда Хёк Би собиралась решительно заговорить, Ён О, оглядев всех, сказал:

- Хёк Би, у меня есть просьба. Прикажите принести четыре платиновых подвески, пожалованных вдовствующей императрицей Сунтэби, от Дон Сангун, которая находится во дворце Кирюнг. Если она продала их все из-за нужды в деньгах и не осталось ни одного – это её невезение, а если по странному совпадению отсутствует только подвеска с иероглифом "хи" (禧) – значит, она преступница.

- Исполнить приказ Гвиби.

Хёк Би приняла просьбу Ён О и приказала евнуху-инспектору. Евнух-инспектор и одна из дворцовых служанок быстро покинули двор.

- Кё Гвиби мама, Дон Сангун подозревают не только из-за улики. Последними словами Понён перед потерей сознания были "Дон Сангун". Хотя в императорском дворце есть и другие служанки по фамилии Дон, сейчас среди старших служанок только одна носит фамилию Дон – это Дон Сангун из дворца Кирюнг.

Изо всех сил произнесла наложница Ду дрожащим от слёз голосом.

- Дон Сангун была на месте происшествия?

- Это точно не известно. Понён из дворца Сонин упала с перил третьего этажа павильона Ору. Когда люди, услышав звук падения, прибежали туда, кроме лежащей Понён никого не было. Но есть люди, которые видели, как Дон Сангун проходила поблизости в то время.

Ответила Хёк Би.

- Когда это произошло?

Ору был трёхэтажным павильоном. Говорили, что это хорошее место, чтобы любоваться окрестностями, и придворные служанки часто ходили туда в свободное время.

Он был довольно близко к дворцу Сонин, поэтому не было ничего странного в том, что там была Понён. Но от дворца Кирюнг он находился довольно далеко. Я не слышал, чтобы Дон Сангун особенно любила Ору.

- Сегодня после четвёртой стражи, примерно во время пятой стражи (между 3 и 5 часами утра). Понён нашли и доставили обратно во дворец Сонин ближе к концу пятой стражи.

Было странно, что в такую рань Дон Сангун видели возле Ору, который находился далеко от дворца Кирюнг. Хотя приближалось время цветения, было также странно, что придворная служанка отправилась туда ранним утром.

- А почему Понён была в Ору в такое время?

- Это...

Хёк Би, до этого отвечавшая без запинки, бросила взгляд на наложницу Ду. Та, вытирая слёзы и всхлипывая, сказала:

- Это из-за вашей младшей сестры. Я попросила Юн Со Хва сшить кое-что, и они договорились встретиться сегодня рано утром. Ору был удобным местом встречи между покоями Юн Со Хва и дворцом Сонин, поэтому Понён была там в это время.

Говоря это, наложница Ду немного стыдилась.

И на то были причины.

Юн Со Хва была наложницей третьего ранга, а наложница Ду – наложницей четвёртого ранга, так что по рангу Юн Со Хва была выше.

Однако наложница Ду была из влиятельного рода Ду, а о семье Юн Со Хва ничего не было известно. Видимо, наложница Ду, полагаясь на свой род, держалась с Юн Со Хва неучтиво.

И сейчас наложница Ду, разговаривая с Ён О, была осторожна, но на Юн Со Хва смотрела с явным неудовольствием.

- Юн Со Хва.

Ён О, не придавая этому большого значения, позвал Юн Со Хва.

- Да, Кё Гвиби мама. Юн Со Хва приветствует Кё Гвиби. Кё Гвиби мама, да пребудет с вами великое счастье.

Услышав зов, Юн Со Хва встала и подошла к Ён О. Женщина, изящно поклонившаяся, была настолько прекрасна, что вызывала восхищение.

- Встаньте.

- Простите за беспокойство.

У Ён О до сих пор не было случая встретиться с Юн Со Хва отдельно. Поскольку она никогда не выставляла напоказ свою красоту и не привлекала к себе внимания, он только сейчас узнал о её внешности.

Во дворце те, у кого был низкий ранг, всегда ходили с опущенной головой.

Таким было положение Ён О сразу после прибытия во дворец. А после того, как он стал Кё Гвиби, у него не было причин приближаться к Юн Со Хва, поскольку он плохо её знал, поэтому не было возможности разглядеть внешность той, кто ходила с опущенной головой.

Если не стоять достаточно близко для разговора, нет возможности увидеть её лицо.

Хотя позже пришла мысль, что это невежливо, Ён О невольно обернулся на сидевшую рядом наложницу Ду. На его взгляд наложница Ду слегка нахмурилась. Будь они близки, он бы сказал, что ревность – это плохо. Но Ён О не был с ней настолько близок.

- Впервые вижу Юн Со Хва так близко. Жаль, что знакомство происходит при таких обстоятельствах. Моя вина, что не познакомился раньше.

- Мне неловко от такого внимания столь благородной особы, Кё Гвиби мама.

Юн Со Хва склонила голову особенно низко, ниже, чем другие. Похоже, не только наложница Ду доставляла ей неприятности. Даже если остальные и не мучили её, казалось, что они не очень-то к ней благосклонны.

Выражения лиц наложниц, смотревших на Юн Со Хва, стоявшую перед Ён О, были необычайно холодными.

- Не больно ли вам так низко склонять голову?

- Нет, всё в порядке. Простите, что заставила беспокоиться.

На лёгкие слова Ён О Юн Со Хва слегка опустила уголки губ. Её большие глаза на мгновение поднялись, чтобы взглянуть на Ён О, но тут же опустились.

- Можете держаться немного свободнее.

- Хм.

Наложница Ду издала горловой звук, намекая Ён О, пытавшемуся проявить доброту. В отличие от его недоумения, Юн Со Хва, извиняясь, отступила на шаг.

Ён О подумал, что если бы его положение не было таким щекотливым, он бы сделал замечание наложнице Ду.

- Я не собираюсь плохо с вами обращаться.

- Понимаю.

- По словам наложницы Ду, вы должны были пойти к павильону Ору сегодня на рассвете?

- Прошу прощения. Как сказал Кё Гвиби, я вышла в назначенное время, но до павильона Ору не дошла. По пути возникли проблемы с одеждой, и я вернулась в свои покои, а за это время произошёл несчастный случай.

Юн Со Хва говорила голосом, полным раскаяния. Когда Ён О не мог вымолвить ни слова от досады, рядом раздалось резкое ворчание наложницы Ду.

- Ничего не может сделать как следует.

- Наложница Ду, соблюдайте этикет при обращении к Юн Со Хва!

Прежде чем Ён О успел сделать замечание, вмешалась Ки Би.

- Прошу прощения.

На резкое замечание наложница Ду извинилась с обиженным выражением лица. Какой же простой характер. Она судила о положении людей по их происхождению и вела себя высокомерно с теми, кого считала ниже себя.

- Юн Со Хва, помните, примерно когда вы впервые вышли из покоев?

- Думаю, около третьего часа пятой стражи. Поскольку солнце ещё не встало, я ориентировалась только по звукам, отмечающим время, поэтому не могу сказать точно. И память не очень надёжна, прошу прощения.

- Ничего. Скажите, не видели ли вы по пути к павильону Ору старшую придворную даму Дон из дворца Кирюнг?

Юн Со Хва, напрягая память, искренне ответила:

- ...Было темно, даже если кто-то и проходил мимо, трудно было разглядеть. В тот момент я спешила к павильону Ору и не имела возможности осматриваться по сторонам.

Наложница Ду, которой, видимо, не понравился ответ Юн Со Хва, бросила на неё свирепый взгляд. От её недовольного дыхания Юн Со Хва ещё ниже опустила голову.

- Спасибо за помощь. Можете вернуться на своё место.

- Благодарю за милость.

Юн Со Хва поклонилась и вернулась на место.

- Кто последним видел Понён перед несчастным случаем? Вы, наложница Ду?

- Нет. Из-за раннего времени она ушла, не доложив мне. Последним её видел один из моих евнухов.

- Можно с ним встретиться?

На слова Ён О Хёк Би сделала знак рукой.

- На всякий случай важных свидетелей мы держали отдельно. Этого евнуха зовут Сим Чэхван, говорят, что он был близок с Понён. Он в большом потрясении, поэтому его речь немного замедленна.

Молодой евнух, которого привёл евнух-инспектор, был крупного телосложения, и на его щеках ещё оставался детский жирок.

- Приветствую Кё Гвиби мама. Кё Гвиби мама, да пребудет с вами великое счастье. Я... я тот, кто последним видел даму Понён перед несчастным случаем.

Как и сказала Хёк Би, евнух говорил, запинаясь.

- Не нужно нервничать. Я позвал тебя, чтобы уточнить несколько вещей. Когда сегодня на рассвете Понён покинула дворец Сонин?

- Простите. Я плохо помню. Она рано, рано вышла. Кажется, сразу после начала пятой стражи. Точно после четвёртой стражи.

На слова евнуха Сима Хёк Би кивнула. Похоже, это совпадало с тем, что уже было установлено.

Ён О склонил голову набок.

Если верить словам евнуха Сима, разница во времени, когда начали двигаться Понён и Юн Сохва, составляла почти полчаса.

Даже если путь от покоев Юн Сохва до павильона Ору был неблизкий, он не мог занять тридцать минут. От дворца Сонин до Ору, как бы медленно ни идти, займёт больше пятнадцати минут, но меньше тридцати.

- Понён часто бывала в павильоне Ору?

Ён О спросил это не у евнуха Сима, а у наложницы Ду.

- Нет.

- ...Нет!

Выкрикнул евнух Сим, видимо от чрезмерного напряжения. Наложница Ду была недовольна, а Хёк Би удивилась. Ён О и Хёк Би обменялись вопросительными взглядами.

- Если Понён упала с павильона Ору, осматривали ли вы сам павильон?

- Там не нашлось ничего, что могло бы послужить уликой.

С сожалением ответила Хёк Би. Ён О пристально смотрел на съёжившегося евнуха Сима.

- ...

Под взглядом Ён О Хёк Би вспомнила кое-что:

- Хотя евнух Сим не был первым, кто обнаружил Понён, он был одним из тех, кто пришёл к павильону Ору, услышав о происшествии. Ты тоже говорил, что видел там старшую придворную даму Дон, верно?

- Да, да! Я точно видел старшую придворную даму Дон возле павильона Ору.

Ответил евнух Сим, не поднимая лица.

- Ты видел старшую придворную даму Дон возле павильона Ору? А с какого времени евнух Сим находился там?

- С ка-какого времени... А, это... Люди говорили о несчастном случае, и я тоже поспешил туда. Я пошёл вместе с другими людьми, поэтому точного времени не знаю.

- Если ты видел старшую придворную даму Дон, то это должно было быть сразу после происшествия?

На вопрос Ён О евнух Сим энергично закивал.

- Наверное, так и было.

- Помнишь, в какой стороне находилась старшая придворная дама Дон?

- Простите! Я ви-видел её издалека, поэтому плохо помню!

- Как же ты узнал, что это старшая придворная дама Дон, если она была далеко? Ты часто общался с ней?

- Мой названный старший брат-евнух раньше служил во дворце Чихо, и мы обменивались приветствиями, когда встречались. У старшей придворной дамы Дон запоминающееся лицо, поэтому я её помню.

Запоминающееся лицо означало, что он запомнил её как красавицу.

- Где ты был после того, как Понён покинула дворец Сонин?

Ён О жестом попросил поднос с вещественным доказательством. Евнух-инспектор плавным движением встал рядом с ним. Крючок платинового значка, которым он крепился к одежде или поясу, был слегка деформирован.

Похоже, его погнули, когда насильно отрывали.

Поскольку форма крючка не была полностью испорчена, вероятно, повредилось то место, где он был прикреплён.

Хёк Би тоже увидела то, что заметил Ён О.

- Что...? После ухода Понён я всё время был во дворце Сонин!

- Где именно во дворце Сонин ты был? Есть ли кто-нибудь, кто видел тебя там? Почему ты столкнул Понён с павильона Ору?

- Нет, вы ошибаетесь! Кё Гвиби мама, хоть вам и трудно поверить, но там точно была старшая придворная дама Дон! И последним словом Понён было "старшая придворная дама Дон"!

Евнух Сим, заливаясь слезами, отчаянно замотал головой. Словно умоляя поверить в его невиновность, он с мольбой посмотрел на свою госпожу наложницу Ду.

- Ты думаешь, что Понён была твоим другом...? Понён - человек, которого я привела из родительского дома. Даже если вы подружились, евнух Сим, ты не имеешь права так фамильярно о ней говорить!

Наложница Ду зацепилась за странную деталь в его словах.

- Дама Понён и я стали друзьями. Как усердно я помогал даме Понён, когда императорский дворец был ей незнаком! Спросите даму Понён, мы действительно стали друзьями!

Отчаянно воскликнул евнух Сим.

- Найдите евнуха Ина, который служил во дворце Чихо при вдовствующей императрице Сунтэби. Он названный старший брат Сим Чэхвана или считается таковым.

Хёк Би приказала евнуху-инспектору. Евнух Сим, поняв, что что-то пошло не так, в панике вскочил со своего съёжившегося положения. Глядя на него, пытающегося уползти на четвереньках, Ён О сказал:

- Схватите Сим Чэхвана. Развяжите его верхнюю одежду и проверьте, не повреждены ли декоративные крючки или застёжки!

По приказу Ён О евнухи-инспекторы схватили Сим Чэхвана за конечности.

- Отпустите! Отпустите меня! Это не я! Не я, говорю вам... А-а-а-а!

Дворцовая служанка-инспектор развязала верхнюю одежду Сим Чэхвана и проверила декоративные крючки. Когда она попыталась проверить крючки на поясе, Сим Чэхван извивался и кричал так, будто его обжигало огнём.

- Декоративный крючок порван.

- Это порвалось от старости одежды!

Наложница Ду, наблюдавшая за сопротивляющимся евнухом, беззвучно шевелила губами с отрешённым выражением лица.

- Каждый год, когда заканчивается зима, я посылаю из дома новую ткань для одежды евнухам. В этом году я уже дала новую ткань евнухам наших покоев. Ты... Как ты мог!

Вскочила и закричала наложница Ду.

- Плохая была дама Понён! Притворялась дружелюбной, будто собиралась со мной дружить, и так использовала меня! А теперь говорит по-другому... Эта девка - плохая, вот кто плохой!

- Какой безумец...

- И она такая же! Когда я брал её за руку, она улыбалась, а когда я пытался обнять её, называла сумасшедшим кастратом! Значит, держаться за руки с кастратом нормально, а обниматься - это что-то ужасное!

Видимо решив, что ситуация уже не изменится, Сим Чэхван язвительно усмехнулся.

- Ах ты! Не можешь закрыть свой грязный рот? Думаешь, останешься в живых после того, как осмелился домогаться женщины из рода Ду! Кастрат, не знающий своего места...

Наложница Ду попыталась замахнуться на Сим Чэхвана, которого держали евнухи-инспекторы. Ён О едва успел удержать наложницу Ду, бросившуюся к Сим Чэхвану.

- Наложница Ду, вы должны сдержаться. Заткните рот этому человеку!

- Если оставить его так, Понён...!

- Не верьте всему, что он говорит. Когда дама Понён очнётся, тогда и проверим. Не стоит слушать болтовню того, кто говорит что вздумается о потерявшей сознание.

От слов Ён О наложница Ду сжала дрожащие губы. Сквозь сомкнутые губы вырвались рыдания.

- Хм-хм-хм...

Плечи наложницы Ду сильно тряслись от рыданий. Ён О лишь с растерянным лицом наблюдал за наложницей Ду, пытавшейся прижаться к нему.

- Если мы найдём евнуха Ина и проверим, давал ли он Сим Чэхвану платиновую подвеску, ставшей уликой, преступление станет ещё очевиднее. Помимо евнуха Ина, мы расспросим о платиновой подвеске других евнухов и служанок, которые служили в то время во дворце Чихо.

Хёк Би отстранила плачущую наложница Ду от Ён О и увела её. Ён О, который не знал, как себя вести, выразил благодарность взглядом.

Наблюдая за уходящими, Ён О обернулся к евнухам-инспекторам и служанкам, державшим преступника. На их лицах не было эмоций. Однако неловкость полностью не скрыть, даже если не показывать её.

- Господа. Не принимайте близко к сердцу сегодняшние слова наложницы Ду. Сейчас её единокровная младшая сестра, которую она привезла из родительского дома, находится между жизнью и смертью. Пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием. Евнуха Сима заключите под стражу согласно приказу Хёк Би и хорошенько следите, чтобы он не совершил самоубийство.

- Да, Кё Гвиби мама.

- Все хорошо потрудились.

На повторное приветствие Ён О евнухи и служанки поклонились и удалились. Павильон Оквон, где только что бушевала суматоха, окутала странная тишина.

Тишину нарушила Ки Би.

- Похоже, ситуация разрешилась, так что мы удалимся. Приведите двор в порядок, как было до прихода гостей, и передайте Хёк Би благодарность за труды.

Ки Би взяла на себя наведение порядка в павильоне вместо Хёк Би, которая увела наложницу Ду.

- Исполним приказ.

Евнухи и служанки дворца Сонин поклонились Ки Би и наложницам. Ки Би подошла к Ён О со следующими за ней наложницами.

- Ки Би.

- Кё Гвиби мама, сегодня вам пришлось нелегко, но вы мудро разрешили дело. То, как вы заботитесь о своих людях, послужит примером для многих.

- Вы преувеличиваете. Благодаря тому, что Хёк Би и Ки Би великодушно приняли моё упрямство, удалось разрешить недоразумение. От имени старшей придворной дамы Дон я хотел бы передать извинения и благодарность.

На приветствие Ён О Ки Би также ответила поклоном.

- Мы, младшие, собираемся удалиться. Что вы намерены делать, Кё Гвиби мама?

- Я тоже пойду.

Ки Би предложила Ён О пройти вперёд. За Ён О, выходящего из павильона Оквон, последовали наложницы, выстроившись в ряд. Перед коридором дворца Сонин, соседствующего с павильоном Оквон, Хёк Би кому-то кланялась.

- Хорошо потрудилась. Когда вина будет доказана окончательно, доложи мне. Я позволю решить это так, как захочет наложница.

От холодного низкого голоса шаги невольно остановились. Мужчина, стоявший перед Хёк Би, повернулся к Ён О.

- Приветствую Его Величество Императора. Да пребудет с Вашим Величеством великое счастье.

Как только Ён О узнал лицо императора, тело среагировало раньше мыслей, и он поклонился. Следовавшие за ним наложницы тоже одновременно поклонились.

- Приветствуем Его Величество Императора. Да пребудет с Вашим Величеством великое счастье.

- Приветствуем Его Величество Императора. Да пребудет с Вашим Величеством великое счастье.

Ён О напрягся, услышав за спиной стройные голоса наложниц. Он снова подумал, что, пожалуй, хорошо, что его чувства к этому мужчине угасли. Если бы он всё ещё испытывал к нему любовь, смог бы он принять реальность, в которой у императора есть несколько жён помимо него? Он почувствовал запоздалое облегчение и странное отчаяние.

- Все, должно быть, удивлены.

Мужчина действительно был императором. Он считал естественным наличие множества наложниц.

Вот что значит быть императором.

- ...

При отсутствии реакции Ён О, который как старший наложник должен был ответить на обращение императора, быстро вмешалась Ки Би.

- Мы глубоко тронуты заботой Вашего Величества.

Только после слов Ки Би Ён О осознал, что должен был ответить на слова императора.

- Кё Гвиби оказал большую помощь в разрешении сегодняшнего дела.

Мягко добавила Хёк Би, которая уже докладывала императору.

- Разве Кё Гвиби не просто упрямился, не желая отдавать своего человека?

- Ваше Величество, это мы ошибочно подозревали невиновного человека...

Хёк Би смущённо попыталась оправдаться на слова императора.

- Сегодня Кё Гвиби просто повезло, разве нет? К счастью, старшая придворная дама из дворца Кирюнг оказалась невиновной, поэтому его репутация не пострадала. Мне интересно. Отдал бы Кё Гвиби своего человека, если бы тот действительно совершил преступление? Ведь Кё Гвиби такая выдающаяся персона.

При этих упрекающих Ён О словах императора наложницы опустили головы. Они не осмеливались ни опровергнуть слова императора, ни присоединиться к нему в осуждении наложника более высокого ранга, чем они сами.

Поэтому все лишь смущённо поклонились.

- Прошу прощения. Как Вы изволили заметить, сегодня мне очень повезло, и несмотря на моё упрямство, я незаслуженно получил похвалу за свои труды. Я очень рад, что смог защитить своего невиновного человека.

- Я уже говорил тебе научиться повиноваться...

Произнёс ворчливым тоном император, приблизившись к Ён О, который, казалось, не собирался уступать ни на йоту. При этом неподобающем величию поведении евнух Ван, стоявший рядом с императором, неловко кашлянул "кхм".

- Прошу прощения.

Ён О поклонился ещё до того, как мужчина закончил говорить. В его поведении не было и следа раскаяния. Сон Джэ чуть не выдохнул от изумления, но изо всех сил подавил свои эмоции.

Мужчина вдруг посмотрел на наложниц со странным выражением лица. В отличие от пререканий с ним, Ён О, похоже, вполне освоился с положением наложника.

Его наложницы, все до единой из известных семей, были горды и обладали незаурядным самолюбием. Все они получили хорошее образование в своих знатных семьях.

Даже императрице, несмотря на её высочайший статус, было очень трудно управляться с наложницами из-за их происхождения и воспитания. Не только императрица, но даже вдовствующая императрица, которая всегда строго обращалась с невестками, ворчала, что его наложницы бывают чересчур своенравны.

- Действительно выдающаяся персона.

Тихие слова Сон Джэ, произнесенные со вздохом, услышал только стоявший рядом Ён О.

- ...

Когда Ён О слышал эти саркастические слова, ему искренне хотелось знать, какого ответа ждёт мужчина. Может, он хочет услышать раболепное замечание о том, что никто не может быть выше императора, так как же можно называть такого, как он, выдающимся? Или же это была чистая насмешка?

В уголках глаз императора, встретившихся со взглядом Ён О, появилась неопределённая улыбка. Мужчина улыбнулся так, что слегка сморщился кончик его носа.

- Хоть и проявил упрямство, но решил дело правильно.

- Я недостоин такой похвалы.

- Вы, должно быть, долго сидели, Кё Гвиби, как ваше самочувствие?

Ён О насторожился от такой внезапной перемены в поведении императора, который только что высокомерно насмехался над ним. Не похоже было, что император делает это, чтобы не уронить собственное достоинство. Эта внезапная и очевидная доброта казалась подозрительной.

- Прошу прощения. Благодарю за заботу Вашего Величества. Я здоров, Ваша забота чрезмерна.

- О каком здоровье Кё Гвиби может идти речь? Вы забыли, что кто-то, то и дело падает в обморок? Разве не вы тот человек, который не замечает своей болезни и падает от переутомления? Нужно быть осторожнее.

Сон Джэ, притворявшийся добрым, на мгновение забыл о своей роли. Он выпалил то, что думал, и поспешно добавил последнюю фразу.

- Я действительно здоров.

Равнодушно ответил Ён О. Затем он заметил, как евнух и служанка рядом с императором особенно внимательно следят за происходящим, словно смущаясь. Не только они, но и Хёк Би низко опустила голову.

Когда он вдруг оглянулся, то увидел, что наложницы, похоже, тоже искренне верили словам императора, беспокоящегося о Ён О.

Разве не слишком воспринимать несколько обеспокоенных слов от человека, который только что упрекал его перед множеством людей и тут же изменил своё поведение, как искреннюю заботу?

Император светло улыбнулся и мягко заговорил:

- Руки не немеют? Разве перед последним обмороком вы не говорили, что у вас было онемение, Кё Гвиби? Разве ваши руки не очень важны?

Сияющая улыбка мужчины не была искренней, в ней таилась злая насмешка. Человек, который искренне беспокоится, не стал бы так ярко улыбаться.

Сон Джэ протянул руку и крепко схватил руку Ён О.

Ён О инстинктивно попытался стряхнуть большую руку, но хватка была слишком сильной, чтобы освободиться. К тому же вокруг было слишком много глаз и ушей.

- ...

Когда император взял его за руку, все ещё ниже опустили взгляды. Ён О был ошеломлён и возмущён. Как можно так легко поверить в такой очевидный трюк?

Хотелось закричать, что все обмануты. Император вплотную приблизился к Ён О и прошептал:

- Ты должен хорошо ладить с императором, Кё Гвиби. Разве ты не мой наложник?

- Отпустите.

Ён О тоже максимально понизил голос.

- Вы не поранили руку? Нигде не болит, Кё Гвиби?

Сон Джэ перехватил руку Ён О, притворяясь заботливым. Ён О попытался стряхнуть большую руку, готовый понести наказание за неуважение, но рука мужчины не сдвинулась ни на дюйм.

- Пожалуйста, отпустите...!

Ён О снова попросил приглушённым голосом, боясь, что кто-нибудь услышит. Хоть он и пытался изо всех сил вырвать руку из хватки императора, он не мог закричать "отпустите" при всех.

Сон Джэ только ярко улыбался.

Одной рукой он сжимал руку Ён О, а другую протянул, чтобы коснуться его лба. Широкий рукав роскошного драконьего одеяния развернулся, создав занавес между императором и Ён О.

- Нет ли у вас жара, Кё Гвиби?

Император произносил слова, предназначенные для чужих ушей, учтиво и доброжелательно. Ён О мотал головой, пытаясь освободиться от большой руки.

- Кё Гонджа, как складно ты болтаешь всякий вздор. Твои угрозы были весьма впечатляющими. Что ж, ты хорошо справился, получив признание от настоящего преступника. Если хочешь льстить мне, я предпочёл бы слушать не слова, а игру на золотой цитре. Разве четыре мелодии в день не слишком много?

От шёпота мужчины Ён О вспомнил то, что забыл о ночи. Льстивые слова, сказанные в полусне, и последовавшие за ними внезапные действия императора.

От нахлынувших воспоминаний Ён О повысил голос:

- Ваше Величество, я совершенно здоров!

Услышав громкий возглас так близко, Сон Джэ быстро отпустил руку Ён О и отступил. По лицу мужчины блуждала озорная улыбка.

- Вот как. Но почему вы кричите, Кё Гвиби? Если сегодня снова собираетесь льстить, я непременно попрошу ещё одну мелодию. Все, должно быть, напуганы внезапным происшествием, так что идите отдыхать.

Император до конца помучил Ён О и удалился. Перед уходом он подошёл к стоявшему позади Дам Со И и проявил дружелюбие:

- Ты тоже здесь был?

- Да, Ваше Величество.

- Ты хорошо потрудился.

Слегка коснувшись руки Дам Со И, император развернулся и покинул павильон Сонин. Дам Со И, который хотел что-то сказать, растерянно смотрел вслед уходящему императору.

Даже когда наложницы кланялись императору, он один продолжал смотреть отсутствующим взглядом.

- Хёк Би, я пойду.

- Кё Гвиби мама, берегите себя.

Попрощавшись с Хёк Би, Ён О покинул павильон Сонин. Когда он переходил через порог, к нему подошёл евнух Сок, сопровождавший императора.

- Евнух Сок.

- Его Величество послал меня. Поскольку вы пришли один, я провожу вас. К тому же, мне тоже нужно возвращаться в павильон Кирюнг.

- Благодарю.

Наложницы наблюдали за уходящим Ён О.

- Хёк Би, мы пойдём.

- Хёк Би, мы удаляемся.

- Берегите себя.

Хёк Би с добрым выражением лица кланялась наложницам, уходившим одна за другой во главе с Ки Би. Только после того, как все наложницы ушли, Хёк Би подняла взгляд.

Её лицо, всё это время остававшееся безупречным, вдруг потускнело. Взгляд, устремлённый на место, где стояли император и Ён О, казался даже безэмоциональным.

- Сейчас самое лучшее время.

Из приоткрытых губ вырвался сухой, хриплый голос.

Визиты императора во дворец Кирюнг уже не были чем-то удивительным. И всё же, когда приходил императорский евнух, обитатели дворца без исключения непременно приходили в движение.

Наверное, потому что во дворце каждое действие императора имело значение.

- Хм-м.

Ён О, сидя перед настроенной цитрой, протяжно зевнул.

Незаметно наступила глубокая ночь.

Ён О совсем не упрекал императора и не сожалел о том, что тот не пришёл. Когда он, протирая глаза, попытался встать, Чон Рю и молодые дворцовые служанки растерянно посмотрели на него.

- Гвиби мама, вам что-нибудь нужно?

- Желаете переодеться в ночное платье?

Ён О махнул рукой щебечущим детям.

- Вы тоже можете идти.

- Что?

- Его Величество скоро придёт.

Император опаздывал уже на целый час от обещанного времени.

- Сегодня он, похоже, занят.

- Его Величество любит слушать, как Гвиби мама играет на цитре. Он обязательно придёт.

- А может, он отправился в павильон Донху.

Ён О, заметив, как юные служанки вздрогнули от разочарования при его словах, невольно усмехнулся.

- Мама...

- Он скоро придёт.

Молодые служанки, глядя на улыбающегося Ён О, чувствовали себя ещё более неловко.

- Со мной всё в порядке. Вам не нужно волноваться. Можете идти.

Прождать ещё час - уже достаточное проявление доброй воли.

- Мы удаляемся.

- Если вам что-то понадобится, пожалуйста, позовите нас.

- Идите.

Ён О попрощался со служанками и снова сел перед цитрой. Прежде чем переодеться в ночное платье, можно было бы сыграть ещё одну мелодию.

Это был подходящий день для «Танца цветов» - мелодии, воспевающей весенний пейзаж, когда распускаются цветы, ночное небо озаряется рядами разноцветных фонарей и прекрасные лепестки кружатся в воздухе.

В «Танце цветов» Ён О не было той хрупкой, воздушной красоты, которую ожидали многие. В его «Танце цветов» была мощь - цветы пышно расцветали и обрушивались подобно дождю.

Ён О, слушая, как сквозь его руки звучит этот интенсивный «Танец цветов», дающий ощущение, будто лепестки бьют по щекам, двигал пальцами без перерыва. Лишь когда мелодия закончилась, он заметил, как над цитрой нависла длинная тень.

Император стоял перед цитрой.

- Ваше Величество?

Было неожиданно вдруг увидеть мужчину перед собой, не услышав ни звука, ни малейшего движения. К тому же, было неловко встретиться с ним после того, как сыграл в его отсутствие мелодию, которую он хотел услышать.

- Я опоздал.

Сказал Сон Джэ. Император мог прийти когда угодно, опоздать насколько угодно или вовсе не прийти. Вместо того чтобы сказать, что всё нормально или что он ждал, Ён О хотел спросить, как долго тот здесь находился.

Мужчина наклонился и слегка прижался губами к губам сидящего Ён О.

- ...!

Когда их губы соприкоснулись, раздался мягкий влажный звук. Сон Джэ опустился, чтобы оказаться на одном уровне с Ён О, сидящим перед цитрой.

- Можешь сыграть с начала? Я пропустил большую часть. Не отказывай.

Мужчина, подобный ребёнку, не умеющий скрывать свои чувства, страстно просил о желаемом, в конце добавил высокомерные слова.

При словах, напоминающих императора одной поздней осенней ночью, Ён О с горечью кивнул. Он чувствовал себя глупым за то, что до сих пор не мог забыть даже малейшие воспоминания.

Что означал этот поцелуй мужчины только что?

Он отбросил бессмысленные мысли. С дерзкой мыслью о том, что осыпающимися лепестками он как следует ударит императора по щекам, он напряг кончики пальцев и извлёк «Танец цветов».

Когда мелодия, начатая вновь, закончилась.

Тень вновь легла на полностью затихшую цитру. Затем раздался мягкий звук соприкосновения губ.

Горячие губы мужчины снова и снова касались беззащитных губ Ён О. Не успев даже открыть рот, чтобы что-то сказать, он ощущал, как тёплые губы несколько раз легко опускались на него и отстранялись.

Когда Ён О наконец смог открыть губы и произнести:

- Ва-Ваше Величество, м-м...

Сон Джэ поднял Ён О, сидящего перед цитрой, и притянул к себе. Губы мужчины, которые до этого лишь слегка касались его, теперь глубоко вобрали Ён О. Упругая плоть вторглась в рот Ён О, полностью заполняя его нерешительные уста.

Там, где проходил горячий язык, возникало ощущение поднимающегося жара. Когда слизистые соприкоснулись, рот увлажнился так же мягко, как при вкусе сладостей. Между сомкнутыми губами раздавались влажные звуки сплетающихся языков.

- Ммм.

Ён О казалось странным, что звук, отдающийся в его горле, будто принадлежал кому-то другому. Это был отстранённый звук, словно слышишь что-то снаружи, опустив уши под воду.

Когда губы, закрытые мужчиной, раскрылись, Ён О, тяжело дыша, съёжил плечи от щекочущего дыхания другого человека на своей шее.

- Ха, ха-а...

Мужчина, уткнувшись губами в шею Ён О, покрывал её мелкими поцелуями, а его скользящие пальцы ощупывали грудь.

- Ух.

Твёрдые кончики пальцев скользили по лёгкой одежде, затем пробирались между складками и находили соски. Пальцы мужчины, мгновенно проникшие сквозь тонкую мягкую ткань, двигались, словно обрисовывая форму пойманной ими обнажённой плоти.

Когда мягкий выступающий кусочек плоти тёрся о кончики пальцев мужчины, возникало острое, странное ощущение.

Плечи, съёжившиеся от мягких губ на шее, в какой-то момент напряглись и вздрогнули. Кончики пальцев изящно касались напряжённых, чувствительных сосков. Мужчина сжал сосок между указательным и большим пальцами, и, стимулируя чувствительную плоть более откровенными движениями, притянул и обнял плечи, пытавшиеся отстраниться от неожиданных ощущений.

От непривычного возбуждения плечи Ён О непроизвольно вздрагивали. Сон Джэ, следуя за отстраняющейся талией, снова глубоко прижался губами к колеблющимся губам.

- Ммм, нн...!

Ён О отступил, словно спасаясь бегством, когда мужчина всё более откровенно двигал рукой, забравшейся под верхнюю одежду, одновременно посасывая его язык. Когда Ён О, окружённый Сон Джэ и будто подталкиваемый им, пришёл в себя, позади была кровать, и отступать дальше было некуда.

Мужчина стоял перед тяжело дышащим Ён О и смотрел на него сверху вниз. Его движения напоминали хищника, загоняющего добычу.

- Поцелуи можно, а прикосновения руками - нельзя?

Тихо прошептал Сон Джэ и снова прижался губами к губам Ён О. От непрерывных поцелуев губы Ён О покраснели и стали влажными.

Ён О, которому больше некуда было отступать, не мог избежать ощущений, обрушиваемых на него мужчиной. Горячие, нежные, интенсивные чувства, заполнявшие всё его тело, поглощали его.

Всякий раз, когда мужчина касался Ён О, роскошное парчовое одеяние шуршало, издавая странные звуки.

Большие руки императора ловко проникали между складками длинной, струящейся одежды, о существовании которых даже не подозревал сам носящий её. Рука мужчины, поддерживавшая его талию, изящно скользнула вниз и начала вольно ласкать ягодицы. Пробившись сквозь несколько слоёв одежды, рука глубоко проникла внутрь и теперь лежала поверх тонкой ткани, надетой прямо на голое тело.

Контуры длинных пальцев, ощущение твёрдых кончиков пальцев, сила, с которой его рука касалась тела - всё это отчётливо чувствовалось сквозь тонкую ткань.

Ён О, отвечавший на поцелуи Сон Джэ, замер от неожиданности, когда рука непристойно сжала его ягодицы.

Мужчина целовал контуры губ, застывших от удивления. Сон Джэ, уткнувшийся лицом в напряжённую шею, почувствовал, как она пульсирует под его щекой, и поднял взгляд.

Он снова глубоко уткнулся в горячую, пульсирующую шею. Одновременно он погрузил кончики пальцев между ягодицами Ён О и откровенно массировал его промежность.

Ён О начал сопротивляться грубым движениям руки, ищущей отверстие. Сон Джэ спокойно наблюдал за телом, неловко извивающимся от прикосновений к местам, к которым даже сам Ён О никогда не прикасался.

- ...

Из приоткрытых губ Ён О вырывалось прерывистое дыхание. Лицо, выдыхающее тяжёлое дыхание, встретилось взглядом с наблюдающим за ним мужчиной.

Сердце билось невыносимо сильно от незнакомых действий.

В голове всё кружилось. Сон Джэ легко поцеловал покрасневшие от жара щёки. Когда мягкие губы задержались на лице, а затем оторвались с влажным звуком, Ён О опустил взгляд, а затем снова поднял его.

- Я не могу каждый раз только слушать игру на цитре и уходить.

На слова мужчины Ён О кивнул. Хоть он и знал, что эти действия были непочтительны к императору, он не мог открыть рта. Казалось, если он откроет рот, из него вырвутся чужие, незнакомые звуки.

К тому же, было трудно ответить, когда император снова наклонял лицо и целовал его, а он отвечал на поцелуй.

Ён О был ошеломлён реальностью, разворачивающейся перед его глазами.

Верхняя часть его одежды была в беспорядке, обнажая верхнюю часть тела, а нижняя одежда была развязана и ослаблена, позволяя руке мужчины свободно проникать внутрь.

Лицо горело от такого непристойного состояния. В отличие от него, не способного даже поднять взгляд от невыносимого стыда, император оставался совершенно спокоен.

Мягкие губы слегка коснулись губ Ён О, а затем опустились к напряжённому соску. Плечи непроизвольно вздрогнули от ощущения горячего языка, облизывающего и увлажняющего маленький кусочек плоти.

Одновременно твёрдые кончики пальцев, поглаживали отверстие. Быстро и грубо двигающиеся кончики пальцев отодвинули тонкую ткань и коснулись обнажённой кожи.

Ён О отчётливо ощущал прикосновение кончиков пальцев мужчины к голой коже. Отверстие, которого касались пальцы, было удивительно мягким и чувствительным.

От ощущения прикосновения к месту, которого он сам никогда не касался с какими-либо намерениями, Ён О на мгновение перестал дышать от напряжения.

Сон Джэ мягко целовал вздрагивающие плечи, застывшие от чрезмерного напряжения. Он скользил губами вдоль линии плеч, оставляя отчётливые отпечатки губ, и легко поглаживал голову Ён О, движения которого стали скованными.

При этом мужчина не прекращал быстро двигать рукой, погружённой между ног, лаская отверстие. Кончики пальцев, растирающие покрытое мелкими складками отверстие, иногда задевали гладкую промежность и основание возбуждённого, разгорячённого члена.

- Ты в порядке?

Ён О снова просто кивнул.

Это что, результат непочтительной мысли о том, что он хотел осыпающимися лепестками ударить императора по щекам, играя «Танец цветов»?

Запоздало размышляя об этом, он тяжело дышал. Задыхаясь от напряжения, Ён О поспешно покачал головой и попытался остановить руку императора, откровенно ласкающую его внизу. Он схватился за крепкую руку мужчины, словно цепляясь за неё.

- Ва-Ваше Величество...

Сон Джэ послушно отдал руку цепляющемуся за него Ён О. Мужчина раскрыл ладонь перед лицом, готовым произнести слова отказа, демонстрируя пальцы с роскошными кольцами.

- Сними их.

Он властно отдал императорский приказ и легко поцеловал колеблющегося Ён О в щеку. Принимая поцелуи, Ён О поочерёдно снимал драгоценные кольца с длинных пальцев. Когда он снял кольца, Сон Джэ протянул другую руку.

- Что мне с ними...

Ён О спросил, что делать со снятыми кольцами. Сон Джэ, не отвечая, поцеловал слегка приоткрытые для вопроса губы. Ён О переплёл свой язык с языком мужчины, крепко сжимая в руках и ту руку, с которой уже снял кольца, и ту, с которой ещё не закончил.

Мужчина, доведший Ён О до тяжёлого дыхания, медленно отстранился и прошептал:

- А вот императору не боится дерзить.

Низкий голос с ноткой смеха тихо разнёсся вокруг. Сон Джэ протянул Ён О руку, на которой остались кольца.

Пока Ён О снимал оставшиеся кольца с длинных пальцев, освободившаяся рука мужчины поглаживала его губы, разгорячённые и увлажнённые от множества поцелуев.

Ён О на мгновение задерживал дыхание, а иногда замирал от кончиков пальцев, следующих по контуру его губ.

Пальцы мужчины осторожно касались мягких губ, не знающих, как реагировать на такие непривычные действия. Когда Ён О снял все кольца с другой руки, твёрдые кончики пальцев мягко проникли между его губ.

Сон Джэ, наблюдая за смущённым лицом от проникающих между губ пальцев, поцеловал покрасневшие щёки. Целуя вдоль контура лица, мужчина приблизил губы к уху Ён О и прошептал:

- Пососи их.

Ён О нерешительно раскрыл губы и смочил пальцы. Мужчина прищурился и улыбнулся, словно ему было щекотно от языка, касающегося его пальцев. Ён О подумал, не выпил ли император. Рука мужчины мягко скользнула между губ.

- Мм!

Ён О издал тихий звук, когда пальцы быстро выскользнули. Но происходящее перед глазами заставило его лицо сильно покраснеть. Мужчина высунул язык и обильно покрыл слюной пальцы, которые только что сосал Ён О.

Сон Джэ коротко прижался губами к губам оцепеневшего Ён О. Роскошное длинное одеяние шевельнулось под рукой мужчины. Блестящие от слюны пальцы скользнули между ягодиц Ён О. Влажные кончики пальцев коснулись мягкого отверстия. От незнакомого ощущения талия Ён О выгнулась.

Мужчина без колебаний проник смоченными слюной пальцами в узкую щель.

- Ва-Ваше Величество. Ах...!

Длинный палец вонзился в гладкую внутреннюю плоть. Губы мужчины касались уха задыхающегося Ён О. Горячие выдохи скользили по краю уха.

Руки Ён О крепко вцепились в императорское одеяние от неожиданного странного ощущения и замешательства. Их тела мягко двигались в объятии. Сон Джэ, обнимая тело, излучающее сильный жар, непрерывно целовал всё, до чего могли дотянуться его губы.

Целуя шею задыхающегося Ён О, мужчина спокойно проталкивал палец внутрь отверстия. Узкая, гладкая, упругая слизистая извивалась, пытаясь вытолкнуть вторгшегося мужчину.

Сон Джэ, прижавшись губами к пульсирующей шее, сказал:

- Ты откажешься, если я попрошу показать мне?

Голос мужчины был хрипло надломлен. На мгновение Ён О не понял смысла слов, лишь тяжело дыша. Тем временем твёрдый палец продолжал уверенно, но осторожно проникать в узкое пространство.

- Что... ах!

Сон Джэ изящным движением слегка подтолкнул тело в своих объятиях. Он забрал кольца из рук Ён О и небрежно бросил их на кровать.

Мужчина усадил Ён О, полулежа на кровати, и извлек свой палец из сжимающей его слизистой. От внезапного движения Ён О задрожал.

Большие руки сняли верхнюю одежду с вышитыми на ней узорами. Несколько слоёв одежды мгновенно распались в руках мужчины. Развязанная одежда упала к подножию кровати.

За короткое время Ён О остался лишь в тонкой нижней рубашке. Он отрешённо смотрел на мужчину, раздвинувшего его ноги и усевшегося между ними. Он беспокойно переводил взгляд на место, где должны были лежать брошенные роскошные кольца, и на свою одежду, в беспорядке сваленную у подножия кровати. По крайней мере, хорошо, что оставшаяся нижняя одежда была очень длинной и не позволяла полностью видеть между ног.

Ён О схватил руку мужчины, лишённую каких-либо украшений.

- З-зачем вам это видеть…

Сон Джэ, чью руку держал Ён О, наклонил лицо и поцеловал покрасневшее лицо.

- Я знал, что ты откажешься.

Шепча словно самому себе, он резко развязал свой пояс с роскошными украшениями. Мужчина не обращал внимания на то, что звенящие украшения запутывались или отрывались.

На резкий звук столкновения роскошных предметов Ён О отстегнул нефритовые и яшмовые украшения с императорской одежды. Руки, осторожно помогавшие мужчине снять пояс, быстро отстранились.

Сон Джэ бросил пояс, аккуратно снятый Ён О, на пол у кровати. Ён О, беспокойно взглянувший, не разобьются ли драгоценные украшения, повернулся на шорох парчовой одежды и замер.

Мужчина, освободив плечи от верхней одежды, мгновенно развязал многослойные одеяния и обнажился.

Перед глазами мягко двигались чётко очерченные мышцы. Ён О давно знал, что мужчина обладает хорошим телосложением. Даже будучи одетым так, что казалось, будто трудно дышать, движения императора всегда были проворными и точными.

Вслед за изящными движениями волнами перекатывались мышцы.

Ён О пристально смотрел на полуобнажённого мужчину, оставшегося лишь в прозрачных тонких штанах, но, осознав свой взгляд, попытался опустить глаза. Он беспокоился, не показалось ли это неуважительным или не прочитал ли тот нечистые намерения в его взгляде.

Блуждающий взгляд Ён О остановился, невольно рассматривая обнажённое тело, приблизившееся вплотную, когда мужчина наклонился, почти накрывая его своим телом, потянувшись к изголовью кровати.

В изголовье стояло несколько изящных керамических флаконов. Их принесли для Ён О Дон Сангун и придворные служанки. Хотя Ён О не отказывался от благовоний с приятным ароматом, в последнее время они ему особо не требовались.

Сон Джэ легко открыл флакон, запечатанный скрученной бумагой и воском. Он вылил в ладонь масло с лёгким ароматом. Сжимая и разжимая большую ладонь, он покрыл всю руку маслом, от которого исходил едва уловимый свежий и мягкий аромат.

Когда взгляды Сон Джэ, проверявшего запах масла, и наблюдающего за ним Ён О встретились, он поцеловал его, как будто это было само собой разумеющимся. Ён О не отверг поцелуй мужчины.

Приблизившиеся губы накрыли Ён О, протолкнув между губ горячую плоть, мягко скользнувшую по нёбу. Ён О нежно отвечал на ласки мужчины, облизывавшего его вязкими движениями.

Каждый раз, когда Сон Джэ проникал в Ён О, раздавались звуки трения влажной плоти. Мужчина отстранился, коротко поцеловав щёку Ён О.

- Ах!

Он прикусил губу, когда рука скользнула между ног Ён О, скрытых длинной нижней одеждой. Почти одновременно большая рука обхватила набухший член.

Член Ён О уже давно был возбуждён от множества поцелуев с мужчиной и ощущений, которые тот дарил ему.

Сжав в ладони возбуждённый член, мужчина начал стимулировать его напрямую. Рука, держащая член, была горячей и скользкой от ароматного масла.

- А показывать это нормально.

- А, ммм!

Каждый раз, когда рука Сон Джэ касалась Ён О, его тонкая нижняя одежда, выпирающая от возбуждения, непристойно вздрагивала. Липкая от масла рука, сжимающая и ласкающая, постепенно оставляла пятна на ткани изнутри.

Опасно скользкая рука мужчины двигалась вверх и вниз по стволу члена, издавая влажные звуки. С каждым движением нарастал жар в местах соприкосновения члена и обхватившей его руки.

Нахлынули невыносимые ощущения.

- Ах...!

Ён О пытался убрать гладкую горячую руку мужчины, прильнувшую к нему. От непристойных и сильных ощущений, несравнимых с прежним опытом, казалось, что кровь во всём теле закипает.

Голова горела от жара.

- А, ах!

Ему было стыдно от звуков, возникающих каждый раз, когда рука мужчины скользила по его плоти. Вопреки смущению, Ён О временами поддавался возбуждению и приподнимал бёдра.

Сон Джэ легко поцеловал губы, издающие всхлипывающие стоны.

- Ваше Величество, ах! А...

Губы мужчины, дразнившие стонущие губы Ён О, скользнули по вздрагивающим от возбуждения плечам и опустились к груди. Ён О не смог сдержаться и задрожал всем телом, когда горячий язык облизал затвердевший сосок.

Плечи Ён О сильно вздымались.

- ...!

На мгновение почувствовав, будто теряет зрение, Ён О кончил в руку мужчины.

В момент оргазма Ён О словно был раздавлен наслаждением. Не осознавая своих действий, он инстинктивно гладил подбородок и мочку уха мужчины, настойчиво сосущего его сосок.

Его шея, покрасневшая от возбуждения, заметно вздрагивала. Было трудно сдерживать жар, наполнивший тело. Сон Джэ высунул язык и слегка коснулся языка, показавшегося между приоткрытыми губами.

Ён О на миг забыл обо всём - о саднящем ощущении в сосках, измученных настойчивыми ласками мужчины, о пульсации в члене, который тот всё ещё сжимал, о дразнящих движениях большой руки, периодически скользящей вверх и вниз по стволу, и о возмущении при виде самодовольного лица мужчины.

Ён О, словно животное, подчинённое инстинкту, страстно отвечал на поцелуй, ища язык мужчины, касавшийся его языка. Он издавал горлом возбуждённые звуки, повинуясь наслаждению.

- Ммм, ах…

Ён О раздвинул ноги, подчиняясь движениям руки мужчины. Полулежа на толстых шелковых подушках, он старался не думать о том, что могло быть видно между и под его раздвинутыми ногами.

Хотя он осознавал, что его согнутые колени находятся где-то около плеч, Ён О продолжал изо всех сил стараться ни о чем не думать.

Влажная от масла рука мужчины еще раз изящно провела по стволу. Когда рука сжала член, раздался липкий звук. Большая рука, коснувшись основания члена, слегка задела яички и легко надавила согнутым пальцем на промежность.

Скользкие кончики пальцев проникли в отверстие.

- ...

Ён О на мгновение замер, с трудом выпуская лишь беспокойное, дрожащее от напряжения дыхание.

Он старался не издавать никаких звуков.

Твердый длинный палец, проникающий в узкую слизистую, двигался спокойно. Палец мужчины, понемногу, фаланга за фалангой погружавшийся внутрь, дойдя до конца, двигался вперед-назад - не медленно, но и не торопливо.

С каждым движением липкого от масла пальца гладкая упругая слизистая мягко увлажнялась. Масло с пальца полностью переходило на слизистую, издавая липкие звуки.

Пока длинный палец быстро проникал внутрь и выходил наружу, масло растеклось между промежностью и ложбинкой ягодиц.

Ён О пытался игнорировать руку мужчины. Но вопреки его мыслям, дыхание становилось все более неровным. По горлу поднимался жар, который было трудно сдержать.

- Ммм, м...

Движения пальца ускорились, и слизистая вокруг него разогрелась. Разгоряченная и чувствительная слизистая вздрагивала при каждом проникновении.

Ён О невольно приподнимал бедра. Грудь сжималась от неопределенного ощущения - возбуждения или предвкушения.

Сон Джэ настойчиво проникал между ног, которые сжимались, словно пытаясь убежать.

- А, ммм. Ваше Величество, ах...

Не выдержав больше, Ён О сомкнул ноги, пытаясь скрыть обнаженные места, и свернулся калачиком. Ощущение скользкой от масла слизистой было слишком странным.

Рука мужчины двигалась в разгоряченном нутре несравнимо быстрее, чем раньше.

- А-а...

Сон Джэ притянул к себе всхлипывающего Ён О и широко раздвинул его сомкнутые ноги. Рука, притянувшая вздрагивающее тело, вылила масло между раскрытых ног.

- Ах.

Ароматное масло, смочив вновь затвердевший член, стекало вниз. Вокруг отверстия блестело вылитое масло. Гладкий, увлажненный палец мужчины уверенно проник в отверстие Ён О.

- А, ммм.

Тело, полулежавшее так, чтобы было хорошо видно между ног, вздрагивало от удовольствия. Ён О, отрицательно качая головой, пытался схватить и остановить руку мужчины, проникающую в его слизистую.

Пока он сопротивлялся, слизистая, сжимавшая лишь кончики пальцев Сон Джэ, затрепетала и задрожала от возбуждения. От этой сильной, не зависящей от его воли реакции, Ён О на мгновение перестал дышать.

Казалось, часть его рассудка помутилась от удовольствия.

Мужчина, немного понаблюдав за растерянным от собственной реакции Ён О, слегка касался блестящего от масла отверстия кончиками пальцев, словно щекоча его.

Ён О, сжимая ноги, снова невольно дернул бедрами.

Сон Джэ, собираясь коснуться блестящего отверстия, остановился. Приближаясь к смущенному своей реакцией телу, он наклонил флакон с маслом. Развязав завязки на своих штанах, он вылил масло в ладонь и размазал по своему члену.

Ён О, лежавший на боку со скрещенными ногами в попытке сопротивляться, пытался выровнять дыхание. Его стройная спина часто вздымалась от странного жара и тяжелого дыхания.

Ён О задержал дыхание, ощутив прикосновение пальцев к скользкому отверстию, а затем - толстой головки. Мужчина, приставив толстый конец члена к отверстию, протянул руку и коснулся члена Ён О.

- А! Ах...

Ён О застонал от одновременного давления спереди и сзади. Его стройный живот вздымался от возбуждения и удовольствия. Член, которого Сон Джэ коснулся лишь несколько раз, быстро излился.

Ён О с покрасневшими от возбуждения глазами посмотрел на императора.

- Ваше Величество.

Его трепещущая рука коснулась твердой руки мужчины, укладывающего его прямо. Это движение было похоже на мольбу, как будто он пытался что-то предотвратить.

Сон Джэ поймал эту руку и обвил ею свои плечи. Он знал, к чему чувствителен Ён О. Он также знал достаточно о том, чего тот особенно боялся и избегал. Но сейчас у него не было времени обдумывать все это.

Мужчина настойчиво вводил свой член в полностью увлажненное нутро. Мягкая, упругая слизистая вздрагивала и сжимала большой член.

Мужская рука неловко схватила и прижала согнутые колени Ён О. Под давлением ноги широко раскрылись.

Сон Джэ навалился всем телом на плечи Ён О, который пытался приподняться, и уложил его обратно. Мужское тело полностью накрыло стонущее, задыхающееся под ним тело.

Устроившись между ног Ён О, следуя движениям и толчкам извивающегося тела, мужчина погрузил свой член во влажное нутро и продолжил входить.

- А, ааа! Кхх... Ва-ваше величество. А...!

Сон Джэ понимал, что Ён О не просто тяжело под его весом, а по-настоящему страшно. Тело мужчины, полностью накрывшее Ён О, двигалось инстинктивно.

Ён О, задыхаясь, обнимал за плечи мужчину, который покрывал его всем телом и обхватывал его спину.

Соприкасающиеся тела были невероятно горячими. Каждый раз, когда мужчина наваливался сверху, огромный член проникал в узкое пространство. С каждым толчком мужчины в затылке будто пульсировало от невидимых ударов.

Из горла сами собой вырывались плачущие звуки.

Мужчина без остановки вколачивался в узкое отверстие. Каждый удар толстого члена о влажные стенки сопровождался хлюпающими звуками. Сон Джэ долго таранил горячее, гладкое нутро.

С каждым ударом члена бедра Ён О, придавленные твердым телом, поднимались выше. Когда голова Ён О почти коснулась края кровати...

- А! Кх, ммм...

Сон Джэ поднял лицо, зарытое в рыдающую шею. Его губы беспорядочно целовали покрасневшие от жара уши и стонущие губы. Словно утешая измученное лицо, принимающее на себя весь его вес, горячие губы мужчины скользили по лицу Ён О.

- Кё Ён О.

Хриплый низкий голос позвал Ён О. Сон Джэ гибко приподнял верхнюю часть тела, опиравшуюся на Ён О. При этом он не прекращал вбиваться в узкое отверстие.

Ён О подавил стон под взглядом императора, смотрящего на его извивающееся в стонах тело.

Сон Джэ полностью приподнял верхнюю часть тела. Он схватил обе руки Ён О, неловко шарившие по постели в поисках опоры, и притянул к себе. Мужчина слегка сжал руки и потянул, приподнимая плечи Ён О. От этого движения член, который отступил, снова быстро погрузился внутрь.

- ...!

Ён О издал плачущий звук и покачал головой. Он пытался высвободить руки из хватки мужчины. Стройное тело Сон Джэ непрерывно двигалось вперед и назад.

- Ахх.

Мужчина отпустил руки, которые упрямо удерживал, и нежно поцеловал щеку Ён О, пытавшегося отвести плечи назад. Но его дрожащие губы, выдыхающие прерывистое дыхание, так и не позволили себе расслабиться.

- Ва-ваше величество?

Но он не мог не произнести эти растерянные слова. Колени мужчины, давившие на ноги Ён О сбоку, ослабили нажим и проникли под подколенные ямки. Движение было мягким и плавным. Рука мужчины подтянула ноги Ён О на свои бедра.

Поза резко изменилась. В мгновение ока Ён О оказался сидящим на бедрах императора.

- Тяжело?

Прошептал император с улыбкой на лице. Его надломленный голос звучал крайне опасно. При этом выражение лица оставалось расслабленным.

Движения мужчины, толкающегося снизу вверх, были неторопливыми. Но из-за внезапно изменившегося угла проникновения Ён О было трудно прийти в себя.

Тяжело? Это Ён О сидел на мужчине, как он мог быть тяжелым?

- Нет, не надо...

Увидев протянутую руку Сон Джэ, Ён О сразу отказался. Он хотел сказать, что, что бы это ни было, ничего не выйдет. Мужчина неторопливыми движениями полностью усадил Ён О на свою талию.

На безусловный отказ Ён О Сон Джэ рассмеялся. Смеющееся лицо нежно поцеловало лицо Ён О, сидящего сверху.

- Можешь двигаться?

Вдоволь посмеявшись над словами человека, мужчина будто не услышал слова Ён О и говорил только то, что хотел сам. Ён О снова попытался покачать головой.

Большая рука обхватила талию и ягодицы Ён О, мягко притягивая к своему лицу.

- Двигайся.

Глядя на улыбающегося мужчину, Ён О чувствовал растерянность. Не было нужды что-то делать - крепкие руки уже двигали его бедра вперед и назад.

- У, ммм...

Следуя рукам мужчины, толкающим и тянущим Ён О, толстый член сотрясал узкое нутро. Руки, двигающие Ён О, постепенно ослабили хватку.

Сон Джэ снял последнюю тонкую одежду с задыхающегося тела.

- Кё Ён О.

- Нн, не... не надо.

Ён О поспешно обхватил руками руки, крепко сжимавшие его ягодицы. Одной рукой он держал руки мужчины, впивающиеся в плоть, а другой опирался на грудь с перекатывающимися мышцами, медленно двигая тело вперед и назад.

Сон Джэ легко погладил руку, осторожно опирающуюся на его тело, словно не зная, можно ли это делать. Некоторое время наблюдая за действиями Ён О, он протянул руку и обхватил возбужденный член Ён О.

От нежных ласкающих прикосновений Ён О растерялся. Его спина, прямо сидевшая на мужчине, беспомощно подалась вперед.

И причина была не только в том, что мужчина ласкал его член.

Сон Джэ слегка приподнял колени и резко толкнулся бёдрами вверх. От движения члена, проникающего снизу вверх, тело Ён О опрокинулось вперёд.

- Ты первый, кто сказал, что я тяжёлый.

Ён О упал в объятия мужчины, упираясь в его полусогнутые ноги. С каждым толчком бёдер раздавались хлюпающие звуки соприкасающейся кожи.

Даже от такого лёгкого скольжения по члену Ён О издал слабый стон и кончил. Разогретая до предела слизистая сильно сжалась, стискивая наполняющий её член мужчины. Ён О задрожал от ощущения давления толстого члена.

От этой дрожи горячая слизистая ещё сильнее обхватила мужчину.

- Ухх.

Из-за сильной пульсации слизистой вокруг огромного члена на мгновение возникло ощущение, что нельзя даже почувствовать оргазм. Горячее, головокружительное наслаждение снова и снова накрывало Ён О.

Сон Джэ пробормотал что-то неслышное для Ён О, обхватил руками вздрагивающее тело и приподнялся. В одно мгновение позиция изменилась.

Ён О, лёжа на животе, принимал мужчину, входящего сзади. Толстый член с силой вколачивался в непроизвольно сжимающуюся, пульсирующую слизистую. Вскоре мужчина глубоко погрузился внутрь с ощущением сильного давления и тяжести.

Сон Джэ кончил в горячее нутро, обнимая Ён О сзади.

Может из-за слов Ён О о тяжести или о страхе, мужчина, даже обнимая сзади, не давил своим весом.

Ён О лишь думал о том, каким большим и горячим было прижимающееся к нему тело мужчины, но был слишком измотан для других мыслей. Разгорячённое тело было невероятно жарким. В голове всё перемешалось. Даже с открытыми глазами он не мог ясно видеть.

- Кё Ён О.

- Мм.

Сон Джэ медленно извлекал свой член, зовя Ён О. Тот лишь вздрогнул бёдрами со стоном, не отвечая.

- Кё Ён О?

На зов мужчины Ён О неуверенно приподнялся и на мгновение встретился взглядом с обеспокоенным лицом. Больше он не мог выдержать. Ён О почти упал, зарываясь в блестящее от пота тело.

- Хочу спать...

Тихо прошептал Ён О, игнорируя всё - соски, всё ещё горящие от настойчивой ласки императора, пульсирующую шею, саднящее место, где входил огромный член, и подрагивающую слизистую, будто просящую о чём-то.

Сон Джэ точно поймал падающего в его объятия Ён О.

- Кё Ён О. Ён О-я?

На его зов Ён О медленно закрыл глаза. Большая рука мужчины мягко погладила обмякшую спину. Проваливаясь в сон, Ён О сквозь закрытые глаза почувствовал, как мужчина что-то ворчит. Но у него не было сил слушать.

Наверняка он ворчал, упрекая его.

Ён О мгновенно погрузился в глубокий сон.

Яркий свет прозрачно просачивался сквозь полог. Солнечные лучи то усиливались, то ослабевали, падая на спящее лицо сквозь колышущийся занавес.

Глаза Ён О медленно открылись.

Вокруг был тонкий полог. Снова закрывая глаза, Ён О заметил солнечный свет, проникающий в постель, и широко распахнул их.

- ...!

Он попытался резко сесть, но тело не слушалось. Расслабленное тело было одновременно лёгким и утомлённым.

Его отец, выросший под началом деда-военачальника, с детства подчёркивал важность крепкого тела. Как после выпущенных сотен стрел по настоянию отца, всё тело ощущалось одновременно тяжёлым и лёгким.

Он протянул руку и отодвинул тонкий полог, через который был виден внешний мир.

Судя по длинным теням, был поздний вечер. Через приоткрытое окно проникал мягкий ветерок.

- Гвиби мама, вы проснулись?

За пологом раздался голос Дон Сангун. Ён О, разминая тяжёлые руки, осмотрелся.

- Придворная дама Дон, сейчас...

- Скоро вечер. Вы спали с рассвета до сих пор. Подготовлю воду для умывания. Не беспокойтесь. Его Величество отправил человека к вдовствующей императрице и сообщил, что Кё Гвиби мама не сможет нанести визит. Могу я поднять полог?

Вместо ответа Ён О сам отодвинул занавес. Увидев это, придворная дама Дон подошла и аккуратно убрала полог. Она мягко улыбнулась, глядя на лицо Ён О, который ещё не полностью проснулся.

- Вечер?

Постель была более прибрана, чем когда он видел её в последний раз, но не такая аккуратная, как когда о ней заботились придворные.

- Да.

Дон Сангун снова мягко улыбнулась, глядя на растерянного Ён О. Не обращая внимания на её неоднозначную улыбку, Ён О провёл рукой по своему заспанному лицу.

Чон Рю и придворные принесли воду для умывания. Ён О медленно умылся, двигаясь как ребёнок с замедленными движениями.

Соха подошла к постели с подносом, на котором лежали различные гребни. Пока Ён О вытирал воду с лица, его волосы расчёсывали. Дон Сангун ещё раз тщательно протёрла влажным полотенцем лицо Ён О, который находился словно в полусознательном состоянии. Следуя советам придворных, он прополоскал рот и надел халат.

- Прибыл придворный врач.

Услышав слова старшей придворной дамы, придворные дамы, окружавшие постель, мгновенно отступили.

Лицо Ён О исказилось от замешательства.

- Придворный врач?

Он всё думал, почему его приводили в порядок с самого пробуждения, а оказывается, это потому, что пришёл придворный врач.

- Когда я осматривала вас на рассвете, всё было в порядке. Раз вы проснулись, хочу, чтобы вас осмотрели ещё раз. Не беспокойтесь.

- Нет, я здоров. У меня ничего не болит...

Ён О попытался остановить старшую придворную даму, которая обращалась с ним как с пациентом.

- Его Величество прислал его.

Прошептала Дон Сангун и взяла руку Ён О, который пытался остановить её. Сообщив ему веский довод, почему нельзя отказаться от встречи с придворным врачом, старшая дама отступила.

- Приветствую Кё Гвиби мама.

Придворный врач, вошедший по знаку старшей дамы, отвесил поклон. За придворным врачом последовали лекарь, травник и женщина-врач. Если считать их помощников, не вошедших во внутренние покои, огромное количество людей ожидало одного Ён О.

Ён О послушно подчинился осмотру.

Когда придворный врач удалился, он выразил благодарность и спросил женщину-врача, ученицу главного придворного врача Чана, может ли она осмотреть придворных дам дворца Кирюнг. Женщина-врач с радостью приняла просьбу.

Старшая придворная дама с умилением смотрела на Ён О, который заботился о придворных дамах.

- Что ты так смотришь?

Ён О попытался проигнорировать Дон Сангун, которая поддразнивала его улыбкой, но её улыбка была настолько искренней, что Ён О недовольно проворчал.

- Главный евнух ожидает вас.

Старшая придворная дама спокойно парировала его попытку затеять спор.

- Ван? Евнух Ван?

Ён О не мог скрыть своего изумления. Главный евнух никогда не отходил от императора. То, что главный евнух, который должен был прислуживать императору, ждал его, пока он спал, было необычным делом.

- Уже около трёх часов.

Старшая придворная дама как ни в чём не бывало сообщила ему потрясающий факт. Получается, что человек, которому было бы обременительно даже ждать час, ждал его весь день.

- Почему...

Старшая придворная дама улыбнулась ошеломлённому Ён О и отступила. А вскоре она вернулась, приведя с собой евнуха Вана во внутренние покои.

Евнух Ван появился, ведя за собой трёх молодых евнухов.

- Приветствую Кё Гвиби мама. Гвиби мама, да пребудет с вами удача и счастье.

Молодые евнухи держали в руках деревянные шкатулки из сандалового дерева. Тщательно отполированное сандаловое дерево выглядело скорее как нефрит, чем как дерево, а вся красивая красная шкатулка была украшена изысканными узорами из золота.

Молодые евнухи, поклонившиеся вслед за словами евнуха Вана, встали на колени и почтительно показали шкатулки из сандалового дерева, которые держали в руках.

- Встаньте, пожалуйста.

- Прошу прощения.

Евнух Ван выразил благодарность и встал, затем по очереди открыл шкатулки из сандалового дерева. В деревянных шкатулках, которые сами по себе были невероятными сокровищами, было полно золота.

Глаза Ён О широко раскрылись от удивления.

- Евнух Ван.

Евнух Ван почтительно закрыл шкатулки, которые он показал. По его знаку евнухи, державшие шкатулки, поклонились и отступили. Старшая придворная дама, стоявшая рядом с ними, тоже отступила ко входу во внутренние покои, откуда было плохо слышно.

- Это дар от Его Величества в знак восхищения мелодией «Танец цветов», которую исполнил Кё Гвиби.

- Это слишком щедро.

В ответ на слова Ён О евнух Ван мягко улыбнулся.

- Как ваше здоровье, Кё Гвиби? Нет ли у вас каких-либо недомоганий?

- Со мной всё в порядке.

- Его Величество приказал мне лично спросить вас и передать ему ответ. Я рад, что у вас нет недомоганий. Простите мою дерзость, но могу ли я сказать ещё несколько слов?

Евнух Ван говорил, ещё больше понизив голос. Он стоял спиной ко входу во внутренние покои, поэтому его лицо совсем не было видно оттуда, где находилась старшая придворная дама.

- Говорите.

- Кё Гвиби, Его Величество очень любит «Танец цветов». Так же высоко, как «Танец цветов», он ценит «Бессмертный дух», «Танец феникса» и «Пейзажную мелодию». Я подумал, что вам было бы полезно это знать, и хоть это и неуместно, я сообщил вам об этом. Теперь я удалюсь.

Евнух Ван поклонился и удалился.

- Идите с миром...

Ён О запоздало попрощался с евнухом. Оставшись один, он моргнул несколько раз, затем вспомнил мелодии, о которых только что сообщил ему евнух, и почесал щёку.

«Танец цветов», «Танец феникса», «Пейзажная мелодия», «Бессмертный дух».

Все они были музыкальными произведениями о весне и цветах. Произведения, которые обычно исполняют весной и которые выражают цветение. Нежные, красивые и воздушные мелодии. Также это были произведения, которые звучали сладко и очаровательно из-под пальцев исполнителя, исключающего меланхолию.

Это были мелодии, далёкие от императора с его жестоким нравом.

Они также были далеки от возвышенных произведений, которые любили учёные, хвастающиеся своим умением играть на цитре и слушать музыку, - произведений о просветлении, прославляющих предков и воздающих хвалу небесам.

- ...Весна, ему нравится весна?

Из растерянных уст вырвались запинающиеся слова. Ён О покачал головой, отрицая то, что только что сказал.

- Нет, может, ему нравятся цветы.

Ён О сжал губы, стараясь не произносить неуместных слов. Крепко сжатые губы невольно слегка приподнялись в улыбке.

❖ ❖ ❖

Придворные дамы дворца Донху суетились с самого утра. Между евнухами и придворными дамами происходил тщательный обмен взглядами. Только после многократной проверки подносов на наличие возможных проблем они внесли их в павильон.

Император вторую ночь подряд проводил в павильоне Ечхунгак. Сегодня, отправившись на рассвете в тронный зал для государственных дел, он вернулся в дворец Донху после завтрака.

Лица придворных дам дворца Донху выражали удовлетворение и облегчение, наблюдая за этим.

Когда император последний раз посещал дворец, он покинул его гораздо раньше, чем ожидалось, и придворные дамы с сочувствием смотрели на Дам Со И, видя его разочарование.

Всё это время император не прекращал посещать Дам Со И. Однако было заметно, что императорская благосклонность значительно уменьшилась по сравнению с прежними временами.

Некоторое время он постоянно навещал только Кё Гвиби, и шум о множестве золота, пожалованного Кё Гвиби, распространился не только среди наложниц, но и среди придворных чиновников всех рангов.

Так было всего несколько дней назад.

Император поссорился с судьей Центрального совета, дядей Кё Гвиби, так громко, что их голоса были слышны за пределами павильона, но в ту же ночь отправился к Кё Гвиби. Он специально послал человека к вдовствующей императрице с сообщением, что Кё Гвиби трудно нанести визит. Он лично приказал придворному врачу осмотреть Кё Гвиби, как только тот проснётся.

Он отправил главного евнуха, который служил императору в его ближайшем окружении, чтобы отдельно передать Кё Гвиби большое количество золота. Он даже оставил некоторых придворных евнухов в павильоне Кё Гвиби.

Казалось, что вся императорская благосклонность полностью склонилась к Кё Гвиби.

Однако в тот вечер император прибыл во дворец Донху и на следующий день тоже остался там на ночь. Кроме того, то, что он специально попросил прислуживать ему во время завтрака, казалось, указывало на то, что его благосклонность к Дам Со И оставалась прежней.

Придворная дама с круглыми глазами тревожно прошептала:

- Надеюсь, господин справится хорошо.

- Тише.

Старшая придворная дама Джин быстро сделала предупреждение и опустила глаза. Лицо старшей дамы, склонившей голову, выражало не меньше беспокойства, чем у прошептавшей эти слова придворной дамы.

Придворные дамы дворца Донху любили и следовали за своим господином, который пользовался благосклонностью императора с момента поступления во дворец. Даже те придворные дамы, которые поначалу чувствовали себя неловко из-за того, что наложник был мужчиной, быстро прониклись симпатией к приветливому и великодушному характеру наложника Дам Со И.

Дам Со И был снисходителен к ошибкам подчинённых.

Некоторые говорили за его спиной, что это потому, что он был незаконнорождённым и не получил должного образования в своей семье. Однако многие, несмотря на своё невысокое происхождение, сурово обращались с подчинёнными за их ошибки и промахи. По сравнению с ними Дам Со И был добрым и хорошим господином.

Проблема заключалась в том, что Дам Со И очень медленно учился.

- Интересно, помнит ли господин все блюда, которые сегодня подали?

Тревожно прошептала придворная дама, покусывая кончики ногтей.

- Тише ты.

Старшая придворная дама Джин снова строго предупредила её. Но и сама старшая дама была не менее обеспокоена.

Среди придворных дам дворца Донху в последнее время ходили неуважительные разговоры.

«У господина Дам Со И хороший и мягкий характер, но он слишком медленно понимает».

«Он даже не очень старается учиться».

«Но из всех господ, которым я служила, Дам Со И самый великодушный и добрый!»

Из-за этого между придворными дамами даже возникали мелкие споры. И это случалось не раз.

Старшая придворная дама Джин понимала как чувства невоспитанных придворных дам, которые упоминали о недостатках своего господина, так и чувства тех, кто защищал доброго господина.

У Дам Со И было слишком мало базовых знаний.

Будучи незаконнорождённым в семье Дам, он не получил никакого образования. Он выучил только несколько необходимых вещей для непосредственного использования, но не приобрёл ничего из того, что должен был знать сын благородной семьи. Он почти не умел писать и не имел никакой учёности.

Самая большая проблема заключалась в том, что у Дам Со И не было стремления учиться.

Прислуживать императору во время еды было великой честью.

Даже императрица, которая служила императору со времён его пребывания в статусе принца, прислуживала ему во время еды менее десяти раз.

Можно подумать, что нет ничего особенного в том, чтобы прислуживать во время еды, но каждое блюдо, подаваемое на стол императора, было редким и особенным. Тот, кто прислуживал, должен был хорошо знать эти блюда и уметь рассказывать императору о них, декламировать информацию и рекомендовать подходящую пищу.

Император, строгий в этикете и не допускающий ошибок, применял те же стандарты к другим.

Вдовствующая императрица Ман, выросшая в небогатой родительской семье, в первые годы пребывания во дворце принца несколько раз не могла распознать блюда и заикалась, и в итоге во время прислуживания уступила место евнуху Вану, что вызвало слухи.

Зная о строгом характере императора и случае с вдовствующей императрицей Ман, старшая придворная дама Джин и другие придворные дамы пытались научить Дам Со И разбираться в блюдах, подаваемых на стол императора. Поскольку Дам Со И не мог заранее увидеть императорскую трапезу, ему приходилось учиться либо по книгам, либо у опытных поваров.

Когда он учился у поваров, он ещё как-то воспринимал знания, но проблемы возникали, когда он пытался учиться по книгам.

Дам Со И не мог должным образом прочитать книги, которые придворные дамы с трудом доставали для него. Он не мог прочитать даже несколько страниц, часто отвлекаясь после прочтения нескольких иероглифов. Старшая придворная дама Джин и другие придворные дамы теперь были уверены, что Дам Со И почти не умеет читать. Однако они не могли открыто говорить о недостатках своего господина.

То, что Дам Со И пользовался благосклонностью императора, несмотря на отсутствие стремления к учёбе и знаний, было исключительно волей императора. Император, беспощадный к ошибкам и промахам других, почему-то совершенно не считал проблемой невежество или недостатки Дам Со И.

Многие тихонько сплетничали, что император испытывает чувство родства к Дам Со И, который напоминал ему о его матери низкого происхождения.

Старшая придворная дама Джин задавалась вопросом, почему в таком случае император так строг к другим, но не высказывала этого вслух. Для неё, служащей господину с недостаточным образованием, единственной надеждой была чрезмерная милость императора к Дам Со И.

Но даже полагаясь на милость императора, старшая придворная дама Джин всегда испытывала тревогу. Она очень боялась, что чрезмерная милость императора может когда-нибудь закончиться, и что император может не проявлять терпения, если Дам Со И продолжит медленно учиться.

В этот момент из павильона вышел евнух Ван вслед за евнухами и придворными дамами, подававшими еду.

- Евнух Ван, - позвала старшая придворная дама Джин евнуха с беспокойством и надеждой.

- Его Величество ничего особенного не сказал, - мягко улыбаясь, доброжелательно ответил евнух Ван. Несмотря на улыбку евнуха, старшая придворная дама понимала. Дам Со И не смог правильно назвать ни одного блюда.

- Прошу прощения... - извинилась старшая придворная дама Джин.

- За что вам извиняться, старшая дама Джин? - великодушно ответил евнух Ван.

Он сдержанно сомкнул губы и посмотрел на двери павильона.

Внутри павильона трапеза подходила к концу.

Император ел немного для своего телосложения. Он заканчивал трапезу, попробовав лишь некоторые из многочисленных блюд. Мужчина, не особо любивший чай, прополоскал рот чаем, похожим на простую воду.

- Вам достаточно, Ваше Величество? - вежливо спросил Дам Со И.

Когда он не знал, что делать, он иногда предлагал императору то, что выглядело аппетитно. Но после нескольких опытов, узнав, что император не очень хочет есть, он перестал настаивать.

- Достаточно, - легко ответил Сон Джэ и поднялся. Дам Со И было очень обидно, что император не любил пить чай в такие моменты.

Во время трапезы императора тот, кто прислуживал, ничего не ел. Если бы мужчина хотя бы пил чай, можно было бы поговорить с ним за чаем после еды.

Чай, который ценили члены императорской семьи, аристократы и богачи, и даже простые люди, мужчина особо не любил.

- Ваше Величество, - Дам Со И поспешно последовал за императором, желая высказать то, что держал в сердце последние два дня.

- У тебя есть что сказать? - Сон Джэ остановился и повернулся к Дам Со И.

- Я знаю, что это дерзкий вопрос. Од-однако... Я знаю, что вы любите слушать игру на цитре. Ваше Величество, вы действительно разделили ложе с Кё Гвиби?

Нерешительно произнёс Дам Со И несвязные слова. Мысли, которые он прокручивал в голове последние несколько дней, почему-то плохо облекались в слова. В его глазах, с закруглёнными уголками и слегка опущенными, из-за чего он выглядел мягким, заблестели слёзы.

Дам Со И смотрел на императора широко раскрытыми добрыми глазами.

- Это не то, о чём тебе следует беспокоиться, - решительно сказал император.

- Ва-ваше Величество. Вы обещали мне... Кё Гвиби тоже мужчина. Неужели вы действительно разделили с ним ложе? Я знаю, что не должен вмешиваться, но это ведь неправда?

Дам Со И сначала пытался что-то выведать, но затем изменил тактику и заговорил умоляющим тоном. Однако в конце, словно настаивая, он невольно выпалил то, что хотел услышать.

- Джун-а.

- Да? Да, Ваше Величество.

- Обделял ли я тебя вниманием с тех пор, как ты вошёл во дворец?

На вопрос императора Дам Со И покачал головой.

- Нет. Вы относились ко мне лучше, чем я того заслуживаю.

- Кё Гвиби не то, о чём тебе следует беспокоиться.

- Пр-простите...

Сон Джэ дружески похлопал по плечу слегка всхлипывающего Дам Со И.

- Я пойду.

Глядя на удаляющуюся спину императора, Дам Со И отвесил поклон.

- Ваше Величество, будьте осторожны.

В обычное время он последовал бы за императором до выхода из павильона, чтобы отвесить поклон, но сейчас у него не было на это сил. Кончики его бровей жалобно опустились. Его мягкие щёки дрожали, словно он вот-вот заплачет.

- ...

Оставшись один, с его мягкого и доброго лица сошло волнение, а брови угрожающе приподнялись. Его добродушное выражение на мгновение исчезло. Круглые глаза, будто оценивающие ситуацию, и неестественно приподнятые брови оглядели роскошную комнату.

- Нет. Этого, этого не может быть... Ничего особенного.

Лицо Дам Со Джуна, искажённое страхом и тревогой, вскоре вернулось к мягкому и доброму выражению.

- Его Величество дорожит мной. Я этого достоин. Его Величество сказал, что чувствует то же, что и я.

Он бродил по роскошным внутренним покоям, шепча как заклинание.

- Никто не может забрать то, что принадлежит мне.

С каждым шагом по комнате, полной роскошных вещей, его дыхание становилось спокойнее.

Рука Дам Со И мягко касалась драгоценных предметов, которые император даровал ему. Каждый раз, когда его рука касалась какой-либо вещи, он вспоминал слова, которыми они обменивались с императором, и время, проведённое вместе.

Когда возникало ощущение, что неприятные и мучительные воспоминания ползут по спине, он отбрасывал их, опираясь на драгоценные дары императора.

- Я человек, признанный Его Величеством.

Но его успокоившееся лицо слегка помрачнело. Весь императорский дворец гудел о том, что император посещает Кё Гвиби.

Думая о непочтительных словах, которые семья Дам будет бросать ему из-за этого, он уже чувствовал усталость. К счастью, среди его сводных братьев ещё никто не занимал официальных должностей. Если бы кто-то из них занимал хотя бы низкую должность, они бы постоянно появлялись у порога гарема, докучая ему.

- Кто бы мог подумать, что уважаемый клан Кё будет причинять мне такие страдания.

Когда он печально бормотал это, двери павильона открылись. Дам Со И смягчил выражение лица, глядя, как к нему приближается старшая придворная дама Джин почтительной походкой.

Наложница Ду, Ду Чхэ Ён, скрывая свою досаду, направилась вперёд. Хёк Би, живущая в том же дворце, отказалась присоединиться к ней, несмотря на несколько приглашений. Недостатком Хёк Би была её хрупкая натура и излишняя учтивость.

- Прибыла наложница Ду.

- Проводите её.

Когда придворная дама объявила о прибытии, изнутри тут же последовало разрешение. Двери открылись, являя взору роскошные внутренние покои.

- Проходите.

Как и ожидалось, внутри уже было несколько гостей.

- Приветствую Ки Би. Ки Би, желаю вам удачи и счастья. Не опоздала ли я?

Приветствовала её дружелюбно наложница Ду. Ки Би, сидевшая на почётном месте, ласково улыбнулась.

- Все только что пришли. Садитесь. Подайте чай наложнице Ду.

Чувства Ду Чхэ Ён к Ки Би были смешанными.

- Благодарю вас за вашу доброту.

Ки Би была красавицей с выразительными чертами лица и элегантностью. Она была среднего роста со стройной фигурой, при этом её руки и ноги казались длиннее, чем можно было ожидать от её роста.

Несмотря на стройность, у неё была пышная грудь и тонкая талия, что вызывало зависть у придворных дам императорского дворца и знатных дам столицы.

Ки Би вошла в гарем три года назад вместе с наложницей Ду, наложницей Нын Со Ён и Чжин Ми Ин. До поступления во дворец наложница Ду верила, что хотя и не является выдающейся красавицей, у неё нет никаких недостатков.

Но придя во дворец, она болезненно осознала, что её внешность ничем не примечательна.

Теперь она трезво понимала, что голова, которую отец называл маленькой и милой, и подбородок, который мать называла изящным, были лишь попытками избежать упоминания её выступающих скул.

- Наложница Ду, не стоит так формально держаться. Разве мы не поступили во дворец одновременно?

На слова Ки Би наложница Ду просто улыбнулась.

- ...

Как сказала Ки Би, они действительно поступили во дворец одновременно. Но одна стала наложницей ранга "Би", а сама она была всего лишь наложницей ранга "Чхопё".

Ду Чхэ Ён всё ещё трудно было принять своё положение во дворце.

До поступления во дворец наложница Ду верила, что клан Ду из Хоннён был намного значительнее, чем клан Ки из Кёксон.

Кёксон был важным стратегическим пунктом на западе, и клан Ки был одним из ведущих кланов в Кёксоне, но они не производили такого впечатления, как семья Хёк Би, которые долгое время охраняли границы.

И Ки Би, и Ду Чхэ Ён не были законными дочерьми своих семей.

Конечно, Ки Би с детства была сокровищем семьи, которым гордился её дед, глава клана Ки. Но и наложница Ду выросла в семье, где её ценили не меньше.

В итоге оставались только талант и внешность.

За последние три года Ки Би четырежды была беременна. Незадолго до поступления во дворец было известно, что Ки Би была самой старшей среди девушек из знатных семей, поступающих во дворец, поэтому на неё не обращали особого внимания. Однако шок, который испытала Ду Чхэ Ён, увидев Ки Су Рён в день поступления во дворец, был одним из пяти самых сильных потрясений в её короткой жизни.

Даже вдовствующая императрица, известная своими высокими стандартами и придирчивым характером, широко улыбнулась, увидев красоту Ки Су Рён.

При активной поддержке вдовствующей императрицы Ки Би пользовалась всей благосклонностью императора. Даже когда они были наложницами одного ранга, её гораздо чаще приглашали в императорскую опочивальню, чем наложницу Нын Со Ён или наложницу Ду.

Но даже такая великолепная Ки Би столкнулась с кризисом.

Все в императорском гареме ожидали, что Дам Со И, которому император дарил особую любовь, загонит Ки Би в трудное положение.

Ки Би забеременела четыре раза за короткий период, но так и не смогла выносить ни одного императорского наследника. Первый и второй раз она бесследно потеряла семя дракона, третий раз был печальным, а недавняя четвертая беременность закончилась так быстро, что вызвала насмешливые пересуды о том, что это уже неудивительно.

Все внимание было приковано к тому, когда же Ки Би окончательно потеряет благосклонность императора из-за повторяющихся беременностей и выкидышей, а также необычайной милости императора к Дам Со И.

Однако Дам Со И ничуть не смог навредить Ки Би.

- Род Кё действительно не следует недооценивать. Не так ли, Дам Со И?

Ки Би слегка нахмурила брови, произнося это.

- Род Кё - выдающееся семейство, - вежливо ответил Дам Со И, сидевший перед наложницей Ду. Ки Би горько усмехнулась на ответ Дам Со Джуна, который, казалось, не ощущал никакой угрозы и не до конца понимал ситуацию.

- Разве не Кё Гвиби является выдающимся, а не род Кё? - заметила Нын Со Ён, сидевшая справа от Ки Би, поднимая чашку с чаем.

- То, что Кё Гвиби так хорош, объясняется именно тем, что род Кё выдающийся, как сказал Дам Со И. От цветочного чая Ёнсана до фарфора мастеров юга и даже свитков каллиграфии древних мастеров, которые трудно получить даже Его Величеству. Я никогда не слышала о таких вещах, а Кё Гвиби считает их обыденностью. Откуда бы Кё Гвиби всё это получил? - мягко вступилась Чин Ми Ин за Дам Со И.

- Я совсем не ожидала, что Кё Гвиби достигнет такого положения, ведь в начале пребывания во дворце он конфликтовал с вдовствующей императрицей, и даже Его Величество не обращал на него внимания. Его жадность дошла до того, что во время спора с вдовствующей императрицей он выпил снадобье, которое может сделать беременным даже мужчину. Возможно, даже тот спор с вдовствующей императрицей был частью плана Кё Гвиби, - серьезно проанализировала ситуацию Нын Со Ён.

- Снадобье, способное сделать беременным даже мужчину - вы говорите о Джаанхоне? - осторожно вмешался Дам Со И в разговор между Нын Со Ён и Чин Ми Ин. В этом заключалась ещё одна способность Ки Би. У Ки Би была удивительная сила держать своих соперников и соперниц под контролем, общаться с ними и управлять ситуацией.

И Нын Со Ён, и Чин Ми Ин изначально были соперницами, боровшимися с Ки Би за благосклонность императора. Ки Би подружилась с Чин Ми Ин, жившей в тех же покоях, избегая конфликтов, и даже привлекла на свою сторону Нын Со Ён.

Хотя внутренние мотивы были непростыми, но поскольку сама наложница Ду тоже присутствовала здесь, можно сказать, что Ки Би поставила всех наложниц под свой контроль.

- Джаанхон?

Наложница Ду, наблюдая за ситуацией, лишь вставила подходящую реплику. Дам Со И, почувствовав на себе взгляды, заговорил:

- Джаанхон, как и Бэкхон, действует как яд для тех, кому он не подходит по конституции. Я слышал дворцовые слухи, но действительно ли Кё Гвиби пил настоящий Джаанхон? Если верить слухам, он выпил его вскоре после Бэкхона. Обычно тело не выдержало бы такого.

- Так вот как это называется - "Джаанхон", - произнесла Ки Би, как будто хваля Дам Со И за выполнение своей роли.

- Да, и Бэкхон, и Джаанхон крайне опасны. Это определённо не то, что можно принимать из одной лишь жадности. Если сделать ошибку, можно лишиться жизни сразу после приёма.

Дам Со И говорил с видимым страхом.

- Вы забыли, как Кё Гвиби противоречил Его Величеству? Когда он заманил нас приглашением на чайную церемонию и заставил вас встать на колени, - резко вмешалась Хян Бин, сидевшая ближе к Ки Би, перед Нын Со Ён.

Здесь собрались все, кто имел отношение к власти в гареме.

- Хян Бин.

- Хян Бин.

Нын Со Ён и Ки Би попытались остановить Хян Бин, поглядывая на Дам Со И. Дам Со И склонил голову, выражая неловкость.

Хян Бин с угрюмым выражением сказала:

- Я не имела в виду ничего плохого. Просто вспомнила поступки Кё Гвиби. Характер у Кё Гвиби действительно непростой. Даже вдовствующей императрице он решительно заявил, что у него были последствия от приёма Бэкхона, и настойчиво требовал встречи с изготовителем снадобья, пока не добился вызова посланника. Вспоминается также, когда этот человек обмолвился, что его семья получила выгоду от его быстрого продвижения от наложника низшего ранга до чхопё всего через несколько дней после прибытия во дворец, он парировал, что, видимо, его род Кё действительно впечатляющий.

- Я мало знаю о роде Кё. Хоть и знаю, что это знаменитый род, но разве род Кё не держится довольно скромно для своей репутации? - заметила Ки Би, переходя к общим рассуждениям.

- С характером Кё Гвиби, он вполне мог выпить Джаанхон, будь то из жадности или из-за темперамента. Я никогда не видела человека, который бы так невозмутимо и нагло провоцировал гнев Его Величества. За более чем пять лет моего пребывания в императорском дворце даже среди родственников императора не было таких людей. С таким характером он выпил Бэкхон при поступлении во дворец, так чего ему бояться Джаанхона? - рассуждала Хян Бин о выдающемся характере Кё Гвиби. Сидевшая напротив Нын Со Ён кивнула.

- Вдовствующая императрица изменила своё отношение к Кё Гвиби именно с того времени, когда стало известно, что он выпил Джаанхон. Есть ли у Джаанхона действительная эффективность или нет, правильно будет считать, что Кё Гвиби его выпил, - подвела итог Нын Со Ён.

- Если существует Бэкхон, почему бы не существовать и Джаанхону, - согласно кивнула Ки Би.

- Однако разве нельзя сказать, что отношения между Его Величеством и Кё Гвиби не такие уж и безоблачные? Кё Гвиби, вместо того чтобы стараться забеременеть после приёма Джаанхона, набросился на Его Величество, - с недоумением заметила Чин Ми Ин.

- Насколько я знаю, тогда Его Величество сильно опозорил дядю Кё Гвиби. Немыслимо, чтобы наложник нападал на Его Величество из-за того, что тот опозорил его родственника, но...

- Кё Гвиби - почтенный законный наследник рода Кё, - насмешливо подхватила Хян Бин слова Ки Би.

- Кё Гвиби хоть и доставил неприятности Его Величеству, но его, конечно, нельзя сравнивать с Дам Со И, к которому Его Величество относится особенно.

При словах Нын Со Ён, Дам Со И стало неловко. Хотя это уже в прошлом, но воспоминания о том, как на приёме у Кё Гвиби его заставили встать на колени и издевались над ним, были неприятными.

- И тогда, и позже Его Величество часто наказывал Кё Гвиби. Разве Кё Гвиби не стоял на коленях перед павильоном Чхонханджон, искупая свою вину, множество раз?

- Кё Гвиби - единственный наложник, которого Его Величество наказывал так часто.

Слушая Чин Ми Ин и Нын Со Ён, Хян Бин сильно нахмурилась.

- Странно и то, что Кё Гвиби играет для Его Величества на цитре и получает от него золото. Какой ещё наложник играет для Его Величества на цитре и получает плату? Говорят, и при дворе много сплетен об этом. Он получает не раз или два, а, похоже, за каждое исполнение.

- Говорят, плата за одну композицию превышает двадцать золотых, - таинственно сообщила Нын Со Ён.

- После того, как разрешился несчастный случай с моей сводной сестрой Понён, Кё Гвиби прислал Дон Сангун. Она пришла извиниться за то, что избежала допроса, и принесла серебряную шкатулку размером с ладонь, полную золотых игл. Благодаря золотым иглам, которые прислал Кё Гвиби, Понён выздоровела без осложнений, но я была поражена, увидев эту шкатулку, - вполголоса рассказала наложница Ду о щедрых тратах Кё Гвиби.

Нын Со Ён, улыбнувшись, прошептала:

- Есть непонятные сделки, которые противоречат тому, что Кё Гвиби пользуется благосклонностью, но и сказать, что он вовсе не в милости, тоже нельзя.

- Если говорить о благосклонности, то Его Величество плохо обращается с Кё Гвиби и часто наказывает его. Но несколько дней назад, даже после громкой ссоры с его дядей, главой ведомства государственных дел, Его Величество всё равно отправился к Кё Гвиби, - холодно сказала Ки Би. Император посещал своих наложниц согласно их рангу. Но после того, как Кё Гвиби начал играть на цитре, это правило было нарушено.

Император не прекратил полностью посещать своих наложниц. Некоторым он поручал прислуживать во время трапезы или специально назначал для утренних приветствий. Иногда он выделял время для визитов.

Однако для этих визитов всегда была чёткая причина.

Император посещал покои наложниц только когда Кё Гвиби не играл на цитре.

В дни, когда Кё Гвиби играл на цитре, император непременно приходил во дворец Кирюнг и засыпал там. Но даже в дни, когда Кё Гвиби не играл на цитре, бывало, что император приходил во дворец Кирюнг и заставлял Кё Гвиби прислуживать ему.

И при дворе, и в гареме пытались выяснить, какие ещё услуги, кроме игры на цитре, оказывает Кё Гвиби императору. Но ни придворные евнухи, ни служанки, ни евнухи и служанки из дворца Кирюнг - никто не раскрывал этой тайны.

В последнее время казалось, что император хочет постоянно держать Кё Гвиби рядом с собой.

До сих пор император строго придерживался иерархии и обязанностей в обращении с наложницами. Даже Дам Со И, несмотря на особое отношение, не был настолько важен, чтобы менять порядок обращения с другими наложницами.

Император очень уважал императрицу, с которой провёл время ещё до восшествия на престол, но даже ей он не демонстрировал столько эмоций и не проводил столько времени с ней.

- Можно сказать, что их отношения полны как большой благосклонности, так и частых ссор, - произнесла Хян Бин приглушённым голосом. Хотя о благосклонности были сомнения, ссоры можно было отчасти предсказать.

Все взгляды на мгновение обратились к Дам Со И.

- ...

Дам Со И нечего было сказать об императоре и Кё Гвиби. Он тоже не знал, что происходило между ними и как они проводили время.

В комнате повисла странная тишина.

❖ ❖ ❖

Вдоль каменной дорожки в парке Сокгымвон пышно расцвела сусахэдан (декоративная яблоня). Длинные цветоносы свисали вниз, а яркие светло-розовые цветы на их концах ослепительно сверкали в лучах солнца.

Светло-розовые цветы деревьев, выстроившихся в ряд, сливались и наслаивались, как ширма, создавая насыщенный розовый цвет. Пейзаж, где солнечные лучи мерцали сквозь нежные цветы, был неземной красоты.

Весна пришла внезапно.

Ён О специально посетил Сокгымвон, увидев белоснежные цветы деревьев в центре сада Донхвавон. Придворные, следовавшие за ним, были очарованы цветочной ширмой из сусахэдан, выстроившихся в ряд.

- Мама, это так красиво, - сияя улыбкой, сказала Дон Ён. Хотя она не выразила словами благодарность за доброту Ён О, который привёл их сюда показать цветы, её широкая улыбка была полна признательности.

- Да, красиво.

Ён О тоже улыбнулся, глядя на улыбающиеся лица. Дон Сангун, собиравшаяся засиять ещё ярче вслед за ним, вдруг остановилась. Взгляд придворной, чья улыбка спокойно угасла, был прикован к человеку, стоявшему в конце каменной дорожки.

- Гвиби мама.

Предупреждённый обращением придворной дамы, Ён О заметил человека, стоявшего в конце дорожки. Несмотря на короткую встречу в прошлом, яркая внешность этого человека чётко отпечаталась в его памяти.

- Юн Со Хва.

В ответ на приветствие Ён О Юн Со Хва почтительно поклонилась.

- Гвиби мама, рада видеть вас. Желаю вам великого счастья.

Рядом с Юн Со Хва была только одна молодая служанка. Одежда наложницы была едва лучше ветхой.

Со Хва была наложницей 3 ранга.

Это был тот же ранг, что и Со И, Со Ён, Со Вон, Со Хун и Со Хви, и не такой уж низкий. Хоть она и не была полноправной наложницей, как «Би» или «Бин», но её ранг был непосредственно под «Бин».

- Встаньте. Юн Со Хва тоже вышла полюбоваться цветами?

- Да, Гвиби мама. Я слышала, что Кё Гвиби часто посещает Сокгымвон, и решила осмотреть его. Подумала, что место, которое часто посещает Гвиби с таким утончённым вкусом, должно быть прекрасным, и оно оказалось даже красивее, чем я ожидала.

Юн Со Хва проявляла большую дружелюбность к Ён О, чем при их предыдущей встрече. Её тёплый и мягкий голос был так же прекрасен, как и её лицо.

- ...

Лицо Дон Сангун, стоявшей рядом с Ён О, стало ещё более напряжённым.

- В прошлый раз мы расстались в спешке.

Ён О приблизился к Юн Со Хва, отправив своих слуг немного назад. Юн Со Хва тоже подстроила свой шаг под Ён О и отослала свою единственную служанку.

Единственная служанка Юн Со Хва и многочисленные прислужники Ён О следовали на расстоянии от своих господ.

- Когда мы встретились в прошлый раз, я получила милость от Гвиби.

Юн Со Хва изящно кивнула. Её движения были элегантны, словно танец. Ни в поведении, ни в речи она не уступала никому из наложниц.

Именно поэтому было странно.

Её полное отсутствие до сих пор, атмосфера отвержения среди других наложниц, чрезмерная осторожность, которую Ён О заметил в прошлый раз, и её слишком скромный вид - всё это вызывало вопросы.

Среди сведений о наложницах, которые Ён О изучил через род Кё до поступления во дворец, единственной информацией о Юн Со Хва было её скромное происхождение.

- Какая милость? Не говорите так. Присядем?

Ён О вошёл в беседку Сорюджон, известную своей элегантностью в саду Сокгымвон. В открытой со всех сторон беседке стоял стол, закреплённый на полу, и стулья без спинок.

Слуги Ён О и служанка Юн Со Хва остались стоять в пределах видимости беседки. Хотя оба человека были в поле зрения, их разговор нельзя было услышать.

- Кё Гвиби, ничтожная преступница просит наказания.

Ён О, который уже начал садиться, остановился, услышав голос позади. Юн Со Хва опустилась на колени на пол, а не на стул, и поклонилась.

Ён О моргнул от неожиданной ситуации.

- Юн Со Хва?

Он встал и попытался поднять Юн Со Хва.

- Знает ли Кё Гвиби что-нибудь обо мне?

Юн Со Хва подняла лицо, не нарушая этикета, и встретилась взглядом с Ён О.

- Прежде всего, я прошу вас встать и сесть. Не будет ли казаться, что я притесняю Юн Со Хва?

Мягко предложил Ён О, хоть и был озадачен. Услышав это, Юн Со Хва слегка улыбнулась.

- Я та, которой не должно быть в гареме.

В её туманной улыбке проступала зрелость, выдававшая её возраст.

- Юн Со Хва.

Ён О снова настоял и попытался поднять Юн Со Хва. Юн Со Хва медленно покачала головой.

Каждая из наложниц императора была красавицей со своими особенностями.

Среди них Ки Би считалась первой красавицей. Хотя красота Ки Би была удивительной, истинной красавицей, по мнению Ён О, была Юн Со Хва. Если Ки Би выделялась изящной атмосферой, то Юн Со Хва была яркой красавицей.

- В день допроса в Оквоне, я солгала.

- Вот как.

- Прошу прощения. Не знаю, с чего начать... У меня нет семьи, я низкого происхождения. У меня нет ни рода, ни близких родственников, ни дальних родичей. Удивительно, что у такой ничтожной особы, как я, вообще есть фамилия.

Юн Со Хва, говорившая спокойно, заметила, как помрачнело лицо Ён О, слушавшего её, и вымученно улыбнулась. Улыбка на прекрасном лице зыбко колебалась.

- Для наложницы, статус и происхождение важны. Но ещё важнее то, кто вы сейчас. Юн Со Хва - наложница Его Величества и Со Хва, это наложница 3 ранга. Если вы считаете проблемой то, что вы солгали, совершили преступление или имеете низкое происхождение, тогда я встану на колени перед вами. Прошу, поднимитесь. Разве вы не знаете, что даже Его Величество не сможет остановить меня, если я решу наказать вас?

Ён О сам поставил стул рядом с Юн Со Хва. Прекрасное лицо задумчиво смотрело на человека, который строго говорил, но при этом подавал стул.

Юн Со Хва, словно уступая жесту Ён О, встала и села на стул.

- Гвиби мама действительно не знает.

- Я стал наложником не так давно, поэтому мало что знаю о Юн Со Хва.

При этих небрежных словах Ён О уголки глаз Юн Со Хва мягко опустились, а затем вернулись в прежнее положение.

- Я служила Его Величеству дольше всех, кроме императрицы. Даже во времена, о которых сейчас никто не упоминает, когда он был просто наследным принцем, здоровье императрицы уже тогда было слабым. Я прибыла в резиденцию наследного принца примерно через год после того, как императрица стала супругой наследного принца. В резиденции были только Её Величество Императрица и я, никого больше.

Чем больше Ён О слушал слова Юн Со Хва, тем меньше понимал, почему её избегают другие наложницы. Однако он не подал виду.

- Вот как.

- Нет, Гвиби мама. Это не то, о чём можно просто сказать "вот как" и двигаться дальше. Я настолько низкого происхождения. Хотя я служила Его Величеству вдвоём с императрицей ещё с тех времён, когда я поступила во дворец, я была всего лишь наложницей низшего ранга, и даже Со Хва я стала меньше полугода назад. Это потому, что мой статус был настолько низок, что было трудно дать мне официальный ранг. Даже несмотря на то, что когда Его Величество вступил в императорский дворец, я уже была матерью двоих детей. Хотя сейчас этих несчастных детей уже нет в живых...

Юн Со Хва долго объясняла, насколько низким было её положение.

Последние слова особенно глубоко отозвались в ушах Ён О. Он кивнул, показывая, что понимает, но Юн Со Хва заподозрила, что Гвиби не вполне осознаёт низость её происхождения.

- Юн Со Хва долго служила Его Величеству и в конце концов стала Со Хва, не так ли?

Юн Со Хва поняла, что её подозрения подтвердились.

- Среди высшей знати я впервые встречаю такого человека, как Кё Гвиби. Когда знатные придворные узнают о моём низком происхождении, они даже не считают меня за человека.

- Может, им просто не хватает ума?

- Кажется, трудно заставить Кё Гвиби понять мою ничтожность. Ложь, которую я сказала в Оквоне, заключалась в том, что я не была на месте происшествия. Я видела, как барышня Понён попала в беду. Но, увидев это, я не подошла ближе.

Выражение лица Юн Со Хва, признававшейся в своём проступке, было спокойным и собранным. Мягкая атмосфера мгновенно потемнела.

- Потому что, находясь на месте происшествия, вы могли попасть под подозрение...

Ён О пробормотал как бы про себя. Вместо того чтобы обвинять человека, который оставил пострадавшую, он понял ситуацию, в которой ей пришлось бежать.

- Наложница Ду брезгует такими ничтожными, как я. Она не может понять, как я стала Со Хва. Барышня Понён, сводная сестра наложницы Ду, тоже презирает меня.

Лицо Юн Со Хва, произносившей эти слова, болезненно исказилось.

- ...

Ён О открыл рот, но не произнёс ни слова и закрыл его. Трудно было и утешить её, и осудить наложницу Ду или пострадавшую Понён.

- Можете ругать меня бессердечной, мне всё равно. Даже если бы я вернулась в тот момент, я бы всё равно убежала. Потому что, если бы я осталась и попыталась помочь барышне Понён, меня бы обвинили в преступлении и жестоко обошлись со мной.

Закончив говорить, Юн Со Хва опустила голову и стала ждать решения.

- Благодарю, что рассказали мне правду. Но дело уже закрыто. Я не буду предъявлять претензий к тому, что Юн Со Хва покинула место происшествия.

- Я безмерно благодарна.

В ответ на слова Ён О Юн Со Хва снова попыталась опуститься на колени.

- Встаньте.

- Простите, Гвиби мама.

Юн Со Хва, садясь на стул, выразила благодарность. Её выражение лица выглядело немного лучше.

- А что если наложница Ду продолжит...

Ён О осторожно начал.

- Нет, Гвиби мама.

Юн Со Хва строго ответила, словно упрекая Ён О, который хотел проявить к ней доброту. При этом решительном отказе осторожно двигавшиеся губы Ён О замерли.

- Она больше не беспокоит вас?..

- Как такое возможно? Помимо низкого происхождения, во мне есть и другие проблемы. Поэтому все в гареме сторонятся меня. Вам не следует приближаться ко мне. Кё Гвиби - благородный наследник рода Кё и пользуется благосклонностью Его Величества. Пожалуйста, не будьте добры ко мне, как в прошлый раз. Если вы окажете чрезмерную заботу такой ничтожной особе, как я, это станет предметом сплетен. Именно поэтому я хотела встретиться с вами отдельно сегодня.

Юн Со Хва поднялась и скромно поклонилась. Её манеры были безупречны. Она отступила задом до входа и покинула беседку Сорюджон.

Яркая красавица удалялась лёгкими шагами. Даже при повторном взгляде её внешность была поразительной.

Оставшись один, Ён О тихо пробормотал:

- Верно, у неё были дети.

Тёплый весенний ветер проник в пустую беседку. Вместе с тёплым ветром приблизились осторожные шаги.

Ён О повернул голову в сторону шагов.

- Мама.

Дон Сангун вошла в беседку, чтобы прислуживать. На её лице не было выражения. Лёгкие, как пух, руки обернулись вокруг руки Ён О.

- Дон Сангун.

- Вам не следует сближаться с Юн Со Хва.

Лицо Ён О, погружённое в неопределённые размышления, очнулось. Он высвободил руку из рук придворной дамы Дон. Она отступила на шаг и приняла позу, ожидая приказаний. Её изящные движения выглядели почти как мольба о прощении.

- Я жду, чтобы Дон Сангун рассказала мне.

Ён О не высказал вслух свои мысли. Хотя это было неожиданно, Дон Сангун ещё ниже склонила голову и заговорила:

- Я с детства попала во дворец и была придворной служанкой. Юн Со Хва тоже находилась во дворце с юных лет.

Юн Со Хва призналась, что солгала в Оквоне в день допроса. Она видела пострадавшую на месте происшествия и убежала. Однако те, кто прибыл на место сразу после происшествия, свидетельствовали, что видели поблизости Дон Ён.

По краткому объяснению придворной дамы Дон Ён О представил ситуацию во время инцидента. Сразу после происшествия Юн Со Хва увидела пострадавшую, но опасаясь обвинений из-за своего неблагоприятного положения, скрылась, а Дон Сангун, которая с детства была придворной служанкой и хорошо понимала такое положение, видела это, но сделала вид, что ничего не знает.

- Встань. Ты знакома с Юн Со Хва с детства?

- Простите. Нельзя сказать, что мы знакомы. Юн Со Хва намного младше меня.

Ён О подошёл ближе и протянул руку, которую Дон Сангун осторожно взяла.

- Говоришь, Юн Со Хва намного младше?

- Да.

При ответе Дон Сангун Ён О замер.

Юн Со Хва была наложницей ещё со времён, когда император был наследником престола. Она служила императору как минимум 8 или почти 9 лет. Хотя в императорской семье существовал обычай рано вступать в брак, Юн Со Хва должно быть около тридцати лет.

Юн Со Хва была чрезвычайно яркой красавицей. Ён О считал её самой красивой среди наложниц императора. Но если сравнивать ярких красавиц, то хотя лицо с чёткими чертами, как у Юн Со Хва, красиво, но лицо с глубоким взглядом, невинное и хрупкое, как у Дон Ён, казалось ему более привлекательным.

- Дон Сангун.

- Да?

- Знаю, что невежливо спрашивать женщину, но... сколько тебе лет?

Ён О спросил с выражением лица, выдававшим его смущение. По чистому и красивому лицу Дон Сангун промелькнула лёгкая дерзость.

Когда Ён О впервые увидел лицо Дон Сангун, он подумал, что её лицо действительно красиво, несмотря на легкомысленную манеру речи. Он предполагал, что она старше окружающих придворных, но не настолько, чтобы казаться намного старше.

- Тридцать пять. Год сменился, и скоро у меня день рождения, так что вскоре мне будет тридцать шесть.

Ён О на мгновение замолчал.

Дон Сангун догадалась, что за молчаливым лицом производятся подсчёты. На лице служанки, смотревшей на чистое лицо господина, впервые за долгое время появилась кривая гримаса.

- А сколько лет Юн Со Хва...

- Тридцать.

Ён О, бормотавший, как будто не знал, замолк после немедленного ответа Дон Сангун. Она пристально смотрела на его чистое лицо, которое только моргало глазами, глядя вдаль.

- Почему вы спрашиваете о возрасте?

В её недовольном голосе звучало раздражение. Хотя было удивительно, что Юн Со Хва, как и предполагалось, было тридцать, но то, что Дон Сангун было тридцать пять, было ещё более поразительным.

Обе красавицы, да ещё и выглядят молодо.

Ён О только внутренне удивился и сдержал невежливые слова, плотно сжав губы.

- Ничего.

- Как же ничего. Вы только что подсчитывали, насколько я старше вас, не так ли?

- Я знал, что Дон Сангун намного старше меня.

Ён О мягко улыбнулся, говоря это.

- Намного старше?! Если бы я постаралась пораньше, у меня мог бы быть ребёнок вашего возраста. Но не смотрите на меня как на мать. Мне это не нравится.

- Что значит мать? Я поздний ребёнок, так что не могу воспринимать как мать того, кто лишь немного старше. Не говори страшных вещей.

На отказ Дон Сангун Ён О ответил ещё более решительным отказом. Когда они, пререкаясь, выходили из беседки Сорюджон...

- Мама! Мама! Гвиби мама!

Со стороны входа в Сокгымвон евнух Сок, подбегая, громко кричал. Евнух Бом поддерживал евнуха Сока, который, казалось, вот-вот упадёт, приближаясь к Ён О. Хотя евнух Сок всё ещё принадлежал к придворным евнухам, для присутствующих здесь он был как евнух дворца Кирюнг.

- Гвиби мама, Его Величество... Его, Его Величество прибыл.

Срочно сообщил евнух Сок, задыхаясь, как будто вот-вот потеряет сознание.

- Сейчас?

Был ещё полдень. Ранний вечер, и сегодня был день заседания в главном зале. После заседания в главном зале, обсуждая большие и малые дела, император обычно завершал государственные дела только глубокой ночью.

- Да. Быстрее во дворец...

Продолжал евнух Сок, тяжело дыша.

- То есть Его Величество сейчас прибыл во дворец Кирюнг?

- Да.

- А настроение Его Величества не показалось тебе плохим?

Ён О понизил голос, осторожно спрашивая, и евнух Сок быстро кивнул, выдыхая с трудом. Больше ничего нельзя было узнать у евнуха, который примчался в Сокгымвон, как только прибыл император.

- Возвращаемся.

Отбросив сложные мысли, кружившиеся в голове до этого момента, Ён О как можно быстрее направился ко дворцу Кирюнг.

В павильоне Чхонханджон воцарилась тяжёлая тишина. В центре малого дворца, перед высоким сиденьем, стоял с поклоном министр Центрального совета.

С высокого места тихо раздался грозный голос.

- Министр, вы что, решили ничего не делать?

- Простите, Ваше Величество. Ваш подданный...

- Или вы решили не исполнять мой приказ? Приказ перевести пятый отряд стражи на южное побережье для помощи в трудностях юга не может быть выполнен, потому что эти люди будут использованы для предстоящей весенней охоты?

- Это...

- И что я сказал на это? Разве я не велел сократить охрану? Моя безопасность превыше всего, и это тоже невозможно. Разве я не могу защитить себя сам!

От удара императорской руки чайная чашка на столе звякнула хрупким звоном.

- Весенняя охота проводится на открытой местности, поэтому безопасность Вашего Величества превыше всего. В подготовке к весенней охоте не должно быть ни малейшей небрежности. Если внезапно сократить охрану и изменить запланированное...

- При таких усилиях на подготовку, предложение устроить небольшое развлечение в виде игры в кёкку (поло) на весенней охоте слишком расточительно и также невозможно. Вы что, намерены противиться всем моим желаниям? Разве вы не говорили, что мой приказ не убирать каменную ширму у могилы вдовствующей императрицы Сунтэ не может быть принят, так как это нарушает этикет? Я хотел проявить сыновнюю почтительность, а министр начал декламировать о строгости этикета, начиная со времён императора Ши, получившего небесный мандат. Вы можете говорить только "невозможно" в ответ на мои пожелания?

Склонивший голову министр попытался мягко открыть свои спокойные губы. Министры Центрального совета и подчинённые чиновники, выстроившиеся по обе стороны, поочередно поглядывали между высоким сиденьем и министром.

Казалось, вот-вот начнётся очередной спор об этикете между разгневанным императором на высоком сиденье и министром, который вёл себя совершенно бестактно. В таком случае, император наверняка швырнул бы чайную чашку на пол малого дворца.

- Всем отступить. Я мешал таким занятым людям своими призывами, когда все готовятся к весенней охоте. Как я смею тревожить вас своими просьбами.

Император, отдав приказ отступить, сам первым поднялся.

- Простите нас. Пожалуйста, поймите...

- Уходите!

Увидев императора, стремительно поднимающегося с высокого сиденья, евнухи громко закричали. Голос министра, пытавшегося обратиться к императору, утонул в торжественных возгласах евнухов.

Министр, стоявший в центре перед высоким сиденьем, быстро отступил в сторону.

Император, мгновенно покинувший своё место, обернулся к следующему за ним евнуху Вану и сказал:

- Я направляюсь во дворец Кирюнг.

Лицо министра, сохранявшее мягкое выражение всё время, пока он выражал несогласие перед императором, застыло.

- ...

Император, яростно встряхнув императорские одежды, тут же покинул малый дворец. Он был на полторы головы выше следующих за ним евнухов. Не только высокий, но и с мощными плечами, он, как сам говорил, обладал силой, позволяющей одной рукой забрать любую жизнь.

Министр не смог сохранить свою обычную невозмутимость. Император, разъярённый его постоянными отказами, направлялся к его племяннику.

Роскошные драконьи одежды императора яростно развевались вслед за его большими шагами. Он мгновенно покинул территорию павильона Чхонханджон и пересёк средние ворота, разделяющие внешний дворец и гарем.

Походка императора была настолько быстрой, что евнух Ван и следующие за ним евнухи, заметно отстававшие, почти бежали.

От павильона Чхонханджон до дворца Кирюнг было довольно далеко.

Сонджэ, войдя в длинную галерею, ведущую ко дворцу, резко взмахнул рукой. С каждым шагом походка мужчины становилась всё быстрее и яростнее.

Когда он вышел из галереи в безлюдное место...

- Что племянник, что дядя, совсем не слушаются!

Евнух Ван вздрогнул от гневного возгласа, который был отчётливо слышен, несмотря на расстояние. Плечи следующих евнухов одновременно сжались от испуга.

- Ва-Ваше Величество.

Евнух Ван поспешно приблизился к императору, который, не справившись со своим гневом, наконец остановился.

- Как же красноречиво и помпезно они объясняют, почему что-то невозможно!

К счастью, средние ворота уже остались позади. Дворец Кирюнг находился в уединённом месте, и здесь проходило мало людей, но всё же могло случиться непредвиденное. Евнух Ван и другие евнухи тревожно осматривались, опасаясь, что кто-то услышит искажённый возглас императора.

- Теперь я понимаю, почему род Кё до сих пор не стал родственным кланом. Не то что не стал, а не мог стать! Как же они хорошо знают о своём превосходстве. Ни на шаг не отступают!

Низкий голос императора был суровым и мрачным, но содержание его речи было несколько ребячливым. Остановившийся и кричащий мужчина некоторое время бесцельно бродил по проходу, окружённому высокими дворцовыми стенами.

- Ваше Величество, мы беспокоимся о вашем здоровье. Пожалуйста, успокойтесь.

Евнух Ван низко поклонился. Он легко мог представить, что если бы император остался с ним наедине, то непременно что-нибудь швырнул бы или пнул стену.

- Какое чудесное семейство.

Пробормотав это, император резко развернулся и пошёл дальше.

- ...

Евнух Ван надеялся, что господин, выплеснув гневный крик, изменит направление своих шагов. Но Сон Джэ лишь ускорил свой путь к дворцу Кирюнг.

По знаку евнуха свита последовала за императором. Бесконечную, казалось, императорскую процессию встретила тишина.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с Вами благополучие, Ваше Величество.

- Приветствуем Его Императорское Величество. Да пребудет с Вами благополучие, Ваше Величество.

Дворец Кирюнг всегда был уединённым и пустынным. Но сегодня он был тише, чем когда-либо. За исключением немногочисленных дворцовых слуг, охранявших дворец, все остальные отсутствовали.

Обычно, если наложница отсутствовала в своих покоях, император приходил и просто уходил.

Император был занятым человеком.

Ван Тэгам поспешно подозвал евнуха Сока.

- Где Кё Гвиби?

Холодный голос вопросил евнуха, который собирался отдать почести.

- Он вышел на прогулку в Сокгымвон.

Быстро ответил евнух Сок, выросший при дворе с детства и учившийся рядом с евнухом Ваном.

При ответе евнуха Сока брови императора грозно изогнулись.

- Приведите Кё Гвиби.

Евнух Ван, не дожидаясь разрешения императора, приказал, подавая знак глазами, чтобы тот бежал быстрее. Евнух Сок, повинуясь приказу главного евнуха, согнувшись в поклоне и забыв, что находится перед императором, бросился бежать.

- ...

Сон Джэ, сурово нахмурив брови, посмотрел на евнуха Вана. Наблюдавший за настроением императора евнух Ван с почтительным лицом мягко улыбнулся и произнёс:

- У евнуха Сока быстрые ноги.

- Да.

Сон Джэ прочистил горло и немного расслабил нахмуренное лицо. Лёгкая улыбка на лице евнуха стала чуть более заметной. Мужчина, собиравшийся что-то сказать в ответ на доброжелательную и великодушную улыбку евнуха, незаметно для окружающих вздохнул.

На его лице, пришедшего в покои отсутствующего хозяина, мелькнули запоздалые сомнения и сожаление: «Зачем я сюда пришёл?».

Ён О вернулся спустя долгое время после того, как император прибыл во дворец Кирюнг. Хотя он поспешил, узнав новость, но дворец был настолько обширен, а Кирюнг находился в таком отдалённом месте, что это заняло время.

- Приветствую Его Императорское Величество. Да пребудет с Вами благополучие, Ваше Величество.

Вбежавший во дворец Ён О был одет в многослойные одежды из белоснежного шёлкового атласа. Верхнее платье было светло-красным. Наряд, хорошо подходящий для весны.

После того как Сон Джэ однажды сделал замечание, Ён О избегал слишком скромных нарядов.

- Где вы были, Кё Гвиби?

Голос мужчины был ниже обычного.

Евнух Ван, изучив лицо императора, осторожно помог Ён О подняться с поклона. Перед тем как отойти от него, евнух прошептал едва слышно:

- Льстите ему.

Это был несвойственный евнуху Вану самовольный тон. Казалось, ситуация была настолько срочной, что не было времени для неспешных действий. Ён О с недоумением в глазах оглянулся на евнуха, а затем поднял взгляд на мужчину, наблюдавшего за ним.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Я заслуживаю наказания за то, что заставил Вас ждать. Я отлучился посмотреть на цветущий сусахэдан в Сокгымвоне. Знаете ли Вы, что рядом с каменной дорожкой в Сокгымвоне растёт сусахэдан?

- Они уже зацвели? Я не знал, что Кё Гвиби разбирается в цветах.

Император, говоривший легко, добавил неловкое замечание. Создавалось впечатление, что он пришёл в плохом настроении.

- Прошу прощения. Я мало что знаю о цветах. Просто часто хожу смотреть на каллиграфию Кванхэ у входа в Сокгымвон, и постепенно узнал об этом от тех, кто хорошо знает это место. Несколько деревьев ипап (хионантус - китайское снежное дерево) тоже рано зацвели. Подумал, что раз ипап зацвёл, то и сусахэдан, вероятно, в полном цвету, поэтому пошёл посмотреть.

- Сусахэданы действительно яркие и красивые. Должно быть, вам понравилось любоваться цветами.

- Всё это благодаря усилиям дворцовых слуг, которые хорошо ухаживают за Сокгымвоном. Наблюдать за цветущими цветами, конечно, приятно, но глядя на них, я вдруг подумал: скоро пойдёт дождь, лепестки опадут, и тогда сад будет похож на сцену из "Танца цветов". Случайно или нет, но "Танец цветов" начинается именно с сусахэдана…

Сон Джэ, кивавший в знак согласия со словами Ён О, остановился и искоса посмотрел в сторону. Взгляд мужчины упал на склонившего голову евнуха Вана.

Затем подозрительный взгляд обратился к Ён О.

Единственным человеком в мире, кто мог рассказать о любви императора к цветам, был евнух Ван. Кривой и недовольный взгляд мужчины снова на мгновение обратился к евнуху Вану, а затем пристально уставился на Ён О.

- Лесть словами не нужна, лучше сыграй мне на цитре, - сказал Сон Джэ приглушённым голосом.

- Сейчас ещё только полдень.

При отказе Ён О лицо императора мгновенно застыло. Холодный, гневный взгляд смотрел на Ён О сверху вниз. Ощущая необъяснимый холод, Ён О украдкой взглянул на лицо мужчины и на лицо евнуха Вана.

Евнух Ван едва заметно покачал головой.

- ...

Для Ён О лицо евнуха Вана было подобно листу с ответами, хоть и не очень чётким.

Хотя евнух Ван и советовал не отказываться играть на цитре, этому совету невозможно было последовать. Время было далеко не вечернее, а самый разгар дня, когда император должен был заниматься государственными делами.

- У вас случилось что-то неприятное? - осторожно спросил Ён О.

Сон Джэ, который собирался решительно приблизиться к нему, заметив, как дёрнулось плечо Ён О, на мгновение остановился.

- Вам ничто не доставляет неудобства, Гвиби? - спросил император.

Вопрос императора заставил Ён О вспомнить то, что он старался забыть. Это был первый раз, когда они встретились после ночи, проведённой вместе.

- Благодаря вашей заботе, я в порядке.

Ён О хотел ответить сдержанно, но вопреки его желанию, щёки залил смущённый румянец.

Император протянул руку к Ён О. Было трудно понять, что это значит. Видя недоумение Ён О, Сон Джэ протянул руку ещё дальше и сказал:

- Руку.

Даже услышав это, Ён О всё равно не совсем понимал.

- ...

Стараясь не выпустить из уст какую-нибудь глупость, Ён О нерешительно положил свою руку на протянутую к нему большую ладонь.

Когда рука Ён О приблизилась, Сон Джэ схватил её, словно поймав. Хотя рука Ён О не была маленькой, ладонь мужчины была настолько большой, что его рука казалась детской.

- Рука не болит, так почему же нельзя играть? - пробормотал Сон Джэ, словно недовольный ребёнок.

- Сейчас полдень. Время заниматься государственными делами. Если я буду играть на цитре и задерживать Ваше Величество среди бела дня, разве не скажут, что эти порочные руки, соблазнившие уши Сына Неба, следует отрубить?

Ён О точно не знал, что именно говорят при дворе о его игре, но он был осведомлён, что ходят неприятные слухи и разговоры о том, что он получает в дар золото от императора за игру на цмитре.

- Голова того, кто такое скажет, слетит первой, - свирепо произнёс Сон Джэ, удерживая руку Ён О, которая пыталась вырваться из его ладони. Хотя он крепко держал руку, не позволяя ей ускользнуть, в его хватке не было ни малейшей угрозы. Ён О подумал, что мужчина действительно любит игру на цитре.

- Не говорите таких страшных вещей. Ваше Величество - мудрый правитель...

- Я же сказал не льстить на словах, а лесть...

- Сейчас ещё только полдень.

Император усмехнулся этому разговору, ходящему по кругу. Ситуация, которую он уже испытал в тронном зале, повторялась. Его смех был суровым и в то же время пустым, поэтому Ён О не стал повторять сказанное.

После короткого молчания Сон Джэ медленно отпустил руку Ён О.

- Все выйдите.

Он обратился к тем, кто находился рядом. Оставшись один, мужчина направился в кабинет.

- ...

Ён О смотрел на спину императора, направлявшегося в его кабинет словно хозяин, и краем глаза торопил евнуха Вана. На его безмолвную просьбу объяснить ситуацию евнух лишь покачал головой.

«Панвонса. Пан! Вон! Са!» - беззвучно повторял евнух Ван одно и то же слово, шевеля губами. Его жесты были трудноразличимы.

- Что делает Гвиби? - холодный, бесстрастный голос искал Ён О.

- Иду...

Ён О, глубоко вздохнув, направился в Ёнсанджэ. Как и ожидалось, император уверенно занял место за письменным столом в кабинете.

- Подойди сюда.

- ...

- Если заставишь меня повторить ещё раз, чтобы ты подошёл ближе, я, кажется, разозлюсь.

Ён О не мог понять, почему император сердится. Было трудно разобраться в ситуации, когда разгневанный мужчина не приходил к нему с претензиями, не срывал злость, а лишь слегка показывал своё недовольство.

Хотя он явно был зол, сказать, что он злился именно на Ён О, было сложно. Поведение мужчины напоминало капризного ребёнка, требующего внимания.

- Ваше Величество, случилось что-то неприятное?

Ён О снова проявил внимание, словно успокаивая того, кто жаждет привязанности. Император, сидящий в большом кресле, принесённом придворным евнухом, облокотился на стол и протянул руку.

Ён О, внимательно глядя на большую ладонь, протянутую к нему, на этот раз быстрее положил на неё свою руку. Сон Джэ крепко схватил его руку и резко потянул, обходя стол.

- Да, я раздражён.

Густые брови мужчины были недовольно сдвинуты. Его большая рука крепко держала руку Ён О. Хватка была настолько прочной, что высвободиться было нелегко, но особого давления на руку Ён О не ощущалось.

Ён О снова почувствовал, что император очень бережно относится к его рукам.

- Панвонса огорчил Ваше Величество?

Сон Джэ застыл, услышав осторожный вопрос Ён О. Стало понятно, кто рассказал о происходящем рядом с императором. Он на мгновение бросил взгляд на дверь, затем стёр недовольство с лица и слегка улыбнулся.

Он не мог предъявить претензии собеседнику.

Глубоко вздохнув, Сон Джэ обнял стоящего перед ним за талию. Ён О замер, удивлённый длинными руками, обхватившими его стан.

- Ваше Величество?

Мужчина, притягивая к себе дёрнувшуюся от неожиданности талию, наклонил лицо к смущённому Ён О и спросил. От растерянного Кё Ён О исходил запах тенистого леса в дождливый день. Каждый раз, когда он плакал, удивлялся или грустил, от него исходил аромат дождливого дня в густом лесу.

- Ты должен спрашивать, кто меня огорчил. Если ты сразу догадываешься, то люди вокруг меня или тот, кто рассказал тебе то, о чём не должен был, окажутся в затруднительном положении.

- Прошу прощения... Пожалуйста, сделайте вид, что не знаете, кто сообщил мне об этом. Разве тот, кто сказал это, не сделал это из беспокойства о Вашем Величестве?

Сон Джэ, ещё глубже уткнувшись лицом в объятия, напоминавшие о зелёной листве, проворчал:

- И дядя, и племянник говорят мне правильные слова. Как хорошо. Такие благородные, такие достойные.

Ён О было очень неловко. Он не осмеливался оттолкнуть императора, прижавшегося к нему. Перед ним был император. Хотя они и обменивались резкими словами, но Ён О был его наложником, и они были официально в браке.

Вздрогнув от неожиданного поведения императора, Ён О погрузился в другую проблему. Наложнику не следовало вмешиваться в государственные дела.

Но он не мог просто притвориться, что ничего не знает. После короткого колебания Ён О заговорил:

- Панвонса ослушался приказа Вашего Величества?

Лицо, зарывшееся в объятия, пахнущие свежей листвой, тихо ответило:

- Да. Он отказал во всех моих распоряжениях. Я понял, почему злюсь - из-за отказа исполнять императорские указы.

На эти высокомерные и детские слова Ён О просто позвал императора:

- Ваше Величество.

Других слов у него не было.

- Разве роду Кё не страшен император?

Мышцы плеч мужчины, обнимавшего Ён О, напряглись. Казалось, гнев императора передавался через подрагивающие мышцы спины.

- Панвонса действительно так поступил?

- Вы не верите моим словам, Кё Гвиби?

- Третий дядя имеет слабый характер.

При словах Ён О Сон Джэ резко поднял голову. Лицо мужчины выглядело искренне возмущённым.

- Слабый? Знаешь ли ты, кто при дворе лучше всех умеет говорить «нет» на мои слова? Если Панвонса слабохарактерный, то все слабые люди в мире, наверное, замёрзли до смерти?

Услышав эти слова, произнесённые с настоящим гневом, Ён О смутился, а затем тихо рассмеялся.

- Действительно, когда старший брат был главой Чунчжувона, он, говорят, чаще всего кричал на третьего дядю, служившим в Министерстве церемоний.

- Глава семьи Кёфубу?

- Да, старший брат злился, что третий дядя никогда не соглашается с первого раза.

Император энергично кивнул в знак согласия.

- Тогда старший брат и третий дядя часто ссорились, указывая друг на друга пальцами. Дядя громко упрекал старшего брата: «Если ты глава Чунчжувона, то всё? Пусть ты и глава семьи Кёфубу, но я твой дядя, а ты племянник. Забыл? Как смеет племянник повышать голос на дядю?»

Ён О чувствовал неловкость от рук императора, обнимавших его талию, и от красивого лица, прижимавшегося к нему. С каждым вдохом ему казалось, что он задыхается. Но подумав, что просто стоять в объятиях будет ещё тяжелее, он шептал истории, которые могли понравиться императору.

Так как это были истории о близких людях, ему было относительно легко говорить.

- Старший брат возражал: «Когда Чунчжувон издаёт указ, Министерство церемоний должно следовать ему. Как можно ни разу не согласиться? Вы пренебрегаете Чунчжувоном? Я вежливо просил вас по-семейному. Разве дядя не может сделать что-то для своего милого племянника? Почему вы подчёркиваете, что вы дядя, если не делаете ничего для любимого племянника?» Они ссорились очень по-детски, как говорят.

Это была забавная ситуация, учитывая, что сейчас третий дядя занимал пост министра в Чунчжувоне.

- Я слышал, что члены семьи Кёфубу часто ссорятся при дворе, занимаясь государственными делами. Наверное, потому что все такие упрямые?

- Возможно, так и есть.

Казалось, настроение императора немного улучшилось. Ён О охотно согласился, чтобы не портить атмосферу.

- Так глава семьи Кёфубу и Панвонса стали заклятыми врагами?

- Нет.

- Да. Что ж, они всё-таки семья.

Лицо мужчины, упоминающего семью, было холодно и сдержанно.

- Не поэтому.

- А почему?

- Старший брат, которому нужно было добиться результатов, просто убедил третьего дядю.

Император поднял лицо от груди Ён О.

- Его не убедишь.

Красивое лицо сильно поморщилось. Выражение мужчины показывало полное отвращение. Гнев от многократного отказа, похоже, был весьма сильным.

- Говорят, они заключили сделку.

- Сделку?

- Разве Ваше Величество не может идти на компромиссы? Третий дядя тоже человек, с которым можно договориться. Неужели даже компромисс не сработал?

Сон Джэ показал недовольство:

- Какой компромисс?

Контуры лица, выражавшего высокомерное и угрюмое выражение, были прекрасны, но в нём было что-то деспотичное и по-детски незрелое. Глядя на это лицо, Ён О удивился.

- Вы ни разу не предложили сделку? Ваше Величество просто приказывали, а дядя только отвечал «невозможно», и вы просто мерились силой?

- У императора есть своё достоинство.

Мужчина проявил странное упрямство.

- Когда говорят «невозможно», разве это не из-за реальных трудностей?

- Ты защищаешь своего дядю?

- Разве не сильный человек, имея превосходство, может позволить себе уступать и идти на компромиссы? Если он говорит, что всё невозможно, тогда спросите его, чего он хочет. Если он вообще ничего не хочет делать – это нелояльность, тогда разгневайтесь и прогоните его. Разве не так следует поступить?

На слова Ён О Сон Джэ притворился, что не слышит, как непослушный ребёнок. Его надутое лицо выглядело упрямым. Ён О не осмелился спросить, кто же самый упрямый.

- Ты, похоже, больше не боишься меня.

Мужчина, отвернувший голову в сторону, посмотрел на Ён О с недовольством.

- Как такое возмож... Ва-ваше Величество.

Руки, обвивавшие талию Ён О, напряглись. Притянутый этой силой, Ён О оказался сидящим на коленях императора. Лицо мужчины мгновенно приблизилось на расстояние ладони. Губы Сон Джэ прильнули к шее смущенного Ён О.

- Говорите тише, Кё Гвиби. Сейчас же день. Снаружи услышат.

- Ваше Величество...!

Он смутился, но горячие губы мужчины, прильнувшего к нему, тёрлись о его шею, зарываясь всё глубже в изгиб. Сон Джэ терся щекой о нежную кожу до тех пор, пока она не начала гореть, а затем, чмокая, целовал её.

В неожиданном поступке императора явно читалось желание помучить его.

Ён О попытался спуститься с бёдер мужчины.

Движения его тонкой спины, пытавшейся вырваться, вдруг замерли. Незаметно проникшая под верхнюю одежду большая рука двигалась вдоль контуров ягодиц Ён О, сильно разминая плоть.

Спина, ловко отстранявшаяся, вздрогнула и резко выгнулась. Рука мужчины грубо двигалась под тонкой, почти прозрачной тканью. Поласкав ягодицы, рука неторопливо скользнула между ними и начала яростно тереть промежность. Каждый раз, когда большая рука проходила по тонкой ткани, раздавался непристойный звук.

- Н-нет, нельзя...

Он попытался оттолкнуть прижимающуюся к нему руку Сон Джэ. Сон Джэ понимал его панический страх перед настойчивыми ласками.

Наложники перед первой ночью с императором проходили осмотр евнухами или придворными дамами, будучи полностью обнаженными. Это была необходимая процедура, чтобы убедиться, что они не представляют угрозы для императора. Однако проверяли не только это.

- Понимаю.

Сон Джэ позволил рукам, держащим его руки, остаться на месте, и опустил лицо к суетливому лицу, прижавшись губами к дрожащим губам. От соприкосновения губ раздались звуки удивлённого дыхания и влажного соприкосновения плоти. Мужчина крепко притянул к себе Ён О, который не мог опереться на него, и сильно сосал его убегающий язык.

- Мммм, ммм...!

От Ён О, издававшего приглушённые звуки, внезапно поднялся сладкий аромат.

Сон Джэ на мгновение оторвался от его губ, а затем снова поцеловал покрасневшие от поцелуя уста. Ему казалось, что он чувствует сладкий вкус этого тела. Он ощущал его даже кончиками пальцев, скользившими по голой коже.

- Ммм.

Ён О задыхался, в муках качал головой и бил Сон Джэ по плечу. Он уже был плотно прижат к императору, их груди соприкасались.

- Ха, хаа, В-Ваше Величество...

Руки мужчины скользили по голой коже, отодвинув даже тонкую ткань. Было неясно, как и когда он развязал узел глубоко внутри верхней одежды.

Каждый раз, когда рука Сон Джэ гладила спину Ён О, развязанный пояс издавал звон. Звук сталкивающихся друг с другом украшений и шелест роскошного золотого ханбока казались невероятно возбуждающими.

Одного прикосновения твердых пальцев к голой коже было достаточно, чтобы напрячь все нервы. Ласки на спине отзывались жаром в низу живота. Ён О словно захлебывался в этих странных ощущениях. Сон Джэ слегка прижал его затылок.

Губы снова соединились.

Ён О, задыхаясь, сосал губы мужчины в ответ. Прикосновения к спине были удивительно нежными. Опираясь на щекотливые и горячие ощущения от руки, легко ласкающей голую кожу, он жадно переплетался с горячей, упругой плотью.

Сейчас не время для этого.

Он знал это, но не мог совладать с собой из-за странных ощущений, которые вызывали большие руки, скользящие по его телу.

Рука мужчины развязала узел на поясе брюк Ён О, ослабив переднюю часть. Одновременно большая рука проникла в узкую щель одежды и обхватила горячий, вставший член.

Рука Сон Джэ давила на влажную от выделений головку.

- Ух!

Ён О выдохнул горячий воздух и вздрогнул. Когда кончики пальцев тёрлись о место, где сконцентрировались жар и ощущения, по спине пробежали мурашки. Озноб и покалывающая вибрация произвольно пронзали возбуждённое тело.

Голова кружилась от ощущения слишком быстрого движения крови.

- Восхитительно развратно.

Мужчина, не заботясь о пятнах на императорском одеянии, стимулировал кончик члена, который становился всё более влажным.

- В-Ваше Величество, ах...

Ён О позвал императора, издавая стоны, похожие на плач. Сон Джэ поцеловал покрасневшие от возбуждения веки. Влажные глаза смотрели на него с затруднением. Он целовал кожу, которая источала сладкий аромат от жара возбуждения, затем перешёл к уху и лизнул мочку языком.

Мужчина взял в рот сладкую на вкус кожу и нежно прикусил.

- Ах, мммм.

Каждый раз, когда Ён О выдыхал горячий воздух, издавая приглушённые звуки, сладкий аромат становился сильнее.

Сон Джэ хорошо знал, что его партнёр, чувствительный к поцелуям и возбуждению, не знает, как реагировать, когда их тела соприкасаются. Он также знал, что как наложник, тот не мог отказать императору.

У него не было иммунитета к стимуляции, которую давал Сон Джэ, но он также не мог просто подчиниться реакциям своего тела из-за своего характера.

У него тоже были свои мысли.

Сон Джэ, рождённый мужчиной из императорской семьи, ставил долг превыше всего. Он привык контролировать. Даже исполняя супружеские обязанности, он полностью контролировал себя. До сих пор он без труда управлял собой и другими.

Распутные и похотливые действия были ему чужды. Особенно действия, наполненные привязанностью и близостью. Отношения, которые он имел, содержали только инстинкт.

Поэтому для Сон Джэ телесная близость с Ён О тоже была непривычной.

Когда Ён О смущался, стыдился и нервничал, он тоже напрягался от непривычного действия. Каждый раз, когда он переплетался с партнёром, не умеющим скрывать эмоции, каждый раз, когда сталкивался с телом, источающим незнакомый запах, он чувствовал, как расслабляется от непривычных ощущений.

Теперь он понимал, почему те, кто в прошлом вёл себя распутно и беспорядочно из-за чрезмерного разврата, не знали сдержанности и развлекались в любое время.

- Вам нравится, Кё Гвиби?

Произнёс Сон Джэ, прижавшись губами к уху Ён О. От игривых слов мужчины Ён О съёжился. Горячие губы впились в напряжённую шею.

Губы, сосавшие шею, опустились и обхватили сосок, скрытый тонкой тканью. От кончика языка, который кружил вокруг ареолы, тонкая ткань, прозрачная даже в покое, стала влажной, полностью обнажая то, что под ней.

Ён О был смущён не столько от намокающей одежды, сколько от ощущения мурашек, когда затвердевшие соски тёрлись о мокрую одежду. Он знал, что его лицо покраснело до предела, даже не глядя на себя. К его горящему лицу, готовому вот-вот взорваться, прикоснулись мягкие губы.

В момент, когда мужчина отодвинул мокрую ткань и высунул язык, облизывая чувствительный сосок.

- А, ммм...!

Все мышцы тела напряглись. Рука императора стала влажной от выделений Ён О. Мужчина ещё несколько раз погладил пульсирующий член, который эякулировал. С каждым движением его руки раздавались влажные звуки.

- Ха…

Сон Джэ демонстративно показал Ён О свою испачканную руку перед стонущим лицом. Когда мужчина раздвинул пальцы, между ними растянулась белая жидкость.

- Верно. Когда играют на цитре, звук просачивается наружу, но об этом никто не узнает, если Кё Гвиби будет держать рот на замке.

Другая рука императора гладила дрожащие от возбуждения бёдра Ён О. Ён О только тяжело дышал некоторое время. Перед его глазами то темнело, то снова прояснялось.

- Прошу, п-простите. Но...

Ён О, который собирался что-то сказать, вскоре закрыл рот. Его подбородок дрожал от тяжёлого дыхания. Он достал платок из-за пазухи и вытер руку императора, запачканную из-за него.

Сон Джэ протянул ему свою руку, влажную от спермы, и быстро поцеловал его запыхавшееся лицо. Брови Ён О дрогнули от смущения, вызванного поцелуем.

Он хотел что-то сказать, но не мог.

Сон Джэ большим пальцем нежно смахнул слезинку, повисшую на ресницах Ён О. Ён О не знал, что делать с рукой, пропитанной запахом его семени. Казалось, ему это не нравилось, а может, он просто стыдился.

Мужчина, глядя на страдающее лицо, с улыбкой забрал платок у Ён О. Когда он попытался прикоснуться к обнажённому члену в распахнутой одежде, Ён О поспешно отступил, оставаясь в растрёпанном виде.

- Ваше Величество. Я, я...

Императорское сиденье было высоким, и мужчина, сидящий на нём, был крупным. Пытаясь быстро спуститься с трудной высоты, не глядя назад, Ён О потерял равновесие.

Сон Джэ поймал наклонившееся тело и усадил его на стол.

Обычно Ён О сразу же спрыгнул бы оттуда, но сейчас он был слишком занят приведением в порядок своей одежды.

- Этот Панвонса пытается выставить меня перед всеми неблагодарным.

Сон Джэ говорил, словно жалуясь, глядя на Ён О, поправляющего свою одежду. Он продолжал ворчать о своём недовольстве министром.

Ён О только кивал, слушая его. Он был полностью сосредоточен на приведении в порядок своей одежды, выравнивая дыхание. Шёлковые завязки издавали приятные звуки при завязывании.

Император и министр находились в напряжённом противостоянии по трём основным вопросам.

То, что каменные ширмы у гробницы вдовствующей императрицы Сунтэ не соответствуют правилам для вдовствующей императрицы.

То, что император хотел передвинуть войска, а Панвонса был против.

То, что на предстоящей весенней охоте император хотел сыграть в кёкку (конное поло), а Панвонса был против.

У Ён О после эякуляции все еще кружилась голова, он никак не мог прийти в себя. В таком состоянии, слушая жалобы императора, он мысленно составил краткое изложение сути конфликта.

- Что, по-вашему, мы могли бы предложить Панвонса в обмен, Кё Гвиби?

Ён О пытался вставить кольцо ослабленного пояса. Сон Джэ забрал пояс из суетливых рук, вставил кольцо и вежливо продолжил говорить.

Ён О, удивлённый чрезмерной любезностью императора и одновременно находящийся в оцепенении, беззащитно ответил:

- Разве не нужно пробовать все варианты торга?

- Может, позвать сюда Панвонса?

- Зачем вам звать сюда дядю!

Воскликнул Ён О, удивлённый словами императора. Поздно осознав, что сидит на столе, он попытался спуститься.

Сон Джэ надавил на плечи Ён О, снова усаживая его на стол.

- По императорским законам, если у наложника есть родственник-мужчина на государственной должности, они могут встречаться в определённых местах. Дворец Кирюнг - это покои Кё Гвиби, поэтому если сообщить дату и время, можно пригласить родственника.

Только тогда Сон Джэ осознал, что после вступления во дворец Ён О ни разу не приглашал родственников.

- Поскольку я не могу выбирать, кого встречать, а кого нет, я не буду никого приглашать. Один из членов семьи уже стал наложником и влияет на клан, если ещё и приглашать родственников, разве это не навредит репутации рода?

- Какой придирчивый. Это решайте сами, Кё Гвиби, давайте поговорим о торгах. Разве не должны вы, хорошо знающий Панвонса, дать мне совет?

Император хотел сказать что-то о посещении наложника родственниками, но сейчас ему было интереснее другое, поэтому он перешёл к делу.

- Если бы это был я, то сначала обсудил бы вопрос о каменных ширмах у гробницы вдовствующей императрицы Сунтэ, поднятый в петиции.

- Продолжай.

- Вы должны сначала признать, что петиция с просьбой не убирать каменные ширмы, не соответствующие рангу вдовствующей императрицы Сунтэ, из сыновней почтительности неправильна. Хотя сыновняя почтительность важна, правильно решить вопрос с ширмами согласно закону.

Сон Джэ нахмурился, услышав, как Ён О говорит точь-в-точь как его дядя. Было удивительно, как он повторял те же аргументы без единой ошибки.

- Но сейчас весна, и рабочих рук не хватает. Хотя закон важен, сейчас срочнее сельскохозяйственные работы, и использовать рабочую силу для личных целей ещё более неприемлемо. Что, если назначить дату разбора ширм после сельскохозяйственного сезона и тогда вернуться к обсуждению?

Мужчина, который начал было расслаблять лицо, снова резко нахмурил брови, услышав дальнейшие слова Ён О.

- Чем отличается результат того, что я хотел сделать, от того, что предлагает Кё Гвиби?

- Разница в том, что вы не одобряете содержание петиции и подтверждаете разбор.

- И до наступления зимы возвести вдовствующую императрицу Сунтэ в ранг вдовствующей императрицы-бабушки. Тогда это не будет нарушать этикет. Какую награду ты хочешь получить? Может, отсосать тебе?

Император посмотрел между ног Ён О. Уголки его рта были сильно приподняты.

- ...

Ён О, который хотел возразить против непристойных слов, закрыл рот, увидев пятна телесной жидкости на своей одежде.

- Кё Гвиби, что бы вы предложили для торга, чтобы я мог сыграть в кёкку на весенней охоте?

- Зачем вам играть в кёкку? На подготовку места уходит огромное количество денег. Нужны превосходные лошади, это истощает их силы, а в худшем случае они могут пострадать. Всё - от лошадей для кёкку до снаряжения, одежды, защитного снаряжения для людей и лошадей - на уровне предметов роскоши.

- Я только что подумал, что это Панвонса говорит.

Император, распутно сидящий в кресле, не мог скрыть своё изумление. Несмотря на очевидное недовольство мужчины, Ён О не отступал от своей позиции. Даже в этом он был очень похож на свою семью.

- Кёкку - это яркое, увлекательное занятие, которое нравится всем. Разве весенняя охота, организованная для объединения людей, не будет успешнее, если люди будут заниматься тем, что им нравится?

- Хотя веселье важно, безопасность важнее всего.

Только по нахмуренным бровям мужчины Ён О мог понять, какие причины выдвигал Панвонса против кёкку. Ему словно слышался мягкий голос третьего дяди.

- Что, если пойти на компромисс: назначить судей по лошадям для кёкку и заставить всех участников ездить на лошадях среднего и выше класса, а не на первоклассных боевых конях? Хотя это может снизить уровень лошадей и уменьшить удовольствие, если цель - объединить и сплотить людей, разве лошадей среднего и высокого класса не достаточно?

Сон Джэ немного смягчил выражение лица, услышав предложение Ён О.

- Кроме того, что, если немедленно остановить игру, когда человек или лошадь получают травму, и приостановить игру на неопределённый срок, пока раненый человек и лошадь не выздоровеют? Наверняка будут люди, которые намеренно получат травму, если будут проигрывать. В качестве меры предосторожности можно было бы определять победителя и проигравшего в приостановленной игре голосованием нескольких судей.

- Вы мудры, Кё Гвиби.

Мужчина с улыбкой на лице поднялся.

- Прошу прощения.

Император, казалось, собирался отойти от стола, но внезапно остановился.

- Однако, для импровизации правила кёкку довольно подробны.

Сон Джэ преградил путь Ён О, который пытался спуститься со стола.

- Я упомянул правила, которые были установлены, когда Кёфубу организовало кёкку для объединения Гоксана и Ёнсана.

Улыбающееся лицо мужчины почему-то стало холодным.

- В Кёфубу играют в кёкку?

- Да.

- Почему?

- Разве вы сами не сказали? Кёкку яркое, увлекательное, и люди обожают его.

Сон Джэ встал ещё ближе к столу. Ён О осторожно вздохнул, увидев приближающееся лицо мужчины. Не осознавая, он отвёл плечи назад.

- Кё Гвиби отныне запрещается играть в кёкку. Это императорский указ. Скоро издам указ.

Напряжение на мгновение спало из-за нелепого императорского указа.

- Ваше Величество.

- Кстати, умение играть в кёкку означает, что ты умеешь ездить верхом? Кё Ён О, ты умеешь ездить верхом? В Гоксане ты всегда передвигался в экипаже.

С нахмуренными бровями произнёс Сон Джэ.

Хмуриться хотелось Ён О. Хотя он не любил кёкку, но умел играть, и была большая разница между нежеланием играть по собственному выбору и запретом по императорскому указу.

Последующие слова императора также вызывали недоумение. Хотя он часто бывал в Гоксане, они не проводили вместе всё время. Было удивительно, как уверенно мужчина утверждал, что Ён О всегда ездил в экипаже.

- В Гоксане в основном ездят в экипажах. Братья не позволяли мне часто ездить верхом, опасаясь травм головы. Однако я также довольно часто ездил верхом. Когда был с Вашим Величеством, я, вероятно, ходил пешком или передвигался в экипаже, поскольку присутствовали гости.

Сон Джэ кивнул в ответ на слова Ён О. Однако его последующие слова совершенно не соответствовали этому утвердительному кивку.

- Кё Гвиби разрешается ездить верхом только с моего дозволения. Это также императорский указ. И я скоро издам соответствующий эдикт.

(Прим.: Эдикт - нормативный акт. В ряде монархий Западной Европы Средних веков и Нового времени эдиктом назывался один из видов закона - указ, издаваемый монархом или папой и вводящий значимую правовую норму.)

- Ваше Величество.

- Разве тебе не страшно, что музыкант может повредить пальцы?

Строго произнёс Сон Джэ, слегка задев руку Ён О, опирающуюся на стол. Сказав своё, мужчина повернулся и вышел из библиотеки.

Ён О скользнул со стола и бросился к двери.

- Ваше Величество, одну минуту.

Император, лично открывавший дверь, обернулся к Ён О.

- Приду ночью.

От этих слов мужчины Ён О замер, забыв, что хотел сказать. Император, с загадочной улыбкой оглядев Ён О, покинул королевскую библиотеку.

- Зачем ночью...

Пробормотал Ён О, покусывая губы. Причина, по которой император посещает наложника ночью, была очевидна. Учитывая то, что произошло между ними, это казалось странным, но теперь не было смысла оспаривать это.

В опустевшей библиотеке повисла странная неловкость.

❖ ❖ ❖

Выйдя из павильона, Сон Джэ широко шагал. Главный евнух Ван быстро нагнал императора, вышедшего из библиотеки спустя долгое время. За ним выстроились другие евнухи.

- Пригласите Панвонса в приёмный зал.

- Да, Ваше Величество.

Евнух склонил голову в ответ на приказ императора. Лицо, отдающее приказ, выглядело значительно более снисходительным, чем при последней встрече. Главный евнух Ван выжидал момент, чтобы спросить, когда следует пригласить министра.

- Немедленно.

Тихо сказал Сон Джэ, оглянувшись на главного евнуха Вана. Говоря это, он ещё более ускорил шаг. Выражение лица императора было не только снисходительным, но и спокойным. Главный евнух Ван выбрал наиболее быстрого из сопровождающих евнухов и передал императорский приказ.

Императорское одеяние роскошно развевалось за широкими шагами императора.

Панвонса, прибывший в приёмный зал по императорскому указу, принял решения по многим вопросам. Атмосфера не всегда была благоприятной. Между императором и министром иногда звучали резкие возгласы, заявления о неприемлемости и настойчивые призывы к пониманию.

Однако за короткое время были завершены дела, которые накопились и не решались до сих пор. Наконец, император повторил свой давний приказ Панвонса временно взять на себя обязанности военного министра.

Панвонса снова отказался.

- Чего вы хотите, министр? Мы не можем бесконечно держать пост военного министра незанятым.

Мягко продолжил император, который обычно отступал при признаках отказа Панвонса.

Панвонса пребывал в сомнениях всё время с момента входа в приёмный зал. Из вопросительных, но требующих помощи и решения слов императора, он понял, кто научил его, как обращаться с ним.

Панвонса вновь осознал, что император теперь был мужем его младшего племянника.

- Ваше Величество всегда препятствовали совмещению должностей министрами. В такой ситуации для меня обременительно быть единственным, кто совмещает должности. Я хотел бы, чтобы пост военного министра оставался вакантным, и я выполнял обязанности военного министра только при необходимости, как сейчас. Что если назначить человека по моему выбору на должность непосредственно ниже военного министра, чтобы он заботился о министерстве?

Император удовлетворённо улыбнулся в ответ на слова Панвонса.

- Разрешаю.

Его младший племянник был самым обременительным из всех племянников.

- Благодарю за милость.

- На сегодня достаточно.

Император очень милостиво разрешил Панвонса удалиться, а затем сам быстро поднялся и покинул приёмный зал. Главный евнух, проходя мимо министра, который растерянно смотрел вслед быстро уходящему императору, тихо сказал:

- Он направляется во дворец Кирюнг.

Кратко сообщил главный евнух и поспешил за императором быстрыми шагами. И без того не отличавшийся медлительностью, император шел быстрее обычного и в мгновение ока скрылся из виду.

Из огромной купальни поднимался горячий пар. Просторная, она занимала целый павильон дворца. Вода непрерывно переливалась через край чаши, установленной на возвышении.

Шуршш.

Переливающаяся вода стекала через щели с облачным узором в водостоке, проложенном по периметру павильона. Ни звук воды, переливающейся через края ванны, ни звук воды, уносимой по желобам, не доходил должным образом до ушей Ён О.

Всё вокруг словно пылало жаром.

- Ммм...!

Каждый раз, когда длинные, твёрдые пальцы проникали в узкое отверстие, тёплая, мягкая вода также врывалась внутрь слизистой.

Ён О покачал головой от непривычного ощущения.

Большая рука крепко удерживала тело, которое, содрогаясь, пыталось убежать. Глаза, затуманенные слезами, посмотрели на мужчину, терзавшего его тело.

Император был одет лишь в тонкую нижнюю одежду, сквозь которую всё просвечивалось. Каждый раз, когда он двигал рукой, сгорбленная спина Ён О резко вздымалась.

Влажные губы тяжело дышали.

- В-Ваше Величество.

Тяжело дыша, Ён О позвал мужчину.

Для него всё было обескураживающим.

Мокрая рука схватила нижнюю одежду императора, но соскользнула. Твёрдые кончики пальцев мужчины, проникшие в узкое отверстие, точно нажимали на чувствительные места Ён О, настойчиво массируя их.

Вода брызнула во все стороны.

Нежная плоть, размягченная теплой водой, податливо раскрылась. От прикосновения внутренние мышцы судорожно сжались, а затем, спустя мгновение, резко сократились, обхватив длинные пальцы мужчины. Ощущение твердых пальцев, царапающих чувствительную плоть, вызвало волну жара между ног, и перед глазами Ён О все побелело.

- А...! Ммм.

Ён О лежал, опираясь локтями о край купальни. Он оказался в таком положении не сразу. Тяжело дыша от возбуждения, он никак не мог понять, почему оказался в такой ситуации.

Император посещал дворец Кирюнг третий день подряд.

В первый день мужчина, сказавший, что придёт ночью, пришёл гораздо раньше назначенного времени. Ён О не был готов. Все были захвачены врасплох.

Император отослал всех, сказав, что пришёл сдержать обещание. Затем он усадил Ён О на край постели.

До этого момента Ён О не знал, предвестием чего это было. Он недоумевал даже когда император заставил его раздвинуть ноги и задрал верхнюю одежду. Только когда мужчина сел между его ног, развязал шнурок брюк, он смутно понял, что тот собирался делать.

«Не знаю, Кё Гвиби просто наивен или притворяется наивным. В любом случае, это обременительно».

Исказив губы в усмешке, император прошептал какую-то непристойность и взял член Ён О в рот. Когда одежда Ён О распахнулась, он попытался остановить императора, но было уже слишком поздно. Ён О стонал, пока император сосал его член, и в конце концов эякулировал.

Он был в смятении.

Он не хотел эякулировать в рот императора, но ничего не мог поделать с горячим языком, который похотливо ласкал головку. Мужчина прижал свой член к губам Ён О, потерявшего голову от удовольствия.

Когда Ён О, задыхаясь от удовольствия, пришел в себя, он обнаружил, что стоит на коленях на полу, а во рту у него - член императора. Его губы потрескались, а горло распухло и болело.

Император поднял кашляющего Ён О на кровать, но в тот день сам не кончил. Он смотрел на Ён О как на какую-то неполноценную вещь, но Ён О, с глазами, полными слез, не обращал на это внимания. Император, казалось, был недоволен тем, как он массировал болящую челюсть, но в теле не осталось сил, чтобы обращать на это внимание.

Император пришёл во дворец Кирюнг и на следующий день.

Как только он прибыл, он поставил Ён О на колени и подтолкнул к нему свой орган. Огромный размер мужского достоинства перехватывал дыхание при одном взгляде. Рот Ён О был в ужасном состоянии.

Уголки рта были покрыты красными ранами, как у больного.

Цепляясь за бёдра мужчины и сопротивляясь с желанием выжить, Ён О предложил сыграть пять мелодий на цитре. Его учитель пришел бы в ужас, узнав об этом.

Император, ненадолго замолчавший, через некоторое время разразился смехом.

Мужчина сказал, что пяти мелодий недостаточно, и разрешил игру на цитре с условием, что их будет шесть. После шести мелодий подряд пальцы Ён О словно горели огнем.

Но поскольку это было его собственное предложение, он не мог показать свои чувства.

Император потянул онемевшую руку Ён О, заставляя его касаться своего органа. Слабыми руками было трудно должным образом ласкать большой член. Мужчина обхватил руку Ён О своей и двигал обессиленную руку как свою собственную, едва достигнув кульминации.

И сегодня.

Император снова прибыл во дворец Кирюнг.

Уже третий день подряд.

Ён О как можно более вежливо объяснил, что не сможет принять императора по причине здоровья. Главный евнух Ван, пришедший передать сообщение, тонко улыбнулся и покачал головой.

Главный евнух с добрым лицом холодно сообщил, что пришёл передать императорский указ, а не спрашивать мнение наложника, и ушёл. Евнух любезно добавил пугающие слова о том, что отказ должен быть передан лично.

Ён О начал готовиться к приёму императора с раннего вечера. У него болели пальцы, болело горло, болело всё тело. Закончив необходимые приготовления и войдя в купальню, его глаза сами собой закрылись. Он отослал всех и ненадолго прикрыл глаза от усталости.

Ён О потерял счет времени.

За окном, где еще недавно солнце клонилось к закату, теперь царила кромешная тьма. Слуги заранее расставили по всему дворцу фонари, и теперь их мягкий свет заливал павильон.

Проснувшись с испугом, Ён О был смущён, осознав, что его лицо опирается на твёрдое плечо. Низкий голос что-то тихо ворчал. Для ушей не до конца проснувшегося Ён О это было лишь коротким бормотанием.

Кончики пальцев мужчины надавили на полуоткрытые губы.

Ён О хотел спросить императора, когда он пришёл. Но мужчина не дал ему шанса открыть рот.

В мгновение ока большая рука повернула Ён О и заставила его наклониться, опираясь на край купальни. Пальцы, проникшие между ягодиц, нашли отверстие. Длинные пальцы проникли вниз, и тёплая вода устремилась вместе с ними внутрь слизистой.

После этого непрерывно раздавались плескающиеся звуки воды.

Каждый раз, когда горячие длинные пальцы проникали внутрь, гладкая внутренняя плоть намокала от тёплой воды. Ён О расплакался от незнакомого ощущения воды, вторгающейся внутрь вместе с пальцами.

Слизистая мягко расслаблялась от ощущения, которого он никогда раньше не испытывал. Длинные пальцы быстро двигались в узком отверстии.

Просто от прикосновения к мягкой слизистой нарастало желание эякулировать.

От ощущения горячих, твёрдых кончиков пальцев, проникающих внутрь, дрожащее нутро сильно сократилось, крепко сжимая твёрдые пальцы мужчины.

- А, ах, ммм...!

Ён О пытался вырваться из хватки императора. Даже в этом полубессознательном состоянии он старался сдерживать стоны, но возбуждение вырывалось наружу тихими, прерывистыми звуками.

Каждый спазм чувствительной плоти отзывался дрожью, пробегающей по спине. Кровь приливала к паху.

Извиваясь от возбуждения, Ён О кусал губы, стараясь не издавать ни звука. Он не знал, когда пришел император и что происходит снаружи.

Все знают, что происходит, когда наложник принимает императора. Но есть разница между тем, что можно предположить, и тем, что можно увидеть или услышать непосредственно. Особенно учитывая, что в павильоне с купальней был узкий проход, и служащие стояли возле двери.

Император, обнимающий Ён О сзади, который изо всех сил старался не издавать звуков, протянул руку вперёд и схватил полностью возбуждённый член. Твердые пальцы быстро двигались внутри узкого отверстия, раз за разом касаясь влажной плоти.

- Ваше Величество. Ваше Величество, не надо...!

От шока одновременного прикосновения спереди и сзади Ён О напряг поясницу.

Император прижался губами к напряженному плечу Ён О. Влажные губы, пытавшиеся сдержать стоны, раскрылись, выпустив рваный вздох. Влажные пальцы императора коснулись дрожащего подбородка Ён О и повернули его лицо к себе. Разгоряченное, покрасневшее лицо Ён О стало еще краснее от запаха возбуждения, исходившего от пальцев императора.

Твёрдые пальцы, погруженные в слизистую, вышли наружу.

- Ах!

Император наклонился и поцеловал распухшие от укусов губы Ён О. С каждым влажным прикосновением губ раздавался тихий звук. Он целовал Ён О до тех пор, пока у того не занемел язык, и только тогда отстранился.

Ён О совсем выбился из сил, барахтаясь в горячей воде. Император без труда подхватил ослабевшего Ён О на руки. Его мускулистые руки казались невероятно сильными.

Сон Джэ усадил Ён О на широкий бортик купальни и встал перед ним. Купальня, сделанная из камня и обшитая влагостойким деревом, была уютной как внутри, так и снаружи. Но Ён О было не до уюта.

Мужчина взял его руки, всё ещё дрожащие от удовольствия, и положил их на свою талию. Под нижней одеждой императора, полностью промокшей и прозрачной, нижняя часть живота вздулась, словно готовая взорваться.

Ён О протянул всё ещё дрожащие от удовольствия руки и развязал шнурок влажной нижней одежды. К опухшим губам, с трудом скрывающим смущение, приблизился внушительный орган. Толстая головка уже блестела от телесной жидкости.

Ён О вздохнул с горькой улыбкой от настойчивого требования императора. Мужчина ничего не сказал на этот дерзкий поступок. Ён О увлажнил языком усталые губы, которые долго издавали возбуждённые звуки, открыл рот и наклонил голову. Толстая головка медленно проникла между красными губами.

Большая рука императора ласкала ухо Ён О. И вскоре купальня наполнилась непристойными, влажными звуками.

Во дворце было несколько мест, где министры собирались для обсуждения государственных дел.

Духонджон был одним из них.

Это место предназначалось исключительно для представителей знатных семей, которые веками занимали высокие должности в столице, Джинныне. Каких-либо официальных правил или критериев для доступа туда не существовало.

Однако никто, кроме министров финансов и их приближённых, не осмеливался входить в Духонджон.

- Его Величество и сегодня выглядит в хорошем настроении.

- Это хорошая новость.

- Странно, не так ли? Несколько дней назад он с утра вызывал этих людей и повышал голос из-за медленного продвижения дел. Разве сразу после этого он не разгневался на Панвонса?

Министры финансов сидели перед длинным прямоугольным столом. Перед каждым из них лежали свитки с петициями для представления императору.

- В тот же день он снова вызвал Панвонса и согласовал многие вопросы. Все знают, что почти месяц напряжённость между Его Величеством и Панвонса была значительной.

Квон Хон Ём, один из высокопоставленных министров, поделился тем, что знал.

- Говорят, что и тогда между Его Величеством и Панвонса были громкие споры.

Вежливо ответил Ки Кёран, один из официальных лиц. В ответ на учтивое замечание Квон Хон Ём фыркнул.

- Конфликт между Его Величеством и Панвонса был быстро разрешён, несмотря на месяц напряжённости. И это не всё. Хотя Панвонса не принял должность военного министра, на должность заместителя военного министра был назначен человек судьи. Что это означает?

В ответ на слова Квон Хон Ёма один из четырёх высокопоставленных министров сказал:

- Панвонса теперь практически военный министр. Его споры с Его Величеством о принятии должности военного министра не новость.

- Несмотря на частые разногласия, разве доверие Его Величества к Панвонса не велико? Панвонса является центральной фигурой для клана Кё в столице, поэтому Его Величеству трудно пренебрегать им.

Мягко сказал один из министров финансов второго ранга. Его взгляд был направлен на другого министра второго ранга, Дам Кён Рюна, и сидящего рядом с ним советника императора Ман Мун Вона. Дам Кён Рюн был дядей Дам Со Джуна из рода Дам, а Ман Мун Вон приходился двоюродным братом императрице.

Министры финансов часто говорили за спиной императора, что у него действительно неприятный характер.

Дам Кён Рюн, выходец из образованного рода Дам, был достоин занять пост советника императора, требующий литературных способностей. Однако многие считали, что его скромный опыт и незначительная репутация не соответствовали столь высокому посту. Было очевидно, что на его назначение министром финансов сильно повлияло родство с императрицей Ман.

Демонстрируя эту связь, Дам Кён Рюн, приходя в Духонджон, всегда садился рядом с Ман Мун Воном.

В отличие от рода Дам, имевшего прочную основу в столице, род Ман практически не имел основы и не был так богат талантами, как род Дам. Единственным человеком из незначительного рода Ман, занявшим официальную должность, был двоюродный брат императрицы, Ман Мун Вон, которого император, по-видимому, назначил на должность советника.

Размышляя о том, чем занимается советник, можно было понять намерения императора. Советник должен был отвечать на слова министров, помогать императору и давать советы, но Ман Мун Вон не осмеливался давать советы императору.

Он был человеком, посаженным императором, чтобы показать уважение к императрице, и должен был быть благодарен просто за сохранение своей должности. Даже когда советник отвечал на слова министров, не Ман Мун Вон докладывал императору, а император приказывал, как реагировать на слова министров.

Он был даже хуже, чем просто фигура без власти - почти марионетка.

- Говорят, Его Величество посещал наложника Кё во дворце Кирюнг четыре дня подряд?

Наконец заговорил министр первого ранга, который всё это время молчал. При словах Бон Сына лица Дам Кён Рюна и Ман Мун Вона заметно выразили дискомфорт.

- Видимо, игра наложника Кё на цитре великолепна, - сказал Дам Кён Рюн с обычной беспечностью.

- Я не слышал его игры на цитре и не знаю, но лицо у него действительно великолепное. Я никогда в жизни не видел такого изящного мужчины. Кто бы отказался от красавца, похожего на цветок персика, играющего на цитре? - вмешался, шмыгнув носом, Квон Хон Ём.

- Ходят слухи, что в библиотеке покоев наложника Кё хранится императорская кисть.

Тон Бон Сына был спокойным. От небрежно брошенных слов главного министра выражения лиц министров финансов резко ухудшились.

- Вы говорите, что Его Величество занимался государственными делами в покоях наложника?

- Когда он находится в покоях наложника, разве наложник не прислуживает Его Величеству?

- Наложник Кё - законный сын Кёфубу. Неужели образованный человек, прислуживая, не сказал ни слова? Выражение наложником мнения о делах двора - это неблагонадёжное действие.

- Хотя это было недолго, всем известно, что когда Его Величество порицал министров, он атаковал всех связанных лиц одновременно, словно избивая их. Было ли это совпадением?

Министры говорили так, будто выливали всё, что знали. Брови главного министра Бон Сына на мгновение нахмурились, но вскоре вернулись в нормальное положение.

- Как поживает Дам Со И?

На вопрос Бон Сына Дам Кён Рюн неловко улыбнулся.

- Хотя говорят, что Его Величество несколько дней подряд посещал наложника Кё, разве это сравнимо с Дам Со И? Обидно. Его Величество, даже посещая покои наложника Кё, заставляет Дам Со И прислуживать ему по утрам и часто проводит время, прогуливаясь с ним. Однако, поскольку Дам Со И всего лишь наложник низкого ранга, существует много ограничений в различных аспектах.

- Ранги наложников не зависят от желания этих людей.

Бон Сын легко парировал недовольство Дам Кён Рюна.

- Гхм, я знаю.

- Нельзя сомневаться в благосклонности Его Величества к Дам Со И.

Сказал всё это время молчавший Ман Мун Вон, словно поддерживая Дам Кён Рюна.

Бон Сын не упустил момент и посмотрел на заговорившего Ман Мун Вона.

- Как здоровье Её Величества императрицы?

- Её Величество императрица прилагает усилия для восстановления. Поскольку она с детства была слаба здоровьем и восстановление идёт медленно, императрица также обеспокоена тем, что не может полностью выполнять свои обязанности.

- Эти люди не могут наблюдать за покоями наложников. Дам Со И тоже трудно, не так ли?

На лице Бон Сына, задающего вопрос, была полуулыбка. Всем при дворе было известно, что когда наложник Кё обижал Дам Со И, тот ничего не мог сделать.

- Вы говорите, что императрица должна следить за покоями наложника Кё?

Спросил Ман Мун Вон с явным неудовольствием.

- Я не прошу императрицу притеснять наложника Кё. Разве не следует хотя бы сократить количество посещений наложника Кё? Если императрица будет хотя бы на своём месте, Его Величество не будет приходить в покои наложника Кё четыре дня подряд. Его Величество - человек, придающий значение этикету и закону.

Бон Сын нахмурился, высказывая то, что держал в уме.

- Императрица ещё не полностью выздоровела. Её Величеству нужно время для восстановления здоровья.

Твёрдо ответил Ман Мун Вон.

- Его Величество издал указ для наложника Кё. Содержание указа заключается в том, что наложнику Кё запрещено играть в кёкку, и для верховой езды требуется разрешение Его Величества. Издавал ли Его Величество когда-либо указ для наложника? Какого наложника он так особенно опекал? То, что у Его Величества появился наложник, которого он любит настолько, что сам этого не осознаёт, - это необычная ситуация. Императрица должна вмешаться.

Даже Ман Мун Вон согласился хотя бы с этим содержанием суровых слов главного министра.

- Однако сейчас это затруднительно.

- Разве род Дам не делает всё возможное, чтобы помочь императрице восстановиться?

- Здоровье не восстанавливается так легко. Поскольку есть Дам Со И, если бы часть роли императрицы была разделена...

При словах Дам Кён Рюна министры, сидящие рядом с главным министром Бон Сыном, бросили холодные взгляды. Выражение лица Ман Мун Вона тоже стало напряжённым.

- Если у вас нет плана войти к наложнику и сломать руку наложнику Кё, чтобы прервать визиты Его Величества, императрица должна будет выполнять свои обязанности до наступления следующего сезона. Мы не можем ждать дольше.

Бон Сын произнёс это как последний ультиматум и покинул Духонджон. В павильоне повисло неловкое молчание.

❖ ❖ ❖

Вокруг царила тишина. Несмотря на полумрак, лицо собеседника, находившегося совсем близко, было отчётливо видно.

Большая рука ласково погладила дрожащую щеку. Прикосновение было нежным, но глаза, полные слёз, выражали лишь смущение. Покрасневшие от поцелуев веки с трудом поднялись, и робкий взгляд устремился на мужчину.

Очевидно, он не понимал, что этот умоляющий, полный надежды взгляд лишь разжигает в нём садистские наклонности. Крепкая рука, гладившая лицо, медленно скользнула вниз, лаская тонкую шею.

Несмотря на то, что в руке ещё не было силы, мужчина, стоявший на коленях перед ним, понял его желание и облизал потрескавшиеся губы. С безразличным видом он увлажнил и без того алые губы и открыл рот.

Видя, как тот глубоко вздохнул, словно принимая решение, Сон Джэ усмехнулся. Но улыбка тут же исказилась. Тёплый и мягкий язык осторожно коснулся его, и пальцы невольно сжались.

- Ммм...

Даже от движения, едва поглощающего и сосущего только головку, горячая стимуляция поднималась по чувствительному месту.

Ён О, с трудом справляясь с толстым мужским органом, нежно касался его руками. Это было несравнимо более осторожное движение, чем при игре на цитре.

Глаза Ён О, опустившиеся, когда большая рука поднялась к затылку, волнообразно колебались от страха.

Сон Джэ, зная, что другой боится, всё же слегка надавил рукой на затылок. В отличие от безупречно чистого лица, губы, искусанные и истерзанные им, были в беспорядке, как после долгой болезни.

Он переместил руку с затылка Ён О на шею, выражая желание двигаться активнее.

Одновременно он слегка двинул бёдрами.

- Мм. Ммм. Мм!

Из приоткрытых губ, с трудом охватывающих его член, донесся влажный звук. Хлюпающие звуки и сдавленные стоны возбуждали мужчину.

Если он продолжит двигаться так, как ему хочется, то слабому Кё Ёно придется голодать три дня. Его губы потрескаются, как тряпка, а рот будет так истерзан, что он не сможет проглотить даже глотка воды.

Он был воспитан как аристократ, и его нельзя было просто успокоить, нанося сладкий мёд на раненые губы.

- Кё Ён О...

От одного только низкого голоса Сон Джэ, смешанного с дыханием, Ён О ускорил движения. Он округлил губы и сильнее сжал большой мужской орган.

Физиологические слёзы, висевшие в уголках глаз Ён О, потекли вниз. Увидев это, Сон Джэ перестал сдерживать силу, накапливающуюся в кончиках пальцев. Большая рука напряглась, и голова Ён О сильно двигалась вперёд и назад.

Из уст мужчины вырвался вздох, похожий на стон.

Непрерывно раздавались влажные звуки.

Сон Джэ вынул свой член из губ Ён О, запачканных слезами, другими жидкостями и слюной. Одно только это причинило Ён О такую боль, что он застонал. Его залитое слезами лицо, как ни странно, источало сладкий аромат.

В тот момент, когда он собирался кончить…

- ...

Величественный, знакомый потолок кровати смотрел вниз на Сон Джэ. Лицо мужчины, проснувшегося ото сна, сморщилось.

Он не подросток, чтобы видеть такие сны. Это было невероятно. К тому же, проблемой было то, что партнёром был Кё Ён О. Он не мог понять и то, что происходило во сне.

Не говоря уже о полном отсутствии сдержанности, он думал, что если губы Кё Ён О совсем потрескаются, он должен будет дать ему несколько банок любимого персикового варенья. Это была детская и безответственная мысль. Ему было стыдно, что кто-то мог узнать об этих чувствах.

- Ваше Величество, вы кашляли?

У двери, ведущей во внутренние покои спальни, раздался голос главного евнуха Вана. Сон Джэ, собиравшийся встать, осознал своё состояние и скривил губы. Он вздохнул и медленно поднялся.

- Подожди немного.

- Да, Ваше Величество.

Голос главного евнуха Вана стал ближе. Ни до, ни после того, как он стал императором, Сон Джэ не пытался скрывать что-либо, связанное с личной жизнью, от своих приближённых евнухов. Это были не те люди, от которых можно было что-то скрыть.

- Отступи.

Но в этом возрасте он не хотел объявлять о мастурбации. Обычный член императорской семьи вызвал бы дворцовую наложницу для совокупления или того, кого он держал в уме для оказания милости, но такое не соответствовало его характеру.

Возможно, из-за неожиданного приказа реакция главного евнуха Вана был медленной.

- ...Отступаю.

Он почувствовал, как евнух, колебавшийся у двери во внутренние покои, отступил. Только когда присутствие за дверью полностью исчезло, Сон Джэ откинул одеяло.

- Крепок и здоров, как же иначе.

Мужчина, проверив своё состояние, издал звук, похожий на смешок. Он медленно повторил слова придворного лекаря, сказанные скорее из вежливости, и снова глубоко вздохнул.

Спустя некоторое время император, наконец, пришёл в себя. Главный евнух повёл дворцовых слуг в опочивальню. Молодые евнухи и дворцовые служанки быстро привели покои в порядок.

Евнухи под прямым руководством главного евнуха приблизились к Сон Джэ.

- После утреннего совещания я отправлюсь во дворец Сонин, - небрежно бросил император, покидая покои.

Среди молодых евнухов, наводивших порядок, пробежали взгляды. Некоторое время император постоянно навещал наложника Кё, но последние несколько дней полностью игнорировал его. Поэтому предполагали, что сегодня он мог бы посетить дворец Кирюнг. Однако, судя по тому, что он продолжал навещать других наложниц, его недавние визиты к наложнику Кё были, похоже, всего лишь прихотью.

На лицах евнухов и дворцовых слуг, близких к наложнице Хёк, появились едва заметные улыбки.

❖ ❖ ❖

Пышная весна пришла и во внутренний двор павильона вдовствующей императрицы. В прямоугольном дворе одинаково уложенные камни служили украшением, а на одинаково подстриженных цветущих деревьях распустились цветы.

Деревья, каждое из которых демонстрировало свою яркость в свободной весенней поре, очаровывали глаз смотрящего. Однако никто в павильоне вдовствующей императрицы не обращал на них внимания.

Старшая придворная дама Дон суетливо передвигалась, раздавая серебряные монеты старшим дамам и слугам павильона. Пока она раздавала монеты, под тенью цветущих деревьев встретились руки, наполненные тоской. Руки, протянутые Ён О, одновременно схватили Кым Ге и Чок Джу.

- Как вы обе поживаете?

- Мы хорошо, господин.

- Я так рада, что молодой господин стал Гвиби. Вам ведь стало лучше?

Хотя они и виделись мельком, когда Ён О приходил в павильон вдовствующей императрицы, у него редко выдавалась возможность отдельно поговорить с Кым Ге и Чок Джу. Они знали, что все в порядке, видя друг друга хотя бы издалека, но если кого-то из них не было видно или они долго не могли подтвердить присутствие друг друга, то от беспокойства даже нормально спать не могли.

Только сегодня, спустя долгое время, они смогли встретиться благодаря тому, что вдовствующая императрица сделала вид, что не замечает.

Чок Джу говорила степенно, но слёзы текли из её глаз. Судя по словам девушки о том, что она хорошо живёт, вдовствующая императрица, похоже, не притесняла их, выходцев из клана Кё.

- Гвиби мама, вдовствующая императрица приказала нам провожать вас, когда вы будете возвращаться во дворец.

- Завтра я должен выразить благодарность вдовствующей императрице. Пойдёмте.

Ён О обернулся, увидев возвращающуюся старшую даму Дон, которая закончила раздавать серебряные монеты. Старшая дама Дон прислуживала Ён О, а за ними следовали Кым Ге и Чок Джу.

Взгляды Кым Ге и Чок Джу упали на руку старшей дамы Дон, прислуживающей Ён О. Обе переглянулись и одновременно покачали головами, словно выражая, что сейчас не время.

Когда они почти покинули территорию павильона вдовствующей императрицы...

- Ой!

Кым Ге, которая болтала, постоянно оглядываясь и встречаясь взглядом с Ён О, остановилась.

- Что случилось?

Старшая дама Дон первой отреагировала на действия Кым Ге.

- Что же делать? Я забыла шкатулку, которую вдовствующая императрица пожаловала Гвиби маме. Я быстро схожу и принесу её. Пожалуйста, подождите немного, мама.

Кым Ге подала знак глазами Чок Джу. Чок Джу с сожалением посмотрела в сторону Ён О, а затем повернулась следом за Кым Ге.

- Чок Джу, ты оставайся прислуживать маме. Я пойду с Кым Ге. Ведь вы давно не виделись.

От заботы старшей дамы Дон лицо Чок Джу выразило благодарность.

- Госпожа придворная дама Дон, вам не стоит...

Чок Джу вежливо попыталась отказаться от неожиданной любезности старшей дамы Дон. Однако она жестом подозвала Чок Джу, передала ей руку Ён О и подошла к Кым Ге.

Чок Джу, прислуживая Ён О, наблюдала за удаляющимися фигурами.

- Вдовствующая императрица пожаловала маме дорогие благовония из Кымчона, золотые иглы из Пэкха и цветные шелка из Чоннёна. Хоть они и не тяжёлые, но их так много, что нужно несколько рук.

- Всё это очень ценные вещи.

Удалявшиеся Кым Ге и старшая дама Дон прошли через ворота на территорию павильона вдовствующей императрицы. Увидев это, Чок Джу непринуждённо произнесла:

- Вдовствующая императрица не любит госпожу из Ёнсана.

Выражение её лица оставалось таким же обычным, а голос - спокойным. Потрясённым оказался Ён О.

- Тётю?..

В ответ на недоумевающее лицо Чок Джу продолжила говорить обычным тоном:

- Но она очень ценит подарки, присланные госпожой из Ёнсана. Молодой господин, который до сих пор ходит между двумя местами, многого не знает. Но вы ведь знаете, что в Гоксане управляли тремя ключами от хранилищ?

Выражение лица Чок Джу, когда она произносила последние слова, было грустным. Похоже, Кым Ге и Чок Джу во время ответов на вопросы вдовствующей императрицы случайно раскрыли эту информацию.

- Кто же в Гоксане этого не знает.

На снисходительные слова Ён О Чок Джу с чувством вины покачала головой.

- Мы не знали, что это значит. Если бы мы знали, что управление ключами от всех хранилищ и встреча гостей - обязанности младшего хозяина клана Кё, мы были бы осторожнее, отвечая.

- Свояченица благополучно родила.

Ён О поделился тем, что знал, как и Чок Джу рассказала ему о вдовствующей императрице. Он хотел сказать что-то, что могло бы утешить девушку, винившую себя.

- Госпожа?

Как и ожидал Ён О, Чок Джу просияла от радости.

- Да, и мать, и ребёнок полностью здоровы. Возможно, пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем они вернутся в Гоксан, но когда племянник подрастёт, она обещала приехать навестить меня. Тогда я и тебя позову.

- Я недостойна.

- Это я должен извиняться, ведь из-за меня твоя жизнь так часто менялась.

На извинения Ён О Чок Джу решительно замахала руками.

- Как ты смеешь…!

В этот момент откуда-то донёсся резкий женский голос. Чок Джу схватила испуганно оглядывающегося Ён О и потянула его к стене. Она внимательно посмотрела в сторону, откуда доносился звук, словно пытаясь определить направление, а затем двинулась вперёд.

Поскольку они находились недалеко от территории павильона вдовствующей императрицы, Чок Джу, казалось, полностью изучила окрестности и умело находила дорогу.

Место, куда Чок Джу привела Ён О, представляло собой щель между стенами. Старый каменный фонарь и декоративный камень полностью скрывали их укрытие.

Чок Джу приложила палец к губам, призывая к осторожности, и указала на стену позади себя. Ён О кивнул и сосредоточил внимание на стене, на которую указывала Чок Джу.

- Юн Со Хва, что ты только что сказала мне?

В дрожащем от гнева женском голосе звучала ярость.

- Прошу прощения. Видимо, мои скудные мысли разгневали маму. Если вас оскорбили мои слова о том, что это просто отсутствие удачи, приношу свои извинения. Я имела в виду не то, что вам не хватает удачи, а скорее то, что это, возможно, просто не было предначертано судьбой.

Юн Со Хва, которая всегда вела себя крайне почтительно и скромно с Ён О, теперь говорила холодным и даже дерзким тоном. От той, кто склоняла голову при одном лишь взгляде, кто горько говорила о своём низком положении и советовала держаться от неё подальше, не осталось и следа.

- Ха-ха, Юн Со Хва. Хотя я и получила от тебя большую помощь, не могу поверить, что ты ведёшь себя так дерзко. Разве я принижала твою помощь? Я лишь спросила из любопытства и попросила совета, а ты ведёшь себя так, будто всё это моя вина, а не твоя! Когда я обижала тебя?

- Я знаю, что мама заботится о такой ничтожной наложнице, как я. Я всегда следую за мамой с благодарностью в сердце.

Юн Со Хва говорила вежливо со своей разгневанной собеседницей, но по-прежнему сохраняла насмешливое отношение.

- Так значит, и ты ничего не знаешь?

- Прошу прощения. То, что от его тела исходит аромат - это явление, о котором я тоже слышу впервые. Поскольку последствия различаются от человека к человеку, возможно, этот аромат - одно из таких последствий, индивидуальная особенность.

- У кое-кого действительно хорошая удача.

Услышав эти резкие слова из-за стены, Чок Джу округлила глаза. От Ён О, стоявшего вплотную к ней, исходил глубокий аромат цветочного чая.

Ён О был не менее удивлён.

-...

Ён О жестом попросил Чок Джу, смотревшую на него округлившимися глазами, сохранять тишину.

- Полагаю, и то, что Его Величество часто навещает его - тоже просто удача этого «кое-кого».

- Разве это не воля Его Величества?

- Будет неприятно для Юн Со Хва, что я не только не выразила благодарность своей благодетельнице, но и потребовала отдать её вещи. Я принесу извинения. Вдовствующая императрица приказала вам не позволять Его Величеству одаривать его вниманием, но когда я увижу Его Величество, я непременно замолвлю за тебя словечко. Разве это не долг человека, получившего милость? Я заставила тебя потратить время на пустяки. Можешь идти.

Голос женщины, выражавший неудовольствие, к концу стал горьким.

- Удаляюсь.

Юн Со Хва до конца сохраняла высокомерное отношение. После её ухода спустя некоторое время послышались шаги и её собеседницы.

Ён О и Чок Джу некоторое время не двигались.

- ...

У Юн Со Хва было немало собеседниц, которых она могла назвать «мама». Официально титул «мама» присваивался только наложницам ранга Бин, но среди наложниц было принято возвышать друг друга, поэтому Юн Со Хва проявляла почтение к любой, чей официальный ранг был выше её собственного.

Ён О недостаточно хорошо знал наложниц, чтобы определить их по голосу, да и слух у него был не особенно острым. Но он мог догадаться, кто эта разгневанная женщина и что произошло между ними, судя по их разговору.

Ки Би.

Собеседницей Юн Со Хва была Ки Би. До появления Дам Со И она пользовалась благосклонностью императора и за последние три года больше всех наложниц беременела от него. Ки Би четырежды носила под сердцем императорское дитя, но ни разу не смогла прижать ребёнка к груди.

При дворе часто говорили, что император утратил добродетель, но никто не осмеливался сказать ему об этом напрямую. К тому же он не был тем человеком, который бы хоть бровью повёл, услышав такое.

В конечном счёте больше всех страдала та, кто потеряла императорских детей.

Среди наложниц о Ки Би насмешливо говорили, что она одновременно и самая удачливая, и самая невезучая.

Поэтому упоминать об удаче в присутствии Ки Би было опасно. Особенно сказать, что ей не повезло, было чрезвычайной грубостью.

И судя по предположениям Ён О, Ки Би, вероятно, получила от Юн Со Хва и употребила джаанхон.

Убедившись, что никого поблизости нет, Чок Джу вывела Ён О обратно на прежнее место. Только вернувшись туда, где никто не мог их увидеть, Ён О наконец заговорил.

- Никому нельзя рассказывать о том, что мы только что слышали.

- Да, мама.

- И о мнении этой женщины насчёт моей тёти тоже нельзя никому говорить. Если возникнут какие-либо проблемы, приходи во дворец Кирюнг, а если меня не будет, обратись за помощью к старшей придворной даме Дон.

Чок Джу, похоже, понимала, что только что услышанный странный разговор был необычным, но не осознавала его значения. Её, казалось, больше удивило то, что Ён О велел ей обращаться к старшей даме Дон в его отсутствие.

- Я передам это и сестрице Кым Ге.

Её лицо, будто он а хотела ещё о чём-то спросить, просто решительно кивнуло. Вскоре к ним приблизились Кым Ге с двумя шкатулками и старшая дама Дон, несущая шёлк.

Ён О внимательно наблюдал за лицом старшей дамы Дон, которая дружелюбно беседовала с Кым Ге.

- Гвиби мама, позвольте сегодня служанке Чок Джу сопровождать вас в Кирюнг.

- Хорошо.

Дон Сангун широко улыбнулась, заметив пристальный взгляд Ён О. Он отвёл глаза и спокойно согласился. По пути к дворцу Кирюнг они непринуждённо беседовали о повседневных делах. После долгой разлуки им было о чём поговорить.

Добравшись до дворца Кирюнг, Кым Ге и Чок Джу передали подарки от вдовствующей императрицы и вскоре ушли. Несмотря на сожаление, их нельзя было задерживать надолго.

С приходом настоящей весны разница между дневной и ночной температурой увеличилась.

Ён О снял тёплый халат, который надел прохладным ранним утром. Войдя в покои, он отпустил всех слуг. Однако старшая дама Дон не ушла и последовала за ним в соседнюю комнату, продолжая прислуживать.

Выбирая верхнюю одежду для переодевания, Ён О обернулся к Дон Сангун.

- Я закончу с этим и удалюсь.

Ён О снова убедился, что у старшей дамы Дон был какой-то секрет. Он методично разбирал сложные мысли, наполнившие его голову.

- Дон Сангун, ты говорила мне, что не следует сближаться с Юн Со Хва?

- Да.

- Почему ты так сказала?

Учитывая, как Юн Со Хва вела себя с ним и как она держалась с Ки Би, это был правильный совет. Не было смысла сближаться с человеком, который менял своё поведение в зависимости от собеседника настолько, что казался другим человеком.

Старшая дама Дон помогла Ён О сесть. Устроившись в кресле, Ён О жестом предложил ей занять ближайшее сиденье. Он перевернул чашки, стоявшие на столе, и налил чай себе и старшей даме Дон.

- Из-за прошлого Юн Со Хва.

Сказала старшая придворная дама Дон тихим голосом, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

- Прошлого?

Ён О замер, перестав наливать чай из тёмно-красного чайника.

- Вы знаете, что Юн Со Хва была наложницей Его Величества ещё до его восшествия на престол?

- Она сама мне об этом рассказала.

- Во времена, когда нынешний император был ещё принцем, в его резиденции были только нынешняя императрица, тогда принцесса Чеян, и одна наложница. Юн Со Хва была прислана покойным императором, который сказал, что слишком скромно иметь только одну принцессу во внутренних покоях принца. До своего восшествия на престол император держал во внутренних покоях только императрицу и Юн Со Хва.

Брови старшей дамы Дон беспокойно изогнулись, когда она говорила.

- Понятно.

Некоторые детали Ён О уже знал от самой Юн Со Хва, но он просто кивнул.

- Не прошло и семи месяцев после прибытия Юн Со Хва в качестве наложницы принца Чеяна, как она родила ребёнка.

- Что?..

- И тогда, и сейчас Его Величество посещал внутренние покои в соответствии с иерархией. Поскольку их было только двое, он, вероятно, нередко навещал Юн Со Хва. В то время, когда у принцессы даже через год после брака не было вестей о ребёнке, а у недавно прибывшей наложницы ребёнок появился так быстро, в столице стали ходить тайные разговоры.

- И этот ребёнок родился менее чем через семь месяцев?

- Юн Со Хва утверждала свою невиновность. Преждевременные роды случаются довольно часто. Однако тогда никто не поверил Юн Со Хва. Ребёнок, родившийся чуть больше чем через шесть месяцев, был здоров, без каких-либо проблем, и даже крупнее других детей, родившихся в то же время.

Старшая дама Дон с горькой улыбкой залпом выпила чай, предложенный Ён О.

Теперь он понял, почему атмосфера среди наложниц была такой напряжённой, когда он впервые обратил внимание на Юн Со Хва. Она была подавлена взглядами окружающих, в то время как другие наложницы старались держаться от неё подальше.

- И что же произошло?

- Все слуги, находившиеся рядом с Юн Со Хва, были отправлены на работу в отдалённые места. Беременность наложницы принца Чеяна исчезла, словно её никогда и не было. Среди дворцовых служанок ходили слухи, что принц сильно разгневается на наложницу и прогонит её, но всё закончилось лишь заменой слуг. Его Величество позволил Юн Со Хва остаться в резиденции принца.

На бесстрастные слова старшей дамы Дон Ён О никак не отреагировал. В конце концов, он, похоже, спросил о том, что не имело большого значения. Поскольку император не придал этому особого значения, Юн Со Хва осталась такой, какой она была сейчас.

У Ён О возникла мысль, что возможно, Юн Со Хва была наложницей, которую император любил больше всех.

- Ты говорила, что после этого она родила ещё двоих детей.

- Не двоих, а троих, - ответила старшая дама Дон с неприятным выражением лица и приподнятыми бровями.

- Троих?

В памяти Ён О возник образ прекрасной женщины. Возможно, это была не просто догадка, а император действительно любил Юн Со Хва больше всех.

- Юн Со Хва родила больше всех детей от Его Величества.

После того первого ребёнка, который родился значительно раньше срока, она родила ещё троих. Всего у Юн Со Хва и императора было четверо детей.

- И трое последующих детей тоже родились преждевременно?

- И да, и нет. Говорят, что вторая принцесса родилась, пробыв в утробе матери полные десять месяцев и ещё две недели сверх того. А третья принцесса родилась на две недели раньше ожидаемого срока, чем удивила всех в резиденции принца.

(Прим.: В корейской традиционной системе исчисления беременности используется лунный календарь, где беременность считается длящейся 10 лунных месяцев (примерно 280 дней), а не 9 календарных месяцев, как принято в западной медицине. Это культурное различие в восприятии продолжительности беременности. В корейской (а также китайской и японской) традиции нормальная беременность описывается как "десять лунных месяцев", что примерно соответствует 40 неделям или 9 календарным месяцам в западной системе.)

- А принцессы...

Старшая дама Дон, заметив, что Ён О уже знает о судьбе детей, выразила на лице странную эмоцию. Казалось, что она и сочувствует, и одновременно пытается утешить.

- Они одна за другой покинули этот мир, не прожив и года после прибытия во дворец, страдая от лихорадки и воспаления.

- А четвёртый ребёнок?

- Самый недавно рождённый ребёнок появился на свет через восемь месяцев. Это был мальчик, родившийся почти на два месяца раньше срока. Он едва дышал и не прожил и трёх дней.

Ён О подумал, что грусть Юн Со Хва, когда она говорила о своём низком положении, возможно, была связана с ранней потерей детей.

- Юн Со Хва утверждала, что хотя дети и рождались рано и были слабыми, их жизни не находились под непосредственной угрозой. Но это было лишь мнением матери. Кроме того, поскольку последний родившийся сын появился раньше срока, в гареме ходили слухи, что он не был ребёнком императора. В свою очередь, Юн Со Хва настаивала, что если последний мальчик родился преждевременно, то и её первый ребёнок тоже мог родиться раньше срока.

- Юн Со Хва, должно быть, было тяжело.

- О Юн Со Хва ходят очень плохие слухи. Поскольку происхождение детей, рождённых Юн Со Хва, постоянно подвергалось сомнению, вдовствующая императрица запретила императору посещать её.

Независимо от отношений между императором и Юн Со Хва, с личной точки зрения, положение Юн Со Хва казалось крайне болезненным.

- А первый ребёнок Юн Со Хва...

Для Юн Со Хва этот ребёнок, вероятно, был единственной надеждой.

- Он находится во дворце Чхихо. Милосердная вдовствующая императрица Сун, которая поздно стала наложницей покойного императора и провела остаток жизни без детей, взяла ребёнка, у которого не было пристанища. Но даже такая добрая императрица Сун, хотя и позволила ребёнку жить в отдельном дворце, была против того, чтобы давать ему имя или оставлять какие-либо записи о нём.

Ён О запомнил печально улыбающееся лицо старшей дамы Дон. Теперь он понял, почему она помогала Юн Со Хва и так хорошо знала историю, связанную с ребёнком.

Старшая дама Дон говорила, что некоторое время жила в отдельном дворце Чхихо.

- У ребёнка нет имени?

- Не знаю, можно ли это назвать именем, но есть то, как его зовут.

- Как же?

На вопрос Ён О старшая дама Дон покачала головой. Она поставила чашку и, попросив руку Ён О, написала на тыльной стороне его ладони.

[Юкран.] (Шестой молодой господин или шестой сын.)

Ён О нахмурился, увидев написанное старшей дамой Дон. Хотя это лучше, чем полное отсутствие имени, казалось жестоким использовать в качестве обращения к ребёнку напоминание о причине, по которой его существование отрицалось.

- Дон Сангун.

- Да?

- Как думаешь, Юн Со Хва пила джаанхон?

Лицо старшей дамы Дон на мгновение застыло от вопроса Ён О. Судя по разговору Юн Со Хва и Ки Би, последняя узнала о джаанхоне благодаря Юн Со Хва и употребляла его.

Это особое снадобье, позволяющее даже мужчинам зачать, подарило Ки Би несколько детей. До появления Дам Со И Ки Би была самой любимой наложницей императора и вынасила больше всех детей.

Все эти дети не смогли родиться.

Ки Би интересовалась, почему, несмотря на то, что она пила тот же джаанхон, аромат исходил только от Ён О, почему император в последнее время часто навещал его, и почему последствия отличались. Для этого она позвала Юн Со Хва поговорить.

Ён О подумал, что проницательность старшей дамы Дон, вероятно, объяснялась не только её долгим пребыванием во дворце. Особенно запомнилось её поведение, которое указывало на знание секрета джаанхона.

- Не думаю.

Судя по случаю с Ки Би, дети, зачатые после принятия джаанхона, похоже, с трудом появлялись на свет. Несмотря на все перипетии, дети Юн Со Хва всё же родились, так что она, вероятно, не принимала джаанхон.

- А Ки Би пила джаанхон?

От холодных слов Ён О глаза старшей дамы Дон широко раскрылись. Её и без того большие глаза от удивления стали ещё больше, что выглядело немного пугающе. Это была искренняя реакция, не требующая дополнительного ответа.

Ён О кивнул, показывая, что всё понял.

❖ ❖ ❖

Ён О запечатлел в памяти одну мысль:

"У старшей дамы Дон есть какая-то тайна".

Однако он не стал выспрашивать у неё, что именно она скрывает, в чём заключается её секрет или какова её истинная личность. Он решил глубоко запомнить то, в чём был уверен, и ждать, когда придёт день, который разрешит его сомнения.

На данный момент более насущные проблемы требовали его внимания.

Ён О направлялся в Хандан, покои Ки Би и наложницы Чин Ми Ин. Его быстрые шаги заставляли роскошные полы одежды развеваться. Когда он вошёл в место, откуда был виден Хандан, служанка подошла к его свите и поклонилась.

- Кё Гвиби мама, приветствую вас. Гвиби мама, желаю вам великого счастья. Прошу прощения, вы направляетесь в Хандан?

Служанка показалась знакомой.

- Ты служанка Нын Со Ён. Откуда тебе известно, что я направляюсь в Хандан?

Спросил мягко Ён О, стараясь успокоить своё беспокойство.

- Вам нельзя туда идти, - прошептала служанка Нын Со Ён, быстро оглянувшись по сторонам и понизив голос.

- Как твоё имя, служанка?

- Меня зовут Сана.

- Сана, Юн Со Хва сейчас в Хандане, просит прощения у наложницы Чин Ми Ин?

Недавняя повседневная жизнь Юн Со Хва была сплошным несчастьем. Когда пропало драгоценное жемчужное украшение - предмет особой гордости наложницы Хян Бин, украшение обнаружили в покоях Юн Со Хва, и её сразу же заклеймили как виновную.

Хян Бин не отличалась жестоким характером, но была прямолинейной и не умела скрывать эмоции. Хотя она не назначила никакого наказания, кроме возврата украшения, она говорила Юн Со Хва настолько унизительные слова, что даже присутствовавшим при этом становилось неловко.

"Это из-за того, что вы живете в бедности, Юн Со Хва? Если вам так хотелось иметь это украшение, почему просто не сказали? Я всегда уважала вас как сестру, которая долго служила Его Величеству, но вы меня разочаровали".

Репутация Юн Со Хва во дворце упала до самого низкого уровня. Проблема заключалась в том, что инциденты, связанные с Юн Со Хва, не прекращались.

Однажды дворцовая служанка, отвечавшая за еду Юн Со Хва, упала, истекая кровью, и весь дворец пришёл в смятение. Придворный врач диагностировал симптомы отравления. Никто не знал, где произошло отравление. Мало того, что хозяйка посягнула на ценности вышестоящих, так ещё и её слуга отравился и находился в тяжёлом состоянии - репутация Юн Со Хва среди наложниц стала крайне неблагоприятной.

Даже евнухи, которым нужно было доставлять предметы, полагающиеся наложнице, неохотно посещали её покои. Поскольку она не получала даже предметов первой необходимости, ситуация дошла до того, что слуги, назначенные в её покои, открыто оскорбляли свою хозяйку.

Говорили, что если слуги не служили Юн Со Хва с давних времён, они не работали, даже если были официально назначены в её покои. Только Ён О и Хёк Би отдельно отправляли Юн Со Хва предметы первой необходимости.

Юн Со Хва возвращала вещи, присланные Ён О и Хёк Би, если ситуация не была крайне срочной, говоря, что ей неловко их принимать. Она утверждала свою невиновность в краже жемчужного украшения Хян Бин и умоляла расследовать инцидент с отравлением служанки из её покоев, но никто не прислушивался.

Даже добросердечная Хёк Би, хотя и проявляла сострадание, избегала активно высказываться в поддержку Юн Со Хва. Ён О, будучи одним из немногих мужчин среди наложниц, также не мог необдуманно вмешиваться и не высказывал открыто своего мнения о разрешении ситуации, которую все предпочитали игнорировать.

- Да, Гвиби мама. Юн Со Хва просит прощения у наложницы Ду и наложницы Чин от имени своего евнуха, надеясь на их милосердие.

Служанка Нын Со Ён, Сана, говорила осторожным голосом, постоянно оглядываясь по сторонам. Было странно, что служанка Нын Со Ён, а не из покоев Хёк Би, обратилась к Ён О.

- Не расскажешь ли, что случилось?

- Это случилось примерно полчаса назад. Евнух Юн Со Хва во время разговора с евнухом и женской прислугой дворца Кирюнг собирался что-то достать и показать. В момент, когда он доставал мешочек из-под одежды, оттуда выпала нагрудная повязка, предположительно принадлежащая одной из наложниц.

Сана шептала так, чтобы её могли слышать только Ён О и стоявшая рядом старшая дама Дон.

- ...!

- ...!

Ён О и старшая дама Дон, которые направлялись в Хандан, услышав только, что Юн Со Хва просит там прощения, широко раскрыли глаза от удивления. Ён О пожалел о своём поспешном решении двигаться без тщательного обдумывания.

- Кё Гвиби мама, будучи мужчиной, не должен вмешиваться.

Сана покачала головой, наблюдая за двумя удивлёнными людьми.

- Что стало с моим евнухом?

- Пока ничего не решено. Когда евнух Юн Со Хва был немедленно схвачен на месте, евнух из дворца Кирюнг, Нэ Ин Су, также был доставлен во дворец Хандан как свидетель и заявитель. Его не считают преступником, но он находится под наблюдением. Поскольку в тот момент Нэ Ин Су громко воскликнул: "Что это такое?", вероятно, его не будут рассматривать как сообщника или привлекать к ответственности, но в этом также нет уверенности.

- Сана, ты пришла ко мне по приказу Нын Со Ён?

- Да, - спокойно ответила служанка.

- Знаешь ли ты, почему преступника, пойманного на месте преступления, привели в Хандан? Разве не Хёк Би отвечает за управление делами наложниц от имени императрицы?

- Вещественные доказательства, полученные на месте, принадлежали Чин Ми Ин.

- Значит, и наложница Ду тоже под подозрением…

- Мы уже закончили обыск покоев Юн Со Хва и комнаты евнуха. В комнате евнуха также были найдены вещи наложницы Ду, поэтому наложницу Ду тоже доставили во дворец Хандан. Поскольку дело касается чести наложниц, мы не могли переместить их в другое место.

- А Хёк Би?

- Она внутри. Прошу прощения, Кё Гвиби мама. Я слишком долго отсутствовала. Мне пора возвращаться.

Служанка Нын Со Ён поклонилась и быстро удалилась. Ее бесшумные шаги вскоре стихли.

Если Хёк Би находится внутри, она поможет Юн Со Хва. Но если потребуется помощь извне, возникнут трудности. В таком серьезном деле наложница, находящаяся внутри, не сможет выйти, пока расследование не завершится.

- Ки Би переходит все границы.

- Мама.

В последнее время не было происшествий, напрямую связывающих Юн Со Хва с Ки Би. Однако недавно Юн Со Хва вызвала неприязнь Ки Би. Среди наложниц только Ки Би могла загнать Юн Со Хва в такое затруднительное положение. К тому же, люди, связанные с неудобными доказательствами, обнаруженными сегодня, были близки к Ки Би.

Даже если бы речь не шла о наложнице, использование чужих личных вещей для собственных интриг было возмутительным.

- Что произойдет, если евнух не сможет доказать свою невиновность в хранении личных вещей наложницы?

- Обычно ему отрубают руки и изгоняют из дворца. В данном случае, скорее всего, вырвут язык. Его не просто изгонят из дворца, но и сделают настоящим преступником.

Сказала Дон Сангун, крепко сжимая руку Ён О. Дон Ён была против того, чтобы Ён О приходил сюда.

- Дело становится сложным.

- Вы ничего не можете сделать, Кё Гвиби мама.

- Разве Ин Су не в опасности?

Лицо Дон Сангун слегка помрачнело от слов Ён О. Дворцовые слуги, проживающие в настоящее время во дворце Кирюнг, были в хороших отношениях. Никто из них не стал бы предавать другого, и все переживали бы за попавшего в беду товарища.

- Вы все равно ничего не можете сделать, Кё Гвиби мама, - строго сказала Дон Сангун.

- Проблема в том, что мы не знаем, действительно ли евнух Юн Со Хва - жертва. Лекарь Чан говорил, что служанку Юн Со Хва недавно отравили ядом чжоу. Этот яд имеет отвратительный запах, и его сложно обнаружить в сильно пахнущей пище или в антисанитарных условиях. Но служанкам во дворце запрещено есть ароматную пищу, так где же она могла отравиться?

- Это уже в прошлом.

Ён О было трудно представить, насколько неприятно и унизительно должно быть Чин Ми Ин и наложнице Ду, которые обычно были близки к Ки Би. Речь шла о достоинстве и репутации наложниц.

Или, вопреки его опасениям, возможно, Чин Ми Ин или наложница Ду сотрудничали с Ки Би. Если они были соучастниками, было страшно думать, насколько сильно нужно ненавидеть другого человека, чтобы сделать такое.

- Дон Сангун.

- Да, Кё Гвиби мама.

- Дон Ён.

Ён О позвал её жалобным голосом, и у Дон Сангун появилось нехорошее предчувствие.

- Почему вы так зовёте меня?

Дон Сангун сохраняла строгое выражение старшей придворной дамы.

- Это приказ Гвиби.

Ён О освободил свою руку от Дон Сангун, которая поддерживала его, и передал ей свой золотой браслет с ажурным узором в виде лотоса и облаков, который он носил.

- Мама.

Ён О снял с пояса длинное серебряное украшение, которое особенно выделялось на фоне остальных, и вложил ей в руку.

- Дон Сангун, войди во дворец Хандан и наблюдай за происходящим там. Позаботься о безопасности моего евнуха Ин Су. Дон Сангун, ты входишь во дворец Хандан от моего имени.

Ён О жестом подозвал Чон Рю и евнуха Сока, чтобы они сопровождали Дон Сангун.

Дон Сангун с недоумением посмотрела на слуг за своей спиной. Их ошеломленные лица сменились выражением легкой досады, когда они увидели, как Ён О застенчиво улыбается, словно перекладывая на них трудную задачу. Дон Сангун уже собралась двинуться с места, но нахмурилась, заметив роскошные украшения в своих руках.

- Я выполняю приказ не из-за взятки.

Дон Сангун с озадаченным выражением прикрепила украшение для пояса к узлу и надела роскошный браслет.

- Это не взятка. Я заберу их обратно, когда всё закончится.

- Я отправляюсь.

Дон Сангун, хоть и скривилась, но сдержалась и молча повернулась. Ён О проводил взглядом её и слуг, направляющихся к покоям наложницы Ки, а Соха подошла к нему, чтобы помочь.

Перед тем как войти во дворец Хандан, Дон Сангун оглянулась на Ён О. Увидев его кивок, она переступила порог.

- Надо было дать ей именную табличку, - с беспокойством пробормотал Ён О, когда Дон Сангун скрылась из виду.

Дворец Хандан был одним из самых больших во внутреннем дворце. Даже после того, как Дон Сангун прошла через ворота, ей предстоял долгий путь по запутанным коридорам. Ён О некоторое время наблюдал за дворцом Ки, а затем тихо сказал Соха:

- Оставим здесь кого-нибудь для поручений. Если из павильона придут новости, а меня здесь не будет, это создаст проблемы. Лучше оставить кого-то, кто сможет передать сообщение.

- Да. Куда прикажете вас сопровождать?

На вопрос Соха Ён О посмотрел в направлении средних ворот, обозначающих границу между покоями наложниц и внешним дворцом.

- К императрице.

- Что?..

- Идем во дворец императрицы.

У Соха округлились глаза.

Просить помощи у императрицы сейчас было не лучшей идеей. На то было много причин, но главной было то, что именно императрица запретила Юн Со Хва посещать императора. Было ясно, что она не слишком благосклонно относится к Юн Со Хва.

Императрица, казалось, благоволила Ён О после того, как он стал Гвиби, но в искренность ее чувств было трудно поверить.

Она была консервативна и слишком долго жила во дворце, чтобы не воспользоваться этим случаем и сурово наказать всех причастных к этому делу, касающемуся чести наложниц и евнухов.

Императрица была высшим авторитетом во дворце, но давать ей повод вмешиваться в дела наложниц было неразумно.

В последнее время отношения между императором и Ён О были неплохими. Однако они не были настолько близки, чтобы просить его о подобных услугах. Хотя в прошлом император уже проявлял снисходительность к Юн Со Хва, не было никакой гарантии, что он поступит так же и сейчас. Говорили, что император, как правило, строг в наказаниях и наградах. Он мог бы провести тщательное расследование, но мог и ограничиться поверхностным разбором ситуации, учитывая его нынешнее невмешательство в дела гарема. Кроме того, если Ён О лично привлечет императора к разбирательству между наложницами, он рискует стать изгоем во дворце.

- Меня прогонят?

Ён О обеспокоенно обернулся к Соха, хоть и считал свой выбор наилучшим. Соха, ненадолго погрузившись в размышления, осторожно ответила:

- Думаю, нет.

- Надеюсь, она отнесется ко мне благосклонно.

- Так и будет. Кё Гвиби мама - законный наследник клана Кё.

На слова Соха Ён О легко ответил:

- И что с того.

Придворная служанка, прожившая во дворце довольно долго, на мгновение взглянула на безразличное к своему происхождению лицо Ён О, а затем почтительно продолжила прислуживать.

К счастью, от дворца Хандан Ки Би до покоев императрицы было недалеко.

❖ ❖ ❖

В опочивальне, за опущенными багряными занавесями, раздавалось слабое, прерывистое дыхание. Тонкие губы раскрылись, выпустив тихий кашель.

- Кх-кх… Кто… кто пришел? - прошептал слабый, лишенный жизни голос.

- Прибыл Кё Гвиби мама из дворца Кирюнг. Он просит о срочной аудиенции с вашим величеством. Говорит, дело касается Юн Со Хва и просит непременно принять его.

Морщинистое лицо старшей придворной дамы оставалось бесстрастным, но голос был мягким и вежливым.

- Кё Гвиби?

- Да, ваше величество. Кё Гвиби желает выразить почтение императрице и изложить свою просьбу.

Белая рука поднесла шелковый платок к губам, с которых все еще срывался кашель. Ткань приглушила мучительные звуки.

Когда платок опустился, послышался едва различимый шепот:

- А где Дам Со И?

- Евнух Ён ещё не вернулся, ваше величество.

- Помогите мне встать.

По приказу императрицы придворная дама вошла во внутренние покои. Несмотря на то, что весна была в полном разгаре, по всей опочивальне стояли маленькие жаровни и изящные сосуды с теплой водой.

Императрица полулежала на длинном ложе, покрытом мягкими одеялами. Вошедшая придворная дама осторожно помогла хрупкому телу подняться.

- Е Сангун, ты видела Кё Гвиби? Каков он? Правда ли он красив, как цветок персика, как говорил министр?

- Вы говорите слишком быстро, ваше величество. Мои глаза ненадолго насладились этим зрелищем.

Придворная дама, сохраняя сдержанное выражение лица, поправила одеяние императрицы.

ТИТУЛЫ НАЛОЖНИЦ

Ранг: старший 1

Благородная супруга 귀비 Гвиби (Кё Ён О — Кё Гвиби)

Чистая супруга 숙비 Сукби

Основная супруга 원비 Вонби

Добродетельная супруга 덕비 Докби

Достойная супруга 현비 Хёнби

Би у нас: Хёк Би, Ки Би

Королевская наложница 빈 Бин старший 1 (Хян Бин)

Благородная госпожа 귀인 Гвин младший 1

Госпожа ярких манер 소의 Соый старший 2

(У нас это Дам Со И, это естественно моя ошибка, надеюсь вы меня не побьёте, хахаха, правильно Соый, но менять уже ничего не буду, оставим его Дам Со И)

Госпожа тёплой церемонии 숙의 Сукый младший 2

Госпожа яркого лика 소용 Соён старший 3 (Нын Со Ён)

Госпожа тёплого лика 숙용 Сукён младший 3

Госпожа яркой красоты 소원 Совон старший 4

Госпожа тёплой красоты 숙원 Суквон младший 4

Не помню какого ранга Чин Ми Ин и наложница Ду, но низкие.

Еще у нас есть Юн Со Хва, у нее по-моему третий ранг, тоже не помню, но в ближайших главах в манхве будет момент с этими рангами. Если его не опустят конечно. В новелле он будет где-то в 110 главе, точно не помню.

Императрица была настолько бледна от болезни, что казалось, будто в ней совсем не осталось крови. Даже находясь в своих покоях с позволения императора и вдовствующей императрицы, она всегда была безупречно одета.

- Мне тоже не терпится увидеть его. Проводи Кё Гвиби внутрь.

- Исполняю ваше повеление.

Старшая придворная дама поклонилась императрице и, пятясь, вышла из комнаты. На мгновение закрывшаяся дверь вновь отворилась, и внутрь вошла легкая поступь. Человек, которого так высоко оценила даже старшая придворная дама Е, обычно скупая на похвалы чужой внешности, был одет в изящное одеяние. Его безупречные манеры производили приятное впечатление.

- Кё Гвиби из дворца Кирюнг приветствует императрицу. Ваше величество, желаю вам долгой жизни и процветания. Прошу прощения за внезапный визит без предварительного разрешения. Умоляю простить мою дерзость.

- Поднимитесь.

- Благодарю за милость, ваше величество.

Ён О поднялся, неторопливо и с достоинством. Императрица, сидящая на возвышении, могла хорошо видеть его лицо, но сам Ён О, опустив глаза, смотрел только вниз.

- Добро пожаловать, Кё Гвиби. У меня болезнь горла, поэтому мне трудно говорить долго. Давайте опустим формальности. Вы сказали, что у вас есть срочное дело ко мне?

Императрица жестом поторопила его, переходя к сути. Е Сангун быстро поднесла к её губам чашку с остывшим чаем.

- Простите, что говорю без соблюдения всех церемоний из-за срочности дела. Во дворце Хандан Юн Со Хва признаёт свою вину и просит прощения. Сегодня днём евнух Юн Со Хва, доставая платок из одежды, уронил некую вещь. Эта вещь принадлежала другой наложнице, и я, будучи мужчиной, затрудняюсь говорить о ней вслух.

Императрица кивнула в ответ на замешательство Ён О. Она сделала ещё один глоток чая и легко промокнула губы платком.

- Евнух Юн Со Хва был схвачен на месте и доставлен в покои владелицы предмета. Обыск покоев Юн Со Хва также завершён, и выяснилось, что евнух виновен в других преступлениях. Я слышал, что Юн Со Хва давно служит вашему величеству и императору. Прошу вас разрешить это дело.

- У меня и Юн Со Хва действительно давние отношения.

Поскольку она говорила, прикрывая губы платком, голос императрицы звучал ещё более хрупко и безжизненно.

- Что именно Кё Гвиби имеет в виду под предметом, о котором трудно говорить?

В ответ на вопрос императрицы Ён О наклонился к Соха, которая стояла рядом, и что-то прошептал ей на ухо. Глаза Соха расширились от удивления.

Ён О жестом поторопил ее.

Соха подошла к старшей придворной даме, стоящей рядом с императрицей, и что-то прошептала ей на ухо. Бесстрастное лицо дамы внезапно исказилось гримасой. Она посмотрела на Соха и Ён О, а затем тихо обратилась к императрице:

- Это нижнее белье, которое носят на верхней части тела.

Императрица, прикрывавшая рот платком, тоже слегка вздрогнула. Сделав глоток чая, она спокойно спросила:

- Кому принадлежат эти вещи?

- Чин Ми Ин и наложнице Ду.

Осторожно ответил Ён О.

В покоях воцарилась тишина.

Императрица, сдерживая рвущийся наружу кашель, пила чай. Ён О молчал, ожидая решения. После долгой паузы императрица заговорила:

- Вы хотите сказать что-то еще?

- Прошу прощения, ваше величество. Я не могу с уверенностью сказать, виновен ли евнух Юн Со Хва или нет. Возможно, он совершил преступление более тяжкое, чем то, в котором его обвиняют. Это касается всех, кто связан с этим делом. Я также не могу поручиться за невиновность Юн Со Хва. И все же, учитывая недавние события, с которыми столкнулась Юн Со Хва, я прошу ваше величество проявить к ней милосердие.

Императрица кивнула, всё ещё прикрывая рот платком. По её безмолвному лицу словно пробегали многочисленные мысли.

- Императорский дворец - жестокое место.

Произнесла она после долгого молчания. Смысл её туманных слов было трудно понять.

Ён О предполагал, что когда в прошлом император вынес мягкий приговор, несмотря на заявления Юн Со Хва о невиновности, это, возможно, было благодаря влиянию императрицы. Поэтому он надеялся, что и на этот раз сможет положиться на её милосердие.

- Я запомню ваши слова.

- Кё Гвиби, не могли бы вы помочь мне?

Обратилась к нему императрица, протягивая руку. Несмотря на то, что она восседала на троне, ее болезненный вид говорил о слабости. Ее благородный, но лишенный силы голос вызывал сочувствие.

- Для меня это большая честь.

Ён О испытал облегчение от одного только факта, что императрица решила вмешаться. Он глубоко поклонился и осторожно подошёл к протянутой руке, чтобы оказать помощь.

Тем временем во дворце Хандан всё ещё звучали одни и те же слова.

Евнух Юн Со Хва продолжал настаивать на своей невиновности.

Наложницы, чье личное белье неожиданно стало уликой, громко заявляли, что ничего об этом не знают. Чин Ми Ин разразилась слезами от несправедливости, а наложница Ду громко требовала наказать преступника, чтобы защитить свою честь.

Юн Со Хва стояла на коленях рядом со своим евнухом, прося о наказании и взывая к милосердию дворца. Ее голос давно охрип от безудержных рыданий.

- Прибывает императрица!

Раздался крик евнуха у главных ворот, ведущих во дворец Хандан.

- И-императрица?

Лицо Ки Би исказилось от замешательства. Ки Би сидела на почётном месте в зале для допросов как старшая, управляющая покоями Чин Ми Ин. Рядом с ней находилась Хёк Би, которая управляла реестром наложниц вместо болезненной императрицы.

- Приветствуем императрицу. Ваше величество, желаем вам долгой жизни и процветания.

Хёк Би первой отдала почести. Вслед за ней наложницы в зале для допросов одна за другой вставали и кланялись.

- Приветствуем императрицу. Ваше величество, желаем вам долгой жизни и процветания.

- Приветствуем императрицу. Ваше величество, желаем вам долгой жизни и процветания.

Ки Би тоже встала, не мешкая. Когда она отдавала почести рядом с Хёк Би, в зал для допросов приблизились шаги. Затем громкий голос евнуха эхом разнёсся по павильону.

- Прибывает императрица!

Где-то послышался резкий вздох.

- Э-это же Кё Гвиби?

- Почему Кё Гвиби мама...

Услышав тихие перешептывания, Ки Би подняла глаза. Как кто-то и шептал, Кё Гвиби прислуживал императрице. Не только Ки Би, но и Хёк Би, и Юн Со Хва были удивлены.

Все в зале для допросов, словно загипнотизированные, смотрели на императрицу, которой прислуживал Кё Гвиби, а затем поспешно опустили глаза.

Ён О проводил императрицу на самое почётное место.

Затем он подал знак, чтобы его место было расположено ниже, и сам, подобно другим наложницам, отдал почести.

- Всем подняться.

Несмотря на болезненный вид, она держалась с достоинством. Благородство, приобретенное за долгие годы жизни в императорской семье, заставляло склонить голову перед ней.

- Благодарю за милость.

Ён О поднялся первым. За ним последовали Хёк Би, Ки Би и остальные наложницы, которые по очереди заняли свои места.

- Я слышала, что сегодня произошёл неприятный инцидент. Поскольку это дело напрямую затрагивает честь наложниц, после этого момента запрещается упоминать о нём вне этих стен.

- Исполним ваше повеление.

Ответил главный евнух, стоящий рядом с почётным местом.

- Однако...! - воскликнула Ки Би.

- Я ещё не закончила, Ки Би.

- Прошу прощения.

После строгих слов императрицы Ки Би замолчала, не смея перечить.

- Юн Со Хва, я слышала, что в последнее время с тобой многое произошло. Кха-кха, хм... Хотя евнух, близкий к Юн Со Хва, имеет тесную связь с этим неподобающим инцидентом, Юн Со Хва долгое время служила императору вместе со мной. Недопустимо держать наложницу, служащую императору, на полу. Помогите Юн Со Хва подняться.

Придворные дамы императрицы осторожно подняли Юн Со Хва, которая без сил лежала на полу.

- Ваше величество, я бесконечно благодарна.

Юн Со Хва выразила признательность охрипшим голосом.

- Нельзя судить о вине, основываясь только на поверхностных доказательствах, не проведя тщательного расследования. В мире не всё так просто. Пусть две наложницы забудут о доказательствах, которые оказались обнародованы помимо их воли. Я сама разрешу это дело. Я также забираю с собой Юн Со Хва и евнуха Ичуна.

Ён О прислуживал с чаем рядом с императрицей. Когда её дыхание становилось резким от подступающего кашля, он подавал чашку, а когда императрица заканчивала размышлять, забирал её.

Когда императрица, закончив говорить, попыталась встать, он также поднялся первым и помог ей опереться на его руку.

- Благодарю тебя.

Императрица улыбнулась, выражая благодарность. В ее взгляде, обращенном на гораздо более молодое лицо Ён О, читалась нежность, словно она смотрела на младшего брата.

- Не стоит благодарности.

Императрица дружески похлопала Ён О по руке, соблюдая при этом все правила приличия.

Когда Ён О собирался проводить ее, послышались быстрые шаги и учащенное дыхание.

- Приветствую императрицу. Ваше величество, желаю вам долгой жизни и процветания. Ваше величество, ваше здоровье ещё не восстановилось. Нельзя выходить на улицу, когда ветер такой холодный.

Раздался взволнованный и знакомый голос.

- Джун-а, ты опоздал. Поднимайся.

Ласково ответила императрица, обращаясь к собеседнику по имени. Дам Со И кивнул Ён О в знак приветствия.

- Кё Гвиби мама.

- Дам Со И, - коротко ответил Ён О.

Императрица легонько похлопала Ён О по руке, отпуская его. Дам Со И быстро подошел и, гораздо более фамильярно, чем Ён О, поддержал императрицу.

Ён О знал, что родственники императрицы по материнской линии были из семьи Дам. Но он не знал, что императрица и Дам Со И были настолько близки, что она называла его по имени.

Императрица, уже собравшаяся уходить, подошла к Ён О.

- Благодарю вас, Кё Гвиби, за то, что сегодня посетили мой дворец.

- Это я благодарен Вашему Величеству за оказанную мне милость.

Ответил Ён О, стараясь сохранять почтительное выражение лица. Он не хотел показывать свои смешанные чувства и пока не желал разбираться в сложившейся запутанной ситуации.

- Приходите ещё. Жаль, что наша первая встреча произошла по столь неприятному поводу, но я надеюсь, что между нами сложатся хорошие отношения... кха-кха.

- Вам пора идти.

Сказал Дам Со И без стеснения погладил спину императрицы, проявляя заботу. Когда императрица кивнула в ответ, Дам Со И коротко кивнул Ён О и повернулся.

- Хорошо, что императрица пришла к нам. Ситуация была сложной, и я ничем не могла здесь помочь. Большую помощь оказала Дон Сангун, которую прислал Кё Гвиби.

Сказала Хёк Би, подходя к Ён О и вкратце описывая обстановку в покоях Хандан.

- Действительно.

Заметив, что Ён О наблюдает за удаляющимися императрицей и Дам Со И, Хёк Би обратилась к нему.

- Ах, да, они очень близки. Хотя и не родственники. Они дружили с детства, и Дам Со И всегда заботился о болезненной императрице. С тех пор как он появился во дворце, он взял на себя доставку лекарств из семьи Дам для императрицы. Ему, как члену семьи Дам, проще просить о необходимом.

- Неужели здоровье императрицы настолько слабое? Требуется постоянно иметь человека, который подносит лекарства?

- Говорят, она с детства болезненна, - лицо Хёк Би омрачилось беспокойством.

- С такой заботой Хёк Би здоровье императрицы обязательно поправится.

- Мне нужно идти в покои императрицы. Я должна кое-что спросить о бухгалтерских книгах и помочь с их проверкой.

- Идите.

Попрощавшись с Хёк Би, Ён О невольно глубоко вздохнул.

- Какая досада, Кё Гвиби мама, - раздался рядом с ним холодный голос. Голос был изысканным, но с острыми нотками.

- ...?

Обернувшись, Ён О увидел Ки Би.

- Я не припоминаю, чтобы когда-либо огорчала вас, Кё Гвиби мама. Я полагала, что хотя мы и не близки, но и не в плохих отношениях. Видимо, я ошибалась.

- Ки Би.

- Мы плохо знаем друг друга, поэтому можем ошибаться. Вы же не думаете, что Юн Со Хва и правда такая добрая? Вам нравится притворяться хорошим? Даже если будете стараться, мир вам не поверит. Вас будут называть лицемером. Вы ведь наследник могущественного клана Кё. Притворяетесь, что не понимаете. Не доверяйте Императрице слишком сильно. Вы можете в одно мгновение потерять всё, ради чего так старались, как только что. Я удаляюсь.

Ки Би, с высокомерным выражением лица, выпалила всё это и повернулась, чтобы уйти.

- ...

Ён О смотрел вслед уходящим вместе императрице и Дам Со И, чувствуя странную пустоту и горечь. Возможно, поэтому язвительные слова Ки Би, сказанные ему назло, так сильно задели его.

- Неужели я был таким глупцом...?

Горький голос одиноко разнёсся в пространстве.

❖ ❖ ❖

Весеннее утро было свежим и бодрящим. Но, несмотря на чистый воздух, Ён О чувствовал себя подавленным.

Визит к вдовствующей императрице казался ему чем-то механическим, лишенным собственной воли. Это было не проявление сыновней почтительности, а скорее привычный ритуал, вроде умывания после пробуждения. Каждый день одно и то же - он чувствовал, что погряз в рутине.

- Кё Гвиби мама, стена в дворце Кирюнг обрушилась! - внезапно сообщила Дон Сангун, прервав его безжизненные шаги.

- Что?

С самого утра, с того момента как Ён О проснулся, Дон Сангун старательно скрывала свою озабоченность. Ён О заметил, что старшая придворная дама выглядела обеспокоенной, но списал это на собственную мнительность. Возможно, это была ошибка.

- Это случилось на рассвете, после того как стало светло. Обрушилась не внешняя стена, так что не стоит сильно беспокоиться. Это внутренняя стена, и она довольно далеко от ваших покоев.

Дон Сангун докладывала спокойным и ровным голосом, демонстрируя удивительное самообладание.

Ён О возобновил движение и спросил:

- Стена обрушилась?

- Да… это стена возле площадки, где евнухи разводят огонь, чтобы разогреть еду или воду. Это ближе к внешней стене, но не сама внешняя стена, - видя удивление Ён О, спокойствие Дон Сангун начало понемногу испаряться.

- Вообще-то, огонь должны разводить на кухне в помещениях для прислуги. Но из-за большой загруженности они разводят огонь во временно обустроенных местах. Место, где произошёл инцидент, одно из таких... По какой-то причине уголь сильно вспыхнул и взорвался, разрушив часть стены. Взрывы некачественного угля случаются довольно часто.

Ён О понял, почему Дон Сангун так долго объясняла ситуацию. Хотя подобные случаи стали обыденностью среди дворцовой прислуги, формально это нарушение правил, и старшей придворной даме было неловко сообщать о происшествии, вызванном этим нарушением.

- Есть ли пострадавшие?

- Пострадал младший евнух, который разжигал огонь, но не сильно. Похоже, взрыв произошёл, когда он уже развёл огонь и позвал остальных. Я распорядилась оказать ему помощь. Думаю, ему хватит нескольких дней отдыха и лекарственных повязок. Хотите осмотреть место происшествия лично?

Дон Сангун, несмотря на свою иногда ворчливую и резкую манеру общения, заботилась о евнухах и прислуге.

Ён О был недоволен тем, что Дон Сангун сообщила ему о случившемся только после того, как покинул дворец Кирюнг. Однако это не было настолько серьёзным проступком, чтобы устраивать сейчас разнос.

- Нет.

Ён О покачал головой. Он решил, что вмешательство в такие мелочи может вызвать дискомфорт у прислуги.

- Ремонт стены начнётся в ближайшее время.

- Поручу Соха заботу о стене. А пострадавшего евнуха я навещу, когда он поправится.

- Да, Кё Гвиби мама.

К концу их разговора показался павильон вдовствующей императрицы. Хотя Ён О беспокоился об обрушившейся стене и пострадавшем евнухе, визит к вдовствующей императрице был сейчас важнее.

Ён О собрался с мыслями и направился вперёд.

❖ ❖ ❖

В павильоне, где вдовствующая императрица принимала императрицу и наложниц, пришедших с визитом, было настолько тихо, что можно было отчётливо услышать звук падающей иглы. Эта гнетущая тишина продлилась недолго.

Рассерженный голос вдовствующей императрицы раздался с возвышения:

- Хёк Би! Ты разочаровываешь меня!

Хёк Би, стоявшая в центре комнаты, упала на колени, дрожа от страха:

- Прошу прощения, вдовствующая императрица!

Место Ён О располагалось так, что он мог видеть лицо кающейся Хёк Би прямо перед собой.

- ...

Выражение лица императрицы, сидевшей на возвышении, тоже омрачилось от беспокойства.

- Кха-кха...

Осторожный звук кашля неловко разнёсся по павильону.

- Неужели клан Ынгук ведёт хозяйство так небрежно?

- Прошу прощения...

- Как можно было так долго не замечать расхождения в счетах?!

Вдовствующая императрица уже не в первый раз придиралась к Хёк Би, ответственной за ведение финансовых дел гарема. Как старшая во дворце, она имела право вмешиваться в эти вопросы. Однако не стоило устраивать публичный разнос в присутствии императрицы и всех наложниц.

- Прошу прощения. Я-я расследую несоответствия, но объём работы слишком велик…

Вдовствующая императрица швырнула книгу учёта на пол. Книга пролетела по воздуху с такой скоростью, что послышался свист.

Шлёп!

По залу прокатилась волна испуганных вздохов. Плечи Хёк Би дёрнулись - книга чуть не задела её.

- Не смей оправдываться!

- Вдовствующая императрица, прошу вас, успокойтесь! Я беспокоюсь о вашем здоровье. Разве не по моей неразумности Хёк Би поручено управление делами наложниц? Мне стыдно перед Хёк Би за то, что возложила на неё столь непростую задачу. Прошу, будьте снисходительны.

Императрица поднялась со своего места и поклонилась вдовствующей императрице. Она старалась сдерживать кашель, но её прерывистое дыхание выдавало её состояние.

Наложницы, увидев, что императрица встала, тоже поднялись. Видя это, Ён О также встал и поклонился. Однако он не стал вмешиваться.

Императрица уже заступилась за Хёк Би. Ён О мог бы поддержать её, повторив те же слова, но это могло быть воспринято как попытка отнять у Хёк Би её обязанности.

С другой стороны, он не мог позволить себе вести себя так, будто он в близких отношениях с вдовствующей императрицей, и пытаться перевести разговор на другую тему, чтобы защитить Хёк Би. С другими он мог бы так поступить, даже рискуя быть обвинённым в лицемерии, но с вдовствующей императрицей такой номер не пройдёт.

Её характер был слишком непредсказуем, и Ён О не знал, какой реакции ожидать.

- Императрица. Из-за твоей мягкости мне приходится быть строгой.

Вдовствующая императрица не кричала на императрицу так, как на Хёк Би, но её голос был ледяным и лишённым всякого уважения. Было очевидно, что она презирает императрицу за её невысокое происхождение.

Напротив, даже критикуя Хёк Би резко, она проявляла определённую близость. Казалось, она ругает её как человека, на которого возлагала большие надежды, но который их не оправдал.

- Моя никчемность непростительна. Кх, кха-кха…

- Довольно. Какой смысл упрекать больного? Садитесь. Похоже, императрица первая, чьё здоровье может пострадать. Почему все стоят? Всем сесть. Хёк Би, ты тоже встань.

Вдовствующая императрица разрядила напряженную атмосферу мягким тоном.

- Я бесконечно благодарна, ваше величество.

Руки Хёк Би дрожали, когда она поднималась и собирала свои записи. Ее подавленный голос звучал жалко.

Вдовствующая императрица неодобрительно посмотрела на Хёк Би, а затем обратилась к Ён О, который уже собирался сесть.

- Кё Гвиби.

- Да, ваше величество.

Словно опровергая недавнюю суровость к императрице и Хёк Би, вдовствующая императрица заговорила дружелюбным тоном. Ее лицо, озаренное мягкой улыбкой, излучало доброту, будто она и не знала, что такое гнев.

- Говорят, стена в покоях Гвиби обрушилась?

Ён О склонился в поклоне.

- Приношу свои извинения, Ваше Величество. Из-за моей халатности в управлении дворцом произошел этот инцидент. Впредь…

Вдовствующая императрица мягко рассмеялась, увидев попытку Ён О признать вину.

- Нет-нет, Кё Гвиби. Разве можно винить тебя в том, что стена сама обрушилась?

Вдовствующая императрица ободряюще заговорила с расстроенным Ён О. Ее доброе лицо выражало заботу, и Ён О должен был бы проникнуться этим, но его больше охватило замешательство. Ведь стена рухнула не сама по себе, и это заставляло его нервничать.

Однако, если бы он сейчас раскрыл истинную причину, это выглядело бы как донос на виновного перед вдовствующей императрицей.

- Я бесконечно благодарен за вашу безграничную милость. Мы починим обрушившуюся стену как можно скорее.

Смущенный Ён О изобразил на лице благодарность и поклонился вдовствующей императрице.

- Так и поступай.

Вдовствующая императрица просто кивнула в ответ на слова Ён О. Ён О улыбнулся в ответ на дружелюбный голос и тёплую улыбку с почётного места, оценивая окружающую тишину.

Вокруг было тихо, и никто, казалось, не смотрел на него. Однако Ён О чувствовал, будто острые взгляды направлены на него.

- На сегодня вы можете удалиться.

По приказу вдовствующей императрицы императрица и наложницы встали со своих мест и поклонились.

- Ваше величество, мы удаляемся.

Императрица вышла из зала первой. Ён О последовал за ней, как только та спустилась по ступеням. Дон Сангун, прислуживая ему, прошептала:

- В павильоне императрицы сегодня будут пить чай.

- Хорошо.

Даже покинув павильон, Ён О оставался настороже. Он поочерёдно наблюдал за императрицей, идущей впереди, и Хёк Би, следовавшей за ней. Хотя он хотел утешить Хёк Би, это было непросто во время движения к павильону императрицы.

Императрица решила временно отказаться от официальных приветствий. Вместо этого было объявлено, что после визита к вдовствующей императрице все вместе посетят павильон императрицы для непринуждённого чаепития.

Обычно наложницы должны были сначала посетить императрицу, а затем императрица в сопровождении невесток посещала вдовствующую императрицу.

Однако здоровье императрицы менялось день ото дня. В те дни, когда она чувствовала себя плохо и не могла принимать приветствия, наложницы приходили бы напрасно. Поэтому было решено, что сначала они будут посещать вдовствующую императрицу, как и прежде. Взамен, если здоровье императрицы позволяло ей посетить вдовствующую императрицу, она приглашала наложниц к себе на чай перед расставанием, как сегодня.

Сегодня цвет лица императрицы был не очень хорошим. Поскольку вдовствующая императрица устроила ей серьезную выволочку, она, видимо, хотела продемонстрировать свою невозмутимость, выпив чаю с наложницами.

Повседневная жизнь наложниц была нелёгкой.

- А где Юн Сохва?

- С сегодняшнего дня она находится в уединении.

Инцидент, который взяла на себя императрица, был быстро улажен. Она приказала Юн Сохва оставаться в своих покоях, сославшись на то, что та должна отдохнуть после недавних событий.

Евнух Юн Сохва, Ичун, до конца настаивал на своей невиновности. Также выяснилось, что евнух не посещал покои двух наложниц без разрешения, и дело закрыли, поскольку было трудно доказать его вину. Однако, поскольку он был замешан в неприятном инциденте, его изгнали из дворца.

Учитывая его заслуги долгой службы наложнице императора, его жизнь была сохранена, и императрица обещала помогать Ичуну после его ухода из дворца.

В завершение этого дела, в качестве извинения за свое долгое отсутствие и невыполнение обязанностей, императрица отправила подарки всем наложницам. Говорили, что она уделила особое внимание подаркам для двух пострадавших, наложницы Ду и Чин Ми Ин.

Дворец императрицы был занят приёмом наложниц, впервые за долгое время.

- Кё Гвиби, прошу, угощайтесь.

- Благодарю.

Входя в павильон, Ён О отбросил сложные мысли. Когда он сел, наложницы начали входить и занимать места в соответствии со своим рангом.

Императрица, пригласившая гостей, привела себя в порядок и неторопливо заняла почётное место.

- Всем добро пожаловать.

Когда императрица села, наложницам подали чай. Подобно павильону, украшенному по-весеннему, чашки тоже были ярких цветов. В них были цветочные бутоны чая, возможно, подаренные Ён О.

- Ваше величество, благодарим за приглашение.

Ён О улыбнулся, узнав знакомый аромат.

- Я решила угостить вас драгоценным чаем, который получила в подарок от Кё Гвиби. Прошу, наслаждайтесь.

Императрица встретилась взглядом с Ён О, выражая благодарность, и с улыбкой предложила чай. Служанки с чайниками подошли к наложницам, наполняя их чашки.

Когда Ён О открыл крышку своей чашки, чтобы помочь служанке, раздался шорох.

Ки Би первой достала из складок одежды платок. Шелковый платок был украшен вышитыми весенними цветами и стихами. Вслед за ней платки достали Хян Бин, Нын Со Ён и наложница Ду.

Все они держали в руках по два платка, развернув их во всю длину. На одном были вышиты весенние цветы и стихи, другой был однотонным, нежного оттенка.

- ...!

Дон Сангун, стоящая рядом с Ён О, огляделась и испустила смущенный вздох. Ён О, повернувшись на удивленный звук, встретился взглядом с Дон Сангун, которая тут же опустила глаза.

Он бегло оглядел тех, на кого смотрела Дон Сангун.

- ...

Все наложницы, одна за другой, изящно доставали из складок одежды по два платка.

- Кха-кха.

Императрица кашляла, стараясь делать это как можно тише. Она прикрывала рот сложенным платком. Хотя из-за руки не было видно, но наверняка на этом платке тоже были вышиты весенние цветы и стихи.

Как только императрица закашляла, Хёк Би, которая словно витала в облаках, и Дам Со И, изучавший свой чай, очнулись, огляделись и поспешно достали платки.

Во всем павильоне только у Ён О не было платка.

- ...

- ...

- ...

Все взгляды в зале обратились на пустые руки Ён О. Молчаливые взгляды вонзались в него, словно лезвия ножей.

Ён О невозмутимо поднял чашку. Но его рука так задеревенела, что он вот-вот мог ее выронить. Жизнь наложницы не предполагала легких дней.

- Кха! Кхм-кхм, м...!

В тишине зала мучительно раздавался кашель императрицы. Она пыталась сдержать приступы, но это, казалось, было нелегко.

Немного прокашлявшись, императрица с трудом произнесла:

- Мне стыдно смотреть в глаза своим сестрам…

Ее лицо, искаженное от кашля, тут же заметило холодную атмосферу, царящую в зале. Все наложницы держали в руках платки, вышитые весенними цветами и стихами, точно такие же, как у нее самой. Кроме того, все они, словно сговорившись, держали в руках еще и однотонные платки.

- ...

Лицо императрицы выражало растерянность. В отличие от нее и других наложниц, обменивавшихся многозначительными взглядами, Ён О спокойно пил чай.

Быть отвергнутым - не впервой в жизни. Но всё равно это было неприятно. Такое откровенное отчуждение случалось нечасто.

Придворная дама Дон тихим голосом обратилась к Ён О:

- Гвиби мама.

Судя по всему, она предлагала найти предлог и уйти, чтобы избежать эту неловкую ситуацию.

- Всё в порядке, - ответил Ён О, опуская чашку и слегка улыбаясь.

Увидев его улыбку, Хян Бин решила указать на это:

- Кё Гвиби мама, что-то хорошее случилось? Почему вы один улыбаетесь? Дайте и младшим сестрам возможность порадоваться вместе с вами.

Она упрекала человека за улыбку в неподходящий момент.

- Я просто подумал, как далеко мне еще до того, чтобы стать достойной наложницей.

- Что вы такое говорите? Если вы, Кё Гвиби мама, самый любимый наложник его величества не достоин этого звания, то кто тогда достоин?

Хян Бин широко улыбнулась. Ее взгляд, словно острый клинок, был направлен на пустые руки Ён О.

- Стихи, вышитые на вашем платке, Хян Бин, – это «Персиковые цветы у реки Гуаньхэ», не так ли? Вы сделали это, думая о его величестве? Ведь не только у вас, но и у всех остальных на платках вышиты стихи о весне.

- Ну, это...

- Чтобы стать частью гарема, нужно хорошо понимать желания его величества. Какое там особое расположение ко мне? Я просто ленивый человек, который даже не прикладывает усилий, чтобы вышить платок и понравиться его величеству. Мне еще далеко до тех, кто дольше меня живет во дворце

Слова Ён О звучали как похвала наложницам за то, что они угодили его величеству своими платками. На первый взгляд, это был комплимент. Однако эти слова можно было истолковать и как упрек в том, что наложницы, соперничающие за внимание императора, специально украсили свои платки.

- Гвиби мама, это...

Хян Бин не стала сразу говорить, что платки предназначены для императрицы. Хотя Ён О явно игнорировали, она не могла сказать об этом прямо.

Кроме того, она допускала, что Ён О мог знать что-то, чего не знала она.

В начале пребывания Ён О во дворце император, казалось, совсем им не интересовался. Однако в последнее время он часто навещал Кё Гвиби. Наложницы не могли исключать, что за вышитыми на платках стихами скрывается какой-то неведомый им замысел императора, поэтому они не решались опровергнуть слова Ён О.

- Как можно говорить, что Гвиби мама ленив? То, что младшие сестры держали платки с общими чертами, было просто совпадением. Так уж вышло, хоть и странно. Поистине удивительное совпадение. Но скажите, Гвиби мама, какое отношение имеют стихи на наших платках к намерениям Его Величества?

Нын Со Ён заговорила дружелюбным тоном и плавно спрятала платки в складки одежды. Она ловко ушла от ответа, сделав вид, что её попытка изолировать Ён О была непреднамеренной.

- Разве его величество не любит цветы?

Ён О с безразличным видом поднял чашку. Он водил крышкой по краю чашки, охлаждая горячий чай. Этот жест был уместен как для соблюдения этикета, так и для того, чтобы сделать вид, будто он занят чем-то другим. Его движения были изящными и непринужденными.

- Что...?

Нын Со Ён, до этого мастерски контролировавшая свое выражение лица, удивленно повысила голос. Наложницы, глядя друг на друга, были явно смущены, пока Ён О смотрел вниз.

- Его величество... хм? Нет, видимо, я ошибся.

Подняв взгляд на удивлённый возглас, Ён О тоже был озадачен. Казалось, никто в павильоне не знал, что император не просто любит цветы, но и ценит мелодии, исполняемые на цитре, восхваляющие их.

Может, это секрет?

Ён О поздно осознал, что чуть не проговорился. Хотя, похоже, он уже допустил ошибку, но, по крайней мере, не рассказал всё.

Императрица с почетного места своевременно произнесла:

- Прошу всех наслаждаться чаем.

Императрица уже успела передать платок, который держала в руке, придворной даме. Вместо шелкового платка она теперь держала небольшой, скромный на вид, хлопковый платочек.

Как и Нын Со Ён, Хёк Би, наложница Ду и некоторые другие наложницы тоже убрали свои платки.

❖ ❖ ❖

Первая чайная церемония императрицы после этого завершилась спокойно. Когда Ён О выходил из павильона, кто-то поспешно окликнул его.

- Кё Гвиби мама!

- Нын Со Ён.

На лице Нын Со Ён играла легкая улыбка, не выражавшая враждебности. Чуть позади неё, на почтительном расстоянии, шли Чин Ми Ин и наложница Ду.

- Гвиби мама, я немного растерялась ранее.

- Вот как.

- Когда мы идем навестить императрицу, принято брать с собой платки, вышитые стихами о цветах текущего сезона. Я не думала, что Гвиби мама может этого не знать. Я на мгновение забыла, что ни Гвиби мама, ни его придворная дама не знакомы с делами наложниц за последний год.

Хотя Нын Со Ён улыбалась вежливо, её слова были прямолинейны. Хоть она и не проявляла особой активности среди наложниц, Нын Со Ён была проницательной. Она должна была понимать, что Ён О мог не знать о традиции с платками.

Однако он не мог поддаться сиюминутному порыву и оттолкнуть человека, который пришел с запоздалыми извинениями и проявлением дружелюбия.

Нын Со Ён, Чин Ми Ин и наложница Ду, похоже, постепенно дистанцировались от Ки Би после недавнего инцидента с нагрудником. Но даже если они держались подальше от Ки Би, они всё равно не были друзьями Ён О.

К тому же, обитательницы гарема не отличались добротой и не спешили делиться информацией, которую новичок мог не знать.

- Разве это не прошлое? Не беспокойтесь. Я должен был заранее подготовиться к встрече с императрицей, но проявил небрежность.

- Пожалуйста, пригласите как-нибудь младшую сестру во дворец Кирюнг.

У Ён О не было друзей во дворце. Хотя можно усомниться, возможна ли вообще дружба во дворце, но он не мог полностью игнорировать тех, кто образовывал группы и общался между собой.

- Я скоро свяжусь с вами.

Нын Со Ён улыбнулась шире, чем когда-либо, услышав слова Ён О.

- Разрешите удалиться.

- Гвиби мама, разрешите удалиться.

- Младшая сестра тоже удаляется.

Чин Ми Ин и наложница Ду последовали за Нын Со Ён, поклонились и плавно удалились.

- Кхм.

Дон Сангун кашлянула, привлекая внимание Ён О, который смотрел вслед уходящим. В следующее мгновение его окутал сильный аромат. Глубокий голос, подобно насыщенному аромату, произнес:

- Гвиби мама, как может человек, столь почитающий императрицу, игнорировать её? Ходят слухи, что вы добры и внимательны к дворцовым служащим, но, видимо, это не так. Младшая сестра думала, что Гвиби мама, пусть и с опозданием, но выйдет и принесёт платок.

Ки Би держала между пальцами два шелковых платка.

- Ки Би.

- Разве не слишком жестоко обвинять младших сестёр в том, что они соревнуются за благосклонность императора?

Ён О усмехнулся, глядя на строки, вышитые на платке Ки Би. Вряд ли она знала, но выбрала одну из любимых мелодий императора - забавное совпадение. Ён О подумал, что Ки Би не зря пользовалась благосклонностью императора.

- Похоже, Ки Би – счастливица.

Ён О пристально посмотрел на вышивку на платке, не скрывая своего интереса. Ки Би, заметив этот многозначительный взгляд, отдернула руку. Взгляд Ён О был слишком выразительным, чтобы его проигнорировать, и Ки Би стало любопытно, не скрывается ли какой-то секрет в её платке.

- Что вы имеете в виду?

Ён О хотел было сказать что-то еще о том, как Ки Би попала в точку с предпочтениями императора, хотя сама она об этом не подозревала, но передумал. В гареме не было места доброте. Не было причин быть единственным, кто проявляет дружелюбие.

- Поскольку Ки Би и я не близки, я старался строго соблюдать этикет. Однако с недавнего времени Ки Би продолжает поучать меня, словно я её младший брат.

Услышав упрек Ён О, Ки Би медленно склонилась в поклоне. Даже при одинаковом ранге Гвиби и Би были совершенно разными статусами. Её прекрасное лицо напряженно застыло в церемониальном поклоне.

- Прошу прощения.

- Поскольку вы вошли во дворец раньше меня, и я называю вас "младшей сестрой" из уважения к вам как к "старшей", вы действительно думаете, что я ваш младший брат?

Ки Би всегда беспокоилась о том, что она старше других наложниц, поступивших во дворец одновременно с ней. Слово "старшая", явно сказанное намеренно, было неприятным и задело её за живое. Её изящные плечи вздрогнули и напряглись.

Хотя Ён О сказал это, чтобы задеть её, он не планировал крупной ссоры.

- Поскольку все наложницы старше меня, я относился к ним как к младшим сестрам...

Ён О хотел было сказать что-то утешительное, но к Ки Би быстрыми шагами подошел Дам Со И. Он опустился на колени рядом с ней и заговорил добродушным голосом:

- Кё Гвиби мама, будьте снисходительны. Ки Би, должно быть, беспокоилась о вас.

- Дам Со И.

- Ах, прошу прощения! Гвиби мама, я вмешался в ваш разговор без разрешения. Я так волновался… Простите мою бестактность.

Ён О не был уверен, удалось ли ему сгладить ситуацию после того, как он задел гордость Ки Би. Он хотел было извиниться за свою бестактность и сделать вид, что пытается наладить отношения, но теперь это могло показаться высокомерным или неискренним.

- Пожалуйста, встаньте.

- Благодарю за милость.

- Благодарю за милость. Гвиби мама, императрица – великодушная женщина, и она, вопреки опасениям Ки Би, не придаст значения тому, что Кё Гвиби мама не имел такого же платка. Вам не о чем беспокоиться. Ах, на самом деле я тоже не знал о традиции наложниц брать платки во время визита к императрице.

Дам Со И говорил с добродушным выражением лица, словно искренне беспокоясь о Ён О. Он был необычайно приветлив. Это сделало еще более неловким разговор с Ки Би, которая стояла рядом с изящным выражением лица.

Было невежливо игнорировать того, кто стоял рядом, и обращаться к другому.

- Правда?

- Да, я совершенно случайно взял с собой платок, и это помогло мне избежать ошибки. Если бы я знал об этом обычае, то обязательно предупредил бы вас, Гвиби мама… Вы не сердитесь?

Дам Со И, поглядывая на Ки Би, выразил свою заботу о Ён О. Ки Би, которая до этого молчала, слегка улыбнулась.

- Только Дам Со И понимает и разделяет мои переживания. Я, должно быть, была слишком груба с Гвиби мамой, чрезмерно выражая свою заботу.

- Вовсе нет.

- В таком случае, я буду считать, что вы простили младшую сестру, и удалюсь.

В словах Ки Би было много того, к чему можно было придраться, но было лучше оставить всё как есть. Ён О мягко проводил уходящую Ки Би, стараясь не усугублять неприятные чувства.

Дам Со И кивнул Ён О в знак прощания, а затем низко поклонился уходящей Ки Би. После того, как Ки Би ушла, он тоже вскоре удалился. Ён О чувствовал какой-то неприятный осадок, но не мог понять, что именно его беспокоит.

- Тяжело жить во дворце, - устало пробормотал Ён О.

По дворцу поползли слухи неизвестного происхождения о том, что император любит цветы.

Сначала те, кто знал нынешнего императора, только усмехались, но в какой-то момент, осознав, что во дворце все шепчутся об одном и том же, начали верить, что слухи правдивы.

Император также выяснил источник слухов.

- Кё Гвиби?

- Да.

Рука мужчины, поднимавшего чашку с чаем, на мгновение замерла. Сон Джэ не любил чай, но иногда пил его в покоях Дам Со И.

- Ах да, сегодня Кё Гвиби маме, должно быть, пришлось нелегко. Выпив чай, я вспомнил.

- Что произошло?

- Ничего серьезного. Когда наложницы посещают императрицу, они берут с собой платки с вышитыми цветами и стихами. Поскольку императрица долго страдает от кашля, все берут платки, чтобы она не чувствовала себя обособленной. Однако Кё Гвиби мама, похоже, совершенно не знал об этом. В павильоне у императрицы и всех наложниц были одинаковые платки, вышитые цветами стихами, только у Кё Гвиби мамы руки были пусты. Должно быть, ему было очень неловко оказаться единственным без платка.

Дам Со И говорил с сочувствием. Он наполнил свою чашку и посмотрел на чашку императора.

Как обычно, император почти не притронулся к чаю. Мужчина сидел, погруженный в размышления, глядя на чашку. Очнувшись от раздумий, Сон Джэ сказал:

- Почему нельзя было предупредить его? - спросил император.

- Вы имеете в виду меня, Ваше Величество? Я тоже не знал. Мне просто повезло иметь такой же платок. К тому же, я до сих пор боюсь Кё Гвиби маму.

Сон Джэ тихо рассмеялся на слова Дам Со И.

- Чего ты его боишься?

- Я до сих пор не могу забыть, что Кё Гвиби мама сделал со мной.

Сон Джэ приподнял бровь, услышав грустные слова Дам Со И. Он слегка наклонил чашку, едва смочив губы, и подозвал Дам Со И ближе.

- С тех пор Кё Гвиби поступал с тобой подобным образом?

Император дружески коснулся плеча Дам Со И, когда тот подсел ближе.

- Нет.

Хотя Дам Со И отрицал, он не мог скрыть унылое выражение лица. Сон Джэ мягко погладил его поникший затылок.

- О чём беспокоиться, когда я рядом?

- Разве ваше величество не заняты государственными делами? Вы не можете постоянно посещать покои Донху.

- Ты говоришь очевидные вещи. Я ухожу. Больше не о чем говорить.

Император похлопал Дам Со И по плечу, притянув его ближе, и встал. Дам Со Джун с грустью смотрел вслед императору, который уходил, не обещая вернуться ночью. Он поднялся с обессиленным видом и вышел проводить императора.

Когда Дам Со И вышел из павильона, император уже пересекал ворота Донху. Рядом с ним шёл главный евнух, подобно тени императора. Император и главный евнух о чём-то тихо переговаривались.

- Ваше Величество, вы выяснили источник?

- Кё Гвиби, попав в опалу у наложниц, использовал моё имя. Даже в отчаянии есть вещи, которые можно говорить, и вещи, которые говорить нельзя. Я люблю цветы... И какие же цветы я люблю?

Услышав возмущённые слова Сон Джэ, евнух Ван замешкался и глубоко склонил голову.

- ...

Император остановился, заметив молчаливую реакцию евнуха. В такой ситуации евнух должен был как-то ответить. Сон Джэ бросил свирепый взгляд на евнуха Вана.

- Евнух Ван.

- Да, Ваше Величество.

- Знаешь ли ты, кто рассказал Кё Гвиби о моих любимых мелодиях для цитры?

Проницательный взгляд императора встретился с едва заметной улыбкой в глазах евнуха Вана.

- Это был я, Ваше Величество. Однако как может ничтожный старый слуга полностью понять глубокие и бесконечные мысли Вашего Величества? Я просто болтал о всяких впечатляющих вещах, чтобы произвести хорошее впечатление на Гвиби маму.

- В любом случае, не из-за тебя ли, Ван Соп Хён, я услышал этот нелепый слух о том, что люблю цветы?

- Я чувствую себя несправедливо обвинённым, Ваше Величество.

- Действительно, виноват Кё Гвиби. Я отправлюсь во дворец Кирюнг сегодня вечером.

Евнух Ван хотел спросить, как разговор пришёл к такому выводу.

- ...

Однако он не хотел направлять стрелу, которая чудом миновала его, обратно на себя. Ему было жаль Кё Гвиби, но у него было мощное оружие, способное смягчить гнев императора. К тому же, в последнее время Кё Гвиби был хорош не только в игре на цитре.

Успокаивая себя, евнух Ван склонил голову, но все же с любопытством покосился на императора.

- Есть какие-то проблемы?

- Нет, Ваше Величество. Я лично передам сообщение во дворец Кирюнг.

На эти почти насмешливые слова императора евнух Ван склонился в поклоне и отступил.

❖ ❖ ❖

Император был своенравным, капризным и эксцентричным.

Он был абсолютным правителем.

Ён О не видел даже волоска этого мужчины почти десять дней. Наложница не могла сама искать встречи с императором. Даже чтобы нанести визит с добрыми пожеланиями, требовался приказ императора.

Услышав, что император прибывает, Ён О проверил звучание цитры, подобно усердному музыканту. Впрочем, он проверял струны ежедневно, даже когда мужчина не приходил. Его пальцы осторожно касались струн, но выражение лица, обращённое к цитре, было безразличным.

- Его Величество Император прибыл!

Голос евнуха, объявляющего о прибытии, прозвучал совсем близко. Ён О, сидевший перед цитрой и смотревший в сторону, вздрогнул от неожиданности.

Дверь во внутренние покои открылась, и вошёл император. За ним последовали дворцовые слуги дворца Кирюнг с фонарями.

- Приветствую Ваше Императорское Величество! Ваше Величество, желаю вам великого счастья.

Был ещё ранний вечер.

Из-за раннего визита императора дворцовые слуги поспешно расставили фонари. Выполнив свои обязанности, они удалились, глубоко склонив головы.

- Кё Гвиби.

- Да, Ваше Величество.

Сон Джэ, стоявший перед Ён О, протянул руку. Поскольку Ён О держал голову опущенной, он лишь смутно почувствовал тень, падающую на его лицо.

Все вокруг оставалось в прежнем состоянии.

Тыльная сторона руки мужчины слегка коснулась щеки Ён О. Ощутив это нежное прикосновение, Ён О поднял голову. Увидев протянутую к нему большую руку, Ён О нерешительно положил свою ладонь поверх руки мужчины.

Император усилил хватку и поднял Ён О. На ранее бесстрастном лице мужчины появилась странная улыбка.

- Кё Гонджа, говорят, ты попал в неловкую ситуацию?

Когда на холодном лице появилась улыбка, оно словно ожило. Ён О не мог ответить улыбкой на улыбку. Его лицо невольно нахмурилось от бесцеремонного визита и придирок императора.

- ...

Однако он не мог показать своего раздражения. Ён О крепко сжал губы, делая вид, что не понимает слов императора.

- Такой гордый и выдающийся, но при этом ни одного друга среди наложниц?

- Прошу прощения.

В голосе Ён О проскользнуло едва заметное недовольство. Изящно очерченные брови слегка сдвинулись. Плотно сжатые губы выражали упрямство, но при этом слегка дрогнули от раздражения.

Император заметил все эти мельчайшие изменения на невозмутимом лице.

- Кё Гонджа, ты сердишься на меня? - спросил Сон Джэ, поглаживая руку Ён О.

- Нет, Ваше Величество.

Ён О попытался высвободить свою руку, но император лишь крепче сжал ее. Это было сделано очень искусно.

Ён О не сдавался и снова попытался вытащить свою руку из ладони императора. Мужчина, не поведя и бровью, продолжал его удерживать.

Ён О, изо всех сил сдерживавший свои эмоции, быстро утомился. Ему хотелось просто забиться куда-нибудь в угол и остаться одному.

- Ваше Величество.

Сон Джэ молча смотрел на Ён О, который его окликнул. Хотя его лицо казалось безразличным, изящные черты не могли полностью скрыть раздражение. Рука в его хватке продолжала дергаться, пытаясь освободиться.

- Говори.

Уголки губ императора дрогнули в улыбке, словно ему доставляло удовольствие доминировать в этом искусном силовом противостоянии.

- Отпустите меня, пожалуйста.

В отличие от императора, Ён О не мог полностью скрыть нахлынувшие эмоции. Он пожалел о своих словах сразу после того, как произнес их, но было уже поздно. Впрочем, он и не особенно хотел брать их обратно.

Он надеялся, что рассерженный император просто уйдет.

- Кё Ён О.

- Да.

- То, что у тебя нет друзей, не моя вина, так почему же ты капризничаешь передо мной?

Сон Джэ теперь зажал руку Ён О между своими ладонями и демонстративно улыбнулся. В ответ на ребяческую придирку мужчины Ён О попытался резко высвободить руку.

Большая рука перехватила дернувшееся запястье и потянула к себе. В мгновение ока Ён О оказался прижатым к груди мужчины.

Он не мог победить мужчину в состязании силы. Он знал, что борьба нервов с ним бессмысленна и что из десяти споров он проиграет все десять. Между ним и мужчиной была большая разница в телосложении, и в последнее время Ён О стал несравнимо слабее, чем раньше.

Он все это прекрасно понимал.

Поэтому он также знал, что нет нужды расстраиваться или упрямиться из-за таких пустяков. На лице, притянутом к широкой груди, отразилась горькая обида.

- Кто здесь капризничает? Вы ошибаетесь. Пожалуйста, отпустите меня.

Ён О пытался совладать с дыханием, которое участилось от нахлынувших эмоций. Вопреки вежливому тону, в его голосе звучала резкая дрожь.

- Кё Гонджа, то, что ты сейчас делаешь, люди называют капризами. Тебя впервые задирают? Похоже, гордость высокородного господина Кё сильно задета.

Сон Джэ методично перечислял эмоции Ён О, которые, хоть тот и не выказывал их открыто, были отчетливо видны. Высокомерный и непринужденный тон мужчины еще больше раздражал слушателя.

- ...Вам... Вам доставляет удовольствие мучить меня?

Не выдержав, Ён О выплеснул свои подавленные эмоции. Он яростно дернул рукой, пытаясь освободиться от хватки императора. Свободная рука ударила Сон Джэ по руке и груди.

Хотя он знал, что такое поведение только во вред ему самому, он не мог подавить нахлынувшие чувства. Видя, что император не только не морщится от боли, но даже улыбается, Ён О еще больше раздражался. Ему уже было неинтересно, какое жестокое наказание может назначить мужчина, считающий его смешным.

- Кё Гонджа, я говорил тебе, что ты должен научиться послушанию. Почему Кё Гвиби так медленно учится? Ты ведь не глуп. Похоже, ты снова забыл, кто я такой?

Плечи Ён О сильно вздымались.

Он снова почувствовал обиду на императора, который с легкостью подавлял его сопротивление и при этом продолжал говорить. Вновь он показал свою слабость, поддавшись на провокацию мужчины.

- Ваше Величество, вы вознесенный Император. Но, насколько мне известно, у вас тоже нет друзей, как и у меня.

- Кё Гонджа, в семье Кё тебя воспитали в неге и баловали…

- Ваше Величество, когда вы говорите, что я высокомерен из-за моего происхождения, это что, ваш комплекс неполноценности? Я давно хотел спросить. Все в мире знают о величии и могуществе императорской семьи, так почему же вы приписываете все мои поступки высокомерию семьи Кё? А то, что вы обманули меня, предали меня, изолировали меня во дворце – это чему вас учит императорская семья? Это так принято в императорском доме?

Ён О не мог точно понять, почему его эмоции так взорвались. Однако одно он знал наверняка.

За свои только что сказанные слова он умрет.

Император молчал. Он смотрел на задыхающегося от гнева Ён О с бесстрастным выражением лица, стерв улыбку с губ. Его прекрасные губы медленно разомкнулись. В уголках губ появилась кривая усмешка.

- Кё Гонджа, вот поэтому у тебя и нет друзей.

- Но у Вашего Величества тоже...

- Почему у меня нет друзей? Друзей нет только у тебя. Как можно стать императором без друзей?

Рука императора легла на плечи Ён О, которые все еще вздымались от не до конца утихшего гнева.

Ён О опустил голову под давлением руки императора. Его взгляд, полный обиды, упрека и других бурлящих эмоций, был устремлен на императора. Он сделал глубокий вдох, опустил глаза, а затем снова поднял их. Все эмоции, читавшиеся в его взгляде, мгновенно исчезли.

- Накажите меня.

Сон Джэ нахмурился, видя, как Ён О быстро подавил свои эмоции и, не прося прощения, сразу же попросил о наказании. Он заставил его встать на колени, чтобы тот признал свою вину. Но перед тем, как просить о наказании, нужно было сделать еще кое-что.

- Оскорбление члена императорской семьи карается смертью.

- Накажите меня.

Повторил Ён О, не поднимая глаз. Его голос стал еще спокойнее и безразличнее. От ярости не осталось и следа.

- Кё Ён О.

- Я знаю, какое наказание полагается за оскорбление члена императорской семьи. Накажите меня. Позволено ли мне оставить предсмертное слово? Или это будет невежливо – просить Ваше Величество передать мои последние слова?

Голос Ён О, полностью подавившего свои эмоции, звучал ровно, почти безучастно. В его словах не было ни сарказма, ни жалости. Он просто констатировал факт, следуя правилам.

Император дернул бровью в ответ на бесстрастные слова собеседника. Хотя Ён О отбросил все эмоции, это тоже было проявлением его упрямства.

- Ты продолжаешь упрямиться передо мной?

- Прошу прощения.

- Кё Гонджа, сколько раз я говорил тебе, что ты должен научиться послушанию? Наказание определяю я, а ты должен просить о прощении.

Хотя оскорбление члена императорской семьи считалось преступлением, достойным смерти, такие случаи редко заканчивались реальной казнью. Каждый человек может ошибиться. Хотя за причинение неудовольствия слушателю следовало наказание, это редко становилось причиной для лишения жизни.

Ён О молчал, опустив глаза.

В последнее время он без причины пребывал в подавленном состоянии. Его резкий разговор с Ки Би не закончился гладко из-за запутанной ситуации. Его мысли были в смятении из-за раздражающего, неприятного чувства. Возможно, из-за взволнованных эмоций его дыхание стало неконтролируемо неровным.

- ...

Он не мог показать это перед императором. Когда он пытался насильно контролировать дыхание, оно постоянно застревало в горле. Грудь сдавило, как при несварении, и возникла тупая боль.

Сон Джэ предчувствовал, что это гордое и ясное лицо никогда не признает своей вины. Казнь за оскорбление члена императорской семьи обычно применялась только тогда, когда кто-то хотел убить человека, но не имел достойного предлога.

Если Ён О до конца не признает своей вины, ему придется простить его без причины. Это было бы большим ударом по репутации императора и всей императорской семьи.

Он не мог казнить наложника, тем более Гвиби, только за оскорбление члена императорской семьи.

Более того, за Ён О стояла семья Кё. Он был не просто рядовым членом, а родным братом и законным наследником главы семьи Кё, известной своими тесными семейными узами.

Сон Джэ мог в некоторой степени понять, почему Ён О не признавал своей вины, и те обвинения, которые тот бросил императору. Поэтому он и не думал убивать его за оскорбление члена императорской семьи.

- Кё Ён...

Рука Ён О все еще была в руке императора. Сон Джэ осознал, что рука в его ладони холодно застыла. Сжимая руку, в которой почти не чувствовалось тепла, он всматривался в Ён О, стоящего на коленях. Лицо с опущенным взглядом, просившее о смерти, медленно накренилось в сторону.

- Кё Ён О!

Сон Джэ легко подхватил падающее тело. Он поспешно коснулся упрямого лица. Проведя рукой по влажному от холодного пота лбу, он поднял Ён О на руки.

- Сначала дерзишь императору, а как только становится невыгодно - падаешь в обморок, - пробормотал он с досадой. Несмотря на ворчание, он осторожно положил Ён О на кровать. Привычным движением он расстегнул верхнюю одежду Ён О.

Достав из изголовья кровати широкую хлопковую ткань, он обтер влажное тело. Приложив ухо к лицу Ён О, чтобы проверить дыхание и запах, он крикнул:

- Есть кто снаружи?!

- Ваше Величество, какие будут распоряжения?

Отозвалась Дон Сангун из-за двери.

- Приготовьте горячую ванну.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

После спокойного ответа снаружи послышалась суета. Сон Джэ вздохнул и сел на край кровати. Развязывая одежду Ён О, он пробормотал себе под нос:

- Может, это из-за того, что он вырос избалованным в семье Кё? Какой же глупец. Сказать императору о комплексе неполноценности - даже если догадался, нужно было держать язык за зубами. Не пойму, он умный или недалекий? Ну надо же такое выдумать...

Несмотря на ворчание, он осторожно снимал одежду с обессиленного Ён О. Из-за двери послышался почтительный, но поспешный голос.

- Ваше Величество, горячая ванна готова.

- Входите.

Сон Джэ, вздохнув, поднялся с кровати.

❖ ❖ ❖

Его взор был окутан тьмой. Прежде чем появился страх, пришло мягкое, спокойное ощущение. Ён О последовательно осознал, что он потерял сознание и теперь обнажен и лежит в объятиях мужчины.

- Приятно использовать меня как слугу, Кё Гвиби?

Низкий голос прозвучал у самого уха.

- Ваше Величество...

Ён О почти полностью слышал, что император ворчал о нем, когда он упал. Он ясно помнил и тихие жалобы, которые тот шептал, и резкий голос, отдававший приказы наружу.

Когда горячая рука коснулась его лба, Ён О пошевелил шеей, которую до этого держал поджатой. В поднятом взгляде стояли слезы. Лицо Ён О дрогнуло в грустном выражении, словно он вот-вот заплачет.

- Кё Ён О? Ты что, плачешь?

- Нет, я не плачу.

- Из-за того, что я тебя поддразнивал?

В ответ на слова мужчины Ён О поднял опущенный взгляд.

- Ваши насмешки - это не мелочь. И я еще не плакал. Прошу прощения, я сильно оговорился - и сейчас, и перед тем, как потерять сознание. Пожалуйста, простите меня, - прошептал Ён О, закусив губу.

- Я прощу тебя, но наказание все равно будет.

На слова императора Ён О молча кивнул. Хотя он знал, что это неучтиво, он решил воспользоваться болезнью как оправданием.

- ...

Ён О понимал, что если откроет рот, то разрыдается. Он осознавал, что сейчас более чувствителен, чем обычно, и его настроение сильно колеблется.

Возможно, поэтому он ввязался в ненужную перепалку из-за обычных насмешек императора.

С тех пор как он вовлек императрицу в дело Юн Сохва, он чувствовал особую подавленность. Он думал, что императрица хороший человек, но после того как узнал, что она близка с Дам Со И, которого он не выносил, его настроение ухудшилось.

Было странно узнать, что человек, с которым он недавно подружился во дворце и считал приличным, близок с тем, кого он не любил. Это немного, но изменило его взгляд на людей.

Он чувствовал себя отчасти обманутым.

Это действительно было странно.

Между ним и императрицей не было даже отношений, которые могли бы вызвать чувство предательства. Если подумать, не только императрица была близка с Дам Со И.

Мужчина, который сейчас прижимался к Ён О, также больше всего благоволил Дам Со И. При этой мысли само существование императрицы, Юн Сохва и всех во внутреннем дворце стало его беспокоить.

Император, императрица, множество наложниц.

Он подумал, что это очень странные отношения. Все они завязаны на императоре. Странное чувство опустошения переросло в обиду на императора.

Он думал, что уже довольно хорошо адаптировался во внутреннем дворце, но все это оказалось иллюзией.

Каждый обитатель дворца хранил в себе тайную, непостижимую для других, мрачность.

Дворец был полон интриг и коварства.

Даже сам Ён О становился все более подозрительным. Его сердце постоянно было неспокойно.

- Ваше Величество, сильно ли вы презирали меня, пока обманывали?

Сон Джэ некоторое время молчал.

- Почему ты вдруг об этом заговорил?

- Просто так...

Ён О признал, что в прошлом слишком легкомысленно относился к императорскому дворцу. Это не было местом, где можно жить, поддавшись импульсивным чувствам вроде любви.

Его охватывал смех над собственной наивностью, когда он думал, что уже адаптировался во дворце. Каждый раз, осознавая это, он испытывал невыносимый стыд за свое прошлое я.

- Я думал, вы хороший человек.

Из уст Ён О вырвался упрек, хотя было неясно, к кому он обращен. В темноте глаза, полные слез, смотрели на красивое лицо мужчины. Брови императора, до этого бесстрастные, слегка нахмурились от голоса с дрожащими нотками. Он поднял уголки губ, делая недовольное выражение.

- Я?

Ён О снова молча кивнул.

- ...

Затем внезапно он понял. Большинство эмоций, накопившихся внутри него, все еще были направлены на этого мужчину. Любые события, чувства, опыт - в конце концов все сводилось к императору.

- Впервые в жизни слышу такое. Обычно меня называют непостижимым, ничтожеством, самым бесполезным среди благородных. Хороший человек... Разве такие вообще существуют в этом мире?

От шепота Сон Джэ Ён О почувствовал скорее растерянность, чем гнев. Продолжая говорить тихим голосом, мужчина мягко погладил голову изумленного Ён О. Прикосновение к шее было осторожным.

Мужчина наклонил голову и прислонил свой лоб ко лбу Ён О. Теплое дыхание опустилось на его губы.

- Ва-Ваше Величество.

- Я не презирал тебя. Наблюдая за тобой, я часто поражался и понял, что если воспитывать благородного молодого господина из высшей знати, показывая ему только хорошее и любя его, то он действительно становится хорошим человеком. Говорить, что я испытываю к тебе комплекс неполноценности - какая дерзость. Ты слишком непочтителен. Запомни, что даже если бы ты спросил, завидую ли я, тебя бы сурово наказали.

- Чему... завидовать? - спросил Ён О, искренне недоумевая.

Увидев озадаченное лицо Ён О, Сон Джэ мягко рассмеялся.

- Именно такой вопрос задал бы тот, кому все завидуют. Те, кому завидуют, обычно не понимают, почему они являются объектом зависти.

Слова мужчины казались одновременно понятными и крайне софистическими. Рука мужчины, обнимающая спину Ён О, напряглась. Сон Джэ притянул Ён О еще глубже в свои объятия.

- Ваше Величество?

- Твое тело все еще холодное.

Мужчина крепко обнял Ён О и нежно погладил его обнаженную спину большой рукой. Было удивительно и странно осознавать, что можно телесно соприкасаться с человеком, которого не любишь, только из-за законов и обычаев.

Ён О казалось, что он знает, что ответил бы император, если бы он спросил, как тот может так поступать.

Скорее всего, он назвал бы это глупостью.

Как бы подтверждая эту мысль, Сон Джэ прижался своими губами к губам Ён О. Ён О медленно раскрыл рот. Горячий язык проник внутрь.

Влажные звуки разносились по комнате.

Ён О чувствовал себя жалким, целуясь с тем, кого должен был ненавидеть больше всех.

❖ ❖ ❖

Ён О стоял перед старинным павильоном. Весна прошла, и стремительно приближалось лето. Жара еще не достигла своего пика, но полуденное солнце уже нещадно палило.

Вчера он заснул, целуясь с императором. Он не помнил, когда именно провалился в сон.

На рассвете император отправил главного евнуха с императорским указом явиться для искупления недостойного поведения. Ён О, нанеся утренний визит вдовствующей императрице и завершив утренние обязанности, направился в Чхонханджон.

Евнух Ван отвел его в Суоджэ, библиотеку императора, расположенную в Чхонханджоне.

- Кё Гвиби мама, прошу сюда.

Ён О ожидал, что ему придется стоять на коленях перед Чхонханджоном, поэтому такое развитие событий его немного озадачило. Он вошел в Суоджэ с легким недоумением.

Суоджэ был самым старым и большим зданием в комплексе Чхонханджон. В одной части величественного павильона громоздились горы старинных книг. Евнух Ван терпеливо ждал, пока Ён О рассматривал их.

Император находился в самой дальней комнате павильона. И там повсюду были сложены книги. Мужчина сидел за большим столом. Он решительно проводил кистью по развернутым прошениям, безжалостно нанося красные пометки.

- Приветствую Императора. Ваше Величество, да пребудете вы в великом благополучии.

Сон Джэ, не отрывая взгляда от прошения, ответил:

- Пришел?

Услышав его слова, евнух Ван лично подошел к Ён О и помог ему подняться. Было необычно, чтобы главный евнух, близкий к императору, помогал подняться наложнице.

Ён О вежливо выразил благодарность.

- Благодарю вас, евнух гонгон.

В этот момент бесшумно вошёл младший евнух и передал чашку чая евнуху Вану. Тот принял чашку и естественным движением передал её Ён О.

Получив неожиданно чашку с горячим чаем, Ён О на мгновение замер. Увидев добрые улыбки смотрящих на него евнухов, он понял.

Евнухи передавали ему свои обязанности.

Словно подтверждая это, евнух Ван почтительно указал жестом в сторону императора. Ён О повернулся в направлении мужчины.

- Мы удаляемся.

Раздались за спиной Ён О слова, словно только этого и ждали. Ён О с лёгкой обидой оглянулся. Евнух Ван жестом показал, чтобы он поторопился, а младший евнух глубоко поклонился. Учитель и ученик были совершенно одинаковы.

Ён О осознал свою роль. Сегодня он был ближайшим помощником императора. Вероятно, самым низким по рангу среди слуг.

Собравшись с духом, он подошел к императору.

Служить императору было тяжело. Даже подобрать правильную температуру чая было непросто. Император не любил чай и не любил горячее. Горячий чай для него был не более чем водой для полоскания рта, которую тут же выплевывали.

Попробовав чай, который император с недовольным выражением отставил и даже не взглянул на него, Ён О понял, почему тот не обращал на него внимания. Чай, имевший насыщенный аромат, пока был горячим, после остывания становился слишком терпким и неприятным.

Ён О выбрал чай с нежным ароматом и заварил его в не слишком горячей воде, чтобы сохранить аромат и вкус. Он позаботился, чтобы даже при добавлении умеренно охлажденной воды вкус не становился пресным и сохранял изысканный аромат.

Стук.

Когда Ён О поставил чашку, большая рука потянулась к ней. Сон Джэ, коснувшийся чашки, чтобы проверить температуру, замер.

- ...

Готовый немедленно отдернуть руку, если почувствует обжигающий жар, он вместо этого ощутил умеренное тепло и поднял чашку. Мужчина, намеревавшийся лишь смочить губы и отставить чашку, ощутил нежный аромат, щекочущий ноздри, и мягкий вкус чая. Он повернул голову. Попробовав чай, который был не слишком горячий, не терпкий и не безвкусный, Сон Джэ невольно опустошил чашку наполовину.

- ...

Поскольку император молчал, Ён О сосредоточился только на приведении в порядок свитков, которые тот просматривал и небрежно откладывал. Он был доволен тем, что поданный им чай не был просто отставлен после смачивания губ.

Он подумал, что его привередливая и чувствительная тетушка из Ёнсана, и дядя, который совсем не разбирался в чае, неожиданно оказались ему полезны.

Это была способность, взращенная строгостью тетушки, которая, если температура или аромат чая ей не нравились, делала лишь один глоток и больше не прикасалась к чашке, и ее изящным оскорблением: «Если будешь так делать, никто не будет пить твой чай». Тетушка с жалостью смотрела на неумелого племянника и подавала ему самый вкусный чай идеальной температуры.

Когда император опустошил чашку, Ён О немного обрадовался тому, что хорошо справился со своей задачей. Когда он вышел с пустой чашкой, и молодые евнухи вместе с евнухом Ваном посмотрели на него удивленными глазами, он почувствовал даже некоторую гордость.

Стук – чашка чая была поставлена в углу стола императора.

Ён О подавал чай столько раз, что уже сбился со счета. Император, хоть и был неаккуратным, ненавидел беспорядок. Ён О правильно упорядочивал развернутые императором свитки и сортировал небрежно сложенные прошения по категориям.

К закату у него онемели руки и ноги. Хотя было утомительно, он понимал, что император многое ему спускал.

Ён О понимал, что не мог положиться на императора. Тот был ненадежным мужчиной. Однако сегодня он чувствовал, что император немного заботился о нём.

Находясь весь день в услужении у императора, он смог избежать общения с другими наложницами. Хотя из-за этого некоторые могли неправильно понять и еще больше досаждать ему, но пока он мог избегать неприятностей.

Вжик.

Кисть, пропитанная тушью, скользнула по тыльной стороне руки Ён О. Тушь быстро высыхала, стягивая кожу. Ён О недовольно посмотрел на мужчину, который по-детски его донимал.

- Почему у тебя до сих пор такое лицо?

Сказал Сон Джэ, направляя кончик кисти к хмурому лицу. На чистой руке расцвело изящное цветущее дерево.

Глядя на изысканный рисунок, Ён О пробормотал себе под нос:

- Я думал, вы хороший человек.

Сон Джэ рассмеялся от шепота Ён О, который заставил его забыть, что хотел сказать. Обиженное выражение лица Ён О выглядело немного жалко.

- Опять эти слова, Кё Гвиби.

В ответ императору, который пытался сделать вид, что не понимает, Ён О вздохнул и высказал свои истинные чувства:

- Тяжело жить в императорском дворце.

Хотя он и знал, что не должен этого делать, желание выговориться кому-нибудь было так сильно, что он невольно выпалил свои истинные чувства.

- ...

Улыбка на лице императора медленно померкла. Он слегка кивнул в знак согласия.

- Как вы и сказали, Ваше Величество, я живу в гареме и у меня нет ни одного друга, - Сон Джэ смотрел на Ён О, который выглядел так, будто вот-вот расплачется, но сдерживал слезы. Раз он делится с ним своими сокровенными мыслями, значит, ему действительно не с кем поговорить.

Его лицо, которое казалось плачущим, хотя он и не плакал, напомнило ему самого себя когда-то.

- Кё гонджа еще мало страдал, - Император произнес язвительные слова. Холодная правда была неприятна, но почему-то успокаивала.

Ён О с трудом сдерживал слезы.

- Если тебе грустно, то плачь. Подавленные эмоции только усиливаются.

- А вы когда-нибудь плакали перед кем-то, Ваше Величество?

Мужчина решительно покачал головой.

- Кё Ён О, в этом мире нет друзей. Особенно в императорском дворце. Кому ты можешь доверять? Перед кем ты можешь плакать, кому можешь излить душу?

Император говорил совсем не то, что вчера, когда затеял ссору.

Сон Джэ встретился взглядом с Ён О.

- Я до сих пор не доверяю евнухам, которые приносят мне что-то. Будь то слова, вещи или что-то еще. Хотя, тем, кого я знаю, я тоже не доверяю, - его слова звучали тихо и глухо, словно давно похороненная правда. Ён О удивился, ведь казалось, что он легко полагается на евнухов, которые всегда рядом с ним, но, оказывается, он не доверяет им.

- Ваше Величество...

- В императорском дворце нет хороших людей. Только те, кто притворяется хорошими. Люди могут быть жестоки с теми, кому не нужно притворяться. Мир не такой наивный, как ты.

Совет императора был пропитан горечью, которая царила в глубинах дворца. Его слова не звучали как упрек, мол, не жалуйся, то, что с тобой случилось - пустяки. Они лишь вызывали жалость и сочувствие к нему самому.

- Я ненавижу лекарства. Первое лекарство, которое я помню, было ужасно горьким. Сколько мне тогда было лет? Я заболел какой-то лихорадкой, и, поскольку я был никому не нужным больным принцем, евнух дал мне невероятно горькое лекарство, которое невозможно было проглотить. Меня тошнило от одной мысли о нем. Тогда я подумал, что лучше бы умереть, чем пить это лекарство. Но я все равно выпил его и выжил. Интересно, как сильно ругался тот евнух? - Сон Джэ засмеялся, словно рассказывая забавную историю.

- Лекарство было очень горьким...?

- Покойный император не стал бы мучить своих братьев по пустякам. Просто он не хотел со мной возиться, поэтому дал мне горькое лекарство, надеясь, что я умру, - сказал он, словно понимая поступок евнуха. Но Ён О не мог понять, как можно дать умирающему человеку ужасно горькое лекарство только потому, что не хочется работать.

Сон Джэ протянул руку и коснулся застывшего лица Ён О.

- Поэтому я ненавидел лекарства, пока не переехал в свой дворец. Что ты так смотришь? Тебе меня жалко? Лесть и жалость выражай игрой на цитре.

Ён О не мог улыбнуться в ответ на улыбку императора, рассказывающего о своем прошлом. У него не было желания льстить ему, говоря, что он молодец, что пережил все это.

Ему казалось, что он действительно слишком наивен, как император и сказал. Он еще слишком мало страдал.

- Зачем тебе друзья? Кё гонджа, ты знаешь, перед кем должен заискивать наложник?

Ён О медленно расслабил застывшее лицо. Возможно, он еще слишком мало страдал по сравнению с императором, но он знал, что сказать.

- Я расскажу вам притчу в следующий раз, - при этих словах лицо Сон Джэ дрогнуло. Видя, как его измученное лицо реагирует на его слова, Ён О слабо улыбнулся.

Увидев его улыбку, император ответил:

- Приду сегодня вечером.

Тихо произнес Сон Джэ и взял Ён О за руку. Пока тот смотрел на его крепкую руку, император поднялся. Высокий мужчина, внезапно встав, загородил собой весь свет.

Неожиданно он притянул Ён О к себе.

- Ваше Величество?

Обняв Ён О, мужчина наклонил голову и коснулся губами кончика его уха. От теплого дыхания и прикосновения мягких губ Ён О невольно вздрогнул и отпрянул.

Теплые губы коснулись нежной, чувствительной кожи. Раздался тихий звук, когда губы прижались и оторвались от кожи.

Горячее дыхание опалило шею.

Большая рука скользнула под одежду Ён О, развязала пояс и проникла внутрь, лаская обнажившуюся кожу. Золотая парча одежды колыхалась в такт движениям руки. Кончики пальцев едва касались кожи, нежно лаская Ён О.

В то же время горячие губы оставляли влажные следы на ухе, шее и лице. Каждое прикосновение твердых пальцев попадало в самые чувствительные точки Ён О.

От легких прикосновений Ён О вздрагивал и поднимал взгляд. Его смущала собственная бурная реакция, похожая на судороги.

Сон Джэ, улыбаясь, прижался губами к его смущенному лицу.

- Ваше Величество... Вы сказали, что придете вечером... - рука мужчины скользнула по талии вниз и начала ласкать ягодицы. Ён О осторожно оттолкнул руку, скользнувшую между ягодиц. В ответ его губы накрыл безмолвный поцелуй.

Сон Джэ легонько чмокнул шепчущие губы. Попытка что-то сказать заглушилась поцелуем. Язык мужчины проник в приоткрытый рот, лаская влажную плоть. Ён О несколько раз вздрогнул, а затем ответил на поцелуй, сплетая свой язык с языком Сон Джэ.

В кабинете раздавались лишь влажные звуки.

Звуки сплетающихся языков и поцелуев вызвали странный трепет в голове. Всё тело пульсировало, словно превратилось в одно большое сердце. Грудь заныла от бешено бьющегося сердца.

Ён О, забыв, где находится, обвил руками мужчину, жадно отвечая на поцелуй. Сон Джэ подхватил его на руки и усадил на край стола.

Когда Ён О пришел в себя, он обнаружил, что сидит на столе в кабинете императора с распахнутой одеждой, широко расставив ноги. Мужчина стоял между его бедер, и Ён О обнимал его, целуя до тех пор, пока не пропала вся чувствительность в губах.

Когда поцелуй закончился, оба были возбуждены до предела.

- Я велел тебе подготовиться к ночи.

Сон Джэ погладил дрожащие губы Ён О и прошептал что-то. Ён О покраснел и кивнул. Мужчина посмотрел на его смущенное лицо, а затем наклонился и легко поднял его на руки.

Ён О рефлекторно обнял Сон Джэ за плечи, когда тот подхватил его. Пока Ён О, смущенный тем, что его несут на руках, колебался, Сон Джэ вышел из кабинета.

В соседней комнате, примыкающей к кабинету, стояли изысканные книжные шкафы. Верхняя часть шкафов была ажурной, а нижняя – массивной. Вместо книг, на самом верху, были расставлены черные вазы с изящным, незнакомым Ён О узором.

Черная керамика сама по себе была ценностью. Чайные чашки с узором стоили целое состояние. Даже аристократам приходилось ждать несколько сезонов, чтобы приобрести вазу или чашу с узором из черной керамики.

Рядом с тем местом, куда Сон Джэ поставил Ён О, стояла большая черная ваза с рисунком цветущей сливы. Узорчатая черная керамика была редкостью, а с рисунком сливы – еще большей. Даже с первого взгляда было видно, насколько велика эта ваза.

- Ваше Величество...

Несмотря на то, что голова Ён О все еще была затуманена возбуждением, он быстро отступил от книжного шкафа. Он не хотел случайно задеть и уронить вазу. Одна мысль об этом приводила его в ужас.

Видя, как Ён О шарахается от вазы, словно от огня, Сон Джэ рассмеялся.

Ён О посмотрел на него, как бы спрашивая, зачем он привел его в такое опасное место, но Сон Джэ проигнорировал этот взгляд. Он прижал Ён О к книжному шкафу и схватил его возбужденный член.

От прямого прикосновения большой руки к члену, Ён О резко согнулся.

- Ах...

Возбужденный член потерся о тонкую ткань одежды, оставляя на ней влажное пятно. Ён О пытался сдержать стоны, но сильная рука знала, куда нужно прикасаться, чтобы вызвать у него сладостные мучения.

Лаская Ён О спереди, мужчина завел руку назад. Ён О задергался, когда пальцы скользнули между ягодицами.

- Ваше Величество...

Пальцы проникли в рот, раскрытый в изумлении. Ён О уже имел некоторый опыт и умело обхватил длинный, твердый палец губами. В награду за это он получил поцелуй в покрасневшую щеку.

В другой ситуации он бы попытался найти опору, но все книжные шкафы в комнате были уставлены черными вазами. Ухватиться было не за что.

Влажный от слюны палец терся о плотно сжатое отверстие. Это место всегда оставалось для него неизведанной территорией. Сон Джэ крепко держал извивающегося Ён О.

Ён О сдавленно выдохнул. Ощущение влажного пальца, раздвигающего плоть и проникающего внутрь, всегда было для него новым и необычным. В отличие от напряженного входа, эластичные и мягкие внутренние ткани легко приняли палец.

Длинный палец скользил внутри, словно что-то ища. Ён О невольно выгнул спину, когда палец резко вышел наружу.

- Ах...

Мужчина быстро двигал пальцем внутри, одновременно другой рукой лаская головку возбужденного члена. Раздался влажный звук, когда твердый палец надавил на чувствительный кончик.

- Ах... Ммм... Хватит... Ваше Величество, остановитесь... Ааах...

С каждым прикосновением к головке члена, становилось все более влажно, а быстрые движения пальца внутри вызывали странные спазмы. Невольно из его рта вырывались приглушенные стоны.

Он хотел, чтобы Сон Джэ прекратил хотя бы с одной стороны. Из-за грубых и настойчивых ласк его тело дрожало и выгибалось в судорогах.

Ён О, изгибаясь, пытался увернуться от ласк мужчины, но в конце концов не выдержал и кончил прямо в его руку. Липкая смесь смазки и семени покрыла руку Сон Джэ и стекала по ней вниз, пачкая область вокруг отверстия, в которое он двигал пальцем.

Длинный, твердый палец продолжал двигаться внутри.

- Ах... ммм...

Когда палец, быстро двигавшийся внутри, изменил угол и надавил на чувствительную точку, внутренние стенки задрожали в судорогах, словно живые.

Ён О не мог понять, было ли это следствием прямой стимуляции члена или реакцией на оргазм. Непроизвольные сокращения внутри вызвали новую волну возбуждения. Незнакомое, острое удовольствие заставило его задрожать.

Внезапно палец Сон Джэ выскользнул наружу.

- Кё Ён О, ты в порядке?

Ён О попытался отвернуться, когда палец, только что бывший внутри него, коснулся его щеки. Даже после того, как палец вынули, внутри все еще ощущалась пульсация.

- Ваше Величество...

Ён О пытался прийти в себя. Незнакомое удовольствие затуманило его разум. Сон Джэ погладил пытающегося увернуться Ён О, а затем поднял его полуобнаженное тело на руки.

Он усадил Ён О на трон, зная, что тот будет против. Роскошный, большой трон, как и вазы из черной керамики, не боялся повреждений.

Поскольку это был трон в личном кабинете императора, здесь не было золотой ширмы, как в других местах, что делало обстановку менее официальной. Спинка и подлокотники были украшены резьбой, но не позолотой, что придавало трону некоторую простоту. Толстый коврик, постеленный для удобства во время чтения, делал трон мягким и уютным.

- Хмм...

Усадив разгоряченного Ён О на просторный трон, куда могли бы поместиться три-четыре человека, Сон Джэ подумал о своем бесчинстве. Это казалось ему еще большим проявлением неуважения к покойному императору, чем предательство наследного принца или убийство племянника, чтобы занять трон.

Для императорской семьи, которую все почитали, это было бы настоящим шоком.

Император, расстегнувший свою одежду и предложивший возбужденный член колеблющемуся наложнику, сидящему на императорском троне. Для тех, кто превозносил величие императора, это было бы оскорблением, но Сон Джэ это не волновало.

Ён О легонько коснулся губами приблизившегося члена. Мужчина, довольный этим, наклонился и быстро поцеловал Ён О в губы.

А затем он вставил свой член в влажный рот.

- Ммм...

Ён О закрыл глаза, глубоко взяв член в рот. Толстый член, уже влажный от смазки, терся о нежную плоть внутри.

Из предыдущего опыта Ён О знал, что взять его полностью в рот невозможно. Он обхватил головку члена губами и, играя языком, начал быстро поглаживать толстый ствол рукой. Ему пришлось немало пострадать от императора, прежде чем он научился этому.

Огромный член растягивал его рот до предела.

- Кх!

Ён О не выдержал и выплюнул член. Император погладил его по голове, словно утешая или хваля.

Челюсть и щеки болели от напряжения. Ён О постепенно привыкал к возбуждению. Он отвел взгляд, слезы выступили на глазах.

Только сейчас он понял, где находится.

Мужчина задрал одежду Ён О, обнажив ягодицы. Затем он прижался лицом между ними, обхватив бедра и колени.

- Нет...

Ён О пытался сопротивляться, предчувствуя что-то, но не мог пошевелить ногами. Горячий влажный язык облизал складки вокруг входа, а затем проник внутрь.

Звуки сосания внизу наполнили небольшую комнату.

Тело Ён О задрожало. От легкого прикосновения к члену он кончил.

Он чувствовал, как сокращаются мышцы внутри. Мужчина оторвался только после того, как обильно смочил все слюной.

Ён О закрыл лицо руками от стыда.

Сон Джэ, видя, что Ён О совершенно потерял голову, откинул его на спинку трона. Он согнул стройные ноги Ён О, подтянув колени почти к плечам, и расположился между ними. Затем он взял руки смущенного Ён О и обхватил ими его же собственные ноги.

Твердый член проник в подготовленное отверстие. Ён О затаил дыхание, чувствуя, как его внутренние стенки обхватывают мужчину.

Толстый член растягивал чувствительные стенки. С каждым движением волна нестерпимого удовольствия захлестывала Ён О.

Он не мог издать ни звука, только бесшумно открывал рот, хватая воздух. Тело непроизвольно изгибалось от переполняющего удовольствия.

- Кё Ён О, - низкий, хриплый голос позвал его.

- ...Ах... - Ён О выдохнул стон. Когда его затуманенный взгляд снова сфокусировался на роскошном троне, большой член резко вошел и вышел.

Мужчина начал двигаться, заполняя его изнутри.

Ён О тяжело дышал в такт движениям. Каждый толчок приносил волну удовольствия.

Спокойные в начале движения постепенно ускорялись. Ён О начал стонать при каждом толчке.

- Ах, ах, ммм!

Сон Джэ поцеловал его в шею, источающую сладкий аромат, а затем поднял голову. Он приблизил лицо к стонущему Ён О. Тот, тяжело дыша, только стонал в ответ. Сон Джэ снова прижался к его душистой шее.

Мужчина без передышки входил в Ён О, его большой член ударялся о чувствительные стенки. С каждым толчком раздавался непристойный звук соприкасающихся тел.

Наконец, Сон Джэ поднял голову.

Только тогда Ён О заметил, что одна его нога беззастенчиво лежит на подлокотнике императорского трона. Увидев побледневшее лицо Ён О, мужчина улыбнулся и поцеловал его в щеку и губы.

- Тяжело было? - спросил он с запоздалой заботой, выходя из него.

- Нет, ах... - выдохнул Ён О.

Большая рука помогла ему снять ногу с подлокотника, затем Сон Джэ приподнял его обмякшее тело и мягко повернул. Теперь Ён О стоял на коленях лицом к спинке трона.

Рука мужчины приподняла его ягодицы, и член коснулся входа. Ён О удивленно обернулся на императора, не ожидая такой быстрой и естественной смены позиции.

Император, словно опьяненный, сегодня много улыбался. Он поцеловал Ён О в щеку и губы и вошел в уже подготовленное отверстие.

Когда самая толстая часть проникла внутрь, Ён О на мгновение затаил дыхание от ощущения растяжения. После сильного давления толстый член жадно заполнил его.

- Ах, ммм!

Мужчина начал яростно двигаться. Зажатый между спинкой трона и телом императора, Ён О принимал мощные толчки.

С каждым движением раздавались шлепки и хриплые вздохи. Плечи Ён О непроизвольно дергались от силы толчков.

- Ах, ах...! Ммм. Ах, хх... Ах, ух! Ваше Величество, слишком...!

Ён О замотал головой, не в силах справиться с бешеной скоростью. Он пытался что-то сказать, но получались лишь обрывки фраз. Его стоны напоминали то плач, то звериный рык.

Пытаясь говорить, он прикусил язык. Из горла вырвался сдавленный всхлип.

- Ух...

Сон Джэ, неистово двигаясь внутри, просунул палец в рот Ён О, коснувшись раненого языка. Ён О попытался увернуться, но тщетно.

Забыв о страхе перед императором, он впился зубами в палец. Движения мужчины стали еще быстрее.

Неистовая сила обрушивалась на него волна за волной.

На мгновение в глазах Ён О потемнело, а затем зрение вернулось, но все было расплывчато. Он потерял контроль над своим телом, которое содрогалось в экстазе. Он понял, что двигает бедрами навстречу толчкам, когда из горла вырвался незнакомый крик.

- Ааа!

В следующий миг Сон Джэ крепко обнял его, словно желая сломать. На краткий миг сознание Ён О помутилось. Чувства обострились, и он отчетливо ощутил, как мужчина кончает внутри него.

- Ха... ха... - Ён О обессиленно упал в объятия императора. Все, что он мог, - это тяжело дышать, чувствуя поцелуи на щеках и шее.

Он понимал, что лежит в непристойной позе на императорском троне, но был не в силах пошевелиться.

В ту ночь император не пришел к Ён О. Ён О тоже не играл для него на цитре.

Каждый раз, когда Ён О ненадолго закрывал глаза, место менялось. Но он неизменно оказывался в объятиях мужчины.

Первым, что он заметил, проснувшись, был плеск воды. Снова закрыв глаза, а затем открыв их, он увидел, как длинный палец мужчины проник в его измученное тело, вычищая остатки жидкости.

Ён О слабо дернулся, но быстро сдался и закрыл глаза.

Он снова провалился в сон, чувствуя, как чья-то рука гладит его влажные волосы. Когда он проснулся, пейзаж снова изменился.

Вокруг была кромешная тьма.

Воздух наполнял глубокий, пьянящий аромат. Как только он попытался встать, большая теплая рука накрыла его веки.

- Ваше Величество? - сонно пробормотал он, не уверенный, что говорит разборчиво.

- Ммм, - послышался ответ.

Ён О хотел что-то сказать, но резко вздрогнул, когда рука мужчины скользнула под тонкую рубашку и коснулась его соска.

- Ах...!

- Спи, - прошептал император со смешком в голосе.

- Н-не надо...! - вырвалось у Ён О.

Он все еще был в полудреме, а мягкий тон императора позволил ему высказать то, что он обычно не осмелился бы. Твердые пальцы игриво сжимали и терли нежную плоть.

Ён О закусил губу, сдерживая стон. Он никак не мог прийти в себя после ласк императора. Усталость и сон одолевали его.

- Спи уже.

- А, ммм... - слабо простонал Ён О, положив голову на предложенную руку. Лицо утонуло в мягких объятиях, и он тут же провалился в сон.

Он погрузился в глубокий, безмятежный сон.

❖ ❖ ❖

Наступило яркое утро. Обычно с рассветом начинался птичий щебет.

Но сегодня все было тихо, словно мир еще спал.

Ён О пытался открыть глаза, но тяжелые от сна и усталости веки не слушались. Он хотел спать дальше, но какое-то странное предчувствие не давало ему покоя. Сознание было необычайно ясным, несмотря на закрытые глаза.

- ...

Когда ему наконец удалось открыть глаза, он увидел над собой невероятно огромный полог кровати, какого он никогда раньше не видел.

«Где я...?» - подумал Ён О, разглядывая массивный, богато украшенный балдахин над собой. Сложный, величественный узор плотно покрывал всю его поверхность. Внезапно он понял, где находится.

Императорская спальня.

Осознав это, Ён О, забыв об усталости, резко сел. Невольно он издал удивленный вздох. Роскошные драпировки окружали кровать со всех сторон, не пропуская солнечный свет.

И все же, судя по освещению, было скорее утро, чем рассвет.

- ...!

Ошеломленно оглядывая спальню, Ён О заметил рядом спящего императора и снова едва сдержал изумленный возглас.

Сон Джэ лежал на спине, ровно и спокойно. Его лицо, лишенное обычной холодности, казалось гораздо мягче. Но в его позе все еще чувствовалась сдержанность и строгость, словно он был изящно вырезанной статуей.

«Почему... почему я здесь...?» - Ён О осторожно помахал рукой над спящим лицом. Присутствие императора в своей спальне было вполне естественно.

Необычным было то, что он сам здесь спал.

Император не пускал в свои покои ни императрицу, ни наложниц. Он всегда спал один. Даже когда он посещал покои императрицы или наложниц, он уходил сразу после близости. А если и оставался на ночь, то уходил рано утром.

Ён О всегда удивлялся, спит ли император вообще. И он понятия не имел, почему император позволил ему спать здесь.

В замешательстве он вдруг обратил внимание на свою одежду. Тонкая рубашка просвечивала, обрисовывая контуры тела.

- Ох... - пробормотал Ён О, торопливо хватаясь за одеяло. Но тут же остановился, вспомнив о спящем рядом императоре.

Прятать наготу, когда тебя никто не видит, было бессмысленно.

- Может, сбежать? - прошептал он и потянулся к занавескам. Тяжелые драпировки закрывали и окна, и двери, не давая увидеть, что происходит снаружи.

Казалось, солнце уже взошло.

Но было ли еще раннее утро или уже совсем рассвело, он не мог определить. Если бы он слышал пение птиц, то точно был бы уверен, что наступило утро. Ён О удивило, почему его никто не будит.

- ...

Сон Джэ открыл глаза. Он не спал уже какое-то время. Нежный аромат, витавший вокруг него, пока он дремал, исчез, и он проснулся.

С тех пор как он стал императором, евнухи постоянно окуривали его покои дорогими благовониями: амброй, сандалом, алойным деревом. Были среди них и специальные ароматы для сна, но на него они не действовали.

Когда он услышал, что от Кё Ён О пахнет "джаанхон", он лишь усмехнулся. Ему казалось абсурдным, что от человека может исходить аромат из-за какого-то снадобья.

Но от Кё Ён О действительно исходил аромат.

Этот аромат постоянно менялся. Сначала он напоминал тонкий запах чая. Затем к нему примешивались нотки различных цветов. А в конце оставался теплый, щекочущий аромат. Этот нежный запах окутывал всех, кто находился рядом, но сам Ён О, казалось, не замечал его.

«Пахнет как пролитый чай».

Так сам Кё Ён О описывал свой запах. Услышав это, Сон Джэ вспомнил, как прямолинеен бывает Ён О в своих высказываниях.

На самом деле, больше всего этот аромат действовал на самого Сон Джэ.

И это было неизбежно.

Кё Ён О был наложником, и чаще всего он делил ложе с императором. Даже самые приближенные евнухи и служанки не могли находиться так близко к телу наложника.

Каждый раз, когда Сон Джэ проводил ночь с Ён О, он задавался вопросом:

«Какой же чай так пахнет?»

Став императором, он перепробовал немало редких горных чаев, но ни один из них не напоминал аромат Ён О.

Мужчина повернулся на бок, кончиками пальцев отдернул занавеску и посмотрел на стройную спину Ён О, который разглядывал что-то за окном.

Каждый раз, когда Ён О двигался, тонкая ткань рубашки меняла свой блеск. Он изо всех сил вытягивал шею, пытаясь что-то увидеть, но снаружи не доносилось ни звука.

Сон Джэ хотел было просунуть руку под рубашку Ён О, но остановился. Ему не нравилось ощущение, что он похож на старого похотливого правителя, соблазняющего молодого и невинного наложника.

Он легонько постучал Ён О по локтю.

Ён О вздрогнул от неожиданности и медленно обернулся.

- Ваше Величество... - на его лице читалось смущение.

Сон Джэ спокойно смотрел на него.

- Пожалуйста, ложитесь, Кё Гвиби, - приказал он.

Ён О медленно покачал головой.

- Я... я хотел бы вернуться... в свои покои... - запинаясь, проговорил он.

Сон Джэ усмехнулся. Что изменится, если он сейчас вернется в свои покои?

Он и сам понимал.

Сон Джэ легко мог представить, какой переполох поднимется среди наложниц, если станет известно, что Ён О провел ночь в императорской спальне. Но ему было все равно. Император не обязан был задумываться о таких вещах.

- Вы меня вините, Гвиби?

- Простите. Что вы, ни в коем случае. Я просто... хотел бы вернуться в свои покои...

- Мне нужно еще поспать, так что ложитесь. Это приказ. Или мне вам помочь? - Сон Джэ протянул руку и уложил Ён О рядом с собой.

- В-ваше Величество...

- Я не мог тащить взрослого мужчину из зала Чхонханджон в дворец Кирюнг. После купания у вас были мокрые волосы, и я не мог отправить вас в паланкине. А когда волосы высохли, было уже слишком поздно. Мне нужно объяснить, почему вам пришлось мыться?

- Нет, - ответил Кё Ён О. Он полагал, что император совершенно не понимает его положения. Тайно упрекая Сон Джэ, Ён О проглотил комок разочарования, слушая его оправдания, которые оправданиями не являлись.

- Хмм, а это интересная идея. Поселить Кё Гвиби, который так хорошо справляется с обязанностями в библиотеке, с документами и заваривает чай по моему вкусу, в императорской спальне, а по ночам просить его играть на цитре. Весь дворец будет гудеть. Гора докладов вырастет от жалоб на то, что император потерял голову из-за наложника. - Сон Джэ говорил так, словно предлагал невероятную милость. Но лукавая улыбка на его лице выдавала, что это всего лишь угроза.

Слова императора были недвусмысленны.

- ...

Ён О снова почувствовал себя глупцом. Конечно же, император все понимал. Это он сам был дураком. Сон Джэ, как никто другой, знал все тонкости дворцовой политики и интриг.

- Разбудите меня через один шиджин (2 часа). Когда благовония догорят, значит, время вышло.

Лицо Ён О, несмотря на внешнее спокойствие, отражало бурю эмоций: недоумение, возмущение, гнев, раздражение, чувство предательства.

- ...

Император велел разбудить его через один шиджин, но сам не спешил засыпать.

- Кто же придет на рассвете, зная, что в императорской спальне находится наложник? Думаешь, во дворце все такие же бестолковые, как ты? Если ты проснешься рано и уйдешь, мне тоже придется вставать. - Сон Джэ говорил с Ён О так, словно тот был ребенком, и смотрел на него с укором, прежде чем закрыть глаза.

Ён О старался дышать как можно тише и закрыл глаза. Он не хотел провоцировать императора и быть наказанным ссылкой в императорскую спальню. Если бы императора завалили жалобами, то первым делом он избавился бы от источника проблемы.

Все тело ломило, и как только Ён О закрыл глаза, его тут же сморил сон. Он решил отложить все проблемы на завтра и погрузился в забытье.

И в тот момент, когда он проваливался в сон, ему послышался тихий смешок и слова:

- И правда заснул...

Но объятый сном, Ён О не смог разобрать, что именно ему сказали.

В покои императрицы с раннего утра пожаловали гости. Императрица, сидя с чашкой чая, закашлялась.

- Кхм, кхм... Кё Гвиби провел ночь в императорских покоях. Неужели Его Величество встретил свою истинную любовь? Бедный Кё Гвиби, как ему теперь неловко.

- Пусть Кё Гвиби наслаждается мимолетной благосклонностью, но разве он может сравниться с Дам Со И?

Гостья замолчала, а императрица, подавив кашель, рассмеялась.

- Хёк Би, запомните. Дам Со И начал как Со И, и закончит так же. Это наша с Его Величеством договоренность. Моя мать, конечно, будет недовольна, но я не питаю теплых чувств к своей семье. Я не могу оказать семье Дам, которая смотрела на меня свысока в трудные времена, большей чести, чем ранг Со И.

(Прим.: Помним, да? Со И это не имя, а ранг.)

- Ваше Величество...

- Для наложника важнее всего благосклонность императора, но она мимолетна. Она не может длиться вечно. Но если есть придворный ранг, то всегда есть возможность увидеть императора, а если есть красота и талант, то можно воспользоваться шансом. Как сейчас, например, Кё Гвиби.

Хёк Би хотела что-то сказать, но, видя, как долго и мучительно кашляет императрица, с сочувствием подошла к ней.

- Прекратите, Ваше Величество. Вам нужно беречь себя.

- Благодарю. Ах, да, я приготовила то, о чем мы говорили. Старшая придворная дама передаст вам. И спасибо, что сообщили мне эту новость. Я так слаба здоровьем, что без вас, Хёк Би, и не узнала бы об этом.

- Я счастлива служить вам. Надеюсь, я не причинила вам беспокойства? Я просто подумала, что вы должны знать. – Хёк Би говорила очень осторожно. Императрица ободряюще похлопала ее по плечу.

- Не стоит беспокоиться, я благодарна вам. Мне пора готовиться к визиту к вдовствующей императрице.

- Позвольте откланяться.

После ухода Хёк Би в покоях императрицы еще долгое время слышались тихие покашливания.

❖ ❖ ❖

Как и во многих других покоях наложников, во дворце Донху с раннего утра кипела жизнь. Дам Со И, готовясь к визиту к вдовствующей императрице, вдруг помрачнел.

- Что ты сейчас сказала?

- Говорят, прошлой ночью Его Величество оставил Кё Гвиби в своих покоях.

Молодая служанка прошептала это с обиженным видом, словно сама пострадала от неверности возлюбленного.

- В императорских покоях? - лицо Дам Со И заметно напряглось.

- Да.

Служанка, спешившая поделиться новостью, не заметила этого. Другие служанки, занятые своими делами, услышав разговор, тоже присоединились.

- Говорят, Его Величество еще днем позвал Кё Гвиби в библиотеку прислуживать ему.

- Из-за этого при дворе уже много разговоров.

- Наверное, тем, кто его не знает, Кё Гвиби кажется очень красивым.

Служанки Донху, вынужденные говорить о Кё Гвиби, старались выбирать выражения.

- Кё Гвиби действительно красив. Он из семьи Кё, так что, должно быть, и талантлив. Говорят, он прекрасно играет на цитре. Конечно, нечасто встретишь наложника, прислуживающего в императорской библиотеке, но в этом нет ничего предосудительного. - Дам Со И похвалил Кё Гвиби, и служанки с сочувствием посмотрели на своего доброго господина.

- По-моему, Дам Со И гораздо красивее.

- Конечно!

- Его Величество и так гораздо чаще приходит к вам, Дам Со И, зачем ему цитра?

Дам Со И милостиво улыбнулся на утешения служанок и махнул рукой, показывая, что хочет побыть один. Он закончил приводить себя в порядок.

Служанки быстро удалились, оставив Дам Со И в одиночестве.

- Зря я им это рассказал. Какой позор... - пробормотал Дам Со Джун, глядя на свое отражение в зеркале. Его обычно мягкое лицо сейчас было мрачным.

❖ ❖ ❖

Все во дворце увидели Ён О, выходящего из императорских покоев. Придворные не выказали ни удивления, ни смущения. Однако евнухи и служанки, провожавшие Ён О, были необычайно вежливы и дружелюбны.

Ён О был совершенно растерян, так как встал только к тому времени, когда нужно было идти с визитом к вдовствующей императрице. Поспешно следуя за Дон Сангун, он покинул Чхонханджон, внешнюю часть дворца, и направился к покоям вдовствующей императрицы. Вдовствующая императрица и её свита встретили его как обычно.

Наложницы также, на удивление, не проявили никакой особой реакции.

На самом деле, Ён О так спешил добраться до покоев вдовствующей императрицы, что у него не было времени наблюдать за реакцией окружающих. Он был настолько поглощен спешкой, что едва помнил, как начался и закончился визит.

Вернувшись во дворец Кирюнг, Ён О отослал всех и лёг спать. Из-за усталости или из-за того, что напряжение спало, он уснул, едва закрыв глаза. Он проспал весь день.

Усталость оказалась сильнее, чем обязанности наложника, общение и дворцовая рутина. Все беспокойные мысли исчезли под тяжестью утомления.

Проснувшись поздно вечером и убедившись, что никаких дел нет, Ён О снова лёг спать.

Он знал, что так делать нельзя.

Императорский дворец, особенно покои наложниц, не то место, где можно спать и расслабляться. Нужно было внимательно следить за сложной закулисной игрой и укреплять связи со своими людьми.

Ён О должен был как можно скорее узнать, что говорят о нём после того, как его видели выходящим из императорских покоев. Наверняка сегодня утром его поступок стал причиной переполоха как во дворце, так и при дворе.

При дворе, вероятно, яростно осуждали коварную наложницу Гвиби, а наложницы сплетничали в зависимости от своих отношений друг с другом. Даже если он узнает об этом, он не сможет сразу что-то предпринять, но ему нужно быть в курсе событий, чтобы быть готовым.

Зная всё это, Ён О всё равно провёл день в праздности. У него не осталось сил что-либо делать. Засыпая от усталости, он успокаивал себя мыслью, что иногда нужно позволять себе такие дни, чтобы уменьшить беспокойство.

Он решил отдохнуть всего один день.

❖ ❖ ❖

Рассвет был пронзительно-голубым. Выспавшись за весь вчерашний день, Ён О проснулся рано, провел рукой по лицу и вышел наружу. Он заранее распорядился, чтобы вокруг его покоев никого не было.

Когда он вышел из павильона и ступил на крытую галерею, с края крыши донесся тихий звук падающих капель. После этого дождя должно было начаться настоящее лето.

Ён О вернулся в павильон и взял зонт.

Звук закрывающейся двери смешался со стуком камня. Звук донесся откуда-то издалека. Ён О с зонтом в руке направился к источнику звука.

Дойдя до места, откуда, как ему казалось, доносился звук, он увидел беспорядочную картину продолжающихся строительных работ. Некоторое время назад здесь взорвался некачественный уголь, повредив стену, и теперь площадка была завалена строительными материалами и инструментами для ее восстановления. По-видимому, звук возник из-за падения обломка камня.

- Но звук был слишком громким для просто упавшего камня.

Звук был похож на удар по камню. Это было странно, но проверить это не представлялось возможным.

Тихий дождь постепенно усиливался.

- О, дождь…

Ён О на мгновение опустил голову, чтобы раскрыть зонт. В этот момент он почувствовал, как за его спиной промелькнула темная тень.

- …?

Ён О быстро обернулся, держа зонт над головой. Возможно, ему показалось, потому что ничего не было видно.

Небо ответило раскатом грома на внезапно усилившийся дождь. Окрестности на мгновение озарились яркой вспышкой молнии. Ён О снова повернул голову, ища источник движения.

В том направлении, откуда, казалось, доносился звук, послышался незнакомый шум. Это был фруктовый сад - место, где обычно никто не ходил.

Ён О побежал на звук. То, что он увидел, было необъяснимо.

Несмотря на сильный дождь, большое дерево в саду пылало ярким пламенем. Зонт выпал из рук Ён О.

- Здесь есть кто-нибудь?!

На его крик откликнулись голоса дворцовой стражи. Чон Рю, как раз выходившая из покоев служанок, протирая глаза, подошла к нему.

- Гвиби мама, что… Пожар! Пожар! В саду пожар! Гвиби мама, бегите!

Встревоженный крик Чон Рю вывел Ён О из оцепенения.

- Я в порядке. Принесите ведра с водой. Быстрее! Чон Рю, разбуди всех служанок и выведи их наружу.

- Да, мама!

Дежурный евнух и служанки побежали за водой. Тем временем Чон Рю стучала в двери комнат служанок, будя их.

- Пожар, пожар!

Под проливным дождем прекрасное дерево в саду пылало ярким пламенем. Мощное пламя не утихало, пока дерево не превратилось в обугленный остов.

Император, шедший широким шагом, остановился. Стражники, следовавшие за ним на некотором расстоянии, также остановились и поклонились.

- Что?

Главный евнух съежился от гневного голоса императора.

- Прошу прощения, Ваше Величество, но, как сообщают, в саду дворца Кирюнг загорелось дерево от удара молнии. К счастью, Кё Гвиби быстро обнаружил пожар, и огонь не успел распространиться.

- Кё Гвиби обнаружил пожар?

- Похоже, Кё Гвиби проснулся рано и случайно оказался поблизости.

- Он пострадал?

- Кё Гвиби собственноручно потушил пожар и не пострадал, но я проверю еще раз. Сгоревшее дерево срубят и выкорчуют, а парное ему дерево пересадят. Кё Гвиби пожелал пересадить туда кизил с горы Гоксан.

- Разрешаю.

По слову императора, главный евнух жестом отправил ожидающего евнуха с поручением. Лицо главного евнуха, следовавшего за императором, было мрачным.

- Ваше Величество.

- В чем дело?

Главный евнух заговорил еще более осторожно, чем прежде.

- В последнее время во дворце Кирюнг происходит череда неприятных событий. Сегодняшний пожар от удара молнии наверняка станет известен всему дворцу. Слуги дворца Кирюнг умеют держать язык за зубами, поэтому то, что случилось на рассвете, до сих пор не разглашено. И предыдущий инцидент с обрушением стены еще не до конца улажен.

Император молча посмотрел на главного евнуха. Его взгляд был суров.

- ...

Несмотря на тяжелый взгляд, главный евнух твердо продолжал:

- Обрушение стены - следствие того, что дворец Кирюнг долгое время пустовал, но это недобрый знак. Удар молнии в дерево - тоже нехорошее предзнаменование.

- И что ты предлагаешь?

- Не посещать дворец Кирюнг какое-то время, пока не пройдут эти дурные знаки.

Обрушение стены дворца и пожар от удара молнии нельзя было игнорировать. Главный евнух мог легко представить, как министры, которые скоро явятся в тронный зал, будут судачить о недобродетели и невезении Кё Гвиби. Вчера они уже громко обсуждали, что Кё Гвиби не должен забываться, получив такую немыслимую милость от императора.

- Передай Кё Гвиби, что я понимаю, как он был напуган сегодня, и мы послушаем игру на цитре в другой раз.

- Будет исполнено. Прошу прощения, Ваше Величество…

Главный евнух, склонив голову, продолжил.

- Что еще? - раздраженно спросил император.

- Прошу прощения. Дам Со И из дворца Донху уже три дня отказывается от еды. Похоже, он не может есть из-за плохого самочувствия. Служанки очень обеспокоены состоянием своего господина.

- А придворный лекарь?

- Дам Со И отказался от осмотра придворного лекаря, сказав, что это не так серьезно.

Лицо императора помрачнело. Он не скрывал своего раздражения.

Главный евнух, передавая эту новость, лишь низко склонил голову, ожидая уже привычной реакции. Он лишь надеялся, что император не слишком разгневается.

Отказ от еды - один из распространенных способов привлечь внимание императора. Это было настолько банально, что нынешний император обычно не обращал на это внимания. Если бы это была другая наложница, главный евнух, вероятно, и не стал бы сообщать об этом.

В последнее время император охладел к Дам Со И. Внешне все оставалось как прежде. Он по-прежнему был одним из самых любимых наложников, и самые ценные подарки доставались ему, независимо от его ранга.

Однако, по сравнению с тем, что было сразу после его прибытия во дворец, благосклонность императора заметно уменьшилась. Он по-прежнему посещал его чаще, чем других наложниц, но часто быстро уходил.

- Отправляемся во дворец Донху, - приказал император, разворачиваясь.

- Слушаюсь, - главный евнух поспешил за ним.

- Что с императрицей?

- У императрицы со вчерашнего дня сильный кашель, поэтому, кроме визита к вдовствующей императрице, она почти все время проводит в своих покоях.

- Прикажи главному королевскому лекарю осмотреть императрицу.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

Вплоть до прибытия во дворец Донху, Сон Джэ выслушивал доклады главного евнуха о положении дел во дворце и отдавал распоряжения.

Слуги дворца Донху засуетились, застигнутые врасплох внезапным визитом императора. Их лица светились радостью и облегчением от столь раннего и неожиданного появления императора.

В отличие от ликующих слуг, в покоях Ечхунгак царила тишина.

- Приветствую Ваше Императорское Величество! Да пребудет с вами благодать небес! Ваше Величество, как вы нашли время посетить мои скромные покои в столь загруженное для вас время?

Дам Со И встретил императора внутри павильона. Как и сообщалось, после трех дней голодания его обычно мягкое лицо выглядело бледным и осунувшимся.

- Скромные покои? Я выбрал для тебя лучшие покои, ближайшие к моим и к покоям императрицы.

Сон Джэ лично помог Дам Со И подняться после поклона.

- Прошу прощения. Дворец Донху прекрасен, но я, недостойный, оскверняю его своим присутствием, и потому переживал, что эти роскошные покои стали недостойными из-за меня, - сказал Дам Со И печально, следуя за императором. Сон Джэ усадил его рядом с собой и участливо спросил:

- Что тебя беспокоит?

- Никаких особых симптомов нет. Просто чувствую слабость и быстро устаю.

- Ты выглядишь неважно.

- Нет… - голос Дам Со И дрогнул, словно он был тронут заботой императора. Он покачал головой, в его глазах стояли слезы.

- Если ты болен, нужно позвать лекаря.

- Это не настолько…

- Джун-а, неужели ты думаешь, что я не узнаю, если ты, будучи больным, откажешься от лекаря? Зачем звать меня, если ты болеешь? Нужно позвать лекаря и позаботиться о своем здоровье.

Голос императора был ласковым, а на лице играла привычная дружелюбная улыбка, но слова его были холодны. Дам Со И застыл от неожиданности, услышав прямое обвинение в том, что он отказался от еды, чтобы привлечь внимание императора.

Щеки Дам Со И покраснели от стыда.

- В-Ваше Величество… я… но вы же были рядом с Кё Гвиби, когда он болел…!

- Я заботился о Кё Гвиби, потому что он принял бэкхон и джаанхон. Евнухи не могут прикасаться к наложникам, а служанки не могут ухаживать за мужчинами-наложниками. К тому же, я говорил, что Кё Гвиби не твое дело. Ты забыл?

- Я помню, - покрасневшее лицо Дам Со И исказила гримаса, предвещающая слезы.

- Почему ты не ешь, если болеешь? Нужно питаться, чтобы выздороветь. Ты же понимаешь, что, отказываясь от еды, ты доставляешь беспокойство окружающим?

Император продолжал отчитывать его, но тон и выражение его лица оставались мягкими. Дам Со И, застывший от смущения, наконец расплакался.

- Простите меня, - Дам Со И упал на колени перед императором, заливаясь слезами.

- Встань.

Дам Со И, услышав приказ, лишь покачал головой, продолжая просить прощения. Слезы текли по его печальному лицу без остановки.

- Я не хотел обременять вас, Ваше Величество, или тревожить окружающих. Пожалуйста, поверьте мне. Но я рад, что вы пришли. Я знаю, что веду себя глупо… но во всем дворце у меня есть только вы, на кого я могу положиться.

- Встань, - Сон Джэ протянул руку и помог Дам Со И подняться. Лицо Дам Со И, сидевшего рядом с императором, было залито слезами.

- Императрица часто болеет, поэтому ее трудно увидеть, и у нее много других наложниц, с которыми она близка уже много лет. Я малообразован, я мужчина, и мне все еще трудно привыкнуть к правилам дворца и знати, поэтому я часто ошибаюсь. У меня нет ни одного друга среди наложниц.

- Мне стать твоим другом? - тихо спросил император. Дам Со И удивленно моргнул, слезы продолжали катиться по его щекам. Император равнодушно смотрел на его растерянное лицо.

- В-Ваше Величество… Я н-недостойный… Прошу прощения, забудьте мои глупые слова.

- Ты мой самый любимый наложник, - голос императора был холодным и низким, лишенным каких-либо эмоций. Видя, как Дам Со И слишком потрясен и смущен, чтобы даже просить прощения, Сон Джэ слегка смягчил выражение лица.

- Я безмерно благодарен.

- Не доставляй столько беспокойства окружающим.

- Д-да… Да, Ваше Величество.

- И ешь как следует. Ты очень похудел за последние дни.

- Простите меня.

Выражение лица императора стало теплее и дружелюбнее, но Дам Со И не мог расслабиться. Он не мог забыть недовольное лицо императора.

В тот момент, когда он увидел это лицо, он вспомнил себя до прихода во дворец, когда стоял на коленях, дрожа и глубоко склонив голову в поклоне перед императорской семьёй. Чувство унижения нахлынуло на него из-за осознания, что он чуть не проявил такое же раболепное поведение, как раньше.

Император был возвышенным существом. Дам Со И не ожидал, что он будет демонстрировать ему свое превосходство таким образом. Он думал, что холодный и высокомерный император - это тот, кто защищает его от других.

- Ваше Величество, простите за дерзость, но могу я спросить кое-что?

- Говори.

- Вы по-прежнему доверяете мне больше всех?

Услышав слова Дам Со Джуна, император на мгновение замолчал, устремив взгляд на его заплаканное лицо. Что-то вспомнив, он медленно кивнул.

Дам Со И, хоть и боялся, но всё же заговорил.

- Ваш покорный слуга стал наложником, веря лишь вам, Ваше Величество. Прошу, докажите мне свою веру.

Он боялся императора, но раз уж набрался смелости, то хотел получить подтверждение. Лёгкого кивка было недостаточно, чтобы развеять его тревогу. Он жаждал, чтобы император показал, что он достоин своего положения.

- Джун-а, какие забавные вещи ты говоришь. Сомневаться в моём доверии - это проявление неверности. Не разочаровывай меня, ведь я так дорожу тобой и считаю тебя прекрасным. Я не хочу терять ещё одного человека, которого знаю так давно. Ты не должен забывать обещание, данное мне, - тихо прошептал Сон Джэ с ласковой улыбкой.

Лицо перед ним выражало дружелюбную усмешку, но голос, звучавший в ушах, был безжалостен.

Император молча смотрел сверху вниз на искажённое от смятения лицо Дам Со Джуна, затем поднялся и, мягко погладив по застывшему плечу Дам Со И, прошёл мимо.

На лице поднявшегося Сон Джэ не было и тени эмоций, оно было совершенно бесстрастно.

Дам Со И проводил удалявшегося императора затуманенным от слёз взглядом. Выходя за дверь, мужчина покинул покои без малейшего колебания.

- …

Дам Со Джун с новой силой осознал, что вес чувств, которые они питали друг к другу, был совершенно разным.

Только сейчас он всё отчётливо понял.

Слова, сказанные ему императрицей до её прибытия во дворец, были не жалкой ревностью, а чистой правдой.

Император говорил, что уважает императрицу, которая была рядом с ним более десяти лет и вместе с ним сносила унизительное и жестокое обращение императорской семьи, но в их отношениях определённо не было любви.

Дам Со Джун не показывал этого вида, но считал, что в этом виновата сама императрица. Она с детства была слаба здоровьем, не обладала выдающейся красотой, да и семья её была ничем не примечательна. И характер у неё был не из тех, что притягивают к себе людей.

«Джун-а, что же пообещал тебе Его Величество? Не знаю, что это за обещание, но не жди ничего сверх этого. Его Величество не из тех, кто нарушает обещания, но если ты будешь желать большего, то лишь причинишь себе боль.»

В памяти всплыло лицо хилой императрицы, что сидела на почётном месте и говорила это с милосердным выражением.

Пустое лицо Дам Со Джуна тут же безобразно исказилось. Каждый раз, когда он качал головой, роскошные украшения в его волосах позвякивали.

- Ха, хыы… Ха-ха, хыыы…

Оказалось, что между ним и увядающей от болезни императрицей, которую он считал ничтожной, нет никакой разницы. Нет, его даже сравнивать было нельзя с императрицей. Императрицу хотя бы почитали за её сан, а он был всего лишь жалким Дам Со И из низкого сословия, у которого ничего не было.

И дело было не только в высокопоставленной императрице.

Хоть он никогда этого и не показывал, но его положение было хуже, чем у Кё Ён О, которого император сделал наложником, чтобы задобрить вдовствующую императрицу и получить возможность ввести во дворец его самого. Он не мог поверить, что оказался в худшем положении, чем тот, на кого он сам смотрел свысока, считая его жалким и несчастным.

- Ха-ха, ха… Ха-ха-ха. Хыыыы…

С губ Дам Со И, растянутых в улыбке, попеременно срывались то смех, то рыдания. Его искажённое лицо никак не разглаживалось. Горестные всхлипы прекратились лишь спустя долгое время.

- Есть кто-нибудь снаружи? - раздался заплаканный голос, обращённый к выходу.

- Вы звали?

- Передай во дворец Хандан, что я желаю нанести визит Ки Би.

- Да, мама.

- На заплаканном лице Дам Со Джуна то и дело появлялась и исчезала гримаса.

❖ ❖ ❖

Постепенно входило в традицию, что после визита в покои вдовствующей императрицы все отправлялись на чаепитие во дворец императрицы. Лицо Ён О, покидавшего дворец императрицы, было немного рассеянным. Возможно, он просто потерял бдительность. В тот самый миг, когда он заметил, что кто-то проходит мимо…

Плеск!

Жгучая жидкость обожгла ему шею, правое плечо и всю верхнюю часть тела. Ошпаривший кожу жар тут же сменился колющей болью.

- Ух!..

Придворная дама Дон поспешно подхватила Ён О, который инстинктивно съёжился, застонав от боли.

- Мама!

Дон Сангун в момент происшествия прислуживала с другой стороны. Она изо всех сил попыталась дотянуться, но было поздно - горячий чай уже выплеснулся на Ён О.

Дзынь!

Чайник с оглушительным звоном упал на пол; у него была необычайно большая крышка и округлое тулово. Рядом с разбившимся от удара о пол чайником Дам Со И с криком рухнул на колени.

- К-Кё Гвиби мама!..

Дам Со И, суетливо опустившийся на колени, смотрел со слезами на глазах, готовый вот-вот разрыдаться. Он побледнел и, казалось, был напуган даже больше, чем пострадавший Ён О.

Из толпы, сбежавшейся на резкий звук, выбежала Хёк Би и стала отдавать приказы.

- Быстро позовите лекаря! Принесите холодной воды и чистых тканей, живо! Приготовьте покои, чтобы осмотреть раны Гвиби. Кё Гвиби мама, вы в порядке?

Шедшие впереди Нын Со Ён и Чин Ми Ин вернулись и подошли к Ён О.

- Кё Гвиби мама!

- Принесите холодной воды и льда!

Придворная дама Дон с помощью других наложниц осмотрела раны Ён О. На шее, куда попал кипяток, виднелся яркий красный ожог. К счастью, лицо не пострадало, но краснота доходила до самой линии подбородка, и был риск, что при воспалении ожог перейдёт и на лицо.

- Дам Со И, - обратилась Хёк Би, которая распоряжалась слугами дворца императрицы и оценивала обстановку, к стоящему на коленях Дам Со И. У Дам Со И дрожал подбородок, и он заливался слезами.

- Кё Гвиби мама, простите меня! Я совершил преступление, достойное смерти! Ваш ничтожный младший брат допустил оплошность по отношению к вам, драгоценная Гвиби мама…

- Дам Со И, для начала встаньте.

- Кё Гвиби мама, я виноват! Я виноват! Умоляю, простите меня. Я лишь хотел поскорее поднести чай Её Величеству императрице, и вот…

Хёк Би попыталась его остановить, но Дам Со И ещё сильнее прижался к полу и с плачущим лицом умолял. Его кроткое лицо с жалким выражением бесконечно источало слёзы, моля о прощении.

- …

Ён О не мог вымолвить ни слова. Шея, которой коснулся горячий чай, нестерпимо жгла, и каждый раз, когда промокшая от чая одежда касалась раненой кожи, боль пронзала его. Придворная дама Дон развязала узлы и умело создала пространство между кожей и тканью, но вокруг было слишком много наблюдающих наложниц, так что было трудно спокойно снять одежду.

Происшествие случилось так внезапно, что он всё ещё пребывал в некотором оцепенении.

- Лекарь, сюда.

- Мы подготовили покои, чтобы принять Гвиби маму.

- Мама, вам нужно войти внутрь, - прошептала Дон Сангун Ён О, который никак не мог прийти в себя, торопя его двигаться.

- Гвиби мама, простите этого ничтожного слугу!..

Дам Со И продолжал стоять на коленях, моля о прощении. Наложницы, которые сначала жалели его за оплошность, теперь были смущены грубостью Дам Со И, который без остановки просил прощения у раненого.

Но было трудно говорить резкие слова тому, кто заметно дрожал от страха и лил слёзы. Даже если в последнее время его положение было и не тем, что прежде, Дам Со И был наложником, которого император осыпал особой благосклонностью.

- Дам Со И, для начала встаньте, - коротко сказал Ён О, направляясь в покои под руку с придворной дамой Дон.

- Кё Гвиби мама, - произнёс Дам Со И слова извинения, не переставая плакать. Звук, преследующий его со спины, раздражал, но Ён О двинулся вперёд, следуя подбадривающим похлопываниям придворной дамы Дон.

И в тот момент, когда он входил в покои, и пока ему оказывали помощь, снаружи Дам Со И горестным голосом произносил слова извинения. Голос, молящий о прощении, был таким жалобным, что Ён О почувствовал себя очень плохим человеком.

Лекарь, который объявлял метод лечения и обрабатывал рану, время от времени останавливался из-за доносящегося снаружи горестного голоса.

- Кё Гвиби сейчас лечат, так что говорите тише, Дам Со И. Я беспокоюсь, что вы повредите себе тело, стоя так долго на коленях. Если Дам Со И заболеет, не станет ли больному ещё более неудобно?

- Дам Со И.

Несколько наложниц вышли вперёд, пытаясь урезонить Дам Со И, чей плач не прекращался. Но испуганные всхлипы, казалось, вот-вот прекратятся, но так и не прекращались.

Закончив лечение, Ён О вышел из покоев.

- Ххыы, Кё Гвиби мама…

Дам Со И всё ещё стоял на коленях. Горестный плач разносился вокруг покоев. Вокруг не перестающего плакать Дам Со И с растерянными лицами собрались наложницы.

- Гвиби мама.

- Гвиби мама, вы в порядке?

Увидев Ён О, наложницы переглянулись.

- Этот человек доставил вам беспокойство, - Ён О изо всех сил пытался говорить спокойно. Глядя на горько плачущего Дам Со И, он не чувствовал себя жертвой. Казалось, будто это он был обидчиком, а Дам Со И - жертвой.

Он понял, почему наложницы лишь переглядывались.

Все они с недоумением смотрели на Дам Со И, который пренебрегал этикетом, и задавались вопросом, почему он заходит так далеко, но никто не решался вмешаться. Самым явным признаком недовольства были сведённые брови и недовольные лица.

Ён О незаметно вздохнул.

- …

В последнее время во дворце Кирюнг одно за другим случались несчастья. А сегодня и он сам пострадал. Стороннему наблюдателю могло показаться, что беды не прекращаются. Помимо самих происшествий, приходилось также заботиться и о том, как воспринимают ситуацию окружающие.

- Кё Гвиби мама, раз Дам Со И так глубоко раскаивается, может быть, вы великодушно простите его ошибку? Разве не входит в обязанности вышестоящего покрывать ошибки подчинённых? Возможно, вы боитесь, что рана перейдёт на ваше прекрасное лицо, но, пожалуйста, сдержите гнев, - мягко произнесла Ки Би, выйдя вперёд издали.

Ён О на мгновение потерял дар речи. Он ещё даже не рассердился, а его уже просили не гневаться - это казалось абсурдным.

- Похоже, Дам Со И сильно испугался своей ошибки перед Кё Гвиби. Простите его, - вставила слово стоявшая рядом Хян Бин.

- Дам Со И, прекратите и встаньте. Почему вы всё ещё на коленях? Разве я не просил вас встать до того, как я вошёл в покои? Вы не слышали?

В такой ситуации он не мог злиться. Если бы он сейчас отчитал Дам Со И, то сам показался бы мелочным. Если же, понеся урон, он будет проявлять лишь великодушие, его могут считать слабым, но сейчас следовало отступить.

- Простите меня, Кё Гвиби мама. Как я, ничтожный слуга, осмелился причинить вам боль и подняться?..

Дам Со И говорил это с жалобным видом и невинным лицом. Он вёл себя так, словно не просто ждал, чтобы его подняли, а желал ещё и утешения за свою ошибку.

- Я так увлёкся, что не заметил, как Дам Со И подошёл. В этом есть и моя вина. Если вы так будете стоять, всем будет не по себе. Прекратите и встаньте, - снова попытался убедить Ён О.

- Ваше Величество Император прибыл! - раздался в этот момент крик евнуха.

Наложницы быстро переглянулись, попятились назад, опустились на колени и поприветствовали императора. Ён О также исполнил поклон.

- Приветствуем Ваше Величество Императора! Да пребудет с Вами великое счастье, Ваше Величество!

- Приветствуем Ваше Величество Императора! Да пребудет с Вами великое счастье, Ваше Величество!

В этот момент в сердце Ён О зародилось подозрение.

Дам Со И был близок с императрицей. Неужели он знал, в какой момент император посещает императрицу? Как будто подтверждая опасения Ён О, его доброе и кроткое лицо, залитое слезами, горестно сияло.

- Джун-а? Почему ты в таком состоянии? - император остановился на пороге, увидев плачущего на коленях Дам Со И.

При этих словах Дам Со И разрыдался ещё сильнее и низко склонил голову.

- Ваше Величество, я согрешил перед Кё Гвиби мама. …Кё Гвиби мама, умоляю будьте снисходительны к моему ничтожеству.

Дрожащий от слёз голос вскоре перешёл в горестное рыдание.

- Все, встаньте.

По приказу императора наложницы, стоявшие на коленях, поднялись. Его взгляд, изучавший распростёртого на полу и молящего о прощении Дам Со И, переместился к шее Ён О.

Лицо мужчины, взглянувшего на шею, обёрнутую в белоснежную хлопчатобумажную повязку, сжалось от напряжения. Сон Джэ, сделав шаг вперёд, подошёл к Ён О.

Его лицо стало неподвижным, когда он внимательно посмотрел на следы, виднеющиеся между воротником одежды Ён О, после чего его взгляд упал на печального, согнувшегося на коленях Дам Со И.

- Ты ранен?

- Прошу прощения, Ваше Величество, со мной всё в порядке. Это моя неосторожность - я не уследил за Дам Со И, который проходил рядом. Говорят, кожа лишь слегка обожжена кипятком, ничего серьёзного.

Выслушав Ён О, император повернулся и осмотрел Дам Со И. Все вокруг напряглись, внимательно следя за его действиями.

- Помогите поднять Дам Со И, - приказал Сон Джэ придворной даме. Поддерживаемый ею, Дам Со И поднялся, но потерял равновесие и покачнулся. Император, стоявший близко, протянул руку и подержал его.

- Я бесконечно благодарен, - сквозь слёзы поблагодарил Дам Со И императора.

- Перестань плакать. Слишком много слёз плохо для здоровья, - ласково сказал император, успокаивая плачущего. Его слова и заботливое отношение быстро пронзили взгляды наложниц, которые мельком пробежали по Ён О и переглянулись между собой.

- Кё Гвиби давно просил подняться, но Дам Со И так перепугался, что долго просил прощения. Ты сильно растерялся, да? Долго стоять на коленях тяжело, - мягко добавила Хёк Би.

- Поскольку испугался, лучше возвращайся в свои покои.

- Не стоит. Я собираюсь подать чай императрице. Нужно привести себя в порядок и отдать чай её величеству, - ответил Дам Со И.

- Следует так и сделать, - одобрительно сказал император, легко похлопав Дам Со И по спине, вздрагивавшей от рыданий.

- Я бесконечно благодарен, Ваше Величество.

Дам Со И поклонился императору и повернулся, вытирая слёзы с лица. Вид его, пытающегося унять плач, был весьма трогателен. Ён О вновь осознал, насколько он сам теперь в роли злого господина.

- Ты в порядке?

Сон Джэ, наблюдавший, как Дам Со И уходит, обернулся к Ён О и обратился к нему. Ён О, не поняв, что обращаются именно к нему, продолжал смотреть на Дам Со И, который с жалобным движением вытирал слёзы. Придворная дама Дон слегка толкнула Ён О в локоть, вернув его к реальности.

- …

Под натиском этого толчка Ён О наконец пришёл в себя. Неожиданно большая рука осторожно взяла его руку.

- Если так стоять и смотреть в никуда, так и не заметишь, что кто-то проходит рядом с чем-то в руках?

- Прошу прощения.

Сон Джэ поднёс руку Ён О к глазам, внимательно осмотрел и мягко опустил её. Только после того, как отпустил пальцы, Ён О понял, зачем это было сделано: император проверял, не повредилась ли рука, которой Ён О играет на цитре. Он не знал, радоваться или сердиться.

- Пока рана полностью не заживет, не покидай своих покоев и береги себя.

- Да, Ваше Величество.

- Ведь визиты к вдовствующей императрице и императрице делай только с разрешения лекаря, даже если ты захочешь выйти во дворец.

Приказ оказался чересчур строгим.

- Ваше Величество… - начал было Ён О, намереваясь сказать, что рана не настолько серьезна, чтобы он оставался в своих покоях.

Император, проигнорировав его взгляд, повернулся к евнуху.

- Будут приказания, Ваше Величество?

- Отведи Гвиби во дворец Кирюнг. Путь до дворца Кирюнг неблизкий, так что доставь его в моем паланкине. И покажи рану Гвиби главному лекарю Чану.

Лицо императора оставалось бесстрастным и безучастным. Ён О хотел что-то сказать в ответ на его незаслуженное распоряжение и чрезмерную заботу. В коротком приказе, только что отданном мужчиной, было сразу несколько нарушений дворцового этикета.

- Слушаюсь вашего приказа.

Евнух Ван встал рядом с Ён О, который уже собирался открыть рот, и указал рукой направление.

- Нельзя… Паланкин Вашего Величества для меня…

Император сделал вид, что не замечает Ён О, и направился в павильон, где находилась императрица. За ним поспешно следовали евнухи. Рядом с евнухом Ваном также осталось несколько младших евнухов, охранявших Ён О.

- Кё Гвиби мама, солнце печёт. Пойдёмте скорее. Паланкин Его Величества защитит вас от солнца и не даст ране воспалиться. Кстати, почему вы не пользуетесь паланкином, подаренным вдовствующей императрицей?

Евнух Ван говорил неторопливо и спокойно. Не указывать на то, что чрезмерный приказ императора был ошибкой, было признаком настоящего служащего.

- Евнух Ван.

- Приказ императора непреложен. Скорее, сюда, пожалуйста.

На зов Ён О евнух Ван ответил, наоборот, строгим тоном. Он жестом подозвал младшего евнуха, отправил его к главному лекарю Чану и распорядился заранее осмотреть паланкин императора, оставленный перед дворцом императрицы.

Вернувшись в свой дворец в паланкине императора, Ён О был совершенно растерян. Он был в смятении и сбит с толку. Его мысли и так были в беспорядке, а теперь голова стала совсем пустой. От этой ошеломляющей ситуации он чувствовал себя так, словно душа покинула тело.

- Гвиби мама, вы ранены, вам нужно как следует отдохнуть.

Лицо придворной дамы Дон было омрачено беспокойством, брови сошлись на переносице, но в целом на нём проступала лёгкая улыбка. Эта довольная улыбка внушала доверие.

Однако Ён О не мог легко начать разговор.

- …

На его лице, когда он ложился в постель с помощью придворной дамы Дон, отражалась глубокая задумчивость. Придворная дама Дон, заботливо осмотрев больного Ён О, ласково сказала:

- Зовите в любое время, когда понадобится, мама. Я удаляюсь.

- Дон Сангун.

- Да, Гвиби мама.

Ён О приподнялся и ещё раз внимательно посмотрел в лицо придворной дамы Дон.

- Можешь послать придворного евнуха в Кёфубу и передать, что я ищу левого генерала средней гвардии Кё Джин О? И ещё, когда в гарем приводят кровного родственника, чьё разрешение требуется?

- Если в Кёфубу получат известие, они будут беспокоиться о вас, Гвиби мама. Я немедленно пошлю придворного евнуха. Когда левый генерал средней гвардии войдёт во дворец, евнух внутреннего дворца проверит его личность. Поскольку левому генералу средней гвардии придётся пройти через средние ворота, чтобы попасть во внутренний дворец, евнух будет его сопровождать. Встреча с братом в покоях Кё Гвиби мама не является нарушением закона.

- Полагаюсь на тебя.

Придворная дама Дон, поклонившись, удалилась.

Услышав звук закрывающейся двери, Ён О глубоко вздохнул. Он размышлял, уместны ли были слова, произнесённые вместо тех, что он действительно хотел сказать.

Он сообщил управляющему внутренним дворцом, что в дерево во дворце Кирюнг ударила молния и оно сгорело, но на самом деле дерево воспламенилось само по себе.

- Что это? Я проклят?

Если бы дерево само по себе загорелось в ясный день, он бы счёл это одним из многих странных явлений в мире. Но в то утро шёл дождь. Дерево, яростно пылавшее, несмотря на дождь, было не просто странным, а пугающим.

Это не было случайностью, не просто необычным происшествием. Он был уверен, что кто-то что-то сделал с деревом. В его собственных покоях был шпион.

- Что изменится от того, что я позову брата?

Зная это, он не мог опрометчиво рассказать обо всём придворной даме Дон. Он ещё не был уверен насчёт самого шпиона. Возможно, им была сама Дон Сангун.

Всё было неясно.

Ясно было лишь одно: он был в изоляции. Трудно было отличить, кто свой, а кто чужой. В конце концов, ему не оставалось ничего другого, кроме как считать всех в гареме врагами и быть начеку.

Ён О понимал, что самое верное средство, которым он обладал, было то, к которому он так не хотел прибегать - сила его семьи. Если он втянет Кёфубу в дела гарема, все будут следить за каждым его шагом.

Особенно император, который будет остерегаться его больше всех.

❖ ❖ ❖

Императорский дворец гудел от слухов. В последнее время несчастья не покидали Кё Гвиби из дворца Кирюнг.

Недавно обрушилась стена дворца Кирюнг. Через несколько дней в дерево ударила молния, и оно сгорело. А после этого из-за ошибки Дам Со И Кё Гвиби пострадал в несчастном случае, был ранен и слёг.

Некоторые говорили, будто Кё Гвиби получает наказание свыше. Другие, цокая языками, судачили о слухах про его злобный и алчный нрав.

Мнения людей разделились: действительно ли Дам Со И совершил ошибку или сделал это намеренно. Однако перевес был на стороне мнения, что Дам Со И, известный своей добротой и любезностью к дворцовым слугам, не мог причинить вред Кё Гвиби из злого умысла. Вслед за этим поползли слухи, что сразу после инцидента Дам Со И умолял Кё Гвиби о прощении до тех пор, пока у него не подкосились ноги.

Во всём гареме никто не пропускал мимо ушей даже малейший слух.

Однако наибольший интерес наложниц вызвали не несчастья во дворце Кирюнг и не слухи об инциденте с Кё Гвиби. Прямой брат Кё Гвиби, законный сын клана Кё, левый генерал средней гвардии Кё Джин О, посетил дворец Кирюнг по просьбе самого Кё Гвиби.

До сих пор казалось, что Кё Гвиби намеренно держится на расстоянии от Кёфубу. Все ожидали, что, став Гвиби, он немедленно призовёт брата и будет использовать власть своей семьи в гареме, но он вёл себя независимо от своего рода. Поэтому то, что такой Кё Гвиби призвал представителя клана Кё в гарем, было внезапно.

Местом в императорском дворце, где наиболее чутко улавливали обстановку в гареме, был зал Чхонханджон.

- Что ты только что сказал? Обнялись… они обнялись?..

Из почётного кресла в зале Чхонханджон донёсся низкий, холодный, леденящий душу голос. Главный евнух, управляющий внутренними покоями, услышав полный гнева голос императора, почти прижался лицом к полу.

Управляющий евнух, поочерёдно смотревший то на слушавшего из кресла императора, то на главного евнуха, докладывавшего о визитёре в гареме, издал звук.

- Кхм.

На этот осторожный кашель император метнул яростный взгляд в сторону звука.

- …

Главный евнух Ван Сопхён улыбнулся своей фирменной добродушной улыбкой. Сон Джэ, разгладив нахмуренные брови, приказал распростёртому внизу человеку:

- Продолжай доклад.

- Да, Ваше Величество. Когда его брат, левый генерал средней гвардии, уходил, Кё Гвиби обнял его, а левый генерал, в свою очередь, обнял Кё Гвиби…

Главный евнух, ответственный за внутренние покои, был в растерянности.

- Обнял наложника?

Это было потому, что император уже в который раз в гневе прервал его.

- Кхм, продолжайте, - вмешался Ван Сопхён, словно призывая игнорировать придирки императора.

- Д-да. Они ненадолго обнялись, похлопали друг друга по спине, а затем простились. Левый генерал вышел из покоев Кё Гвиби и сразу же покинул дворец.

- Когда братья обнимались и прощались, что вы делали? - прорычал император, когда евнух закончил говорить.

- П-прошу прощения. Кё Гвиби попросил нас удалиться, сказав, что они с братом давно не виделись, поэтому я, евнух дворца Кирюнг и слуги наблюдали за левым генералом снаружи павильона. Когда приходят братья или близкие родственники, наложницы часто просят оставить их наедине. Особенно во время первого визита им позволяют спокойно поприветствовать друг друга. Мы отошли, но все двери павильона были открыты, и мы не сводили с них глаз ни на мгновение.

- Ты слышал, о чём говорили братья?

- Кё Гвиби сообщил своему брату, левому генералу, что сегодня был ранен. Левый генерал ответил, что уже знает об этом. Кё Гвиби рассказал, что когда он возвращался во дворец после ранения, Ваше Величество предоставили ему свой паланкин, и левый генерал, казалось, был удивлён. Левый генерал спросил, хорошо ли к нему относится Ваше Величество, и Кё Гвиби…

Говоривший евнух выглядел как никогда растерянным.

- Кё Гвиби? - поторопил его император.

- …Кё Гвиби покачал головой. П-прошу прощения, Ваше Величество.

Главный евнух, если бы мог, солгал бы. Его власть во внутренних покоях, как их управляющего, была значительной. Тем не менее за это короткое время в зале Чхонханджон он преклонял колени чаще, чем за последние десять дней.

Ха.

Сон Джэ так выдохнул от изумления, что это было слышно только ему. Даже когда он отдал свой паланкин, по меркам Кё Ён О этого было недостаточно, чтобы считать отношение хорошим.

- Продолжай.

- Левый генерал сказал, что Ваше Величество - великий Сын Неба, и такое отношение недопустимо. Они коротко обменялись новостями о самочувствии. Левый генерал сообщил, что госпожа из поместья Кё вернулась в Гоксан, и рождённый молодой господин здоров. Он также сказал, что скоро заберёт свои вещи из Гоксана. Кё Гвиби сказал, что в качестве подарка на новоселье подарит левому генералу цитру из Пёкса с подписью мастера Ко Ыльсана, и передал ему ключ через евнуха. На этом их разговор закончился.

- Что подарит? - тон императора был откровенно придирчивым.

Главный евнух не слишком удивился. Ещё до того, как войти с докладом, он был готов к вопросам, связанным с цитрой из Пёкса.

- Я слышал только название - «цитра из Пёкса». Больше они о ней ничего не говорили.

В ответ на слова главного евнуха Сон Джэ медленно кивнул. Он услышал всё, что хотел.

Главный евнух Ван отдал приказ за него:

- Можешь идти.

- Я удаляюсь.

После того как евнух ушёл, Сон Джэ жестом подозвал к себе Ван Сопхёна.

- Узнай о цитре из Пёкса.

- Да, Ваше Величество.

Мужчина пропустил ответ евнуха мимо ушей. Погружённый в свои мысли, он бормотал себе под нос:

- О храме Сонунса он ещё не говорил.

- Узнать?

- Нет. ...Всё, что нужно, они сказали друг другу, когда обнимались. Интересно, о чём они говорили? Что-то, что нельзя было передать через дворцовых слуг. Похоже, во дворце Кирюнг завёлся шпион, который досаждает Кё гонджа?

Сон Джэ сказал это со слабой улыбкой, полной злорадства.

Главный евнух Ван, сделав вид, что не заметил улыбки императора, доложил:

- Во дворце Кирюнг стало больше людей.

- Пока просто наблюдай.

Последнее время в гареме было много событий. Одно из них - слухи, связанные с золотой шпилькой-фениксом Дам Со И.

- Говорят, Дам Со И потерял золотую шпильку-феникса, которую ему пожаловал Его Величество.

- Ох, правда?

- Боже, это же та самая шпилька, где феникс выглядит как живой, невероятно ценная вещь. Разве не говорили, что Его Величество специально приказал дворцовым мастерам её изготовить?

- Так он растеряет всё оставшееся благоволение.

- Да ну, вряд ли. Разве ты не знаешь, как Его Величество дорожит Дам Со И? Это же тот самый драгоценный наложник, которого утешили, а не наказали, даже после того как он пролил чай на Гвиби маму.

Слухи дошли даже до глухого к ним Ён О. Все потому, что Дам Со И потерял действительно нечто выдающееся.

Когда Ён О вернулся после визита к вдовствующей императрице, его нашла Чон Рю.

- Г-Гвиби мама…

Побледневшее лицо девушки приобретало синеватый оттенок.

- В чём дело?

- Вам нужно… нужно кое-что увидеть.

Её белые, сухие губы с трудом шевельнулись. Ён О последовал за Чон Рю в комнату рядом с его личными покоями. Комната была пуста - видимо, Чон Рю убиралась здесь одна.

Ён О подошёл к открытому шкафу для одежды. Чон Рю приподняла край плотного, длинного зимнего плаща.

Там лежала роскошная и изящная золотая шпилька-феникс. Та самая, о которой ходило столько слухов, шпилька Дам Со И.

Чон Рю прошептала плачущим голосом:

- Э-это… Что же нам теперь делать?

Присвоение драгоценности, дарованной императором, не заканчивалось лёгким наказанием. Сколько бы он ни смотрел, это без сомнения была та самая великолепная золотая шпилька-феникс, которую, по слухам, потерял и теперь отчаянно искал Дам Со И.

На мгновение Ён О перестал дышать. Он застыл, не моргая, а затем медленно вернулся в реальность.

- Это ты её сюда положила? - его голос прозвучал немного отрывисто.

- Н-н-нет..! Мама, Гвиби мама. Я ни за что… нет.

Чон Рю поспешно отмахнулась рукой. Её лицо, побелевшее и приобретавшее синеватый оттенок, резко потемнело и лишилось былого цвета.

- Тогда будем считать, что это Дам Со И её сюда положил, - спокойно произнёс Ён О. Он аккуратно завернул драгоценную золотую шпильку-феникс в шёлковый платок. Его движения были осторожны, а лицо, уже оправившись после сильного волнения, оставалось равнодушным.

- Дон Сангун, - сказал он.

Шаги назад в покои были лёгкими.

- Гвиби мама, вы меня звали? - спросила дон Сангун.

- Позови Дам Со И, - ответил Ён О.

Держа золотую шпильку в руке, Ён О подошёл к почётному месту во внутренних покоях и сел. Его движения были спокойны, а выражение лица - расслабленным.

Рефлекторно дежурившая дон Сангун, собираясь доложить: «Я позову Дам Со И», внезапно поняла истинный смысл слов и замешкалась.

- …

Красивое лицо повернулось, словно скрипя шеей, и посмотрело на Ён О, сидевшего на почётном месте.

- Позови Дам Со И, - снова приказал Ён О.

❖ ❖ ❖

Дам Со И вошёл во дворец Кирюнг с совершенно беззащитным лицом. Казалось, он не имел никакого понятия, зачем звал его Ён О. Если бы подозревал, он не пришёл бы один.

- Гвиби мама удостоил меня приветствовать вас. Желаю вам долгой и счастливой жизни. Я слышал, что вы искали меня, - сказал Дам Со И, поклонившись Ён О, сидящему на почётном месте.

Ён О некоторое время молча смотрел, как Дам Со И кланяется, а его прислуживающая придворная дама Джин в странном молчании склонилась ещё глубже.

- Дам Со И, - позвал Ён О.

- У вас есть какие-нибудь распоряжения?

- Подойдите ближе.

С помощью Джин Сангун Дам Со И поднялся и приблизился к почётному месту. Затем, прислуживающая придворная дама отступила на несколько шагов.

- Встаньте на колени.

Голос Ён О был спокойным, даже мягким, словно он предлагал чай.

- …?

Дам Со И инстинктивно оглянулся на прислуживающую придворную даму.

- …

Джин Сангун слегка поклонилась и едва кивнула. Лицо Дам Со И выражало растерянность и недоумение, но он подчинился приказу. На его благодушном лице вновь мелькнула слабая печаль, которую Ён О видел у него несколько дней назад.

- Дам Со И, вы потеряли драгоценную золотую шпильку-феникс, дарованную вам Его Величеством? - спросил Ён О.

- Да, Гвиби мама, - ответил Дам Со И.

- Его Величество приказал сделать её специально, значит, она очень ценна, верно?

В отличие от приказа встать на колени, слова Ён О были ласковыми и мягкими. В его голосе даже чувствовались нотки зависти и некоторой робости.

- Прошу прощения. Его Величество сжалился надо мной, когда я вошел во дворец и чувствовал себя здесь неуютно, и пожаловал мне эту золотую шпильку-феникс. Однако, Гвиби мама, ч-что я сделал не так?

- Это правда, что Его Величество лично приказал дворцовому мастеру изготовить её?

- Прошу прощения… Да, это так.

Дам Со И потерял драгоценную золотую шпильку, пожалованную императором. Скорее всего, её украли. Его можно было считать жертвой. Однако, будучи вызванным к Гвиби и говоря о пропаже, он был вынужден постоянно кланяться и извиняться. Ведь он, Со И, получил то, чего не удостоился Гвиби, стоящий рангом выше, поэтому каждое слово приходилось взвешивать.

- Дам Со И, что же вам во мне так не нравится?

- О ч-чём вы говорите…

- Когда вы пролили на меня чай, я счёл это ошибкой и простил вас, не став сильно бранить. Вы забыли? Или это всё-таки была не ошибка? Я-то думал, что Дам Со И славится своей добротой и хорошим отношением к дворцовым слугам, неужели всё это было ложью? Зачем вы прибегаете к уловкам?

Голос говорившего Ён О постепенно становился всё более возбуждённым.

- Что вы имеете в виду под уловками, Гвиби мама? - обиженно спросил Дам Со И.

- По какой причине вы пытаетесь выставить меня вором?

Ён О передал шёлковый платок, который держал в руке, Дон Сангун и жестом приказал ей отдать его Дам Со И. Когда Дон Сангун передавала его в руки Дам Со И, свёрток развязался, и оттуда показалась роскошная золотая шпилька-феникс.

- …!

- …!

И Дон Сангун, передававшая платок, и Дам Со И, принимавший его, вздрогнули от удивления.

- Хотелось бы услышать от вас, Дам Со И, объяснение, почему она здесь.

Единственным, кто сохранял самообладание в павильоне, был Ён О.

- Почему это во дворце Кирюнг… Я-я и сам не знаю, почему з-золотая шпилька здесь. Поверьте мне, Гвиби мама! - Дам Со И дрожащим взглядом уставился на шпильку в своей руке. Ён О внимательно изучал его лицо, застывшее от растерянности.

- Эта шпилька действительно ваша, Дам Со И?

- Да, да…

- Я ни разу не видел на вас этой шпильки, но даже я узнал её сразу. Во дворце о ней ходят такие слухи! Нет никого, кто не знал бы, как выглядит шпилька, которую Его Величество специально заказал для вас. Я не настолько глуп. Неужели я выгляжу таким идиотом, чтобы украсть шпильку, которую не смогу даже использовать, шпильку, о которой судачит весь дворец?

- Таких дерзких мыслей быть не может… Никто не мог бы так подумать о Гвиби мама. Никто не посмеет так думать о вас! - воскликнул Дам Со И.

Ён О мягко произнёс:

- Вы хотите сказать, что это не вы подбросили шпильку во дворец Кирюнг, чтобы подставить меня?

- Нет! Это не я подбросил шпильку во дворец Кирюнг! Вы же знаете, что до сегодняшнего дня, пока вы меня не позвали, я не посещал дворец Кирюнг.

Дам Со И выглядел искренне обиженным.

- Тогда кто же, по-вашему, подбросил шпильку во дворец Кирюнг?

От этого допроса со стороны Ён О Дам Со И замолчал и лишь быстро забегал глазами.

- …

Ён О ни на мгновение не отводил взгляда от его беспокойно бегающих зрачков. Дам Со И выглядел крайне растерянным, оказавшись в ситуации, когда его внезапно вызвали и загнали в угол.

- Неужели я похож на того, кто позарится на золотую шпильку?

- Нет, нет! Шпилька, конечно, вещь ценная, но я не думаю, что вы, законный сын рода Кё и б-богатый Гвиби мама, позаритесь на неё. Я объявил о пропаже во всеуслышание в надежде, что кто-нибудь, найдя её, вернёт. Я так рад, что Гвиби мама нашёл её. Я очень боялся, что потерял дар Его Величества, - выпалил Дам Со И.

- …

Ён О ничего не ответил, лишь кивнул. И он бросил взгляд на задумавшееся лицо Дам Со И, словно поощряя его говорить дальше.

- То, что шпилька оказалась во дворце Кирюнг… Не значит ли это, что кто-то пытается вбить клин между вами, Гвиби мама, и мной? Я, ваш покорный слуга, ума не приложу, как шпилька, пропавшая из дворца Донху, оказалась во дворце Кирюнг.

Дам Со И говорил с Ён О как никогда дружелюбно. Ён О, пусть и лишь отчасти, кажется, понял, как Дам Со И удалось сблизиться с императором и императрицей.

Дам Со Джун оказался человеком с более сильным инстинктом выживания, чем ожидалось. Он умел льстить так, как этого хотелось собеседнику, когда это было необходимо.

При этом он не стал обвинять слуг дворца Кирюнг или выказывать подозрения к слугам из своих покоев. Возможно, он уже знал, кто за этим стоит, и не хотел впутывать невинных, но стало понятно, почему его так хвалят слуги в его покоях.

- Надеюсь, то, что вы только что сказали, - правда.

- Конечно, Гвиби мама.

- Шпилька не повреждена? Осмотрите её.

По настоянию Ён О, Дам Со И отдал шёлковый платок Дон Сангун и внимательно осмотрел шпильку.

- Она в целости и сохранности.

- Я рад, что шпилька нашлась. То, что она нашлась именно в моих покоях, конечно, сбивает с толку, но найти такую ценную вещь - это хорошо.

- Ваша милость безгранична.

Дам Со И низко поклонился.

- Можете идти.

- Я удаляюсь.

Дам Со И поспешно встал, поклонился и попятился. Ён О безучастно наблюдал, как тот торопливо и суетливо удаляется, словно боясь, что его снова задержат. Его лицо, смотрящее сверху вниз, было полно высокомерия, достойного надменного наложника высокого ранга.

- …

Дон Сангун, закрыв дверь в личные покои, вернулась и некоторое время нерешительно наблюдала за ним.

- Это не Дам Со И её подбросил.

Ён О взял чайную чашку с приставного столика. Сложив губы в изящной форме, он осторожно подул на горячий чай, остужая его. Его лицо, склоненное над чашкой, было утонченным, но когда он говорил, его вздёрнутые брови придавали ему высокомерный и холодный вид, а тихий шёпот звучал зловеще.

Это был облик, достойный печально известного во дворце коварного Кё Гвиби.

- Может, стоит приказать молчать? Если пойдёт слух, что золотая шпилька нашлась во дворце Кирюнг, это плохо скажется на вас, Гвиби мама.

Ён О усмехнулся, вздёрнув бровь. В его виде было что-то очень холодное.

- Распустить слухи он не сможет. Я же сказал ему, что если пойдёт слух, что шпилька нашлась во дворце Кирюнг, его заподозрят в том, что он подбросил её сюда, чтобы подставить меня. Дам Со И боится выглядеть в глазах других виновником.

- Но почему у вас такое выражение лица?

- Я подражаю Его Величеству.

- Но ваше спокойное лицо до этого было совсем не похоже на лицо Его Величества.

- Это я подражал госпоже-тётушке из Ёнсана. Нелегко это - с беззащитным, элегантным видом бросать слова, выставляющие собеседника ничтожеством.

И нынешнее его выражение, и лицо, когда он давил на Дам Со И, не казались игрой. И уж тем более не походило на то, что он подражает кому-то другому.

Однако Дон Сангун не стала на это указывать.

- …

Ён О был погружён в мысли.

- С того самого раза, когда он пролил на меня чай, а виноватым выставил меня, я думал о том, чтобы как следует поставить его на колени.

- Может, всё-таки можно подружиться с Дам Со И?

- Дам Со И не может не знать, что Его Величество использовал меня ради него, а даже если и не знает, то когда-нибудь узнает. Если тот, кого использовали из-за тебя, будет притворяться другом, сочтёт ли он это смелостью? Нет, такой человек просто бесхребетный. Если с кем-то нельзя подружиться, я предпочитаю просто оставаться чужими людьми, а не насильно становиться друзьями.

Размышляя об этом, Ён О вдруг понял, что уже где-то видел то, что с ним происходило в последнее время. В гареме его пытались выставить вором, в его покоях одна за другой случались неприятности.

Юн Со Хва.

На лице Ён О отразилось озарение. Оно было мгновенным.

Методы и ход событий были такими же, как когда Ки Би травила Юн Со Хва.

Увидев, как Ён О широко раскрыл глаза, Дон Сангун осторожно спросила:

- Гвиби мама, что-то случилось?

- В последнее время… Дам Со И навещал Ки Би?

- Да, недавно Дам Со И нанёс визит вежливости Ки Би, и с тех пор, кажется, часто бывает у неё. Они и раньше общались, но не так часто, как сейчас. Дам Со И в хороших отношениях с императрицей, а также общается с Хёк Би, которая близка к императрице, поэтому часто бывает и во дворце Сонин. Дворец Хандан, где живёт Ки Би, он посещает не реже.

Из троих - императрицы, Хёк Би и Ки Би - последняя была наиболее вероятной подозреваемой. Да и методы были схожи с теми, что она применяла против Юн Со Хва.

- Передай представителю Намчхона, Чо Сом Рын, что я скоро её позову, и попроси её прийти, как только получит вызов из дворца Кирюнг.

- Да.

- Приставь хвост к служанке из боковой комнаты, если кто-то из них общается с посторонними. Было бы хорошо выяснить, кто стоит за этими посторонними.

- Повинуюсь вашему приказу.

Дон Сангун поклонилась, принимая приказ. Словно в ответ на взгляд Ён О, Дон Сангун встретилась с ним глазами и кивнула. Она ничего не сказала, но была согласна с подозрениями Ён О.

- Во дворце Кирюнг есть шпион.

Чтобы признать это, потребовалось некоторое время. Когда он принял горькую реальность, это оказалось не так больно, как он думал.

❖ ❖ ❖

Ранним утром Дон Сангун пришла разбудить Ён О. Нежная рука помогла ему подняться, пока он стряхивал сон с век. Дон Сангун тихо прошептала ему на ухо:

- Это была Мохва.

Его лицо, стряхивающее сон, застыло.

- Мохва?

Дон Сангун посмотрела на Ён О с угрюмым выражением лица, соответствовавшим её мрачному голосу. Её лицо выглядело даже скорбным.

- Да, на лице, руках и ногах Мохва появились красные волдыри. Это похоже на чуму, поэтому я первым делом переселила девушек, живших с ней в одной комнате, в разные покои. Я приказала евнуху Соку охранять павильон, где находится Мохва, и покои переселённых девушек.

- Ты хорошо потрудилась.

- Прошу прощения.

Дон Сангун часто говорила дерзко. И хоть она относилась к дворцовым слугам с колкостью, на самом деле она заботилась о близких больше, чем кто-либо другой.

- Пока нельзя быть уверенным, что это Мохва. Позови представителя Намчхона, Чо Сом Рын. Пусть она осмотрит окрестности покоев служанок и все павильоны дворца Кирюнг на предмет чего-либо опасного или подозрительного.

- Да, мама.

- Проверь всю посуду, одежду, украшения и вещи Мохва. То, что можно выбросить, - выброси и замени новым. Также проверь и замени на новое вещи девушек, живших с ней в одном павильоне. Собранные вещи сожги, а те, кто их осматривал, пусть омоются водой, смывающей несчастья. Ах, да, лекарь был?

Дон Сангун покачала головой.

- Ещё нет. Слишком рано, я не стала звать лекаря. Но... вы собираетесь проявить такую заботу?

- Я тут насобирал немного «слепого золота» (нелегальное), - со смехом сказал Ён О.

Дон Сангун широко раскрыла глаза и с укором посмотрела на шутливо говорившего Ён О.

- Мама, какое ещё «слепое золото».

- Иди.

- Я удаляюсь.

❖ ❖ ❖

Королевский лекарь Чан, который уже практически стал личным врачом дворца Кирюнг, выглядел серьёзным. Евнух, охранявший вход в павильон, открыл дверь.

- Прошу вас.

- Благодарю.

Лекарь Чан, входя в павильон, приготовился поклониться.

- Оставьте формальности. Вы осмотрели больную? Болезнь серьёзная?

Утончённый хозяин дворца Кирюнг великодушно приветствовал лекаря Чана.

- Милость ваша безмерна, Гвиби мама. Прошу прощения, но это болезнь, которую я прежде не встречал. Судя по виду и состоянию волдырей, подозреваю отравление ядовитым веществом или контакт с ним. Она не кажется высокозаразной, однако, во избежание риска, вам, мама, лучше избегать прямого контакта с больной, - сообщал лекарь с серьезным видом.

- Пропишете лечение?

- Сначала назначу средство для снятия волдырей, после чего необходимо внимательно наблюдать за ходом болезни.

- Спасибо за труды.

На эти изящные слова с высокого места, лекарь Чан почтительно склонил голову и удалился. После ухода лекаря Дон Сангун возвратилась во внутренние покои. Из смежной комнаты вышла Чо Сом Рын.

- Каково ваше мнение?

Чо Сом Рын плавно поклонилась в сторону, где недавно находился лекарь.

- Лекарь Чан - опытный и знающий врач.

- Что будет, если симптомы, вызванные ягодами чхынчхын, ухудшатся? Сейчас они на второй стадии из пяти, верно?

- На самой тяжелой - пятой - стадии волдыри становятся красными, словно с кровью, вокруг них появляется зуд, поднимается высокая температура, а у некоторых пациентов возникают галлюцинации.

Слушая, Дон Сангун сохранила нейтральное выражение лица, но немного скрыть уныние не смогла.

- Обязательно ли нужно употреблять ягоды, чтобы болезнь усугубилась?

- Нет, есть разные пути ухудшения: можно дать вещества, которые вступают в конфликт с болезнью, или создать усугубляющие условия. Для усугубления симптомов достаточно давать мятный чай.

Чо Сом Рын с тихой улыбкой передала свои знания. В комнате воцарилось молчание.

- Будет ли сильно больно?

- Пациентка ощутит настоящий страх за свою жизнь.

В отличие от задумчивого Ён О, Чо Сом Рын ответила беззаботным тоном.

- Опасно ли ухудшение для жизни?

- Нет.

- Дон Сангун, отнеси мятный чай в комнату Мохва. Прикажи евнуху Соку, охраняющему покои служанок, чтобы он в третью стражу ушёл отдыхать.

- Да, Гвиби мама.

❖ ❖ ❖

Император прекратил посещать дворец Кирюнг. Потому что одна из служанок заболела, возможно, чумой, и чтобы предупредить опасные ситуации, чиновники настоятельно просили об этом.

Не только император, но все перестали бывать во дворце.

Кё Гвиби, боясь навредить другим, не покидал покои. Вдовствующая императрица и императрица приняли его решение и разрешили ему временно не посещать официальные приёмы.

Дворец стал словно отрезанный остров.

Даже низкоранговые евнухи боялись заходить, ремонт разрушенной стены продвигался медленно. Следы выкорчеванных деревьев в саду выглядели мрачно и заброшенно.

К счастью, по приказу императора, королевский лекарь Чан и медики дворцовой лечебницы продолжали регулярно ухаживать за больной, не прекращая подавать лекарства. Каждый их приход сопровождался доставкой необходимых припасов и предметов, присланных из Кёфубу, благодаря чему дворцовая жизнь шла своим чередом.

Мохва лежала на новом одеяле - жёстком и одновременно мягком - с тонким приятным запахом, но оно быстро промокло от выступившего холодного пота.

- Хух... хух...

На сухих губах образовались белые корочки. Помутнённый взгляд, устремлённый в потолок, начал кружиться от приступов головокружения. Ей казалось, что если она просто закроет глаза, то больше их не откроет.

Это было не то, что ей обещали.

Это было не то, что ей обещали.

Меня обманули.

Хотя её и обманули, Мохва не жалела. Она уже получила серебро на сумму, значительно превышавшую её годовое жалованье.

На эти деньги её родители, младшие братья и сёстры смогут какое-то время жить без забот. Если бы она получила всё обещанное серебро, то могла бы прожить всю жизнь без забот, но с самого начала ей не казалось, что ей и вправду дадут такую огромную сумму.

Было, конечно, очень обидно.

Кё Гвиби был самым лучшим господином из всех, кого встречала Мохва. Когда заболела всего лишь дворцовая служанка, он позвал придворного лекаря, чтобы тот оказал ей помощь. Он приказал поискать любые опасные предметы, которые могли там оказаться.

Хотя и говорили, что вероятность эпидемии мала, он на всякий случай велел заменить все вещи служанок, живших в одной комнате с больной, на новые.

Её подругам ничего не угрожало.

Пилюли, вызывавшие болезнь, Мохва уже выпила сама, до последней. Но оттого, что её подругам, которые наверняка испугались симптомов, похожих на эпидемию, заменили все вещи на новые, ей стало немного легче на душе.

С другой стороны, мысль о том, что она умрёт, так и не успев попользоваться самыми лучшими новыми вещами, которые у неё когда-либо были, была настолько обидной, что на глаза наворачивались слёзы.

Ей даже пришла мысль признаться во всём Кё Гвиби и умолять спасти её. Вопреки слухам, Кё Гвиби был добрым человеком, так что он не стал бы так безжалостно обходиться с больной. Если бы она хорошо объяснила, что её обманули, возможно, ей бы даже позволили оставить новые вещи себе.

Но у неё не было уверенности, что она сможет всё правильно объяснить. Сознание то прояснялось, то снова мутнело. Кё Гвиби был щедр и добр к своим подчинённым, но он бы сразу распознал неумелую ложь.

С другой стороны, она боялась, что если расскажет всю правду, то у её семьи отнимут серебро. Даже если её не лишат жизни, наказания точно не избежать. Ведь для господина тот факт, что она согласилась на это, лишь потому что яд предназначался ей самой, а не Кё Гвиби или другим служанкам, не имел бы никакого значения.

В головокружении Мохва уснула.

Когда она снова очнулась.

Жар, не спадавший три дня, немного утих, и боль была уже не такой сильной, как в первый день. Но она не знала, когда её состояние может снова ухудшиться.

На улице был ранний рассвет.

В это время евнух Сок, охранявший павильон и помогавший во всём, отлучался на отдых. К счастью, именно в это время Мохва должна была встретиться со связным.

Мохва, собравшись с силами и осмотревшись по сторонам, вышла из павильона. Солнце ещё не взошло полностью, и снаружи всё ещё царил густой мрак. Ослабевшая от болезни, она крадучись и осторожно двинулась по безлюдному проходу.

❖ ❖ ❖

Ён О как раз ел рисовый пирог, приготовленный Квак Джином. Квак Джин приехал из Гоксана в столицу, приготовил их и прислал во дворец. Ароматный чай прекрасно сочетался с аппетитным пирогом.

- Дворец Донху?

Лицо Ён О, который как раз смачивал губы чаем, было полно сомнений.

- Да, говорят, что связной Мохвы сразу после встречи с ней вошёл во дворец Донху.

Дворец Донху был покоями Дам Со И.

- Но когда Дам Со И нашел свою золотую шпильку, его реакция не выглядела ложной или наигранной...

Всё началось с обрушения стены во дворце Кирюнг.

Когда уголь, положенный в простую жаровню, взорвался, евнух Со не сильно пострадал лишь благодаря тому, что придворные дамы позвали его сразу же, как он его заложил. А придворные дамы позвали евнуха Со по просьбе Мохвы.

Связным Мохвы был один из евнухов, которые приходили и уходили, чтобы починить обрушившуюся стену.

Евнух Ван Хак оставил Мохве мелко измельчённый в порошок уголь, и каждый раз, приходя во дворец Кирюнг, он наносил его на стволы деревьев в саду. Наконец, Мохва высыпала оставшийся порошок и подожгла его. Поскольку легковоспламеняющийся уголь был нанесён на кору, дерево смогло сгореть дотла даже под дождём.

Евнух Ван Хак отвечал за починку стены, поэтому ни у кого не вызывало особых подозрений, если его ногти были чёрными, а руки - грязными. Руки рабочих и евнухов, трудившихся вместе с ним, тоже не были чистыми из-за грязной работы.

- Не похоже, чтобы Дам Со И руководил всем этим.

- Тогда кто?

- Говорят, что связной, выйдя из дворца Донху, встретился в Ору со слугой из дворца Хандан. Сообщается, что они выглядели очень близкими. А слуга из дворца Хандан - это определённо человек Ки Би.

Ён О опустил чашку, которую держал в руках.

- Ору - это обязательное место для свиданий придворных?

- Можно и так сказать… - неохотно ответила Дон Сангун. Казалось, ей не понравилось, что в такой ситуации Ён О интересуется подобными пустяками.

- Нужно предположить, что между Ки Би и Дам Со И есть какая-то связь. Невозможно узнать, насколько Дам Со И был вовлечён в то или иное происшествие. Он ведь из семьи Дам из Сокволь и, должно быть, знает о необычных лекарственных травах больше, чем простой человек, верно?

- Вероятно, так.

- Когда евнух Ван Хак снова встретится с Мохвой, схватите их на месте. После этого передайте Нын Со Ён, чтобы она прислала слугу из дворца Хандан во дворец Кирюнг.

Дон Сангун кивнула и посмотрела на Ён О.

- А как же тогда Дам Со И?..

- На этот раз придётся притвориться, что Дам Со И не существует.

❖ ❖ ❖

На рассвете Чон Рю и другие юные служанки пришли навестить Мохву. Мохва не могла понять, почему её подруги смотрят на неё с такими печальными лицами.

Она чувствовала себя намного лучше, чем вчера. Головокружение прошло, волдыри, бывшие красными, как кровь, снова стали прозрачными, как в первый день. Зуд вокруг них тоже сильно утих.

Чон Рю прошептала срывающимся голосом:

- Как ты, Мохва?

- Уже намного лучше. Зачем вы пришли? Это может быть заразно.

- Лекари говорят, что болезнь, скорее всего, не заразная.

Чон Рю ласково взяла Мохву за руку. Мохва отдёрнула свою руку, покрытую уродливыми волдырями.

- На всякий случай, будьте осторожны.

- Надеюсь, ты скоро поправишься.

Пришедшие с Чон Рю девушки тоже кивнули. Несмотря на слабость, Мохва попыталась улыбнуться подругам, которые пришли её навестить.

Увидев её лицо, юные придворные дамы помрачнели ещё больше.

- …

Мохва почувствовала гнетущую атмосферу.

- Нам, пожалуй, пора.

Чон Рю первой поднялась на ноги. Было заметно, что она хотела уйти, пока кто-нибудь не расплакался.

- Увидимся позже.

- …

- Да, увидимся.

В ответ на прощание Мохвы две девушки, стоявшие рядом с Чон Рю, лишь нерешительно переминались с ноги на ногу. Эту неловкую атмосферу было нетрудно заметить. Когда придворные дамы ушли и дверь закрылась, Мохва, стараясь не шуметь, подошла к двери и прислушалась.

- Надо было сохранять лицо перед Мохвой.

- Ох, что же делать…

- Ш-ш-ш.

Чон Рю принялась утешать всхлипывающую подругу. Мохва накинула верхнюю одежду и дождалась, пока подруги разойдутся по своим комнатам. Ей нужно было узнать то, что было известно им.

Немного погодя Мохва вышла из своих покоев и направилась к комнате Чон Рю. Та была не одна. Внутри находились все подруги, что приходили проведать Мохву.

- Я и не знала, что бывают болезни, которые не могут вылечить даже лекари из придворной лечебницы.

- Неужели с Мохвой и правда случится худшее?..

- Это правда, что Гвиби мама сказал, что Мохве придётся покинуть дворец? Сегодня она выглядела почти так же, как и в последний раз, когда я её видела. Может, попробуем умолять Гвиби маму?

Услышав слова подруг, Мохва зажала рот рукой. Ступая по тёмным переходам, она направилась к месту встречи со связным. Вчера, когда Мохва стала расспрашивать его о своём состоянии, связной сказал, что что-то пошло не так, но выход обязательно найдётся.

Похоже, это тоже была ложь.

Остановившись на развилке у разрушенной стены дворца Кирюнг и фруктового сада, Мохва скинула накидку. Она допускала мысль, что её болезнь может быть смертельной, но не думала, что это окажется правдой.

- Мохва. Мохва.

Прятавшийся в темноте Ван Хак был удивлён, увидев Мохву, стоявшую у всех на виду, и позвал её тихим голосом.

- Евнух Ван, где моё противоядие? - спросила Мохва, подойдя к нему и глядя с укором.

- Мохва… Дело в том, что… противоядия нет. Сказали, что яд несильный, и они не знают, почему твоё состояние ухудшилось. Ты же знала, на что шла, когда пила его. Сегодня ты выглядишь намного лучше, так что скоро всё будет в порядке.

- Ложь! Вы же дали мне яд! И даже не отдали всё обещанное серебро!

- Мо-Мохва! Говори тише. Люди услышат. Что будешь делать, если кто-нибудь проснётся и увидит нас? Дело ведь ещё не закончено. Ты что, забыла, что остальное серебро обещали отдать после завершения дела? Я же сказал, его отдадут, когда ты будешь уезжать домой.

Она понимала, что после того, как она обманула и поставила в неловкое положение своего господина, оставаться рядом с ним будет трудно. План Мохвы состоял в том, чтобы дождаться, пока во дворце Кирюнг прекратятся все визиты и атмосфера станет достаточно зловещей, а затем попроситься домой под предлогом болезни.

- Когда я уеду домой? Вы имеете в виду, когда я умру и отправлюсь домой?!

Крича, Мохва попыталась наброситься на Ван Хака. Сильные, загрубевшие от труда руки Ван Хака грубо отшвырнули приближавшуюся Мохву. Она уже предвидела это.

Предчувствуя, что её вот-вот швырнут на холодную землю, Мохва крепко зажмурила глаза. Однако боли не было. Вместо твёрдой холодной земли её подхватили, окутав мягким теплом.

От неожиданного прикосновения Мохва вздрогнула. Увидев лицо того, кто так легко её подхватил, девушка удивилась ещё больше, словно увидела призрака.

Ён О, глядя на её побелевшее лицо, спросил:

- Ты в порядке?

Он передал Мохву следовавшей за ним Сохе.

- Гви, Гви, Гвиби мама…

Соха, долгое время прожившая во дворце, обладала мужской хваткой. Она крепко схватила Мохву, которая инстинктивно начала вырываться, чтобы сбежать.

- Э-э…

Оттолкнув Мохву и заметив собиравшихся вокруг людей, Ван Хак не мог вымолвить ни слова. Он поспешно попытался развернуться, но, увидев евнухов из дворца Кирюнг, преградивших ему путь, замешкался. Пути к отступлению не было видно.

В этот момент чья-то сильная рука схватила Ван Хака за шиворот. Евнуха потянули назад, и он рухнул на землю. Ясное, всегда излучавшее элегантность лицо, словно сошедшее с картины, смотрело сверху вниз на поверженного Ван Хака.

- Кё Гви, Гвиби мама… Этот ничтожный слуга… я… - пробормотал Ван Хак, падая на колени.

Он пытался придумать хоть какое-то оправдание. Но стоило ему открыть рот, как твёрдая тыльная сторона ладони ударила его по щеке.

Хрясь!

Раздался звук, словно рвётся кожа.

- …!

Ван Хак, в шоке от сокрушительного удара, мог лишь моргать. Хрясь! Прямой и жёсткий удар тыльной стороной ладони пришёлся по другой щеке. Голова Ван Хака моталась из стороны в сторону.

Хрясь! Хрясь!

Не один лишь Ван Хак был шокирован этими резкими и жестокими звуками. Все придворные дворца Кирюнг были поражены до такой степени, что у них глаза на лоб полезли. Ведь бил Ван Хака по щекам не кто иной, как Кё Ён О, слывший самым светлым и безмятежным человеком во дворце Кирюнг.

- Евнух Ван Хак из Управления внутреннего дворца.

- …Да, да.

- Какой ты прилежный. Ещё до рассвета пришёл в мои покои. Пришёл осмотреть место работ? - сказал Ён О, вытирая что-то с тыльной стороны ладони.

- Да, да, именно так…

Отбросив платок, Ён О уже держал в руке короткий жезл. Короткий жезл, длиной примерно от кончиков пальцев до локтя, походил на стержень от свитка. Конец стержня, украшенный витиеватым орнаментом, приподнял подбородок Ван Хака.

Лицо Ван Хака от ударов Ён О было разбито в кровь.

- Если я пораню руку, твоя жизнь окажется в опасности. Ведь тебе могут отрубить голову.

- …По… пощадите.

- Евнух Ван, грехов твоих не счесть. Говоришь, что это ради долга, но как ты смел самовольно войти во дворец Кирюнг без моего разрешения? Тайно встречаться с юной служанкой из дворца Кирюнг, да ещё и пытаться поднять на неё руку… Даже если ты евнух, твои неуважительные приставания к служанке могут стать проблемой. К тому же, она ведь юная девушка, не так ли? Что за бесстыдство.

Ван Хак хотел покачать головой, показывая, что это несправедливо, но витиеватый орнамент на стержне от свитка давил на его кадык, не давая пошевелиться.

- К счастью, моя служанка оказалась проворной, так что неподобающей стычки с евнухом не случилось. Но вот что, евнух Ван… Зачем ты дал яд служанке из моих покоев?

- …

Ван Хак лишь шевелил разбитыми губами, не в силах ничего сказать.

- У тебя есть хобби травить людей и отнимать их жизни? Евнух, присматривающий за моими покоями, оказался очень опасным человеком. Уведите его. Выясните источник яда, как он был доставлен во дворец и как передавался внутри гарема, - приказал Ён О, убирая стержень от свитка, которым прижимал Ван Хака.

- Да, Гвиби мама.

- Да, Гвиби мама.

Евнухи из дворца Кирюнг, уводя Ван Хака, низко поклонились. В их действиях было больше решимости, чем когда-либо.

Ён О бросил стержень от свитка на выброшенный платок.

- Сожгите.

Он достал из-за пазухи другой платок, обмотал им руку, которой бил, и направился в павильон.

❖ ❖ ❖

Во дворце Хандан царило необычное, странное оживление. Придворная дама из дворца Хандан по имени Сомок, покинувшая дворец утром, не вернулась даже к вечеру. Услышав, что придворная дама ушла и не вернулась, Ки Би тоже забеспокоилась.

- Сомок ищут?

- Да, мама. Ищем повсюду, но её нигде нет. Непонятно, куда она могла пойти.

- Ки Би мама, Чин Ми Ин просит аудиенции.

Ки Би не очень обрадовалась этим словам, донёсшимся снаружи. Однако, не имея веских причин для отказа, она кивнула.

Когда евнух Юн Со Хва попал в беду, в качестве улики был представлен нагрудник Чин Ми Ин, и с тех пор Чин Ми Ин относилась к Ки Би враждебно. Нын Со Ён тоже некоторое время держалась на расстоянии вместе с Чин Ми Ин. Хоть она и не выказывала такой враждебности, как Чин Ми Ин, но открыто избегала Ки Би. В последнее время Нын Со Ён снова начала заходить, и Чин Ми Ин тоже приходит с ней, но их отношения стали гораздо более натянутыми, чем раньше.

- Впустите.

Со временем всё вернётся на круги своя.

Как только Ки Би дала разрешение, в открывшуюся дверь поспешно вошла Чин Ми Ин.

- Ки Би мама! - с взволнованным выражением лица подошла Чин Ми Ин.

- Ты пришла? Случилось что-то срочное?

- Придворная дама из дворца Хандан, Сомок, пропала, верно? Кажется, Сомок держат во дворце Кирюнг. Я пошла засвидетельствовать почтение Кё Гвиби, но мне сказали, что Гвиби сегодня никого не принимает. Поскольку в последнее время во дворце Кирюнг произошло много несчастий и гости там - редкость, мне показалось странным, что они отказывают всем посетителям. Я немного осмотрелась поблизости и услышала голос Сомок.

Чин Ми Ин заговорила, понизив голос:

- Кстати, во время поисков многие говорили, что видели, как Сомок направлялась к самому дальнему западному коридору. Я подумала, не пошла ли она в сад Сокгымвон, но, возможно, она направилась во дворец Кирюнг.

- Чин Ми Ин, как вы узнали голос Сомок?

- …Прошу прощения. Краем уха я услышала, что Сомок, кажется, плакала. Она говорила: «Простите меня хоть раз», «Это недоразумение», «Я согрешила». Это совпало со словами, которые она произносила в прошлом году, когда два дня молила о прощении в переднем дворе дворца Хандан…

Чин Ми Ин жила в том же дворце Хандан, что и Ки Би. Она лучше, чем кто-либо другой, знала придворных дам, которых Ки Би приближала к себе, и тех, кого наказывала.

- Ах, да, было такое дело. Передайте Кё Гвиби из дворца Кирюнг, что я хочу нанести визит. Чин Ми Ин, передай Хёк Би, Нын Со Ён и Дам Со И, чтобы они пришли во дворец Хандан.

- Слушаюсь, мама. Но что вы собираетесь делать?

- Я должна посетить дворец Кирюнг.

Чин Ми Ин с подобающим почтением проводила уходящую Ки Би.

- Будьте осторожны в пути.

Ки Би дружелюбно ободрила Чин Ми Ин, провожавшую её с обеспокоенным лицом, и покинула павильон.

Чин Ми Ин тоже вышла следом. Возвращаясь в свои покои, она была погружена в раздумья.

То, что Ки Би позвала Нын Со Ён и её саму, было понятно. Однако вызов Хёк Би и Дам Со И вызывал недоумение. Вероятно, она надеялась, что Хёк Би, с её мягким нравом, поможет ей. Но вот зачем звать Дам Со И - это было странно, как ни крути.

Неизвестно, чем всё это закончится. Впрочем, неважно, у кого из них двоих будут неприятности. А если у обеих - так даже лучше, не так ли?

На лице Чин Ми Ин, вышедшей из задумчивости, промелькнула лёгкая улыбка.

❖ ❖ ❖

Кё Гвиби без возражений впустил Ки Би во дворец Кирюнг. Вопреки ожиданиям, что из-за отсутствия посетителей дворец будет выглядеть зловеще, во дворце Кирюнг царила изящная и ухоженная атмосфера.

Все придворные дамы и евнухи были одеты в новую одежду, сшитую по сезону. Вопреки тому, что это было место, где одно за другим происходили несчастья, у всех были спокойные лица.

И те, кто выполнял свою работу, и те, кто стоял у ворот павильона, двигались неторопливо и учтиво.

- Прошу.

Соха открыла дверь, ведущую во внутренние покои. Ки Би взглядом выразила благодарность и вошла внутрь.

- Я пришла засвидетельствовать почтение Кё Гвиби маме…

Ки Би, опустив глаза, подошла к почётному месту и начала произносить заготовленное приветствие, но осеклась, увидев ошеломляющую картину.

У подножия почётного места, где сидел Ён О, разворачивалась непостижимая сцена. Сомок и Ван Хак стояли на коленях рядом друг с другом, крепко держась за руки. Лицо Сомок было заплаканным, а у Ван Хака, которого будто кто-то избил, были разбиты губы и веки.

Перед ними было выложено множество доказательств того, что они были любовниками.

Мешочки для благовоний с одинаковой вышивкой. Парные кольца, выглядевшие как комплект.

На носовом платке, похожем на мужской, была вышита серёжка, какую носила Сомок, а на женском платке были вышиты иероглифы, составленные из разобранных черт имени Ван Хака.

Было и ещё кое-что, заставившее Ки Би замереть.

- Хнгх, хыыы…

В углу покоев служанка из дворца Кирюнг, Мохва, плакала, подняв обе руки.

Она выглядела как наказанный ребёнок. Эта дворцовая служанка, казавшаяся спокойной и взрослой не по годам, приняла предложение Ки Би, чтобы поднять из нищеты свою семью.

Каждый раз, когда эта служанка, совсем не выглядевшая на свой возраст, сглатывала слёзы, уголки её губ кривились, и в ней проступало что-то детское.

- Ки Би.

- …Прошу прощения, Кё Гвиби мама. Ес-если бы я знала, что вы заняты, я бы не пришла. Я совершила оплошность.

Ситуация была совершенно неожиданной. Ки Би хотела сначала отступить, чтобы собраться с мыслями и вернуться.

- Остановитесь.

Услышав слова Ён О, Ки Би, собиравшаяся уйти, замерла.

- Мохва, можешь возвращаться в свою комнату.

- Да, Гвиби мама, хнн…

Мохва, стоявшая в наказание, всхлипывая, поднялась. Соха, ждавшая за дверью, вошла и увела всхлипывающую девушку. Дверь закрылась, и послышались звуки, похожие на уговоры и лёгкие шлепки по спине, которые вскоре затихли вдали.

- Ки Би.

- Да…

- А вы, оказывается, жили очень насыщенной жизнью. Ах, да. Эти двое во всём признались. Говорят, они встречаются уже больше тысячи дней. Впечатляет, не правда ли?

Ён О слегка улыбнулся и отпил чаю. Его улыбающееся лицо было безмятежным. В мягкой улыбке трудно было уловить серьёзность.

Поэтому Ки Би не могла понять, как много они раскрыли и сколько рассказали. Её глаза тревожно дрожали, пока она пыталась выдавить из себя хотя бы неловкую улыбку.

Ки Би пожалела, что пришла одна, оставив свою приближённую придворную даму. Это был её выбор - показать дружелюбие к Кё Гвиби и продемонстрировать свою скромность, но она и представить не могла, что её будет ждать такая ситуация.

- Прошу прощения, Гвиби мама. Какое признание? Я не совсем понимаю, о чём вы говорите.

Ки Би снова и снова осматривала обстановку в павильоне. Сомок была довольно красива. Ван Хак был высоким и плечистым, и, в отличие от других евнухов, обладал низким, гулким голосом.

Отношения между дворцовыми служанками и евнухами не были секретом. Если их ловили, могли возникнуть проблемы, но иногда с позволения императора им даже разрешали пожениться.

Если раскрыли только их отношения, Ки Би могла бы обратиться к императорской семье и замять дело.

- Не стоит, Ки Би. Разве вы не подорвёте доверие тех, кто действовал, полагаясь на вас? Я подтвердил, что зерно, купленное вашим родственником, было отправлено в дом Ван Хака. Дворцовой служанке Юн Со Хва, которая отравилась и потеряла сознание, тоже отправили зерно из того же источника. А теперь ваш родственник отправил целую гору риса в дом служанки Сомок.

- Гвиби мама, я…

- Если об этом станет известно, вы, конечно, сможете всё замять, заявив, что ничего не знали, а ваш родственник, неведомо почему, по странному стечению обстоятельств давал взятки связанным с вами евнуху и служанке как раз в то время, когда происходили эти инциденты. Однако, если об этом станет известно, вам будет трудно сохранить свою честь.

Последние слова были равносильны угрозе. Они означали, что даже если Ки Би избежит обвинений, он непременно запятнает её честь.

Ки Би оказалась в положении, когда ей пришлось признать вину, даже не зная, как много известно её противнику. Она на мгновение замерла, пытаясь оценить, что именно знает Ён О, но это было сложно. Противник не дал ей времени на раздумья.

Крепко сжав губы, Ки Би медленно опустилась на колени.

- Назначьте наказание.

Его прекрасное лицо бросило короткий, пронзительный взгляд на служанку и евнуха, державшихся за руки.

- Сначала признайте свою вину.

- Я, ваша младшая сестра, плела интриги, желая опорочить честь Кё Гвиби мамы.

Её застывшее, напряжённое лицо побагровело от сдерживаемых эмоций. От сильного напряжения на её тонкой шее проступили жилы, а затем так же быстро исчезли. Она изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица, на котором смешались гнев, стыд и унижение.

- Только против меня?

Лицо Ки Би, с трудом признавшей свою вину, окаменело ещё больше. Кё Гвиби, казалось, знал не только об интригах, направленных против него, но и обо всех кознях Ки Би, обращённых против Юн Со Хва.

Она не была удивлена, так как и раньше предполагала, что Кё Гвиби, помогая Юн Со Хва изо всех сил, уже догадывался о её действиях. Она думала, что помощь несчастной Юн Со Хва была лишь проявлением милосердия со стороны знатного аристократа, но теперь стало ясно, что он помогал, потому что определённо подозревал её.

В конце концов, и сама Ки Би послала Кё Гвиби суровое предупреждение именно в связи с Юн Со Хва, полагая, что он зарвался и не знает своего места.

- Прошу прощения, Гвиби мама. Но есть ли у Юн Со Хва честь, которую можно защищать? Этого я признавать не хочу. К тому же, её самой здесь нет.

На лице Ки Би промелькнула лёгкая, высокомерная улыбка.

- Хотите, чтобы я сообщил ей?

- Кё Гвиби мама, прошу, проявите милосердие.

- Было бы хорошо, если бы и вы проявили милосердие к Юн Со Хва.

На слова Ён О Ки Би ответила с мрачным лицом:

- Если вы скроете мой грех, совершённый на этот раз, я больше никогда не поступлю так же.

Это была уступка, но Ки Би всё ещё не признавала свою вину полностью. Даже если бы он рассказал Юн Со Хва о её проступках, сурово наказать Ки Би было бы сложно. Учитывая шаткое положение Юн Со Хва в гареме, выставление её в качестве жертвы могло, наоборот, помочь Ки Би легко выкрутиться.

То же самое случилось бы, если бы он предал огласке инцидент во дворце Кирюнг. В итоге он бы ничего не добился, а лишь настроил бы Ки Би враждебно, раскрыв её преступления. Иногда, когда жертва разоблачает преступника, находятся отвратительные люди, которые говорят, что преступник, конечно, виноват, но и жертва, раскопавшая всё это, тоже «хороша».

Поэтому было лучше просто заполучить неоспоримый рычаг давления.

- Я поверю вам.

Услышав эти неожиданно благосклонные слова Ён О, Ки Би подняла голову. Её беспокойно бегающие глаза быстро изучали лицо того, кто сидел на почётном месте.

- Благодарю вас за милость, Кё Гвиби мама.

- Нет. Благодарить ещё рано, Ки Би. Евнух Ван Хак будет с позором изгнан из дворца. Пусть он и говорит, что это была шутка, но его преступление велико, ведь он дал тайно добытое лекарство юной служанке, чтобы устроить ей неприятности. Благодари судьбу за то, что служанка не сильно пострадала.

- Бе-безмерно благодарна! Кё Гвиби мама. Я буду всю жизнь искупать свою вину.

Ки Би было жаль, но она поняла решение Ён О. Потерять Ван Хака было невыгодно во многих отношениях, но его исчезновение также снимало с неё определённое бремя.

Если бы Кё Гвиби предал огласке преступления Ки Би, ей пришлось бы убить Ван Хака быстрее кого бы то ни было. По правде говоря, даже в нынешней ситуации, чтобы избежать осложнений в будущем, самым чистым способом было убить Ван Хака и заставить его замолчать навсегда.

- Евнух Нэ, уведи Ван Хака.

- Да, Гвиби мама.

Евнух из дворца Кирюнг, Нэ Инсу, вошёл внутрь и подождал, пока Ван Хак соберёт свои вещи. Ван Хака уводили, но он продолжал кланяться в сторону почётного места.

Дверь закрылась, и Сомок, словно сломившись, разрыдалась. Склонив голову к креслу на почётном месте, она взмолилась:

- Кё Гвиби мама, молю вас… пожалуйста, хотя бы… сохраните ему жизнь…

Ён О понимал, что служанка ему не доверяет. Но в нынешней ситуации, скорее всего, именно Ки Би, а не он, хотела смерти Ван Хака. Ведь желание убить его, чтобы скрыть свои преступления, было бы сильнее, чем желание лишить его жизни в качестве наказания.

- Посмотрю, как ты себя поведёшь.

Услышав эти, можно сказать, игривые слова Ён О, Сомок подняла лицо.

- …?

Ки Би была озадачена не меньше.

- Ки Би, я желаю, чтобы дворцовая служанка Сомок перевелась во дворец Кирюнг. Её работа так аккуратна и быстра, что она мне очень по душе. Каково ваше мнение, Ки Би?

Ки Би мгновенно поняла смысл слов Ён О.

Он собирался держать Сомок при себе, наблюдая за ней и оказывая давление на Ки Би. Кроме того, держа Ван Хака в заложниках, он мог в любой момент пригрозить Сомок, чтобы та разоблачила Ки Би.

- Ваша младшая сестра склоняет голову перед высокой проницательностью Кё Гвиби мамы. Сомок - хорошая служанка, она внимательна к окружающим и сама находит себе работу, так что будет прекрасно, если Кё Гвиби мама оставит её при себе и будет ею распоряжаться. Сомок, я так рада за тебя, что ты будешь служить такому хорошему господину, - с натянутой улыбкой обратилась Ки Би к Сомок.

Она всего лишь потеряла двух слуг, которых держала при себе. Но пока эти двое были в руках Ён О, Ки Би не могла действовать как прежде. Не просто действовать - она была полностью парализована.

Изящная щека склонившей голову Ки Би непроизвольно дёрнулась.

- Что ж, кажется, мы со всем разобрались. Спасибо, что пришли сегодня, Ки Би. Можете удаляться.

- Я удаляюсь.

Ки Би отступила, не выказав ни малейшего сопротивления и отдав свою служанку. Сомок смотрела ей вслед глазами, полными слёз.

Ён О провожал взглядом удаляющуюся спину Ки Би, которая так покорно приняла его требования. Удивляло, как быстро она смирилась с ситуацией, и поражала её бессердечность - отвернуться от тех, кто годами служил ей верой и правдой, бросив на них лишь один короткий взгляд.

Хоть он и угрожал ей, по поведению Ки Би было видно, что ей всё равно, что он сделает с Ван Хаком и Сомок. Гораздо отчётливее проступало её намерение обезопасить себя от того, что эти двое стали её слабостью.

Таков гарем.

Слова, которые мир произносит, цокая языком, он теперь ощутил на собственной шкуре. Между Ки Би и Ён О не было какой-то глубокой вражды. Скорее всего, Ки Би затеяла всё это без особой цели, просто потому, что Ён О действовал ей наперекор и, как ей казалось, пользовался благосклонностью императора.

Какая же ничтожная причина.

Судя по тому, что понял Ён О, всё началось, как он и предполагал, с обрушения стены дворца Кирюнг.

Ки Би пыталась наказать Юн Со Хва, которая вела себя с ней непочтительно, а Ён О непреднамеренно этому помешал. Визит Ён О во дворец Хандан в сопровождении императрицы, должно быть, стал для Ки Би полной неожиданностью и неприятным событием.

Обрушение стены в покоях наложника было явным дурным знамением. Это был подходящий способ доставить Ён О неприятности. Однако обрушение стены дворца Кирюнг, вопреки ожиданиям, не принесло ему больших несчастий.

Ён О, не будучи участником заговора, не мог с уверенностью знать, каковы были планы Ки Би от начала и до конца.

Однако сразу после обрушения стены в списке евнухов, ответственных за ремонт, имени Ван Хака не было. Спустя некоторое время Ван Хак по какой-то причине был добавлен в этот список и начал входить и выходить из дворца Кирюнг для починки обрушенной стены.

Незадолго до того, как Ван Хак попал в список, во дворце императрицы между Ён О и Ки Би произошла короткая перепалка. Уже было абсурдно, что она разрушила стену в чужих покоях из-за того, что он помешал её делам, но, видимо, этого было мало. Из-за того, что он не поддался на её провокации, а ответил тем же, она подослала людей, и в итоге случилось странное происшествие с возгоранием дерева в его павильоне.

Именно Сомок передала Мохве золотую шпильку с фениксом, принадлежавшую Дам Со И. Сомок сказала, что шпильку ей дала Ки Би.

Вероятно, сама Ки Би или её приближённая придворная дама приложили к этому руку, посещая покои Дам Со И. Возможно, и сам Дам Со И, желая укрепить отношения с Ки Би, преподнёс ей шпильку, а затем намеренно поднял шум. То, как громко он сетовал на потерю шпильки, не соответствовало характеру Дам Со И, поэтому возникло подозрение, что он действовал в сговоре с Ки Би.

Даже когда во дворце императрицы Дам Со И пролил на Ён О горячий чай, он не дрожал от страха, как раньше. Возможно, его поведение - притворяться несчастным и молить о прощении - было подсказано советом Ки Би.

Было и ещё одно подозрение в отношении Дам Со И.

Пилюли из ягод чхынчхын Мохве передал Ван Хак, а он, в свою очередь, получил их от дворцовой служанки из дворца Донху. Ван Хак сказал, что Ки Би приказала ему получить их у служанки из дворца Донху. Таким образом, главной виновницей была Ки Би, а поставщиком пилюль, скорее всего, - Дам Со И.

Дам Со И отвечал за доставку лекарственных трав от семьи Дам для императрицы. Ему было проще, чем кому-либо другому, проносить лекарства в гарем.

Однако в данный момент было бы нелегко привлечь Дам Со И и заставить его признать вину. Ягоды чхынчхын хоть и вызывали недомогание, но их трудно было назвать ядом. А то, что пилюли передала служанка из дворца Донху, не означало, что приказ отдал именно Дам Со И, так что он легко мог выкрутиться.

В тот момент, когда Ки Би покинула покои и дверь за ней закрылась, Ён О, погружённый в свои мысли, расслабил лицо и заговорил. Его тихий голос был обращён к Сомок.

- За Ван Хаком будут присматривать в поместье Кёфубу.

- Безмерно, безмерно благодарна…

- Отныне дворцовая служанка Сомок будет жить и работать во дворце Кирюнг. Возможно, служанки дворца Кирюнг будут тебя притеснять или избегать. В этом я тебе помочь не смогу.

Сказав это, Ён О поднялся.

- Я буду стараться, Гвиби мама! Что бы Кё Гвиби мама ни приказал, какой бы низкой или грязной ни была работа, я всё сделаю. Умоляю, сохраните ему жизнь…

Невозможно было не понять, о чьей жизни говорила Сомок. Чувства служанки к своему возлюбленному были трогательными и удивительными.

- Ты тоже можешь удалиться. Дон Сангун, выдели Сомок комнату и выдай ей необходимые вещи.

- Слушаюсь вашего приказа.

Дон Сангун вежливо поклонилась Ён О. Однако, когда она обернулась к Сомок, её лицо было полно неприязни. Её холодный взгляд и недовольный голос были леденящими.

Оставшись один, Ён О пробормотал себе под нос:

- Неужели все становятся такими, если встречаются больше тысячи дней?

Он вдруг, без всякой на то причины, попытался вспомнить, как долго длилась его первая любовь, и от этого ему стало только хуже. Это был настолько ничтожно короткий срок, что у него вырвался пустой смешок. Улыбка на его лице сменилась горьким выражением при мысли о жестокой и запутанной реальности императорского дворца.

❖ ❖ ❖

В саду Оквон дворца Сонин даже в разгар лета было прохладно, стоило лишь подуть ветру. На юге сад раскинулся вокруг большого дерева, а по всей его территории протекали водные каналы, соединявшие сад с широким прудом.

В павильоне с освежающим видом на пруд император и Хёк Би играли в го.

Это стало обычным делом: когда император после обеда посещал дворец Сонин, они играли в го. Ожидая своего хода, Хёк Би с трудом нарушила молчание.

- В последнее время стоит ужасная жара.

- Верно.

- Жара держится до поздней ночи.

Император лишь кивнул, не сказав больше ни слова.

- …

В ответ на молчание императора Хёк Би тоже замолчала.

- …

Снова наступила долгая тишина. Некоторое время раздавался лишь стук камней по доске для го. Сон Джэ, смотревший на доску, заметил, что Хёк Би, хоть и выглядела спокойной, чувствовала себя неловко.

Он заметил это, но сделал ещё несколько ходов.

Хёк Би, которой было тяжело выносить затянувшееся молчание в присутствии императора, больше не решалась заговорить. Испытывая неловкость, она то и дело поглядывала на императора, в то же время изо всех сил стараясь делать вид, что не смотрит на него.

Наконец, император сам нарушил неловкую тишину.

- Говорят, все страдают от жары. Я приказал доставить лёд из ледника в покои наложниц, ты получила его?

- Да, я получила. Часть я разместила в павильоне, чтобы понизить температуру в комнатах, а часть раздала дворцовым служанкам, страдающим от жары.

- Ты заботишься даже о служанках, не зря тебя называют добродетельной в гареме. Как вообще дела в гареме?

- Императрица отменила наказание, и Юн Со Хва снова может наносить визиты старшим. Одна из её служанок была больна, и Кё Гвиби, когда отправлял заболевшую служанку из дворца Кирюнг, обратился к вдовствующей императрице и помог, чтобы та тоже смогла вернуться домой.

Хёк Би осторожно сообщила то, что император и так уже знал. Об этом знали не только император, но и все, кто был в курсе дворцовых новостей.

Сон Джэ бросил взгляд на доску. Ни чёрные, ни белые камни не имели преимущества.

Он много раз говорил Хёк Би, чтобы она не поддавалась ему, но, какие бы камни она ни брала, их партия в го всегда заканчивалась примерно одинаково - вничью.

Результат был один и тот же, атаковал ли он в полную силу или играл не задумываясь. Было очевидно, чем всё закончится, даже если они продолжат играть.

- На сегодня хватит. Я пойду.

Сон Джэ поднялся, оставив почти нетронутую доску.

- Берегите себя, Ваше Величество.

Этикет Хёк Би, провожавшей императора, был безупречен. Сон Джэ вместо ответа лишь кивнул и покинул сад Оквон.

Когда он окончательно покинул дворец Сонин, его шаги постепенно замедлились.

Сон Джэ остановился там, откуда был виден сад Донхва. Когда император обернулся, словно пытаясь определить направление дворца Сонин, к нему приблизился евнух Ван.

Подойдя к императору, евнух Ван жестом приказал длинной процессии придворных евнухов, следовавших за ним, отойти на значительное расстояние.

- Вы размышляете об Императорской Благородной Супруге? - спросил евнух Ван пониженным голосом, глядя на озабоченное лицо императора.

Сон Джэ молча кивнул.

- Время императрицы на исходе.

На эти полные смешанных чувств слова евнух Ван тоже осторожно склонил голову в знак согласия.

- Разве мама из дворца Сонин плохо управляется с делами гарема?

- Хёк Би неплоха. Но и хорошей её не назовёшь. До сих пор я доверял ей дела потому, что она выполняла их безукоризненно, а за её спиной стояла императрица. Нельзя недооценивать власть, которую даёт положение императрицы. Я не уверен, что Хёк Би сможет справиться в одиночку.

Все наложницы императора происходили из знатных семей. Любая из них без проблем могла бы стать императрицей или Императорской Благородной Супругой.

- Если вам трудно доверить всё маме из дворца Сонин, то как насчёт того, чтобы оставить управление делами гарема за ней, как и сейчас, а на пост императрицы или Императорской Благородной Супруги возвести другую?

- Хёк Би почтительна к нынешней императрице, но будет ли она так же вести себя с другой? Невозможно понять, что у Хёк Би на уме. Она никогда первой не высказывает своих мыслей или чувств. Даже если ей есть что сказать, она говорит лишь то, что и так всем известно, но никогда сама не начинает разговор о том, чего действительно хочет. Со скрытными людьми тяжело. Если не обладаешь исключительной осторожностью, с тем, чьи мысли скрыты, нелегко иметь дело.

- Это несомненно так.

На слова императора евнух Ван несколько раз согласно кивнул.

- Императрица, несмотря на то, что годами страдала от покойного императора и его наложниц, ни разу не создала больших проблем. Вероятно, потому, что она хорошо понимала своё положение и действовала соответственно. Может, именно поэтому у неё не было проблем с Хёк Би? Но что важнее всего - я не буду брать новую императрицу.

- Но, Ваше Величество…

- При дворе поднимется шум, но в нынешней ситуации в гареме место преемницы-императрицы слишком опасно.

Евнух Ван согласился со словами императора.

В последнее время много говорили о том, что императрица слаба здоровьем и часто отсутствует, но раньше проблемой считалось то, что её семья уступала семьям других наложниц.

Семьи Хёк Би, Ки Би и Хян Бин были само собой разумеющимися, но и семьи остальных наложниц были весьма влиятельны. Теперь же, с появлением Кё Гвиби, ситуация стала удушающей, кто бы из них ни стал императрицей.

- Мама из дворца Сонин хорошо ладит с Кё Гвиби, - вкрадчивым голосом проговорил евнух Ван.

- …

Сон Джэ бросил на евнуха Вана недовольный взгляд.

Евнух Ван, с лёгкой улыбкой на лице, едва заметно пожал плечами.

- Кё Гвиби - мужчина, но поскольку он выпил джаанхон и может зачать, его пол трудно назвать препятствием, не так ли?

- Думаешь, у тех, кто жаждет занять место императрицы, появится хоть капля стыда, как только оно освободится? Полно тех, кто будет изо всех сил проталкивать свою, пусть даже марионеточную, императрицу, лишь бы она была из их семьи. Если не назначать новую императрицу, а выставить Кёфубу в качестве щита, это может оказаться весьма полезным. Развернётся забавная ситуация, в которой клан Кё будет сражаться со всевозможными знатными родами.

- По моему скромному мнению, Кё Гвиби мама - прекрасный кандидат.

- Если от прямого наследника клана Кё родится прямой наследник императорской семьи, будет ли этот ребёнок считаться внуком императорского рода? Скорее, его будут воспринимать как наследника клана Кё. Опорой для членов императорской семьи неизбежно становится родня по материнской линии. Родственники-императоры, что сейчас затаили дыхание, попытаются убить меня, обвинив в том, что я продал императорскую семью. Да и разве семьи, соперничающие с кланом Кё, будут сидеть сложа руки? Уж лучше просто снова жениться.

- Проблема в том, есть ли на ком, - дерзко заметил евнух Ван.

- …Это всё моя вина.

Сон Джэ с горечью произнёс эти слова, вспоминая о своём прошлом решении ввести наследника клана Кё в гарем. Остановившись, он направился в сторону сада Донхва.

Свита слуг длинным хвостом последовала за императором.

❖ ❖ ❖

Летнее солнце в саду Сокгымвон было палящим. Спасаясь от знойных лучей, он гулял в густой тени деревьев и незаметно дошёл до сада Донхва.

Переходя через богато украшенный каменный мост, Ён О заметил вдалеке Юн Со Хва. Она впервые за долгое время вышла из своих покоев и внимательно на кого-то смотрела. Её улыбающееся лицо было безмятежным.

Когда он проследил за её взглядом, из тени деревьев внезапно выскочила маленькая фигурка. Маленькая девочка лет трёх-четырёх бежала, сжимая в руке шёлковую ленту.

Увидев Ён О, переходящего мост, девочка широко распахнула глаза. Её розовые губки, приоткрытые от удивления, очаровательно зашевелились. На мгновение замедлив бег, девочка, подпрыгивая, подбежала к Ён О.

Её коротенький милый пальчик указал на Ён О, и она громко крикнула:

- О… о, старший брат!

Глаза девочки сияли. На её детском личике играла светлая улыбка.

- …

Глядя на маленькую девочку, тянувшую к нему свои короткие ручки, Ён О неловко улыбнулся. Было слышно, как стоявшая рядом Дон Сангун и окружающие евнухи и служанки в замешательстве ахнули.

Ён О, кажется, догадался, кто этот ребёнок.

Маленькая девочка с лучезарной улыбкой была поразительно похожа на императора. Мужчина казался холодным и бесстрастным, а ребёнок, с его тонкими и изящными чертами, выглядел тёплым и хрупким.

- Принцесса.

Ён О мягко обратился к незнакомому ребёнку, похожему на знакомое лицо.

Принцесса Хвиван была дочерью Хян Бин.

Она была драгоценным дитя императорской семьи, единственным ребёнком императора, внесённым в императорскую родословную. Девочка, у которой от природы было улыбчивое личико, крепко сжала палец Ён О, когда тот опустился на колени, чтобы посмотреть ей в глаза.

Ощущение, как её нежная крошечная ручка обвивает его палец, было незнакомым.

- Старший брат.

- Принцесса, так называть его нельзя. Вы должны называть его Моби, - сказала Дон Сангун, подойдя к Ён О.

(Моби - это титул или обращение в корейской дворцовой системе к высокопоставленному наложнику или мужчины-супруга/консорта в императорском гареме.)

- Моби-и-и?

- Это Кё Гвиби мама. Вы ведь видите его впервые? Принцесса, вы должны поприветствовать Кё Гвиби маму.

Дон Сангун заговорила невиданно милым, полным кокетства голосом. Она говорила с едва заметным сюсюканьем. Принцесса Хвиван внимательно слушала высокий голос Дон Сангун и, подражая улыбке придворной дамы, широко улыбнулась.

- Моби-и-и, старший брат.

Девочка посмотрела на Ён О, тряхнула его рукой, которую крепко сжимала, и засмеялась.

- У Юнхэ…!

Откуда-то внезапно донёсся холодный окрик. Все вздрогнули от неожиданности. Личико принцессы Хвиван тут же исказилось, готовое вот-вот расплакаться. Пока Ён О и его спутники оглядывались в поисках источника звука, с другой стороны послышался торопливый топот множества ног.

- Ваше высочество! Ох… Приветствую Кё, Кё Гвиби мама.

- Принцесса, идите сюда! Прошу прощения, Гвиби мама… Приветствую Кё Гвиби мама. Желаю вам великого счастья, Гвиби мама. Принцесса внезапно побежала, поэтому мы не успели за ней.

Нянюшки, которые в спешке бежали, глядя только на принцессу, заметив Ён О, от удивления начали заикаться.

- Встаньте.

В руках у нянюшек были шёлковые свёртки со всевозможными детскими вещами. Судя по тому, что свёртки были плохо завязаны, принцесса, видимо, убежала, пока они доставали что-то. Позади них на дорожке тут и там валялись детские вещи.

- Принцесса, идите сюда!

- Принцесса.

Нянюшки продолжали звать принцессу приглушёнными голосами. Девочка, одарив зовущих её нянюшек ясной улыбкой, так и осталась стоять рядом с Ён О, крепко вцепившись в его руку.

В её больших круглых глазах стояли слёзы. Похоже, холодный окрик на мгновение сильно её напугал.

- Принцесса Хвиван.

- Да-а.

- Твои нянюшки зовут тебя.

На слова Ён О девочка мило улыбнулась. Привычка морщить щёки во время улыбки была точь-в-точь как у императора, и Ён О на мгновение замер. Увидев его замешательство, улыбающаяся девочка моргнула.

- Старший брат?

- Ваше высочество!.. Кё, Гвиби мама, принцесса ещё очень мала. Молю, проявите великодушие.

- Просим прощения. Принцесса, идите же сюда.

Обращение девочки смутило и шокировало окружающих больше, чем самого Ён О. Нянюшки принцессы Хвиван, в частности, побледнели и не знали, что делать, бормоча извинения.

- Ничего страшного. Ребёнку сложно разобраться в хитросплетениях родственных связей в императорском дворце. Особенно когда речь идёт обо мне, не так ли? Принцесса ещё мала, так что пусть зовёт меня так, как ей удобно. Будь то Моби или старший брат, сейчас важнее, чтобы тот, кто обращается, чувствовал себя естественно. А мне приятно, когда меня называют старшим братом. Где ещё мне доведётся услышать такое обращение?

Улыбаясь, Ён О осторожно провёл рукой по уголкам глаз девочки, в которых стояли слёзы.

Слушая его слова, стоявшая рядом Дон Сангун крепко зажмурилась. Она украдкой покачала головой, но Ён О этого совершенно не заметил.

- Старший брат.

Принцесса Хвиван, держа Ён О за руку, просто робко улыбалась. Наблюдая за растерянными нянюшками, Ён О встретился взглядом с девочкой.

- Нянюшки ждут, пойдём вместе к ним?

Он перехватил её ручку поудобнее. Довольно улыбаясь, принцесса Хвиван прошла несколько шагов рядом с ним, но вскоре устало зевнула.

Ён О, подведший ребёнка к нянюшкам, посмотрел на её сонное лицо.

- Сегодня принцесса ещё не спала днём.

- Мы позаботимся о ней.

Обе нянюшки принцессы Хвиван производили впечатление ответственных и приветливых женщин. Ён О с беспокойством посмотрел на лицо принцессы, которая, казалось, вот-вот уснёт.

- Хотите спать?

- Да-а.

Девочка, тут же ответив на вопрос Ён О, обхватила его ногу руками и повисла на нём.

- Принцесса!..

- П-просим прощения, Гвиби мама.

Нянюшки поспешно попытались отцепить ребёнка от Ён О. Девочка, которая, казалось, вот-вот уснёт, полностью спряталась за Ён О, так что нянюшки лишь беспомощно взмахнули руками в воздухе. Завязалась небольшая борьба между пытавшимися оттащить её руками и её упорством.

- Я в порядке. Нянюшки, сперва разберитесь с вещами в ваших руках. Дон Сангун, подбери упавшие вещи принцессы и принеси их.

- Слушаюсь.

Дон Сангун, склонив голову, с беспокойством посмотрела на принцессу Хвиван, крепко вцепившуюся в Ён О.

Ён О, глядя сверху вниз на ребёнка, висевшего на его ноге, мягко сказал:

- Принцесса, вам нужно пойти в свои покои и поспать.

- Да-а.

Нянюшки, собирая вещи ребёнка, не переставали украдкой поглядывать на Ён О.

Наложниц было невозможно понять. Особенно тех, кто пользовался безграничной благосклонностью. А если к этому добавлялась власть могущественного рода, иметь с ними дело становилось ещё труднее.

Даже если приказ менялся с каждым словом, простая придворная дама не могла ослушаться.

Принцесса Хвиван, которой служили эти придворные дамы, была единственным дитя императора. Семья её матери, Хян Бин, а следовательно, и родня принцессы по материнской линии, также была весьма влиятельна.

Однако император не питал к своему ребёнку большой привязанности. Он никогда не приходил повидаться с ней, не обедал с ней и вообще не проводил с ней времени.

Поскольку император не проявлял к принцессе особой привязанности, её родная мать, Хян Бин, больше заботилась о собственной благосклонности, нежели полагалась на свою дочь. Надежды, которые возлагала на принцессу её родня по материнской линии, также угасли. И прежде всего, принцесса Хвиван была ещё совсем маленьким ребёнком.

Не то чтобы принцессу Хвиван третировали или обижали. Но для своего положения она была в пренебрежении. Разница между принцессой, которой император не уделял ни капли внимания, и недавно возлюбленным Гвиби из влиятельнейшего аристократического рода была огромной.

Увидев Кё Гвиби воочию, придворные дамы поняли, что он гораздо красивее, чем о нём говорили в слухах. Это было очевидно хотя бы по тому, как робкая принцесса привязалась к нему.

Ён О, который встретился взглядом с сонной девочкой, что-то шептал ей и смеялся, обратился к нянюшкам:

- Могу ли я отнести принцессу в её покои?

- Э-это немыслимо, ваше высочество. Мы сами её отнесём. Как мы смеем утруждать вас, Гвиби мама... - с виноватым видом пробормотала та, что казалась старшей из нянюшек, низко кланяясь.

- Значит, с точки зрения этикета проблем нет. Вы соберите вещи принцессы. Принцесса, идите сюда. Я вас отнесу.

Когда Ён О раскрыл объятия, девочка робко улыбнулась и, прильнув, повисла на нём. Ён О легко поднял маленькую девочку и поудобнее её перехватил.

- Г-Гвиби мама...

- Но это наша обязанность...

Глядя на растерянных нянюшек, Ён О попросил их идти вперёд.

Дон Сангун и евнухи, подобравшие разбросанные нянюшками вещи принцессы, замерли.

- Кё Гвиби мама.

Голос Дон Сангун прозвучал в ушах Ён О зловеще. Сделав вид, что не заметил этого леденящего тона, Ён О произнёс то, что было у него на душе.

- Принцесса выглядит точь-в-точь как Его Величество.

- Разумеется.

- Но выражение лица совсем другое.

Принцесса Хвиван, улыбавшаяся в объятиях Ён О, незаметно уснула. Спящая девочка была так прелестна, словно в ней собралось всё лучшее, что есть в мире. Глядя на неё, невозможно было поверить, что всего мгновение назад это было упрямое создание, готовое вот-вот расплакаться от испуга, способное сбежать от нянек и ненароком доставить всем хлопот.

- Обычно принцесса очень застенчива с незнакомцами, но вы, Кё Гвиби мама, ей, кажется, очень понравились.

- Я рад это слышать. Кстати, только вы вдвоём прислуживаете принцессе Хвиван?

- Да, поскольку принцесса ещё мала, двух нянюшек вполне достаточно.

До того как попасть в императорский дворец, он, вероятно, принял бы слова нянюшки за чистую монету. Но самой большой разницей, которую Ён О ощутил между поместьем Кёфубу и дворцом, было количество прислуги.

В зависимости от положения человека во дворце, количество прислуживающих ему придворных менялось. Учитывая статус принцессы Хвиван, две нянюшки - это было слишком скромно. Пусть она и не была дочерью императрицы, но на данный момент являлась единственным ребёнком императора, да и её мать была из хорошего рода, так что ей полагалось иметь столько же прислуги, сколько у любой наложницы среднего ранга.

Ён О, не подавая виду, шёл за нянюшками.

Девочка так и не проснулась, пока её не уложили на кровать в её покоях. В тот момент, когда её опускали на постель, она тихонько захныкала, но глаз не открыла.

- Спасибо вам за ваш труд, - сказал Ён О нянюшкам, выйдя из павильона.

- Это немыслимая честь, мама.

- Какое облегчение, что сегодня принцесса встретилась с вами, Гвиби мама, и её настроение улучшилось. Она долгое время болела и сегодня впервые вышла на прогулку, да ещё и встретила такого замечательного человека, так что, надеюсь, капризничать во сне будет меньше.

Нянюшка сказала это радостным голосом. В её словах была лесть, обращённая к Ён О, но забота о принцессе звучала искренне.

- Спасибо за добрые слова. Кстати, принцесса Хвиван болела?

- Да, Гвиби мама. Принцесса ещё мала и часто болеет без всякой причины. Недавно она сильно хворала, и Хян Бин очень беспокоилась.

- Если понадобится помощь, приходите во дворец Кирюнг.

Ён О сказал нянюшкам несколько добрых слов и повернулся, чтобы уйти. Нянюшки, учтиво кланявшиеся ему вслед, переглянулись. На их лицах, обращённых друг к другу, читался немой вопрос.

Кё Гвиби обладал гораздо более утончённой внешностью, чем гласили слухи, и совершенно иным, великодушным нравом. Было трудно понять, что из дворцовых сплетен о нём было ложью, а что - правдой.

- Будем благодарны хотя бы за то, что сегодня Кё Гвиби благополучно проводил принцессу.

- Да… - кивнула молодая нянюшка, соглашаясь со словами старшей.

Судя по тому, как он только что проводил ребёнка, слухи о том, что Кё Гвиби жаден и порочен, казались ложью.

Однако то, что Кё Гвиби играл на цитре и получал от императора слитки золота, было правдой. Хян Бин тогда была совершенно ошеломлена этим случаем. И хотя Хян Бин была несколько легкомысленна, она не стала бы распускать пустые слухи о подобном.

К тому же, не так давно Кё Гвиби забрал себе приближённую служанку могущественной Ки Би. Официально было объявлено, что Ки Би сама отправила способную придворную даму, чтобы помочь Кё Гвиби, ещё не освоившемуся во дворце. Но любой, кто знал истинное положение дел, понимал, что Ки Би уступила свою приближённую под давлением власти Кё Гвиби.

Изначально у императора не было особо любимой наложницы.

Когда-то считалось, что благосклонностью пользуются Юн Сохва, родившая много детей, или Ки Би, которая под покровительством вдовствующей императрицы часто проводила с ним ночи. Однако после прибытия во дворец Дам Со И все говорили, что именно он - фаворит императора.

По мнению нянюшек, настоящим фаворитом был именно Кё Гвиби.

За спиной Кё Гвиби стоял могущественный род Кёфубу, но после прибытия во дворец он почти не пользовался их силой. Поначалу император относился к нему холодно, но теперь он был одним из тех, кого император посещал чаще всего.

- О чём так задумалась?

- Просто подумала, как было бы хорошо, если бы Кё Гвиби проявил доброту к нашей принцессе.

Её родная мать, Хян Бин, не обижала ребёнка и не делала вид, что не знает её. Но и матерью, живущей только ради дочери, она тоже не была.

Одних лишь нянюшек было недостаточно, чтобы заботиться о маленькой принцессе во дворце. Они желали ей внимания от кого угодно. А если это будет любимый наложник императора - тем лучше.

- Было бы хорошо, но не стоит слишком на это надеяться. Кё Гвиби - тоже часть гарема. Да и какие могут быть у него с принцессой отношения, чтобы он проявлял к ней интерес?

- Да.

Нянюшки вздохнули и разошлись, каждая по своим делам.

❖ ❖ ❖

Сон Джэ заметил Ён О случайно. Свита Кё Гвиби как раз выходила на каменный мост возле кратчайшего пути через сад Донхва. На противоположной стороне он увидел и Юн Сохва.

Зная о недавних событиях в гареме, Сон Джэ решил понаблюдать за их встречей. Он отослал свою свиту. Евнух Ван велел сопровождающим императора удалиться за пределы сада, а сам остался рядом.

Появление принцессы Хвиван было неожиданным. Прошлой осенью ей исполнилось четыре года.

- О… о, старший брат!

Неудивительно, что маленькая девочка не знала придворного этикета.

- Старший брат.

Кё Ён О был утончённым красавцем. Разве можно было винить её за то, что она с сияющими глазами тянулась к прекрасному мужчине?

- Моби-и-и, старший брат.

Однако такое странное обращение он не мог просто стоять и слушать.

- Что за нелепость!..

Сон Джэ сам не заметил, как вскрикнул. Он забыл, что прячется в тени дерева, наблюдая за тем, что делает Ён О. Крепкая рука тут же зажала рот императора.

- Ш-ш-ш!

Евнух Ван, затаивший дыхание рядом с императором, укорил его, утаскивая за большое дерево.

- …

Сон Джэ, ошарашенный, впился взглядом в евнуха Вана. Евнух Ван, сморщив лицо и качая головой, словно отчитывая собственного ученика, жестами и мимикой показал, чтобы тот молчал и смотрел. Он мог бы с лёгкостью оттолкнуть евнуха Вана силой, но, сбитый с толку внезапным нападением, безропотно посмотрел в ту сторону, куда указывал евнух.

Нянюшки принцессы Хвиван подбежали и принялись усердно извиняться перед Ён О. Ён О отнёсся к ним великодушно и нежно разговаривал с маленькой принцессой. В этот момент он выглядел таким же непринуждённым, как во времена своей жизни в Гоксане.

Слова, что Ён О говорил принцессе Хвиван, мягко разносились по тихому саду Донхва.

- Ваше Величество.

Евнух Ван уже успел отступить далеко от императора. Сон Джэ отчётливо видел, как евнух, словно только что вспомнив о своей дерзкой выходке, запоздало принял почтительный вид, но промолчал.

- Я хочу побыть один.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

Сон Джэ направился к скале в саду Донхва, куда никто не заглядывал. В далёком прошлом здесь стояла беседка под названием Чокхонру, но её снесли, оставив лишь плоское основание, которое со временем поросло травой и слилось с природой.

Он подошёл к этому месту, ставшему похожим на широкую плоскую скалу, долго бродил в одиночестве, а затем вернулся в свой кабинет.

❖ ❖ ❖

Воспоминание было блёклым, пепельно-серым. Невозможно было понять, день это или ночь. В размытом пейзаже ослепительно сияла лишь одеяние императора. Часть волос мужчины, собранных в узел, была совершенно седой.

В голове мальчика без конца крутились трудные слова, услышанные прошлой ночью.

«Поблагодарите Его Величество за то, что позволил вам остаться во дворце. Обращаясь к Его Величеству, вы должны подчеркнуть семейные узы. Тогда Его Величество непременно проявит родственную доброту.»

Оглядываясь назад, он понимал, что это был неверный совет.

Это было спустя несколько лет после восшествия на престол нового императора. Ему тогда было лет пять или шесть. Время, когда никому во дворце не было дела до восьмого принца, рождённого предыдущим императором на закате его жизни.

«Дедушка!..»

На зов маленького мальчика император обернулся.

Тогдашнему императору не было ещё и сорока. Теперь, вспоминая, он понимал, что тот день был самым удачливым в жизни У Сон Джэ.

У предыдущего императора седина начала пробиваться ещё до тридцати, и он гордился этим, потому что это делало его похожим на отца-императора.

Обернувшись к Сон Джэ, император не улыбнулся. Но и не рассердился. Выслушав от приближённого евнуха, кто этот ребёнок, он мягко произнёс:

«Я тебе не дедушка, а брат.»

Для ещё маленького Сон Джэ придворный этикет и сложные семейные отношения были непостижимы. Особенно трудно давались обращения. Мальчику, принцу, на которого никто не обращал внимания, некому было этому научить. Ребёнок учился всему необходимому, подглядывая за другими и догадываясь обо всём сам.

«Прошу прощения, Ваше Величество… старший брат…»

«По-твоему, младший брат, я похож на отца-императора?»

«…Да, это так.»

На эти слова, которые Сон Джэ произнёс после недолгого колебания, предыдущий император удовлетворённо улыбнулся.

В тот день предыдущий император, проявив великодушие, позволил своему младшему брату, несмотря на большую разницу в возрасте, и дальше жить в императорском дворце. Он также обеспечил его, пусть и скромно, вещами и прислугой. Одна из наложниц предыдущего императора, сжалившаяся над Сон Джэ, вызвалась его воспитывать. Это был самый счастливый день в недолгой жизни мальчика.

В тот день, когда у него отняли всё, что он получил тогда, он впервые в жизни узнал, что такое утрата.

- …

Очнувшись от воспоминаний, Сон Джэ провёл рукой по подбородку. В памяти всплыл образ девочки, выбежавшей из леса с сияющей улыбкой и криком.

«Старший брат!»

Ён О, хоть и немного неловко, улыбнулся в ответ на сияющую, обращённую к нему улыбку.

«Ничего страшного. Родственные связи во дворце слишком сложны для ребёнка… …Раз она ещё мала, пусть зовёт, как ей удобно. Моби это или старший брат, думаю, лучше, когда тот, кто обращается, чувствует себя естественно. Мне приятно, когда меня называют старшим братом…»

Слова, сказанные Ён О, не выходили у него из головы. Возможно, это были лишь слова, сказанные для того, чтобы собеседнику было комфортно. Однако эти брошенные вскользь слова стали для Сон Джэ величайшим утешением.

- Кё гонджа поистине великодушен.

Ён О сказал, что ему приятно, когда его так называют. Сон Джэ подумал, что предыдущий император вряд ли был рад тому, как назвал его он сам в детстве. Он невольно горько усмехнулся.

- Что ещё за «Ваше Величество старший брат»?

Сон Джэ страдал от постыдного воспоминания из детства, которое засело в его голове и никак не исчезало. Теперь об этом, кроме него, уже никто и не помнил. Но сколько бы времени ни прошло, стыд, который он испытал в тот миг, когда осознал свою ошибку, всплывал в памяти снова и снова.

Вспоминая это мучительное событие, он издал редкий, тихий смешок.

❖ ❖ ❖

- Его Величество Император прибыл!

Услышав донёсшийся издалека возглас, Ён О прервал свои занятия.

- …

Визит императора был внезапным. И время для него - крайне неподходящим. Был уже вечер, официальные дела императора закончились. Однако именно в это время он обычно обсуждал оставшиеся нерешённые вопросы.

- Всем выйти.

Услышав слова, брошенные императором на входе во внутренние покои, кланявшиеся евнухи и придворные поспешно попятились назад.

Слушая прощальные приветствия удаляющихся придворных, Ён О принял почтительную позу.

- Приветствую Его Величество Императора. Ваше Величество, да сопутствует вам великое счастье.

- Встаньте.

В мгновение ока мужчина оказался прямо перед Ён О. Большая сильная рука схватила Ён О, всё ещё стоявшего в поклоне, и подняла его. Тень накрыла губы, собиравшиеся произнести слова благодарности.

- Это немыслимая че-, мм, м-м-м…

Горячие губы внезапно накрыли губы Ён О, не дав ему договорить. Сквозь растерянные губы проник настойчивый язык, глубоко сплетаясь с его беззащитным языком, и тут же отстранился.

От внезапной нехватки воздуха его дыхание сбилось. Ён О, тяжело дыша, опёрся на руку мужчины, поддерживающую его за талию.

- Я слышал, ты отправил заболевшую служанку из дворца Кирюнг домой?

Император говорил с безразличным видом. Это была не настолько важная новость, чтобы приходить и проверять её лично так внезапно.

Рука мужчины легонько провела по влажным от слюны губам Ён О.

- Да, да… Ваше Величество!

Ён О отстранил голову от касания и, отвечая, резко вдохнул. Рука мужчины, до этого лежавшая на талии, скользнула вниз, к ягодицам. Прикосновение через ткань одежды ощущалось отчётливо. Лицо, смотревшее на него сверху вниз, оставалось невозмутимым, но руки императора действовали без всяких колебаний.

- Я слышал, ты не только отправил служанку из дворца Кирюнг, но и больную служанку из павильона Икхонджон?

Проговорил Сон Джэ, прижимаясь губами к лицу, которое сжалось от смущения. Его губы скользнули по контуру уха.

Мягкое дыхание обрушилось на чувствительное ухо и затылок.

- Да, х-х! По, подождите. Ваше Величество…

Рука, блуждавшая по талии и ягодицам, в какой-то момент скользнула под одеяние и коснулась обнажённой кожи. Огромная ладонь, проникнув под одежду, двигалась беззастенчиво. Огладив округлости, она решительно проникла между ними.

Сон Джэ не ответил на зов Ён О. Он склонил голову и снова накрыл своими губами губы, пытавшиеся сдержать стон. Мягкие губы сомкнулись, и горячее дыхание вместе с влажной плотью вторглись в Ён О.

Мужчина наклонил голову набок, проникая в Ён О всё глубже.

Сам того не осознавая, Ён О отступал шаг за шагом, пока его спина не коснулась роскошной перегородки, разделявшей покои. До спальни с кроватью оставалось всего несколько шагов.

Подталкиваемый мужчиной, Ён О наткнулся на богато украшенную перегородку, и та содрогнулась. Сон Джэ обхватил Ён О за талию и, оторвав от перегородки, прижал к твёрдой стене.

Прижавшись спиной к прочной стене, Ён О пробормотал:

- Почему… так, так внезапно…

Горячие губы снова и снова опускались на шепчущие губы. Ён О с ошеломлённым видом смотрел снизу вверх на мужчину, который с непроницаемым лицом осыпал его поцелуями, пока его пальцы исследовали его тело внизу.

Твёрдый кончик пальца надавил на плотно сжатые складки. В следующее мгновение длинный палец без всякого предупреждения проник внутрь.

Ощущение от длинного пальца, вторгающегося в узкое нутро, было невыразимо странным, и Ён О замотал головой.

- А-ах.

- Разве не очевидно, чем занимается император, когда приходит к наложнице?

Сухой палец глубоко вонзился в неподготовленную плоть. Проникнув вглубь, он нетерпеливо задвигался, насильно растягивая её.

- Хах!

Шея Ён О непроизвольно напряглась. Сон Джэ оставил лёгкий, как клевок, поцелуй на его напряжённом затылке. Щекочущее прикосновение губ наложилось на странное ощущение насильно растягиваемой плоти.

Талия Ён О мелко задрожала.

Когда кончик пальца мужчины коснулся определённой точки, мышцы внутри непроизвольно сжались. Взгляды Сон Джэ, хозяйничавшего в узком и тугом проходе, и Ён О, ошеломлённого внезапным вторжением пальца, на мгновение встретились.

Тяжело дыша и пытаясь подавить странное чувство, нарастающее от причудливой пульсации, Ён О инстинктивно протянул руки и вцепился в мужчину, исследовавшего его тело.

- Ваше Величество, ха!..

Количество пальцев, проникших в него, увеличилось. Его губы, едва сдерживающие стон, коснулись роскошного одеяния.

Сон Джэ притянул к себе Ён О, дрожавшего от ощущения чужеродного тела внутри.

Каждый раз, когда длинные пальцы погружались в него, бёдра Ён О вздрагивали. Его горячие лоб и щёки тёрлись о грудь мужчины. Собранные вместе пальцы ударили точно в чувствительную точку внутри. Мягкая плоть затрепетала и пошла волнами от возбуждения.

Рука Ён О, сжимавшая руку императора, соскользнула вниз.

В какой-то момент странная пульсация удовольствия стала намного сильнее боли и ощущения чужеродного тела. Пальцы мужчины, до отказа наполнявшие его, внезапно вышли.

- Ха!

На его прерывисто дышащий затылок опустилось влажное дыхание, такое же горячее, как его собственное. Губы Сон Джэ плотно прижались к его задыхающимся губам и отстранились.

Мужчина развернул Ён О.

- Не, нельзя. Не войдёт… А-ах!

Торопливо заговорил Ён О и попытался остановить руку, разворачивающую его. Вышитое золотыми нитями одеяние, трётся о его спину, издавая грубоватый, роскошный шелест.

Раздался шорох богатых, ниспадающих шёлковых одежд, и толстый член коснулся узкого входа.

От одного лишь давления головки, пытавшейся войти, у Ён О перехватило дыхание, словно голова вот-вот взорвётся. Мужчина, обнимавший его сзади, не переставая выдыхал влажный воздух, склоняясь к его затылку.

Одновременно горячий и твёрдый член начал входить в него. Чувствуя, как узкое нутро туго заполняется, как толстый член насильно раздвигает плоть, Ён О застыл. Крепкая рука перехватила его собственную, пытавшуюся вслепую за что-нибудь ухватиться.

- Ах-х, а…

Сдавленный стон сорвался с его губ. Из беззащитно приоткрытого рта вырвалось влажное дыхание. Под натиском мужчины из него непроизвольно вырвался звук, похожий на плач.

Губы Сон Джэ скользнули по покрасневшей, пылающей ушной раковине.

От горячего дыхания и щекочущих прикосновений к уху Ён О застонал и втянул шею. Сон Джэ прижался губами к его затылку, напрягшемуся от возбуждения и боли, и потёрся о него.

От ощущения горячих губ, скользящих по шее, спина Ён О дёрнулась. Толстый член, до отказа заполнивший его, шевельнулся, и чувствительные стенки отозвались цепной реакцией.

Сон Джэ, осыпавший поцелуями его затылок и плечи, издал низкий стон.

- Хах.

От этого звука Ён О почувствовал, как его внутренности плотно сжались, стискивая член мужчины. Тот без всякого предупреждения начал двигаться. Сильные руки, обнимавшие Ён О сзади, напряглись.

Толстый член глубоко вонзился в узкое нутро.

Тяжесть, словно его придавило гигантской скалой, сдавила всё тело. На мгновение ему показалось, что мир перед глазами исчез. Почерневший взор медленно прояснялся.

Головокружительное ощущение поглотило Ён О.

- А-ах!

Ему казалось, что его тело ему не принадлежит. Боль мгновенно отступила, и из-под неё проступило острое удовольствие. Незнакомая пульсация и покалывающее возбуждение нарастали с каждым толчком мужчины.

По телу пробежала дрожь.

Огромный член насильно раскрывал узкую плоть, вдавливаясь и раздвигая её. Горячие слёзы, скопившиеся в глазах, мягко покатились по вискам. С губ срывались рыдания.

- А, мм… Ха! Аа-ах, кх… Хах!

От возбуждения чувствительные стенки непрерывно дрожали, словно в судороге. Он знал, что мужчина, погружённый в него, чувствует это всем своим существом. Сам того не осознавая, Ён О подался бёдрами навстречу.

С каждым толчком мужчины раздавался звук ударяющейся плоти. Звук этих ударов был до неприличия откровенным. Лишь изредка о них мягко тёрлось роскошное золотое одеяние, оказавшееся между ним и мужчиной.

Долгое время между ними слышались лишь прерывистое дыхание и шлепки тел. Ён О на мгновение замер, подавив стон, непроизвольно срывавшийся с губ.

Сон Джэ обнял Ён О крепче, чем когда-либо. Член мужчины с новой силой, быстро и непрерывно, ударил в самую глубину. Сам того не осознавая, Ён О впился зубами в ладонь императора, зажимавшую ему рот. Звук прокусываемой плоти был довольно громким. Сон Джэ мягко прижался губами к щеке Ён О, вцепившегося зубами в его руку.

Толстый член, погружённый в узкое нутро, вскоре излился.

Чувствуя вкус крови во рту, Ён О слышал дыхание мужчины, обрушивавшееся ему на ухо. Одновременно с тем, как мужчина излился в него, он невольно содрогнулся от ощущения того, как тело мужчины, заполнившее его, забилось внутри, словно зверь.

Сон Джэ, чувствуя, как чувствительные стенки содрогаются вокруг него, сдавленно выдохнул со слабой улыбкой.

Ён О, зажатый между мужчиной и твёрдой стеной, чувствуя себя в ловушке, просто зажмурился от бесконечного, затуманивающего разум ощущения. Он лишь надеялся, что, когда он снова откроет глаза, эта неловкая ситуация закончится.

Соприкасавшиеся тела безостановочно вздымались и опадали в такт горячему, прерывистому дыханию.

Ён О открыл глаза сквозь сон. Осознав, что чья-то рука обнимает его за плечи и талию, он попытался сесть, но притягивающая сила заставила его снова зарыться в крепкие объятия.

- Ваше Величество?..

Голос, вырвавшийся рефлекторно, оказался неприятно севшим и надтреснутым. В горле, издавшем этот звук, запершило. Ён О почувствовал, как длинная рука мужчины обнимает его спину, и прижался щекой к груди, преграждавшей ему путь. Через соприкосновение тел он ощущал более высокую, чем у него, температуру и ровный стук сердца.

- Кё Ён О.

Холодный низкий голос прозвучал тихо. Голос, передавшийся через тело, был гуще и прохладнее обычного.

- Да.

На ответ Ён О Сон Джэ кивнул. Кивок мужчины, обнимавшего его, отозвался вибрацией в его теле.

- Кё гонджа.

- Да…

Было странно, что мужчина, позвав его, молчит.

- Гвиби.

- Да, Ваше Величество. Почему вы продолжаете звать меня…?

Ён О не договорил. Сон Джэ с силой сжал руки, плотнее прижимая к себе тело Ён О. От этого сильного объятия, казалось, перехватило дыхание.

- Правда?

Мужчина проговорил это сам себе, прижавшись губами к уху Ён О.

- Ваше Величество?

- Заставляешь меня прислуживать тебе.

- Прошу прощения.

Произнося слова извинения, Ён О втянул шею от ощущения горячего языка, лизнувшего кончик его уха. Стон едва не сорвался с непроизвольно приоткрывшихся губ.

Почувствовав руку, отталкивающую его плечо, Сон Джэ замер. Его губы, скользившие по контуру горящего лица, затрепетали у щеки.

- Ещё ночь.

- …Спокойной ночи, Ваше Величество.

- И вам, Кё Гвиби.

Губы мужчины, прошептавшего это тихим голосом, коротко коснулись губ Ён О и отстранились. Звук соприкоснувшихся губ прозвучал сладко. Этот сладкий отголосок, оставшийся в ушах, был до странности незнакомым.

❖ ❖ ❖

Летние солнечные лучи проникали в окно. Через открытую створку ласково струился ветерок. Когда лёгкие голубые занавески колыхались от ветра, сквозь них пробивались потоки ослепительно белого света. В этом сиянии щека Ён О светилась белизной. Огромная ладонь крепко обхватила её.

- Мм-м, н-х…

Под влажный, тягучий звук соприкасающихся и размыкающихся губ просочился сдавленный стон. С его губ, которым отчаянно не хватало воздуха, срывалось прерывистое дыхание. Влажные губы были снова накрыты губами мужчины, который, меняя наклон головы, прижимался всё ближе.

Ён О, понимая всю свою дерзость, скользнул рукой по верхнему одеянию императора. Его нельзя было оттолкнуть. Однако в моменты, когда ему так не хватало воздуха, что всё плыло перед глазами, ему ничего не оставалось, кроме как схватить и потрясти рукав мужчины, чей язык хозяйничал у него во рту. Когда дышать становилось совсем невмоготу.

Горячая, упругая плоть, развратно облизав губы Ён О, слегка отстранилась. Когда его губы оторвались, раздался короткий влажный звук. Снова и снова. С каждым его поцелуем раздавался этот лёгкий влажный звук. Из приоткрытых губ Ён О вырвался дрожащий вздох. Послышались осторожные шаги, а затем голос Дон Сангун.

- Гвиби мама.

На холодном лице императора, стоявшего спиной к яркому солнечному свету, проступило недовольство. Он, нахмурившись, снова и снова коротко целовал губы Ён О. Снова и снова.

Ён О, переведя дух во время этих коротких поцелуев, обратился наружу:

- Что случилось?

Даже пока он отвечал, Сон Джэ, наклонив голову, продолжал целовать его аккуратные, движущиеся губы. От этого движения влажных губ возникло странное, волнующее ощущение. Хах. Затаив дыхание, Ён О беззвучно застонал. Он поспешно оттолкнул руку мужчины, которая незаметно пробралась под его одеяние и гладила обнажённую кожу. Сон Джэ, усмехнувшись, проник ещё глубже. Рука, до этого волнующе ласкавшая его бок, попыталась проскользнуть между ног. Отчаянно отталкиваемая, рука мужчины переместилась выше, к груди, и коснулась выступающего соска. Плечи Ён О, сжавшегося от неожиданности, сильно дёрнулись.

А ведь совсем недавно Ён О просто читал книгу и пил чай. Это была книга о вышивке и узелковом плетении. Вышивка была обязательным навыком для обитателей гарема, но, будучи мужчиной, он этому специально не учился и ничего в этом не понимал. Никто не требовал от него, чтобы он, став супругом, немедленно начал вышивать сложные и замысловатые узоры. Однако он решил, что было бы неплохо ознакомиться с основами, и потому взялся за книгу. Книга оказалась не из простых.

От одних только описаний этих шедевров глаза лезли на лоб. Чем больше Ён О читал, тем сильнее восхищался тем, какие произведения искусства ему доводилось носить, не придавая этому значения. И вместе с тем крепла уверенность: это не его путь.

Когда он удручённо закрыл книгу и собрался заняться каллиграфией, большая красивая рука капнула воды в тушечницу.

Это был император.

Ён О едва не вскрикнул, увидев мужчину, который бесшумно появился в его покоях. Мужчина обратился к Ён О, чьи глаза округлились от изумления:

«Пиши».

Это был императорский приказ. Отказаться было невозможно. Лёгкий поцелуй коснулся его щеки, пока он выводил иероглифы. А когда Ён О опомнился, он уже стоял, прижавшись к окну в объятиях мужчины, и они обменивались тягучим, знойным поцелуем.

Так продолжалось уже полмесяца.

Император приходил к Ён О каждый день, не пропуская ни разу. Иногда он, как и сегодня, заявлялся без предупреждения сразу после утренней аудиенции. Иногда, проснувшись глубокой ночью, Ён О обнаруживал, что тот стоит в темноте и смотрит на него спящего. А порой, пробуждаясь ото сна, он находил в своей постели мужчину, которого там точно не было, когда он засыпал.

Он появлялся без всяких посланий, без глашатаев, объявляющих о его прибытии. И чаще всего, как и сегодня, он внезапно целовал его.

Несколько дней назад он столкнулся с императором на обратном пути из сада. Это определённо не было случайностью.

Мужчина отослал всех и прижался к его губам. Горячий язык проник сквозь медлящие губы и принялся хозяйничать во рту, затуманивая разум, а большая рука властно гладила его талию.

Бывали и моменты нежности, когда его рука ласково обнимала или касалась плеча. А порой, во время головокружительных поцелуев, от которых плавился язык, его огромная ладонь сжимала ягодицы.

Ён О не мог понять его поступков. Ясно было лишь одно: императору невозможно отказать.

Ему просто не хватало воздуха. Было невыносимо жарко, голова кружилась, и было трудно сохранить ясность мысли.

Жар чужого тела, мягкость губ, трепет податливой плоти, густая слюна - всё смешивалось в неистовом сплетении языков. В этих поцелуях, лишавших воли и рассудка, он мог лишь издавать сдавленные стоны. От нехватки воздуха он часто инстинктивно пытался отстраниться.

Когда Ён О, задыхаясь, всё же начинал его отталкивать, император не скрывал своего недовольства. Он хмурился и снова коротко прижимался к губам. Сладкие, влажные звуки поцелуев казались совершенно нереальными.

Что это?

Что всё это значит?

Ён О не находил ответа, но и не смел продолжать размышления. Император не присылал гонцов, поэтому во дворце об этом лишь перешёптывались.

За это время они несколько раз были близки. Иногда это случалось спонтанно, в порыве страсти после поцелуя, а иногда он уводил его в спальню после долгих ласк. А бывало, что они просто спали в обнимку.

Были дни, когда они просто пили чай. К его величайшему смущению, они часто ужинали вместе, сидя друг напротив друга.

Благодаря этому Ён О мог в спокойной обстановке спрашивать разрешения императора по разным вопросам.

Если император приходил поздно, они проводили ночь вместе, но если он являлся днём или, как сегодня, ранним вечером, то после всевозможных ласк он просто крепко обнимал его на прощание и уходил.

Так что же это всё-таки такое?

Ён О признавал, что был совершенно сбит с толку. Сердце странно трепетало и словно щекотало изнутри. И, словно позабыв о гордости, он порой ощущал, как внутри разливается странное, мягкое тепло. Но бывали и моменты, когда в нём закипало отчаянное желание сопротивляться этому мужчине, который его обманул.

Нет.

Когда чувства начинали бушевать в нём с новой силой, он приходил к этому короткому выводу.

Что бы это ни было - нет.

Беззвучно шептал он себе.

От глубокого поцелуя язык немел, а во рту всё стало невыносимо податливым. Кожа, по которой прошлись твёрдые кончики пальцев, горела, причиняя лёгкую боль, но по большей части её охватывало волнующее ощущение.

Прикосновение горячего языка, нежно облизывавшего влажные губы, было тёплым, щекочущим и несравнимо гладким. От этого ощущения, ослаблявшего волю, всё тело трепетало. Все его нервы были натянуты, сосредоточенные лишь на прикосновениях мужчины.

В тот миг, когда разум снова готов был поддаться этому мягкому теплу…

- Гвиби мама, вам, кажется, нужно ненадолго выйти. Говорят, неподалёку от дороги, ведущей во дворец императрицы, нашли нескольких мёртвых животных. У некоторых из них раны на головах, будто они ударились о колонны галереи. - Голос Дон Сангун за дверью звучал крайне виновато.

- Что?..

Ён О, до этого переплетавший языки с мужчиной, замер. Император, глядя, как он отстраняется, нахмурился. Уголки его губ исказились в недовольной гримасе. Влажные от поцелуя губы казались ярче обычного и притягивали взгляд.

- Как ты можешь быть занят больше, чем я?

Сон Джэ коротко коснулся губами его губ, растерянно смотревших на него, и отстранился. Большой палец мужчины стёр влагу с губ Ён О.

- Прошу прощения.

Пока император вытирал его губы, Ён О шевельнул своими. Нельзя сказать, что недовольство мужчины его не заботило. Но услышанное заставило его мгновенно прийти в себя.

Это зловещее происшествие во дворце воскресило в его памяти давние события.

Но ведь между ними не может быть никакой связи…

Ён О попытался отбросить сложные чувства и развернуться, чтобы уйти. Но в тот же миг огромная рука удержала его.

- Вы так и собираетесь выйти?

Сон Джэ произнёс это, касаясь совершенно развязавшегося узла на одеянии Ён О. Не только узел на верхней одежде, но и сложные узлы на нижних одеяниях были либо ослаблены, либо полностью развязаны.

- А…

Руки мужчины быстро принялись завязывать узлы. Ён О с опозданием вспомнил, что императору не подобает прислуживать наложнику, и уже было открыл рот, чтобы возразить.

- Я развязал, я и завяжу.

- Ва-ваше… премного благодарен.

Это совершенно не соответствовало этикету. Но слова, которые мужчина произнёс с улыбкой, словно этикет и законы для него были пустым звуком, заставили Ён О промолчать. Звук завязываемых шёлковых лент казался как никогда роскошным.

Каждые два шага Ён О оглядывался. И каждый раз его взгляд встречался с холодным взглядом императора. Тот лишь небрежно махал рукой, словно давая понять, что Ён О его нисколько не интересует.

«Иди, иди своей дорогой».

Свита, следовавшая за Гвиби, была внушительной. Трое евнухов, шестеро юных евнухов и несчётное количество дворцовых служанок.

Но по сравнению с процессией императора это было лишь жалкое зрелище.

За главным евнухом, стоявшим подле императора, тянулась нескончаемая вереница слуг, уходившая так далеко, насколько хватало глаз. Этот мужчина, за которым следовал его бесконечный хвост свиты, шёл за Ён О, не отставая и на десять шагов.

От этой неловкости у него, казалось, спирало дыхание.

Едва покинув дворец Кирюнг, Ён О стал выжидать, чтобы пропустить процессию императора вперёд. Но в ответ мужчина лишь небрежно махнул рукой, словно какой-нибудь беспечный повеса, никогда не слыхавший об этикете. Этот жест означал: иди вперёд.

Пойдя вперёд, он понял, что их пути совпадают, и дважды останавливался, надеясь пропустить императора, но в ответ видел лишь тот же небрежный жест.

Подумать только, наложник идёт впереди императора.

Ён О незаметно тяжело вздохнул. Дон Сангун, следовавшая рядом, лёгким движением руки поощрила его идти дальше. Ён О легонько коснулся её рукава в районе запястья, давая знак отойти. А затем решительно развернулся и направился прямо к императору.

- Мама… - растерянно выдохнула Дон Сангун, которую он мягко остановил.

Свита императора занимала одну сторону дороги, поэтому слугам Кё Гвиби оставалось лишь развернуться и последовать за господином.

- Ваше Величество.

Лицо Сон Джэ, наблюдавшего за ним, оставалось бесстрастным. Впрочем, оно почти всегда было таким - непроницаемым, с холодным, почти жестоким выражением.

- Да.

На лице императора, видевшего, как Ён О внезапно развернулся и уверенным шагом подошёл к нему, промелькнуло удивление, смешанное с недоумением. Выражение его лица почти не изменилось, но Ён О это отчётливо уловил.

- Кажется, нам в одну сторону.

- Вот как?

Ён О гадал, какую кару небеса ниспошлют на него за это злодеяние - за то, что Кё Гвиби идёт впереди императора. Молния ударит сегодня ночью? Или завтра на восходе солнца появится зловещий ореол? Наводнение ли, засуха ли, да хоть бы даже вкус воды в колодце испортился - во всём обвинят порочного наложника.

Проклятые самопровозглашённые блюстители морали.

Но хуже всех был император, дававший повод для пересудов этим политиканам-демагогам.

- К тому же, у меня есть что сказать Вашему Величеству. Позвольте идти вместе.

Если его всё равно осудят, что так, что эдак, то лучше уж идти рядом с императором, а не впереди него. По крайней мере, это будет выглядеть не так дерзко.

- Что ж, пойдём.

Получив разрешение императора, главный евнух отступил на полшага назад. Дон Сангун, подходившая было ближе, тоже отступила, держась на полшага позади главного евнуха. Так-то было гораздо лучше.

- Мне сюда, Ваше Величество.

- Так что ты хотел сказать? - спросил Сон Джэ, сворачивая в указанном Ён О направлении.

- Благодаря разрешению, что Ваше Величество дали в прошлый раз, я благополучно отправил подарок принцессе Хвиван. Хян Бин также дала своё согласие на то, чтобы принцесса приняла мой подарок.

Император почему-то всегда немного смущался, когда речь заходила о принцессе Хвиван. Ён О не знал причины, но ему казалось, что тот чувствует себя немного неловко.

- Ясно.

- У принцессы Хвиван в услужении лишь две кормилицы. Могу ли я попросить управляющего внутренними покоями прислать ей ещё несколько служанок в помощь?

Услышав слова Ён О, император остановился.

- Четырёхлетнему ребёнку достаточно двух кормилиц.

- Ваше Величество. Разве принцесса Хвиван - не единственное ваше дитя во дворце на данный момент? Наследники императорского рода, будь то принцы или принцессы, одинаково драгоценны. Более того, императорская семья Юль испокон веков особенно ценила принцесс. Если её свита и не должна быть равна свите главной наложницы, то уж точно не должна сильно уступать. Вы даровали принцессе титул Хвиван, так почему же скупитесь на слуг? Даже в моей семье, в поместье Кёфубу, хоть и не приставляли к детям личных слуг, но у дверей покоев, где рос ребёнок, всегда стояло по двое прислужников.

Слова Ён О, казалось, заставили Сон Джэ о чём-то задуматься. Он на мгновение погрузился в свои мысли.

- Это ты сейчас хвастаешься своим поместьем Кёфубу? Тем, что ты там рос как драгоценный наследник? Да сколько в императорском дворце этих дверей, чтобы у каждой ставить по двое слуг? И что, принцесса теперь ровня императору? Я сам пришлю слуг для принцессы Хвиван.

Ён О внутренне поразился его язвительному, придирчивому тону. Но, несмотря на внешнее ворчание, император был не из тех, кто станет пренебрегать собственным ребёнком.

Вероятно, его кажущееся пренебрежение к принцессе было лишь следствием невежества. Он сам рос во дворце без должной заботы, а потому, возможно, просто не знал, сколько внимания нужно уделять ребёнку.

Императрица и Хёк Би, напротив, казалось, проявляли к девочке куда меньше заботы, чем можно было ожидать.

Возможно, болезненная императрица была слишком поглощена собственным здоровьем и просто не знала об отсутствии слуг у принцессы. Но она не была ни невнимательной, ни ненаблюдательной, так что это было больше похоже на сознательное пренебрежение или безразличие.

То же самое касалось и Хёк Би.

Та, что когда-то позаботилась о Ён О, когда император обделил его дарами, теперь не предпринимала ничего для маленькой, нуждающейся во внимании принцессы. Это не могло не быть преднамеренным.

С другой стороны, их можно было понять.

Слабая здоровьем императрица не могла забеременеть, пока её муж был ещё принцем. Но сразу после его восшествия на престол она забеременела и родила принца. Все восхваляли это как милость небес, но младенец, появившись на свет, не прожил и двух дней. После этого хрупкая императрица больше не могла забеременеть и, казалось, с угасанием здоровья оставила всякую надежду.

У Хёк Би тоже была своя трагическая история. Она забеременела примерно в одно время с Хян Бин, но её ребёнок родился мёртвым. Роды были преждевременными и тяжёлыми, и этот исход, как говорили, надолго лишил Хёк Би воли к жизни.

В отличие от неё, Хян Бин благополучно родила принцессу Хвиван. Понятно, что Хёк Би было трудно заботиться о ней с нежностью.

У каждой обитательницы гарема была своя история.

И каждая таила свои тёмные замыслы.

Ён О не мог без презрения думать о себе в прошлом - о том, как безрассудно он шагнул в этот изящный, но полный смертельных опасностей гарем. Он как-то выживал, но теперь отчётливо понимал: стоит лишь на миг ослабить бдительность, и он сорвётся в бездонную пропасть.

- Когда будете посылать слуг, было бы хорошо выбрать юную дворцовую служанку и молодого евнуха года на три-четыре старше принцессы. Рядом с ними принцесса Хвиван, подрастая, сможет естественным образом научиться тому, что такое дружба.

Ён О, остановившийся вместе с императором, снова двинулся вперёд.

- Так делают в поместье Кёфубу?

- В поместье Кёфубу много детей, поэтому они обычно общаются с родственниками-сверстниками и так находят друзей. У меня большая разница в возрасте с братьями, поэтому я часто общался с ровесниками из боковых ветвей семьи. А поскольку в моём крыле я был единственным ребёнком, то дружил и с детьми слуг своего возраста.

- Так вот почему ты рос таким необузданным. Члены императорской семьи по этикету вынуждены часто встречаться с родственниками, но по-настоящему близко не сходятся. Позволить им общаться с роднёй, как с друзьями… одна мысль об этом ужасна.

Глядя на лицо Сон Джэ, который, казалось, погрузился в какие-то воспоминания, Ён О неловко улыбнулся. Ему порой становилось ужасно любопытно, что же такого происходило в его юности, когда он проводил время со своими кузенами, что теперь он так об этом отзывается.

По мере приближения к дворцу императрицы атмосфера становилась всё более зловещей.

Дворцовые слуги, сбившись в группки по двое и по трое, о чём-то перешёптывались, склонив головы друг к другу. Юная служанка, с любопытством вытягивавшая шею, чтобы заглянуть внутрь, внезапно испуганно отпрянула.

- Ох!..

- Какой ужас.

- Бедняжки, как же так…

Сквозь приглушённый гул голосов до его ушей долетали обрывки фраз.

Возле лужицы, образовавшейся в неровностях каменной кладки, были беспорядочно разбросаны перья и тушки мёртвых птиц. Кто-то, видимо, уже пытался навести порядок, накрыв останки тканью, чтобы их не было видно.

Под колонной галереи, соединявшейся с дворцом императрицы, виднелись следы, где лежала красивая кошка. Судя по всему, не чья-то домашняя, а одна из тех бездомных кошек, что обитали на территории дворца и в его окрестностях.

В сторонке, сбившись в кучку, стояли дети-слуги и утирали слёзы - видимо, это они присматривали за кошкой.

- Кё Гвиби ма… Ва-ваше Величество! Приветствуем Его Величество Императора! Ваше Величество, великого вам счастья!..

Евнух, заметивший Ён О и собиравшийся его поприветствовать, увидел стоящего рядом императора и поспешно рухнул на колени.

- Отставить церемонии, - ледяным тоном приказал Сон Джэ.

Его взгляд обводил мрачную сцену. Выражение его лица словно говорило: «О каком счастье может идти речь, когда во дворце случилось такое несчастье?»

- Благодарим за вашу милость, Ваше Величество.

Евнухи, отвечающие за управление внутренними покоями, склонили спины с видом виноватых преступников. Они слышали, что Хёк Би просила о помощи Кё Гвиби. Но почему здесь появился сам император, они не понимали.

- Выяснили, что произошло? - задал Ён О спасительный вопрос евнуху, который от страха лишь косился на императора.

- Прошу прощения. Мы обнаружили это совсем недавно и едва успели всё прибрать. Сейчас ведётся расследование для установления точной причины. Дворцовая стража, охраняющая периметр, уже всё осмотрела, следов внешнего вторжения нет. Они предполагают, что животные могли съесть что-то не то. Также мы подозреваем, что это может быть дело рук кого-то, кто мучает животных.

- Мучает животных?

- В мире, увы, хватает и таких неполноценных людей. Во дворце такое случается редко, но мы рассматриваем и такую возможность на всякий случай. Скоро прибудут коронеры. Также мы собираемся показать тела лекарям, ухаживающим за животными. И на всякий случай обратимся за помощью к придворным лекарям и аптекарям, чтобы выяснить, нет ли здесь чего-то, что может навредить людям.

Евнух, отвечавший за внутренние покои, хоть и был встревожен этим происшествием, но действовал быстро и толково.

- Всё это разумные меры. Прошу вас, действуйте как можно быстрее. Было бы хорошо огородить место, где лежат тела, чтобы никто не подходил. Дворец императрицы совсем рядом, так что, может, стоит сформировать отряд стражи из евнухов внутреннего управления? Как вы считаете, Ваше Величество? - похвалив распорядительность евнуха, Ён О продолжил и обернулся к императору.

- Так и поступим. Я отдам приказ главе управления внутренними покоями. Соп Хён.

- Да, Ваше Величество.

- Приведите главного евнуха в зал Чхонханджон.

- Повинуюсь вашему приказу.

Потупленный взор молодого евнуха из управления внутренними покоями забегал. Для него главный евнух был всё равно что небожитель. Обычно, чтобы получить от него приказ, приходилось ждать по три-четыре дня.

А главный евнух императора мог заставить этого самого главного евнуха пасть ниц одним лишь покашливанием.

Более того, император был абсолютным правителем, который мог управлять главным евнухом одним лишь движением глаз. Хоть о Кё Гвиби и ходили громкие слухи, связанные с его невероятной красотой и могущественным кланом Кё, те, кто видел его лично, говорили, что он не так уж и высокомерен. Другие, напротив, утверждали, что у него ужасный характер.

По мнению молодого евнуха, Кё Гвиби был ни больше ни меньше, чем типичным представителем клана Кё. Представителей клана Кё, посещавших столицу и дворец, было великое множество. Несмотря на своё высокое положение, они держались довольно просто, но при необходимости демонстрировали типичный для высшей аристократии нрав, чем доставляли окружающим неудобства.

Но сейчас молодого евнуха занимал не характер Кё Гвиби.

Прекрасный даже издали, вблизи Кё Гвиби оказался ещё более ошеломительно красив. Слухи о его эфемерной ауре, будто он вот-вот улетит с порывом ветра, оказались правдой.

Он был не просто изящным и чистым, в его красоте была какая-то свежесть.

Наверное, всё дело в этой красоте.

Всего несколькими словами и одним прекрасным умоляющим взглядом Кё Гвиби заставил императора действовать. Его просьба к Его Величеству была мягкой, учтивой и полной почтения. И благодаря этой скромности император проявил ещё большее великодушие.

- Если что-нибудь узнаешь, найди меня, - сказал Ён О.

- Да, Гвиби мама.

- Можешь идти. Постой, а как твоё имя? Я должен знать, кто ты, чтобы узнать, когда ты придёшь с новостями.

Услышав слова Ён О, молодой евнух по имени Ма Гёнун в душе возликовал. Он как раз недавно решил, что если и присягать кому-то на верность во дворце, то только Кё Гвиби.

- Вашего покорного слугу зовут Ма Гёнун. Как только что-нибудь станет известно, я немедля доложу вам, Гвиби мама. Позвольте откланяться.

Ма Гёнун почтительно поклонился и удалился.

Ён О, не желая его больше утруждать, лишь кивнул. Главный евнух Ван внимательно наблюдал за этой сценой. И Сон Джэ, заметив это, слегка нахмурился.

- Ты…

- Да?

- Нет, ничего. Я пойду. А ты заходи, императрица, должно быть, ждёт. Вечно занятой Кё Гвиби станет ещё более занятым.

Слова императора, прозвучавшие как насмешка, на мгновение сбили Ён О с толку. Он был озадачен его безразличием - дойти почти до самого дворца императрицы и просто уйти. Но он, всего лишь наложник, не мог задавать подобных вопросов.

Уверенность, с которой мужчина предрёк ему ещё большую занятость, его слегка задела. В гареме слово «занятой» - вовсе не комплимент. Оно означает лишь то, что тебя ждут неприятности или изматывающие хлопоты.

- Я безмерно благодарен за беспокойство Вашего Величества, - учтиво произнёс Ён О, следуя этикету.

Но Сон Джэ, почувствовав скрытую в словах колкость, едва заметно улыбнулся.

- Какой же я великодушный. Так переживаю за Кё Гвиби. Буду с нетерпением ждать празднества в честь дня рождения вдовствующей императрицы, которое ты подготовишь. Тебе ведь придётся угодить привередливой и строгой вдовствующей императрице. Хотя мне-то оно точно придётся по душе. А для начала постарайся успокоить разгневанную вдовствующую императрицу.

- Я… - Ён О, готовый было вспылить, прикусил язык.

Место несчастья находилось рядом с дворцом императрицы. А императрица, которую только что постигла злая участь, не могла заниматься подготовкой к празднеству в честь дня рождения вдовствующей императрицы.

Изначально предполагалось, что руководить подготовкой будет императрица, а Хёк Би - ей помогать. Хёк Би и так чаще других посещала дворец императрицы, а в последнее время стала бывать там постоянно.

Велика была вероятность, что именно она первой увидела это зловещее зрелище.

То, что Ён О прибыл на место, когда всё уже было отчасти убрано, означало лишь, что кто-то обнаружил это раньше и успел навести порядок.

Императрица - главная женщина в гареме.

Хёк Би - управляющая делами гарема.

Если они обе не могут действовать из-за злой участи, вся ответственность ляжет на следующего по старшинству в гареме.

Если бы положение Ки Би было более прочным, возможно, Ён О, который прибыл во дворец позже, взял бы на себя лишь формальную ответственность, а она бы ему помогала.

Но в последнее время Ки Би почти не покидала своих покоев. Она могла бы откликнуться на просьбу о помощи, как член гарема, но если бы просил Ён О, она, скорее всего, проигнорировала бы его. Более того, даже если бы Ки Би сама предложила помощь, пришлось бы подозревать её в дурных намерениях.

- Вы справитесь, Кё Гвиби, - учтиво произнёс Сон Джэ и развернулся. Он улыбался так широко, что на щеках появились складки. От этих слов поддержки, брошенных императором, у Ён О все силы иссякли.

Это случилось за четыре дня до дня рождения вдовствующей императрицы.

❖ ❖ ❖

Дворец императрицы, задние покои.

На лице вдовствующей императрицы не было и тени дежурной улыбки. Из-за длинных, в несколько слоёв, занавесей доносился мучительный кашель.

На алых занавесях серебряной нитью были вышиты благоприятные иероглифы. И сами занавеси, и серебряные нити - всё было создано жрицами из священного храма. Говорили, что вышивку делали самые благочестивые из них, отобранные лично.

- Кха! Кхе-кхе! Кхе-кхе… Прошу прощения, вдовствующая императрица. - Императрица задыхающимся голосом молила о прощении.

- Прошу прощения, вдовствующая императрица. Пожалуйста, накажите меня. Это всё моя вина, - вслед за императрицей взмолилась Хёк Би.

Обе женщины, которых постигла злая участь, находились за занавесями. Полупрозрачные полотна висели в столько слоёв, что разглядеть за ними кого-либо было невозможно.

- …

Ён О стоял рядом с почётным местом, низко склонив голову.

- Я-то знаю. Ни императрица, ни Хёк Би не навлекли на себя беду по собственному желанию. Однако какое поразительное совпадение, не так ли? Злая участь постигает самую благородную женщину гарема, императрицу, а вслед за ней - и Хёк Би, управляющую делами. Должно быть, вы обе просто не хотели устраивать мне праздник в честь дня рождения.

Вдовствующая императрица добавила в конце фразы смешок. Но никто не посмел засмеяться в ответ. Атмосфера была гнетущей.

- Накажите меня… Кхе-кхе!..

- Это всё моя вина. Вдо… вдовствующая императрица! Императрица потеряла сознание!

За занавесями послышалось суетливое движение.

- Ваше Величество императрица.

- Ваше Величество, вы слышите мой голос?

За императрицей ухаживали её придворная дама и жрица из Священного храма, сведущая в искусстве врачевания. Ён О сгорал от любопытства, что происходит за алыми занавесями, но не смел поднять глаз.

- Похоже, ты единственный, кто позаботится о моём дне рождения, Кё Гвиби.

- Хоть я и несовершенен, я приложу все силы, ваше высочество. Императрица и Хёк Би тоже всем сердцем желают поздравить вдовствующую императрицу с днём её рождения. Разве злая участь зовётся так просто? Не потому ли её так называют, что никто не может её предвидеть? Прошу вас, смените гнев на милость, вдовствующая императрица. Я беспокоюсь, как бы ваше прекрасное лицо не омрачилось в преддверии праздника.

Ён О плавно произнёс слова, которые мысленно репетировал.

- Кё Гвиби стал настоящим человеком гарема. Твоя лесть весьма приятна на слух. Хотя кто здесь и прекрасен, так это ты.

Вдовствующая императрица, всё это время сохранявшая суровое выражение, заметно смягчилась.

- Прошу прощения.

- Позаботьтесь, чтобы в уходе за императрицей не было недостатка. Злиться на больную - лишь выставлять себя злой. Я, пожалуй, пойду.

Улыбнувшись Ён О, вдовствующая императрица бросила недовольный взгляд в сторону занавесей. Когда она поднялась, Ён О подал ей руку, чтобы помочь. Вдовствующая императрица дружески похлопала его по руке, а затем оперлась на руку подошедшей старшей придворной дамы.

Следуя за движениями вдовствующей императрицы, придворная дама двинулась с места.

- Провожаем вдовствующую императрицу. Ваше высочество, доброго вам пути.

Ён О поклонился удаляющейся вдовствующей императрице и на мгновение замер. И лишь когда звуки шагов её свиты стихли во дворе, он выпрямился и подошёл к занавесям.

- Гвиби мама, прошу, остановитесь.

По обе стороны от алых занавесей стояли жрицы из Священного храма. На них были иссиня-чёрные одеяния, украшенные белой тесьмой, а головы покрыты накидками из шёлка цвета слоновой кости. Эти покрывала, скрывавшие лица, были такими длинными, что спускались до самых ключиц, и закрывали также затылок.

Ён О замер, увидев незнакомое облачение жриц.

- Императрица и Хёк Би там, за занавесями?

- Вам, Гвиби мама, можно подойти лишь до этого места. Ближе подходить нельзя.

Из-за полностью закрытых лиц было трудно понять, которая из жриц говорит.

- Гвиби мама, вы хотели что-то мне сказать? - в отличие от монотонных голосов жриц, голос Хёк Би, донёсшийся из-за занавесей, прозвучал на удивление по-человечески.

- Хёк Би, я буду готовить празднество в честь дня рождения вдовствующей императрицы вместо вас обеих. Есть ли что-то, на что мне следует обратить внимание?

Любое празднество - это сплошные предосторожности. Даже на пирах в знатных домах их было множество, а уж на дворцовом торжестве их должно было быть куда больше, но никак не меньше.

- Это… - поспешно начала было Хёк Би, но её прервали.

- Вам обеим надлежит молчать. Вы не должны больше разговаривать. Вы слишком долго были вместе. Нам нужно очистить императрицу и Хёк Би маму от злой участи, а потому вам, Гвиби мама, следует удалиться.

После строгого голоса жрицы за занавесями воцарилась тишина.

- Очищение?

- Именно так.

Ён О счёл пурпурный очищающий полог, которым вдовствующая императрица окружила паланкин, чрезмерным. Как и красный полог, преградивший ему путь. Его возмущало отношение к человеку, которому просто не повезло, как к какой-то ужасной нечистоте, требующей очищения.

Самым чрезмерным из всего, что он видел сегодня, было безупречное облачение жриц из Божественного дворца, а самым удушающим - их безжизненное поведение.

- В заботе о Её величестве императрице не должно быть недостатка. Я знаю, что среди жриц Божественного дворца есть целительницы. Но их нельзя сравнить с лекарями из Придворной медицинской палаты. Я прикажу палате прислать сюда придворного лекаря. Вы сможете очистить и его?

На вопрос Ён О жрицы, до этого стоявшие неподвижно, переглянулись.

- Придворный лекарь, посетивший Её величество императрицу, должен будет пройти очищение вместе с нами в течение некоторого времени.

- Всю ответственность за это я беру на себя. Во время ритуала очищения Её величеству потребуется лекарь, который будет о ней заботиться, так что будет лучше, если он останется здесь. Если среди жриц тоже есть те, кому нужна медицинская помощь, пусть обратятся к лекарю.

- Безмерно благодарны, Гвиби мама.

Вместо того чтобы спорить со жрицами, Ён О решил сначала заняться неотложными делами и повернулся, чтобы уйти. Из-за этого препятствия, устроенного Божественным дворцом, на помощь Хёк Би рассчитывать не приходилось.

Навстречу Ён О, выходившему из покоев императрицы, двигалась группа евнухов.

- Кё Гвиби мама, Ма Кён Ун приветствует вас. Гвиби мама, желаю вам безграничного счастья.

Это был тот самый евнух из дворцового управления, которого он видел перед тем, как войти в покои императрицы.

- Евнух Ма, что-то случилось?

- Коронеры и лекари, отвечающие за скот, закончили осмотр тел. Однако…

На лице евнуха, докладывавшего о ситуации, появилось смущение. Вокруг было открытое пространство, и было много лишних ушей.

- Я внезапно вышел и очень устал. Остальное я хотел бы выслушать, вернувшись в свои покои. Хотелось бы угостить чашкой чая и усердно работающего евнуха.

- Это великая честь, Гвиби мама. Повинуюсь вашему приказу.

Молодой евнух низко поклонился.

- Паланкин готов.

По словам придворной дамы Дон, Ён О сел в паланкин. Вокруг его паланкина также был установлен широкий синий полог с символами очищения, присланный из Божественного дворца. Рядом с величественной свитой Гвиби следовала группа евнухов из дворцового управления.

❖ ❖ ❖

Ён О опустил чашку, которую держал в руке. От звука поставленной на стол чашки спина евнуха, распростёртого перед почётным местом в отдельной комнате, согнулась ещё ниже.

- Причинили себе вред?..

- Именно так.

Отдельные покои Кё Гвиби превзошли все слухи. Стены павильона были увешаны шёлком, а на шёлке висели ещё более впечатляющие каллиграфические работы и картины знаменитых мастеров. В каждом шкафу красовались фарфоровые изделия прославленных мастеров, о которых он только слышал.

Одно лишь пребывание здесь смущало евнуха Ма Кён Уна. Более того, в углу комнаты для него даже поставили добротный чайный столик и стул. Поскольку слова, которые он должен был произнести, были крайне серьёзны, Ма Кён Ун вновь и вновь напоминал себе о почтении и смирении.

- Мёртвые животные «причинили себе вред»?

- Прошу прощения.

- Встань.

- Нет. Как может грешник, принёсший столь ужасные вести, сидеть на почётном месте? Я прошу прощения за только что сказанное, но я без искажений передаю слова коронеров и лекарей. У всех найденных животных перед смертью наблюдались признаки самоповреждения. Установлено, что кошки бились головой и телом о колонны галереи, а птицы бросались на южную стену, примыкающую к покоям императрицы. Однако причину этого пока выяснить не удалось. Прошу прощения.

В императорском дворце были и те, кто верил, что можно навлечь на себя несчастье, просто услышав дурные вести, поэтому евнух говорил с предельной осторожностью.

- Понятно... А как вели себя животные до и после того, как причинили себе вред, известно?

Лицо Ён О было смертельно бледным.

- Мы собираем свидетельства придворных, которые находились поблизости, когда у животных проявились признаки самоповреждения. Пока это лишь предположения нескольких лекарей и вашего покорного слуги. Всего лишь предположение, но, по моему скромному мнению, не исключено, что перед самоповреждением у животных проявились признаки психического расстройства.

Ма Кён Ун подробно изложил всё, что знал.

- Признаки психического расстройства?

- По словам придворных, проходивших мимо, они видели, как птицы странно летали в воздухе. Словно пьяные. Говорят, они хлопали крыльями, будто собираясь напасть, а затем падали.

- Действительно... странно...

Соглашаясь со словами евнуха, Ён О закусил посиневшие губы. Его ясные глаза опустились, словно он что-то вспоминал.

- Да, были и те, кто слышал крики кошек, которые бились о колонны галереи. В тот момент они не поняли, что это за звук, но позже решили, что это, похоже, были кошачьи вопли. Я поручил лекарям изучить случаи с похожими симптомами.

Ён О, погружённый в свои мысли, обратился к евнуху.

- ...Если что-нибудь узнаешь, сообщишь и мне.

- Конечно.

- В таком случае, встань и садись на место, которое я для тебя приготовил.

По предложению Ён О, Ма Кён Ун поднялся.

- Это великая честь.

Молодой евнух, очарованный великолепным убранством комнаты, был угощён знаменитым цветочным чаем. Цветочный чай из Ёнсана превзошёл все слухи. Евнух, увлечённый чаем, не заметил, но лицо Ён О, который с улыбкой принимал гостя, было каким-то отрешённым.

- …

Ён О, изящно пьющий чай на почётном месте, скрывал за чашкой застывшее выражение лица. Его опущенные глаза беспокойно дрожали. Он с силой сдерживал слова, готовые сорваться с губ.

Его губы непроизвольно зашевелились от желания спросить, могло ли то, что заставило птиц и кошек впасть в припадок, причинить себе вред и умереть, подействовать точно так же и на лошадь.

Разве то, что лошадь взбесилась и начала буйствовать, - это не достаточный признак психического расстройства? Разве лошадь - не животное? Он хотел сказать кому-нибудь, что, хоть лошадь и крупнее птиц и кошек, она всё равно такое же животное, и получить подтверждение.

Он неожиданно наткнулся на зацепку в деле о гибели своей семьи, которое так долго было похоронено в его сердце.

Руки дрожали так, что он не мог их контролировать, - то ли от страха, то ли от надежды. Он уговаривал себя не слишком надеяться, но сохранять спокойствие было трудно.

В голове царил страшный сумбур.

❖ ❖ ❖

Предшествующий глава рода Кё, его супруга и их единственная законная дочь погибли в результате несчастного случая с каретой. Они отправились в столицу навестить родственников и не вернулись.

В этом злополучном происшествии с каретой было нечто странное. По свидетельству очевидцев, причиной стало внезапное буйство лошади, запряжённой в карету. Говорили, что лошадь взбесилась, упала и яростно билась в конвульсиях.

Это было странно.

Лошадь, которая везла карету главы рода Кё, была смирного нрава и хорошо выдрессирована. Поскольку она возила семью главы, за ней тщательно ухаживали на конюшне.

«…По моему скромному мнению, не исключено, что перед самоповреждением у животных проявились признаки психического расстройства».

Неужели совпадение рассказа евнуха Ма Кён Уна и несчастный случай с его родителями - всего лишь случайность?

До дня рождения вдовствующей императрицы оставался один день. Ужасная загруженность работой поглотила все тревоги Ён О.

Подготовка к королевскому банкету была чередой бесконечных выборов.

Во-первых, рассадка вдовствующей императрицы и императора. Поскольку императрица не могла присутствовать, следовало ли оставить место рядом с императором пустым, сделать трон только для него одного или же посадить его рядом с другой наложницей?

Как будет выглядеть общая схема рассадки?

Расположить наложниц по обе стороны от почётных мест или же собрать их с одной стороны, а напротив посадить принцев и знать?

Как поступить с принцами и знатью, их детьми и сопровождающими? Как рассадить приглашённых на празднование дня рождения заморских сановников и столичную аристократию?

В каком из нескольких подходящих павильонов проводить основной банкет?

Проводить ли всё празднование, которое начнётся в полдень, только в павильоне, или, поскольку сейчас лето, перенести его на открытый воздух? Если на открытом воздухе, то где именно?

Какие украшения использовать внутри и снаружи павильона?

Все эти решения нужно было принять так, чтобы продемонстрировать роскошь гарема, но при этом не выйти за рамки утверждённого бюджета. И вся ответственность за выбор ложилась на плечи Ён О.

«Сделайте всё так, как вам хочется, Кё Гвиби. Мне понравится всё, что вы выберете, Кё Гвиби. Мне неловко говорить о собственных желаниях».

Когда он спросил мнения вдовствующей императрицы, то получил лишь загадочный ответ.

В большинстве случаев Ён О следовал традициям. Единственным редким исключением, где он отошёл от протокола, стало цветочное оформление.

Он свёл цветочные украшения к минимуму, а все оставшиеся средства вложил в покупку льда. Из глыб льда он приказал изготовить всевозможные ледяные фонари. Он знал, что времени мало и что в столице зреет недовольство тем, что наложник забирает все излишки льда, но не отступил от своего плана.

Кроме того, он вызвал придворных музыкантов, лично прослушал их игру и выбрал произведения, которые будут исполняться на праздновании. Среди музыкантов, которые давали пробный концерт в его покоях, пошли слухи, что Кё Гвиби холоден и придирчив. Хотя вдовствующая императрица и сказала, что ей всё понравится, в выборе музыки он обратился за помощью непосредственно к ней.

И во время подготовки к празднованию он часто вызывал к себе Кым Ге и Чок Джу из покоев вдовствующей императрицы.

Каждый день начинался ранним утром и заканчивался, когда до следующего утра оставалось совсем немного.

- Хм.

В одной части спальни дворца Кирюнг был устроен скромный кабинет. Это было связано с тем, что император занял кабинет дворца Кирюнг, Ёнсанджэ. За новым письменным столом, который обустроил Ён О, сидел мужчина внушительного телосложения. Его рука пролистывала исписанные плотным почерком листы бумаги.

Сон Джэ с недовольным выражением лица мельком оглянулся.

Взгляд мужчины надолго задержался на кровати, где спал Ён О. Он, словно чем-то недовольный, пожал плечами и взял в руки красную кисть. Он слегка усмехнулся при мысли о том, как поморщится Ён О, когда увидит, что он оставил свои тушь и кисть и на этом столе.

Рука Сон Джэ с красной кистью пришла в движение. Он вписал красные пометки в схему рассадки принцев и чиновников и опустил кисть. Ещё раз пробежавшись взглядом по остальным бумагам, он снова посмотрел на спящего Ён О.

- Так мудрые правители загоняют своих чиновников до смерти?

Он отвернулся и сел прямо.

- Наверное, просто не хотят служить тирану. Знает ли он вообще, сколько раз я приказывал Кё Мён О вернуться в Министерство? …Кстати, разве наложникам нельзя давать государственные должности?

Сон Джэ, бормотавший себе под нос за столом, встал и подошёл к тёмной кровати. Бесшумно приблизившись к спящему, мужчина невольно усмехнулся.

- Кё гонджа, вы отлично поработали.

Он произнёс похвалу, которую спящий вряд ли мог услышать, и вышел из комнаты. Снаружи уже брезжил голубоватый рассвет. Начинался день императора.

Ён О проснулся не прошло и двух часов после ухода императора.

- Его величество заходили.

Он не помнил, кто ему это сказал - придворная дама Дон, Соха или Чон Рю. Он услышал это сквозь сон.

В последнее время Ён О не высыпался. Вдовствующая императрица не спрашивала о ходе подготовки к празднованию напрямую, но, когда он приходил с утренним приветствием, ему приходилось, само собой, докладывать о том, как идут дела.

Он собирался проверить окончательно сведённые данные.

- А?..

На бумагах, которые Ён О упорядочил перед сном, появились откуда-то знакомые красные пометки и надписи. От одного вида резких, размашистых красных линий сердце ухнуло вниз.

Прекрасный почерк рядом с перечёркнутыми красными линиями любезно уберегал Ён О от неверного пути.

Наложница, которая, как он предполагал, должна была приехать вместе с одним из принцев-чиновников, оказалась на сносях. Принц, похоже, без ума от своей новой наложницы, бывшей кисэн.

Эта кисэн, ставшая новой наложницей, должно быть, была известной личностью в Чжинныне, поскольку рядом с именами нескольких принцев и сановников было написано, что они пытались взять её в наложницы. Далее следовала похожая на шифр запись о том, что принца Рангака и тех нескольких принцев, что претендовали на кисэн, следует рассадить как минимум через два места друг от друга.

- Как... откуда он всё это знает?..

Красные чернила предостерегали не только насчёт родственников императора. Дружеские связи, обиды и брачные узы всевозможных сановников были изложены короткими фразами. Эту информацию можно было знать, только будучи в курсе самой последней политической обстановки.

От одного только чтения голова разболелась.

Было поразительно, что император всё это запомнил и записал. Не нужно было долго размышлять, чтобы понять, откуда этот человек знает обо всех этих связях.

Шпионы.

Император густо расставил шпионов по всему императорскому дворцу и столице. Было очевидно, что он внедрил их не только в столице, но и во все влиятельные семьи, как бы далеко они ни находились. Нетрудно было догадаться, что и среди чиновников были шпионы императора.

В таком случае, кто же шпион в поместье Кё?

И во дворце Кирюнг, должно быть, есть шпион императора. Кто он?

Гарем находился внутри императорского дворца, а значит, это была территория императора. Неудивительно было бы, если бы каждый обитатель гарема оказался его шпионом. Ён О отогнал от себя мысли, которые грозили стать слишком серьёзными.

Он решил сосредоточиться лишь на помощи, что была прямо перед ним.

- Что ж, мне остаётся только благодарить.

Ён О протёр заспанные глаза, сел за стол и быстро переписал исправления.

На обратном пути после утреннего приветствия вдовствующей императрицы.

Ён О обратился за помощью к евнуху из бывшей личной свиты императора, Сок Ви, сказав, что ему нужно отблагодарить его величество, и спросив, куда лучше для этого пойти. Однако на самом деле так открыто расспрашивать о местонахождении императора было неправильно.

Более того, Сок Ви когда-то был приближённым евнухом императора. Но в последнее время Ён О было тяжело, и он считал, что Сок Ви теперь полностью стал евнухом дворца Кирюнг.

Сегодня был день дворцового совета. Говорили, что после совета император отправится на верховую прогулку.

Ён О выбрал одну из дорог, ведущих к манежу, и медленно пошёл по ней.

Огромная процессия, во главе которой ехал император в тёмно-красном охотничьем костюме, направлялась к манежу.

Заметив Ён О, главный управляющий тихо доложил императору.

- Ваше величество.

Услышав его, Ён О тоже повернул голову.

- Приветствую Его Величество Императора. Ваше величество, желаю вам безграничного счастья.

Сон Джэ с удивлением посмотрел на внезапно появившегося Ён О. В гареме было немало тех, кто отслеживал его передвижения и подстраивал «случайные» встречи. Но Кё Ён О был не из таких.

- Встань.

- Благодарю вас, Ваше Величество. Ваше Величество, позволите ли вы мне приблизиться? - мягко спросил Ён О, изящно поклонившись. Его инициативность была настолько неожиданной, что удивила не только императора, но и всех вокруг. Сон Джэ жестом отослал придворных и кивнул.

- Позволяю.

На лице мужчины промелькнуло странное выражение, похожее на страх. Ён О спокойно подошёл и встал перед императором.

- Благодарю за вашу милость, Ваше Величество. Ваше Величество, позвольте взять вас за руку.

Ён О мягко протянул руку к императору. Сон Джэ, так и не скрыв удивления на лице, протянул свою и взял руку Ён О. В тот момент, когда его ладонь коснулась твёрдой руки мужчины, Ён О лучезарно улыбнулся.

- Ты болен?

- Нет. Ваше Величество, благодарю вас за пометки красной кистью, что вы оставили. Позволите ли вы мне подойти ещё ближе?

- Позволяю.

Сон Джэ с опозданием понял, что Ён О, вложив свою пустую руку в его, показывал, что у него нет оружия. Поскольку он доверил ему обе руки, это также означало, что у него нет никакого намерения нападать.

Ён О тоже был не низкого роста, но по сравнению с телосложением Сон Джэ он казался совсем хрупким. Даже если бы Ён О и напал, он не представлял бы для Сон Джэ никакой угрозы, так что его настойчивая демонстрация своей безобидности казалась даже забавной.

Получив разрешение мужчины, Ён О шагнул вперёд. Одновременно с этим он прижался губами прямо к уху Сон Джэ.

- Я никому и никогда не расскажу о том, что вы написали красной кистью. Ещё раз благодарю вас.

В тот момент, когда его уха коснулось мягкое дыхание, Сон Джэ на мгновение замер. Он должен был остерегаться так близко подошедшего собеседника, но ничего не мог поделать.

Слова, что Ён О прошептал ему на ухо, на первый взгляд были обещанием, но их скрытый смысл заключался в том, чтобы сообщить: он знает, что император расставил повсюду. Он и сам, когда делал пометки, предполагал, что тот догадается, так что в этих словах не было ничего удивительного.

- …

Рука Ён О плавно выскользнула из большой ладони. Сон Джэ был так ошеломлён, что даже не смог удержать его.

- Я откланяюсь.

Ён О ещё раз улыбнулся и отступил. Изящно отойдя на несколько шагов, Кё Гвиби со своей свитой оставил процессию императора и направился в сторону гарема.

Сон Джэ долгое время стоял неподвижно.

- Что... что это за парень...

Запинаясь пробормотал мужчина, очнувшись после долгого молчания. Увидев растерянность Сон Джэ, евнух Ван и придворные тактично промолчали.

Лицо императора, как обычно, было холодным, но кончики его ушей пылали так, словно вот-вот взорвутся. Подергивающиеся тёмные брови и тело, которое вздрогнуло и задвигалось лишь после ухода Кё Гвиби, - любой, кто знал его хоть немного, ясно видел, что он сбит с толку.

- Он что, считает меня, государя, человеком, который расставил шпионов по всей Поднебесной? Что это было, внезапно появиться и...

Можно было бы подумать, что его просто задели за живое, за то, что он втайне хотел скрыть, но растерянность императора была такой, какой никто никогда прежде не видел. То, как Кё Гвиби показал императору, что не причинит ему вреда, было свежо и бодряще.

Кё Гвиби, столкнувшийся с холодным приёмом императора после прибытия во дворец, казалось, не питал к нему никаких чувств. До сих пор он ни разу не пытался произвести на императора хорошее впечатление.

И вот такой Кё Гвиби сегодня совершил поступок, настолько неслыханный, что он мог бы взбудоражить весь гарем. Его ясная улыбка, безобидные действия и живые жесты заставляли трепетать сердце любого, кто это видел. Его утончённое лицо тоже привлекало взгляд, но ещё больше трогали выражение этого лица и продуманные движения.

- Ваше Величество, вы направляетесь во дворец Кирюнг? - спросил евнух Ван, до этого державшийся поодаль.

- Нет, - ответил Сон Джэ на вопрос евнуха Вана почти криком.

- Вот как.

- Я еду на охотничьи угодья.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

Евнух Ван снисходительно улыбнулся и последовал за императором. Пройдя несколько шагов, Сон Джэ резко остановился, посмотрел в сторону гарема, затем, фыркнув от изумления «ха!», направился к манежу. За ошеломлённым императором поспешно следовал евнух Ван.

- Может, всё-таки повернём ко дворцу Кирюнг?

- Если ты скажешь это ещё раз, тебе придётся сложить с себя полномочия главного управляющего.

- Прошу прощения.

Голос императора был низким и грубым. В то же время голос евнуха Вана, отвечавшего ему, был мягким и любезным. Выражения их лиц также контрастировали: Сон Джэ всё ещё был возбуждён, а евнух Ван - как всегда добродушен.

Ён О, отблагодарив императора, завершил последние приготовления к празднованию дня рождения вдовствующей императрицы.

Праздник в честь дня рождения вдовствующей императрицы завершился под восторженные отзывы и похвалы. До его начала высказывались опасения, что он пройдёт без императрицы и Хёк Би, но к концу банкета о них никто и не вспомнил.

Инцидент произошёл после того, как приглашённые на праздник сановники удалились. Юн Со Хва опрокинула чайный столик перед Ки Би.

❖ ❖ ❖

Виновница торжества, вдовствующая императрица, с удовлетворением покинула банкетный зал. Выходя из павильона, она даже подозвала Ён О и лично удостоила его особой похвалы.

Всё закончилось гладко. Так ему казалось, пока в той части зала, где находились наложницы, не началось волнение.

- Что вы вдруг такое говорите?

Это был голос Ки Би. Её плавный голос на первый взгляд казался спокойным. Но в нём отчётливо слышалось смятение.

Ки Би некоторое время сократила свою светскую активность, желая накопить заслуги. Сегодня она вышла в свет, так как не могла пропустить день рождения вдовствующей императрицы.

- В чём виноват ребёнок?! Как можно, ненавидя младшую сестру, срывать зло на невинном дитя? Уж лучше бы и дальше вредили мне, зачем мучить и без того несчастного ребёнка!

Закричала Юн Со Хва, которая всегда вела себя сдержанно. Её голос был таким громким, что, казалось, сотряс потолок павильона. Наблюдавшие за этим наложницы и придворные в страхе склонили головы.

- Ребёнок? Какой ещё ребёнок у Юн Со Хва?.. Ах, дворец Чвихо. Вы забыли, что этого ребёнка нельзя упоминать? Он ведь грешник по рождению. В любом случае, я ничего не знаю. Вы ошиблись.

Раздражённая Ки Би вскоре вновь обрела самообладание. В конце она даже слегка улыбнулась. Юн Со Хва, которая стояла перед Ки Би с суровым лицом и допрашивала её, резко взмахнула рукой.

Дзинь!

Изящная рука опрокинула чайный столик, предназначенный для Ки Би. Чайная посуда со столика с грохотом посыпалась на пол. Упав на пол, чашки и чайник с резким звоном разбились вдребезги.

- Юн Со Хва, что это?..

- Ты с самого своего прибытия во дворец всем твердила, что убьёшь этого ребёнка!

Юн Со Хва шагнула к Ки Би. Она не обращала внимания даже на то, что наступает на разбитую посуду. Под её туфлями, наступившими на осколки фарфора, раздался тонкий, нервный хруст.

- Юн Со Хва, вы с ума сошли?

Ки Би поспешно отступила на шаг. На её лице, обращённом к приближающейся Юн Со Хва, было написано явное изумление. Она, казалось, не могла поверить в такую дерзость со стороны Юн Со Хва.

- Что вы сделали с ним, с Юкраном?! Дети болеют и без причины, но то, что сейчас с Юкраном, - это не обычная детская болезнь! У него внезапно поднялся жар, всё тело покрылось красной сыпью, ребёнок мучается...

Юн Со Хва, кричавшая с возбуждённым лицом, постепенно затихла. Казалось, говоря, она что-то поняла. Потерянным взглядом Юн Со Хва обернулась туда, где находился император.

- Ваше Величество.

Ён О стоял рядом с императором. Сон Джэ не отводил взгляда от смотрящей на него Юн Со Хва. Мужчина, понизив голос, сказал Ён О:

- Не вмешивайся.

Пока Юн Со Хва молчала, Ки Би, взяв себя в руки, небрежно бросила:

- А не от того ли ребёнок болен, что у матери судьба несчастливая? Сходили бы помолились, заслуги бы накопили.

На слова Ки Би на отрешённом лице Юн Со Хва появилась бледная улыбка. Искажённая усмешка, появившаяся на лице великолепной красавицы, была даже немного жуткой.

- Ки Би мама. Это вы, мама, из-за того что у вас нет ни крупицы добродетели, потеряли всех королевских детей, что носили во чреве. Копить добродетели нужно не мне, а тебе, мерзавка. Ки Би, вы и вправду ничего не сделали Юкрану?

- Ч-что! Что ты сейчас посмела сказать?.. - пронзительно вскрикнула Ки Би. На её крик Юн Со Хва не ответила. Красавица, до этого жутко усмехавшаяся, разрыдалась и обернулась к императору.

Роскошное украшение в волосах Юн Со Хва, надетое по случаю дня рождения вдовствующей императрицы, издало мелодичный звон. Но её торопливые, беспорядочные шаги, наоборот, отдавались глухим стуком. Это были резкие движения, не подобающие наложнице.

Юн Со Хва подошла к почётному месту, где сидел император, упала на колени и взмолилась:

- Ваше Величество, Юкрана... спасите дитя!

- Уведите её, - безразлично приказал император.

- Вы должны соблюдать этикет перед Его Величеством. Говорите тише. - Придворные императора попытались оттащить Юн Со Хва. Она с силой оттолкнула руки придворных дам, пытавшихся схватить и поднять её.

- Отпустите!

- Юн Со Хва!..

Забыв о приличиях, она поползла на руках, пробираясь обратно к почётному месту на то же расстояние, на которое её оттащили.

- Ваше Величество! Дитя, дитя ни в чём не виновато! Я знаю, что Юкран - это моя вина. Зачем было убивать всех моих детей?! Юкран ведь даже не признан вашим ребёнком! Умоляю, спасите Юкрана. Это последний ребёнок, что у меня остался!

Юн Со Хва кричала, не обращая внимания на то, что её наряд и причёска пришли в полный беспорядок.

Император, до этого лишь наблюдавший за суматохой, поднялся. Встав со своего места и спустившись с помоста, мужчина остановился перед рыдающей Юн Со Хва.

- Чхвиа.

От зова императора плечи плачущей Юн Со Хва сильно вздрогнули. Придворные, собиравшиеся оттащить её, поспешно отступили и склонили головы. Остальные наложницы тоже опустили глаза, опасливо наблюдая. Чхвиа, по-видимому, было личным именем Юн Со Хва.

- Твои слова прозвучали так, будто это я, государь, убил всех твоих детей.

Услышав слова императора, Юн Со Хва подняла взгляд. Её прекрасное лицо, обращённое к императору, всё ещё было залито слезами. Глядя снизу вверх на бесстрастное лицо мужчины, Юн Со Хва тревожно вздрогнула.

На лице императора не отражалось никаких чувств, никаких эмоций.

- …Н-нет… - после долгой паузы прошептала Юн Со Хва. Её лицо дрожало, на нём было написано полное смятение. Император нахмурился, услышав ответ, из которого было неясно, что именно она отрицает.

- Сегодня ты многих обвиняешь, Юн Со Хва.

- Ваше Величество.

- За то, что ты безрассудно подозреваешь и угрожаешь другим, ты, Юн Со Хва, ведёшь себя недостойно наложницы. Ты разжалована в ранг Чхобё и приговорена к домашнему аресту. Пусть поразмыслит над своими проступками и научится соблюдать законы гарема. А теперь уведите её.

- Повинуемся вашему приказу.

Придворные, затаившие дыхание при приказе императора, поклонились. На этот раз к Юн Со Хва подошли не придворные дамы, а личные евнухи императора.

Крупные слёзы, стоявшие в глазах Юн Со Хва, хлынули неудержимым потоком. Понимая, что если её сейчас уведут в её покои, она не знает, когда снова сможет увидеть императора, Юн Со Хва в последний раз протянула руку. Когда её рука почти коснулась императорского одеяния, он отступил в сторону.

Но ещё быстрее чья-то изящная рука перехватила руку Юн Со Хва. Схваченная незнакомой рукой, Юн Со Хва обернулась. Рядом с ней стоял Ён О, склонившись в позе молящего о прощении.

- Ваше величество.

Сон Джэ раздражённо окликнул его в ответ:

- Кё Гвиби.

Ён О не мог просто стоять и смотреть, как Юн Со Хва касается одеяний императора. Даже просто кричать на императора было тяжким преступлением, за которое могли казнить.

В такой ситуации, если бы она неверно коснулась тела императора, ей действительно могли бы отрубить голову.

- Юн Со Хва по натуре своей кротка и не из тех, кто способен на сегодняшнее бесчинство. В последнее время на её долю выпало много несчастий. Разве не потому, что она, будучи слабой духом, совершила этот проступок, измученная душой и телом от всех этих бед? Умоляю вас, будьте милосердны к несчастной.

- Я, кажется, велел тебе не вмешиваться, - прошептал Сон Джэ, понизив голос до предела.

- Прошу прощения. Я позабочусь о Юн Со Хва и научу её соблюдать законы гарема.

Моля о прощении, Ён О мельком взглянул в сторону. Юн Со Хва всё ещё плакала. Слёзы лились дождём. Она смотрела на императора, вцепившись в руку Ён О, словно в спасательный круг.

- Ваше Величество… - снова обратилась Юн Со Хва к императору. Ён О в отчаянии крепко сжал её руку. Но этого было недостаточно, и он сам произнёс:

- Прекратите.

Юн Со Хва, качая головой, продолжала рыдать. С каждым её движением слёзы жалко разбивались о пол.

- Разве все наши дети не умирают?!.. Неужели вы не знаете, что все дети Вашего Величества погибают? Я уверена, есть кто-то, кто строит козни против детей! Сжальтесь над Юкраном! - выкрикнула Юн Со Хва, захлёбываясь в рыданиях.

- …

Ён О был в отчаянии. Юкран из дворца Чвихо был первым ребёнком Юн Со Хва, но его не признали сыном императора, поскольку она родила его менее чем через семь месяцев после прибытия в княжеский дворец.

Юн Со Хва трагически потеряла всех своих рождённых детей.

Сначала она подозревала, что Юкрана отравила Ки Би. Учитывая, как до недавнего времени Ки Би изводила Юн Со Хва, подозрение было обоснованным. Затем, казалось, она стала подозревать, что это император виновен в смерти всех её детей.

А теперь она молила императора о милосердии.

Он немного понимал материнскую тревогу Юн Со Хва за своего ребёнка, пусть даже это были лишь догадки. Жизнь Юкрана из дворца Чвихо, чей статус был неопределённым, всегда висела на волоске.

Он также понимал сострадание Юн Со Хва к ребёнку. Трудно было не понять её отчаянную привязанность к единственному оставшемуся дитя после потери стольких.

Но он также мог понять и ситуацию, в которой император и императорская семья ни при каких обстоятельствах не могли принять Юкрана.

Император никогда не признает Юкрана, хотя бы из-за положения императорской семьи. И ожидать от него милосердия сверх того, что уже было, вряд ли стоило.

- Чхвиа.

От этого личного обращения, произнесённого императором, все в зале затаили дыхание. Они опустили лица, делая вид, что не расслышали его слов.

- Ваше Величество, умоляю…

- Этот ребёнок из дворца Чвихо, кажется, не мой.

Император впервые упомянул Юкрана из дворца Чвихо в присутствии других. Евнухи и придворные, дрожа от страха, упали на колени.

- Ваше Величество, - в голосе Юн Со Хва смешались отчаяние и обида.

- А то, что Ки Би потеряла всех своих королевских детей, - это тоже дело рук тех, кто убивает моих детей? - низкий голос императора разнёсся по затихшему залу.

- ..!

Лицо рыдающей Юн Со Хва судорожно дернулось. Её рука, которую держал Ён О, бессильно обмякла. Слёзы, лившиеся дождём, постепенно прекратились.

Замолкнув, Юн Со Хва начала мелко дрожать.

- «Наши дети умирают». Твои дети, Чхвиа. То, что твой ребёнок болеет, - это печально до слёз, но то, что мои дети умирают, так и не родившись, тебя ведь совсем не касается, не так ли? - голос императора становился всё ниже и ниже.

- Я могу умереть. Умоляю, только ребёнка, спасите Юкрана!..

- Вот как. Если бы мы встретились как дядя и невестка, было бы лучше для нас обоих. Ты бы не потеряла стольких детей и не отняла бы дитя у другого. И не страдала бы из-за дворца Чвихо. Потому что ты бы умерла от моей руки ещё до этого.

Голос императора стал таким тихим, что его услышали только Юн Со Хва и Ён О, к которым он наклонился.

От этих тихих слов мужчины Юн Со Хва совершенно замерла. На мгновение она даже перестала дышать. Увидев её широко раскрытые глаза и изумлённое лицо, Сон Джэ скривил губы в усмешке.

Затаившая дыхание Юн Со Хва вскоре начала судорожно хватать ртом воздух, словно человек, которого только что вытащили из воды.

- …

Ён О был поражён не меньше.

Невестка.

Он никогда бы не подумал о таком обращении. Император сказал, что они с Юн Со Хва едва не встретились как дядя и невестка. Юн Со Хва даже не осмелилась это отрицать. Она даже не удивилась тому, что император так сказал.

Зато слова о том, что она бы умерла от его руки и отняла чужого ребёнка, привели её в крайнее смятение и ужас.

Ён О невольно понял.

...Юкран - не ребёнок императора.

Если бы Юн Со Хва была его невесткой, она была бы уже мертва. Племянники императора и их родственники - все они были уничтожены его рукой. Вероятно, один из сыновей покойного императора, один из племянников этого мужчины, был настоящим отцом Юкрана.

Осознав нечто ужасное, Ён О обернулся.

- Четвёртый, у четвёртого перед смертью на теле появилась такая же красная сыпь, как сейчас у Юкрана. Умоляю вас. Ваше Величество… Это определённо чьих-то рук дело.

Лицо Юн Со Хва было белым как полотно, на нём не было ни кровинки. Задыхаясь, она всё равно беспокоилась о благополучии Юкрана. Дрожа от страха, она, словно произнося последние слова, молила императора о пощаде.

Император, словно отрывая руку Ён О от руки Юн Со Хва, схватил его и поднял на ноги. Он притянул ошеломлённого Ён О к себе и отдал приказ.

- Увести её.

- Слушаемся, Ваше Величество.

Евнухи императора схватили Юн Со Хва под руки и подняли. Никто ей не помог. Ён О, удерживаемый императором, растерянно смотрел, как Юн Со Хва, окружённую евнухами и придворными, уводят прочь.

- Смилуйтесь над Юкраном, м-м-м!.. - кричала Юн Со Хва до последнего. В конце концов, евнух заткнул ей рот кляпом.

❖ ❖ ❖

Император приговорил Кё Гвиби из дворца Кирюнг к заключению. Ён О были запрещены любые контакты с внешним миром.

Несмотря на то, что ворота дворца Кирюнг были закрыты, новости снаружи доходили быстро.

Вдовствующая императрица, узнав о том, что произошло после праздника, сурово отчитала Юн Со Хва. Поскольку Юн Со Хва находилась под домашним арестом, вдовствующая императрица лично пришла к ней и прочитала лекцию о правилах гарема.

Согласно приказу императора, Юн Со Хва была понижена в ранге до Юн Чхобё. А после особого наставления вдовствующей императрицы её понизили ещё раз - из Юн Чхобё в Юн Ми Ин.

Находясь под заключением, Ён О снова и снова прокручивал в голове события того дня. Слова, сказанные императором Юн Со Хва, не выходили у него из головы.

«А то, что Ки Би потеряла всех своих королевских детей, - это тоже дело рук тех, кто убивает моих детей?»

Юн Со Хва тогда сильно испугалась этих слов.

Ки Би выпила джаанхон. Джаанхон, который выпила Ки Би, дала ей Юн Со Хва. Ки Би тогда упрекала Юн Со Хва в том, почему их с Ён О состояние после приёма джаанхона было разным.

Джаанхон - лекарство, позволяющее забеременеть даже мужчине.

Джаанхон, который давал возможность зачать даже мужчинам, пили и женщины, отчаянно желавшие забеременеть. Ки Би за три года была беременна четыре раза, но ни разу не смогла родить.

Возможно…

Он пришёл к выводу: возможно, Ки Би так часто беременела королевскими детьми, потому что пила джаанхон, и по той же причине раз за разом их теряла?

Подозрение, возникшее у Ён О, пришло в голову и кому-то ещё.

Пришла новость, что Ки Би устроила скандал в покоях Юн Со Хва. Подробности держались в строжайшем секрете.

На следующий день на рассвете Ки Би, пав на колени перед покоями вдовствующей императрицы в знак покаяния, выдвинула обвинение против Юн Со Хва.

Ки Би просила прощения за то, что пила джаанхон, который дала ей Юн Со Хва сразу после прибытия во дворец. Она сообщила, что Юн Со Хва, давая ей джаанхон, сказала, что «это поможет легко забеременеть», и хотя она действительно легко беременела, у джаанхона был роковой побочный эффект.

Женщина, выпившая джаанхон, легче беременела, но и с лёгкостью теряла вынашиваемого ребёнка.

Ки Би просила наказать Юн Со Хва за то, что та, зная обо всех побочных эффектах джаанхона, дала ей то, что было сродни смертельному яду.

Вдовствующая императрица обвинила Юн Со Хва в интригах в гареме. Точнее, она заключила под стражу Юн Со Хва, ставшую к тому времени Юн Ми Ин, за то, что та сознательно дала наложнице сильнодействующее лекарство, которое могло привести к потере королевского дитя.

Приведённая в покои вдовствующей императрицы, Юн Ми Ин признала все обвинения. Вдовствующая императрица лишила Юн Ми Ин её звания и вновь понизила в статусе, сделав её простолюдинкой.

Было решено казнить простолюдинку Юн.

Несмотря на разгар лета, лицо женщины было мертвенно-бледным. На бескровных губах запеклась кровь. Обессилевшее тело непрерывно дрожало.

Поскольку она была наложницей императора, её не пытали и не били, но во время допроса вдовствующая императрица велела постоянно обливать её водой.

Её облили таким количеством ледяной воды, что насквозь промокшие волосы до сих пор были влажными. После того как она признала все обвинения, ей дали сменную одежду, но на такую любезность, как полотенце, рассчитывать не приходилось.

Юн Чхвиа, безвольно прислонившаяся к стене, приподнялась, услышав, как открылись двери павильона. За свою горемычную жизнь её называли по-разному: Сичхоп, Джэин, Чхобё, Ми Ин, Со Хва.

Человека, только что вошедшего в павильон, тоже ждало множество титулов. Он прожил ту благополучную жизнь, о которой она не могла и мечтать. Его жизнь была совершенно иной, чем её.

Человек, который никогда не поймёт, каково это - жить так, как она. Этот человек, несмотря на летнюю жару, потрудился надеть плащ, скрывающий лицо, и пришёл проводить её в последний путь. Когда Ён О развязал тесёмки плаща и показал лицо, Юн Чхвиа светло улыбнулась.

- Вы, должно быть, считаете меня глупой.

От ледяной воды её голос охрип. Ён О медленно кивнул.

- Почему вы не попросили меня о помощи?

На слова Ён О Юн Чхвиа покачала головой.

- Я мать, которая видит только своё дитя. Таковы уж матери. А ещё я недалёкая и донельзя глупая женщина. Настолько недалёкая, что поняла о предательстве придворной дамы, что так долго была рядом, лишь после того, как вы, Гвиби, прогнали её.

Несмотря на летнюю жару, её охрипший голос дрожал от холода. Печальный голос обратился к сочувствующему собеседнику:

- Как я могла навредить единственному человеку, который был добр ко мне в императорском дворце? Разве я не говорила вам, что не стоит со мной сближаться?

- Юн Со Хва.

- Вам больше не следует так меня называть. Вы ведь и сами прекрасно знаете, что вам здесь быть не положено?

Ён О не смог ничего сказать.

- …

Казнь Юн Чхвиа была назначена на завтрашнее утро.

- Похоже, у меня совсем не осталось времени.

Она знала о жестокости и реалиях гарема гораздо лучше, чем Ён О.

Юн Чхвиа не стала спрашивать Ён О, как он сюда попал. У неё не было на это времени.

- Зачем вы пришли сюда, мама? Из-за этого мне придётся обратиться к доброму человеку с недостойной просьбой. Кё Гвиби мама, спасите Юкрана. Умоляю, позвольте ему хотя бы остаться в живых. Смерти королевских детей в юном возрасте - это вовсе не случайность. Принцесса Хвиван, рождённая Хян Бин, тоже в опасности. Дети часто болеют без причины, но то, что принцесса болеет так часто, - это странно.

Юн Чхвиа упала ниц к ногам Ён О и взмолилась.

- Я разберусь в этом.

- Неправильно, мама. Вам не следует этого делать. Зачем вы заставляете меня надеяться, что в мире ещё осталась доброта? Я… была наложницей свергнутого наследного принца.

Слёзы хлынули из глаз на измученном лице Юн Чхвиа. Ён О на мгновение затаил дыхание. От неожиданного признания у него перехватило дух.

- Его величество знал об этом. Его величество делал вид, что не знает о Юкране, а я, глупая, подозревала его. Я думала, что это его величество убил всех моих детей, и наговорила глупостей. Я до конца не смогла поверить в его великодушие, - всхлипывая, продолжала Юн Чхвиа. - Когда пройдёт много времени, если представится возможность, передайте его величеству, что я отошла в мир иной, познав его великую заботу.

Ён О кивнул.

- Я снова ошиблась? - Почему вы так мягкосердечны? Оказать мне милость, даже узнав, кто я… Я… родом из дворцовых служанок для утех (куннё). Глупая, я думала, что, отправляясь наложницей во дворец наследного принца, однажды стану супругой. Кё Гвиби мама, в гареме нельзя никому доверять. Это мой последний верный совет моему благодетелю.

Тук-тук.

Когда Ён О собирался что-то сказать, в дверь павильона глухо постучали.

- Скорее уходите.

- Увидимся снова…

На ложь Ён О Юн Чхвиа ответила улыбкой.

❖ ❖ ❖

На следующий день, как только рассвело, преступницу Юн Чхвиа отправили в её бывшие покои и приказали покончить с собой.

Лицо преступницы, принявшей яд, посланный вдовствующей императрицей, было отрешённым. Она поклонилась в сторону покоев императора и поднесла чашу к губам. Преступница, покорно пившая яд, сделала несколько глотков, но вдруг, словно что-то осознав, с испуганным лицом выплюнула оставшийся во рту яд.

Нередко бывало, что приговорённые к отравлению в последний момент меняли решение и начинали буйствовать.

- Держите её!

- Быстрее!

- Принесите ещё яда!

Евнухи схватили барахтающуюся Юн Чхвиа и начали вливать яд прямо из бутылки. Она отчаянно мотала головой, пытаясь увернуться от потока яда, льющегося ей в рот. Но избежать всей отравы было невозможно.

В какой-то момент Юн Чхвиа, мучившаяся, словно задыхаясь, обмякла и рухнула на пол. Уголки её замершего рта покрылись кровавой пеной. На её ладонях остались красные следы - видимо, от того, что она отчаянно пыталась оттолкнуть евнухов. Тело ещё не остыло, но кончики пальцев мертвеца уже начали чернеть.

Казалось, яд был сильнее обычного.

Евнухи, пытавшиеся удержать бьющуюся в агонии преступницу, с брезгливостью осматривали свою одежду, опасаясь, как бы капля яда не попала на них и не оказалась проглоченной.

- Уберите её скорее.

- Да, господин.

Убирать трупы всегда было неприятным делом. На этот раз - особенно. Евнухи, какое-то время обмениваясь неловкими взглядами, поняли, что откладывать больше нельзя, и начали действовать.

По правилам, наложницу, совершившую преступление и приговорённую к смерти, следовало накрыть старой соломенной циновкой, погрузить на повозку и отвезти в яму.

- В путь!

Евнухи обернули тело покойной наложницы в чистую хлопковую ткань и положили на повозку. Сверху накрыли новой соломенной циновкой, а поверх неё - старой. Когда они приблизились к кладбищу, где была вырыта яма для тел преступников...

И-и-иго-го!

Старая лошадь, тянувшая грузовую повозку с телом, резко встала на дыбы. Дико заржав, она сорвалась с места и понеслась вперёд.

- Э-э-эй!..

- Все, держите тело.

Евнухи, шедшие рядом с повозкой, бросились на помощь. Из-за того, что лошадь взбесилась, тело, лежавшее в повозке, начало соскальзывать.

За то, что они накрыли тело чистой тканью и завернули в новую циновку, каждый из евнухов получил по слитку золота. Они легко согласились на это предложение, так как и сами не питали дурных чувств к Юн Со Хва, которая была красива и всегда добра к придворным.

Старая лошадь с пустой повозкой сломя голову неслась, пока не врезалась в большое дерево на краю кладбища. Бум! Бу-бум! Скрежет повозки и звук удара головы лошади о дерево звучали зловеще.

- Э-э... так и лошадь покалечится, - с тревогой произнёс сравнительно молодой евнух.

Бум! Бум!

Но лошадь, несмотря ни на что, продолжала биться о дерево.

- Видно, с ума сошла, навозившись людей с дурным концом. Эх. Старая кляча, всё равно долго бы не прожила. Давайте сначала сбросим тело.

Евнухи обменялись горькими взглядами. Закончив своё дело, они направились на кладбищенскую поляну. Они собрали в одну кучу верхнюю одежду, в которой избавлялись от тела, внезапно взбесившуюся и сдохшую лошадь и сломанную повозку и подожгли.

Ранним летним утром пламя, бушевавшее на кладбищенской поляне, выглядело уныло.

❖ ❖ ❖

Наложницы, собравшиеся перед покоями вдовствующей императрицы, были так же нарядны и чинны, как и вчера. На их красиво накрашенных лицах застыли кроткие выражения.

- Приветствуем вас, Ваше Величество Императрица. Да пребудет с вами великое счастье.

- Кхе-кхе! Все ли в добром здравии? Это я по своей глупости причинила беспокойство. Кё Гвиби, говорят, вы прекрасно справились с празднованием дня рождения её величества вдовствующей императрицы. Вы славно потрудились. Её величество ждёт, пройдёмте же.

- Прошу, Ваше Величество Императрица.

Во главе с императрицей наложницы двинулись вереницей, согласно своим рангам.

Дворец Чхонхёнджон вдовствующей императрицы славился своим свежим садом и величественными размерами. Ходили слухи, что он был перестроен по образу и подобию личных покоев императора, дворца Чхонханджон, только в зеркальном отражении, из-за чего за спиной вдовствующей императрицы много судачили о её алчности.

Однако ни одна из наложниц не обмолвилась об этом ни словом. Все они лишь расточали похвалы пейзажам дворца Чхонхёнджон, менявшимся с каждым сезоном.

- Рада, что вы обе, Императрица и Хёк Би, в добром здравии. Гвиби прекрасно позаботился о моём дне рождения. Я должна вручить Кё Гвиби свой подарок.

Вдовствующая императрица, сидевшая на почётном месте, была, как всегда, в ярком наряде.

- Безмерно благодарен, Ваше Величество Вдовствующая Императрица. Мне было легко помогать, потому что Её Величество Императрица и Хёк Би всегда так добры ко мне.

- Кё Гвиби, излишняя скромность - тоже порок. Не заставляйте мой подарок выглядеть недостойным.

- Премного благодарен.

К Ён О подошла придворная дама вдовствующей императрицы с богато украшенным ларцом. Рука придворной, показавшей открытый ларец, слегка дрогнула. Подарком вдовствующей императрицы были всевозможные замочки, символизирующие пожелание долгой жизни и счастья ребёнку.

Под замочками из золота, серебра, нефрита, перламутра и черепахового панциря висели крошечные колокольчики.

Ён О послал успокаивающий взгляд Кым Ге, которая смотрела на него с напряженным лицом. Он широко улыбался, ещё даже не заглянув в ларец.

- Благодарю вас за милость, Ваше Величество Вдовствующая Императрица.

Ён О поклонился в сторону почётного места. По его знаку Кым Ге, стоявшая рядом, склонила голову.

- На сегодня утреннее приветствие окончено. Спасибо, что каждый день навещаете скучную старуху. Можете идти.

Услышав слова вдовствующей императрицы, императрица поднялась.

- Мы удаляемся.

Вслед за императрицей, совершившей поклон, все наложницы разом поклонились.

Мир не изменился. Все обитатели гарема плели интриги ради собственной выгоды, и у каждого были свои тайные замыслы.

Просто исчез один человек.

Никто не говорил об исчезнувшем человеке. Не было даже тревожного шёпота. Все делали вид, будто ничего не знают, словно этого человека никогда и не существовало.

- Гвиби, мне правда жаль. Я в таком большом долгу перед Кё Гвиби.

- Ваше Величество Императрица, прошу вас, не говорите так.

- В течение всего периода очищения в новом дворце я выжила лишь благодаря тому, что придворный лекарь был рядом. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, скажите мне. Хорошо? В ближайшее время мне будет трудно приглашать к себе наложниц, так что, пожалуйста, передайте им это. А теперь я пойду.

С усталым лицом императрица села в паланкин. Это был исключительный случай, ведь императрица, глубоко почитавшая старших, всегда предпочитала приходить на приветствие в покои вдовствующей императрицы пешком.

- Провожаем Её Величество Императрицу.

Вслед за поклонившимся Ён О поклонились и стоявшие рядом наложницы. Дам Со И, который кланялся императрице рядом с ним, выпрямился и обратился к Ён О.

- Гвиби мама.

- Дам Со И.

Его добродушное лицо быстро огляделось по сторонам.

- Я слышал, что ходят зловещие слухи о джаанхоне. Не принимайте это близко к сердцу. Не может же быть, чтобы её величество вдовствующая императрица дала Кё Гвиби что-то пагубное, не так ли?

Глаза с опущенными уголками, создававшие кроткое впечатление, с беспокойством смотрели на Ён О. Голос, которым он выражал сочувствие, был сама нежность. Ён О с усилием удержал на лице непроницаемое выражение.

- Дам Со И, вы беспокоитесь обо мне? Вы такой добрый человек, раз заботитесь даже обо мне, спасибо. Его величество так благоволит к вам, так что постарайтесь усерднее ради наследника. Разве не долг наложницы подарить императорского наследника? Я уверен, у вас получится, Дам Со И. А теперь я пойду.

Сказал Ён О, дружелюбно похлопывая Дам Со И по тыльной стороне ладони. На мгновение невинное выражение на лице Дам Со И исчезло, и он смертельно побледнел. Бросив ему в ответ ослепительную улыбку, Ён О сел в свой паланкин.

- Провожаем Гвиби маму...

Дам Со И поклонился, так и не сумев скрыть растерянности на лице.

- Кхм.

Немного поодаль раздался сдавленный звук. Нын Со Ён лишь скосила глаза в сторону Хян Бин, издавшей этот неприличный звук.

- Сказать мужчине, чтобы он усерднее старался с наследником... это что, объявление войны? Мол, и тебя заставлю выпить этот джаанхон? - прошептала Чин Ми Ин, стоявшая рядом с Хян Бин, едва шевеля губами.

- Может, это значит, что он сначала заставит его выпить бэкхон? Кё Гвиби ведь выпил бэкхон перед тем, как войти во дворец, а Дам Со И, скорее всего, нет. Кажется, он из-за этого на него страшно зол, - прошептала в ответ Хян Бин, прикрыв рот пышным рукавом. Она не смогла полностью сдержать рвущийся наружу смех и издала сдавленный звук: «Кхм! Кхм!»

- А я, пожалуй, пойду, - сказала Нын Со Ён и, отстранившись от Хян Бин, развернулась и ушла. Хёк Би и Ки Би тоже давно ушли. Никто ничего не говорил, но все старались держаться подальше от неприятностей.

❖ ❖ ❖

Скромный паланкин остановился перед дворцом Сонин, который по своему расположению уступал лишь дворцу императрицы. Это был простой паланкин, достойный Хёк Би, известной своей скромностью и добротой.

Сидевшая в паланкине Хёк Би не двигалась. Казалось, она даже не заметила, что паланкин остановился и был опущен на землю. Придворная дама, подошедшая, чтобы помочь ей, осторожно заговорила:

- Мама. Хёк Би мама? ...Мама.

Рука, лежавшая на круглом подлокотнике паланкина, мелко дрожала. Глубоко опущенные веки Хёк Би беспокойно подрагивали. В её задумчивом сознании звучали тревожные голоса.

«Мама, что вы творите? Как вы могли поддаться влиянию ничтожной госпожи Ман и не идущей ни в какое сравнение госпожи Ка? Неужели вы забыли, какие большие надежды возлагает на вас ваш дед? Вы должны показать им всю мощь дома Ынгук».

«Вы вовремя принимаете лекарства, присланные из дома? Вы должны всё делать как следует, мама. Репутация вашей семьи зависит от вас, мама».

«Говорят, мертворождённый ребёнок был принцем? В следующий раз у вас всё получится, мама».

«Что значит, вы не можете забеременеть?!»

«Даруйте свою благосклонность наложнице Ду. Наложница Ду - неплохой сосуд. Пусть она родит наследника, и вы, мама, хозяйка этого дворца, сможете принять его как своего ребёнка. Способов много. Неужели вы не сможете управиться с одной наложницей?»

Хёк Би пришла в себя, лишь когда придворная дама позвала её ещё несколько раз.

- Ах... Что это со мной. Прости.

- Прошу, не говорите так. Должно быть, очищение в новом дворце утомило вас. И пребывание во дворце императрицы, наверное, тоже было нелёгким. Пришло известие, что ваша матушка желает войти во дворец. Передать ей, чтобы подождала несколько дней?

- ...Да, так и сделай.

Хёк Би мягко улыбнулась и похлопала придворную даму по руке. Пока она шла к своим покоям, выражение исчезло с её изящного лица. Отпустив придворную даму и оставшись одна, Хёк Би безвольно прошептала:

- Умер несчастный человек.

Тихую комнату поглотила долгая тишина.

❖ ❖ ❖

Мир погрузился в ночную тьму. На дворец Хандан, где жила Ки Би, тоже опустилась непроглядная тьма. Дворец Хандан был вторым по величине после дворца императрицы и считался самым роскошным в гареме.

На всех дорожках величественного дворца горели яркие фонари. Однако опустевшие покои, хоть и были роскошны, выглядели пустынными и одинокими.

В пустом пространстве гулял лишь ветер.

Пышно цветущие летние деревья во дворе дворца Хандан мягко колыхались на ночном ветру. Сквозь роскошные лепестки доносился тихий напев. Песня, казалось, вот-вот оборвётся, но всё продолжалась, а потом резко прекратилась, сменившись тонким, острым смехом.

А затем в опустевшем пространстве, где не было ни души, зазвучала сладкая колыбельная. Шёпот, убаюкивающий младенца, сменялся колыбельной.

Колыбельная, разносившаяся по тихим покоям, становилась всё громче. Голос Ки Би, словно успокаивавшей дитя, был нежным.

Служанка, стоявшая на страже перед спальней, услышав пение, с испуганным лицом обернулась к придворной даме.

- Кан... придворная дама Кан.

Стоявшая прямо придворная дама медленно покачала головой.

- ...

В первую беременность Ки Би потеряла императорское дитя, даже не зная, что была беременна. Она поняла это лишь в момент выкидыша.

Во вторую беременность, желая исправить ошибку, она каждый день звала придворного лекаря. Благодаря этому она рано узнала о своём положении, но у неё случился естественный выкидыш, обычный для ранних сроков.

В третью беременность она вела себя одержимо, словно сумасшедшая. Она боялась ходить, поднимать чашку, даже дышать, из-за чего медлила даже перед императрицей и получила строгий выговор от вдовствующей императрицы. Несмотря на все старания, даже после шести месяцев, считавшихся относительно безопасным периодом, ей поставили диагноз - угроза преждевременных родов, и через два дня она родила.

Сформировавшийся ребёнок был принцессой.

В четвёртую беременность уже никто не ожидал, что Ки Би сможет благополучно родить. Она и сама старалась быть предельно осторожной, но пыталась не поднимать шума. И всё же она не могла забыть тот безнадёжный момент, когда увидела кровь.

- Малютка, жарко, да?

Ки Би легонько похлопывала свёрток пелёнок, который держала на руках. После потери первого ребёнка, каждый раз, когда она беременела снова, она шила новые пелёнки.

Пелёнки, убранные глубоко в шкаф, так ни разу и не были использованы.

- Наша принцесса такая холодная.

Ки Би печально проговорила, поглаживая пелёнки. Её лицо, обращённое к свёртку на её руках, было полно скорби.

Ки Би, Ки Су Рён, не могла забыть свой первый день в гареме. Это был день, когда её сердце было переполнено великими мечтами. Её соперницы, вошедшие во дворец вместе с ней, были ничтожны. Как и её предшественницы, вошедшие во дворец задолго до неё.

Она была уверена, что станет первой императрицей-матерью из рода Ки из Кёксона.

Она не сомневалась, что, даже если не станет императрицей, она сделает своего сына наследным принцем и станет императрицей-матерью. Она даже надеялась, что, возможно, слабая здоровьем императрица рано уйдёт из жизни, и тогда она, родив много детей, сможет стать её преемницей.

С губ Ки Би сорвался смех. В этом хихиканье не было ни дворцового этикета, ни достоинства наложницы.

- Дрянь. Эта дрянь оказалась очень сообразительной... А я-то думала, она только и умеет, что детей рожать... Когда родится мой сын, её непризнанный шестой сын, само собой, должен будет умереть, а она смеет таить злобу и строить мне грязные козни? Дрянь, заслуживающая смерти... Малютка. Ах, малютка? А-а-а-а-а-а!

Ки Би закричала, посмотрев на свёрток пелёнок, который держала на руках. В роскошных пелёнках лежал лишь грубый камень. В отличие от человека, камень был холодным и твёрдым. Издав дикий вопль, Ки Би не выдержала и швырнула камень.

На звук разбивающихся вещей дверь распахнулась, и в комнату вбежали придворная дама и служанка.

- Мама!

- Ки Би мама!

Лицо Ки Би было залито слезами, её макияж полностью размазался. Изысканный макияж был испорчен, и от былой красоты не осталось и следа.

- Мой ребёнок! Мой ребёнок!.. Это ты, это ты. Это ты украла моего ребёнка! Как ты смеешь!

С обезумевшим лицом Ки Би вцепилась в горло служанки.

- Кх! Ки... Ки Би мама...

- Мама! Эта девушка - ваша служанка!

Придворная дама Кан оттащила Ки Би от служанки. Поскольку из спальни были удалены все, кроме придворной дамы и дежурной служанки, помочь было некому.

- Кха!..

Освободившись, служанка, забыв о приличиях, выбежала из комнаты. Ки Би неотрывно смотрела на убегающую служанку и кричала:

- Стой, дрянь!

- Мама!

- Придворная дама Кан, эта тварь украла моего ребёнка! Подсунула мне чёрный камень... Нет. Тот, кто дал мне камень... это была ты, придворная дама Кан. Я... я несчастная, я только беременею, но никогда не могу родить. Хы-ы... А-а-а-а-а-а!

Вздохнув, Ки Би медленно рухнула на пол. Всегда роскошный дворец Хандан наполнился жутким плачем.

Был ещё тёмный рассвет.

Бум! Бум! Бум!

В ворота дворца Кирюнг громко застучали. Словно забыв о раннем часе, гость беспорядочно колотил в массивные ворота дворца. В тишине рассвета стук в ворота был слышен отчётливее, чем когда-либо. Казалось, если ничего не предпринять, звук донесётся до самых спальных покоев.

- Кто там?

- Открывай! Это я.

Услышав этот властный приказ, дежурный евнух в недоумении склонил голову. Голос за воротами принадлежал Ки Би. Было странно, что наложница отвечала сама, без сопровождения придворной дамы или служанки.

Более того, последние несколько дней Ки Би не выходила из своих покоев. Голос той, что, по слухам, была больна, звучал громко и резко.

Дежурный евнух, хоть и с беспокойством, но открыл ворота. Он решил, что нельзя дольше допускать такой шум. Не успел он до конца открыть внутренние створки, как внутрь ворвалась растрёпанная женщина.

- Ха..

У женщины с длинными, небрежно распущенными волосами был растрёпанный вид. Одежда на ней была роскошной, но узлы были завязаны кое-как. На кончиках растрёпанных волос вилась шёлковая лента, но она так почернела от грязи, что в ней трудно было узнать шёлк.

- Кё Гвиби! Гвиби мама! Кё Гвиби мама!

Женщина, державшая в руках камень, вопреки своему растрёпанному виду, шла уверенной походкой и громко кричала.

- Ки... Ки Би мама?

Одна из служанок, проснувшаяся от шума у ворот, узнала Ки Би.

- Ох, да это же и вправду Ки Би мама.

- Боже мой. Что вдруг случилось?

- Что это с ней?

Изумлённые служанки переглядывались и шептались.

- Кё Гвиби! Кё Гвиби мама! Мама!

Ки Би бегала по двору дворца Кирюнг и кричала. Поначалу её произношение было довольно отчётливым, но по мере того, как крики продолжались, оно становилось невнятным, словно у пьяной. Под конец она уже просто издавала дикие вопли.

В поисках Кё Гвиби она добежала до самых спальных покоев дворца Кирюнг. Растерянные служанки, не знавшие, что делать, по знаку придворной дамы, охранявшей спальню, попытались схватить Ки Би.

Ки Би, которая шатаясь бегала и кричала, раздражённо забилась в руках, пытавшихся её удержать.

- Отпустите! Как вы смеете меня трогать! Разве вы не знаете, кто я! Кё Гвиби! Гвиби мама! Гвиби! Выходите! Ваша младшая сестра пришла!

Кто бы ни посмотрел, было ясно, что Ки Би сошла с ума. Придворная дама Дон и служанки, охранявшие спальню, всем телом преградили ей путь. Ки Би, уворачиваясь от сдерживающих её рук, разразилась громким смехом, обнажив белые зубы. Резкий, звенящий смех не был смехом здорового человека.

А затем она взревела.

- Кё Гвиби! Это ваша младшая сестра! Кё Гвиби мама!

Придворная дама Дон и служанки смогли помешать Ки Би войти в спальню, но это было всё, что они могли сделать. Простая служанка не могла заставить замолчать высокопоставленную и знатную наложницу.

От шума снаружи дверь спальни открылась.

- ...Ки Би?

Не до конца проснувшийся Ён О моргнул на холодном утреннем воздухе. Он был сбит с толку видом растрёпанной незнакомки. Её наряд не подобал императорскому дворцу.

Лишь спустя мгновение он узнал в ней Ки Би. Бушевавшая Ки Би, узнав Ён О, радостно улыбнулась.

Несмотря на растрёпанные волосы, она с достоинством и изяществом поклонилась.

- Приветствую вас, Кё Гвиби мама. Кё Гвиби, желаю вам великого счастья. Гвиби мама, что же нам делать? Вы ведь тоже, как и я, выпили джаанхон, не так ли? Ха-ха-ха, ха-ха... И как же вы умудрились выпить его собственноручно? Вы, мама, как и я, будете лишь беременеть, но никогда в жизни не сможете родить императорского наследника. Ха-ха-ха-ха...

Ки Би говорила высокопарно, с притворным сочувствием, а затем разразилась смехом. В уголках её глаз, смеявшейся как сумасшедшая, блестели слёзы.

- Отправьте человека во дворец Хандан, - сказал Ён О придворной даме Дон, не сводя глаз с рыдающей и смеющейся Ки Би.

- Ха-ха-ха-ха! Можете себе представить? Говорили, это драгоценное лекарство, которое даже мужчину заставит зачать. Всё это была ложь. И что с того, что так легко беременеешь? Если ребёнка на руки взять невозможно!

Лицо кричащей Ки Би было свирепым. Неизвестно, сколько слоёв макияжа она нанесла, но на её лице остались беспорядочные пятна. Неровные линии и пудра были словно яростно размазаны и растеклись в безобразном беспорядке.

- ...

Наложницы ни на миг не могли освободиться от людской молвы и взглядов. То, что Ки Би, которая больше всех заботилась о своей репутации, устроила такой переполох в непотребном виде, казалось нереальным.

Ён О ошеломлённо смотрел на устроившую скандал женщину.

- Эта Юн Со Хва дала вашей младшей сестре такую страшную вещь! Но Кё Гвиби, вы ведь даже сами её нашли и выпили! Как же мне вас жаль. Подумать только, законный наследник дома Кё не сможет ни зачать, ни родить ребёнка. Ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха!

Ки Би, со страшным лицом обвинявшая Юн Со Хва, внезапно рассмеялась. Затем она весело смеялась, а потом вдруг разрыдалась. В конце концов, она рухнула на землю и зарыдала в голос.

Громкий женский плач разнёсся по всему дворцу Кирюнг.

Неприятные слова, выплеснутые Ки Би, не сильно задели Ён О. Он не чувствовал себя ни жалким, ни несчастным, как она говорила. Ему было лишь жаль служанок, которые наблюдали за ним в этой неловкой ситуации, не зная, что делать.

- …

- …

Странный плач разносился по дворцу Кирюнг. Служанки дворца Кирюнг были в растерянности: они не могли ни выпроводить Ки Би, некогда любимую наложницу императора, ни просто стоять и смотреть, как она насмехается над их господином.

- Уведите её.

От низкого, холодного тона лицо Ён О застыло.

Это был император.

Ён О, узнав мужской голос, обернулся на звук. В дверях, в ночном одеянии, с бесстрастным лицом стоял император. Его тёмные брови были сильно нахмурены.

- ...Ваше... Ваше Величество?

Ки Би, сидевшая на земле и рыдавшая, узнала императора. С трудом придя в себя, она поползла к нему. Крепкие руки императорских евнухов схватили пытавшуюся вырваться Ки Би.

- Ваше Величество, это я, ваша наложница! Накажите Юн Со Хва…

- Ки Би из дворца Хандан опозорила достоинство гарема и посему заключается под домашний арест. До получения императорского приказа запрещается кому-либо входить в её покои или выходить из них. Кроме того, Ки Би нарушила иерархию гарема, посему лишается всех своих титулов.

- Ваше Величество?

На мгновение лицо Ки Би, искажённое безумием, прояснилось.

- Как ты думаешь, почему я повысил твой титул, когда ты была Совон, а затем Бин? Чтобы утешить тебя после потери императорских детей. Я думал, ты тоже это знаешь, но, видимо, нет?

Услышав слова императора, Ки Би с растерянным лицом покачала головой.

- …

Мужчина смотрел на её скорбное лицо с полным спокойствием.

- Наказать Юн Со Хва? Ки Джэин, это был твой выбор - выпить то, что дала тебе Юн Со Хва. Использовав запретное лекарство, чтобы зачать императорское дитя, ты обманула меня и ввела в заблуждение императорскую семью, и разве ты не знаешь, что ответственность за получение награды вместо наказания также лежит на тебе?

Ки Би снова разрыдалась.

- Она обманула меня! Сказала, что это поможет мне зачать! Что плохого в том, что женщина хочет иметь детей! Эта девка отняла у меня всех моих детей!

- Уведите её.

По приказу императора евнухи быстро двинулись. Кричащей Ки Би заткнули рот кляпом. Её бьющееся тело в одно мгновение вынесли из дворца Кирюнг.

- Что делать с Чин Ми Ин из дворца Хандан? - спросил евнух Ван, стоя рядом с императором.

- Пока оставь всё как есть. Сообщи вдовствующей императрице о болезни Ки Би и попроси её решения.

- Слушаюсь вашего приказа.

Евнух Ван отступил и жестом подозвал молодого евнуха. Ён О задыхался от этой рациональной, доходящей до жестокости, повседневности императорского дворца.

- …

Его голова, туманная от внезапного пробуждения на рассвете, прояснилась, словно её окунули в холодную воду. В то же время она раскалывалась от боли, будто по ней ударили тяжёлой дубиной.

Император встретился взглядом с застывшим Ён О.

- Ты должен поблагодарить меня.

Если и был в императорском дворце кто-то самый строгий и холодный, то это был мужчина перед ним. Он спокойно отдал приказ Ён О. Ён О до ужаса боялся этого человека. В то же время ему было жаль императора, который, зная так много, был вынужден притворяться, что его обманывают.

- Милость Вашего Величества безгранична...

Ён О, кланяясь, на мгновение потерял равновесие. Сон Джэ протянул руку к его пошатнувшемуся телу. От приближающейся большой мужской руки Ён О вздрогнул.

Уголки губ Сон Джэ скривились.

- Я что, сделал что-то плохое? Разве неправильно было поддержать падающего наложника?

- Ки Би была в состоянии глубокого горя.

- Кё Гонджа. Ты защищаешь наложницу, которая пришла тебя унизить? Как ты собираешься выживать в гареме с такой мягкостью? Не знаю уж, как балуют и лелеют благородных господ в доме Кё. Кё Гонджа такой добрый и хороший человек.

Сон Джэ обхватил покрывшееся мурашками лицо Ён О ладонями и погладил его.

- Клан Кё следует воле императорской семьи. Я лишь хотел сказать... что, возможно, не стоило лишать всех титулов человека в таком шоке. Прошу прощения.

Сказал Ён О с застывшим выражением лица.

- Кё Гвиби, ты хочешь каждое утро просыпаться, слушая издевательства сумасшедшей женщины?

- Ваше Величество.

- Ты... ты не боишься императора. Нет, или это ты меня не боишься? Может, стоило оставить Ки Джэин бушевать здесь, а тебя увести в спальню?

Император убрал руки от Ён О.

- Прошу вас, не говорите таких ужасных и неподобающих вещей.

- Не хочу.

От мальчишеского упрямства Сон Джэ Ён О потерял дар речи.

- …

Император, который, казалось бы, так ценил этикет и правила, в разговорах с Ён О часто вёл себя как неразумный ребёнок.

- Дон Ён.

- Да.

- Отведи Гвиби внутрь. Положи ему в постель грелку и, как только рассветёт, покажи его главному лекарю Чану.

- Слушаюсь вашего приказа.

- Иди.

В тот момент, когда рука мужчины отстранилась от него, Ён О понял, что дрожит всем телом. Говорить пустые слова о том, что всё в порядке, было бы лишь пустой тратой времени и сил для них обоих.

- Я удаляюсь.

К послушно поклонившемуся Ён О подошла придворная дама Дон. Мягкая рука успокаивающе погладила его испуганную спину. Опираясь на эту нежную руку, Ён О вдруг оглянулся.

Сегодня особенно красивое и яркое лицо красавицы с нежностью смотрело на Ён О.

Над глубокой и яркой красотой придворной дамы Дон возникли яркие черты Юн Со Хва. Кроме яркой красоты, у придворной дамы Дон, Дон Ён, и Юн Со Хва было много общего.

Ах.

Ён О вдруг осенило. Дон Ён, должно быть, как и Юн Со Хва, была из числа куннё (дворцовые служанки, которым было даровано право разделить ложе короля).

❖ ❖ ❖

Везде, где собирались дворцовые слуги, шли перешёптывания.

- Не может быть никакого лекарства, которое позволило бы мужчине забеременеть.

- Вот именно.

- Мне кажется, Кё Гвиби мама так хорошо заботится о слугах, я бы хотела, чтобы у него всё было хорошо. Говорили, что джаанхон - это лекарство, которое позволяет мужчине забеременеть, может, на Кё Гвиби маму оно подействует?

Ещё совсем юная на вид дворцовая служанка кивнула.

- И я тоже. В прошлый раз, когда я была во дворце Кирюнг, меня, которая просто пришла с поручением, подозвали и дали санъякко (печенье). Санякко было завёрнуто в белую, как шёлк, бумагу. На бумаге ещё был нарисован диковинный узор. Я все эти бумажки собрала.

- Ты про тот санъякко. Он был такой вкусный! Повезло тем, кто во дворце Кирюнг. Говорят, служанкам дворца Кирюнг каждое утро Гвиби мама даёт чай. Что за роскошь.

- А если кто-то не понравится, может, он яду подсыплет? Мол, пей и умирай.

- Сёстры, вы видели Кё Гвиби маму вблизи? Девушка из соседней с Гоксаном деревни говорит, что в тех краях о младшем господине из дома Кё очень хорошо отзываются. Но хоть среди служанок о Кё Гвиби маме и ходят неплохие слухи, в гареме и за его пределами слухи-то зловещие, не так ли? И среди служанок репутация у него не так давно наладилась.

- Судя по тому, как он издевался над Дам Со И, или как отнял служанку у Ки Би, когда та стала Ки Джэин, или как вымогал у Его Величества золото, характер у него не из кротких.

- А как в императорском дворце с кротким характером выжить.

Служанка, выглядевшая постарше, рассмеялась и замахала руками.

- Во дворце Кирюнг заболела одна юная служанка. Когда её отсылали, говорят, отправили в Ёнсан. То ли в шёлковый магазин, то ли в чайную лавку, и вот, евнух, который иногда ездит по поручениям в столицу, видел ту служанку. Говорит, сначала не узнал, подумал, что это какая-то знатная барышня.

- Во дворце Кирюнг больше служанок не нужно? Как туда попасть?

- Что толку, какой бы знатной ни была семья и как бы мы друг друга ни хвалили. Его Величество уже больше полумесяца не посещает Кё Гвиби, верно? Хоть он и не забыт совсем, но разве это не участь брошенной в соседней комнате безделушки?

- И что с того, что он - безделушка в соседней комнате? Эта брошенная безделушка - законный наследник дома Кё. Я бы тоже хотела хоть раз испытать любовь прекрасного господина.

- Все, следите за языком. Хотите, чтобы вас утащили?

Самая опытная служанка быстро огляделась по сторонам.

- Я видела Кё Гвиби маму в саду Сокгымвон. Наверное, это и называют «красота подобная цветку, луне подобный облик». К тому же, он и золотом сорит направо и налево. Но почему Его Величество, который долгое время посещал только Кё Гвиби, в последнее время ходит только к Дам Со И?

- Правильнее сказать, что и к Дам Со И тоже ходит.

- Ну да, заходит вечером ненадолго и уходит. Но всё равно, из всех даров, что Его Величество пожаловал наложницам в преддверии летней жары, Дам Со И получил больше всех.

- Императрице и Дам Со И - по три повозки. Кё Гвиби и остальным наложницам - по одной.

Служанки переглянулись, и по чьему-то знаку приблизили головы друг к другу.

- Говорят, Ки Джэин отправили в храм Сонджанса?

- Ты про тот храм на краю земли, где на юге добывают причудливые камни?

- Это только называется храмом, а на деле это холодный дворец за пределами императорского дворца.

- Говорят, вдовствующая императрица хотела и дальше держать Ки Джэин под арестом в гареме. Но Ки Джэин, потерявшая рассудок, целый день носила в пелёнках камень и пела колыбельные. А когда на мгновение приходила в себя, пыталась задушить любого, кто попадётся под руку, так что, видимо, не было другого выхода, кроме как выслать её.

- Если Ки Джэин сошла с ума, то разве можно верить в то, что этот джаанхон - какое-то особое лекарство, помогающее рожать детей?

- Как Кё Гвиби смог не сойти с ума?

Голоса, пониженные до шёпота, быстро обменивались словами.

- Его Величество определённо благоволит к Кё Гвиби.

- До дня рождения вдовствующей императрицы Его Величество ходил во дворец Кирюнг без предупреждения. После восшествия на престол он никогда так не делал, да и до этого, живя в отдельном дворце, он никогда никого так не посещал.

- Ки Джэин пользовалась поддержкой вдовствующей императрицы. Но Ки Джэин сошла с ума и была выслана.

- За Дам Со И стоят императрица и клан Дам из Сокволь. За Кё Гвиби - клан Кё, и, возможно, вдовствующая императрица. Кё Гвиби даже выпил джаанхон.

- Хочешь сказать, Его Величество ведёт борьбу за власть между вдовствующей императрицей и гаремом?

Голоса, пониженные до шёпота, стали ещё тише.

- С тех пор, как Его Величество начал благоволить к Дам Со И, возник вопрос. Настоящая ли это благосклонность? Почему он к нему благоволит?

- Дам Со И, конечно, миловиден, но он не то чтобы великий красавец.

- Когда Дам Со И жил в доме Дам из Сокволь, его мать была незнатного происхождения, рождённая от наложницы, поэтому он почти ничему не учился. Но говорят, одну вещь он всё же изучил - санхак (наука об арифметике).

- Учителем санхака в роду Дам был господин Чу Ан Вон.

- Господин Чу Ан Вон во времена покойного императора, хоть и недолго, был Великим наставником наследного принца при его дворе.

- И в те времена Его Величество при дворе наследного принца был...

Тихие голоса не произнесли оставшееся слово.

«Охотничьим псом».

Это было слово, которое нельзя было произносить вслух, даже если никто не слушал. Если бы их поймали на том, что они так назвали императора, лёгкой смерти им было бы не видать.

- Возможно, Его Величество не посещает Кё Гвиби потому, что сейчас идёт борьба за власть между вдовствующей императрицей и гаремом.

- В последнее время Его Величество почти всё время проводит в своих рабочих покоях.

- Может, он просто ничего не знает, кроме работы.

- А Дам Со И - это приманка?

- Если Его Величество в ближайшее время посетит Кё Гвиби, то это определённо будет по велению сердца.

Служанки, склонившие головы, выпрямились.

- Он не посещал его уже пятнадцать дней, верно? Может, заглянет во дворец Кирюнг в течение следующих трёх дней.

- Я тоже ставлю на три дня.

- А я на два.

- А я думаю, сегодня, он пойдёт сегодня. Хочу санъякко поесть.

Собравшиеся служанки с сочувствием посмотрели на юную девушку. В этот момент издалека донёсся грубый голос:

- Где вы все!

- Идите.

- Увидимся.

Сбившиеся в кучку служанки, обменявшись взглядами, мгновенно разбежались.

Императорский дворец гудел от разговоров о джаанхоне. Есть ли от него эффект или нет - мнения расходились.

Ён О это не интересовало. Он пил джаанхон не для того, чтобы родить ребёнка. Да и желания рожать у него не было.

Как я только сейчас это понял?

Был полдень, и солнце пекло нещадно. Ён О наслаждался роскошью - ел колотый лёд, политый сиропом, маленькой фарфоровой ложечкой. Съев ложечку ледяного лакомства, он задумчиво посмотрел на придворную даму Дон, ходившую по его покоям.

- …

Яркая красота. Красавица, выглядящая намного моложе своих лет.

Знание дворцового этикета на уровне члена императорской семьи. Прекрасная осведомлённость о делах гарема, знание событий прошлых поколений, что говорило о долгой жизни во дворце и обширных связях.

И Юн Со Хва, и Дон Ён - обе в мельчайших подробностях знали о джаанхоне, о существовании которого за пределами дворца мало кто догадывался.

Какая именно связь была между куннё и джаанхоном, он точно не знал. Но казалось, чем дольше кто-то проводил время в императорском дворце и гареме, тем больше у него было шансов получить информацию о джаанхоне.

- Почему вы так на меня смотрите?

Придворная дама Дон, отдававшая распоряжения служанкам, заметила взгляд Ён О. По её приказу служанки, торопливо поклонившись, удалились.

Придворная дама Дон закрыла открытое окно и опустила занавески. Вокруг мгновенно стало тихо. Взяв чашу со льдом, которую принесла юная служанка, придворная дама Дон подошла к Ён О.

- Дон Сангун, вы ведь очень красивы.

На комплимент своей красоте придворная дама Дон не выказала ни радости, ни неудовольствия. Казалось, она слышала это постоянно.

- Прошу прощения.

- Неужели среди тех самодовольных аристократов, что вхожи в императорский дворец, не нашлось никого, кто бы приставал к такой красавице?

В павильоне с закрытыми окнами и дверями лёд распространял прохладу.

- Вы говорите вздор.

Придворная дама Дон усмехнулась. Словно промелькнули воспоминания о тех наглецах, уголки её выразительных глаз на мгновение потемнели. Ён О не упустил этой едва заметной перемены в её лице.

Значит, такие всё-таки были.

Мысли цеплялись одна за другую. Те, кто мог входить во дворец и иметь доступ к куннё, наверняка не были людьми низкого ранга, с которыми можно было бы легко разделаться.

Тем не менее, придворная дама Дон осталась обычной придворной дамой. Какой бы строптивый характер у неё ни был, перед высоким положением существовали пределы. Какое-то подозрение уже готово было зародиться, но мысль вдруг устремилась в другом направлении.

Раньше придворная дама Дон служила во дворце Чвихо.

- Как поживает Юкран из дворца Чвихо? Судя по последним слухам, его вроде бы отравили.

На вопрос Ён О придворная дама Дон с каким-то наваждением оглядела павильон с закрытыми дверями.

- Не стоит вам об этом беспокоиться.

Придворная дама Дон, придвинувшись к Ён О вплотную, прошептала. Она была на расстоянии вытянутой руки. Её лицо с испуганным выражением обеспокоенно смотрело на него сверху вниз.

- Почему? Потому что он незаконнорождённый сын покойного наследного принца..?

Ён О прошептал это, прикрывая губы ложкой. Его опущенный взгляд был устремлён на красивый цвет сиропа на льду.

Было жаркое лето. Но придворная дама Дон застыла, словно её окатили ледяной водой. Едва придя в себя, она снова торопливо огляделась.

- Во дворце и у стен есть уши. Как вы можете говорить такие страшные вещи в таком месте?

Придворная дама Дон говорила почти беззвучно. В её голосе, похожем на одно лишь дыхание, слышался ужас.

- Ты не знала?

- Откуда такой ничтожной слуге, как я, знать такие страшные вещи! Что это вообще были за слова? Откуда вы это узнали?

- Свергнутый наследный принц...

Ён О осторожно понизил голос. Он не стал умалчивать опасное слово. Придворная дама Дон, с глазами полными страха, безостановочно оглядывалась по сторонам, а затем со звуком шлёпнула его по предплечью.

- Ай. Больно!

Удар придворной дамы Дон был резким и быстрым.

- Прошу вас, замолчите, мама.

- Я же спросил.

- Такие страшные слова нельзя произносить! Дворец Чвихо находится далеко от императорского дворца. Новости из отдельного дворца узнать трудно. Особенно о... об этом.

Придворная дама Дон говорила почти беззвучно. Ён О кивнул, чувствуя боль в руке, сжатой сильными пальцами придворной дамы.

- Больно. Больно. Больно. Но ведь в отдельном дворце наверняка есть кто-то, кого можно использовать как шпиона?

- Гвиби мама.

- Ведь жаль того, кто ушёл.

Придворная дама Дон старалась избегать близкого общения с Юн Со Хва, но вражды не питала. Напротив, когда требовалась реальная помощь, она заботилась о ней.

- Вы знаете, что случится, если поймают? - грубо прошептала придворная дама Дон со своим характерным саркастическим выражением лица.

- Его Величество не желал, чтобы с... ним что-то случилось. Он не собирается его убивать. Но я не знаю, почему.

Наследник свергнутого кронпринца.

Родословная со слишком сильным правом на престол... даже Ён О был ошеломлён.

Юкран из дворца Чвихо официально считался непризнанным сыном императора. Однако по крови он приходился императору скрытым внучатым племянником. К тому же, он был потомком сына покойного императора, который когда-то был наследным принцем.

- Вы… вы уверены?

- Хм… не знаю. В любом случае, в широком смысле, разве я не являюсь его мачехой? Может, стоит хотя бы послать к нему лекаря?

От слов Ён О на лице придворной дамы Дон отразилось сдерживаемое негодование. Она воскликнула, едва сдерживая голос:

- Да разве можно!

Неужели у неё горло не болит?

- В императорском дворце всё так сложно.

На ворчание Ён О придворная дама Дон принялась бить себя кулаком в грудь. Очень уж вспыльчивая была женщина. Это было невежливо, но Ён О не стал делать из этого проблему.

- В любом случае, похоже, в отдельном дворце есть человек, которого можно использовать как шпиона. Всё-таки наша Дон Сангун - способная женщина.

Ён О сказал это с широкой улыбкой. Придворная дама Дон, бившая себя в грудь, тяжело вздохнула.

- Мама, эта Дон Ён, право слово. Я действительно не знаю, умён ли мой господин или глуп. Судя по его знаниям и талантам, он кажется умным, но иногда его поступки просто выводят из себя. Пока намерения его величества не будут ясны, ничего нельзя делать.

- Его величество сейчас занят, Дон Сангун.

Сдержанно сказал Ён О придворной даме Дон, которая начала пятиться назад. Она остановилась, и на её лице отразилось выражение, говорившее, что в подобных ситуациях он вовсе не кажется глупцом.

- Есть же способ, как в прошлый раз, когда Гвиби мама пошёл на встречу с его величеством. Вы поблагодарили его и неловко расстались, так что если вы снова вежливо выразите свою благодарность, он будет рад.

- Ещё чего. Его величество занят государственными делами, Дон Сангун. Сок Ви сказал, что его величество вошёл в свои рабочие покои во дворце Чхонханджон и три дня безвылазно работал. К тому же, разве он не Сын Неба?

- Пока его намерения не будут ясны, абсолютно ничего нельзя делать.

- А как их выяснить?

- Если действовать без уверенности, могут казнить весь род до девятого колена. Нельзя же просто наобум рисковать семьями и родственниками всех, кто находится во дворце Кирюнг.

Придворная дама Дон потихоньку отступала назад.

- Я даже не могу увидеть лик его величества, как же мне с ним поговорить и выяснить его намерения по такому опасному вопросу? Ты думаешь, простому наложнику легко встретиться с великим императором?

- Мама, вы - Гвиби мама. И законный наследник дома Кё. Вы сможете, мама.

- Ну и настырный же человек.

Ён О бросил на неё унылый, безжизненный взгляд.

- Даже если вы будете притворяться несчастным, это не изменит того, что нужно сделать.

- Ты хочешь, чтобы я соблазнил его величество?

- Соблазнить… Что это за слова для наложника, Кё Гвиби мама? То, что наложник желает видеть его величество, - это естественно. Его величество - ваш супруг.

- …

Лицо Ён О на мгновение исказилось. От слова «супруг» у него было такое выражение, будто он услышал нечто невыносимое.

- Никогда не делайте такое лицо перед его величеством, Гвиби мама. И не забывайте, что пока его намерения не будут совершенно ясны, ничего делать нельзя. Я удаляюсь.

Придворная дама Дон почтительно поклонилась. Тяжело вздохнув, Ён О крикнул наружу:

- Чон Рю!

- Да, Гвиби мама. Вы звали?

- Передай главному евнуху внутреннего дворца, чтобы он прислал во дворец Кирюнг музыкантов, играющих на цитре. И перенесите мою цитру в отдельный павильон в фруктовом саду. Я настрою струны.

- Может, приказать музыкантам принести цитру?

- Так и сделай. И передай, что, если нужно, они могут принести ноты с пейзажными мелодиями.

- Слушаюсь вашего приказа.

Ён О с недовольным лицом посмотрел на придворную даму Дон. На её красивом лице появилась улыбка.

- Я так и знала, что у вас получится, Гвиби мама. Вы восхитительны. Я прикажу повесить занавески у главного места в фруктовом саду.

Придворная дама Дон удалилась с выражением приятного удивления на лице, словно её осенило, что существует и такой способ. Её голос, которым она звала служанок и отдавала приказы, становился всё быстрее.

- Соблазнять... Да кого я соблазняю, - пробормотал себе под нос Ён О, скривив лицо.

Когда музыканты, пришедшие во дворец Кирюнг, закончили играть по одной мелодии каждый, Ён О спустился с главного места и сел перед своей цитрой. Место, где стояла цитра, также было отделено полупрозрачным голубым занавесом.

Как только он возложил руки на струны, раздался голос, возвещающий о прибытии императора.

- Его Величество Император прибыл!

Голос раздался совсем близко.

- …

Ён О убрал руки с цитры и обернулся. Это кричал его личный евнух, Бом Ю, низко склонив голову. Это был мощный возглас, полный торжественности.

- Его Величество Император прибыл!

Ён О не сдержал смешка, полного недоумения.

- Да уж, для императорской семьи какой-то там бездельник из богатого дома - ничтожество.

Его ближайший евнух был шпионом императора. И тот императорский евнух, которого император приставил к нему, скорее всего, тоже был шпионом.

Словно в ответ на возглас евнуха, вдали поднялся лёгкий шум. Суматоха приближалась, и снаружи раздался громкий крик:

- Его Величество Император прибыл!

Музыканты уже давно стояли на коленях в знак почтения. Ён О поднялся со своего места и посмотрел на евнуха, следовавшего за императором.

Сок Ви, который хоть и числился евнухом дворца Кирюнг, но на самом деле служил при императорском дворе, с бледным лицом следовал за императором, а затем естественно отошёл в сторону и замер, склонив голову.

- Приветствую Его Величество Императора. Ваше Величество, да сопутствует вам великая удача.

Император сразу же взошёл на главное место.

- Встаньте.

- Ваша милость безгранична.

Лицо мужчины, смотревшего вниз, было невозмутимо. А вот главный евнух Ван, преклонивший колени у подножия, украдкой пытался отдышаться. Из-за дверей павильона продолжал доноситься суматошный шум.

- Очередь Гвиби?

Император не стал расспрашивать, что тут происходит и чем все занимались. Он пришёл, уже всё зная.

Этот человек был не просто членом императорской семьи - он был всевышним правителем, императором.

То, что Бом Ю остановил его, объявив о прибытии императора именно в тот момент, когда настала очередь Ён О играть, казалось спланированным. Судя по растерянности евнухов, император по какой-то причине не смог прибыть вовремя.

- Да, Ваше Величество, - медленно ответил Ён О из-за занавеса.

- Похоже, благодаря вам мои уши сегодня насладятся роскошью.

Музыканты, сидевшие перед чайным столиком, затаили дыхание.

Император на главном месте был таким же, как и всегда. На его безупречном лице, от которого веяло высокомерием и холодной жестокостью, не было ни единой эмоции.

Независимо от того, сколько было любви, была ли благосклонность или нет, виделись они часто или редко, - совсем недавно две наложницы этого мужчины исчезли.

Даже ему, который не был с ними близко знаком, стало не по себе, и он задумался: неужели этому человеку и вправду всё равно?

Его невозмутимое, холодное лицо пугало, но в то же время вызывало толику жалости при мысли о том, через какие суровые испытания, должно быть, прошёл этот человек.

- Я лишь надеюсь, что не потревожу слух Вашего Величества.

Ён О дёрнул струну, проверяя звук. Даже от этого короткого, но густого и характерного звука, у музыкантов округлились глаза. На мгновение опустив руку и оглядевшись, Ён О снова возложил руки на цитру.

Присущий ему густой звук заполнил пространство.

Когда тоска по безмятежному и прекрасному пейзажу в мелодии стала нарастать, обычный Ён О заставил бы каждую ноту, создающую умиротворенную атмосферу, звучать мощно, словно ударяя по ней.

Но в этот раз, в отличие от обычного, звук, воспевающий тихий миг, высокий и хрупкий, казалось, вот-вот оборвётся, но не обрывался, и разносился очень далеко. Мягкий и нежный звук, словно ласкающий весь мир, изысканно продолжался.

- …

Сон Джэ, принимавший чашку чая от евнуха, замер.

- …

- …

Среди музыкантов, приглашённых Ён О, также пробежало изумление. Они застыли с широко раскрытыми глазами, а затем поспешно огляделись, чтобы убедиться, что не они одни так поражены.

Мелодия снова вернулась к густым и низким нотам. Характерный для Ён О густой звук заполнил пространство. После высокой и мягкой мелодии последовал хрупкий, изысканный и, казалось, способный достичь самых дальних уголков звук, который всех так ошеломил.

Мастер, Ко Ыльсан.

Уникальная манера исполнения, которую не мог не знать любой, кто хоть немного интересовался игрой на цитре. Но знать - одно, а исполнить так, как гласили легенды, - было трудно. Однако, каким-то образом, Ён О в определённом отрывке произведения в совершенстве воспроизвёл манеру игры Ко Ыльсана.

Когда мелодия закончилась, в павильоне воцарилась глубокая тишина. Тишину нарушил император.

- Всем удалиться.

Низкий голос, отдававший приказ, был решительным и строгим. Музыканты, евнухи и служанки быстро попятились. Ён О, находившийся за занавесом, тоже поднялся.

Увидев это, Сон Джэ усмехнулся и приказал:

- Стоять.

От одного слова императора все, кто торопливо уходил, замерли.

- Ни единого слова о том, что сегодня произошло во дворце Кирюнг, не должно просочиться наружу. Если до моего слуха дойдут неподобающие речи, я отрежу язык, ослушавшийся императорского приказа. Ведь ваши руки драгоценны. А теперь все удалитесь.

Сказал император, лучезарно улыбаясь.

- …

Ён О был сбит с толку поведением этого человека, который запрещал даже говорить о его игре, будто это было какое-то тяжкое преступление. Сон Джэ, сидевший на главном месте, поставил чашку и спустился вниз.

Музыканты и слуги быстрыми шагами, словно спасаясь бегством, покинули павильон.

Ён О тоже попытался последовать за ними.

Словно находя забавным это неумелое притворство, Сон Джэ тихо рассмеялся, отдёрнул занавес и вошёл внутрь. Рука мужчины схватила его за предплечье, не давая сбежать.

- Куда это ты?

- …Прошу прощения. Вы велели всем удалиться.

Ён О попытался высвободить руку. Но рука, зажатая в большой ладони, не двигалась. Возможно, потому, что они не виделись несколько дней, могучее телосложение императора казалось особенно внушительным.

- Думаешь, я тебе велел уходить? Кё Ён О.

Рука Сон Джэ внезапно сжалась сильнее.

- Прошу проще… А!..

Внезапно тело Ён О упало в объятия императора. Сон Джэ обхватил его спину рукой, крепко прижимая к себе и не давая подняться, и заговорил:

- Какие извинения, Кё Гвиби. Это я прошу прощения. Я, в своём скудоумии, считал Кё Гвиби жадным до золота и высокомерным из-за своего таланта к игре, и дурно о нём отзывался. Воистину, это были глупые слова. Тебе нечего мне сказать, Кё Гвиби?

- Ч-что?

Ён О забарахтался, пытаясь выбраться из объятий мужчины. Ему было неловко от того, что его щека и ухо касались широкой груди. Сон Джэ прижал пытавшегося вырваться Ён О ещё теснее к себе и тихо заговорил:

- Что это сейчас было?

- Это… вы об игре?

- Я всем говорил, что Кё Гонджа - великий музыкант дворца, а вы и вправду оказались великим музыкантом.

От слов Сон Джэ Ён О поморщился.

- Какой из меня великий музыкант? Если бы мастер это услышал, он бы посчитал это смехотворным. Вы… вы когда-нибудь слышали игру мастера Ко Ыльсана?

- У вас, Кё Гонджа, есть талант удивлять меня.

Этот мужчина был императором и родился в императорской семье. Вероятность того, что он слышал игру великого мастера, была выше, чем у обычного человека. Ён О и сам так предполагал, поэтому до сих пор избегал играть перед императором в стиле своего учителя и тщательно избегал произведений, достойных утончённого учёного мужа.

Он совершил этот поступок, догадываясь, что его могут узнать, но когда собеседник действительно сразу же всё понял, у него вырвался вздох.

Соблазнять… Да кого я соблазняю.

Ён О, решив, что всё пропало, решил действовать нагло.

- Для бездельника из знатного рода игра на цитре - это разве не одно из основных достоинств?

- И поэтому?

- Дом Кё богат и знатен, поэтому было решено, что если уж учиться игре на цитре, то у лучшего учителя.

Сон Джэ не поддался на уловку Ён О.

- Ты был учеником мастера Ко Ыльсана?

- Точнее, один из многочисленных учеников мастера Ко Ыльсана. Хотя и один из лучших. Но я не собираюсь выставлять напоказ имя покойного учителя. Да и играть в точности как он я не хочу.

Ён О замолчал, подумав, что сказал лишнее.

- Последние слова. Значит ли это, что при желании ты можешь играть в точности как мастер?

Тёмные брови мужчины слегка приподнялись. Его взгляд, устремлённый на Ён О сверху вниз, был пронзительным и острым. Ён О задумался, что же он сказал не так.

- Да, потому и лучший ученик.

Бледные губы шевельнулись. Сон Джэ усадил Ён О, которого держал в объятиях, перед цитрой. Подбородок мужчины с его прекрасными очертаниями слегка дёрнулся, указывая на цитру.

Ён О, беспокоясь, уцелеют ли его пальцы, возложил руки на струны. Не забывая о лести императору, он сыграл «Цветение лотоса».

Когда игра закончилась…

- …

Император, неподвижно стоявший перед Ён О, лишь повернул голову в сторону и что-то пробормотал. Он прикрывал рот большой рукой, поэтому было невозможно разобрать, что он говорит.

Вскоре мужчина снова посмотрел на Ён О.

- Какие отношения у Чон Мока, министра доходов, с мастером Ко Ыльсаном?

Лицо Ён О, до этого спокойно переносившее холодный, безжизненный взгляд, застыло. Он слегка поднял глаза, и Сон Джэ взглядом поторопил его с ответом.

- Он мой старший соученик. Министр Чон Мок не является лучшим учеником, но, насколько я знаю, он был одним из давних учеников учителя.

- На дне рождения вдовствующей императрицы министр Чон Мок не мог оторвать от тебя глаз, и я подумал, не замышляет ли он чего неладного. Для взгляда старшего соученика на младшего он был настолько нежен, что я чуть было не понял его превратно.

- Прошу прощения.

Ён О охватило предчувствие, что многое, он не знал что именно, пошло прахом.

- Я много раз приказывал министру привести ко мне мастера, так как слышал, что он с ним знаком. Каким же я, должно быть, казался ему жалким? Имея в гареме лучшего ученика мастера, приказывать привести самого мастера… Он, должно быть, считал меня каким-то посмешищем.

- Старший Чон Мок - человек, знающий приличия. Он бы никогда не посмел непочтительно смотреть на Ваше Величество. Пожалуйста, заберите свои страшные слова назад.

Сон Джэ сам принёс стул, стоявший у стены. Ён О поднялся, чтобы услужить ему. Но мужчина вернулся на место раньше, поставил стул перед цитрой и сел. Из-за этого Ён О, неловко встав, был вынужден снова сесть.

Император кивком указал на цитру.

- Ваше Величество.

Ён О осторожно позвал императора. Вместо ответа Сон Джэ лишь смотрел на цитру.

- Я понимаю, что это может прозвучать смешно, но я хотел бы сказать одно.

- Говори.

- Мне не то чтобы не нравится играть в манере моего учителя, но и не сказать, что нравится. Мне удобнее играть в своём собственном стиле.

На слова, с трудом произнесённые Ён О, Сон Джэ легко ответил:

- Мне нравится любой.

От слов мужчины Ён О, сам того не заметив, расслабил напряжённое лицо. Он возложил руки на струны. Сон Джэ протянул руку и остановил его движение.

- Ваше Величество?

- Ты обещал сыграть мне притчу.

- Я помню.

Уголки губ Ён О слегка приподнялись. Мелодия, которая в исполнении его учителя звучала бы грустно и скорбно, под пальцами Ён О взорвалась, словно фейерверк. Большинство, услышав его исполнение, хвалили его, но на их лицах было написано такое же замешательство, как если бы они попали в суматоху.

Сон Джэ, услышав мелодию Ён О, рассмеялся. Кончики его пальцев легко коснулись руки Ён О и отстранились.

- Разве не осталась ещё одна мелодия?

Император не забыл правило, установленное Ён О. За один раз - не более четырёх произведений. Мужчина позволил Ён О встать из-за цитры только после того, как прослушал все четыре.

- Эти твои высокомерные правила, Кё Гонджа, это твой учитель их придумал?

- Да, Ваше Величество. Прошу прощения.

- Пока лучше не сообщать, что Кё Гвиби - лучший ученик мастера. Если эти самодовольные старики узнают об этом, они будут денно и нощно донимать меня, чтобы ты им сыграл.

- Слушаюсь вашего приказа. Я и сам не желаю, чтобы об этом стало известно. Однако, Ваше Величество, вы когда-нибудь слышали игру моего учителя?

В отличие от музыкантов, которые были удивлены и сомневались, этот мужчина, едва услышав игру Ён О, выглядел так, будто был уверен, что она в точности как у мастера.

- Я видел мастера во дворце наследного принца. Благодаря наследному принцу я прослушал много хороших произведений и расширил свой кругозор.

Сон Джэ сказал это с лёгкой улыбкой. От того, что он услышал это именно там, Ён О был так смущён, что его лицо изменилось.

- Прошу прощения…

- Как я мог в то время встретиться с таким известным человеком? Покойный император был отважным политиком, но не разбирался ни в науках, ни в искусствах. Наследный принц уступал ему в политике, но в развлечениях был первым. Так зачем же ты меня позвал?

Ён О не мог отрицать вопрос мужчины. Он специально сообщил главному евнуху внутреннего дворца, чтобы тот позвал музыкантов и принёс ноты любимых произведений императора.

Но он не мог сказать такую глупость, как «чтобы соблазнить вас».

- Я совершил эту дерзость, чтобы выразить свою благодарность.

- Благодарность?

- Когда было решено казнить Юн Со Хва, вы освободили меня от домашнего ареста. Спасибо вам. Ведь вы тогда специально отменили мой домашний арест, не так ли?

Хотя время было, возможно, не самое подходящее, Ён О выразил благодарность, которую держал в себе.

- Кё Гонджа, твоя благодарность запоздала.

На лице Сон Джэ появилась игривая улыбка.

- Прошу прощения.

- Если это благодарность, то она явно недостаточна, не так ли?

Мужчина попытался снова подвести Ён О к цитре.

- Ваше Величество.

Локоть, схваченный большой рукой, в замешательстве замер. Сон Джэ, который до этого вёл себя игриво, стёр улыбку с лица и сказал:

- Итак, ты встретился с ней перед её уходом?

Ён О попытался преклонить колени. Большая и сильная рука остановила его, когда он собирался просить о прощении.

- Кё Гонджа. Впредь, когда мы будем наедине, прекрати эту манеру - вот так внезапно падать на колени. И не говори этих пустых, заученных фраз вроде «прошу прощения», «ваша милость безгранична», «я в ужасе», «совершенно несправедливо», «убейте меня». Когда человек задаёт вопрос, отвечай.

- Ваше Величество забыли, что вы - император?

- Ты так хорошо умеешь говорить дерзости, но я не понимаю, почему ты так цепляешься за этикет и правила. Разве тебе не приходит в голову, что нужно ответить на мой вопрос, Гвиби?

Ён О, повинуясь императорскому приказу, сдержал желание преклонить колени и проглотил слова извинения. Мысли о лжи он отбросил с самого начала. Император был тем, кто использовал ближайшего евнуха наложника в качестве шпиона.

- Я встретился с ней.

Лица Ён О и Сон Джэ на мгновение помрачнели.

- Добрый и нежный Кё Гонджа так старался её спасти. Но раз уж спасти не удалось, я подумал, что ты должен хотя бы увидеть её в последний раз, чтобы не винить меня потом.

Немного подумав, Сон Джэ заговорил.

- …

Ён О был погружён в глубокие раздумья.

- Мне любопытно, какие у вас с ней были отношения, что ты так о ней заботился. Это из жалости, потому что все её презирали? - сказал Сон Джэ, прищурившись. По его лицу скользнула слабая усмешка. Ён О молча смотрел на лицо, которое делало вид, будто находит его доброту смехотворной.

- Но ведь и Ваше Величество пытались её спасти, не так ли?

На мгновение с лица императора исчезло всякое выражение. Холодный и высокомерный мужчина пытался спасти свою наложницу, на которую все указывали пальцем. И в княжеской резиденции, и в императорском дворце он проявлял к Юн Со Хва безразличную доброту.

- …

Причину он не знал, но Ён О был уверен в доброте императора. Ему даже пришла в голову мысль, что, возможно, именно Юн Со Хва была той, кому император, этот мужчина, дарил свою самую сокровенную привязанность.

- …Если она вам нравилась, нужно было хорошо к ней относиться, пока она была рядом.

Ён О осторожно произнёс эти дерзкие слова. Услышав это, лицо Сон Джэ странно застыло. Мужчина, смотревший на Ён О с ошеломлённым лицом, вдруг разразился смехом.

- Ха-ха… Ха-ха-ха!

От громкого смеха императора Ён О почувствовал себя так, будто его полностью проигнорировали.

- Почему. Почему вы смеётесь?

- Кё Гонджа. Ты не слушаешь, что я говорю? Или слушаешь и игнорируешь?

- Как я могу игнорировать слова Вашего Величества?

Насмеявшись, Сон Джэ указал на свою чашку. Ён О, взывавший к справедливости, взял чайник и наполнил чашку мужчины. Когда он подливал чай и в свою, почти пустую чашку…

- Юн Со Хва, по сути, должна была стать женой моего племянника. Хоть он и старше меня. На дне рождения, разве ты не слышал? - сказал Сон Джэ с опустошённым видом.

Мужчина с чашкой в руке взглянул на Ён О.

- Неужели Юн Со Хва не знала, что Ваше Величество об этом знает?

- Не может быть. Она была одной из многочисленных наложниц моего племянника, но и той, которую он посещал чаще всего. Благодаря этому мы несколько раз виделись. Что ж, возможно, она надеялась, что я её не узнаю. Но скорее всего, она знала, что даже если я и знаю, я был не в том положении, чтобы что-то говорить.

От слов императора лицо Ён О постепенно теряло краски.

- Так…

Сон Джэ выпил чай, словно вино, и рассмеялся.

- В те времена я был охотничьим псом во дворце наследного принца.

- Ваше Величество.

- Кё Гонджа. Юн Со Хва прожила во дворце почти столько же, сколько члены императорской семьи. У людей, выросших во дворце, образ мышления сводится к поиску собственного пути к выживанию. Можно сказать, это результат того, что и я, и Юн Со Хва искали свои пути. Было бы лучше, если бы она сказала мне, что беременна от моего племянника, но в её положении она не могла этого сделать. Она хотела родить этого ребёнка. Если бы я узнал тогда, я либо избавился бы от ребёнка заранее, либо сделал бы так, чтобы о её беременности вообще не стало известно.

Трудно было поверить, что Юн Со Хва, которая всегда вела себя так скромно, пыталась использовать положение императора, когда тот был ещё князем Джеяном.

- Первый ребёнок родился раньше срока…

- Как может появиться ребёнок, если ничего не было?

- Кха! Кх…

Ён О резко опустил чашку, которую подносил ко рту. Сон Джэ с сочувствием посмотрел на Ён О, который закашлялся от смущения.

Мужчина достал из-за пазухи платок и протянул ему.

- Всё в порядке, кхм.

Лицо Ён О залилось краской.

- Я велел отбросить формальности, но это не значит, что можно брызгать чаем перед императором. Каким бы презираемым ни был князь, в княжеской резиденции императорской семьи есть придворные лекари. Я не такой добрый, как некоторые.

Если верить словам мужчины, в прошлом Юн Со Хва пыталась обмануть императорскую семью.

- Возможно, для Юн Со Хва это был единственный выбор. Она ведь была, по сути, загнана в угол.

- Думаешь?

- Поэтому вы и оказали милость ребёнку, не так ли?

От слов Ён О Сон Джэ нахмурился.

- О чём ты говоришь. Когда родился Юкран, покойный император был ещё жив. Убить ребёнка, рождённого от наложницы в княжеской резиденции, - это нанести ущерб достоинству императорской семьи, поэтому императорский двор был против. Его не признали законным сыном, чтобы сохранить репутацию князя Джеяна, но и убить не могли.

- Причину всегда можно найти. Способы тоже можно изыскать. Княжеская резиденция была вашей территорией, Ваше Величество. А после восшествия на престол вы стали всемогущим правителем. То, что ребёнок до сих пор жив и здоров, означает, что вы его спасли, не так ли?

Ён О пытался навязать императору образ доброго человека. Это были также слова, которыми он окольным путём пытался узнать о судьбе ребёнка. Сон Джэ, зная всё это, делал вид, что не понимает.

- Если Юкран придёт отомстить за своего настоящего отца, я должен буду принять это.

- Этот ребёнок, должно быть, считает вас своим настоящим отцом.

- Кто будет считать своим отцом того, кто заточил его в отдельном дворце сразу после рождения и не признал своим сыном? Таков образ мышления благородных господ из знатных семей? Такова щедрость господина, выросшего в любви? Кё Гонджа, как ты с такими наивными и мягкотелыми мыслями умудрился попасть в гарем и наделать дел, - проворчал Сон Джэ, допивая свой чай.

- Как я уже говорил ранее, разве не императорская семья - самая знатная и богатая в Поднебесной?

- Жить незаконнорожденным сыном в богатой семье непросто, Кё Гонджа.

От ехидной насмешки мужчины Ён О потерял дар речи. После долгого молчания он заговорил.

- Ваше Величество, теперь вы тот, кто стоит на самой вершине.

- Кё Гонджа. Не думай, что парой льстивых слов ты сможешь добиться своего. Я ведь велел тебе дать взятку. Забыл, чем?

Сон Джэ усмехнулся.

- У меня есть один вопрос.

- Говори.

- Я слышал, ребёнок болен. С ним всё в порядке?

Осторожно спросил Ён О, передвигаясь к цитре.

- В этом мире ничего не даётся даром.

Император не дал прямого ответа. Ён О легко коснулся струн. Это была короткая мелодия о сыновней почтительности.

- Кё Ён О.

Сон Джэ громко рассмеялся.

- Да.

- Ты что, мой сын?

В ответ на эту не то насмешку, не то вызов, Ён О снова возложил руки на струны. Когда зазвучала тёплая мелодия, которую родители играют маленькому ребёнку, Сон Джэ снова рассмеялся.

- На этот раз я твой сын? Пытаешься стать мне отцом, Кё Гонджа?

- …Если понадобится, почему бы и нет, - понуро ответил Ён О.

- Нет, ты мой наложник.

Император пододвинул стул и сел перед Ён О. Подгоняемый взглядом мужчины, Ён О, после долгих раздумий, двинул руками. В тихом павильоне зазвучала нежная песня о любви.

- И чего же вы добиваетесь, преподнося такие взятки, Кё Гвиби?

- Я хочу отправить лекаря во дворец Чхвихо.

- Официально я не могу этого разрешить.

Это было ожидаемо. Лицо Ён О заметно поникло. Сон Джэ поманил его пальцем. Когда Ён О склонился над цитрой, губы мужчины коснулись его беззащитных губ в коротком поцелуе. Когда их губы соприкоснулись, раздался тихий, сладкий звук.

- Я ничего об этом не знаю.

* * *

Сквозь сон Ён О услышал звук поцелуя. Он медленно приподнял тяжёлые от сна веки.

Утро? Или рассвет?

Вокруг всё ещё было темно. На лицо, пытающееся стряхнуть сон, легла тень. Каждый раз, когда губы мужчины касались его и отстранялись, раздавался сладкий звук. Чьи это губы опускаются на его переносицу, он теперь мог определить даже с закрытыми глазами.

- Ва… ше Величество...?

- М-м.

День императора заканчивался невообразимо поздно. Иногда ему приходилось начинать новый день, даже не успев прилечь. В последнее время мужчина был особенно занят.

- Сейчас ночь?

Губы сонного Ён О пробормотали что-то невнятное. От неразборчивого шёпота Сон Джэ тихо рассмеялся.

- Рассвет.

Ён О понял, что только что началась пятая стража (с 3 до 5 часов утра). Рассвет этого мужчины начинался именно в это время. Когда Ён О попытался приподняться, сильная рука проскользнула между его ног.

- Когда, когда вы пришли? Ха, хн…

Император приходил в покои Ён О уже десятый день подряд. Чаще всего это были внезапные визиты, а не те, о которых предупреждали, приказывая готовиться к ночи.

Он приходил в спальню Ён О после окончания всех дел. Приходил поздно ночью, уходил с первыми лучами солнца, успев приласкать Ён О.

Иногда Ён О просыпался сам, осознав, что мужчина целует его, когда ему вздумается, как сегодня, а иногда его будил сам император.

Ён О прозвал это «рассветным допросом».

- Больно? - прошептал Сон Джэ и ослабил хватку на его члене.

Ответа не последовало. С мгновенно покрасневших губ Ён О сорвалось напряжённое дыхание.

При каждом лёгком движении руки, сжимавшей его плоть, Ён О выдыхал короткие, прерывистые вздохи.

- …Ах, нет… Хнн.

Улыбающиеся губы опустились на покрасневшие от прилившей крови щёку и мочку уха.

- Что значит «нет»? Во дворце Чхвихо всё спокойно?

- Хнн…

Твёрдые кончики пальцев нежно потёрли чувствительную головку. От прикосновений мужчины кончик его члена, ставший влажным, дёрнулся от возбуждения. Ён О не мог сдержать прерывистого дыхания, срывавшегося с губ.

Оказалось гораздо сложнее, чем он думал, выносить то, как его ласкают в самых уязвимых местах и доводят до возбуждения сразу после пробуждения. От нарастающего удовольствия его поясница сама по себе выгибалась. Горячее дыхание то и дело срывалось с его губ.

- Кё Ён О.

Ён О попытался отстраниться, когда рука, сжимавшая его член, стала поглаживать весь ствол с проступившими венами. Рука мужчины беззастенчиво ласкала чувствительные места, слабые к стимуляции и трению. Сон Джэ с лёгкостью притянул к себе Ён О, который пытался извернуться, приподнявшись на локтях.

Император, сидевший на краю кровати, поцеловал шею, из которой доносились сдавленные всхлипы. Когда мужчина потёрся щекой о шею, пытаясь подавить звуки, от его тела, источавшего аромат, какой бывает в тени лесных деревьев в дождливый день, резко повеяло сладостью.

Вместе со сладким ароматом тела Сон Джэ приблизился к губам, издававшим слабые звуки. Дрожащая от возбуждения рука торопливо схватила мужчину за лицо. Сон Джэ послушно поддался этому нерешительному движению.

Ён О, не в силах совладать с собственным возбуждением, прильнул губами к статному лицу, которое сам же и притянул. Он вволю целовал твёрдую линию подбородка, высокий нос, красивые щёки, а затем впился в губы, которые допрашивали его каждый рассвет.

Горячие от возбуждения губы жадно впились в губы Сон Джэ. Мужчина, не прекращая ласк, принял этот поспешный, жадный поцелуй.

Горячие, нежные языки сплетались, издавая влажные звуки. Возбуждённые губы, запечатанные поцелуем Сон Джэ, мелко подрагивали, словно взывая к утолению жажды.

В конце концов, Ён О не сдержался и излился в руку мужчины. Даже когда головокружительное ощущение пронзило затылок, он продолжал сплетать с ним языки. От иллюзии сладкого вкуса и ощущения, что всё тело пронзает дрожь от малейшего прикосновения, было трудно прийти в себя.

Император долго целовал задыхающегося Ён О, а затем отпустил его губы. Рука мужчины ласкала ухо Ён О, который часто и прерывисто дышал от возбуждения.

- Ты помнишь, что я сказал?

В ответ на вопрос мужчины Ён О молча кивнул. Император сказал, что сделает вид, будто ничего не знает об отправке лекаря во дворец Чхвихо или любой другой помощи. Он сказал, что не знает, но не говорил, что не будет следить.

Император приходил то ночью, то на рассвете, получал отчёт о ситуации в отдельном дворце и уходил. И каждый раз, если было время, он ласкал Ён О.

- Сказали, симптомы отравления почти прошли… Нет, нельзя.

Сон Джэ кивнул, слушая слова Ён О. Когда рука мужчины попыталась пробраться под ночную одежду и коснуться его груди, Ён О отчаянно подался назад.

- Почему, затвердели?

Ён О не мог понять императора, который задавал такие вопросы своим полным достоинства низким голосом. Не нужно было даже переспрашивать, чтобы понять, о чём он говорит.

Он спрашивал, затвердели ли его соски от возбуждения.

Не будь он императором, Ён О указал бы ему на его пошлые словечки. Если бы он мог, то ударил бы его куда-нибудь, чтобы сбросить своё смущение. Но его собеседник был тем, с кем этого делать было абсолютно нельзя.

- Ваше Величество…

- С моими мужскими достоинствами проблем нет, Кё Гвиби. Задаю очевидные вопросы. Разве нельзя немного потрогать, если соски затвердели? Я пойду. Опаздываю на утреннее совещание в тронном зале.

Сон Джэ сказал это как бы между прочим, взял Ён О за подбородок и приподнял его. В одно мгновение их губы соприкоснулись. Язык мужчины, проникший между губами, слегка коснулся его изнутри. Император, видимо, и вправду опаздывал, как и сказал, потому что тут же ушёл.

За окном уже забрезжил голубоватый рассвет.

Ён О, оставшись один, ещё долго не мог пошевелиться. Как и подозревал мужчина, всё его тело было напряжено и чувствительно, и даже лёгкое прикосновение ночной одежды к обнажённой коже вызывало странное, волнующее чувство. От этого последнего поцелуя, в котором не было и намёка на страсть, его член, уже излившийся один раз, снова наполовину затвердел. Словно в ожидании его, в промежности и в глубинах тела за ней скопился жар, и всё внутри мелко подрагивало.

- …Ха-а.

Ён О признал, что эти внезапные визиты императора означают одно.

Благосклонность.

Император благоволил к Кё Гвиби. Он был его любимым наложником.

Кроме того, он не мог не признать и другое.

Кё Ён О снова попал под обаяние У Сон Джэ.

Он был на грани того, чтобы окончательно сдаться.

Он - наложник, и поэтому разделяет ложе с мужчиной, чтобы исполнить свой долг. Всего лишь исполнение супружеских обязанностей наложника. Однако, чтобы утверждать, что он принимает все действия мужчины лишь из чувства долга, он слишком часто издавал возбуждённые стоны.

У императора, одиноко стоявшего на самой вершине, было множество ран. Ён О иногда жалел этого мужчину, которому, казалось бы, нечего бояться в этом мире. Было трудно оставаться совершенно равнодушным к мужчине, который приходил к нему. Когда тот, делая вид, что это не так, великодушно исполнял его просьбы, он чувствовал нечто, похожее на нежность.

- Нет.

Император был безжалостным. Зная это, он бесчисленное количество раз убеждал себя отказаться от этих чувств.

- Ну почему, почему я…

Но он не мог отрицать, что достиг опасной черты.

- Какой же я всё-таки слабый.

Ён О терзался мыслью, не был ли он человеком, столь падким на удовольствие и возбуждение. Это было ненормально, что от одного лишь объятия мужчины у него внизу живота скапливался жар, а плоть подрагивала. Он отчаянно надеялся, что жар в спине и чувство нехватки воздуха, возникающие от одного лишь взгляда на мужчину, - это лишь временные симптомы, которые скоро пройдут.

Внутренние покои дворца Кирюнг наполнил пьянящий цветочный аромат. Сон Хян, евнух из дворца Чвихо, съёжившись, низко склонил голову. В большом деревянном ларце перед ним лежали редчайшие цветы: жасмин, сандал, волчник, гибискус и мускусные орхидеи.

Вызвал его к себе Кё Гвиби чуть более десяти дней назад.

Он повелел принести ему несколько цветов из Гранатового сада дворца Чвихо. Но все цветы в Гранатовом саду были подношением самому императору. Нельзя было самовольно выкапывать драгоценные растения, доставленные с северо-западных торговых путей и с южных земель.

Однако приказ отдавал Кё Гвиби. Сон Хян не посмел ослушаться и, выкопав те цветы, которых было сравнительно много, явился во дворец.

«Евнух Сон».

«Да, Гвиби мама. Что прикажете?»

«Хорошо ли с тобой обходится гвардеец Кён?»

Хоть Сон Хян и имел большой опыт службы, он был ещё молод. Евнух, стройный и с изящными чертами лица, с одного этого вопроса попался к Кё Гвиби на крючок.

Императорским евнухам официально запрещалось вступать в брак. Хотя некоторые и получали дозволение Сына Неба завести жену, это было редкостью. Так или иначе, евнух Сон Хян такого разрешения не имел.

Любовная связь евнуха с военным, в отличие от связи с дворцовой служанкой, не считалась большим преступлением. Хоть и была делом необычным. Стань об этом известно, на него бы показывали пальцем, позоря, но для шантажа этого было мало.

Проблема была в другом: гвардеец Кён Джин Ик из личной императорской гвардии был лишь самым недавним из его возлюбленных.

«Мой дом поддерживает гвардейца Кё. Хоть мы и дальние, но все же родственники».

И гвардеец Кён, и гвардеец Кё были низшими чинами в личной охране императора.

Я пропал.

Сон Хян понял это инстинктивно. Кё Гвиби упомянул лишь двоих, но, без сомнения, знал обо всех мужчинах, с которыми он встречался. Иначе с чего бы ему так точно указать на Кён Джин Ика, с которым он сошёлся совсем недавно, и на Кё Чхон Вона, с которым был дольше всего?

С того самого дня.

Евнух Сон Хян из дворца Чвихо стал верными руками и ногами Кё Гвиби. Если он велел явиться во дворец Кирюнг - он являлся. Велел принести цветы - он выкапывал любые.

Положение Сон Хяна, которому грозило перекопать весь Гранатовый сад, вызывало сочувствие у Дон Сангун, и та, в знак милости ко дворцу Чвихо, иногда присылала ему еду, а порой по приказу самого Кё Гвиби ему давали отдохнуть.

Все во дворце Чвихо превозносили Кё Гвиби, но только не Сон Хян.

Ядовитый ублюдок.

За эти десять с небольшим дней Сон Хян выкопал и пересадил сотни цветов. Каждый из них был редкостью, поэтому работать спустя рукава было нельзя. Грязь не сходила с его ногтей.

Кё Гвиби из дворца Кирюнг был алчным, коварным и невыносимо капризным. В цветах он разбирался так придирчиво, словно глаза у него были на макушке.

"У этого цветка лепестки лишены гармонии. Не годится".

"У того - тычинки выглядят жалко".

"У этих цветов аромат слишком слаб. Не нравится".

"Евнух Сон, неужели ты не видишь, что окрас неравномерен?"

"Ты разочаровываешь меня".

Сон Хян был главным смотрителем Гранатового сада. Он уже и не помнил, когда ему в последний раз приходилось так раболепствовать с тех пор, как его перевели на эту должность. Даже в самом начале службы во дворце, когда он только всему учился, ему не было так мучительно.

- В боковом дворце все спокойно?

- Да, мама. Молодой господин, что некоторое время хворал, уже оправился.

- Вот и хорошо.

Попавшись на крючок, Сон Хян каждый раз, являясь во дворец Кирюнг, докладывал обо всём, что знал о жизни дворца Чвихо.

От официальных сведений - сколько всего деревьев числится в Гранатовом саду, до личных сплетен - кто из дворцовых слуг с каким чиновником недавно завёл интрижку.

Он выкладывал всё до последней крохи.

- Сегодняшние цветы мне по нраву.

С почётного места раздался мягкий голос.

Какой же капризный ублюдок.

Сон Хян мысленно поносил высокопоставленную особу, сохраняя на лице почтительное выражение. Кё Гвиби довольно улыбнулся, словно догадавшись, что эти цветы были отобраны из тех лучших, что предназначались для подношения императору.

- Я безмерно польщён.

- Такого преданного евнуха следует наградить.

По знаку Гвиби дворцовые слуги вынесли еще один деревянный ларец, такого же размера, как тот, что принёс Сон Хян.

В тот миг, когда крышка ларца открылась, глаза евнуха широко распахнулись. Ларец доверху был набит золотыми и серебряными слитками. Учитывая, сколько он трудился последние дни и какие редкие цветы принёс, получить дар было вполне естественно.

- Э-это... слишком щедро...

- Золото возьми себе, евнух Сон, а серебро отдай ребёнку, который болел. Исполнишь?

Сон Хян понял, что Кё Гвиби, чей характер был невыносимо капризным, а алчность - непредсказуемой, проявляет заботу о молодом господине Юкране из дворца Чвихо. Никто из слуг не пробовал еду Юкрана, мальчика с тёмным происхождением, к которому относились пренебрежительно. Ему, конечно, приносили еду, но она ничем не отличалась от той, что ели простые слуги.

- Повинуюсь вашему приказу.

Хоть характер у Кё Гвиби и был отвратным, он, казалось, был одним из тех редких во дворце людей, способных на сострадание. Почему он так изводил его самого, Сон Хян не понимал, но, похоже, совсем уж дурным человеком он не был.

- Хорошо. Обременю тебя еще одной просьбой. Подойди ближе.

Ён О достал из-за пазухи письмо и протянул ему.

- Гвиби мама.

Дон Сангун с тревогой посмотрела на Ён О, чьи действия не были запланированы.

- Всё в порядке, - улыбаясь, сказал Ён О.

Взгляд Сон Хяна, который до этого осторожно наблюдал за обстановкой, приковался к его сияющей улыбке. Вблизи его утончённое лицо выглядело ещё поразительнее. Оно сияло так ярко, словно было соткано с особой тщательностью, до единого персикового волоска.

Опешивший Сон Хян, поймав на себе взгляд Ён О, тут же пришёл в себя и подошёл ближе.

- Передай это помощнику командиру Чан Со Хуну из Королевской гвардии.

Королевская гвардия была одним из подразделений личной охраны Императора. Хотя она не могла сравниться с Императорской гвардией, гвардией Урим и Гвардией высшего командования, которые были самыми близкими к Императору, для Сон Хяна помощник командира Королевской гвардии был труднодоступной фигурой.

К тому же, помощник командира был самым высокопоставленным лицом в Королевской гвардии.

- Слушаюсь и повинуюсь.

- Можешь идти.

Ён О сделал лёгкий жест рукой. Сон Хян поклонился, и евнухи дворца Кирюнг, забрав дарованный ему ларец, последовали за ним.

- Гвиби мама.

- Да?

- То письмо, что вы передали... - осторожно начала разговор Дон Сангун.

- Разве тебе не любопытно? Мне вот - ужасно.

Ён О бросил взгляд на закрытые двери павильона.

- Что именно?

- Этот евнух - весьма занятая особа. Не два любовника (дословно «две ноги»), а целых шесть ног, можешь себе представить? Это просто невероятно.

Дон Сангун, опасаясь, что кто-то мог услышать слова Ён О, зорко оглядела пустой зал. Ведь о трёх из шести любовников Сон Хяна ему рассказала именно она.

- Говорите потише, прошу вас.

- Чтобы стать слугой во дворце Чвихо, нужно как минимум крутить роман на стороне? Дон Сангун, может, и вы во дворце Чвихо...

Ён О, который даже после её замечания продолжал болтать, хоть и понизив голос, вдруг изобразил испуг.

- Вовсе нет, - с серьёзным лицом ответила Дон Сангун.

- Прости. В любом случае, посмотрим, вырастет ли у нашего евнуха Сона седьмая нога.

- С-седьмая нога?

- Помощник командира Чан Со Хун из Королевской гвардии - высокопоставленный военный, ростом не меньше шести чхоков (около 180 см), мускулистый мужчина. Но для такого телосложения у него довольно миловидное лицо. Ничего не напоминает?

- ...

Услышав слова Ён О, Дон Сангун сощурилась. Её взгляд был прикован к лицу, расцветшему в чистой улыбке.

Не военный, но из семьи генерала; ростом не шесть чхоков, но высок даже для мужчины; без рельефных мышц, но и не скажешь, что хрупкий; обладатель лица, которое превозносили, сравнивая с цветком персика, - сейчас улыбался так, что его глаза превратились в полумесяцы.

- Это же мужской типаж евнуха Сона.

- Вы так думаете?

Дон Сангун вспомнила, как Сон Хян на мгновение не мог отвести глаз от лица Ён О.

- Я не видел его с семнадцати лет, может, он уже превратился в какого-нибудь уродца. Или, получив чин, засиделся за бумагами и растерял все мышцы?

- Вы знакомы с помощником командира из Королевской гвардии?

- В детстве мы вместе ходили на стрельбище.

- Как думаете, помощник командира Чан подыграет вам, Гвиби мама? Не так уж много мужчин согласятся встречаться с евнухом.

- Ну конечно. Да я ему столько мешков рисовых лепёшек перетаскал, ты хоть знаешь? К тому же этот господин Чан не прогоняет никого, будь то мужчина или женщина, а тех, кто пытается уйти, держит мёртвой хваткой, как пиявка. Сам себя называет круглым сиротой, жаждущим человеческого тепла. Если они сойдутся, то у каждого будет по шесть-семь ног, и в итоге переплетутся почти двадцать ног, да?

Слушая Ён О, Дон Сангун ошеломлённо замерла. От одних только любовных похождений Сон Хяна голова шла кругом, но, похоже, помощник командира из Королевской гвардии вёл не менее бурную личную жизнь. Судя по всему, они только что толкнули в огненную яму почти двадцать человек, но на лице Ён О не было и тени вины - оно оставалось свежим и безмятежным.

- Апчхи!

Ён О, уже было поднявшийся с почётного места и спускавшийся со ступеней, прикрыл лицо рукавом.

- Вы со вчерашнего дня чувствовали озноб, похоже, всё-таки простудились. Я велю позвать придворного лекаря Чана.

- Не стоит, апчхи!

- Хоть сейчас и лето, но ночи и рассветы уже прохладные.

Дон Сангун принесла тонкую накидку и набросила на плечи Ён О. От её слов, в которых она так точно подметила "ночи и рассветы", он почувствовал себя неловко.

- Я в порядке, апчхи!..

Кажется, он всё-таки простудился, когда вспотел на рассвете, а потом сидел, бездумно уставившись в пустоту.

- Какое там в порядке. Я велю подать тёплый чай. Отдыхайте.

Дон Сангун усадила Ён О в глубине покоев и засуетилась. От внезапного чихания заложило нос, и Ён О, не став больше спорить, остался на месте.

- Апчхи!

Летняя простуда - какая досада.

- Кто?

С почётного места раздался голос, полный нескрываемого раздражения.

В зале Чхонханджон, что было редкостью для лета, стояла жаровня. От неё исходило тёплое потрескивание. Император терпеть её не мог, поэтому евнух Ван пошёл на компромисс и поставил совсем маленькую. Поправляя угли в жаровне, евнух Ван незаметно отложил в сторону почерневшие щипцы.

- Помощник командира Чан Со Хун из Королевской гвардии? - злобно прорычал Сон Джэ, прежде чем вошедший успел ответить.

Его грубый, надтреснутый голос звучал угрожающе как никогда. Губы вошедшего уже готовы были шевельнуться.

- Откуда Кё Гвиби знаком с этим осьминогом?

Помощник командира из Королевской гвардии был известной личностью среди дворцовых военных. Обладая привлекательной внешностью, он соблазнял всех подряд. Он не заводил романов с опасными людьми, но и не скрывал своих многочисленных связей, тем самым подвергая риску многих.

Даже его подчинённые, преданные помощнику командира Королевской гвардии всем сердцем, несколько раз устраивали неприятности, чувствуя себя преданными из-за его вольных любовных похождений. К счастью, за пределами гвардии это не вызвало больших проблем, но внутри все об этом помалкивали.

Однако то, что император, который мог иметь десятки наложниц во главе с императрицей, называл кого-то осьминогом, выглядело по меньшей мере странно.

- Помощник командира родом из окрестностей Ёнсана. Вероятно, они познакомились на самом известном в тех краях стрельбище, Мокданджоне, - осторожно вставил слово евнух Ван.

- Так они вдвоём... апчхи!

Император, собиравшийся выпалить что-то гневное, поспешно прикрыл лицо рукавом. Император, который обычно не страдал даже от малейших недомоганий, подхватил простуду и теперь выглядел слабым, страдая от громкого чихания и жара. Где он мог заразиться, было неизвестно.

В юности он выпивал яды, которыми его пытались травить враги, и отделывался лишь несколькими часами болезни. То, что посреди лета он слёг не с чем-то серьёзным, а с обычной простудой, с одной стороны, напоминало, что он тоже человек, а с другой - вызывало сочувствие, ведь, не привыкший болеть, он страдал особенно сильно.

Евнух Ван хотел было взять целебный отвар, который держал наготове. Сон Джэ, нахмурив брови, отмахнулся.

Кхм, - из горла императора вырвался хриплый звук.

- Довольно.

- Ваше Величество.

Евнух Ван хотел было взмолиться жалобным голосом, но прибывший с докладом тихо произнёс:

- Кё Гвиби тоже простудился. Состояние не тяжёлое, говорят, лишь слегка чихает. ...Дошли слухи, что, получив письмо от Кё Гвиби, помощник командира разразился бранью.

- Что?

- Прошу прощения, Ваше Величество. Не смею произнести эти слова вслух. Он выругался, подразумевая, что Гвиби не в своём уме. Прошу вас, не гневайтесь.

- Выругался? Апчхи!

- Выругался, а затем разорвал и сжёг письмо, отправленное Кё Гвиби. Сказал, что оно приносит несчастье.

Как только он закончил говорить, император расчихался. Апчхи! Апчхи! Услышав эти ужасные звуки, разнёсшиеся эхом, евнух Ван знаком велел всем удалиться.

- Ваше Величество, - ласковым и почтительным тоном позвал евнух Ван.

Услышав этот мягкий голос, Сон Джэ нахмурился.

- Как этот паршивец умудрился заразить простудой императора?

- А разве не могло быть так, что Ваше Величество заразили Гвиби? - почтительно возразил евнух Ван, поднося чашу с отваром прямо к носу императора.

Сон Джэ испепелил евнуха Вана взглядом и залпом осушил уже остывший отвар.

❖ ❖ ❖

На заднем дворе дворца императрицы поднимался лёгкий дымок.

В большой драгоценной на вид чаше горели золотые и серебряные ритуальные деньги, цзиньчжи. Цзиньчжи - это бумажные деньги. Однако истинное значение цзиньчжи - это деньги на дорогу в загробный мир.

Деньги, которые сжигают, молясь за упокой души умершего, чтобы он мог использовать их на том свете.

Дворцовые слуги с сочувствием смотрели на императрицу, что раздобыла и сжигала даже самые ценные из поминальных денег - золотые и серебряные. Императрица, облачённая в скромное, но не способное скрыть всей своей роскоши одеяние, прикрывала рот шёлковым платком, чтобы не вдыхать дым.

- Кха-кха.

Хоть она и прикрыла лицо платком, из её груди вырвался тихий кашель. Неясно было, был ли это кашель от её болезни или от дыма горящих денег. Глядя на горящие золотые и серебряные деньги, императрица думала о покинувшей этот мир Юн Со Хва.

Юн Чхвиа.

У женщины столь низкого происхождения не было и намёка на род. Не было ни семьи, ни влиятельной опоры за спиной. Императрица не любила, но и не ненавидела Юн Чхвиа.

Всю жизнь она верила в это.

У неё не было причин сближаться с женщиной столь низкого положения. Но и не было причин безжалостно третировать и унижать её лишь за то, что она стала наложницей.

Императрица Ман Со Ран впервые увидела Юн Чхвиа меньше чем через год после того, как стала женой Великого князя Джеяна.

Вступив в брак с членом императорской семьи и получив доступ во дворец, Ман Со Ран повидала всех женщин, что славились своей красотой в Поднебесной. Наложницы покойного императора кичились своей роскошью, злобой и яркой красотой.

Прекрасные лица, что с насмешкой и презрением смотрели на скромный род Ман.

Императрица чувствовала, что никогда не забудет тот миг, когда Юн Чхвиа подняла голову, явив ей своё лицо. Этот миг, когда она столкнулась лицом к лицу с красавицей столь ослепительной, какую можно было встретить лишь в гареме императора, показался Ман Со Ран вечностью.

Юн Чхвиа была прекраснее любой из наложниц покойного императора, в гареме которого, как говорили, были собраны все красавицы Поднебесной.

Женщина с такой пьянящей красотой, на удивление, была хорошо воспитана. Она с почтением служила законной супруге, императрице. Несмотря на отсутствие образования, она хорошо разбиралась в этикете и законах двора, и её поведение было безупречным.

В те времена князь Джеян, которого постоянно дёргали то покойный император, то наследный принц, почти не бывал в своей резиденции.

Нынешний император и тогда, и сейчас посещал своих женщин строго по правилам. Мужчина не дарил своего общества ни законной супруге Ман Со Ран, ни наложнице Юн Чхвиа в равной мере.

Поэтому императрица могла относиться к Юн Чхвиа ровно. Она верила, что не ненавидела Юн Чхвиа, обладательницу опасной красоты, настолько, чтобы желать ей зла.

- Покойся с миром.

Однако, когда Юн Чхвиа умерла, всё изменилось. Императрица не ненавидела её настолько, чтобы желать ей смерти, но после её кончины испытала странную радость.

Словно она наконец смогла вздохнуть полной грудью.

Пока она, будучи супругой Великого князя, терпела унижения от наложниц покойного императора, вдовствующей императрицы и всей императорской семьи, Юн Чхвиа спокойно жила во внутренних покоях резиденции. Больше всего времени во внутренних покоях, о которых она, как хозяйка, так заботилась, провели не Великий князь и не она сама, его законная супруга, а именно Юн Чхвиа.

В отличие от неё, которая после неимоверных усилий смогла родить лишь одного ребёнка, Юн Чхвиа забеременела спустя всего несколько месяцев после прибытия в резиденцию. Императрица после рождения своего первенца больше не могла иметь детей, а Юн Чхвиа ещё совсем недавно снова забеременела и родила сына.

И даже родив столько детей, Юн Чхвиа по-прежнему блистала своей ослепительной красотой.

- Таков уж мир, я полагаю. Если что-то приобретаешь, то что-то непременно теряешь. Я стала императрицей, а ты потеряла всё.

Императрица почти полностью скрыла лицо за шёлковым платком, который на мгновение опустила. Когда она отвернулась, на её губах играла мягкая улыбка. Кха-кха. Как только кашляющая императрица вошла в коридор, к ней поспешно подошла Е Сангун, чтобы прислуживать.

Придворные дамы и служанки с беспокойством смотрели на кашляющую императрицу.

А на лице императрицы, скрытом за платком из узорчатого шёлка, блуждала улыбка облегчения. Свою глубоко запрятанную злобу императрица прятала за ярким шёлком. Она не хотела разочаровывать тех, кто жалел её.

- Ваше Величество, может, немного отдохнёте, прежде чем идти? Дам Со И уже прибыл и ждёт вас.

- Пойдёмте сразу.

Императрица дорожила своими людьми. И Е Сангун, и Дам Со И были её людьми.

- Ничего страшного, если вы немного отдохнёте. Дам Со И уже подали чай и закуски.

- Всё в порядке, идёмте.

- Да, Ваше Величество.

Е Сангун всё внимание устремила на служение императрице. Благодаря этому, в тот миг, когда императрица внезапно закашлялась, она смогла вовремя остановиться и стать ей опорой.

Слыша этот мучительный, затянувшийся кашель, Е Сангун смотрела на императрицу с сочувствием.

- Мои люди делают для меня всё, что могут, - с улыбкой произнесла императрица, едва переведя дух.

Иногда они помогали напрямую, а иногда - непреднамеренно. И за всё это она была благодарна.

❖ ❖ ❖

Прогуливаясь по саду Сокгымвон, Ён О бросил взгляд назад.

Собралась весьма странная компания.

Евнух Ма Кён Ун, управляющий внутренним дворцом, и евнух Сон Хян, смотритель Гранатового сада дворца Чвихо, шли бок о бок вслед за Ён О.

За Ма Кён Уном следовала жрица из храма Шингун в облачении, которое могло бы повергнуть в трепет того, кто видит его впервые. Рядом с жрицей шла придворная дама из другого отдельного дворца, расположенного недалеко от дворца Чвихо.

Эта, можно сказать, причудливая компания собралась не по предварительному сговору.

Целью прогулки Ён О была встреча с Ма Кён Уном и жрицей. Он намеревался на ходу узнать, как продвигается дело с ритуалом очищения дворца императрицы и поиском причины несчастий. По пути в сад Сокгымвон он встретил Сон Хяна и, услышав, что у евнуха есть что доложить, велел ему следовать за собой.

- Ан Сангун.

Встреча с Ан Хе, придворной дамой из дворца Чео, отдельного дворца рядом с Чвихо, была ещё более неожиданной. Дворец Чео был чем-то вроде второго гарема. Отдельный дворец, где собирались талантливые девы, присланные императору со всех земель империи Юль.

В зависимости от места, которое они представляли, их называли соответственно гун-гун, хён-гун или хян-гун. Девы из дворца Чео, которые появлялись на пирах, где присутствовали исключительно свои и не было чужеземцев, в основном специализировались на искусствах, таких как поэзия, каллиграфия, живопись и музыка.

Придворная дама Ан Хе отвечала за танцовщиц среди этих талантливых дев.

- Сон Ра гун-гун исчезла?

- Да, мама.

Ан Хе Сангун металась по саду Сокгымвон, что-то разыскивая. Девы из дворца Чео часто выступали с танцами на пирах для членов императорской семьи и высокопоставленных чиновников, и почти каждый раз по возвращении во дворец одна из них пропадала.

Возможно, поэтому Ан Хе люто ненавидела женщин, особенно красивых и с хорошей фигурой. А если они к тому же хорошо танцевали или были пластичны, она брала их на особую заметку и ненавидела ещё сильнее.

Раньше Ан Хе служила во дворце Чвихо. Она и Дон Сангун были известны тем, что дрались там, таская друг друга за волосы.

- Дворец так прекрасен, может, она залюбовалась видами и заблудилась?

Гун-гун из дворца Чео было дозволено танцевать только на пирах, где присутствовал император, но нынешний правитель это правило отменил.

- Да быть такого не может, мама! Наверняка с каким-нибудь проходимцем снюхалась и... чёрт, кхм! Прошу прощения.

Ан Хе, начавшая было говорить грубо, прокашлялась, проглотив истинные мысли. Вероятно, фраза, которую придворная дама не договорила, звучала как "снюхалась с каким-нибудь проходимцем, чтобы переспать". А за этим последовало бы "проклятье" или что-то похлеще.

- Когда найдёшь гун-гун, не смей её бить. Объясни всё по-хорошему. Поняла?

До того, как Ан Хе перевели во дворец Чвихо, она служила во дворце Чео. Её отправили в Чвихо за то, что она слишком сурово наказала одну из дев, и та пожаловалась правителю земель, откуда была родом. Однако, когда во дворце Чео потребовалось навести порядок, управляющий снова призвал Ан Хе обратно.

- Если вдруг увидите Сон Ра гун-гун, будьте добры, задержите её во дворце Кирюнг. У неё родинка над левым углом верхней губы и посреди левой щеки, и одета эта девка в фиолетовое. А теперь я вас покину.

Встретившись взглядом с Ён О, Ан Хе едва заметно покачала головой. Это был знак, что больше ей нечего доложить ему с глазу на глаз.

Ан Сангун почтительно поклонилась, попятилась назад, а затем сорвалась с места и с разъярённым видом помчалась прочь. Вид у неё был такой, будто, поймав беглянку, она тут же вцепится ей в волосы.

- ...С Сон Ра гун-гун ведь всё будет в порядке? - прошептал Ён О, глядя вслед убегающей Ан Сангун.

Дон Сангун ответила с усталым видом:

- Можете не беспокоиться. Если её поймают, волосы ей, конечно, повыдирают, но наголо обрить не посмеют. Говорят, Сон Ра гун-гун сейчас лучшая танцовщица.

- Но ведь бить её не станут, правда?

- ...

Дон Сангун не ответила, лишь улыбнулась и похлопала Ён О по руке. «Неужели станут?» - безмолвно вопрошал его взгляд.

Ма Кён Уну было одновременно жаль и приятно смотреть на Кё Гвиби, который беспокоился о столь очевидных вещах. Казалось, выросший в неге в поместье Кё, он и не подозревал о жестокости, царящей в императорском дворце.

Ан Сангун из дворца Чео славилась своей тяжёлой рукой.

Прозвище Ан Хе было «Сангун трёх шагов». Говорили, что любая девушка, попавшаяся ей под горячую руку, независимо от статуса и происхождения, сначала получала удар. А получив его, падала, не пройдя и трёх шагов. Отсюда и пошло прозвище.

Ма Кён Ун был удивлён, что Кё Гвиби знаком со столь печально известной «Сангун трёх шагов» из дворца Чео. Похоже, связи Кё Гвиби в гареме и во всём дворце были весьма обширны. Это было неплохо.

Для обитателей гарема такие связи тоже были властью.

Как и предполагал евнух, Кё Гвиби пользовался безграничной милостью императора. Хоть император и не посещал его последние несколько дней, до этого он бывал во дворце Кирюнг ежедневно.

Это обстоятельство заставляло главного евнуха, ответственного за внутренний дворец, серьёзно задуматься. Перед ним стоял непростой выбор: начать ли поддерживать Кё Гвиби или же, как и прежде, сосредоточить усилия на Хёк Би, которая ведала делами гарема при поддержке императрицы.

- Если это Ан Сангун, то разговор она начнёт с пощёчины. Даже в храме Шингун «Сангун трёх шагов» из дворца Чео - известная личность, - без тени эмоций проговорила жрица, стоявшая позади евнухов.

- Вот как...

Ён О обернулся к жрице. Во время ритуала очищения во дворце императрицы, благодаря придворному лекарю, заботившемуся о Её Величестве, жрица излечилась от своего давнего недуга. В благодарность за это она, в отличие от других жриц, сообщала Ён О всё, что знала. Именно благодаря ей Ён О смог сегодня встретиться с евнухом Ма Кён Уном в саду Сокгымвон.

Часто приглашать жрицу в свои покои было неразумно. Поэтому он решил встретиться с ней в общественном месте, чтобы показать окружающим, что ему нечего скрывать.

- Ритуал очищения во дворце императрицы всё ещё продолжается?

- Да, мама. Хотя следов несчастий больше не видно, Её Величество императрица всё ещё слаба, поэтому храм Шингун возносит молитвы о её благополучии и удаче.

В последнее время атмосфера во дворце императрицы улучшилась. Из-за инцидента, произошедшего незадолго до дня рождения вдовствующей императрицы, Её Величеству пришлось нелегко. Однако, судя по тому, что случилось после празднества, пошли слухи, что для императрицы беда обернулась благом.

Императрица вела себя очень мудро. Она не стала враждовать с храмом Шингун, который поставил её в неловкое положение, а наоборот, стала активно его привлекать. Похоже, она собиралась в любой удобный момент использовать храм как щит, чтобы избежать неприятностей.

- В последнее время у придворных дам во дворце императрицы лица повеселели. Должно быть, это благодаря стараниям храма Шингун.

- К сожалению, здоровье Её Величества императрицы по-прежнему оставляет желать лучшего. Храму Шингун следует приложить ещё больше усилий. К счастью, кажется, что сама императрица старается набраться сил, и это радует её слуг.

Жрица без утайки доложила о ситуации во дворце императрицы. Ма Кён Ун, следовавший за Ён О и слушавший её, был немного смущён. Глаза Сон Хяна широко раскрылись.

- Если императрица обретёт бодрость, это хорошо.

- Императрица раздобыла и сожгла драгоценные золотые и серебряные ритуальные деньги за упокой усопшей. Раз госпожа гарема оказывает столь щедрую милость, это, должно быть, к добру.

- Путь до храма Шингун долог, так что на сегодня можете идти.

Ён О взглянул на жрицу.

- Мне пора в путь, так что я вас покину.

После ухода жрицы Ён О на мгновение остановился. Рука Дон Сангун, державшая его под локоть, мелко дрожала. Они перешли каменный мост в саду Сокгымвон, и их взгляды устремились к беседке Соручжон.

Совсем недавно он был там с человеком, которого больше не было в этом мире. Эта мимолётность казалась такой нереальной, что подобрать слова было трудно.

Золотые и серебряные ритуальные деньги...

Какой, спрашивается, толк в этих драгоценных цзиньчжи?

- Гвиби мама, - осторожно позвал Сон Хян, вырывая Ён О из раздумий.

- Евнух Сон, ты ведь хотел что-то сказать?

- Прошу прощения. Несчастья, о которых говорила жрица, - это, должно быть, странные происшествия с мелкими животными во дворце. У меня дурные вести, дозволите ли вы доложить?

- Говори.

Ён О отбросил мысли и повернулся к Сон Хяну. Взгляд Сон Хяна на мгновение скользнул к Ма Кён Уну. Ма Кён Ун тоже посмотрел на Сон Хяна.

- Молодой господин узнал о своей родственнице.

Сон Хян произнёс это с очень сложным выражением лица. Ма Кён Ун тоже понял, что «молодой господин», о котором говорил Сон Хян, - это Юкран из дворца Чвихо, а его родственница - Юн Со Хва.

- Как?

Увидев, что Ён О свободно говорит даже в присутствии Ма Кён Уна, Сон Хян начал свой рассказ.

- Недавно в отдельный дворец были назначены новый мастер по ремонту повозок и младший евнух. Похоже, молодой господин услышал, как они обсуждали недавнюю казнь и вывоз тела, и так узнал о судьбе своей матери.

- С мальчиком всё в порядке?

- Он по натуре своей не показывает чувств, так что днём ведёт себя как обычно. Однако, по словам кормилицы, по ночам он часто просыпается в слезах.

- Должно быть, он тяжело переживает. Мальчик рано повзрослел.

- Да, похоже на то. Странное дело, но вместе с известием о матери юный господин услышал ещё кое-что. Он слышал, что возле дворца императрицы находили мёртвых зверьков в ужасном виде. Мастер по ремонту повозок из нашего дворца жаловался, что в последнее время ему пришлось чинить множество повозок в почти негодном состоянии. И тут новый младший евнух сказал, что когда вывозили тело казнённой из дворца, лошадь, тянувшая повозку, внезапно взбесилась и стала биться головой о дерево, так что и его повозке досталось.

Ён О и Ма Кён Ун с изумлением переглянулись. Сон Хян, понизив голос, продолжил:

- Я отдельно расспросил младшего евнуха, и он сказал, что лошадь вела себя так, словно обезумела. Евнухи между собой поговаривали, что это, должно быть, из-за того, что на ней часто возили тела казнённых, чья жизнь оборвалась так дурно.

- Брат Сон, ты говоришь, лошадь, что тащила повозку, обезумела, а потом, словно пытаясь покончить с собой, стала биться головой о дерево?

- Именно так, брат Ма. Самоистязание... да, можно сказать и так. Говорят, лошадь билась головой о дерево не раз и не два, а до тех пор, пока не погибла.

Услышав слова Сон Хяна, Ён О вздрогнул. Увидев его мертвенно-бледное лицо, Дон Сангун крепко поддержала его дрожащую руку.

- Гвиби мама.

- Я... в по-рядке.

Ён О пытался успокоиться, но, несмотря на все усилия, его сердце бешено колотилось. Оно билось так сильно, что, казалось, голова шла кругом.

- Гвиби мама. Я разузнаю об обстоятельствах того дня. Позвольте откланяться.

- Я тоже всё выясню.

Ён О кивнул в знак согласия на слова Ма Кён Уна. Ма Кён Ун, осмотревшись, подошёл к нему ещё ближе, и Ён О наклонился, прислушиваясь к шёпоту евнуха.

- Наказанием в тот день руководила её величество вдовствующая императрица.

Сказав это, Ма Кён Ун удалился.

- ……

Хотя Ён О и так это знал, от этих слов евнуха в голове у него всё смешалось. Стоявший рядом евнух Сон Хян осторожно начал:

- Как вы думаете, есть ли связь между этими двумя происшествиями?

- Это и предстоит выяснить.

- Я позову младшего евнуха и велю ему проверить всех причастных. Будут ли у вас отдельные указания?

- Приглядывай за ребёнком почаще.

- Говорят, благодаря серебру, что вы, мама, даровали, они теперь меньше боятся, что в еду могут что-то подмешать.

Ён О безвольно кивнул. Дрожь никак не унималась. Его захлестнула необъяснимая, невыносимая тоска. Во всех этих событиях было нечто общее.

И причина, вызвавшая их, должна быть одной.

Но что же это?

Пока что всё было покрыто тайной. Всё тонуло в тумане неясности. Ён О уже собирался снова погрузиться в раздумья, но, заметив вдалеке чьи-то фигуры, замер на месте.

- Всем встать на колени.

По его поспешному приказу Сон Хян и другие придворные тут же опустились на землю. Ён О тоже склонился в глубоком поклоне.

По тропинке, что вела из сада Сокгымвон в сад Донхвавон, шла процессия императора, императрицы и Дам Со И. Императрица, которая, видимо, устала и то и дело покашливала, шла на шаг позади. Дам Со И, шедший вровень с ней, смеялся, встречаясь взглядом с императором, который шёл впереди.

Император, с непривычно расслабленным лицом, что-то оживлённо говорил Дам Со И.

- ……

Ён О опустил голову, отводя от них взгляд. Мужчина, который ещё недавно так часто бывал в его покоях, не появлялся уже два дня. Император - тот, кого ищут многие, но увидеть его дано не каждому.

- Кё Гвиби мама, прошу, поднимитесь.

Сколько прошло времени? Добрая императрица, к счастью, прислала служанку сообщить, что процессия императора миновала их.

- Благодарю.

Ён О бросил взгляд на три удаляющиеся фигуры, ставшие уже крошечными, как точки, и отвернулся. Смятение и дрожь в голове на миг улеглись, уступив место тягостному чувству.

У императора может быть особо любимый наложник. Более того, император может одаривать своей благосклонностью сразу нескольких. От этой мучительной правды у него защемило сердце. Ён О осознал, что его собственное сердце снова тянется к этому мужчине.

❖ ❖ ❖

Сегодня был день, богатый на случайные встречи. Ён О остановился. В противоположном конце коридора, в который он вошёл, миновав галерею, двое богато одетых мужчин шли в сопровождении евнухов из внутреннего дворца.

Один был из императорской семьи, другой - великий аристократ, равный ему по статусу.

- Нын Са Хён приветствует Кё Гвиби маму. Кё Гвиби, желаю вам великого счастья. Гвиби мама, я видел вас издалека на праздновании дня рождения вдовствующей императрицы. Для меня большая честь приветствовать вас так близко. Рядом со мной находится князь Чондо, второй сын Его Высочества принца Сука.

Нын Са Хён был законным наследником рода Нын из Сопхёна. Он также приходился сыном старшей сестры императора, Великой Принцессы. По родословной он был племянником императора по материнской линии, но так как Великая Принцесса была значительно старше своего брата, Нын Са Хён тоже был старше дяди-императора.

Император разрешил своему старшему племяннику Нын Са Хёну посещать дворец в качестве высокопоставленного сановника. Он был ближайшим доверенным лицом императора, и об этом было известно даже самым неосведомлённым людям.

Князь Чондо У Ён Хон, второй сын из дома принца Сука, и Нын Са Хён приходились друг другу двоюродными братьями.

- Приветствую Кё Гвиби мама. Я, как и брат Нын, также видел вас на праздновании дня рождения вдовствующей императрицы. Тогда у меня не было возможности подойти ближе, поэтому я не смог вас поприветствовать.

Нын Са Хён опустился на одно колено, в то время как князь Чондо лишь склонил голову, оставаясь стоять.

Лицо придворной дамы Дон изменилось при виде поступка князя Чондо. Она уже собиралась было выступить вперёд, но Ён О легко потянул её за запястье, останавливая.

- Приветствую Ваше Высочество, князь Чондо. Для меня большая честь встретиться с вами. И приветствую вас, господин Нын. Господин Нын, прошу, оставьте эти излишние формальности. Помогите господину подняться.

По приказу Ён О, служанки Со Ха и Чон Рю бесшумно подошли и помогли Нын Са Хёну встать.

- Благодарю вас.

Как и подобало законному наследнику рода Нын, Нын Са Хён был крупного телосложения и производил впечатление человека прямодушного и величественного. Он кивнул старшей служанке и, встретившись взглядом с юной, любезно ответил на их помощь, после чего выпрямился.

Кровное родство - удивительная вещь. Даже при малейшей связи родственники всегда имели какие-то неуловимо схожие черты.

И дело было не только во внешности - отчасти походила и внутренняя суть.

По своему сложению Нын Са Хён походил на полководца, способного одним взмахом сокрушить врага, но на деле он наверняка был заядлым книжным червём. Мужчины из рода Нын из поколения в поколение славились своей неуклюжестью. Говорили, что если во дворце находился крупный мужчина, который падал на ровном месте или, просто садясь, ломал под собой стул, все знали - это наверняка потомок рода Нын из Сопхёна.

Ён О отступил к стене.

- Прошу, проходите первыми.

Гвиби был вторым по рангу в гареме после вдовствующей императрицы и императрицы. И хотя один из них был членом императорского клана, а другой - родственником правящей семьи, им было трудно оспаривать первенство с Гвиби. По всем правилам, это они должны были склонить головы и ждать, пока Гвиби пройдёт первым.

- ……

На лице придворной дамы Дон отразилось лёгкое недовольство.

Однако Нын Са Хён и князь Чондо, приняв любезность Ён О, не стали просто проходить мимо. Нын Са Хён что-то сказал евнуху и слугам Гвиби, а затем вежливо указал в сторону Ён О.

- Спроси у него.

Евнух из внутреннего дворца со смущённым видом перевёл взгляд с Нын Са Хёна на Ён О.

- Гвиби мама, господин Нын спрашивает, не будете ли вы против, если он подойдёт и обменяется с вами парой слов.

- Пусть подойдут.

Придворная дама Дон вздрогнула от удивления, услышав разрешение. Нын Са Хён и князь Чондо, стоявшие в конце коридора, в мгновение ока оказались перед Ён О. Нын Са Хён с добродушным видом обратился к нему:

- Гвиби мама, благодарю вас за вашу любезность.

- Что вы, это не стоит упоминания. Однако, что привело вас двоих в задний дворец?

- Мы возвращаемся из покоев Хян Бин, где навещали Нын Со Ён. Нын Со Ён - моя дальняя родственница. Хоть мы и не близкие родные, благодаря моей матери Его Величество разрешил мне навестить её. Князь Чондо также с детства часто виделся с Нын Со Ён, поэтому зашёл вместе со мной после собрания императорской семьи.

Нын Са Хён держался предельно скромно.

- Вот как. Должно быть, Нын Со Ён была рада увидеть родных.

- А разве у Кё Гвиби мамы мало родных? Левый командующий практически живёт во дворце, ваши дяди тоже каждый день являются на службу, но вы так редко приглашаете к себе близких. Наверное, в поместье Кё этим огорчены.

Нын Са Хён говорил с Ён О так непринуждённо, словно они были старыми друзьями.

- Они все заняты государственными делами. Вы знакомы с моим старшим братом?

- Если бы Гвиби позвал его, это стало бы отличным предлогом отлучиться от дел. Лично мы с командующим не близки, но часто видимся, мы ведь почти ровесники. Однако, мама… хм, могу я спросить вас о цитре Пёкса, что вы дали командующему?

Договаривая, Нын Са Хён бросил быстрый взгляд по сторонам. Он беспокойно озирался, словно опасаясь чужих ушей. Ён О захотелось последовать его примеру и тоже осмотреться, но дворцовый этикет не позволял этого, и он продолжал смотреть на стоящих перед ним людей.

Здесь кто-то есть?

Ён О, озадаченный поведением Нын Са Хёна, ответил:

- А? Вам что-то любопытно? С цитрой Пёкса что-то не так?

- Не так? Нет, что вы. Я слышал, что на цитре Пёкса, которую вы даровали командующему, есть подпись мастера Го Ыльсана. Это его подлинная подпись?

- Резьба на обратной стороне цитры - дело рук мастера-изготовителя, разумеется. Но подпись мастера подлинная. Сама по себе цитра - не какой-то выдающийся инструмент, но среди ученических она довольно дорогая, и звук у неё неплохой.

Нын Са Хён, забыв об осторожности, выпалил свой главный вопрос:

- Так что же это за цитра Пёкса?

- Это просто цитра.

- Просто цитра… но с подлинной подписью мастера?

- Насколько я знаю, мастер просто расписался на цитре в знак поощрения, потому что ученик долгое время занимался на ней.

- И вы отдали такую драгоценность командующему, который даже не играет на цитре? - проговорил Нын Са Хён с таким видом, будто мог умереть от сожаления.

Он оказался куда более разговорчивым, чем гласила молва, и, похоже, был человеком душевным. С Ён О он говорил открыто, но чувствовалось, что упрямства ему тоже не занимать.

- Прошу прощения.

- Нет-нет! Я не это имел в виду. Я не хотел сказать, что вы, Гвиби мама, поступили неправильно. Вовсе нет… Просто… такая жалость, - сказал Нын Са Хён, слегка скривив лицо.

- Вы о цитре? Полагаю, из-за названия «Пёкса» (отгоняющий злых духов) она показалась вам каким-то особенным инструментом. Насколько мне известно, её так назвали в шутку. Ученик мастера часто практиковался по ночам, и окружающие подбадривали его, говоря, что даже призраки, услышав его бесконечную игру, наверняка обратятся в бегство. Само по себе имя «Пёкса» - пустяк. А вот подпись мастера, конечно, вещь выдающаяся.

- Вы излишне скромны.

- Глава рода Кё - не тот человек, что станет жадничать из-за какой-то вещи. Но в конечном счёте, разве не всё, что осталось в поместье, является собственностью моего старшего брата, главы рода? Старший брат заботился обо мне, но и второй брат тоже любил меня. Мне хотелось подарить второму брату хотя бы одну вещь, которая была бы связана со мной. А поскольку он совсем не умеет играть, я подумал, что он позволит цитре Пёкса наконец обрести покой.

Нын Са Хён было протянул руку, словно хотел ободряюще похлопать по плечу своего юного и достойного восхищения собеседника, но вовремя вспомнил о статусе Ён О и поспешно опустил её. Жест получился немного неловким, но вряд ли кто-то это заметил.

- Я завидую командующему. У него такой заботливый младший брат.

Ён О понял, что Нын Са Хён намеренно заговорил с ним, чтобы поднять тему семьи.

В гареме редко вели пустые разговоры о жизни. Иногда была нужна не глубокомысленная беседа, а простая болтовня, пусть и облечённая в рамки приличий. И, как оказалось, с Нын Са Хёном было легко вести такие непринуждённые диалоги.

- В Сопхёне ведь многие ждут вас, господин Нын. Я знаю, что род Нын возлагает на вас большие надежды. Его Величество не давит на вас?

От этого вопроса, в котором смешались беспокойство и лёгкая насмешка, лицо Нын Са Хёна тотчас помрачнело.

В юности у Нын Са Хёна была невеста. Она была его подругой детства, но однажды заболела лихорадкой и скончалась. Чтобы сдержать данное ей слово и сохранить верность, Нын Са Хён провёл свадебный обряд с покойной, как и было запланировано.

Так он стал женатым человеком по официальному реестру, но в тот же миг овдовел. Сохраняя верность подруге детства, он отвергал все поступавшие ему предложения о браке, и в итоге превратился в завидного вдовца, которому, однако, было крайне сложно найти подходящую партию.

Род Нын из Сопхёна был одним из самых знатных и уважаемых.

Женитьба законного наследника рода Нын была вопросом огромной важности. Более того, поскольку матерью Нын Са Хёна была Великая Принцесса, он был связан и с императорской семьёй. А в настоящее время он к тому же являлся одним из ближайших доверенных лиц императора.

Вопрос его женитьбы был главной темой для разговоров среди знати и придворных чинов.

- Да, давит, - удручённо ответил Нын Са Хён, глядя куда-то вдаль и качая головой. Похоже, император изрядно его донимал. Он посмотрел на Ён О немного отсутствующим взглядом.

- Вы непременно встретите достойную пару.

Ён О произнёс эти слова благословения тоном, подобающим его высокому статусу. Улыбнувшись Нын Са Хёну, он перевёл взгляд на князя Чондо. Второй сын принца Сука, хоть и по другим причинам, оказался в похожей ситуации.

Князь Чондо широко улыбнулся. Стоило ему это сделать, как в его лице, до этого казавшемся совершенно непохожим, проступило сходство с императором в разрезе глаз.

- Избавьте меня, - произнёс князь Чондо, давая понять, чтобы о нём не говорили. Взгляд Ён О на мгновение задержался на его умоляющем лице. У императора была самая холодная внешность во всей правящей семье. В памяти промелькнуло высокомерное и ледяное лицо.

- Крепитесь, вы оба.

Ободряюще кивнув им, Ён О собрался уходить. Для вежливого установления контакта было сказано уже достаточно.

- Кё Гвиби, вы, должно быть, не помните меня? - бросил князь Чондо вслед уходящему Ён О.

- Что?..

Хоть он и принял приветствие так, как их представил Нын Са Хён, Ён О на самом деле помнил, что видел князя Чондо на праздновании дня рождения вдовствующей императрицы. Нын Со Ён тогда смотрела на него с необычайной нежностью.

А ещё он запомнил его, потому что тот холодным взглядом велел убрать суп с морским ушком. Когда Ён О заранее выяснял, какие блюда не любят члены императорской семьи, он не слышал, чтобы князь Чондо не ел морское ушко. Тогда он с тревогой наблюдал за ним, опасаясь, как бы не возникло проблем.

- Мы виделись несколько лет назад в Онрёне.

Онрён был местом, где жила семья его матери. За исключением времени, проведённого в Гоксане и Ёнсане, в других местах он вёл себя как заблагорассудится, поэтому воспоминания были смутными.

- Прошу прощения. Возможно, мы встречались, когда вы посещали академию в Онрёне?

- Нет. Мы лишь мельком видели друг друга, так что вам было бы трудно меня запомнить, - с ноткой разочарования в голосе сказал князь Чондо.

Ён О рылся в своей памяти, но не мог вспомнить ничего, даже отдалённо похожего на князя. Абсолютно никаких воспоминаний.

Где же я его видел?

Пытаясь вспомнить, Ён О, понимая, что это невежливо, уставился на князя Чондо. Придворная дама Дон, поддерживавшая его под руку, легонько коснулась его, подавая знак.

Он знал, о чём она беспокоится. Но не помнить собеседника было большой грубостью. «Минуточку», - он повернул голову, чтобы высвободить руку из хватки придворной дамы Дон, и краем глаза заметил роскошное одеяние.

- Его Величество Император прибыл! - громко объявил евнух Ван, входя в коридор.

Все присутствующие поспешно поклонились.

- Всем встать.

Император, в одно мгновение оказавшийся рядом с Ён О, не дал ему опуститься на колени и, подняв его, властно обнял за талию. По его приказу все, кто уже успел поклониться, стали медленно подниматься.

Евнухи и придворные дамы склонили головы ещё ниже.

- Племянники, вы пришли навестить родню?

- Да, Ваше Величество.

- Надеюсь, вы, в отличие от меня, пришли сюда не для того, чтобы увидеть Кё Гвиби?

Услышав этот вопрос, сказанный с усмешкой, Нын Са Хён слегка поднял опущенный взгляд. Он мягко ответил за замешкавшегося князя Чондо:

- Среди моих родственников Кё Гвиби мама не числится. Как жаль. Прошу прощения.

- Ваше Высочество князь Чондо, господин Нын, благодарю вас за проявленную сегодня ко мне снисходительность, - быстро подхватил слова Нын Са Хёна Ён О.

- Можете идти.

Одним словом император убрал со своего пути племянников-ровесников. Его отношение к ним - мужчинам примерно его возраста, один из которых был старше на пару лет - было более властным, чем когда-либо.

В его взгляде, обращённом на родню, не было ни капли тепла. С холодными, ледяными глазами и суровым выражением лица, он был воплощением непревзойдённого, верховного правителя, над которым не было никого.

Ён О всегда считал, что высокомерное лицо императора, постоянно смотрящего на всех свысока, было прохладным. Но по сравнению с его нынешним выражением, то лицо показалось бы почти мягким. В его низком голосе словно завывал северный ветер.

- Мы откланяемся.

- Мы откланяемся.

Князь Чондо и Нын Са Хён поклонились и в сопровождении евнухов покинули коридор.

Вслед за ними удалились и евнухи с придворными дамами императора и Ён О. Не было отдано никакого приказа, но Ён О внезапно остался наедине с императором. Он растерянно обвёл глазами опустевшее пространство. Неловкость нарастала с каждой секундой.

- …Наверняка и там раздавал свою… любезность… о чём тут думать, - пробормотал император себе под нос, словно пережёвывая слова. Его тёмные брови недовольно дёрнулись.

- Простите? - не выдержав давящей тишины, спросил Ён О.

- Что?

Брови императора всё ещё были нахмурены. Ён О откашлялся и осторожно подобрал слова.

- Вы только что что-то сказали?

- Нет.

Чтобы быть императором, определённо нужно быть бессовестным. Подумал Ён О. Только что он ворчал сдавленным голосом, в котором, казалось, скопилось всё недовольство мира, а теперь, ничуть не изменившись в лице, спокойно утверждал, что ничего не говорил. Видимо, только с таким характером и можно было взойти на престол.

- Ваше Величество, ваша рука… - намекнул Ён О на руку императора, всё ещё лежавшую на его талии. Они были снаружи. Приближался праздник Чхильсок, и по заднему дворцу сновало много людей.

- Что? Хм… Апчхи!

Говоря с явным раздражением на лице, мужчина прикрыл рот своим пышным рукавом. Громко чихнув, император, всё ещё обнимая Ён О, максимально отклонил торс назад и, прикрыв лицо, продолжил покашливать. Из его горла вырывался грубый, сдавленный звук. С каждым приступом кашля хрип становился всё мучительнее.

- Ваше Величество, вы в порядке? Вы простудились?

Ён О не слышал, чтобы император болел. Он ведь не прекращал заниматься государственными делами.

- Проклятье. Кхм! Кто-то заразил меня своей простудой.

Взгляд мужчины впился в Ён О. Император с трудом подавил приступ кашля. Звук был настолько мучительным, что его было тяжело слушать. Возможно, из-за того, что он не привык болеть, ему было особенно тяжело. Заметив устремлённый на него взгляд, Ён О моргнул.

- Неужели… - пробормотал он, избегая его глаз и указывая на себя.

- А Кё Гонджа, похоже, уже совсем поправился. Кхм!

Каждый раз, когда Сон Джэ прочищал горло, раздавался грубый хрип.

- Когда кашляете, нужно как можно меньше говорить. Разве у вас сегодня не было совещания в тронном зале? Вы приняли отвар?

На вопрос Ён О Сон Джэ нахмурился.

- …Выпил.

Ён О знал, что мужчина терпеть не мог горячее. Было загадкой, какой рецепт мог прописать придворный лекарь императору, который обожал сладкое и ненавидел горячее.

- Остудив?

- А есть причина, по которой я не должен был этого делать?

- Позвольте взглянуть на ваше лицо.

Ён О протянул руку к лицу мужчины. Сон Джэ с недовольным видом слегка наклонился, подставляя лицо.

Ён О накрыл своей ладонью беззащитный лоб.

Благородная и ухоженная рука, не знавшая в жизни трудностей, коснулась лба Сон Джэ. От нежного прикосновения его густые брови дрогнули и опустились.

Ён О убрал руку с всё ещё горячего лба, вспоминая странное сочетание, которое он видел в саду Сокгымвон. Император, императрица и Дам Со И.

- Ваш кашель ещё не прошёл, а вы уже разгуливаете снаружи.

- Разве это не потому, что у меня есть дела, Кё Гонджа?

- Так ваш кашель только усилится.

- Если я решу сдержаться, то смогу.

Услышав упрямство мужчины, Ён О невольно нахмурился.

- Как можно сдержать кашель?

- Да, верно. Откуда же молодому господину из дома Кё знать, как угождать другим. Кхм! - игриво ответил Сон Джэ, с силой подавляя готовый вырваться наружу кашель.

Весь мир, затаив дыхание, старался угодить этому человеку, ставшему императором. И тем не менее, он ворчал, завидуя Ён О - беззаботному аристократу из знатной семьи, выросшему в достатке. Такова уж природа человека - не замечать того, что имеешь.

- Прекратите разговаривать, - сказал Ён О на удивление строгим тоном.

От такой решительности Сон Джэ опешил.

- Кё Ён О.

То ли от долгого разговора, то ли от чего-то ещё, но голос мужчины стал глубже и сел. В конце и без того низкого голоса послышался хриплый выдох.

- Вы направляетесь в зал Чхонханджон?

Ён О проигнорировал холодное и надменное лицо императора. Задав вопрос, он тут же вспомнил, что сам велел ему не говорить, и, предугадав, что в ответ последует какая-нибудь колкость, отрицательно покачал головой.

Нет. Словно говоря сам с собой, Ён О беззвучно прошептал что-то одними губами, а затем, взглянув на Сон Джэ, произнёс вслух:

- Ваше Величество, не хотите пойти во дворец Кирюнг? Я дам вам кое-что хорошее.

Лицо, шептавшее столь соблазнительные слова, было свежим и юным. Сон Джэ уже хотел было возразить, что то, что хорошо для Ён О, не обязательно будет хорошо для него.

- Это нечто сладкое.

Ён О мягко взял руку мужчины, всё ещё обнимавшую его за талию, опустил её и потянул за собой. Император, делая вид, что не может сопротивляться, последовал за ним.

- Все здесь? Я возвращаюсь в свои покои, - бросил Ён О через плечо в сторону прохода, увлекая за собой императора.

Придворные, державшиеся на расстоянии, опустив взгляды, последовали за ними.

Всю ту ночь в спальне дворца Кирюнг не прекращались препирательства между императором и Ён О.

- Горячо...

- Пейте. Что плохого в том, что оно горячее? Я же сказал, это сладкое. Очень сладкое. Я добавил целых три ложки мёда из Пэкха. Вы хоть знаете, какой это редкий мёд?

От ложки, которую подносил Ён О, исходил сладкий аромат. Сон Джэ, словно уступая, сделал глоток и тут же поморщился от того, как горячо.

- Я не люблю горячее.

- Чем вам горячее не угодило? Ещё глоточек. Вы должны всё это выпить.

- Остуди...

- Если остынет, я вылью и приготовлю заново.

От этих решительных слов Сон Джэ посмотрел на него с выражением «как можно вылить нечто настолько сладкое и приятное, когда оно остынет?». Выбрасывать сладкое и вкусное - грех, и выливать медовый напиток с тремя ложками редчайшего мёда из Пэкха, за которым гоняются даже великие аристократы, - тоже грех.

- Кё Гонджа, вас, видно, слишком баловали в доме Кё, раз вы выросли таким... - заметил Сон Джэ, упрекая его в расточительности богатого наследника. Его голос, в котором почти не осталось хрипотцы, был приятен на слух.

- А, сделайте.

- Что?

- Откройте рот, скорее.

В том, что касалось улучшения состояния больного, у Ён О была своя холодная решимость. Сон Джэ попытался упрекнуть его за то, как дерзко тот разговаривал с императором.

- Ты, сейчас, мне…

- Вкусно ведь?

- Горячо.

На ворчание Сон Джэ Ён О ответил решительным тоном:

- Горячо и вкусно.

- Хватит говорить странные вещи.

Странным было как раз замечание императора.

- Что в этом странного?

Сон Джэ ворчал - «горячо», «не люблю горячее», - но каждый раз, когда Ён О подносил ложку, он, словно не в силах сопротивляться, принимал еду. Несмотря на десятки придворных, готовых ему прислуживать, он вырос, не позволяя себе ребячества, и в его поведении чувствовалась какая-то нехватка. Поэтому Ён О усердно подносил ложку к его губам. По комнате разлился сладкий аромат.

❖ ❖ ❖

В императорском дворце царило странное оживление. И началось всё с императора. В последнее время он практически жил во дворце Кирюнг.

Ночи императора принадлежали Кё Гвиби.

Официальных записей об этом не оставалось. По большей части потому, что император являлся без отдельного оповещения. Порой он навещал и других наложниц или вызывал их в тронный зал, чтобы провести время вместе, но делал это лишь из чувства долга, которое не мог отринуть.

Власть в гареме сильно пошатнулась.

Все пытались наладить связи с Кё Гвиби, дворцом Кирюнг и домом Кё. Лишь фракция, состоящая из выходцев из кланов императрицы и других наложниц, пыталась осуждать Кё Гвиби за «коварство и язвительность». Однако и это было затруднительно, поскольку император не оставлял официальных записей о своих визитах к нему.

Официально же величайшей милостью императора пользовался Дам Со И. Каждый раз, раздавая дары, император отправлял самые ценные вещи в его дворец Донху. Он намеренно выделял время, чтобы принять от Дам Со И утренние приветствия, прогуляться с ним или позволить прислуживать за едой, но на этом всё и заканчивалось.

Если император не мог прийти во дворец Кирюнг ночью, он приходил туда хотя бы на рассвете. А когда был настолько занят государственными делами, что не мог навестить его несколько дней, он вызывал Кё Гвиби в свой рабочий павильон, одаривал его сундуками с золотом и просил сыграть на цитре.

Сигналы, которые посылал император, были предельно ясны.

Быстрее всех сменили своё отношение главный евнух, ответственный за внутреннее управление дворцом, а также евнухи и служанки гарема. Все лебезили перед Кё Гвиби с таким усердием, будто готовы были языками вылизать ему обувь.

Теперь и вдовствующая императрица, и императрица, и все наложницы знали, где на самом деле проводил ночи император, когда сообщалось, что он заснул в тронном зале. Даже когда Кё Гвиби клевал носом во время приветствия у вдовствующей императрицы, та не смела и слова сказать.

Кё Гвиби, чьё влияние благодаря императорской любви было так велико, что он мог сбить и птицу на лету, сам не осознавал, какой милостью пользуется.

Именно он заставлял императора повышать голос; он же заставлял императора в гневе вскакивать с трона. Он чаще всех возражал императору, и он же яростнее всех ему перечил.

Единственным, кто не знал, что Кё Гвиби пользуется величайшей милостью императора, был сам Кё Гвиби.

Дзынь.

Сидя перед туалетным столиком, Хян Бин усмехнулась, вынимая шпильку из волос.

- Поистине, особое к нему отношение.

Благосклонность императора к Кё Гвиби была из ряда вон выходящей.

Некоторое время Хян Бин размышляла. Стоит ли ей сейчас подружиться с Кё Гвиби? Или посоветоваться с императрицей и Хёк Би? А может, навестить Дам Со И? У Хян Бин не было вражды с Кё Гвиби. Они поддерживали приемлемые отношения и не ссорились, но и нужды в том, чтобы заискивать перед ним, она не испытывала.

Императрица была надёжна, но слаба здоровьем. Хёк Би была слишком чопорной и не сходилась с Хян Бин по характеру. А с Дам Со И в гареме было труднее всего найти общий язык.

Эта необычайная любовь императора к Кё Гвиби в конце концов иссякнет. Когда именно - сейчас сказать невозможно. Но вечной милости или любви не бывает, а значит, всему обязательно придёт конец.

Услышь это императрица или другие наложницы, они бы изрыгали пламя и рвали на себе волосы, но Хян Бин считала себя единственной в гареме, кто не был одинок.

Она была менее одинока, чем сам всевышний правитель-император, чем его единственная законная супруга-императрица, чем любая другая наложница.

У неё был ребёнок.

Хоть та и была очень застенчивой, и пока чаще смеялась, плакала или кричала, чем говорила. Благодаря принцессе Хвиван она была единственной в гареме, кто не был один.

Положение дел в гареме было сложным, и обязанностей, которым нужно было следовать, - много. До сих пор ей не удавалось проводить много времени с дочерью, но она надеялась, что если Кё Гвиби подчинит себе гарем, то она сможет вдоволь наиграться с принцессой в детские забавы, а если повезёт, то и выбраться за пределы императорского дворца в загородный или отдельный дворец.

- К счастью ли это?

Кё Гвиби, который мог стать фактическим правителем гарема, был выходцем из благополучной семьи, а потому хорошо заботился о принцессе Хвиван. Казалось, он и впрямь находил ребёнка прелестным.

Для Хян Бин было бы лучше, если бы повзрослевшая принцесса Хвиван сама стала посещать дворец Кирюнг, чем если бы она сама сейчас пыталась навязать свою дружбу Кё Гвиби.

- …Но меня беспокоит, что Гвиби так неосмотрителен. Он не глуп и не злонравен, но порой ведёт себя так растерянно. Так ведь и удар в спину получить недолго. Но при этом он бывает странно безжалостен в своих действиях. Право, его не понять.

Кё Гвиби казался простым, но был сложен для понимания. Поэтому Хян Бин не пыталась неосмотрительно с ним сблизиться. То, что самым безжалостным он был именно с императором, страшило и пугало её до глубины души.

Император был человеком жестокого нрава.

Сейчас он, конечно, благоволит к Кё Гвиби и многое ему прощает, но невозможно было предугадать, как долго это продлится.

- Кё Гвиби мама, вы в своём уме - ссориться с Его Величеством? Наложник должен жить в согласии с императором. Ц-ц-ц…

Будь у Хян Бин хоть какая-то дружба с Кё Гвиби до прихода во дворец, она бы, хоть побив его по спине, отругала и заставила подчиниться императору. Если он сейчас получает милость за своё бесцеремонное отношение к императору, то уж лучше было бы лишиться этой милости, но сохранить жизнь.

- …

Взгляд Хян Бин, скользивший по снятым украшениям для волос, разложенным на туалетном столике, вдруг стал недоумённым. С застывшим лицом она открыла шкатулку для драгоценностей. Её зрачки быстро забегали, разглядывая содержимое открытой шкатулки.

Руки женщины плавно двигались.

Из множества роскошных шпилек, заколок и прочих украшений она отложила вправо те, что были с жемчугом, а остальные - влево. Затем она снова разложила жемчужные украшения, сортируя их по тому, кто их подарил.

У Хян Бин было много украшений с жемчугом. И больше половины из них были подарками от Хёк Би.

Для наложниц было обычным делом обмениваться украшениями в знак дружбы. Но было ли обычным делом дарить подарки с одним и тем же элементом? Нет, не было.

Жемчуг мог быть лекарством, но не ядом. И всё же, в этой настойчивости, с которой ей дарили только жемчужные украшения, было что-то подозрительное.

- Снаружи есть кто-нибудь? - прозвучал её голос, полный сильных эмоций, обращённый наружу.

На зов Хян Бин вошла придворная дама, ожидавшая снаружи.

- Вы звали, мама?

- Гым Сангун, вели принести всё, что Хёк Би присылала мне в подарок.

- Слушаюсь, мама. Ах да, Хёк Би прислала угощение для принцессы.

Обмен подарками между наложницами был обычным делом. Но почему-то предчувствие было нехорошим.

- Подарок..? Что она прислала?

- Это клёцки с драгоценной жемчужной пудрой. Очень красивой формы. Она прислала вдоволь, чтобы и Хян Бин мама могла отведать, - доложила придворная дама, довольно улыбаясь.

Дзинь!

Хян Бин резко вскочила и швырнула на пол чашку с чайного столика. Чашка разлетелась вдребезги, и горячий чай залил пол. От внезапного гнева своей госпожи Гым Сангун в панике рухнула на колени.

- Хян Бин мама, успокойтесь! Мама, если я в чём-то провинилась, укажите на мою ошибку, и я исправлюсь!

- Гым Сангун. Немедленно иди в покои принцессы Хвиван и принеси оттуда все вещи, связанные с жемчугом, и все подарки от Хёк Би. И позвать сюда кормилицу принцессы, Чу Сангун!

- Слушаюсь, мама. Исполню ваш приказ.

С побелевшим лицом Гым Сангун поспешно удалилась.

Кормилица принцессы Хвиван, Чу Сангун, низко склонила голову. Хян Бин, известная своим вспыльчивым нравом, по какой-то причине перевернула свои покои вверх дном. И не только свои - она подчистую обыскала и покои принцессы.

Перед Хян Бин были разложены драгоценные жемчужные украшения.

- Как принцесса в последнее время?

- Принцесса в добром здравии. Ещё недавно она часто страдала от беспричинного жара, но в последнее время у неё не было даже малейших недомоганий.

- Какое облегчение.

Хян Бин, на чьём застывшем лице смешались гнев и тревога, с облегчением выдохнула, услышав слова кормилицы. Её тело, до этого напряжённо подавшееся вперёд, расслабленно откинулось на спинку стула.

- Мама.

Гым Сангун, осматривавшая вещи, принесённые из покоев принцессы Хвиван, в недоумении склонила голову набок. Она рассматривала браслет из белого нефрита.

- В чём дело?

- Взгляните сюда, пожалуйста.

Гым Сангун показала место на внутренней стороне браслета, где на ощупь чувствовалось что-то иное. Хян Бин нахмурилась, ощутив едва заметную разницу в текстуре.

- Что это?

- Если что-то настолько белое, что почти неразличимо на фоне этого нефрита, белого как овечий жир… не жемчуг ли это? - спросила Гым Сангун, глядя на свою госпожу дрожащим взглядом.

Надо же было такому случиться, что именно сегодня Хёк Би прислала клёцки с жемчужной пудрой.

- Хян Бин мама, прошу прощения, но могу ли я осмелиться сказать слово? - робко подала голос Чу Сангун, ссутулив плечи и опасливо оглядываясь.

Опыт кормилицы у Чу Сангун был невелик. Она и Хян Бин служила недолго, поэтому, прежде чем войти сюда, получила наставления от другой придворной дамы.

Ей сказали, что Хян Бин вспыльчива и нетерпелива, поэтому не стоит никого опрометчиво хвалить или ругать. Неверно похвалить кого-то - это ещё полбеды. Но если очернить кого-то, и из-за этого Хян Бин попадёт в неприятности, то страдать придётся самой Чу Сангун.

«Попасть в неприятности» означало, что Хян Бин поверит дурным словам, попытается их использовать и в итоге потерпит унижение или будет осмеяна. И даже если Хян Бин пострадает из-за собственной недальновидности, вину всё равно свалят на служанку, которая донесла эти слова.

- Говори.

- Браслет из белого нефрита, который вы сейчас видите, принцесса Хвиван носила до недавнего времени. Это подарок от Хёк Би мамы. Тогда мы не придали этому значения, но кажется, когда она носила этот браслет, она часто страдала от жара. С тех пор как Кё Гвиби мама прислал браслет из золота и коралла, и мы сменили его, принцесса больше не болела, но мы посчитали это совпадением.

Услышав слова Чу Сангун, Хян Бин вскочила на ноги и закричала:

- Как вы могли не доложить мне о таком…!

Стул с шумом отлетел назад. Хян Бин, замахнувшаяся было рукой, застыла. От резкого движения мешочек с благовониями у неё за пазухой качнулся.

Хян Бин сорвала с себя этот мешочек. Её рука, поспешно открывшая его, мелко дрожала. Внутри яркого мешочка доверху была насыпана молочно-белая жемчужная пудра.

Этот мешочек был подарком от Хёк Би.

❖ ❖ ❖

В обычно тихих и умиротворённых покоях императрицы было на редкость шумно. Перед почётным местом в зале для аудиенций были в беспорядке разбросаны роскошные жемчужные украшения.

Среди них было и трёхрядное жемчужное ожерелье, которым так гордилась Хян Бин.

Изначально однорядное, оно было переплетено в три нити. Но даже в три ряда ожерелье было таким длинным, что доставало от шеи Хян Бин до самой талии.

- Разве это не странно, Ваше Величество? Всё это подарила мне Хёк Би. Хотя серебряная игла и не выявила яда, не кажется ли вам подозрительным, что все до единого подарки мне и принцессе были из жемчуга?

Стоя на коленях, Хян Бин взмолилась решительным тоном. Лицо Её Величества, восседавшей на почётном месте, было отчасти скрыто шёлковым платком, но в нём угадывалось изумление.

- Хян Бин, кхе-кхе… Мне жаль. Я понимаю твои подозрения, сестрица.

- Милость ваша безгранична. Я знаю, что нефритовое тело Вашего Величества нездорово, но я была в таком смятении и так спешила, что осмелилась прийти.

- Кхе-кхе… Нет-нет, я благодарна, что ты доверилась мне и пришла. Однако сейчас у нас нет явных улик, чтобы начинать расследование. Ты не пробовала поговорить с Хёк Би?

Её Величество с болезненным лицом серьёзно обдумала слова Хян Бин.

- Мне жаль.

Хян Бин думала о том, чтобы пойти к Хёк Би и потребовать ответа. Хотя в гареме она и считалась добросердечной, на самом деле Хёк Би была самой непостижимой из всех наложниц.

Она никогда первой не выказывала своих мыслей или чувств и придерживалась манеры отвечать лишь тогда, когда её о чём-то спрашивали. Пойди Хян Бин к ней сейчас с допросом, та бы отделалась избитым ответом, что дарила жемчуг лишь потому, что это драгоценность.

- Всё, что лежит перед тобой, - это подарки от Хёк Би тебе и принцессе Хвиван?

- Да, Ваше Величество.

- Встань. Хоть серебряная игла и не показала реакции, мы ведь не простые обитатели дворца. Если дело касается лекарств и ядов, лучше всего спросить у Дам Со И, он ведь из клана Дам. Пойдём. Е Сангун, кхе-кхе…!

Поднимаясь с почётного места, Её Величество согнулась в приступе тяжёлого кашля. Е Сангун тут же подбежала, чтобы поддержать Её Величество. Оправившись от кашля с помощью придворной дамы, Её Величество сошла со своего места.

- Прошу прощения.

- Ничего. До дворца Донху недалеко, так что поспешим.

Её Величество снисходительно обратилась к Хян Бин и приняла её помощь. Пока Хян Бин поддерживала Её Величество, придворная дама собрала все подозрительные жемчужные украшения в деревянную шкатулку.

Роскошные жемчужные украшения казались просто прекрасными.

Хян Бин на мгновение пожалела о содеянном, подумав, не слишком ли она остро реагирует. Словно прочитав её мысли, Её Величество с добрым выражением лица похлопала её по руке.

- Джун-а многому научился в клане Дам, так что, если есть что-то подозрительное, он непременно это обнаружит.

Тёплые слова Её Величества успокоили тревогу Хян Бин. Родной клан Хян Бин, клан Ка, и родной клан Её Величества, клан Ман, строго говоря, находились по разные стороны политических баррикад.

Клан Ка по своему положению был ближе к дому Кё, из которого происходил Кё Гвиби, и к дому Ынгук, роду Хёк Би. Следуя интересам своего клана, Хян Бин одно время пыталась сблизиться с Хёк Би, но в итоге именно Её Величество, чей клан был полной противоположностью, приняла и поддержала её.

С самого своего назначения Её Величество всегда правила гаремом мягко и справедливо. Хотя она часто отсутствовала по болезни, она никогда не судила о людях по их роду или рангу.

Как и сказала Её Величество, от её дворца до дворца Донху было совсем близко. Должно быть, придворная дама заранее послала весть, потому что Дам Со И уже встречал их у входа в свой павильон.

Дам Со Джун провёл Её Величество и Хян Бин не в главный зал, а в отдельный павильон. Пока он рассматривал жемчужные украшения, Её Величество и Хян Бин пили нектарный чай, гордость клана Дам. Его тонкий сладкий вкус и свежий мятный аромат, казалось, успокаивали встревоженную душу.

- Кхе-кхе…! Хм, чай так хорош, но мне отчего-то душно. Я выйду ненадолго подышать свежим воздухом.

- Я последую за вами, сестрица.

Хян Бин поднялась, чтобы сопроводить Её Величество. Они уже пробовали колоть жемчуг серебряной иглой, растирали его в порошок и снова проверяли иглой, даже пробовали на вкус, но ничего странного не обнаружили. Она чувствовала, что своим присутствием здесь лишь мешает Дам Со И.

- Ты пойдёшь со мной?

- Да.

Императрица мягко улыбнулась, опираясь на руку Хян Бин.

- Благодарю. Джун-а, осмотри всё тщательно. Я скоро вернусь.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

Императрица повела Хян Бин в сад дворца Донху, Рувон.

В саду Рувон был пруд в форме полумесяца.

Там, где вода из пруда вытекала за пределы дворца, была проложена изящная каменная дорожка, по которой было приятно гулять, слушая прохладное журчание воды. Дорожка, вымощенная гладко отёсанными природными камнями, не имела перил, и говорили, что в туманные дни создавалось ощущение, будто идёшь по воде.

Яркие фонари, расставленные по всему дворцу Донху, добавляли пейзажу очарования. Вода плескалась у самого края дорожки.

- Осторожнее, - с тревогой сказала императрица, покашливая.

Ш-ш-ш-ш-ш… Они шли туда, где шум воды становился всё сильнее. Внезапно у Хян Бин потемнело в глазах и закружилась голова, и она остановилась.

- …!

Рука императрицы, которую поддерживала Хян Бин, изящно высвободилась из её внезапно застывшей ладони.

Замершее тело женщины качнулось и медленно осело. Даже стоя на месте, она чувствовала, как её поглощает пустота. Хян Бин беспомощно взмахнула руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Её изящные руки жалко дрожали в пустоте.

- Хян Бин? Хян Бин!

Голос императрицы доносился издалека, словно приглушённый гул. Звук стал глухим, будто уши заложило водой. Мягкая рука крепко схватила мечущуюся руку Хян Бин.

Это, должно быть, рука императрицы, такая широкая и обёрнутая шёлком.

В тот миг, когда Хян Бин ухватилась за эту руку, шёлк, словно тая, обернулся вокруг её шеи. И эта же мягкая, обёрнутая шёлком рука толкнула Хян Бин прямо в пруд.

Бульк!

Уже наступила осень. Холодная вода осеннего пруда жадно объяла Хян Бин. В панике от ледяной воды она забилась, и вокруг неё забурлили пузырьки воздуха.

- У-у-уп! У-уб…!

С тех пор как у неё закружилась голова, голос не слушался. Движения её мечущихся рук были скованными и неуклюжими. Ноги, укутанные в роскошные одежды, смогли сделать лишь несколько взмахов, прежде чем онемели.

Намокший шёлк на шее затянулся, перекрывая Хян Бин дыхание.

Её движения, направленные на спасение, становились всё реже. Пузырьки воздуха вокруг неё постепенно исчезали. Роскошные шёлковые ткани её одеяния намокли, потяжелели и потащили застывшее тело на дно.

Погружаясь в смерть, Хян Бин услышала неясные голоса, доносившиеся из-за водной глади.

- Вы рано, кхе-кхе…

- Вовсе нет. Прохладно. Позвольте мне сопроводить вас.

- Благодарю.

Императрица, которой Хян Бин так доверяла, с благородным видом смотрела на неё сверху вниз.

- Кхе-кхе! Мне жаль, Хян Бин. Прощай.

Взгляд, который императрица бросила на Хян Бин, был полон мягкости и изящества. Она всегда считала, что императрица правит гаремом по справедливости, а не из личной приязни, но ей нельзя было доверять. Она поняла это лишь в миг, когда её затягивала смерть.

Моё бедное дитя.

Опускаясь в холодную воду, Хян Бин вспомнила лицо своей дочери. Её сияющее лицо, когда она с улыбкой бежала к ней. Её самый дорогой друг. Её родная кровь, благодаря которой она считала себя единственной не одинокой в этом жестоком гареме. Тревога за ребёнка, который останется один в безжалостном и суровом императорском дворце, не давала ей сомкнуть глаз.

Затуманенный взор сменился непроглядной тьмой. Вскоре дыхание прервалось.

Последний крошечный пузырёк воздуха поднялся на поверхность, и тело Хян Бин полностью скрылось под водой.

- Какая досадная потеря, - с изысканной учтивостью произнёс кто-то из свиты императрицы.

Дзинь, дзинь, - от кивка императрицы тихонько позвякивали прекрасные украшения в её волосах. Покинув каменную дорожку у пруда Рувон, они направились по высокому и узкому коридору.

В конце коридора стояла придворная дама Дам Со И.

Старшая придворная дама дворца Донху, Джин Сангун, держала в руках деревянную шкатулку. Прислужница императрицы плавно подошла и достала из шкатулки трёхрядное жемчужное ожерелье и серебряный гребень с сероватым жемчугом.

- Хорошо поработала.

- Не стоит благодарности.

Прислужница императрицы передала жемчужный гребень в правую руку Джин Сангун, а трёхрядное ожерелье - в левую. Джин Сангун взяла гребень и спрятала его за пазуху.

- Ступайте осторожно.

Джин Сангун поклонилась и попятилась назад. Трёхрядное жемчужное ожерелье протрут бархатом и оставят в покоях Дам Со И.

- Идёмте.

Прислужница, держа шкатулку в руках, без труда сопровождала императрицу.

Слуги дворца Донху начисто убрали все следы пребывания императрицы и её прислужницы.

Покои Дам Со И, дворец Донху, были украшены по приказу императора. Дам Со И и императрица были родственниками по материнской линии.

Даже будучи прикованной к постели, императрица лично занималась убранством покоев своего двоюродного брата. Ответственность за обустройство дворца Донху лежала на императрице. Хотя ответственной и была императрица, по её воле фактическим обустройством дворца занималась Хёк Би.

Проводив императрицу до её покоев, Хёк Би направилась во дворец Сонин.

- Принесите горячий уксус.

Прижав к груди деревянную шкатулку, Хёк Би проследовала в внутренние покои.

- Слушаюсь.

Придворная дама двигалась бесшумно. Вскоре в задний павильон внесли большой чайник. Оставшись одна, Хёк Би оглядела прекрасные жемчужные украшения, наполнявшие шкатулку, а затем высыпала драгоценный жемчуг в большую латунную чашу.

Ш-ш-ш-ш.

Следом в чашу полился горячий уксус, распространяя едкий кислый запах. Редкие жемчужины, сиявшие радужным светом, без следа растворились в кипящем уксусе.

Хёк Би сожгла благовония, чтобы перебить запах уксуса, и вдруг произнесла:

- Почему же эта тварь никак не умрёт?

В темноте бесстрастно прозвучал сухой, почти шуршащий голос.

Хёк Би порылась за пазухой, достала мешочек с благовониями и открыла его. Внутри плотного мешочка лежал нефритовый флакончик с искусной резьбой. Её взгляд, устремлённый на флакончик, был ледяным.

Щёлк.

Ухоженный палец постучал по маленькому нефритовому флакончику. Время ещё не пришло.

Хёк Би снова запечатала мешочек и убрала его глубоко за пазуху.

Бум! Бум! Бум!

Внешние ворота дворца Кирюнг содрогнулись от грубых ударов. В глубине дворца, в далёких покоях, нахмурился мужчина, лежавший на ложе. Вскоре за дверями павильона послышалось волнение.

Глаза мужчины открылись.

Нахмуренные брови Сон Джэ мягко разгладились. Лицо, покоившееся в его объятиях, безмятежно спало. Обладатель этого чистого лица, если его не трогать, не проснётся до самого полудня.

Последние несколько дней Сон Джэ не давал его будить, и из-за этого Ён О несколько раз пропустил утреннее приветствие у вдовствующей императрицы. За это Ён О пришлось стоять на коленях и молить её о прощении. Когда явился император, он точно так же преклонил колени и упрямо просил не отдавать ему столь незаслуженных приказов.

Кё Ён О часто учил Сон Джэ поступкам, выходящим за рамки приличий, но сам при этом неукоснительно соблюдал все правила этикета и законы.

И в то же время он ослушивался важнейших императорских указов или дерзил императору изящными и наглыми речами. Вот и вчера Кё Ён О высказал ему в лицо, что не следует постоянно вызывать одного лишь его прислуживать в императорском кабинете.

Потому что это было против правил.

Поддавшись упрямому красноречию молодого господина из дома Кё, Сон Джэ в конце концов отослал Кё Ён О из императорского кабинета. Он проследил, чтобы к моменту прибытия Ён О во дворец Кирюнг, тот получил предупреждение о ночном визите.

Мужчина владел им, сколько ему было угодно, пока Ён О не начал плакать и умолять. И не забыл поцеловать его заплаканную щёку и ехидно прошептать:

«Разве вы не знаете, Гвиби, что наложник не смеет отказывать императору, разделяя с ним ложе?»

«Ваше Величество, прошу… хнгх, нет… не могу. А, ах!»

Мужчина терзал его, пока Ён О не остался без сил. Его плачущий, полный стонов голос до сих пор отчётливо звучал в ушах.

И всё же, когда рассветёт, Дон Сангун разбудит Ён О. И Ён О, с трудом разлепив опухшие веки, отправится во дворец вдовствующей императрицы, чтобы исполнить свой долг наложника.

Сон Джэ кончиками пальцев коснулся припухших и потемневших губ Ён О.

- Какой упрямец.

Словно услышав слова императора, спящий Ён О нахмурил брови. Лицо Сон Джэ, целовавшего кончики его бровей, застыло.

Неосторожные шаги быстро приближались к дверям внутренних покоев. Сон Джэ осторожно прикрыл ладонью уши спящего Ён О.

- Кто там?

- Это Дон Ён, Ваше Величество. В восточном канале у павильона Кёкрухон было найдено тело Хян Бин.

У покоев каждой из наложниц императорского дворца был свой задний двор с живописным прудом или красивым ручьём. Водные пути каждого из этих дворов, в зависимости от расположения, соединялись с каналами, ведущими за пределы внутреннего дворца.

Восточный канал у павильона Кёкрухон соединялся с садом Рувон во дворце Донху, резиденции Дам Со И.

- А Дам Со И?

- Говорят, он стоит на коленях в знак покаяния перед тронным залом.

Брови Сон Джэ дёрнулись. В последнее время в гареме было особенно неспокойно. И виной тому был сам император.

Все его наложницы происходили из влиятельнейших семей. Большинство из них были родом либо из старинных аристократических кланов столицы, либо из могущественных семей, известных по всей Поднебесной. Из-за переплетения интересов самих наложниц, их родных кланов и их союзников в гареме не было ни дня покоя.

Наложницы императора Ён Му участвовали в официальных банкетах лишь по случаю дней рождения императора, императрицы и вдовствующей императрицы. На прочих пирах и ритуалах они почти не появлялись. Им хватало дел с происшествиями, инцидентами и борьбой за власть в стенах самого гарема.

В последнее время Сон Джэ это стало казаться обременительным. Ему было достаточно лишь Кё Ён О и Дам Со И. От остальных можно было избавиться, ведь он всегда мог получить желаемое другими способами.

После ухода Ки Би и Юн Со Хва вдовствующая императрица негодовала, что наложниц стало слишком мало. Она подняла шум, требуя либо провести масштабный отбор новых наложниц, либо немедленно взять хотя бы младших гун-гун из дворца Чео, чтобы увеличить число младших наложниц. И то и другое было пустой тратой времени и лишь раздражало.

Хян Бин.

Ка Гын Хва была законной дочерью клана Ка из Дапхына, владевшего крупнейшей на юге торговой улицей и огромным портом. Кроме того, она родила принцессу Хвиван.

- …

Взгляд Сон Джэ упал на лицо спящего Ён О. Услышав эту новость, добрый молодой господин императора непременно захочет проявить милость к несчастной юной принцессе. Возможно, он даже попросит позволения забрать принцессу в свои покои и воспитывать её.

От мыслей, какую именно доброту проявит этот господин с его безграничным состраданием, у него уже начинала болеть голова.

- Нужно идти.

Император спустился с ложа, так и не убрав руки, закрывавшей ухо спящего Ён О. В одной лишь ночной рубашке он вышел из внутренних покоев. В смежной комнате уже ждал евнух Ван, чтобы помочь императору облачиться.

Одевшись гораздо проще обычного, Сон Джэ уже собирался покинуть спальню, но бросил взгляд на Дон Сангун. Произнося слова, мужчина мельком оглянулся на внутренние покои.

- Не буди его.

Дон Сангун лишь низко склонила голову. Видимо, Ён О успел её как следует подговорить, потому что даже перед лицом строжайшего императорского приказа придворная дама не произнесла ни слова.

Её молчание означало отказ повиноваться. Она не смела лгать императору, поэтому и выбрала молчание.

- …

И господин, и служанка - оба хороши.

- За кого ты меня принимаешь?

- Ваше Величество, молю, пощадите! Гвиби мама сказал, что если я снова позволю ему пропустить утреннее приветствие у вдовствующей императрицы, он отправит меня, свою личную служанку, в её дворец просить прощения.

Одним словом, это означало, что он вышвырнет Дон Сангун во дворец вдовствующей императрицы.

- Думаешь, я на такое не способен? - ледяным тоном произнёс император, глядя на съёжившуюся Дон Сангун.

- Простите меня.

- Какая дерзость.

- В последнее время Гвиби мама стал гораздо крепче. Он часто занимается каллиграфией за столом в павильоне Ёнсанджэ, который Вы ему пожаловали. Несколько дней назад он переписывал стихи Ёнхвамана и, кажется, также писал что-то о музыке.

- Какое мне дело до того, что пишет Кё Гонджа? Уж не собираешься ли ты, Дон Сангун, украсть это для меня?

- Гвиби мама иногда дарует свои сочинения о музыке служанкам и музыкантам, которые ему прислуживают, так что я, ваша старая служанка, непременно раздобуду для вас следующую книгу.

Император недовольно вздохнул и нахмурился. Он перевёл взгляд на затаившую дыхание Дон Сангун.

- Постарайся.

- Повинуюсь вашему приказу.

Император смерил Дон Сангун недобрым взглядом и отвернулся. Евнух Ван поспешил за высоким мужчиной.

❖ ❖ ❖

Весть о случившемся пришла спокойно и внезапно.

- Что с Хян Бин..?

Рука Ён О ослабела, и чёрная глазурованная чашка выскользнула из пальцев. Дон Сангун подхватила падающую чашку обеими руками. От брызнувшего из чашки горячего чая она вздрогнула.

- Дон Сангун!

Ошеломлённый Ён О вскочил с места и схватил Дон Сангун за руки. Хоть на руках придворной дамы и было немало мозолей, нежная женская кожа покраснела от кипятка.

Ён О отставил чашку, из которой вылился чай, и велел опустить обожжённую руку в селадоновую чашу. В спешке он вылил туда воду из вазы, которую сменили утром.

Дон Сангун было совестно опускать руку в драгоценный селадон.

- Гвиби мама.

- Да что там чашка… Нет, это я виноват. Эй, кто-нибудь! Быстро принесите лёд! И холодной воды!

- Зачем же лёд. Достаточно подержать в колодезной воде, и всё быстро пройдёт.

Все чёрные глазурованные чаши во дворце Кирюнг принадлежали императору. Он принёс их, требуя, чтобы Ён О подавал ему чай.

Это не было официальным даром.

Но и использовать их можно было не только для подношения чая императору. Император велел использовать эти чаши каждый раз, когда подаётся светлый чай. После тронного зала, больше всего чёрных глазурованных чаш во всём дворце было здесь, в чайной комнате покоев дворца Кирюнг.

Слуги быстро принесли холодную воду со льдом. Убирая беспорядок, они искоса поглядывали на Дон Сангун, опустившую руку в селадоновую чашу работы южного мастера.

Ён О лично помог Дон Сангун опустить руку в ледяную воду.

- Ты в порядке?

- Мама, я не знаю, куда себя деть от такой безмерной милости.

Дон Сангун с виноватым видом смотрела на льдинки, позвякивающие у её пальцев.

- Чёрные чаши Его Величества драгоценны, это правда. Но как можно было ловить её голыми руками, когда чай такой горячий? А если рана воспалится? Нужно позвать придворного лекаря Чана…

Перед Ён О, собиравшимся отдать приказ, стояли Соха и Чон Рю. Они, склонив головы, учтиво подняли лица и устремили на своего господина пристальный взгляд.

«И вы думаете, это сойдёт вам с рук?» - казалось, было написано в их глазах.

Ён О отвёл взгляд. Придворная дама, закончившая убирать пролитый чай, заметила взгляд господина и учтиво склонила голову.

- А ты что думаешь?

- То, что вы приказали принести ледяную воду из-за ожога старшей придворной дамы и позволили ей опустить руку в селадоновую чашу, - уже неслыханная милость. Если Гвиби мама вызовет для Дон Сангун ещё и лекаря, то непременно пойдут слухи, будто Дон Сангун обвела вокруг пальца ничего не знающего Гвиби маму, и её сурово накажут.

Придворная дама бросила на Дон Сангун сочувственный взгляд, словно смотрела на человека, которого вот-вот куда-то уведут, обвинят в коварстве и изобьют.

- О-обвела…

Ён О был шокирован жестокими словами, слетевшими с уст служанки с такой кроткой внешностью. Дон Сангун одобрительно кивнула ей.

- Я в порядке. Более того, у меня не будет никаких сожалений, даже если Гвиби мама поступит так, как ему угодно. Когда ещё такой ничтожной служанке, как я, доведётся опустить руку в селадоновую чашу? Встретить господина, который выливает для меня целебную воду из белой фарфоровой вазы, - это величайшее счастье в моей жизни, которое больше никогда не повторится.

Дон Сангун говорила так, словно оставляла предсмертное завещание.

- Хватит. Достаточно. Что именно случилось с Хян Бин?

От слов Ён О его приближённые придворные дамы обменялись разочарованными взглядами. Остальные служанки закончили уборку и попятились к дверям внутренних покоев.

Сегодня Ён О проснулся поздно. Солнце стояло уже так высоко, что он проснулся в изумлении, но Дон Сангун мягко его успокоила.

Она сказала, что вдовствующая императрица сегодня не принимает утренних приветствий.

«Поспите ещё».

«Правда?»

«Да, можете поспать ещё немного».

Благодаря этой радостной вести от Дон Сангун, Ён О проснулся только к полудню. Он пришёл в себя лишь тогда, когда в окна заглянули лучи послеполуденного солнца.

Ему позволили убрать поднос с едой только после того, как он доел миску питательной каши и съел по кусочку всего, что должны были подать на ранний завтрак, который он проспал.

И пока он, ничего не зная, спал и принимал услуги слуг, один человек превратился в холодный труп.

- Тело Хян Бин было найдено в восточном канале у павильона Кёкрухон. Этот канал соединён с садом Рувон во дворце Донху.

Ён О взглянул на ложе. Только теперь он понял, почему, проснувшись на рассвете, никого не увидел рядом. Император отправился спасать своего возлюбленного.

Раз тело нашли в месте, напрямую связанном с садом дворца Донху, у Дам Со И, должно быть, возникли большие неприятности. Среди всех покоев наложниц только у дворца Кирюнг не было ни ручья, ни того, что можно было бы назвать садом.

- А Дам Со И?

- Говорят, что после обнаружения тела Дам Со И преклонил колени в знак покаяния перед тронным залом. Но Его Величество лично вышел к нему и сказал, что пока ничего не доказано, и велел ему возвращаться в свои покои. Говорят также, что Его Величество лично проводил Дам Со И до самого дворца Донху, так как тот отказывался вставать.

- И никакого наказания для Дам Со И не последовало?

В ответ на слова Ён О, Дон Сангун и другие придворные дамы низко склонили головы. Их жест был красноречивее любых слов. Ни домашнего ареста, ни запрета покидать покои - Дам Со И избежал всякой ответственности.

Трудно было быть уверенным, что его вообще смогут допросить, даже если расследование продолжится.

- А расследование?

- Предварительное следствие уже завершено. По словам Дам Со И, прошлой ночью к нему во дворец Донху пришла Хян Бин и сказала, что с её жемчужным ожерельем что-то не так. Она попросила его, как выходца из клана Дам, взглянуть на ожерелье.

Он согласился. По его словам, пока он осматривал жемчужное ожерелье, Хян Бин отправилась на короткую прогулку, после чего так и не вернулась.

- А слуги Хян Бин?

- Дело в том, что визит Хян Бин к Дам Со И был, по-видимому, тайным, поэтому её сопровождала лишь личная придворная дама. Но и эта дама, ожидавшая у дворца Донху, в какой-то момент исчезла.

Лицо Ён О мрачно потемнело.

- И где эта придворная дама сейчас?

- Личная придворная дама Хян Бин, Гым Сангун, покинула покои вместе с ней, около полудня они заходили во дворец императрицы, а на закате, что подтверждено, посетили дворец Донху. После этого она ждала Хян Бин у дворца, но затем покинула свой пост и не вернулась.

Чон Рю подошла к Дон Сангун и подробно изложила всё, что ей удалось узнать.

- И после этого её никто не видел?

- Гым Сангун исчезла как раз во время смены караула во дворце Донху. К несчастью, вчера вечером одна из придворных дам, что должна была заступить на пост, заболела, так что у остальных не было времени обращать внимание на что-то ещё.

- Странно.

Соха подошла к недоумевающему Ён О.

- Гвиби мама. Говорят, на шее мёртвой Хян Бин была повязана шёлковая лента Юн Со Хва. Есть мнение, что именно эта шёлковая лента и стала главной причиной её смерти.

Ён О с силой ударил рукой по подлокотнику.

Бам!

От этого резкого звука придворные дамы испуганно съёжились. Ён О, грозно сверкнув глазами куда-то вдаль, попытался успокоить дыхание.

- Что, мертвец пришёл, чтобы убить её?

Кё Гвиби был щедрым господином. Но он не был просто кротким и милосердным. Иногда в нём проявлялся и высокомерный аристократ.

- Именно такие слухи сейчас быстро распространяются, - осторожно доложила Соха.

У Ён О с Хян Бин не было ни плохих, ни хороших отношений. Иногда они обменивались колкостями, чтобы защитить свою гордость или похвастаться, но до причинения вреда друг другу дело не доходило. Но и не настолько они были близки, чтобы заботиться друг о друге, так что лично он о ней ничего не знал.

Умершая Юн Со Хва была для Ён О примерно в таком же положении.

- Что ещё вы мне не доложили?

- Вас пришла навестить Чин Ми Ин.

При словах Дон Сангун Ён О резко вскинул на неё взгляд.

- Дон Ён.

Лицо Ён О исказилось от изумления. Дон Ён подошла ближе и сказала:

- Простите меня. Чин Ми Ин пришла на рассвете. Я сочла правильным, чтобы Гвиби мама сперва узнал о ситуации, а уже потом принимал гостей. Чин Ми Ин и сама не ожидала, что Гвиби мама примет её немедленно. Она сказала, что будет ждать, пока вы проснётесь. Вам нужно сохранять хладнокровие, мама.

- Твоей сегодняшней ошибкой я займусь позже.

- Я приготовила для неё место в отдельном павильоне фруктового сада.

Сказала Дон Ён, помогая Ён О подняться.

- Пригласи Чин Ми Ин.

Произнёс Ён О, глядя на Дон Ён, которая приблизила своё лицо к его плечу. Так она делала, когда хотела сказать что-то тайно. Ён О махнул рукой своим последователям, и придворные дамы отошли на почтительное расстояние.

Дон Ён зашептала так тихо, чтобы слышал только Ён О:

- Вдовствующая императрица желает принять вечернее приветствие только от Гвиби мамы. Это, должно быть, означает, что вы должны прийти и доложить ей обо всём, что узнали за день. После прибытия Чин Ми Ин, одна за другой пришли служанки из дворца императрицы и от Хёк Би. Её Величество приглашает вас на чаепитие, а Хёк Би просит разрешения посетить дворец Кирюнг. Чин Ми Ин действует по просьбе Нын Со Ён. Говорят, Нын Со Ён забрала к себе в покои принцессу Хвиван и заботится о ней.

В гареме всё закрутилось в сложном и запутанном вихре.

- Ведь это Хян Бин управляла покоями Нын Со Ён, не так ли?

- Когда Ки Би стала Ки Джэин, и во дворце Хандан не осталось хозяйки, Чин Ми Ин тоже переехала в покои Хян Бин. Покои Хян Бин, дворец Кёнрин, соединены и с покоями принцессы Хвиван.

- Я встречусь с Чин Ми Ин и тогда решу.

По знаку Ён О придворная дама, охранявшая павильон, доложила внутрь.

- Кё Гвиби мама входит.

В павильоне на мгновение воцарилась суматоха. Чин Ми Ин, которая до этого рассеянно попивала свой любимый цветочный чай, в спешке вскочила и преклонила колени перед Ён О.

- Приветствую вас, Кё Гвиби мама. Гвиби мама, желаю вам великого счастья. Гвиби мама, спасите своих младших сестёр. И ещё, прошу вас, защитите принцессу Хвиван.

- Встаньте.

Чин Ми Ин была в полном ужасе.

- П-прошу, примите хотя бы принцессу во дворец Кирюнг. Гвиби мама, Хян Бин вчера внезапно покинула свои покои, и после того, как связь с ней прервалась, с ней случилось несчастье. При жизни Хян Бин не была добра к Юн Со Хва, но и не мучила её настолько, чтобы та стала мстительным духом..!

Вцепившись в край его одежд, Чин Ми Ин бессвязно выпалила всё, что было на душе.

- Я тоже слышал новости. Понимаю, вы напуганы, но успокойтесь. Чин Ми Ин, вы в порядке?

Лицо Чин Ми Ин, с застывшим от ужаса выражением выплёскивавшей слова, судорожно дёрнулось.

- Я… я в п-порядке.

Её застывшее лицо не выглядело лживым. С помощью Ён О, Чин Ми Ин суетливо поднялась на ноги.

- Собирайтесь. Я отправлюсь во дворец Кёнрин. Где принцесса Хвиван, Чин Ми Ин?

- Нын Со Ён забрала её в свои покои.

Чин Ми Ин, которая обычно соблюдала приличную дистанцию и этикет из-за того, что Ён О был мужчиной, крепко вцепилась в его руку. Рука, державшаяся за него, словно за спасительную нить, сильно дрожала. Было трудно понять, дрожала ли она от страха или от чувства вины.

- А придворные дамы из покоев Хян Бин?

- Все они стоят на коленях перед спальней Хян Бин. Гым Сангун исчезла. Она ушла вместе с Хян Бин, и её невозможно найти. Семья Хян Бин помогла Гым Сангун устроиться во дворце, но кто знает? Этот дворец - такое место, где даже служанки, приведённые из родного дома, предают своих господ.

Сказала Чин Ми Ин, содрогаясь. Из всех она была ближе с Ки Би, чем с Хян Бин. После внезапной казни Юн Со Хва и ухода потерявшей рассудок Ки Би, несчастье, случившееся с Хян Бин, с которой она недавно сблизилась, стало для неё, похоже, большим потрясением.

Для Ён О это тоже было большим потрясением. Однако, прожив в гареме гораздо меньше, он мог сохранять самообладание лучше, чем Чин Ми Ин.

Вокруг дворца Кёнрин было тихо.

У ворот, ведущих в покои Хян Бин, стояли стражники. Когда Ён О направился к павильону Нын Со Ён, к нему подошёл евнух и поклонился.

- Приветствую Кё Гвиби мама.

Это был евнух Ма Кён Ун из управления внутреннего дворца.

- Евнух Ма.

- Гвиби мама. С хозяйкой дворца Кёнрин случилось несчастье, поэтому мы следим за входом и выходом. Вы пришли навестить Нын Со Ён?

- Верно.

- Из-за внезапного происшествия здесь царит беспорядок, так что прошу великодушно простить возможные упущения в приёме. Прошу, проходите.

Ма Кён Ун встретился взглядом с Ён О и склонил голову. Похоже, ему было что сказать, но это не было чем-то срочным, связанным с текущей ситуацией. Заметив, что евнух держит дистанцию, Ён О кивнул.

- Благодарю.

Ён О вместе с Чин Ми Ин вошёл в павильон.

- Кё Гвиби мама входит.

В ответ на слова придворной дамы изнутри донеслись торопливые звуки. В проёме открывающихся дверей показалась Нын Со Ён, которая поднималась на ноги, держа на руках принцессу Хвиван.

- Приветствую вас, Кё Гвиби мама. Гвиби мама, желаю вам великого счастья.

Принцесса спала. Вслед за этим раздался неожиданный мужской голос.

- Нын Са Хён приветствует Кё Гвиби маму. Кё Гвиби, желаю вам великого счастья.

Нын Са Хён стоял рядом с опечаленной Нын Со Ён. Евнух, проводивший его, и младшие евнухи выстроились в ряд и отвесили поклоны. В углу комнаты, опустившись на колени, сидели две придворные дамы в одежде кормилиц.

- Господин Нын.

- Гвиби мама, вы были в добром здравии?

Хотя лицо Нын Са Хёна было спокойным, ситуация была явно не из приятных. Оглядывая комнату, Ён О заметил неожиданное лицо. С радостным выражением он обратился к евнуху, стоявшему у двери.

- Гон-гон.

- Да, Гвиби мама.

- Ты ведь тот евнух, что вёл мой паланкин в день моего прибытия во дворец. Должно быть, это судьба, что мы встретились здесь.

При виде сияющего лица Ён О, евнух на мгновение застыл.

- Прошу прощения. В тот день…

- Можете удалиться, - с улыбкой приказал Ён О.

- Гвиби мама, мы, ваши слуги, прислуживаем господину Нын.

- Разве дворцовый этикет не строг? Или сегодня евнух снова собирается напомнить мне, как нарушать законы, словно в день моего прибытия? Какое лекарство вы собираетесь дать мне сегодня? Что будет после бэкхона и джаанхона? Это будет весьма знаменательный день. Ты не слышал моего приказа удалиться?

Евнух больше не мог сопротивляться и попятился назад.

- Мы удаляемся.

- Дон Сангун.

Ён О с лучезарной улыбкой проводил взглядом уходящего евнуха. Дон Сангун, услышав зов господина, достала из-за пазухи увесистый слиток серебра и поочерёдно вручила его евнухам.

- Евнух Юн, оказывается, вы так тесно связаны с Гвиби мамой. Евнух Са, всего хорошего. Евнух Ён, примите это.

Выполнив своё дело, Дон Сангун вместе с другими придворными дамами последовала за уходящими евнухами и вышла. В закрытой комнате остались только Нын Са Хён, Нын Со Ён, Чин Ми Ин, спящая принцесса Хвиван и кормилицы.

- Господин Нын, вы прибыли в гарем в опасное время, - сказал Ён О, усаживаясь на почётное место и глядя на оставшихся.

- Кё Гвиби мама. Прошу вас, примите Хён-и (имя Нын Со Ён), под свою опеку во дворец Кирюнг. Среди оставшихся в гареме наложниц только на Гвиби маму может положиться Нын Со Ён.

Нын Са Хён склонил голову в мольбе.

- Дядя.

- И ты тоже попроси мама. Чин Ми Ин, и вы тоже попросите Кё Гвиби.

Говорили, что Нын Са Хён и Нын Со Ён - дальние родственники. Нын Са Хён был законным сыном главной ветви рода, а Нын Со Ён - законной дочерью из дальней побочной ветви. Но на деле их отношения казались ближе, чем предполагало их родство.

- Разве Нын Со Ён не может стать хозяйкой дворца Кёнрин?

- Его Величество строг в соблюдении законов. Покойная Юн Со Хва служила Его Величеству ещё до его восшествия на престол, а Дам Со И пользуется особой благосклонностью. Что есть у этой девочки? Она стала наложницей по воле клана. Единственный, кто о ней заботится, - это я.

Правом управлять дворцом в гареме обладали лишь наложницы рангом «Бин» и выше. Как и сказал Нын Са Хён, наложницы низкого ранга, не имевшие особых причин, как Дам Со И или Юн Со Хва, должны были находиться под чьей-либо защитой.

- Неужели это сейчас так важно? - огрызнулась Нын Со Ён, испепеляя Нын Са Хёна взглядом. Стоя рядом с прямодушным Нын Са Хёном, Нын Со Ён казалась ещё более коварной, чем обычно.

- Вам есть что сказать, Нын Со Ён?

- Покажи ему.

Нын Со Ён передала спящую принцессу Хвиван старшей кормилице и обратилась к другой. Придворная дама Чу, низко склонившая голову, достала то, что держала за пазухой.

- Гвиби мама, прошу, примите это.

Нын Со Ён передала Ён О то, что достала из-за пазухи придворная дама Чу.

- Что это?

На ладони Ён О лежали красивый мешочек с благовониями и белоснежный нефритовый браслет.

❖ ❖ ❖

Вчера кормилицу принцессы Хвиван, придворную даму Чу, вызвала к себе Хян Бин. По какой-то причине Хян Бин перевернула всё вверх дном и в своих покоях, и в покоях принцессы.

По приказу Хян Бин, ей принесли все вещи и предметы с жемчугом, которые принцесса Хвиван получила в подарок от Хёк Би.

То, что сейчас лежало перед Ён О, было остатками тех вещей: мешочек с благовониями принадлежал Хян Бин, а белоснежный браслет из овечьего жира - принцессе Хвиван. И то, и другое, по стечению обстоятельств, было подарком от Хёк Би.

- Но ни в мешочке, ни на браслете нет жемчуга.

Ён О осторожно начал открывать мешочек и замер. Внутри он был доверху набит серовато-белым жемчужным порошком с вкраплениями блёсток.

- Гвиби мама, прошу, проведите пальцем по внутренней стороне браслета, - дрожащим голосом сказала придворная дама Чу.

Ён О, как и велела кормилица, осмотрел внутреннюю сторону браслета. На первый взгляд гладкая поверхность при прикосновении кончиками пальцев оказалась неоднородной.

- Выяснили, что это?

- Это не яд, - ответила Нын Со Ён.

Она достала из рукава свой мешочек с благовониями. Чин Ми Ин тоже достала свой. Материал и вышивка на их мешочках были очень похожи на те, что были у Хян Бин.

- Эти мешочки Хёк Би подарила нам прошлой осенью. Но в наших, в отличие от мешочка Хян Бин, нет жемчужного порошка. Хотя аромат у них похожий, - сказала Чин Ми Ин, открывая оба мешочка и показывая их Ён О.

- Разве жемчужный порошок и нефрит «бараний жир» не являются драгоценностями?

- Личная придворная дама Хян Бин предположила, что поскольку неоднородная на ощупь часть внутри браслета неотличима от остального нефрита на глаз, возможно, в нефрите была проделана неглубокая бороздка и заполнена жемчужным порошком, - осторожно вставила слово придворная дама Чу.

- Жемчужный порошок, говоришь.

Жемчуг не был ядом.

- Вчера, когда я докладывала Хян Бин, я упомянула, что принцесса Хвиван часто страдала от лихорадки, когда носила этот нефритовый браслет. Недавно Кё Гвиби мама подарил ей браслет из золотых кораллов, и принцесса стала чаще носить его вместо нефритового. После этого частые недомогания прекратились. Симптомы, которые я считала случайностью, совпали со странными обстоятельствами, поэтому я и доложила об этом, - с горечью в голосе сказала придворная дама Чу.

Нын Со Ён подхватила её слова:

- Есть и ещё кое-что странное. Кё Гвиби, должно быть, помнит жемчужное украшение Хян Бин, в краже которого подозревали Юн Со Хва. Кроме него, у Хян Бин было много других жемчужных украшений. Во дворце Донху говорят, что у них есть только то тройное жемчужное ожерелье, которое Хян Бин попросила осмотреть. Однако сейчас в покоях Хян Бин большинства из этих многочисленных жемчужных украшений нет.

- Некоторые придворные дамы шепчутся, что их украла исчезнувшая Гым Сангун, но жемчужных украшений у Хян Бин было не одно и не два. Вынести их все незаметно было бы непросто, а вывезти за пределы дворца - ещё сложнее, - добавила Чин Ми Ин.

Слушая её, Ён О кивнул. Он и сам помнил, что у Хян Бин было немало жемчужных украшений.

Драгоценный подарок от Хёк Би, в котором был спрятан жемчуг.

Но несчастье с Хян Бин произошло в покоях Дам Со И. У Дам Со И и Хёк Би не было прямых дружеских связей. Опорой Дам Со И во дворце был император, но главной его покровительницей в гареме была императрица.

А та, кто чаще всего общалась с императрицей, была не кто иная, как Хёк Би.

- Похоже, Хян Бин заходила во дворец императрицы, а потом отправилась на встречу с Дам Со И. Вам что-нибудь известно об этом?

- По словам личной придворной дамы императрицы, Хян Бин приходила во дворец, но не смогла встретиться с Её Величеством из-за её плохого самочувствия и отправилась в покои Дам Со И.

- Но это ведь лишь утверждение её придворной дамы, не так ли?

На это замечание Ён О, Нын Со Ён и Чин Ми Ин одновременно с разочарованным видом покачали головами.

- Его Величество уважает то, что императрица выстояла, подвергаясь гонениям со стороны императорской семьи, когда была ещё супругой князя Джеяна, и ценит Её Величество выше любого заслуженного сановника. Шпионы Его Величества могут находиться во дворце императрицы, но он бы никогда не позволил другим наложницам размещать там своих людей.

Это сказал Нын Са Хён.

- Вот уж поистине бесполезная персона.

От этих дерзких слов Ён О все в комнате опустили лица.

- …

- …

Ён О, глядя на мешочек с благовониями и нефритовый браслет в своей руке, нахмурился. Внезапно ему вспомнилось лицо придворной дамы, покрытое красными волдырями от плодов чхынчхына. Чтобы усугубить её состояние, вызванное плодами, ей дали выпить чай с листьями мяты.

Листья мяты усиливали симптомы отравления чхынчхыном.

Если одно вещество может усилить ядовитость другого, совершенно отличного от него, то не могут ли два абсолютно разных вещества, соединившись, создать яд там, где его не было? Жемчуг использовали как лекарство, он не был ядом. Но что, если при неверном сочетании с чем-то другим он становится ядом?

Принцесса Хвиван часто болела, когда носила нефритовый браслет. А придворные дамы, ухаживавшие за браслетом, были в полном порядке. Это не был яд, но в мире бывало и такое.

Для Ён О персики были абсолютно безвредны, но его сестра покрывалась сыпью, лишь прикоснувшись к ним. Добрая сестра, когда её младший брат просил персик, каждое лето собственноручно чистила для него фрукт, несмотря на то, что её кожа потом воспалялась и чесалась.

- Придворная дама Ю, есть ли что-то, что не является ядом для детей императорской семьи, но что им следует есть с особой осторожностью?

- Докладываю. Членам императорской семьи до девяти лет не подают морских ушек. Поэтому в блюдах их заменяют моллюсками или другими продуктами. Однако, насколько я помню, даже если по ошибке съесть их раз или два, никаких особых симптомов не проявлялось.

- Так вот почему принц Чондо убрал морские ушки на пиру в честь дня рождения вдовствующей императрицы? Должно быть, он избегал их, потому что не ел в детстве.

Ён О чувствовал, что вот-вот что-то поймёт, но времени сидеть и ждать, пока загадка разрешится, у него не было.

- Дайте мне принцессу.

- Кё Гвиби мама.

На слова Ён О и в этот раз первым отреагировал Нын Са Хён. Выражение его лица говорило, что это не лучшее решение. Ён О едва заметно улыбнулся и принял на руки ребёнка, от которого исходил нежный запах.

- Нын Со Ён и Чин Ми Ин, собирайтесь. Мы поочерёдно встретимся с Её Величеством императрицей и Хёк Би. Разве они не будут обеспокоены, если я пойду к ним один?

- Повинуюсь вашему приказу.

- Буду служить вам всем сердцем.

Нын Со Ён и Чин Ми Ин поклонились Ён О и удалились, чтобы подготовиться к выходу.

- Придворные дамы Ю и Чу, отправляйтесь в покои принцессы Хвиван, соберите все вещи, подаренные Хёк Би, и сложите их в небольшой ларец, чтобы можно было незаметно перенести. Также соберите одежду и вещи принцессы на несколько дней. Когда прибудут люди из дворца Кирюнг, передайте им всё без остатка.

- Повинуемся вашему приказу.

Обе кормилицы поклонились и удалились.

- Дон Ён! - крикнул Ён О наружу.

Дон Сангун замерла, увидев своего господина, сидящего на почётном месте с принцессой Хвиван на руках.

- Будут ли приказания?

Ён О жестом подозвал Дон Сангун поближе.

- Мои приказы будут для господина Нына.

- Приказывайте.

- Как только выйдете отсюда, немедленно идите к Его Величеству и доложите, что Кё Гвиби отнял принцессу Хвиван у Нын Со Ён. Когда будете докладывать Его Величеству, не забудьте говорить обо мне порицающим тоном. Будет достаточно сказать, что этот мальчишка, будучи мужчиной и возомнив себя «Гвиби», дерзко заявил, что раз он самый высокопоставленный в гареме, то и опекуном принцессы должен стать именно он.

Нын Са Хён, вначале выказавший замешательство от слов Ён О, быстро всё понял.

- Предоставьте мне разгневать Его Величество.

- Отлично. А что подумает Его Величество, если сказать, что Нын Со Ён ужасно опечалена и убита горем из-за того, что Кё Гвиби отнял у неё принцессу Хвиван?

На вопрос Ён О ответила Дон Сангун:

- Он не поверит. У Нын Со Ён с Хян Бин были неплохие отношения, но не более чем у соседок по дворцу. Она никогда не проявляла особой привязанности к принцессе Хвиван.

Нын Са Хён со слегка смущённым видом кивнул.

- Вот именно, нужно сделать так, чтобы Его Величество не поверил. А как это будет выглядеть, если сказать, что Нын Со Ён возмущена тем, что я отнял у неё принцессу Хвиван из-за её низкого ранга?

- Это будет выглядеть так, будто принцесса Хвиван - лишь предлог, а на самом деле она хочет воспользоваться этой возможностью для повышения в ранге. Верно. Его Величество наверняка считал, что Хён-и никогда не интересовалась принцессой, поэтому её внезапное желание стать мачехой вызовет подозрения. Намного менее подозрительным будет прямо намекнуть на желание получить более высокий ранг.

- Господин Нын, вы должны задействовать клан Нын. Было бы хорошо, если бы Нын Со Ён получила ранг «Бин», чтобы она могла должным образом исполнять роль мачехи для несчастной принцессы Хвиван.

Став «Бин», она смогла бы управлять собственным дворцом и стать опекуном ребёнка императорской крови.

- Его Величество знает, что Хён-и неглупая девочка. Он сочтёт, что она вполне подходит на роль опекуна принцессы Хвиван. Вдовствующая императрица в последнее время сетует на нехватку наложниц, так что и она отнесётся к повышению положительно. Объединение мнений в клане Нын и подачу прошения также предоставьте мне.

- Превосходно. Однако одного клана Нын недостаточно. Встретьтесь с Пан Вон Са и попросите его помочь Нын Со Ён получить почётный титул и ранг не ниже «Бин». Передайте ему это, и он поймёт, что я разделяю ваши намерения.

Ён О протянул ему именную нефритовую табличку, которую дом Кё выдавал членам клана.

- Безмерно благодарен.

Нын Са Хён, принимая нефритовую табличку, выглядел растроганным.

- Господин Нын, честно говоря, беспечность клана Нын не вызывает у меня добрых слов. Клан О, из которого происходит Чин Ми Ин, постарался, чтобы она, будучи всего лишь «Ми Ин», получила почётный титул, потому что она близкая родственница главной ветви. А что сделал клан Нын, что не смог добиться даже простого титула для Нын Со Ён, которая, хоть и из побочной ветви, но является законной дочерью? Что можно сделать в гареме с пустыми руками?

- Прошу прощения.

- Это будет хлопотно, но сходите и в клан О, к которому принадлежит Чин Ми Ин, и попросите их приложить усилия для повышения Нын Со Ён, чтобы она могла помочь в воспитании принцессы Хвиван. Какой толк в том, что клан О гребёт золото и серебро лопатой на западных окраинах? Разве не стыдно, отправив племянницу в гарем, не делать ничего, кроме того, что она получила титул? Если вдруг глава клана О не послушает, скажите, что я донесу Его Величеству, как он развлекается с Ом Сук.

- Что? А, да…

- И ещё, хоть они и так много зарабатывают, спросите у клана Ду из Хоннёна, на чью сторону они собираются встать. К слову, наложница Ду больше полагается на меня и больше меня любит, чем Его Величество. Наложницу Ду я умасливать буду сам, а с кланом Ду из Хоннёна разберитесь вы, господин Нын.

Нын Са Хён с ошеломлённым выражением украдкой взглянул на Кё Гвиби, который, казалось, распоряжался им куда эффективнее, чем сам император.

- Да, Гвиби мама. Повинуюсь вашему приказу.

- Действуйте.

Ён О легонько похлопал принцессу Хвиван, которая захныкала спросонья, и удобнее перехватил её. Дон Сангун наблюдала за этой сценой с крайне растерянным видом.

- Я удаляюсь.

Нын Са Хён тоже почувствовал неловкость, понимая, что, как только император услышит эту новость, он немедленно примчится сюда. Он поклонился и быстро покинул павильон.

Ему предстояло сделать невероятно много. Каждое из поручений Кё Гвиби требовало огромных затрат сил.

Первым делом ему предстояло встретиться с императором с глазу на глаз и очернить Кё Гвиби. Казалось, его плечи уже окаменели. Словно всё тело свело судорогой.

Направляясь во дворец Чхонханджон, Нын Са Хён как никогда остро чувствовал, что его жизнь в опасности.

❖ ❖ ❖

По приказу Кё Гвиби, принцесса Хвиван, дочь Хян Бин, была перевезена во дворец Кирюнг.

Придворные дамы дворца Кирюнг забрали все вещи принцессы. В конце концов, во дворец Кирюнг перевели и кормилицу принцессы Хвиван, и многочисленных слуг, пожалованных императором.

Кё Гвиби дерзко повёл всех наложниц, которые, несомненно, тоже были в шоке, на встречу с императрицей, потрясённой случившимся несчастьем Хян Бин. Отсутствовал лишь Дам Со И, который должен был соблюдать осторожность в своих покоях, ставших местом происшествия.

Наложницы с мертвенно-бледными лицами следовали за Кё Гвиби.

Обычно скромная и великодушная Хёк Би, услышав о случившемся, не могла совладать с лицом. Нын Со Ён, всегда сдержанная в проявлении эмоций, на удивление прослезилась по дороге. Мнения разделились: одни считали, что Нын Со Ён искренне опечалена, другие - что она в ярости из-за того, что Кё Гвиби отнял у неё принцессу Хвиван.

На лице Чин Ми Ин читалась полная измождённость от последствий череды несчастий. Наложница Ду, словно устав от бурь, бушующих в гареме, тоже была напугана.

Императрица утешила наложниц протокольными фразами. Она сказала, что скорбит из-за того, что из-за её несчастливой судьбы в гареме не прекращаются беды, и призвала оставшихся собраться с духом. Аудиенция быстро закончилась из-за усилившегося кашля императрицы.

Ён О повёл наложниц во дворец Кирюнг. Едва войдя в свои покои, он взял на руки принцессу Хвиван. Нын Со Ён, из вежливости приняв чашку чая, позвала Чин Ми Ин и наложницу Ду и вышла ненадолго прогуляться.

- Братик...

Короткие, тонкие пальчики ребёнка легонько касались подбородка и шеи Ён О. Она сонно потёрла глазки.

- Хотите спать?

Ён О смотрел сверху вниз на невинное лицо ничего не понимающего ребёнка. Хёк Би протянула к принцессе руки.

- Принцесса, кажется, очень хочет спать. Отдайте её мне.

- Нет.

Ён О подозвал Дон Сангун, передал ей принцессу Хвиван и велел всем удалиться. Он даже добавил, чтобы трёх наложниц, вышедших на прогулку, попросили немного подождать, когда они вернутся.

Когда они остались вдвоём, Хёк Би с недоумением посмотрела на почётное место.

- Разве вы не просили о встрече со мной?

- Кё Гвиби, вам, должно быть, не привыкать к несчастьям в гареме. Я просила о встрече, чтобы утешить вас. Однако, неужели вы собираетесь воспитывать принцессу Хвиван?

- Да, думаю так и поступить.

Хёк Би была такой же, как и всегда. Её благородная осанка и невозмутимый вид ничем не отличались от обычного. На её милосердном лице промелькнуло лёгкое недовольство.

- Разве Его Величество не должен дать на это своё разрешение?

- Вероятно.

- В гареме всем известно, что в последнее время Его Величество часто навещает Гвиби маму. Ребёнок будет мешать вам прислуживать Его Величеству. Его Величество не даст своего разрешения. Я беспокоюсь, что вы двое будете повышать голос друг на друга из-за воспитания принцессы Хвиван.

Хоть и обёрнутые в изысканные слова, это было возражение Хёк Би против того, чтобы Ён О воспитывал принцессу Хвиван.

- Вероятно, поссоримся.

- Кё Гвиби мама.

- Не впервой нам с Его Величеством ссориться, не так ли? Мы и вчера поругались. Думаю, для вас, Хёк Би, это потрясение сильнее, ведь вы знали Хян Бин дольше, чем я.

- …Да, я очень потрясена. Что же будет с Дам Со И?

- Не знаю.

На лице Ён О на мгновение отразилась пустота. Это было выражение человека, пытающегося что-то вспомнить. Хёк Би не упустила этого из виду.

- Что-то случилось, Гвиби мама?

- Не думаю, что Его Величество станет винить Дам Со И.

- Разве не так всё и будет? Сложно будет наказать Дам Со И лишь потому, что тело нашли в месте, соединённом с его покоями. Ведь Его Величество благоволит к Дам Со И не меньше, чем к вам, Кё Гвиби мама, - сказала Хёк Би с обеспокоенным лицом.

В ответ на её слова Ён О покачал головой.

- Дам Со И он ценит гораздо больше.

- Гвиби мама.

- Кажется, те трое вернулись.

Ён О не смог уловить в Хёк Би ничего подозрительного. Обитатели дворца все были мастерами сокрытия своих истинных чувств. Промелькнувшее беспокойство или лёгкая неловкость могли быть просто следствием шока от происшествия.

Встреча наложниц во дворце Кирюнг тоже быстро закончилась. Все разошлись по своим покоям.

В тот момент, когда Ён О успокаивал капризничавшую во сне принцессу Хвиван...

- Его Величество Император прибыл!

Как и ожидалось, император прибыл. Голос евнуха доносился издалека, из-за павильона, но когда он услышал приближающиеся широкие, яростные шаги, ему вспомнились былые дни.

Это казалось таким далёким прошлым, хотя не прошло и года. Тогда в гареме не было ни внезапно погибших, ни пострадавших в несчастных случаях. От этой мысли на душе стало тяжело.

С шумом, подобным порыву ветра, двери павильона распахнулись.

- Кё Ён О.

- Тс-с.

- Кё Гонджа, ты...

Ён О на цыпочках вышел из комнаты принцессы Хвиван, временно обустроенной в пристройке. Император с ошарашенным видом смотрел на его осторожные движения.

Тихонько двинувшись, Ён О бесшумно закрыл дверь.

- Приветствую Ваше Величество Императора. Ваше Величество, желаю вам великого счастья. Вы пришли. Госпожа принцесса спит, так что здесь нельзя шуметь. Прошу прощения, простите мою дерзость.

Ён О схватил императора за руку и потащил в сторону спальни. Сон Джэ, ведомый рукой, мягко державшей его, вскинул брови.

Когда они отошли от пристройки:

- Кё Гвиби.

- Да, Ваше Величество.

- Значит, та - «госпожа» принцесса, а меня ты с порога начинаешь учить? - сказал Сон Джэ ледяным голосом.

- …

Слушая императора с ясным лицом, Ён О намеренно моргнул. Это было для того, чтобы лучше разглядеть лицо мужчины. Его глаза, изучавшие лицо человека, произносившего суровые и холодные слова, слегка сощурились в уголках.

Теперь Ён О мог прочесть в императоре его главный изъян. Этот мужчина, даже став всемогущим императором, не мог забыть своё детство, лишённое родительской любви. Даже сейчас, став великим императором без какой-либо помощи родителей, даже сумев полностью встать на ноги в одиночку, он не мог заполнить пустоту, образовавшуюся в годы взросления.

Император скорбел о своих мучительных детских днях и жаждал того, чего никогда не имел. Детство, лишённое любви, осталось для него величайшей болью.

Вечная жажда.

Возможно, и сейчас этот мужчина чувствовал чувство утраты, которое невозможно восполнить до конца жизни, потому что он никогда этим не обладал. Слова о сыновьях покойного императора, особенно о свергнутом наследном принце, которые он произносил, словно ругаясь и притворяясь не-императором, были порождены завистью.

И тот, кому император завидовал больше всего, был Кё Ён О.

- Почему ты смеёшься?

Сон Джэ, увидев, как тот смотрит на него снизу вверх и щурит уголки глаз, изменился в лице.

- Ваше Величество пришли отругать меня, верно?

- Раз знаешь, зачем было делать? О чём ты думал, меняя покои принцессы без дозволения императора, Кё Гвиби?

- Прошу прощения. Пожалуйста, простите меня.

От такого чистосердечного послушания Ён О лицо Сон Джэ стало подозрительным. Мужчина протянул руку и коснулся лица, произнёсшего слова извинения. У него жар? Он коснулся его лба, а затем, чтобы проверить, не замёрз ли он, обхватил и погладил его щёки и подбородок.

Большая рука тщательно ощупывала лицо Ён О. Ён О был сбит с толку внезапным прикосновением.

- Что-то болит?

- Нет.

- Даже если ты так покорно извиняешься, то, что нельзя, - то нельзя.

Сон Джэ, тщательно осмотрев и ощупав лицо Ён О и убедившись, что всё в порядке, опустил руку.

- Почему? Потому что госпожа принцесса назвала меня братиком? - внезапно спросил Ён О.

От его слов император, казалось, лишился дара речи.

- …

Глядя на лицо мужчины, на котором отчётливо читалось замешательство, Ён О заговорил:

- Вы ведь были там тогда? Когда я впервые увидел принцессу. Много ли во дворце людей, кто может громко выкрикнуть настоящее имя принцессы?

- Как ребёнок может воспитывать ребёнка?

- Ваше Величество, перед этим «ребёнком» вы притворялись господином, хотя у вас есть и главная жена, и наложницы, и даже дочь. Это не ваша вина, ведь вы, Ваше Величество, не можете быть виноваты, не так ли? Всё это - моё неведение.

Ён О с горькой усмешкой продолжал говорить. Император был существом, которое не извиняется. Будучи императором, этот мужчина не мог ни перед кем извиняться. Таково было положение императора.

Сон Джэ протянул руку и крепко схватил руку Ён О.

- Это не твоё неведение. Это я обманул тебя во всём, так, чтобы ты не мог узнать.

Рука Ён О, сжатая мужчиной, дрогнула. От одного лишь признания на душе стало неспокойно. Среди странного головокружения Ён О пытался обрести самообладание.

- Что будет с принцессой Хвиван?

Сегодня у него было много дел.

- Её будет воспитывать Нын Со Ён.

- Вы уже определились с титулом?

Вопрос был задан прямо, без изящных оборотов о том, достаточен ли нынешний ранг Нын Со Ён или до какого уровня её следует повысить. С тех пор, как император велел опускать формальности, когда они оставались наедине, Ён О стал говорить гораздо прямее.

- Она станет Син Бин.

Похоже, Нын Са Хён хорошо справился с работой. Становилось понятно, почему император так приблизил его к себе.

- Син Бин станет единоличным опекуном принцессы Хвиван?

- Чин Ми Ин будет помогать.

- Если Нын Со Ён получит титул и повышение в одиночку, не обидится ли Чин Ми Ин?

- Ранга Чин Чхобё будет достаточно.

- Чин Ми Ин - законная дочь клана О. Если она станет Чин Со Вон, разве она не сможет лучше помогать Син Бин?

При этих словах Ён О Сон Джэ приподнял одну бровь.

- В конечном счёте, опекуном принцессы будет Нын Со Ён. Помощь Чин Ми Ин - это лишь формальность.

- Потому что сложно сразу дать Нын Со Ён столько власти? Вы доверяете Нын Со Ён?

Мужчина по-прежнему держал руку Ён О в своей.

- Когда Ки Би потеряла своего первенца, Нын Со Ён была рядом. Выкидыш случился, когда она поднималась по ступеням святилища по предложению Нын Со Ён. В то время Ки Би особенно жестоко мучила Нын Со Ён, предложившую пойти в святилище. Нын Со Ён чувствует огромную вину за то, что Ки Би потеряла дитя. Вероятно, именно поэтому она первой позаботилась о принцессе Хвиван, когда с Хян Бин случилось несчастье.

Ён О, не выпуская руки императора, кивнул.

- Она больше подходит на роль воспитателя принцессы, чем я.

- Говори без формальностей.

- Хорошо. Как обстоят дела с похоронами Хян Бин?

- Они откладываются из-за посмертного повышения в ранге.

- У клана Ка из Дапхына ведь очень много потомков. Жаль только ту, что ушла. Когда она была жива, они для неё ничего не делали, а теперь, ради престижа клана, глава Дапхына ещё и с Вашим Величеством в борьбу за власть вступает.

Сон Джэ не мог оторвать взгляда от лица, что так покорно отдало ему свою руку и ласково произносило слова, которые он хотел услышать. Голова мужчины слегка склонилась набок.

- Ты знаешь, чего хочет глава Дапхына?

- Титула Хван Гвиби.

- …Ха, значит, в Министерстве ритуалов совершенно ошибаются. Они-то, небось, думают, что самое большее - это ранг «Гвиби».

- Ведь «Гвиби» уже есть. Ранг «Гвиби» не сможет поднять престиж главы Дапхына. А что будет с Дам Со И?

Взгляд мужчины, до этого задержавшийся на лице Ён О, отстранился.

- А что с ним должно быть?

- Разве он не несчастный человек?

На лице Сон Джэ, которое становилось всё более холодным и высокомерным, проступило замешательство. Ён О, смотревший на притягательное, красивое лицо мужчины, опустил голову.

- Несчастный?

- Если с Хян Бин и впрямь произошел несчастный случай, то ей не повезло, ведь беда случилась в ее собственных покоях. А если его используют недобрые люди, из-за чего на него пали подозрения, то и это достойно сожаления.

- Вот о чём ты думал.

- Неужели Дам Со И - соучастник?

- Может, и соучастник, - сказал император, нахмурившись и тут же разгладив брови.

Взгляд Ён О невольно притянулся к его лицу, когда он слегка вскинул подбородок. Ён О мягко высвободил свою руку из руки Сон Джэ.

- Даже если он соучастник, вы ведь не накажете его. Дам Со И - ваш любимый наложник, не так ли?

- Чтобы быть соучастником, сначала должен быть пойман преступник.

- Значит, смерть Хян Бин закрывают как несчастный случай. Жаль только покойную. Вы покрываете всё это, опасаясь, что Дам Со И может быть соучастником?

- Ты ведь получил всё, чего хотел.

Император знал, что Ён О был причастен к повышению в ранге Нын Со Ён и Чин Ми Ин, а также к решению о том, кто станет опекуном принцессы Хвиван.

- Разве только я этого хотел! Ваше Величество ведь тоже этого желали.

Сон Джэ покорно согласился с Ён О, который требовательно допрашивал его.

- Для меня это тоже было хорошим предложением, которое я хотел принять.

Никакого упрёка в адрес наложника, повысившего голос на императора, не последовало. Однако на его холеном лице, когда он смотрел сверху вниз на его возмущенное лицо, промелькнули удивление и восхищение.

- Почему вы ничего не говорите?

- Твоя дерзость меня уже не особо удивляет.

Сон Джэ больше беспокоил не вид его лица, жалеющего покойную, а странный аромат, исходивший от его тела, гуляющего в ночи. В дождливый день в густом лесу, вместе с запахом, идущим из тени деревьев, витал сладкий аромат.

Его уныние, печаль и беспокойство были понятны. Но было странно, что он источал сладость, способную поднять настроение, без малейших признаков волнения.

Мужчина протянул руку и взъерошил волосы Ён О. Его вопросительный взгляд встретился с взглядом Сон Джэ.

- В последнее время во дворце, среди наложниц, случилось много происшествий. Вдовствующая императрица и члены императорского клана желают, чтобы всё поскорее завершилось. Я знаю, что в этой смерти много странного, и понимаю твоё сочувствие к покойной. Но мы не будем откладывать похороны из-за расследования. Евнухи из дворцового управления продолжат следствие, так что, если тебе что-то понадобится, можешь их вызывать.

Слова императора были равносильны передаче Ён О всех полномочий на расследование инцидента, который вдовствующая императрица и императорская семья пытались замять.

- Вам ведь не понравится, если Дам Со И окажется соучастником?

- М-м, не понравится.

На откровенный ответ мужчины Ён О бросил насмешливый взгляд. В ответ на его дерзкий взгляд Сон Джэ и сам посмотрел на него искоса.

- Насколько вы мне доверяете?

- Разве доверие не бывает разным? - попытался уйти от ответа император.

- Насколько вы доверяете моей способности судить о деле и разрешать сомнения?

- До сих пор я видел лишь, как ты проявляешь доброту до такой степени, что можно подумать, будто Кё Гвиби - дурак, или как ты ослепляешь других могуществом рода Кё. Но, видя, как ты посоветовал мне пойти на компромисс, как справляешься с делами Гвиби и как сегодня управился с Нын Са Хёном, я могу доверять тебе полностью.

- Почему вы мне льстите? - спросил Ён О, пытаясь отстраниться, словно остерегаясь его.

- Ты ведь и сам часто это делаешь.

- Не льстите мне.

В ответ на слова Ён О, которыми тот словно проводил черту, император лишь снова взъерошил ему волосы. Ён О, который было рассмеялся от этого жеста, вдруг поймал себя на улыбке и замер. Он подумал, что его же собственные слова оказались правдой: жалеть стоило не только того, кто ушёл.

Это была противоречивая и двойственная ночь.

❖ ❖ ❖

Перед Чо Сом Рын поставили мешочек с жемчужной пудрой и браслет из белого нефрита. Главная посланница высыпала часть пудры из мешочка, осмотрела её аромат и цвет, а затем попробовала на вкус. Острым стержнем она соскребла немного сгустившегося вещества с внутренней стороны нефритового браслета и также проверила его аромат, цвет и вкус.

- В жемчужной пудре яда нет, - сказала она, сделав глоток цветочного чая.

- Ясно, - это было ожидаемо.

- Однако, похоже, что жемчужная пудра из мешочка и сгустки жемчуга с браслета - одного происхождения. Подозреваю, это жемчуг Сахе.

- Жемчуг Сахе?

- Да, это особый вид жемчуга, который добывают из морских ушек.

При слове «морское ушко» Ён О и Дон Сангун переглянулись.

- Раз жемчуг добывают из морского ушка, значит ли это, что в нём есть его компоненты?

- Нет. Сам по себе жемчуг Сахе безвреден. Однако известно, что при контакте с лазуритом он даёт тот же эффект, что и морское ушко.

- С лазуритом?

- Да. И жемчуг Сахе, и лазурит - большая редкость. Если жемчуг Сахе такой знахарь, как я, ещё может отличить, то лазурит после огранки выглядит как обычный нефрит, и даже опытный ювелир вряд ли его распознает.

Ён О жестом подозвал Дон Сангун.

- Будут приказания?

- Среди вещей принцессы, что мы принесли, было что-то из нефрита? Может ли нефрит на том браслете быть лазуритом?

- Из того, что мы брали, был только подарок от Хёк Би. Я ещё раз всё осмотрю и уточню у кормилиц.

Дон Сангун покинула комнату.

- Поистине необычно, - заговорила Чо Сом Рын. - Мало кто знает о жемчуге Сахе. В нашей империи Юль его не добывают. Этот жемчуг получают из огромных морских ушек, что водятся в море под названием Сахе. В империю он попадает только через северо-западный торговый путь…

Чо Сом Рын сделала паузу, отпивая чай. Главная посланница была женщиной сведущей. Она догадалась, кто во дворце мог достать такой особый жемчуг, прибывающий по северо-западному торговому пути.

Взгляды Ён О и главной посланницы надолго встретились в воздухе.

- Удивительно не то, что этот человек смог достать жемчуг Сахе. Удивительнее то, что он знает, как тот приобретает свойства морского ушка и становится угрозой.

- Разве рядом с ней нет человека из рода Дам?

Ён О стало не по себе. Подозрения в отношении Хёк Би усиливались, но убедительных доказательств не было. К тому же, император не хотел, чтобы Дам Со И был замешан в этом деле.

- Дам Со И…

- Я слышала, что у Дам Со И, даже среди незаконнорождённых, было низкое происхождение по материнской линии. Хоть он и мужчина, он не получил должного образования в традициях семьи Сокволь. Однако мать императрицы с юности славилась как самая одарённая из дочерей рода Дам. Говорят, в молодости она была очень искусным лекарем.

Главная посланница, хоть и с осторожностью, но подробно изложила всё, что знала.

Внезапно дверь распахнулась. В комнату вошла Дон Сангун с мертвенно-бледным лицом, прижимая к груди нарядную бумажную коробку. За ней следовали две кормилицы принцессы Хвиван.

- Гвиби мама, взгляните на это.

- Что это…

Дон Сангун открыла коробку и показала её содержимое. Внутри лежал набор красивой нефритовой посуды. Маленькие ложки, миски, тарелки и чаши - всё указывало на то, что это было сделано для ребёнка.

- Покажите мне.

Вслед за словами Дон Сангун, Чу Сангун тоже открыла коробку, которую держала. У Дон Сангун была посуда из белого нефрита, а у Чу Сангун - из белого нефрита с изящным узором из синего нефрита.

- Это Хёк Би подарила в честь рождения принцессы Хвиван.

- А это… это подарок от Её Величества императрицы в честь рождения принцессы. Исполняя ваш приказ, Гвиби мама, я заметила, что он того же типа, что и вещь, которую мы искали, и на всякий случай принесла его.

Ён О показалось, будто в его голове пронёсся вихрь воспоминаний. Улики, лежавшие перед ним, указывали не просто на несчастный случай, приведший к смерти одного человека.

Он вспомнил, как кормилицы говорили, что принцесса Хвиван до недавнего времени часто болела без видимой причины. Перед глазами возник образ Юн Со Хва, которая перед смертью умоляла, что гибель императорских отпрысков - не просто несчастный случай.

- Императорская семья… Почему дети из императорской семьи избегают морского ушка? Какие симптомы появляются, если они его съедят?

- Прошу прощения. Мы строго следим, чтобы в пище императорских отпрысков не было морского ушка, поэтому я лишь слышала, что оно для них вредно, - ответила Чу Сангун, склонив голову.

- Докладываю. У членов императорской семьи с непереносимостью морского ушка при лёгком контакте поднимается жар, на коже появляются красные пятна или крапивница. Их организм отторгает морское ушко особым образом, и при постоянном употреблении появляются симптомы воспаления, которые постепенно усугубляются.

Причину, по которой дети императорской семьи избегают морского ушка, объяснила Чо Сом Рын.

- Когда болезнь обостряется, область, где подбородок соединяется с шеей, раздувается, как мешок с водой. В редких и очень тяжёлых случаях может вздуться и живот. Когда воспаление становится сильным, кожа по всему телу начинает слезать или покрывается красными пятнами. Организм наполняется воспалением до такой степени, что помочь уже невозможно.

Пока Чо Сом Рын говорила, тело Ю Сангун начало дрожать, и вскоре она рухнула на пол.

По деревянному полу павильона прокатился глухой звук.

- Ю Сангун?

Ю Сангун долгое время служила кормилицей. Из глаз придворной дамы, обрамленных глубокими морщинами, потекли слёзы.

- Гвиби мама, что же… что же делать? Нет, я… я никогда не совершала ошибок. Но почему… Я ведь помогала присматривать и за двумя принцессами, рождёнными Юн Со Хва. Обе принцессы долго страдали от лихорадки, а потом у них появились симптомы воспаления на шее, и они… покинули этот мир… Но я, мы… мы никогда не подавали принцессам морское ушко. Ничего опасного…

Запинаясь, Ю Сангун всё же договорила.

- Кё Гвиби мама. Среди кормилиц нет никого, кто бы не знал, что Её Величество императрица и Хёк Би дарят нефритовую посуду всем новорождённым императорским отпрыскам, - сказала Чу Сангун, съёжившись рядом с Ю Сангун.

- Всем сохранять спокойствие. Ю Сангун, для вас это большой шок, так что пока прекратите присматривать за принцессой Хвиван и оставайтесь во дворце Кирюнг. Осталась ли нефритовая посуда, которой пользовались умершие принцессы?

- Покои, в которых жила Юн Со Хва, заброшены, нужно будет там поискать.

- Отправьте людей, но действуйте тайно. Ю Сангун, назовите Дон Сангун имена других кормилиц, которые видели подобные симптомы, и я лично всё проверю.

Ён О махнул рукой, и Дон Сангун вывела двух кормилиц из комнаты. Чо Сом Рын посмотрела на него, когда он обхватил голову руками.

- Кё Гвиби мама.

- Вам есть что ещё мне сказать?

Чо Сом Рын с беспокойством смотрела на Ён О, на лице которого было умоляющее выражение.

- Особенность белого нефрита - его белоснежный цвет, но на самом деле не весь он таков. Когда добывают необработанный нефрит, он бывает разных цветов, и только безупречно белые камни отбирают и называют белым нефритом. Обычный человек не сможет определить, белый ли это нефрит или лазурит, если их цвет и узор отличаются от общеизвестных. К счастью, лазурит так назван потому, что он отличается особой твёрдостью среди нефритов.

Чо Сом Рын взяла одну из ложек от нефритового сервиза принцессы Хвиван и швырнула её в стену павильона.

Маленькая ложка ударилась о стену и упала на пол, оставшись целой.

- Это лазурит, Гвиби мама.

❖ ❖ ❖

Был ранний рассвет. С наступлением осени рассветы стали холодными, почти как зимой. Когда Дам Со Джун вышел из павильона, из его рта вырвалось облачко белого пара.

- Хаа.

Кё Ён О - высокомерный молодой господин.

Законный сын дома Кё.

Человек, который при рождении вытянул в лотерее жизни счастливый билет. Человек, который всю жизнь прожил, не зная ни страха, ни трепета. Личность, которая, будучи увешанной золотом и драгоценностями, не понимает, как ей повезло в жизни.

Вот почему он ведёт себя так бесстрашно.

Дам Со Джун шёл быстрым шагом. Выйдя из павильона Ечхунгак, он, постоянно оглядываясь, направился в задний сад. Кё Гвиби, пришедший с самого рассвета, стоял у воды в саду Рувон.

Это было место, к которому Дам Со Джун не хотел даже приближаться.

- Кё Гвиби мама.

Кё Ён О, стоявший посреди каменной тропы у воды, выглядел совершенно невозмутимо. Он смотрел на подёрнутую туманом водную гладь, словно пришёл сюда на прогулку.

- Кё Гвиби..!

Но даже на крик Дам Со Джуна тот не обернулся. Согласно закону, Со И должен был по всем правилам поклониться Гвиби, но Дам Со Джун, поглощённый тем, чтобы докричаться до стоявшего у воды человека, даже не осознавал, что нарушает этикет.

Ён О лишь повернул голову и посмотрел на Дам Со Джуна. Когда тот кивком подозвал его, кроткое лицо Дам Со Джуна исказилось от досады.

- Кё Гвиби мама.

Ён О шагнул навстречу заметно напуганному Дам Со Джуну. Он подбородком указал на каменную тропу перед ними. Каменный мостик, выложенный из плоских плит, сохранявших свою природную форму, выглядел изящно и мило.

Здесь? Или, может, вот здесь?

Ён О размышлял всю ночь. Сколько бы он ни думал, он не мог отбросить вероятность того, что Дам Со И был соучастником. После его настойчивых приглашений Дам Со Джун с явным неудовольствием на лице ступил на тропу.

- Дам Со И.

- Кё Гвиби мама, почему бы вам не зайти внутрь? Что привело вас сюда в столь ранний час? Ваш младший брат хоть и простоват, но умеет принимать гостей.

Дам Со Джун, изобразив натянутую улыбку, соблюдал приличия. Но в его подрагивающих губах читалось откровенное недовольство.

- Кто мать Дам Со И? Какого она происхождения, что все шепчутся о её низком роде?

- Почему вы вдруг спрашиваете о матери вашего брата? Моя недостойная мать - не та особа, которой вам стоит интересоваться, Кё Гвиби. Она дочь презренного мясника, вы, вероятно, никогда и не встречали людей такого сословия.

На лице Дам Со Джуна появилась привычная, притворная улыбка. По этой непринуждённой фальшивой улыбке Ён О понял, что этот вопрос ему задают часто.

Как это не встречал? В Гоксане я чуть ли не каждый день ходил за мясом.

Ён О подумал, что мог бы смутить собеседника, столь самонадеянно судившего о нём, но промолчал.

- Должно быть, вам было нелегко занять своё место в знатной семье.

- Прошу прощения.

Дам Со И был озадачен такой доброжелательной, даже утешительной фразой, последовавшей за злонамеренным вопросом. Ён О, до этого смотревший на туман над водой, повернулся к Дам Со Джуну.

- Дам Со И. Зачем ты убил Хян Бин?

Изысканное лицо обратило к нему мягкий взгляд и произнесло изящные слова.

- Ч-что… вы такое… кх!

Ён О резко схватил Дам Со Джуна, который был меньше его, за шиворот. В мгновение ока тот оказался на краю каменной тропы без перил и изо всех сил пытался не упасть. Чтобы не сорваться, он мёртвой хваткой вцепился в предплечье Ён О. Кончики его пальцев, напряжённые до предела в желании выжить, побелели.

- Странно, не находишь? На теле Хян Бин не было никаких следов борьбы. И для падения у неё не было травмы лодыжки. Я уверен, это твоих рук дело, но не могу понять, что именно ты сделал.

Ён О удержал готового рухнуть Дам Со Джуна, вцепившись в его халат. Люди во дворце и Чо Сом Рын считали, что Дам Со Джун, гонимый в своей семье, ничему не научился.

Ён О не мог с этим согласиться. Совсем рядом был человек, который, чтобы выжить, учился всему украдкой и достиг вершин власти.

Дам Со Джун был человеком с сильным инстинктом самосохранения.

- Кё, Кё Гвиби..! - в панике позвал его Дам Со Джун, боясь, что его вот-вот швырнут в воду.

Ён О тут же поставил его на ноги. Дам Со Джун принялся лихорадочно разглаживать безобразно смявшееся одеяние.

- Дам Со И, я не могу поверить, что ты не соучастник. Ты предоставил место, разве этого недостаточно, чтобы им быть? Что такого тебе сделала Хян Бин, что ты отдал ей место для смерти? Я слышал, это место было специально украшено по приказу Его Величества для его любимого наложника.

- Место для смерти?! Следите за словами! Я-я ничего не знаю.

- Может, ты где-то прятался, пока императрица и Хёк Би убивали здесь Хян Бин?

- У меня нет никаких близких отношений с Хёк Би! Это вы, Кё Гвиби мама, близки с ней! Зачем вы ищете ту, кто даже ни разу не был в моём дворце Донху? - усмехнулся Дам Со Джун, издеваясь над абсурдностью обвинений Ён О. Попытка ухватиться за найденную слабину в словах противника давалась ему с трудом.

- Значит, императрица всё-таки приходила? - с лёгким удивлением переспросил Ён О.

Дам Со Джун мгновенно замолчал. Его лицо, скованное молчанием, с трудом выговорило:

- Её… Её Величество императрица… мать государства. Она хозяйка внутреннего дворца и моя родственница, нет ничего странного в её визите! О-она… иногда посещала дворец Донху.

К концу фразы голос Дам Со Джуна странно сорвался.

- Почему ты не сказал мне?

За спиной Ён О раздался холодный, низкий голос. На его ясное лицо легла густая тень. Высокий мужчина прошёл мимо изящного плеча Ён О и встал перед Дам Со Джуном.

- В-Ваше Величество.

Дам Со Джун, смотревший прямо перед собой, широко распахнул глаза при внезапном появлении императора. Его лицо исказилось от испуга, словно он вот-вот расплачется.

- В тот день, когда приходила Хян Бин, императрица была с ней?

- Что? Да… - не зная, что делать, Дам Со Джун от страха сказал правду. Он был так напуган, что в его глазах мгновенно навернулись слёзы и потекли по щекам.

- Солгать на мой вопрос - тяжкий грех. Почему ты не сказал?

- Ваше Величество, я… - попытался воззвать к чему-то Дам Со Джун.

- Потому что императрица - твоя главная опора во внутреннем дворце? Сегодня ты лишился этой поддержки. Дам Со И, ты и дальше будешь делать вид, что ничего не знаешь?

- Что? Если бы знал…

- Дам Со И из дворца Донху временно помещается под домашний арест.

Услышав приказ императора, Дам Со Джун всхлипнул.

- Ваше Величество.

Мужчина даже не обратил внимания на его всхлипы. Он с безразличным видом повернулся к Ён О. Обращаясь к нему, смотревшему на туман над водой, император сказал:

- Кё Гвиби, я верю, ты сдержишь своё обещание.

- Повинуюсь вашему приказу.

С невозмутимым лицом Ён О поклонился и покинул сад Рувон. Увидев, что он вышел, главный евнух Ван вошёл в сад вместе с другими евнухами.

Ён О было любопытно, что там происходит, но он шёл, глядя прямо перед собой.

- ...

Перед дворцом Донху уже стояла императорская стража. Защищали они его или надзирали - ведомо было лишь одному императору.

Дам Со Джун застыл на каменном мосту в саду Рувон. Его лицо было мокрым от слёз. Он остался один, в растерянности, на том самом месте, куда несколько дней боялся даже смотреть, потому что здесь погиб человек.

Неподалёку раздался холодный голос:

- Запечатать дворец императрицы. Отправить гвардейский корпус и заблокировать её покои. Призвать командующего столичным гарнизоном Чан Со Хуна и приказать ему провести расследование во дворце Сонин. Схватить придворную даму дворца Донху, Джин Им. Бросить её в темницу и подвесить вверх ногами. Я допрошу её лично.

Для кого-то этот императорский указ переворачивал весь мир.

Главная придворная дама Дам Со И, Джин Им, повешенная в темнице вверх ногами, всего через два часа выложила всё, что знала.

Серебряный гребень с жемчужным украшением, найденный в её покоях, был опознан слугами Хян Бин как вещь, которой та пользовалась при жизни. Этот гребень Джин Им получила от Хёк Би. С этого и началось расследование.

В день несчастного случая с Хян Бин, императрица и Хёк Би посетили дворец Донху. Императрица пришла первой вместе с Хян Бин, а Хёк Би, скрывая лицо, вошла следом.

Джин Им, рыдая, клялась, что ничего не знает о том, что случилось после того, как императрица и Хян Бин вышли на прогулку. Она умоляла, что Дам Со И всё это время был в отдельном павильоне и тоже ничего не знает.

Император покинул темницу, оставив придворную даму висеть вниз головой.

Во дворце Сонин раздавался приглушённый, печальный плач. Во дворе перед павильоном Инхваджон, покоев Хёк Би, все евнухи и дворцовые дамы были выведены на улицу и стояли на коленях, низко склонив головы. Вокруг всхлипывающих слуг расхаживали солдаты столичного гарнизона.

Командующий столичным гарнизоном, ворвавшийся сюда ранним утром, обыскал всё, вытряхивая пыль даже из щелей дворца Сонин. Приближённые слуги Хёк Би истошно кричали, словно их рвало кровью.

- Вы хоть знаете, где находитесь?!

- Немедленно прекратите!

Они были уверены, что это какая-то ошибка. Хозяйка дворца Сонин, Хёк Би, была родом из прославленного дома герцога Ына. Она была членом влиятельной семьи, с которой даже императорский дом не решался обходиться неуважительно, и славилась своей щедростью во внутреннем дворце.

- Приветствую Его Величество Императора.

Командующий столичным гарнизоном Чан Со Хун, охранявший территорию павильона Инхваджон, поклонился императору. Рыдающие слуги, стоявшие на коленях, склонились ещё ниже, коснувшись лбами земли.

- А эти?

- Они не причастны.

Услышав ответ командующего, император на мгновение замолчал.

- Разделите их: евнухов к евнухам, придворных дам к придворным дамам, работников к работникам. Поставьте стражу и заприте в хранилище. Когда всё закончится, передай их в распоряжение Кё Гвиби.

- Повинуюсь вашему приказу.

Хотя приказ императора был неожиданным, командующий не стал переспрашивать. Офицеры столичного гарнизона, повинуясь его приказу, начали выводить слуг со двора павильона Инхваджон.

Внутри павильона также множество евнухов и дворцовых дам стояли на коленях. Проходя мимо сжавшихся в проходе, ведущем во внутренние покои, людей, император приказал:

- Всех подвесить в темнице вверх ногами.

- Повинуюсь вашему приказу.

Командующий быстро передал приказ и следовал рядом с императором. В отличие от тех, кто был во дворе, люди, которых вытаскивали из павильона, яростно сопротивлялись и кричали.

- В-Ваше Величество!

- Отпустите! Хёк Би мама! Мама!

Офицеры столичного гарнизона с лёгкостью усмиряли барахтающихся слуг, затыкали им рты кляпами и уводили прочь.

Во внутренних покоях павильона Инхваджон находились только Хёк Би и евнухи-надзиратели. Они, следившие за Хёк Би, отступили и поклонились лишь после того, как император занял почётное место.

Командующий столичным гарнизоном и его старшие офицеры встали у дверей внутренних покоев, охраняя их так, что и мышь не проскочит.

Раздался лязг.

Двери заперли, перегородив их мечом. Этот жуткий звук был подобен грохоту закрывающихся врат ада.

- …

Хёк Би, одетая лишь в лёгкие одежды, сохраняла своё изящество, хотя её стиснутые челюсти дрожали. Перед ней царил беспорядок. Распоротый мешочек с благовониями, истлевшая шёлковая нить, остов потемневшего серебряного украшения и перламутровая шкатулка, полная жемчужной пудры, были разбросаны вокруг.

Главный евнух подал императору небольшой поднос, на котором стоял изящный нефритовый флакон для лекарств.

- Хёк Би.

- Приветствую Его Величество Императора. Да сопутствует вам, Ваше Величество, великое счастье. Будут ли приказания? - ответила Хёк Би, и в её голосе уже не было дрожи.

При виде её невозмутимости губы императора, сидевшего на почётном месте, скривились в усмешке.

- Отвечай на мой вопрос.

- Слушаю и повинуюсь.

Взгляд императора упал на нефритовый флакон, найденный среди вещей Хёк Би.

- Что это?

Хёк Би с бледным лицом изящно улыбнулась.

- Это Ёнбёксок.

Лицо мужчины окаменело. На его высокомерном и холодном лице не было и тени тепла. Увидев холодное выражение лица императора, Хёк Би улыбнулась, словно была довольна.

- Где ты его использовала?

- Ещё не успела использовать.

Ёнбёксок был редким и смертельным ядом. Говорили, что от одной ложки этого вещества здоровый человек умрёт на месте, истекая кровью из всех семи отверстий головы. Это был настолько сильнодействующий яд, что даже одной дозы, отмеренной аптекарской ложечкой - которая намного меньше обычной - хватало, чтобы у жертвы прервалось дыхание, и она умирала, не сделав и двадцати шагов.

Ёнбёксок - жестокий яд, но его было крайне трудно достать. К тому же, любой яд оставляет на теле покойного явные следы, поэтому в дворцовых интригах, где смерть нужно было маскировать под несчастный случай, его почти не использовали.

Однако если не нужно было убивать жертву сразу, а была возможность подсыпать яд постоянно, Ёнбёксок был неплохим выбором. Даже в крошечных дозах он мог заставить человека слечь, что делало его весьма эффективным.

Если принимать яд понемногу в течение долгого времени, то после смерти на теле трудно найти его следы, а жизнь жертвы угасает медленно, пока не наступает конец.

Обычно те, кто прибегал к яду, стремились расправиться с врагом одним ударом, поэтому редко использовали такой метод. Однако, зная характер и терпение Хёк Би, можно было предположить, что именно такой способ ей придётся по душе.

- Если выпить всё, умрёшь, не сделав и десяти шагов.

Император открыл крышку флакона, чтобы оценить количество яда. Встряхнув его и заглянув внутрь, он бросил взгляд на Хёк Би.

- Редкое и сильное средство.

Хёк Би, сохраняя благородное выражение лица, лишь слушала слова императора.

- Поэтому во дворце этот яд так сложно использовать. Зачем ты применила Ёнбёксок к Юкрану из дворца Чвихо?

От вопроса императора Хёк Би нахмурилась.

- Я лишь проверяла, настоящий ли он.

Несмотря на недовольное лицо, Хёк Би ответила ровным тоном. Женщина, нисколько не пытавшаяся отрицать свою вину, казалась отстранённой.

- Где ты достала Ёнбёксок? Императрица дала?

- Её Величество императрица - щедрая хозяйка внутреннего дворца. Если я о чём-то попрошу, она ни в чём не откажет и всё достанет.

Хёк Би говорила совершенно невозмутимо, дрожь полностью покинула её лицо.

- Должно быть, и способ убивать потомков императорской семьи без использования яда тебе тоже подсказала щедрая хозяйка внутреннего дворца - императрица. То, что сочетание жемчуга Сахе и лазурита для императорской крови равносильно смертельному яду морского ушка, императрице наверняка рассказала её собственная мать, происходящая из семьи одного из лучших лекарей Поднебесной.

Император на почётном месте улыбнулся, словно ему стало интересно.

- ...

Говоря о смерти собственных детей, император сохранял бесстрастное лицо, будто речь шла о ком-то постороннем. В его выражении было лишь что-то вроде удовлетворения от того, что он узнал нечто новое, пополнив свои знания.

- Мать императрицы, должно быть, рассказала ей об этом, чтобы её собственные потомки случайно не пострадали, а её дочь и пособница использовали это знание, чтобы тихо и незаметно убивать моих детей.

На лице императора не отразилось ни скорби, ни боли от потери ребёнка - своей плоти и крови.

- Полагаю, из вежливости стоит спросить о причине. Зачем ты это сделала? - произнёс император с выражением полного безразличия.

- Разве причина важна? Это я убила дитя Вашего Величества. Ха! Ха-ха... Мне жаль Юн Со Хва, которая так горько рыдала, потеряв дитя. Мать так скорбела, а вы, Ваше Величество, их отец, вы хоть помните толком о смерти принцесс?

- Это ты их убила. И ты, убийца невинных детей, смеешь спрашивать меня, почему Я не скорблю? - лицо императора, задававшего встречный вопрос Хёк Би, оставалось совершенно бесстрастным.

- У меня был мертворождённый сын, и я стала бесплодной! Я не могла выносить вида детей, бегающих по дворцу! В собственной семье меня унижали, называя каменной женщиной, и требовали, чтобы я отняла чьё-нибудь дитя, стала ему матерью и тем самым поддержала престиж рода...

Хёк Би говорила возбуждённо, но умолкла, увидев спокойную реакцию сидевшего на почётном месте.

- Продолжай, - легко махнул рукой император.

- Если я не могу иметь детей, я решила, что уничтожу всех. Но принцесса Хвиван никак не умирала. Сколько бы я ни посылала ей лакомств с жемчужной пудрой и ни заставляла пользоваться нефритовой посудой, она упорно выживала, поэтому я решила применить Ёнбёксок.

- Надо было спросить меня. Две принцессы, рождённые Юн Со Хва, видимо, унаследовали сильную кровь императорского рода. Я же, однако, этих особенностей крови не унаследовал. Принцесса Хвиван, похоже, больше пошла в меня или в родню по материнской линии.

Глаза Хёк Би сузились. Император, сидевший на почётном месте, говоря о смерти своего ребёнка и о его болезни из-за угрозы отравления, не выказал ни малейшей жалости. Рассуждая о жизни собственного дитя, он изрекал лишь сухие фразы, словно вёл научную дискуссию.

- Как... как такое...

Хёк Би предчувствовала, что даже если бы её сын не умер из-за преждевременных родов, а родился живым, он не получил бы от своего отца-императора ни капли человеческого тепла.

- Как? Я что, должен вдруг начать скорбеть? Смерть - это разве не конец? Мне просто непонятно твоё поведение, Би. Тебя унижали, заставляли родить наследника, упрекали в том, что ты всего лишь наложница, понукали, чтобы ты вела себя достойно, и изводили за неудачи твоя собственная мать и госпожа из дома Ын. Так почему ты убила моих детей? Тебе следовало убить тех, кто приходил к тебе во дворец Сонин из дома Ын.

Император с бесстрастным лицом указал на просчёт Хёк Би.

- …

От предложения, о котором она никогда не задумывалась, выражение лица Хёк Би неуловимо изменилось.

- Я найду хорошее применение этому Ёнбёксоку.

Император, взглянув на главного евнуха, державшего поднос, кивнул. Главный евнух высыпал Ёнбёксок в чашу с водой, принесённую евнухом-надзирателем. Красное снадобье прозрачно растворилось в воде.

Закончив приготовления, главный евнух посмотрел на императора.

- Дай ей.

С почётного места раздались сухие слова. Главный евнух подошёл к Хёк Би. Словно не имея больше привязанности к жизни, Хёк Би с изяществом приняла чашу с ядом.

- Похоже, Хёк Би плохо разбирается во врагах. Щедрая хозяйка внутреннего дворца, говоришь? Императрица? Ты думаешь, твой выкидыш был случайностью? Ты настолько доверяешь императрице?

Император, усмехнувшись, поднялся с почётного места.

- Если бы она не стала женой князя Джеяна, Ман Со Ран вошла бы в семью Дам и стала бы лекарем. Двенадцать лет назад в списке тех, кто занял второе место на экзамене в медицинской академии Сокхян, было имя Ман Со Ран. Ты ведь знаешь, что Ман Со Ран - это имя императрицы?

Хёк Би, уже пившая Ёнбёксок, подняла на императора дрожащий взгляд. Её бледная рука попыталась отбросить чашу. Наблюдавшие за ней евнухи-надзиратели мгновенно схватили женщину за плечи и руки.

- У-ух!

Схваченная евнухами, Хёк Би яростно забилась. Остатки Ёнбёксока выплеснулись из чаши, забрызгав её одежду и одеяния евнухов.

Император наклонил флакон и высыпал оставшийся Ёнбёксок в другую чашу с водой. Придворный евнух влил свежеприготовленный яд в рот Хёк Би, которую держали надзиратели.

Дзынь!

Брошенная Хёк Би чаша покатилась по полу. Придворный евнух, пролив половину нового снадобья, силой влил оставшееся в рот сопротивляющейся женщине.

Евнухи отступили, лишь когда чаша опустела.

- И-императрица… так это из-за неё я потеряла ребёнка?! Кха! Кха-кха...

Хёк Би вскрикнула и, кашляя, попыталась подползти к нему. Когда она закашлялась, и брызги воды с Ёнбёксоком полетели с её лица, придворные евнухи встали перед императором, заслонив его своими одеждами, словно ширмой.

С каждым приступом кашля Хёк Би выплёвывала кровь.

Вытирая окровавленные губы, она со спутанным выражением лица смотрела на императора, пока её голова медленно не склонилась набок.

Тяжёлый звук, с которым бездыханное тело рухнуло на пол, эхом разнёсся по павильону.

- Слишком много яда использовали, - сказал император, осматривая следы крови, которую выкашляла Хёк Би.

- Прошу прощения, - мягким голосом ответил евнух Ван, проверяя, не попал ли опасный яд на императора.

- Приведите тело в порядок и приготовьте к погребению согласно ритуалам для императорской благородной супруги.

- Повинуюсь вашему приказу.

- Прикажите Министерству ритуалов подготовить для неё соответствующий посмертный титул. Нужно воздать должное благородной дочери дома герцога Ына. Прикажите герцогу Ыну, управляющему Бокре и наместнику Ёнана явиться во дворец в указанном порядке.

Услышав приказ императора, евнухи все как один поклонились.

- Повинуемся императорскому указу.

❖ ❖ ❖

Во дворце императрицы было пустынно и тихо. Хотя в это время года дневное солнце ещё грело тепло, а порой было даже душно, вся территория дворца императрицы была сумрачной, словно её полностью накрыла тень.

Во дворце, у дверей каждого павильона которого стояла строгая стража из евнухов гвардейского корпуса, не было ни входящих, ни выходящих. В этом пространстве, целый день окутанном молчанием, трудно было отыскать признаки жизни.

Мёртвая тишина была нарушена глубокой ночью. К дворцу императрицы приблизился яркий свет.

- Приветствуем Его Величество Императора. Да сопутствует вам, Ваше Величество, великое счастье.

- Приветствуем Его Величество Императора. Да сопутствует вам, Ваше Величество, великое счастье.

Император стремительно миновал кланяющихся придворных и вошёл в покои императрицы.

- Кха-кха! Ваше Величество...

Императрица, которой за весь день ни разу не позволили увидеться с лекарем, за полдня осунулась и побледнела.

- Отдыхайте спокойно, императрица.

- Я... я премного благодарна... Кхе! Кха, кхе!..

Императрица, не в силах даже наполовину приподняться по совету императора, снова откинулась на ложе. В её тяжёлом дыхании после приступа кашля слышалась глубокая боль. Хрупкие плечи тяжело вздымались и опускались.

- Как ваше самочувствие?

Император, стоявший у кровати, был с тем же выражением лица, что и всегда. Императрица, до этого уткнувшаяся лицом в шёлковый платок, подняла глаза на мужчину, смотревшего на неё сверху вниз.

- ...Как ни прискорбно, по милости Вашего Величества я всё ещё цепляюсь за эту упрямую жизнь.

С губ, произнёсших язвительные слова, снова сорвался мучительный кашель.

- Зачем вы подстрекали Хёк Би?

- Подстрекала... кхе! Что значит подстрекала...

- Разве Хёк Би не была почтительна к вам и не доверяла вам безгранично? Хоть она и была из дома герцога Ына, она никогда не кичилась своим происхождением перед вами, чья семья была скромнее, и всегда с почтением служила главной супруге.

Императрица перестала кашлять и мягко улыбнулась.

- Я и сама искренне дорожила Хёк Би.

- Поэтому вы рассказали наложнице, пережившей выкидыш, о слабостях императорской крови?

- Я всего лишь поделилась своими знаниями с подругой. Ваше Величество, если Хёк Би что-то и совершила с помощью этого, разве это не её вина?

Лежавшая императрица с трудом приподнялась и села, оперевшись на подушки. Император лишь молча наблюдал.

- Почему же вы позволили Хёк Би совершать преступления, используя то, о чём вы ей «всего лишь рассказали»?

- Накажите меня за мою нерадивость. Кхе-кхе! Я и представить себе не могла, что Хёк Би пойдёт на такой, кхе! ужасный поступок. Вы же знаете... из-за слабого здоровья я прикована к этому месту. Кто бы мог подумать, что столь мягкосердечный человек способен на такое злодеяние. Кхе-кхе! Если бы я знала, я бы её остановила.

Услышав голос, в котором не было ни капли искренности, император сухо усмехнулся.

- Императрица.

- Да, Ваше Величество, - мягко ответила императрица на его зов.

- Мне, в общем-то, нелюбопытно, но всё же, зачем вы это сделали? Я полагал, что благодарен вам и всегда заботился, чтобы вы ни в чём не нуждались, но, видимо, я ошибался. Должна же быть причина для такого безумства?

- Вы были мне за что-то благодарны, Ваше Величество?

- Я знаю, как тяжело вам пришлось при дворе, когда вы были ещё женой князя.

- И за это вы даже не удостоили моего сына посмертным титулом наследного принца, кхе-кхе!..

Император не произнёс ни слова, но его молчание было красноречивее всяких вопросов. Глядя на его холодное лицо, императрица отреагировала так, словно он вслух спросил её, о каком ребёнке вообще может идти речь.

- Императрица.

- Вы хоть раз были искренне мне благодарны, Ваше Величество? Я никогда не забуду тот день, когда впервые увидела вас в покоях вдовствующей императрицы. Я уже тогда поняла, что с мужем, которому я ни капли не интересна, меня могут связывать лишь супружеский долг и этикет.

Императрица закашлялась, смеясь как безумная.

- Я знала, что таков брак с членом императорской семьи. Поэтому я никогда не ждала любви и исполняла свой долг. И мой долг был вознаграждён. Разве муж, для которого существовали лишь приличия и закон, не сделал меня императрицей?

- Да какой смысл в этом посмертном титуле?

- Я - императрица. Мой ребёнок был законным первенцем, рождённым императрицей! Я могла обойтись и без любви. Ваше Величество, даже если вы не питали любви к законному первенцу, вы должны были хотя бы оказать ему должные почести. Это было всё, что у меня было! Кхе-кхе, ха-а... ха-а...

Император какое-то время молча смотрел на императрицу, которая, казалось, вот-вот задохнётся.

- Вы забыли, почему стали императрицей?

- Должно быть, благодаря вашему благородному величеству...

- Мне было всё равно, кто тогда был моей супругой. Как вы и сказали. Были ли вы женой князя Джеяна, или ею была кто-то другая - мне было безразлично. Какой смысл мог иметь для меня законный первенец, рождённый такой императрицей?

Императрица, надрывно кашляя, впилась взглядом в мужчину, насмехавшегося над ней. Её налитые кровью и полные слёз глаза не отрывались от императора.

- Вы не заслуживаете иметь детей! Вот почему все ваши дети умерли так рано! Потому что им достался никчёмный отец!

- Похоже, и ваш сын умер по той же причине.

- У Вашего Величества нет детей, вы не сможете продолжить свой род! - выкрикнула императрица, словно проклиная.

- Императрица.

Сон Джэ снова усмехнулся. Он помог императрице, задыхающейся и издающей хриплые звуки, лечь обратно, и его улыбка исчезла. Бесстрастная рука аккуратно поправила край роскошного золотого одеяла.

- И это вы называете проклятием? Умру ли я, погибнет ли эта страна, погрузится ли она в хаос, или какой-нибудь негодяй унаследует трон - мне всё равно. Я и императором-то быть не хотел. Я стал им лишь для того, чтобы не умереть.

- Но вы же навещаете сыновей своего племянника... кха... кхе-кхе!

- Именно потому, что я стал императором, просто чтобы выжить, вы и стали императрицей. Вы до сих пор этого не понимали и вели себя так, будто обладаете властью императрицы? Для вас было так важно быть императрицей? Законный первенец императрицы, посмертный титул - какая во всём этом польза? Наследие - не моя забота. Навещать потомков моих родственников? Это я всего лишь соблюдаю любимые мною приличия и законы.

Император лёгким движением остановил хрупкое тело, пытавшееся подняться.

- Императрица, вы проживёте как императрица и умрёте как императрица. Я повсюду прославлю вас как милосердную мать государства и прикажу Министерству ритуалов даровать вам и посмертный титул. Я буду использовать вас, пока вы мне нужны, а когда придёт время, я прикажу тщательно разыскать и стереть все записи о том, как вы из супруги князя Джеяна стали Императрицей Ман, не оставив ни единой строчки. Императрице следует жить столько, сколько ей отпущено от рождения, а затем уйти. Поскольку вы императрица, я вскоре пришлю новых слуг, но ни придворного лекаря, ни целителей вы не увидите. Иногда человеку приходится жить так, как предначертано. Что ж, желаю вам долгой жизни, чтобы память о вас осталась в веках, императрица.

Мужчина, рождённый от презренной наложницы и не знавший ничьей заботы, но появившийся на свет во дворце и всю жизнь проживший как член императорской семьи, произнёс эти безупречно вежливые слова.

Когда император покинул павильон, к нему приблизился главный евнух.

- Здоровье императрицы неважно, никому не позволять входить в её дворец.

- Да, Ваше Величество.

Многочисленные двери дворца императрицы были закрыты без исключения. Их заперли и изнутри, и снаружи, так что никто не мог ни выйти, ни войти.

В просторном и прекрасном дворце императрицы раздавалось лишь тяжёлое дыхание одного-единственного человека.

Во внутреннем дворце несчастья следовали одно за другим. Не прошло и пяти дней после смерти Хян Бин, как от болезни скончалась Хёк Би.

Император посмертно возвысил Хёк Би до ранга Императорской благородной супруги Ынхё и приказал провести её похороны с соответствующими почестями. Семья Хян Бин, которая до этого спорила из-за посмертного титула, поддавшись общей атмосфере и попросив о дальнейшем повышении в будущем, согласилась на то, чтобы Хян Бин была посмертно удостоена титула Хян Гвиби и похоронена по ритуалу для благородной супруги.

Проведение похорон двух наложниц в одно и то же время было делом исключительным.

Из-за череды несчастий в гареме открыто поползли слухи о том, что виной всему недостаток добродетели у императора. Находились и те, кто осмеливался осторожно поговаривать, что, возможно, сама проблема крылась в том, как нынешний император захватил престол.

Император сообщил, что состояние императрицы серьёзно ухудшилось, и она уйдёт в затворничество. Приказав не беспокоить императрицу во время её лечения, он выставил вокруг её дворцовых покоев гвардейский корпус, чтобы никто из посторонних не мог войти или выйти.

Император выказал большую озабоченность ухудшением состояния императрицы, его главной супруги и первой жены. Он также выразил сожаление и скорбь по поводу одновременной кончины двух наложниц, которые провели с ним немало времени.

Убитый горем император и вовсе перестал посещать гарем. Он не появлялся там больше месяца и никого из наложниц к себе не вызывал.

Весь гарем словно превратился в холодный дворец.

Тем временем, как только ухудшение здоровья императрицы стало достоянием гласности, среди высшей знати и министров начались разговоры о следующей императрице.

Семья Ман, родня императрицы, и близкий к ним клан Дам были недовольны, но не могли открыто осуждать или порицать подготовку к выбору новой императрицы.

Здоровье императрицы Ман ухудшалось с каждым осмотром придворного лекаря.

В эти дни самой важной информацией среди власть имущих и влиятельных семей были сведения о том, насколько ухудшилось здоровье императрицы Ман.

Среди тех, кто метил на место следующей императрицы, были и новые семьи, и те, что уже имели своих представительниц в гареме. Были среди них и старые кланы, из поколения в поколение поставлявшие императриц и наложниц.

Великие дома, с одной стороны, обвиняли императора в недостатке добродетели, а с другой - были одержимы желанием протолкнуть на место следующей императрицы свою кандидатку.

Тот факт, что император перестал посещать гарем, был для них хорошим знаком.

К счастью для них, после смерти нескольких наложниц освободились места. Внутренний дворец не мог пустовать, а значит, император будет брать новых наложниц, и та, что сумеет выделиться, сможет стать его императрицей.

За кулисами началась сложная борьба за влиятельные позиции следующей императрицы и наложниц.

Великие дома подняли шум, отбирая среди своих потомков девушек с прекрасными лицами, превосходными манерами и умением играть на цитре. Если в роду не находилось подходящей кандидатуры, они не гнушались удочерять дальних родственниц. Поскольку в дело были замешаны власть и люди, порой наружу просачивались и низменные ссоры.

В обычное время император подавил бы подобные распри между министрами и знатными домами ещё до их начала. Однако, то ли из-за скорби, то ли по другой причине, он закрывал глаза даже на личные перепалки между кланами, происходившие в тронном зале.

Столица, Джинрын, кипела от политических интриг и тайных заговоров, связанных с императрицей и наложницами.

❖ ❖ ❖

В тёмной комнате колыхался свет фонаря. Тихое потрескивание углей в жаровне наполняло безмолвное пространство. Незаметно сменилось время года, и на порог пришла зима.

Горячие губы, выдыхая жаркое дыхание, обхватили мочку уха Ён О и легонько прикусили её.

Сладкие звуки раздавались без умолку. Ён О медленно выдохнул, пытаясь успокоить вздрагивающие плечи. Но от руки, нашедшей и начавшей теребить сосок на его груди, дыхание тут же перехватило.

- Ха…

Он крепко сжал губы, стараясь не издать ни звука, но против его воли из горла вырвался стон. Когда Ён О больше не мог сдерживать возбуждение, твёрдая рука, настойчиво ласкавшая его чувствительные точки, медленно отстранилась. Мужчина, обнимавший Ён О со спины и целовавший его, тоже тяжело дышал.

Император скоро уйдёт.

Это продолжалось уже почти месяц.

Императорский приказ, отданный Ён О, был одновременно и простым, и сложным. Облачаться в одежды, дарованные императором, садиться в карету, прибывающую в третью стражу, и отправляться в путь; оставаться в павильоне, куда его привозили, до пятой стражи, а затем уезжать. Хранить молчание во время пребывания в павильоне. Никому, кроме главной дворцовой дамы, не говорить о своих ночных передвижениях.

В первый день, когда он получил приказ, мужчина вошёл, неся с собой прохладу ночного ветра, и, постояв у входа в комнату, лишь посмотрел на Ён О и ушёл.

В комплект одежд, присланных императором, входил и шёлковый головной убор, похожий на свадебную фату. Ён О, сквозь полупрозрачный шёлк, тоже смотрел на мужчину, стоявшего неподвижно, словно каменное изваяние. Император, и без того не отличавшийся выразительностью лица, за эти несколько дней стал ещё более бесстрастным.

Так продолжалось несколько дней: он приходил, молча смотрел и уходил.

И в тот вечер, когда Ён О уже подумал, что он снова просто уйдёт, мужчина, отдёрнувший занавес у входа, мгновенно приблизился к сидящему Ён О и крепко обнял его.

Может, из-за того, что он несколько дней изображал из себя истукана, от одного этого объятия сердце забилось так, будто готово было вырваться из груди. Но на этом всё и закончилось. Мужчина, крепко обнимавший Ён О, не сказал ни слова и ушёл.

Со следующего дня император начал перебирать пальцами волосы Ён О, скрытые под шёлковым покрывалом, или двусмысленно касаться его руки, скрытой в широком рукаве.

В прикосновениях мужчины, гладившего его по плечу, читалось явное намерение. Император лучше кого-либо знал, как нужно прикасаться к Ён О, чтобы доставить ему удовольствие и смутить его.

Рука мужчины, ласкавшая его кисти, волосы, подбородок и плечи, в какой-то момент соскользнула на спину и начала возбуждающе гладить талию. Ён О изо всех сил старался не издать ни звука.

Император покусывал ухо Ён О, исследовал его бёдра, сжимал ягодицы, но никогда не касался его обнажённой кожи.

Сначала несколько дней он размышлял, не было ли это особым способом императора скорбеть о недавних несчастьях. Но после того, как день за днём мужчина настойчиво находил и ласкал его эрогенные зоны, а затем отстранялся в тот самый миг, когда он начинал задыхаться от возбуждения, Ён О обрёл уверенность.

Это был новый способ императора мучить его.

Стремясь соблюсти приказ хранить молчание, Ён О отчаянно подавлял стоны. Каждый раз, когда император уходил, и он оставался один, ожидая, пока утихнет разгорячённое тело, он испытывал мучительные чувства.

Некоторое время назад он покончил с унизительным ожиданием. После ухода мужчины он, тяжело дыша, сам успокаивал своё возбуждение. Это было несколько унизительно, но всё же гораздо лучше, чем изображать из себя послушного наложника, ожидая, пока утихнет возбуждение.

Всё равно император, покинув павильон, больше не возвращался.

Оставаясь в одиночестве в незнакомом павильоне и ожидая карету, которая должна была его забрать, Ён О осмотрелся. Поначалу у него были и надежда, и опасение, что император может находиться в другой комнате, но, к несчастью или к счастью, этого не происходило.

У павильона не было названия.

Там висела деревянная табличка в красивой раме, но на ней не было ни единого иероглифа. Было видно, что павильон, чей хозяин был неизвестен, украшали долго и с любовью.

Судя по книжным полкам, павильон, казалось, принадлежал знатному юноше или девушке подросткового возраста. Общее убранство было изысканным, но среди них то тут, то там попадались вещицы, которые могли бы привлечь внимание в детстве.

Бесполезные, но редкие и очаровательные безделушки. Огромный лук и разнообразные стрелы, грозные на вид, но явно не предназначенные для настоящего боя. Прекрасная бумага, славящаяся своим высоким качеством, но практически бесполезная в быту, кисти всех мастей и причудливые тушечницы.

От этой коллекции вещей, которую возжелал бы любой избалованный молодой господин или барышня, на его губах появилась улыбка.

Те, кто передавал ему императорский приказ, пришли бы в ужас, если бы узнали, но за этот месяц Ён О изучил каждый уголок павильона, состоящего из шести строений.

Осмотрев всё, он почувствовал нежелание ждать здесь императора. Было невероятно неловко подвергаться насмешкам императора в чужом павильоне, принадлежавшем кому-то с немного наивным, но оттого ещё более милым, изысканным и роскошным вкусом.

Император, тяжело дыша, уткнулся лицом в подрагивающие от возбуждения плечи Ён О. Его большая рука вежливо лежала на подлокотнике кресла, словно не зная о непристойных движениях, словно никогда и не касалась Ён О.

В тот миг, когда мужчина начал подниматься.

Ён О схватил его за запястье. Он просунул свою руку между пальцами мужчины, который до крайности остерегался прикосновений к обнажённой коже. Он грубо сорвал с себя шёлковый головной убор, который покорно носил целый месяц.

Увидев открывшееся лицо Ён О, император нахмурился.

- Ваше Величество, куда вы?

- Кё Ён О.

- Где мы вообще находимся? Что мы делаем в чужом павильоне? Если вы желаете разделить со мной ложе, то должны были отдать соответствующий приказ... Почему, почему вы так играете со мной?

Сначала он пытался следовать императорскому приказу. Потом он решил, что молчание, независимо от приказа, - это способ сохранить достоинство.

Но в какой-то момент Ён О осознал.

У него не было никакой возможности не издать ни звука или не выдать своего возбуждения под натиском односторонних ласк этого мужчины. Он хотел прекратить это унизительное занятие - оставаться одному в чужой комнате и заниматься самоудовлетворением.

- Ты забыл приказ...

Сон Джэ, ошеломлённый тем, что Ён О нарушает приказ, не смог договорить. Выражение его лица сменилось растерянностью.

Ён О притянул его сплетённую со своей руку к себе и прижал её к своей паховой области. Его возбуждённый член отчётливо выпирал из-под шуршащего шёлка.

Пока он тянул руку, корпус Сон Джэ наклонился, и его лицо оказалось прямо перед глазами Ён О, покрасневшими по краям. Губы, выдыхавшие горячий воздух, поцеловали губы мужчины, рассуждавшего об императорском приказе.

От этих поспешных, хаотичных поцелуев, прижимавшихся к его лицу и губам, император, хоть и был озадачен, не отстранился. Он опустил руку и последовал за движением руки, тянувшей его.

- ...Быстрее, хн...

Ён О безрассудно целовал губы, щёки и подбородок Сон Джэ, который так послушно поддался ему. Мужчина, позволяя этому дождю щекотливых поцелуев изливаться на своё лицо, нежно стимулировал подрагивающий от возбуждения член.

Каждый раз, когда большая рука двигалась, шёлк сминался, издавая тихий шорох.

- Хх, ха-а...

Губы, с которых срывалось прерывистое дыхание, осыпали мочку уха Сон Джэ мелкими поцелуями. Ён О прижался щекой к его широким, медленно вздымающимся плечам и потёрся о них.

Не в силах сдержаться от тёплой дрожи, щекотавшей его, Сон Джэ опустил лицо. Горячие губы впились в шею Ён О. Они тёрлись о его обнажённую кожу, а затем выскользнул язык, облизывая и жадно всасывая нежную плоть.

Шея, до этого сжимавшаяся от щекотки мягких губ, от возбуждения невольно выгнулась. Ён О казалось, что каждый раз, когда горячие губы мужчины касались его чувствительной шеи, на коже остаётся клеймо. Дыхание перехватило так, что стало невозможно дышать.

От одного лишь прикосновения губ мужчины по всему телу пробежали мурашки. От сладострастной и приятной дрожи его бёдра своевольно дёрнулись. От одних лишь объятий и соприкосновений губ затылок свело так, словно он уже достиг вершины блаженства.

Глаза, наполнившиеся слезами от возбуждения, устремились на мужчину. Сон Джэ, собиравшийся было открыть рот, замер. Его тёмные брови на миг исказились.

Ён О протянул руку и, найдя член мужчины, низко склонившегося над ним, коснулся его. Нетерпеливым движением его рука распахнула полы одежд и скользнула внутрь.

- Кё Ён О.

Огромный член дёрнулся в его руке. По подрагивающему стволу заскользила торопливая рука. Когда нежные кончики пальцев коснулись массивной головки, покрытый вздувшимися венами ствол яростно содрогнулся.

Сон Джэ, затаив дыхание, попытался остановить торопливую руку, сжимавшую его плоть. Твёрдая рука мужчины легла на запястье Ён О.

- Ха-а... М-м, быстрее. Ласкайте меня быстрее. Быстрее, хх!

Ён О, выдыхая влажный воздух, замотал головой. При этом он стал ещё яростнее стимулировать член мужчины в своей руке. Сон Джэ на мгновение замер от настойчивых ласк нетерпеливой руки.

Он снова поднял голову и, найдя задыхающиеся от возбуждения губы, накрыл их своими. Тяжёлое дыхание, в котором уже было не разобрать, кому оно принадлежит, заполнило тихое пространство.

В тот миг, когда горячий язык, исследовавший его рот, покинул его, Ён О не сдержался и излился в руку мужчины. Между влажными губами снова скользнул горячий язык. Его губы были запечатаны поцелуем, а спина, разгорячённая от возбуждения, дрожала.

Мокрая от семени рука мужчины легла на его тяжело вздымающийся затылок. Одновременно с этим его тело, затуманенное от оргазма, взмыло в воздух.

Пока Ён О на мгновение был в прострации, его тело, сидевшее на стуле, оказалось на бёдрах мужчины. Смазка, влажно блестевшая на кончике члена мужчины, уже давно обильно смочила руку Ён О. Очнувшись от оцепенения, он мягко, словно раздавливая, сжал подрагивающий кончик мужского члена.

- Кхм.

Сон Джэ, целовавший шею Ён О, низко застонал. От этого низкого стона, прозвучавшего у самого уха, Ён О показалось, что у него свело живот. Каждый раз, когда его затвердевшие от возбуждения соски тёрлись о мягкую ткань, по спине вместе с мурашками пробегала сладостная волна.

Мужчина снова и снова целовал Ён О, пока тот вздрагивал от давно забытого наслаждения. Прикосновение его губ к щеке было невыразимо горячим и дразнящим. Ён О тоже наклонил голову и ответил на поцелуй, прижимаясь своими губами к его.

- Войдите... М-м! Ха, хм, войдите в меня...

Прошептал Ён О, сидя на мужчине и подрагивая от возбуждения. Император, который непрерывно целовал его, издавая сладкие звуки, на мгновение замер.

Член мужчины в руке Ён О яростно дёрнулся.

- Кё Ён О.

В отличие от его возбуждённой плоти, голос императора был пугающе низким.

- Да, хх, а-ах...!

Сон Джэ взял руку своего партнёра, который, казалось, обезумел от возбуждения, поднёс к своим губам и медленно, влажно обсосал. Он всего лишь провёл языком по кончикам пальцев и пососал их, но с влажных губ сорвался такой непристойный звук, будто ласкали его внизу.

- Тебе больно?

Мужчина, который так непристойно сосал пальцы Ён О, протянул руку и коснулся его разгорячённого лба. Коснувшись лба, рука спокойно прошлась по вспотевшему затылку, покрасневшим щекам, спине и талии. От этого простого жеста сердце забилось быстрее, и всё тело стало ещё горячее.

- Нет. Вам... вам неприятно?

- Нет.

Сон Джэ, не выпуская Ён О из объятий, поднялся на ноги. Почувствовав спиной прикосновение изящной стены, Ён О понял, что собирается сделать мужчина, и замотал головой.

- Эта поза...

После близости в такой позе - стоя, лицом к лицу - спина, казалось, вот-вот развалится на части. Ён О и самого нельзя было назвать маленьким, но император был ещё крупнее.

Когда он коснулся его плеча, словно пытаясь оттолкнуть, мужчина схватил Ён О за ногу и обвил её вокруг своей талии. Одновременно с этим его губы, выдыхавшие горячее дыхание, и кончик носа коснулись чувствительной кожи на шее. Звук поцелуев на нежной обнажённой коже раздавался снова и снова.

- Ваше Величество, ах. Подождите...

Обняв Ён О, прижатого спиной к стене, Сон Джэ приподнял его. Ощущение того, как его ягодицы скользят вверх по стене, было непривычным. Носки, касавшиеся пола, оторвались от него, и в одно мгновение его тело повисло в воздухе.

Губы мужчины, сосавшие его шею, опустились ниже и впились в напряжённый сосок. Влажные звуки и невыносимое удовольствие обрушились на него.

- Хх. А, н-хх!

Мужчина впился губами в обнажённую кожу. Его большая рука в какой-то момент сорвала нижнюю одежду под халатом. Твёрдые кончики пальцев проследовали вверх по его обнажённой ноге и коснулись ложбинки между ягодицами. Продолжая оглаживать его, словно измеряя узкий вход, Сон Джэ потянул руку Ён О и заставил его обнять себя за плечи.

Мужчина высунул язык и обсосал свои пальцы, пока те не стали совсем мокрыми.

Чтобы не упасть, Кё Ён О вцепился в плечи императора. Пока он ошеломлённо смотрел, как мужчина прямо у него перед глазами смачивает свои пальцы, Сон Джэ, поймав его взгляд, улыбнулся глазами.

Одновременно с этим влажные пальцы вонзились в его нутро. Пока он был заворожён лицом, пленявшим его отсутствующий взгляд, твёрдые пальцы проникли глубоко в узкую плоть.

- А...

Пальцы мужчины двигались внутри, растягивая его. Один палец сменился двумя, и в мгновение ока уже три из них погрузились внутрь, растягивая тугую слизистую.

Проникшие внутрь пальцы надавливали на узкую и чувствительную плоть. От одного лишь прикосновения твёрдых кончиков к гладкой слизистой на кончике его члена выступила прозрачная смазка.

Он не мог прийти в себя. Из горла вырывались тяжёлые стоны, а с губ срывалось прерывистое, сбивчивое дыхание.

Прекрасное лицо, от которого мутился его взор, приблизилось, и мужчина снова улыбнулся глазами. Чётко очерченный нос мужчины коснулся барахтающегося Ён О.

- Кё Ён О. Ён О-я.

На этот тихий зов Ён О поднял взгляд.

- Хх, страшно...

Полные слёз глаза посмотрели на Сон Джэ. Мужчина, казалось, на миг затаил дыхание, а затем прошептал:

- Твоё нутро сжимается. Всё в порядке. Поцелуй меня.

Ён О не мог до конца понять слов, которые шептал ему этот низкий голос. Пальцы, до предела заполнившие его, непристойно двинулись внутри. Из горла вырвался сдавленный звук.

- Ваше Величество... М-м.

Тяжело дыша, Ён О поцеловал приблизившегося к нему мужчину. Сон Джэ мгновенно вытащил пальцы, растягивавшие узкий проход. Он поймал руку, соскальзывавшую с его плеча, и позволил ей легко коснуться своей щеки.

- Он твой.

Толстая плоть мужчины медленно начала входить в узкое нутро. Хотя его бёдра дёргались от давящего чувства, от которого, казалось, расколется голова, Ён О не мог отвести глаз от взгляда, устремлённого на него.

С его губ непрерывно срывалось сбивчивое дыхание. Массивная головка вдавливалась в чувствительную плоть. Войдя в Ён О до самого конца, без остановки, Сон Джэ нахмурился и слабо улыбнулся.

Мне не нравится эта поза...

Его влажные губы, искажённые болью, беззвучно шевельнулись. В ответ на медленное, отрицающее движение головой, мужчина поцеловал его и потянул чуть выше.

Мужчина, до отказа заполнявший его, слегка подался назад.

- А, хх!

Ён О невольно протянул руки и обнял Сон Джэ за плечи. Широкие плечи мужчины под его пальцами подрагивали от возбуждения.

В следующий миг мужчина, медленно отступивший назад, глубоко вошёл внутрь. От этого проникновения, наполненного весом и силой, затрещала вся голова. Ужасный удар, словно бьют в грудь, и дикий отклик чувствительной плоти, сжимающейся от удовольствия, сотрясли Ён О.

Мужчина двигался медленно, словно что-то измеряя. Каждый раз, когда он входил в него, по его шее пробегали мурашки. Ниже пояса хлынули странные ощущения.

Ён О подтянул соскользнувшую было руку и обнял мужчину за спину. Его широкая и твёрдая спина горела. Ён О крепко вцепился в неё, горячую, как огонь.

От одного лишь трения о низ живота мужчины Ён О излился. Одновременно с этим его нутро резко сжалось, и толстый член, окутанный слизистой, яростно дёрнулся.

- Хх, подождите... Ха, ха-а, м-м. Слишком, хх! А! А!

Сон Джэ без остановки входил в Ён О. Толстый член погружался в самые глубины.

Кё Ён О плакал, издавая стоны. Звуки неудержимо вырывались из его горла.

От удовольствия, обрушившегося на него, все мысли улетучились. Он не мог понять, где он, в какой позе, и как сильно сжимается его узкое нутро. Каждый раз, когда член тёрся о его стенки, в голове от острого удовольствия царил хаос.

Каждый раз, когда мужчина входил в него, стена, которой касалась спина Ён О, глухо гудела. От ощущения проникающего члена чувствительная плоть дрожала. От возбуждения его бёдра хотели двигаться сами по себе.

Из горла доносились то стоны, то прерывистое дыхание.

Когда в горле пересохло так, что, казалось, больше не выйдет ни звука, мужчина ввёл свой язык и по-хозяйски исследовал рот Ён О.

Сон Джэ долго владел горячим и узким нутром и излился в тот самый момент, когда гладкая слизистая плотно и влажно сжала его. Тугое соединение несколько раз содрогнулось. Когда мужчина, остававшийся в горячем нутре, вышел, скопившаяся внутри Ён О белая жидкость медленно вытекла.

Ён О, утопая в горячих объятиях мужчины, тяжело и прерывисто дышал. Казалось, все мысли в его голове смешались и растаяли.

Ён О очнулся, почувствовав, как пальцы мужчины касаются его губ. Твёрдые и длинные пальцы двигались по контуру опухших губ. Сквозь туманный взор он увидел незнакомый потолок.

- Ваше Величество...

Из уставшего горла вырвался хриплый звук. Он лежал на незнакомой кровати в безымянном павильоне. Было странно лежать, укрывшись роскошным парчовым одеялом, на которое он всегда только смотрел.

- «Играете со мной» - что за манеры говорить с императором.

Губы мужчины коснулись щеки Ён О, пока тот тёр уставшие веки. Мягкие губы прижались к коже и оторвались, оставив сладкое ощущение.

- Если не играете, то что же это... Где мы?

Спросил Ён О, дрогнувшим голосом. В горле першило, отчего голос был грубым. В ответ мужчина лишь спокойно склонился к его лицу, прерывая дальнейшие слова нежным поцелуем.

После этого Сон Джэ на мгновение окинул взглядом роскошные покои.

- Это покои принцев.

- Значит, мы за пределами гарема?

Ён О в изумлении попытался подняться, но его удержали за талию и притянули в объятия мужчины.

- Это отдалённые покои принцев, поэтому они соединены короткой дорогой с дворцом Кирюнг, который находится на окраине гарема.

Кё Ён О извивался, чувствуя, как массивный член давит на его бедро. Когда тело в объятиях слабо задёргалось, мужчина откровенно потёрся своей плотью о его обнажённую кожу.

- Которого из принцев...

- Никого. Вероятно, это мои покои, которыми я так и не владел.

Услышав слова Сон Джэ, Ён О замер. Он только что проснулся, к тому же горячий и твёрдый член давил на нежную кожу задней стороны его бедра, поэтому было трудно прийти в себя. Возможно, поэтому ему показалось, что он ослышался.

Ён О охватило странное чувство падения.

Это, должно быть, были покои императора в детстве. Очаровательный павильон, в котором то тут, то там встречались милые детали.

Заниматься самоудовлетворением в покоях императора, когда тот был мальчиком, - это было ужасно. Он поклялся, что то, как он в одиночестве занимался здесь самоудовлетворением из чувства протеста, останется его тайной на всю жизнь. Особенно он решил, что сохранит это в абсолютной тайне от этого мужчины.

- …

Сон Джэ с недоумением посмотрел на молчаливого Ён О, на лице которого было написано потрясение.

- Кё Гонджа?

- Покои были очень милыми.

- В детстве, полагаю, и у меня была милая сторона. Я не мог иметь то, чего хотел тогда, поэтому, повзрослев, собрал всё это здесь.

Сон Джэ криво усмехнулся и ещё крепче прижал к себе Кё Ён О. Для мужчины это были на удивление милые слова.

Ён О почувствовал, как его спина застыла. «Наверное, вот что значит, когда кровь стынет в жилах», - подумал он. Рука мужчины, не замечавшего его смятения, поглаживала его поясницу, а затем плавно скользнула вверх.

Кончики пальцев, нежно щекотавшие обнажённую кожу, нашли сосок. К его шее приблизились губы, выдыхавшие горячее дыхание. От этого дыхания и поцелуев, осыпавших его кожу, Ён О сжался.

- Ваше... Ваше Величество.

Если верить словам императора, это место было наполнено его детскими милыми надеждами и прекрасными воспоминаниями. А он в таком месте не только занимался самоудовлетворением, но и, удержав собиравшегося уходить мужчину, предался всевозможным развратным действиям.

Мужчина не ответил и, притянув за талию пытавшегося ускользнуть Ён О, сосредоточился на том, чтобы прижаться к нему нижней частью тела.

- …Но ведь вы всегда держали со мной… дистанцию.

Услышав тихий возглас Ён О, Сон Джэ замер. Лицо мужчины, который сощурил глаза и приподнял уголки губ, было таким же величественным, как и при их первой встрече. Его кадык с чёткими линиями дёрнулся, и он издал смешок.

Император, впервые появившийся здесь, выглядел более уставшим и незнакомым, чем обычно. Его холодное и отстранённое лицо было ледяным.

Но сейчас, издавая этот сдавленный смех, словно застрявший глубоко в горле, мужчина казался куда более беззаботным и простодушным, чем обычно. Его улыбающиеся губы выглядели озорными и полными жизни.

- Почему ты так смотришь? - спросил мужчина, сощурившись, в ответ на пристальный взгляд Ён О.

- Ничего.

Хотя он и покачал головой, говоря «ничего», Ён О не мог оторвать взгляда от его лица с прищуренными глазами.

- Мм, как ты поживал?

- Хорошо. Вы тоже были в добром здравии, Ваше Величество?

Слишком уж официальные слова для двух людей, обнимающих друг друга нагишом.

Сон Джэ, прищурившись, улыбнулся.

- Я держал дистанцию с Кё Гонджа, потому что мне было стыдно, не так ли?

- Чего же вам стыдиться…

- Я вёл себя надменно, как и подобает члену императорской семьи, но дела в моём доме - полный бардак. Я не сомневался в причинах бесконечных инцидентов в семье. Я знал, что в гареме будут тайные интриги, но не предполагал, что всё превратится в такое болото, где они будут убивать друг друга. Я считал, что мой гарем того не стоит.

Вероятно, император ожидал, что наложницы, связанные с влиятельными семьями, будут сдерживать друг друга, поддерживая баланс сил. Поэтому он и обращался с ними строго по закону.

Мнение Ён О, который жил в гареме, было иным.

Гарем - это место, где благосклонность императора является властью, но одной лишь ею не выжить. У каждого человека есть свои желания. В гареме, помимо наложниц, собирались самые разные люди. Интересы всех и чувства каждого переплетались, создавая запутанную, как паутина, сеть из дружбы и вражды.

- Наложницы покойного императора и наложницы наследного принца были выдающимися женщинами. Но я, даже видя их распри, ничему не научился. Я глупец, раз считал, что раз я ничего не даю гарему, то он не имеет никакой ценности.

Император горько усмехнулся, насмехаясь над собой.

- …

Ён О не мог так просто вымолвить и слова.

- У тебя есть воспоминания о родителях? Прежние глава дома и его супруга ушли, когда тебе было девять или десять, так что ты, должно быть, помнишь. У меня нет родителей, - проговорил Сон Джэ с улыбкой на лице.

- Что вы такое говорите?

- Я не знаю, что такое отношения между родителями и детьми. Моя родная мать была прислугой у придворных дам. Служанка, которая не смогла стать даже незначительной придворной дамой. Низшее существо, что таскало воду, кололо дрова, топило печи, возило пустые тележки и пололо сорняки в жилищах дворцовых слуг.

- Ваше Величество.

- Если я по-доброму отношусь к тем, кто выполняет черновую работу во дворце, они смеются, говоря, что это из-за моего происхождения. А если я хоть немного требователен к ним, меня тут же осуждают, мол, забыл своё место и ведёт себя неподобающе для полукровки. Я не понимаю, чего они хотят, эти сукины дети, - выругался император, широко улыбаясь.

- Они не говорят этого вслух, но я знаю, что министры смотрят на меня свысока. Даже незаконнорождённые могут поступить на службу. Однако высшие чиновники, которым дозволена аудиенция у императора и встреча с членами императорской семьи, - в большинстве своём законные сыновья благородных жён.

Ён О вспомнил Юн Со Хва, которую так жестоко отвергали в гареме. Хотя её и презирали за то, что её первенца не признали сыном императора, гораздо больше было тех, кто смотрел на неё свысока из-за её невысокого происхождения.

Слышать слова о происхождении императора от него самого было странно. Сколько же страданий он, должно быть, перенёс в этом бездушном императорском дворце, в этом жестоком гареме.

- Я прекрасно знаю, что мой отец был стар, как дед, - я слышал это бесчисленное множество раз. А то, что у меня нет матери, - это правда. А может, я и сам хотел бы, чтобы её не было. Отец-император был рад рождению позднего ребёнка. Он радовался не сыну, а собственному достижению. Возможно, он был рад и потому, что у него, по сравнению с предыдущими императорами, было не так много наследников. Но больше всего он гордился тем, что смог оплодотворить женщину в столь преклонном возрасте.

Ён О молча коснулся руки мужчины, обнимавшей его.

- У меня нет воспоминаний об отце, но и о родной матери тоже. Возможно, она была молода и наивна, или же была умницей, не понимавшей своего положения, а может, простодушной девушкой, внезапно удостоившейся императорской милости. Сколько бы я ни думал, я не могу знать, ведь у меня нет ни воспоминаний, ни рассказов. Моя родная мать, не имевшая права растить своего ребёнка, ушла, когда мне не было и двух лет.

Император с улыбкой рассказывал о фактах, которых не помнил.

- Хотя воспитывать принца, даже не своего, - великая честь для наложницы, я был никому не нужным ребёнком. Принц, рождённый от матери низкого происхождения, не удостаивался ничьего внимания.

Принц, не получавший ничьего внимания, был брошен во дворце без всякого присмотра. И тогда его старший брат, с которым у него была большая разница в возрасте, взошёл на трон. Когда наложницы его отца покинули дворец, одна из наложниц нового императора, Сон Бин, которая не могла иметь детей, вызвалась взять Сон Джэ на воспитание.

Это не помогало ей в жизни гарема - воспитывать не сына императора, а его младшего брата. Но пока Сон Бин растила его, Сон Джэ смог хоть немного узнать, что такое быть любимым.

- Помнить жену брата как свою мать - это как-то... неловко, не так ли? - пробормотал смущённым тоном мужчина в конце своей длинной речи. Император и Ён О были разными, но в то же время в чём-то похожими.

- И кормилицу считают матерью, так что в этом плохого? Никто ведь не заставляет вас почитать её как Вдовствующую Императрицу при всех, но разве нельзя в душе считать её матерью и тосковать по ней? Я тоже, хоть и не говорю этого, считаю своими матерями тётушку из Ёнсана и Квак Джин из Гоксана. Для меня они так же дороги, как мать.

Услышав слова Ён О, мужчина произнёс ледяным голосом:

- Значит, нужно отомстить?

Голос, прозвучавший у самого уха, был невероятно холоден.

- Отомстить..? - Ён О вжал голову в плечи, сам того не осознавая.

От ледяного голоса мужчины по его телу пробежали мурашки. Император притянул испуганного Ён О к себе в объятия и покачал головой.

Сон Бин, воспитавшая Сон Джэ, умерла как преступница. Виной тому была одна из наложниц покойного императора, которая заманила Сон Бин в ловушку и оклеветала её. Вдовствующая императрица, наблюдавшая за ситуацией в гареме, поймала интриганку с поличным и лично свершила над ней суд.

И тогда, и сейчас вдовствующая императрица остаётся вдовствующей императрицей, но в то время она носила этот титул не так давно и не обладала большим влиянием. Вдовствующая императрица знала об угрозе, нависшей над Сон Бин, но, желая укрепить собственное положение в гареме, позволила событиям развиваться, чтобы поймать виновных с поличным.

Из-за этого случая Сон Джэ потерял единственного человека, который уделял ему внимание. Его снова все игнорировали, обращались с ним так, будто его и не было вовсе.

Если его и звали куда-то, то лишь для того, чтобы отругать вместо его старших племянников, или чтобы те могли поиздеваться над ним и поизмываться. Или же только тогда, когда требовался член императорской семьи, чтобы отправить его на верную смерть.

- Во дворце я был человеком, которого будто бы и не было. В гареме меня либо игнорировали, либо делали вид, что не замечают. Откуда мне знать, как родители дорожат своими детьми, как глубоко они западают в память, почему для родителей ребёнок - это нечто абсолютное? Разве можно стать дороже всего на свете лишь потому, что вы связаны кровью? Как такое возможно? Неужели можно излить всю свою любовь лишь потому, что ты родил этого ребёнка?

От слов мужчины странным образом заболело сердце. Ён О открыл было рот, но, не сумев ничего сказать, снова закрыл.

Вероятно, такие сомнения зародились у императора из-за императрицы и Хёк Би. Обе они потеряли детей, которых родили сами, и погубили детей, рождённых другими. Возможно, их жестокие поступки были порождены их же собственным горьким опытом.

Любовь к собственному ребёнку настолько велика, что заставляет уничтожить чужого ребёнка, которого кто-то другой любит всем сердцем.

Император говорил, что не может понять самый первый этап всего этого: любовь к ребёнку лишь по той причине, что ты его родил. Невозможно было оторвать взгляд от его лица, на котором читалась мука от того, что он, никогда не знавший родительской любви, совершенно не понимает, что это такое.

- Не знаю, почему я рассказываю тебе всё это. Ведь потом эти слова лишь дадут повод для жестоких упрёков. На самом деле, разве твой характер не так же жесток, как и мой? Когда ты бросаешь мне вызов, ты не знаешь ни границ, ни черты, за которой следует остановиться.

Мужчина как ни в чём не бывало произносил эти язвительные слова.

- Ваше Величество - Сын Неба.

- И что с того, что все это знают?

- Вы - тот, кто может убить меня в любой момент и по любой причине. Поэтому, когда я иду против вас, мне нет нужды думать о будущем. Разве не поэтому я был так дерзок, когда вёл себя непочтительно?

От слов Ён О Сон Джэ рассмеялся.

- Кё Ён О.

- Да.

- Твой характер, должно быть, ещё холоднее и безжалостнее моего.

При этих словах Сон Джэ на лице Ён О отразилось такое выражение, будто он услышал самое ужасное обвинение на свете. Увидев это, Сон Джэ изумился ещё больше.

- Ваше Императорское Величество, прошу, заберите назад ваши незаслуженные слова.

Ён О отстранил руку мужчины, касавшуюся его обнажённой талии, и принял официальный тон.

- Кё Гвиби, что значит «незаслуженные»?

Слова императора привели Ён О в ужас. Хотя Сон Джэ и не рассказал ему всего о своём детстве, Ён О мог догадаться и без подробных рассказов, насколько суровым был путь этого мужчины в мире императорской семьи, где происхождение и покровители решают всё. И то, что такой человек обращался с ним, Ён О, как с равным себе, было для него в тягость.

Этот мужчина устранил всех членов императорской семьи, которые родились с огромной властью в руках и помыкали им одним движением пальца, и взошёл на трон.

- Ваше Величество, вы стали безжалостным хозяином трона, жестоким и страшным созданием, но вы хорошо выросли.

Ён О произнёс эти язвительные слова с насмешкой. Это были неслыханно дерзкие и непочтительные слова. Император не рассердился, а лишь усмехнулся. Ён О нежно провёл рукой по щеке мужчины, который лишь смеялся, не выказывая гнева, - так же, как он делал это во время их близости.

Сон Джэ склонил голову, глубже прижимаясь лицом к руке, гладившей его щеку.

- Я не зря убил всех тех, кто смеялся надо мной, и занял трон.

- Ваше Величество.

- То, что я так откровенничаю с тобой, - это, должно быть, от слабости. Это слабое сердце, которое хочет получить одобрение и утешение от благородного господина, о котором я в детстве и мечтать не смел.

Рука Ён О замерла. Лицо мужчины, покоившееся на его ладони, слегка шевельнулось, и он поцеловал беззащитную руку. Сон Джэ, оставив щекочущий поцелуй, встретился взглядом с Ён О и спросил:

- Тебе жаль меня?

- …

Ён О молча покачал головой.

- А было бы хорошо, если бы Кё Гонджа меня жалел.

Глаза мужчины, смотревшего на Ён О, сузились.

- Ваше Величество.

Под небесами не было никого, кто осмелился бы жалеть императора.

- Видимо, то, что мне было нужно, - это рука, которая пожалеет и приласкает. Одна-единственная фраза, признающая, что я хорошо вырос, хоть и стал жестоким убийцей, уничтожившим тех, кто был ко мне жесток. Я желал похвалы, пусть и самой маленькой, но искренней, а не основанной на этикете или лести. И тёплого взгляда доброго господина, который бы меня пожалел.

Здесь, в этом месте, У Сон Джэ напоминал того, кого он видел в Гоксане. Но он был гораздо более искренним и спокойным, чем тот.

Ён О не стал терзать себя догадками, скольким ещё людям он шептал эти слова. Но мысль о том, что завтра он, возможно, будет страдать и мучиться от боли, видя, как тот заботится о человеке, которого по-настоящему любит, неотступно его преследовала.

Однако он отчаянно желал, чтобы слова, сказанные ему сейчас, были хоть немного искренними.

- Ваше Величество.

Сон Джэ, прижавшийся щекой к руке Ён О, нахмурился.

- Впредь, когда мы будем вдвоём в постели, смени обращение.

- А как мне ещё называть Ваше Величество, если не «Ваше Величество»?

- Ты прекрасно произносишь дерзкие речи, но думаешь, что достаточно соблюдать формальности лишь в обращении? Почему бы тебе не называть меня Сон Гонджа?

- Вы не Сон Гонджа, и вы не просто господин.

Ён О убрал руку от лица мужчины. Сон Джэ перехватил руку. Ён О попытался высвободиться, но у него ничего не вышло. В итоге Сон Джэ потянул его руку и прижал к своей обнажённой груди.

- Кё Гонджа, ты ведь тоже наложник, который женат, но разве я не зову тебя Кё Гонджа? Если тебе не нравится «Гонджа», то зови меня по имени.

Каждый раз, когда мужчина говорил, кончики его пальцев, лежавшие на груди, ощущали лёгкую вибрацию.

- Вы… вы пытаетесь меня убить… с помощью уловки?

Кончики бровей Ён О слегка опустились. Уголки его губ изогнулись под тем же углом. На его лице было выражение, в котором читалась толика искренности и даже лёгкое чувство предательства.

- Думаешь, мне нужна уловка, чтобы убить тебя?

Сказал Сон Джэ, приподняв уголки губ в улыбке. Как он и говорил, в этом не было нужды. Император мог убить его в любой момент, как только захочет убрать его с глаз долой. Ему даже не нужно было придумывать предлог.

- Нет, - спокойно ответил Ён О на вопрос императора.

- Почему? Тебе не нравится называть меня по имени? Ты притворяешься смелым, но и тебе, Кё Гонджа, тоже трудно называть члена императорской семьи по имени? Я был заброшенным членом императорской семьи, поэтому у меня даже нет детского имени. Прозвищ, само собой, тоже.

- Я понял, Сон Джэ-я.

Дерзко произнёс Ён О, обращаясь к мужчине, который с улыбкой рассказывал о своих несчастьях. Даже в тот момент, когда слова сорвались с его губ, сердце бешено колотилось.

Даже между родственниками соблюдался этикет, поэтому они редко называли друг друга по имени. Если только речь не шла о младшем брате со значительной разницей в возрасте, не было принято называть кого-то по имени в личной обстановке. К старшим и младшим братьям по обучению также обращались официально. Ён О иногда называл по имени своих старших братьев, с которыми у него была большая разница в возрасте, но это было скорее упоминание, как «Кё Мён О» или «Кё Джин О», а не ласковое обращение по имени.

- …

На мгновение с лица Сон Джэ исчезло всякое выражение. Реакция императора отчётливо передалась через его обнажённую кожу, которой касалась ладонь. Тело мужчины на мгновение напряглось, а затем его охватил жар. Ён О улыбнулся Сон Джэ, который, покрывшись мурашками, растерянно смотрел на него.

- Ты красивый, Сон Джэ-я.

Этих слов он никогда бы не смог сказать, не назови его по имени.

- Кё Ён О. У тебя совсем нет манер, не так ли?

Мужчина, чьё лицо залилось румянцем, сказал это с улыбкой и запинаясь. Как для Ён О было редкостью называть кого-то по имени так запросто, так и тот, похоже, никогда такого не слышал.

Лёжа лицом к лицу и обнимая Ён О, Сон Джэ, рассуждая о манерах, проник кончиками пальцев ему между ягодиц. Длинные и твёрдые пальцы глубоко вошли во влажное от семени нутро и вышли. После того как кончики пальцев, словно что-то измеряя, коснулись плоти и отступили, толстый конец члена прижался к узкому входу.

- Ваше Величество, хх! А.

Горячий и твёрдый член медленно вошёл в Ён О.

- Внутри ещё влажно.

Мужчина вошёл без остановки. Чувствуя, как толстый член давит на чувствительную плоть, проникая внутрь, Ён О дёрнул бёдрами. Сон Джэ, войдя сзади, прижался губами к уху Ён О. Влажный звук отрывающихся от обнажённой кожи губ сладко отозвался в ушах.

- Хх, слишком быстро...

Войдя внутрь, мужчина тут же задвигался по мягкой, влажной плоти. Следуя за движениями Сон Джэ, Ён О беспомощно выдыхал прерывистое дыхание.

- Ты же сказал, что я красивый.

Мужчина протянул руку вперёд, схватил член Ён О и принялся его гладить. От внезапной стимуляции его бёдра непроизвольно дёрнулись. Ён О задыхался, чувствуя, как перед глазами всё то светлеет, то темнеет.

Большая рука потянула руку Ён О, сжимавшую парчовое одеяло, и заставила его коснуться своего возбуждённого члена. Чувствуя, как горячие губы безостановочно осыпают поцелуями мочку уха, затылок и плечи, Ён О гладил свой член.

В одно мгновение его охватило невероятное возбуждение.

Губы мужчины опустились на его тяжело дышащий подбородок. Он не мог разобрать, чьи это были звуки - его или мужчины: тяжёлое прерывистое дыхание и сладкие стоны. Горячий член вонзился в узкое нутро.

Ён О излился, тяжело дыша, пока большая рука ласкала его. И даже после этого он ещё долго стонал.

❖ ❖ ❖

Перед Покнёнчжоном, сокровищницей императорского дома, выстроились в соответствии со своими рангами члены императорской семьи. Каждый раз, когда перед павильоном появлялась одна из наложниц императора, все они кланялись в знак почтения.

На данный момент у императора было немного наложниц.

Императрица существовала, но находилась в положении, не позволявшем ей появляться на людях. Члены императорской семьи уже присматривались к возможностям на случай, если её место освободится. Поэтому было важно внимательно следить за нынешними наложницами.

- Кё Гвиби мама прибывает!

При крике евнуха все члены императорской семьи разом поклонились.

- Приветствуем Кё Гвиби маму. Кё Гвиби, да пребудет с вами великое счастье!

- Приветствуем Кё Гвиби маму. Кё Гвиби, да пребудет с вами великое счастье!

В гареме, где не было императрицы, самой примечательной фигурой был Кё Гвиби. Хоть он и был мужчиной, он славился своей утончённой красотой, а происхождение из влиятельного рода Кё обеспечивало ему прочную опору. К тому же, император тратил золото, как воду, на игру Кё Гвиби на цитре.

Когда Кё Гвиби шёл по дорожке во дворе к главному месту, в глазах членов императорской семьи отразилось изумление. Те, кто склонил головы в поклоне, с растерянными лицами переглядывались друг с другом.

Обменявшись взглядами, они зачарованно уставились на изящное лицо, остановившееся перед главным местом.

Кё Гвиби, следуя этикету, сложил руки на груди, опустил взгляд и слегка наклонил голову, но даже это не могло скрыть его свежей, чарующей красоты.

Члены императорской семьи, не присутствовавшие на дне рождения вдовствующей императрицы, были ошеломлены, а те, кто был там, тоже не могли скрыть своего удивления, впервые видя его лицо так близко.

- За такое короткое время он стал ещё величественнее.

- Разве это не то, что называют сиянием?

- Говорят, это тот самый красавец, которым так восхищаются знатные дамы и юные девы столицы.

- Какая же удача выпала роду Кё, ха, ну надо же.

- Это известная история: покойный глава Кё, отдыхая летом на юге, пошёл с друзьями поглазеть на красавиц, влюбился в юную госпожу из академии Онрён и остался там, добившись её руки. Говорят, он пренебрёг гневом покойного императора и ослушался приказа своего отца, который был тогда главой рода и верховным генералом, и пустил корни в семье жены. Кё Гвиби - вылитая копия своей матери по красоте.

В голосах членов императорской семьи слышались восхищение, разочарование и смятение.

- Его Величество Император прибывает!

Как только Кё Гвиби завершил приветствие, издалека раздался возглас. Император прибыл, совершив обряд в Небесном Храме и приняв поздравления от чиновников.

Самые большие центральные ворота Покнёнмун, охранявшие вход в Покнёнчжон, распахнулись в обе стороны.

Император восседал в огромном паланкине.

Императорский паланкин поражал своими размерами. Широкие и прекрасные шёлковые полотна, свисавшие с четырёх сторон, развевались на ветру.

Роскошный паланкин окружали гвардейцы, которым было дозволено стоять в непосредственной близости.

Под звуки, возвещавшие о прибытии императора, дворцовые музыканты начали играть. Воины, держа в каждой руке по короткому копью и маленькому щиту, начали танцевать под музыку, развевая пурпурные шёлковые ткани.

Паланкин императора остановился прямо перед павильоном, где находилось главное место.

Императору, сходившему с паланкина, помогали один из трёх высших сановников, Великий Наставник Нын Са Хён, и Со И Дам Со Джун.

- Это... это же... - раздались гневные возгласы среди пожилых членов императорской семьи.

Никогда прежде в истории империи Юль не было случая, чтобы наложник был выбран в качестве ближайшего сопровождающего императора и помогал ему после завершения государственного ритуала.

- Его Величество доверяет Дам Со И, - тихо проговорил принц Чондо, стоявший среди членов императорской семьи.

- Даже для Его Величества такой поступок недопустим.

Члены императорской семьи, опустив взгляды на церемониальные таблички, которые каждый держал в руках, перешептывались. Шёпот продолжался недолго. Император, сошедший с паланкина, поднялся на первую ступень лестницы, где стояли члены императорской семьи и наложницы. Нын Са Хён и Дам Со И отошли от императора и заняли свои места.

Император пошёл по ступеням к главному месту. Подвески и золотистый шёлк на его церемониальной короне мягко колыхались, рассеивая вокруг себя сияние. Драконий халат на статной фигуре императора развевался на ветру. В такт его движениям колыхалась и подвеска из чистого нефрита.

Сегодня, в день ритуала, он был одет в редкий для такого случая синий драконий халат. Ноги императора, обутые в красные туфли, замедлили шаг на ступенях, ведущих к главному месту. Взгляд мужчины обратился туда, где находились наложницы.

Сон Джэ, задержав взгляд на Кё Ён О, одетом в длинное одеяние нежного, тёмно-синего цвета, символизирующего ранг Гвиби, занял своё место во главе.

Члены императорской семьи, собравшиеся перед Покнёнчжоном, возвысили голоса, отдавая почести.

- Ваше Величество Император, желаем вам долголетия и крепкого здоровья! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет!

- Ваше Величество Император, желаем вам долголетия и крепкого здоровья! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет!

Громкие возгласы сотрясли просторный двор перед павильоном. Император, наблюдая за теми, кто разом склонился в поклоне, поднялся.

- Приму поздравления от императорских родичей.

❖ ❖ ❖

То, что император принимал поздравления от членов императорской семьи после ритуала, было формальным этикетом. Важнее было не само поздравление, а то, что император даровал членам семьи в знак своей благосклонности.

В этот раз поздравление привлекло особое внимание из-за наложниц.

Император впервые после своего восшествия на престол позволил наложницам присутствовать на церемонии поздравления.

Внутри Покнёнчжона раздался благородный голос.

- Разве это мыслимо, чтобы у Сына Неба было всего пять наложниц? Император, сведущий в законах, делает вид, что не заботится о государстве? Да в доме любого простолюдина наложниц будет больше!

Вдовствующая императрица опустила чашку так, словно швырнула её. Ухоженная, изящная рука грубо поставила чашку, и та, соскользнув по столу, издала угрожающий стук.

Многие предвидели такую ситуацию ещё тогда, когда вдовствующая императрица согласилась присутствовать на церемонии с участием наложниц. В павильоне на мгновение воцарилась гнетущая тишина.

- Матушка, государство оказалось в пренебрежении с самого моего восшествия на престол.

Место вдовствующей императрицы было подготовлено на том же возвышении, что и место императора. Трон императора находился в самом центре, а место вдовствующей императрицы было устроено сбоку, в стороне от центра.

Император склонил голову в сторону вдовствующей императрицы, но говорил, не глядя на неё.

- Император.

От этих жестоких слов императора вдовствующая императрица не посмела разгневаться ещё больше. Поднимать сейчас вопрос о легитимности его восшествия на престол или об иерархии в императорском роду было бы крайне опасно. Это могло бы привести к внезапной гибели доброй половины присутствующих в павильоне членов императорской семьи.

- В последнее время танцы дворцовых танцовщиц не вызывают у меня никаких мыслей. Если у кого-то из императорских родичей есть на примете какая-нибудь танцовщица, было бы хорошо, если бы вы мне сказали.

От этих слов, брошенных императором как бы невзначай, лица управляющей дворцом Чео и придворной дамы Ан Хе смертельно побледнели. Раз император открыто заявил, что танцы ему не по душе, им придётся готовиться к позору - быть вызванными к вдовствующей императрице и получить пощёчины. Все заметили их помрачневшие лица, но никто не подал виду.

В тот момент, когда все затаили дыхание, с места, где сидели Кё Гвиби и Син Бин, донёсся шёпот.

- ……

- ……

Все как раз искали кого-то, кто мог бы разрядить удушающую напряжённость, созданную словесной перепалкой императора и вдовствующей императрицы. Члены императорской семьи открыто устремили свои взгляды на место Кё Гвиби.

Император, сделав вид, что ничего не замечает, отпил глоток чая, но из-за не прекращающегося шёпота посмотрел туда, где был Ён О. Наложницы сидели на местах, расположенных рядом с местом вдовствующей императрицы.

- Гвиби.

- Ваше Величество, прошу прощения. Этот слуга ещё не до конца постиг дворцовый этикет, поэтому расспрашивал Син Бин о том, что было ему любопытно. Прошу вас, простите меня.

Тёмные брови Сон Джэ сошлись на переносице. Жесты Кё Гвиби, который поднялся с места и поклонился трону императора и вдовствующей императрице, в совершенстве соответствовали дворцовому этикету.

- И что же было любопытно нашему Кё Гвиби? - спросил Сон Джэ с улыбкой, обращаясь к Ён О, который перед вдовствующей императрицей и многочисленными членами императорской семьи притворялся ничего не знающим.

- С глубочайшим почтением, Ваше Величество. Разве все дворцовые танцовщицы не являются наложницами Вашего Величества?

- У них есть лишь возможность стать моими наложницами. Не все танцовщицы - мои наложницы. Разве ты не слышал, что я до сих пор ни одну из них не возвысил до ранга наложницы?

- Прошу прощения, этот слуга слишком невежественен. Однако, Ваше Величество, разве танец дворцовых танцовщиц не был поистине прекрасен? Я слышал от управляющей дворцом Чео, что все они усердно репетируют. И сегодняшний ритуальный танец был великолепен.

Император сощурился, видя доброту, которую Ён О проявил к дворцу Чео.

- И поэтому ты хочешь, чтобы я даровал им награду?

- Прошу прощения. Я не давал награды, поскольку только Ваше Величество может награждать танцовщиц дворца Чео. Однако я слышал, что величайшая награда для них - стать наложницей.

Сказал Ён О с лёгкой улыбкой. Сидевшая рядом Син Бин, глядя вдаль, незаметно кивнула.

- У Кё Гвиби поистине есть добродетель.

Вдовствующая императрица, оттеснённая сокрушительными словами императора, вовремя вмешалась в разговор.

Сон Джэ пристально посмотрел на лицо Ён О, который притворно-почтительно опустил глаза, а затем сухо усмехнулся. Если так пойдёт и дальше, его втянут в интриги вдовствующей императрицы, и придётся выбирать новую наложницу из танцовщиц.

- У Кё Гвиби хороший вкус. Раз танец так тронул Кё Гвиби, я должен от его имени наградить дворец Чео. Я дарую шёлк танцовщицам, что исполняли сегодня ритуальный танец, - приказал Сон Джэ, взмахнув рукой. Он подал Ён О знак поскорее сесть на место.

- Безмерно благодарен, Ваше Величество.

Вдовствующей императрице будет трудно наказать танцовщиц, получивших награду от самого императора. Глядя, как Ён О возвращается на своё место, вдовствующая императрица подняла чашку.

- У Кё Гвиби и впрямь глубокая добродетель. И, как сказал Император, хороший вкус. Как насчёт того, чтобы поручить Кё Гвиби подготовку музыкального представления на следующую церемонию Чхоннёнчжоль (Праздник Небесного Благополучия)? - сказала вдовствующая императрица, опустив взгляд на чашку и легонько подув на горячий чай.

- Этого я позволить не могу, - тут же отказал император.

- Император, вся столица знает, что вы даруете горы золота за игру Кё Гвиби на цитре. Разве не подобает поручить руководство музыкой для церемонии такому выдающемуся таланту? Или же его игра превосходна, но слух вас не устраивает? Тогда как насчёт того, чтобы Кё Гвиби сам сыграл на цитре?

- Матушка, Кё Гвиби - наложник.

- Наложник, но Гвиби - мужчина. Он отличается от женщин, которых нужно прятать за центральными воротами дворца, во внутренних садах. Как сегодня Дам Со И помогал императору, разве не будет символично, если Кё Гвиби выступит на церемонии Чхоннёнчжоль? Церемония Чхоннёнчжоль проводится во славу долголетия императора, так разве выступление Кё Гвиби будет чем-то зазорным?

Вдовствующая императрица изящно улыбнулась и поочерёдно посмотрела на императора и на Ён О. Император бросил недовольный взгляд на Ён О, который сам же навлёк на себя это внимание своим шёпотом.

Ён О посмотрел на улыбающуюся ему вдовствующую императрицу с таким выражением, словно хотел что-то сказать.

- Кё Гвиби, в чём дело?

- Для этого слуги большая честь, что Вдовствующая Императрица так высоко меня ценит. Однако, я считаю, что мне будет трудно выступать на церемонии Чхоннёнчжоль. Я также полагаю, что было бы неправильно руководить талантливыми девушками из дворца Чео, которые будут исполнять музыку.

- Кё Гвиби, это потому что Император запретил? Вы отворачиваетесь от меня и следуете только воле Императора? - сказала вдовствующая императрица с обиженным выражением лица.

- Этот слуга, разумеется, не может пойти против того, чего не позволяет Ваше Величество. Однако немыслимо отворачиваться от Вдовствующей Императрицы, которая заботилась обо мне с самого прибытия во дворец. Но церемония Чхоннёнчжоль - это слава дворца Чео, и я не могу отнять её у них.

Слова Ён О были основаны на скромности, и к ним было не придраться.

- Но руководить музыкой вы же можете?

- Этот слуга никогда даже не присутствовал на церемонии Чхоннёнчжоль, разве не будет для меня слишком большой честью руководить музыкой? Я считаю, что вместо меня, чей опыт дворцовой жизни невелик, этим должна заниматься Вдовствующая Императрица - величайшая из старших в императорской семье, глубоко сведущая в литературе и искусствах.

От слов Ён О выражение лица вдовствующей императрицы странно изменилось. Ей была приятна эта явная демонстрация уважения перед членами императорской семьи. Однако его манера уклоняться от поручения под прикрытием похвалы заставляла задуматься о многом.

Взгляды членов императорской семьи быстро перебегали от императора к вдовствующей императрице и Кё Гвиби.

- Раз уж Кё Гвиби так советует, я подумаю над этим.

- Безмерно благодарен.

- Гвиби. Вы не можете вечно ничего не делать и лишь пользоваться благосклонностью Императора. Император, что вы намерены делать с управлением делами гарема, которыми раньше занимались покойные Хёк Би и Ынхё Хван Гвиби?

При словах вдовствующей императрицы затаившие дыхание члены императорской семьи один за другим начали высказываться.

- Ваше Величество, Вдовствующая Императрица, хоть она и не появляется на публике, но ведь Её Величество Императрица всё ещё на своём месте.

- Верно, управление гаремом - это исконное право императрицы.

Члены императорской семьи не желали, чтобы нынешние наложницы обрели реальную власть над гаремом до того, как будет назначена новая императрица. У каждого был свой кандидат, но все они сходились в одном важном мнении: пока не должно быть никого, кто управлял бы казной внутреннего двора.

Принц Чондо поднялся со своего места и поклонился. Император заметил его и обратился к нему.

- Принц Чондо.

- Ваше Величество, я слышал, что Дам Со И сведущ в математике. Раз уж Её Величество Императрица не может исполнять свои обязанности, не мог бы Дам Со И взять на себя дела, которыми раньше занималась Ынхё Хван Гвиби?

Сидевший на краю ряда для членов императорской семьи Нын Са Хён скривился. Хоть он и не был членом императорской семьи, его мать была из их числа, и как представитель знати и человек, близкий к императору, он обладал большим влиянием, чем любой другой родственник правителя.

- Дам Со И, значит, - протянул император, глядя на Дам Со И.

Намерение императора поручить управление делами гарема Дам Со И было равносильно тому, что он сам брал в руки финансовую власть над гаремом.

Кто-то из членов императорской семьи толкнул Нын Са Хёна локтём. Это был знак выступить. Ходили слухи, что Нын Са Хён, назначенный ближайшим помощником императора для репетиций ритуальных церемоний, совершенно измучился от Дам Со И.

- Не слишком ли низок ранг Дам Со И? Кё Гвиби, а что скажете вы? - вдовствующая императрица снова втянула в разговор Ён О.

- ……

- ……

Среди членов императорской семьи пронеслось беспокойство. Вдовствующая императрица, состоявшая в родстве с семьёй Кё, продолжала пытаться вручить Кё Гвиби хоть какую-то власть. Кё Гвиби умел вовремя отступать, но, получив только что от вдовствующей императрицы настойчивое предложение проявить себя, он мог поддаться искушению и проявить доселе невиданную жадность.

Ён О снова поднялся со своего места и повернулся к трону. Его взгляд быстро скользнул по рядам членов императорской семьи. Нын Са Хён и принц Чондо были сейчас ближайшими соратниками императора, его руками и ногами. То, что разговор начал принц Чондо, означало, что в его словах в определённой степени отражена воля императора.

Власть Дам Со И в гареме полностью исходила из благосклонности императора. Император, движимый жадностью, намеревался использовать Дам Со И как марионетку, чтобы прибрать к рукам казну гарема. Казалось, этому мужчине было мало императорской власти, и он хотел заполучить ещё и гарем, чтобы вершить всё по своей воле.

Ён О обдумывал ситуацию с разных сторон.

Даже если Дам Со И и не смел перечить императору, дарующему ему свою благосклонность, нельзя было ожидать, что он будет снисходителен к самому Ён О, с которым у него были плохие отношения, или к другим наложницам, близким к тому, чтобы стать союзницами Ён О.

- Могу ли я, недостойный, сказать слово?

Ён О, поднявшись с места, обратился к почётному возвышению. Он говорил так, что было неясно, обращается ли он к вдовствующей императрице или к императору. Император кивнул.

- Позволяю.

- Прежде чем высказать своё мнение, я хотел бы спросить Дам Со И. Дам Со И, вы, как и сказал Его Высочество принц Чондо, изучали математику?

Дам Со И почтительно поднялся.

- Это так, Гвиби мама.

- Кто был вашим наставником?

- Бывший главный цензор, господин Чу Ан Вон.

Среди должностей, которые занимал Чу Ан Вон, пост Великого наставника наследного принца был выше, чем пост главного цензора. Однако он не мог произнести перед императором слова, которые бы напомнили о ведомстве наследного принца тех времён.

- Вы учились у достойного человека. Я помню его как дедушку, который отбирал и съедал мою долю сушёных яблок, но я слышал, что он был человеком большой учёности. Ваше Величество Вдовствующая императрица, вы ведь доверяете клану Кё?

На слова Ён О, брошенные словно вскользь, вдовствующая императрица ответила с улыбкой:

- Конечно.

- Хм!

- Кхм.

Среди императорских родственников раздалось неловкое покашливание.

- А Ваше Величество, доверяете ли вы клану Кё?

На лице Ён О, произносившего эти безжизненные слова, вместо уныния проступила скорее трогательная печаль. Было отчётливо видно, как его чистое, безупречное лицо и полные слёз глаза приковали к себе взгляд императора.

Наблюдая за этим, императорские родственники почувствовали растущее недовольство.

- Клан Кё - верные подданные, преданные Мне и императорской семье.

- Клан Кё всегда с осторожностью относится к собственной силе. Я - Гвиби, и многие мои родственники занимают государственные посты. Разве не будет чрезмерным даровать мне ещё и власть над внутренним дворцом?

- Гвиби! - воскликнула вдовствующая императрица, обращаясь к Ён О, который выказывал свой отказ.

- Прошу прощения. Ваше Величество с доверием взирает на клан Кё, но я боюсь, что, взяв в руки власть, выходящую за пределы моих способностей, мне будет трудно оставаться таким, какой я есть сейчас. Кроме того, именно поэтому я считаю неправильным, чтобы Дам Со И, которому Ваше Величество оказывает особое благоволение, управлял финансами внутреннего дворца.

Вдовствующая императрица, собиравшаяся было встать, услышав последующие слова Ён О, снова села. Их взгляды встретились, и Ён О едва заметно покачал головой.

- Слова Кё Гвиби мамы и впрямь кажутся разумными, - с радостным видом выступил один из императорских родственников.

- По моему скромному мнению, Син Бин является наиболее подходящим кандидатом для управления делами внутреннего дворца. На данный момент из всех наложниц у Син Бин самый большой опыт жизни в императорском дворце, она обладает глубокими познаниями и всегда была справедлива в заботе о дворцовых слугах, поэтому ей можно доверять и следовать за ней. К тому же, у Син Бин самый высокий ранг после меня. Если же она не справится со своими обязанностями, я её поправлю.

Закончив речь, Ён О слегка присел в коленях. Он совершил поклон и бросил взгляд на Нын Са Хёна, сидевшего среди императорских родственников.

Нын Са Хён вскочил, словно его подбросило, и произнёс:

- Ваше Величество, мне неловко говорить это, так как Син Бин мама - моя родственница, но я хотел бы добавить несколько слов к сказанному Гвиби мамой. С юных лет Син Бин была хладнокровной, рациональной и никогда не ленилась в своих стараниях, поэтому она не станет вносить смуту во внутренний дворец своими невежественными мыслями и поступками. Если Син Бин возьмёт на себя важные обязанности во внутреннем дворце, это будет великой честью для семьи Нын из Сопхёна.

Вслед за его словами один за другим выступили императорские родственники, связанные с кланом Нын родственными или дружескими узами. Среди них были и те, кто намеревался продвинуть своих людей на место новой императрицы или наложницы.

Поведение Кё Гвиби во время церемонии произвело на императорских родственников сильное впечатление. Он не был тем злым наложником из слухов, что преследует лишь собственные амбиции. Но и не был добряком, который всё раздаёт другим.

Если сейчас трудно продвинуть во внутренний дворец нового человека, то нужен был кто-то, кто был бы лучшей картой среди уже имеющихся наложниц и с кем можно было бы объединить усилия.

Син Бин принадлежала к боковой ветви клана Нын из Сопхёна, но была связана кровными узами с императорской семьёй. Если Кё Гвиби, пользующийся наибольшим благоволением императора, будет её направлять, это была куда лучшая карта, чем новый человек, которого император мог и не принять.

Выслушав прошения многих императорских родственников, император приказал поручить Син Бин заботу о делах внутреннего дворца. Син Бин не стала хозяйкой внутреннего дворца, но получила в свои руки самую большую власть, которой обладает его хозяйка.

Императорские родственники и наложницы, покидавшие зал Покнёнчжон, расходились в соответствии со своими делами. Дам Со И подошёл к императору сразу после окончания церемонии приветствия, но, встретив отрицательный кивок императора, покинул зал первым.

Среди императорских родственников, с оживлённой беседой покидавших зал, был и император. Император сошёл с почётного места и преградил путь Ён О.

- Кё Ён О, ты мешаешь Мне?

- Прошу прощения.

Члены императорской семьи, стоя поодаль, внимательно наблюдали за этой не совсем уединённой встречей императора и Кё Гвиби.

- Неужели ты не мог стерпеть, чтобы Дам Со И управлял внутренним дворцом? Твой ранг ведь куда выше.

Ён О почувствовал раздражение, видя, как этот мужчина с гордым лицом и усмешкой упоминает имя Дам Со И. Как император вообще мог говорить с ним о Дам Со И.

- Да при чём здесь вообще Дам Со И? На самом деле это вы хотите прибрать к рукам весь внутренний дворец.

- Вот именно. И раз ты всё прекрасно понимаешь, зачем же ты мне мешаешь? Ревнуешь?

Прошептал Сон Джэ, скривив губы в усмешке. От его слов лицо Ён О застыло. Окружающие тактично отошли, и в и без того пустом пространстве между ними повисло гнетущее молчание.

После долгого молчания.

- Похоже на то, - сказал Ён О, едва заметно нахмурив брови.

- ...

Лицо императора выразило замешательство, словно он не ожидал такой реакции. При виде удивлённого лица мужчины Ён О, наоборот, растерялся ещё больше. Чувствуя себя неловко из-за возникшей паузы, Ён О поспешно поклонился.

- Я откланяюсь.

- Кё Ён! Кё Гви...

Сон Джэ, собиравшийся окликнуть уходящего Ён О, заметил обернувшиеся на его голос взгляды и поправил обращение. За это время Ён О уже отошёл на приличное расстояние.

- Ваше Величество, принцы крови ожидают вас, - евнух Ван подошёл к императору, заслоняя его от любопытных взглядов, полных интереса.

- Что это с ним?

- О чём вы, Ваше Величество?

- Он добился своего, заставив Меня поступить по-своему, и теперь злится.

Император, находя это абсурдным, пошёл за главным евнухом. Направляясь в павильон, где его ждали принцы, евнух Ван взглянул на императора. Холодное лицо мужчины выражало недоумение и досаду.

- Послать весточку во дворец Кирюнг? - в голосе евнуха Вана звучала уверенность.

- Разрешаю.

- Повинуюсь вашему приказу.

Император пошёл вперёд, словно обгоняя указывающего путь евнуха Вана. Уши мужчины, шагавшего широкими шагами, были красными.

❖ ❖ ❖

- Кё Гвиби мама.

Это случилось, когда Ён О уже собирался покинуть территорию зала Покнёнчжон. Сзади раздался резкий голос.

На Ён О смотрело лицо человека, казавшегося немолодым, но в нём было больше бодрости, чем старческой дряхлости. Мужчина средних лет, на вид лет пятидесяти пяти или на год-два моложе, уверенно улыбался.

Прислуживающая Ён О придворная дама Дон, низко опустив голову, прошептала:

- Это Его Высочество принц Сук.

Принц Сук был сыном императора, правившего до покойного государя, и приходился братом нынешнему императору. Взглянув на принца Сука, Ён О понял, насколько заброшенным рос император среди своих братьев, которые были намного старше его.

- Приветствую Ваше Высочество принца Сука. Знакомы ли вы со мной?

- Приветствую Кё Гвиби маму. Я знаю, что это невежливо, но, увидев вас, я окликнул вас, желая поближе взглянуть на самого знаменитого из наложников Его Величества, Кё Гвиби маму.

Будь они ровесниками, поступок принца Сука был бы серьёзным нарушением этикета. Он выглядел бодрее своих лет, но в его взгляде читались и опыт, и хитрость.

Для Ён О он был просто незнакомым мужчиной, намного старше его.

- Вот как.

- Сначала мне стало любопытно, правду ли говорят, что от тела Кё Гвиби исходит аромат. Но ещё больше меня поразило то, как вы вели себя на церемонии приветствия императорских родственников.

Острый взгляд принца Сука, казалось, был похож на императорский, но это впечатление быстро прошло. Чем дольше он смотрел на принца Сука, тем яснее понимал, что император выделяется своей внешностью не только среди братьев, но и среди всей императорской семьи.

- Прошу прощения.

- Надеюсь, у нас будет возможность видеться чаще… А ты. Ты ведь Дон Ён, да?

Говоря это, принц Сук заметил придворную даму, прислуживающую Ён О, и его глаза сверкнули. Взгляд его был похож на взгляд хищника, заметившего добычу, и заставлял замереть на месте.

- ...

Дон Ён, и без того стоявшая сжавшись, опустила голову ещё ниже. Её рука, державшая Ён О, мелко дрожала. Она даже отвернулась, словно пытаясь укрыться от взгляда принца Сука.

- Так ты всё ещё во дворце? Дон Ён. Покойный император был ко мне щедр, но мне всегда было жаль, что он отдал тебя только Его Величеству, а не мне.

Заметив Дон Ён, принц Сук полностью утратил интерес к Ён О. Он настойчиво пытался поймать взгляд уклоняющейся Дон Ён, отпуская неприятные замечания.

- Ваше Высочество, - только когда Ён О окликнул его, заслоняя собой Дон Ён и оттягивая её назад, принц, казалось, пришёл в себя.

- Ах, Кё Гвиби мама. Прошу прощения. Дон Ён... - принц Сук снова попытался обратиться к Дон Ён своим елейным тоном.

- Она - моя личная придворная дама.

От брошенных Ён О слов взгляд принца Сука забегал. Он скользнул по лицу Ён О, задержался на макушке сжавшейся в комок Дон Ён и снова вернулся к Ён О. В его острых глазах мелькнул странный огонёк, и в следующее мгновение на морщинистой щеке появилась тревожная ухмылка.

- Гвиби мама, неужели Его Величество и вправду так благоволит к вам?

На лице принца Сука отразилось странное подозрение. Глядя ему в глаза, Ён О подумал, что в нём была не бодрость, а хитрость.

От неприятного взгляда Ён О холодно обратился к стоящему перед ним человеку:

- Ваше Высочество.

Принц Сук, словно не уловив его тона, посмотрел на Ён О с явным снисхождением, будто считая его простаком. Казалось, он понимал, что допустил небольшую ошибку, но в то же время его вид говорил, что это не такая уж и большая проблема.

- Ха-ха, ничего-ничего. Я оговорился. Забудьте эти пустые слова. Это я от радости встречи со старой знакомой наговорил глупостей. Я откланяюсь. Надеюсь, мы скоро снова увидимся.

Быстро попрощавшись с Ён О, принц Сук хотел было дружелюбно протянуть руку к Дон Ён, но замер. Встретившись с острым, как нож, взглядом Ён О, он с хитрой усмешкой развернулся и ушёл.

До чего же неприятный человек.

- Дон Сангун. Дон Ён.

Ён О осторожно коснулся Дон Ён, которая окаменела от ужаса при виде принца Сука. Дон Ён вцепилась в руку Ён О, словно в спасительную верёвку, и судорожно дышала.

- П-прошу прощения…

- Всё в порядке. Принц Сук ушёл.

- Прошу прощения.

Дама Дон повторяла эти слова снова и снова, будто не знала никаких других.

❖ ❖ ❖

Ён О искоса оглянулся. Личная придворная дама Син Бин и её ближайшая служанка заботливо вели Дон Ён, поддерживая с обеих сторон. Он понимал, что им, как женщинам, будет проще её успокоить, чем ему, мужчине, но всё равно не мог перестать оборачиваться.

- Гвиби мама.

Когда они пересекли центральные ворота, разделявшие внутренний и внешний дворец, к нему подошла Син Бин и почтительно склонилась перед ним. Син Бин, не обращая внимания на то, что на них могут смотреть, опустилась на колени перед Ён О, в точности как на церемонии своего назначения.

- Чо Хён из клана Нын из Сопхёна приветствует вас. Кё Гвиби мама, я, хоть и член императорской семьи, буду верна вам. Прошу, примите мою преданность и благодарность.

Хоть Ён О и беспокоился о напуганной даме Дон, он не мог игнорировать то, что должен был сделать сейчас.

- Это обещание будет действовать лишь до тех пор, пока я остаюсь Гвиби?

В голове у него был сумбур, и ему ужасно хотелось просто поднять Син Бин и поскорее уйти в свои покои. Но с его губ, вопреки этому, уверенно слетали слова.

- Тогда назовите мне имя господина, которому я буду служить.

- Я предпочитаю друга, а не верного слугу. Хоть это и представление, которым я больше не могу пользоваться, но я - Кё Ён О, четвёртый сын семьи Кё. Спасибо, что стали моим другом.

Ён О помог подняться своему новому другу, только что поклявшемуся в верности и преданности. Это были всего лишь слова и формальности, но иногда видимость имела решающее значение. Именно поэтому Син Бин принесла ему клятву верности там, где их могли видеть шпионы.

Теперь, если Син Бин предаст или ослушается Ён О, позор ляжет исключительно на неё.

- Вы хотите что-то сказать?

- То, что я сказала ранее, - не просто формальность. Это мои искренние чувства. Для меня, родившейся в далёкой боковой ветви клана, предложение дружбы от человека, перед которым склоняют головы даже потомки основной линии, - это нечто невообразимое.

- Вы справитесь, Син Бин.

Син Бин, задумчиво глядя вдаль, вдруг повернулась к Ён О.

- Знаете, почему я выбрала вас, Кё Гвиби мама?

- Даже не знаю. Почему?

- Когда я была с Ки Би, я тоже помогала ей, как могла, но никогда не забывала, что мы на одной стороне лишь потому, что нам это выгодно, и я не скрывала этого от неё. Гвиби мама, прошу, используйте меня как свой инструмент, но не выбрасывайте, когда я стану не нужна. Я склонила перед вами голову, потому что знаю: вы не из тех, кто с улыбкой изображает союзника, а потом легко унижает и бросает подчинённых ради собственной выгоды.

- Я обещаю.

Ён О кивнул, глядя прямо в глаза Син Бин. Син Бин крепче сжала его руку своей. В её похлопывании по его руке чувствовалась искренняя поддержка.

Но это была всего лишь дружба между наложницами. Син Бин была женщиной, а Ён О - мужчиной. От её прикосновения Ён О инстинктивно напрягся.

- Боитесь, что нас неправильно поймут? - тихо усмехнулась Син Бин.

- Вы же знаете и всё равно делаете?

- А пусть понимают, как хотят. Что они скажут? Что Кё Гвиби в меня влюбился? Едва ли. Я прекрасно знаю себя. И знаю, что обо мне думают люди. Я не уродлива, но у меня лукавое выражение лица, а когда я улыбаюсь или веду себя скромно, то выгляжу ещё более коварной. Если мы будем так ходить, поползут слухи, будто это Син Бин настолько очарована чистой красотой Кё Гвиби, что забыла о своём долге наложницы и слепо ему предана.

При виде улыбки на лице Син Бин Ён О почувствовал себя неловко.

- ...

Он и сам раньше думал, что в её внешности есть что-то хитрое. И хотя она не упрекала его напрямую, он почувствовал себя так, словно его поймали с поличным.

Син Бин, заметив перемену в его лице, сказала с таким видом, будто прочла все его мысли:

- Не извиняйтесь.

- Угу.

Син Бин продолжала легонько похлопывать его по тыльной стороне ладони. Ощущение её тонких пальцев и мягкой ладони пробудило в нём тоску. Чем нежнее были её прикосновения, тем сильнее он вспоминал сестру, с которой давно расстался.

- Хорошо, что Его Величество не благоволит ко мне.

- Син Бин.

- Но я скучаю по человеческому теплу. Сана, которую я привезла из дома, умна и надёжна, но мы знаем друг друга не так уж давно. Моя семья была бедна, так что у меня не было служанки, которую я могла бы взять с собой. Её прислал мой дядя, сжалившись надо мной. Когда я только попала во дворец, нам с Саной было тяжело в незнакомой обстановке, так что мы сильно полагались друг на друга. Но я же не могу вечно показывать, что нуждаюсь в поддержке, не так ли?

Ён О кивнул в ответ на слова Син Бин. На помощника, присланного семьёй, не всегда можно было полностью положиться. Даже если поначалу ты и показывал слабость, нужно было демонстрировать, что ты становишься сильнее.

- Вам, должно быть, тяжело.

- Всё в порядке. Это уже вошло в привычку. Я всю жизнь прожила, пытаясь угадать настроение высокопоставленных особ из знатных семей. И то, что я скучаю по человеческому теплу, не значит, что я предлагаю нам почаще ходить, держась за руки. Не беспокойтесь. Ваша покорная слуга не желает, чтобы её приволокли к Его Величеству и высекли.

От этой странной жалобы Син Бин на лице Ён О появилось растерянное выражение.

- Спасибо, что позволили мне растить принцессу. Малышка такая тёплая, и её сердечко так сильно бьётся. Она прелестна и нежна. Я обязательно расскажу ей много историй о Хян Бин.

- Мне жаль, что я взвалил на вас столько обязанностей.

- Наоборот, я рада. Я не считаю это обязанностью. Наверное, я рада растить принцессу потому, что я мелочный человек. Ки Би потеряла своего первого ребёнка, потому что перенапряглась, поднимаясь по лестнице нового храма.

- Вот как…

- Это я тогда предложила пойти в тот храм. И я уже тогда подозревала, что Ки Би беременна. Сама она, кажется, ещё не знала, но я-то всю жизнь только и делаю, что наблюдаю за знатью. Я легко замечаю, когда у человека меняется цвет лица и поведение.

Слушая Син Бин, Ён О почувствовал недоброе.

- Не говорите.

Син Бин покачала головой.

- В то время Ки Би пользовалась полной поддержкой вдовствующей императрицы, но вела себя на удивление скромно. Жаловалась, что ей тяжело от слишком частых визитов вдовствующей императрицы и Его Величества. Тогда я тоже хотела родить наследника, чтобы исполнить волю своей семьи. У меня было плохое настроение, а Ки Би предложила пойти на прогулку, чтобы укрепить отношения между наложницами одного возраста. Я намеренно, чтобы ей насолить, предложила пойти в храм с высокой лестницей. Там Ки Би и потеряла своего первого ребёнка. Моя злоба отняла жизнь.

- Но это…

- Когда я узнала, что Юн Со Хва давала Ки Би джаанхон, из-за которого её организм стал склонен к выкидышам, я испытала огромное облегчение. Наверное, потому, что я мелочный человек. Когда Ки Би потеряла ребёнка, она была очень жестока со мной, но мне от этого было только спокойнее. Вы должны знать это обо мне, Гвиби мама. Только так вы сможете держать меня на коротком поводке.

Син Бин горько усмехнулась и тихо добавила:

- Поводок для человека…

- Я также отчасти виновата в том, что Юн Со Хва затаила обиду на Ки Би. Ки Би из знатного клана Ки, а у Юн Со Хва за душой не было родовитой семьи, но Ки Би относилась к ней со странной добротой. Мне это показалось подозрительным, и когда Юн Со Хва ненадолго отошла, я намеренно заговорила о Юкране. В то время Ки Би была полна самоуверенности, и стоило её немного поддеть, как она тут же выкладывала всё, что у неё на уме.

- Син Бин.

- Ки Би, ничуть не беспокоясь, что Юн Со Хва может услышать, уверенно заявила, что если она родит сына, то от сына Юн Со Хва, Юкрана, можно будет просто избавиться. Чтобы контролировать меня, вы должны знать все мои слабости.

Ён О растерянно смотрел на Син Бин, которая так спокойно раскрывала все свои тёмные стороны.

- Во дворце каждый безжалостно действует в своих интересах. И у каждого на то свои причины.

- Так не только в императорском дворце, но и везде в мире. Гвиби мама, я хочу сказать, что в мире, и особенно во дворце, не бывает поразительных совпадений.

Пока Син Бин говорила пониженным голосом, у двери в противоположном конце коридора остановилась группа евнухов. Заметив наложниц, евнухи низко склонили головы.

Среди них был евнух Ма Гёнун, управляющий внутренними покоями. Прямо перед тем, как наложницы покинули коридор, евнух Ма повернул голову и поднял взгляд. Ён О, выходивший из коридора, бросил взгляд на евнуха Ма, который внимательно на него смотрел.

В тот же миг, как их взгляды встретились, они оба отвернулись.

Они уже подходили ко дворцу Кирюнг.

- Син Бин, оставьте свои чувства к принцу Чондо.

Слова Ён О прозвучали как бы между прочим. Син Бин на мгновение замерла, а затем, взглянув на него, улыбнулась одними глазами.

- Гвиби мама. От такого не отказываются. Принц Чондо - моя первая любовь. Императорский родственник… как особенно это звучит. Для девушки из бедной ветви знатного, но влиятельного рода, разве такой человек не был воплощением мечты? Теперь я наложница Его Величества, но мне всё ещё трудно полностью отказаться от юношеских чувств.

Ён О с беспокойством посмотрел на неё.

- Но…

- Я знаю. После того как я стала наложницей, принц Чондо, с которым мы толком и не разговаривали, сам нашёл меня, чтобы завязать знакомство. И даже став наложницей императора, я, по своей глупости, была на седьмом небе от счастья. Я всё поняла, лишь когда его интерес и визиты сошли на нет, стоило ему увидеть, что я не пользуюсь особой благосклонностью Его Величества. Он пришёл, чтобы использовать меня, и ушёл, когда понял, что от меня нет никакой пользы.

Ён О не знал, что сказать, и лишь плотно сжал губы.

- ...

Неужели принц Чондо не знал, что юная Чо Хён была в него влюблена? Он не находил слов, чтобы утешить женщину, чьё сердце трепетало перед мужчиной, пришедшим лишь для того, чтобы её использовать.

- Не беспокойтесь. Даже если мои чувства не угасли полностью, это не значит, что я позволю себя использовать или обмануть.

- У вас слишком сочувствующий взгляд.

- Я буду осторожна. Но это скорее вам, Гвиби мама, стоит опасаться принца Чондо.

От этих неожиданных слов Ён О остановился. Придворные, следовавшие за ними, тоже замерли, сохраняя дистанцию.

- Мне?

- Кажется, у принца Чондо есть воспоминания, связанные с вами. Я подозреваю, что вы, должно быть, подарили ему кисть для письма в Онрёне. На самом деле, это был не столько подарок, сколько вы просто отдали ему лишнюю, будто избавляясь от неё. Но, похоже, тогда вы произвели на него глубокое впечатление.

Ён О порылся в памяти, но ничего не мог вспомнить.

- Совершенно не помню…

На лице Син Бин появилось дразнящее выражение.

- Насколько я могу судить, вы для принца Чондо - первая любовь или что-то вроде того. Просто имейте в виду, что не стоит сближаться с ним и лишний раз волновать Его Величество.

Ён О кивнул в ответ на предостережение Син Бин.

- Хорошо. Син Бин, вы случайно не знаете принца Сука?

- Вы о Его Высочестве принце Суке? Он - отец принца Чондо. А принц Чондо - его второй сын.

Их голоса стали ещё тише. От слов, что принц Сук - отец принца Чондо, лицо Ён О похолодело и застыло. И лишь теперь он с опозданием вспомнил, что, когда впервые столкнулся с Нын Са Хёном и принцем Чондо, последнего представили как сына принца Сука.

Син Бин с удивлением посмотрела на его застывшее лицо и продолжила.

- Старший сын принца Сука слаб телом и не блещет умом. Принц Чондо, напротив, - самый выдающийся среди императорских родственников своего возраста. Именно поэтому принц Сук одно время особенно ценил принца Чондо, хоть тот и не был сыном его главной жены.

Но принц Чондо не сможет унаследовать титул и владения своего отца. Его семья по материнской линии была замешана в государственной измене свергнутого наследного принца.

- Тогда…

- Мать принца Чондо, как супруга принца Сука, могла считаться непричастной к измене своей семьи. Однако она покончила с собой из-за положения, в котором оказались её муж и сын. И хоть она и принесла себя в жертву, принц Сук фактически отрёкся от принца Чондо.

- Как же всё сложно в императорской семье.

- Говорят, принц Сук ещё с юности не проявлял интереса к борьбе за трон. Сам он, похоже, верит, что умело разбирается в политике, но при этом лишён жажды власти. И принц Чондо тоже высокого мнения о своём отце. Однако, на мой взгляд... хм... принц Сук - просто тот, кто не прилагает усилий, чтобы захватить власть.

Син Бин говорила почти неслышным шёпотом. От её слов глаза Ён О широко раскрылись.

- Син Бин!..

- Принцу Суку просто не о чем беспокоиться. По ряду причин Его Величество с лёгкостью управляет и домом принца Сука, и самим принцем Чондо. В императорской семье действительно всё сложно. Когда принц Сук обращается к Его Величеству, взошедшему на трон, он называет себя «синдже» (ваш подданный и младший брат). Ему приходится уничижительно называть себя слугой и младшим братом перед своим братом, который намного его младше.

Откровенно поговорив с Син Бин, Ён О понял, что она гораздо глубже и проницательнее, чем он предполагал. Только после этого разговора он осознал, как много она замечала и в чём успела поучаствовать.

- Я глубоко обдумаю всё, что мы сегодня обсудили.

- Я лишь надеюсь, что смогла хоть немного помочь вам, Гвиби мама.

- Вы очень помогли.

Ён О поклонился, и Син Бин, отступая, ответила ему тем же. К ней подошла её придворная дама, чтобы прислуживать ей. Дама Дон, с заметно более спокойным лицом, приблизилась к Ён О.

Он некоторое время смотрел на удалявшихся женщин, а затем направился внутрь.

- Ты в порядке?

- Прошу прощения. Я показала себя не с лучшей стороны. Со мной всё хорошо.

- Скоро придёт Ма Гёнун.

Дама Дон со спокойным лицом повела Ён О за собой.

- Я велю всем удалиться.

Не дожидаясь отдельных указаний, дама Дон провела Ён О не в спальные покои, а в отдельный павильон в саду. Придворные дамы, подавшие чай, по её приказу отошли подальше.

Пока Ён О рассматривал чайную чашку, прибыл Ма Гёнун.

Павильон во дворце Кирюнг считался особым, отдельным миром. Ма Гёнун входил в этот прекрасный мир так же запросто, как в дом друга. Как евнух из управления внутренними делами, он всегда был занят, но всё делал вовремя.

С помощью Ма Гёнуна Ён О нашёл тело Юн Со Хва на земле для преступников. Поскольку у Юн Со Хва не было семьи, для неё устроили могилу там, где хоронили слуг дома Кё.

Благодаря ему Ён О также смог отправить часть придворных дам покойной Хёк Би, с которыми он уже поговорил, в отдалённые дворцы. Если бы ему пришлось в одиночку разбираться с таким количеством людей, он бы не справился.

Но даже такой умелый евнух не мог проникнуть во дворец вдовствующей императрицы. Сколько ни пытались Ма Гёнун и Сон Хян, им так и не удалось выяснить, какой яд был в отравленном вине, которое вдовствующая императрица дала Юн Со Хва.

- Что ты только что сказал?

- По словам тех, кто готовил тело Хёк Би к погребению, её ногти на руках и ногах почернели. А у рта были следы кровавой пены.

Придворные дамы Хёк Би, с которыми встречался Ён О, были искренне рады, узнав, что император даровал ей посмертный титул.

Придворные дамы, казалось, верили, что император, которого они в последний раз видели во дворце Сонин, выглядел грозным лишь потому, что Сын Неба по своей природе внушает страх. Они говорили, что, даже если император и вправду гневался, Хёк Би была хорошим человеком, а значит, произошло какое-то недоразумение.

Император не рассказал Ён О ни о том, как наказал Хёк Би, ни о том, что произошло между ними. То же касалось и наказания императрицы. В обмен на расследование преступлений императрицы и Хёк Би на основании улик, найденных Ён О, император поставил условие: их вина не будет предана гласности.

Хёк Би была посмертно удостоена титула Ынхё Хван Гвиби, но она лишилась жизни, а значит, её вина была очевидна. Императрица тоже была виновна, ведь она находилась под арестом, замаскированным под уединение.

Император лишил Хёк Би жизни в тот же день, но своей первой главной супруге, императрице, он позволил удалиться от дел под предлогом болезни. Всему миру было известно, как глубоко он уважает императрицу. Императрица проживёт отведённый ей срок и будет записана в родословную императорской семьи как первая главная супруга императора Ён Му.

У Ён О не было выбора, кроме как принять условие императора. И он принял его предложение. Пока что он был доволен тем, что удалось избежать новых невинных жертв.

- Это яд, верно?

В ответ на вопрос Ён О Ма Гёнун кивнул.

- Осёл, на повозке которого тело Хёк Би перевозили к придворным, ответственным за погребение, стал странно себя вести, а затем умер, нанеся себе увечья. В отличие от обычных случаев, осёл рухнул на землю, катался и бился в агонии, пока не испустил дух, так что другие думают, что он заболел.

Евнух заговорил ещё тише.

- …!

Ён О, сам того не осознавая, вскочил на ноги. Ма Гёнун покачал головой, призывая его к сдержанности. Перед глазами Ён О всё поплыло.

- Скорее всего, это тот же яд, что вдовствующая императрица дала Юн Со Хва. Проблема в том, что невозможно узнать, дал ли этот яд Хёк Би сам Его Величество или откуда он вообще взялся.

Яд, который вдовствующая императрица подмешала в вино для Юн Со Хва. Яд, который император дал Хёк Би. И яд, который стал причиной несчастного случая, унёсшего жизни родителей и сестры Ён О.

Все три - это один и тот же яд.

- Невозможно определить, что это за яд.

- Мы снова допросили тех, кто видел тела Юн Со Хва и Хёк Би. На обоих телах были следы красной сыпи на тыльной стороне ладоней и руках. Почернели не только ногти на руках и ногах, но и кожа под глазами - она ввалилась и стала чёрной, словно обожжённая. Кроме того, там, где прошёл инспекционный евнух, убиравший опустевший дворец Сонин, были найдены следы мёртвой птички.

Ён О не сводил глаз с говорящего Ма Гёнуна.

- Есть три яда, которые оставляют такие следы на теле. Самый известный - мышьяк. Второй - яд, добываемый из ядовитого насекомого под названием «хоманчо», которое обитает в южных дождевых лесах. И последний - «ёнбёксок», но он очень редок, и его трудно достать.

- Ты хорошо потрудился. Я скоро снова позову тебя.

- Я откланяюсь.

Ма Гёнун ушёл, но Ён О остался сидеть неподвижно. Он поочерёдно перебирал в голове спутанные воспоминания.

Более десяти лет назад, когда Ён О было около десяти лет. Произошёл несчастный случай: лошади, запряжённые в повозку, в которой ехали его родители и сестра, внезапно взбесились.

За четыре дня до пира в честь дня рождения вдовствующей императрицы. Возле дворца императрицы были найдены мёртвые тушки мелких животных, которые, судя по всему, сами нанесли себе увечья.

После окончания пира. Юн Со Хва заявила, что Юкран был отравлен. Его симптомы: жар и красная сыпь по всему телу.

В тот день Юн Со Хва сказала, что у её четвёртого ребёнка, умершего недоношенным несколько лет назад, тоже была красная сыпь.

Через несколько дней Юн Со Хва получила от вдовствующей императрицы чашу с отравленным вином за то, что сеяла смуту во внутреннем дворце. На теле Юн Со Хва были чёрные пятна на руках, ногах и под глазами, а на тыльной стороне ладоней и руках - красная сыпь. Лошадь, которая везла её тело, умерла, нанеся себе увечья.

Недавно Хёк Би, по всей видимости, умерла от того же яда. На её теле остались те же следы. Осёл, перевозивший её тело, тоже умер, нанеся себе увечья.

В чём же разница?

На телах его родителей и сестры не было никаких признаков отравления. Если бы они были, их смерть не списали бы на несчастный случай.

Во время инцидента на территории дворца императрицы тоже никто не умер и не проявил симптомов отравления.

Когда умер четвёртый ребёнок Юн Со Хва и был отравлен Юкран из дворца Чвихо, никаких подозрительных смертей животных замечено не было. Юкран выжил, а четвёртый ребёнок Юн Со Хва, хоть и умер, но родился недоношенным, поэтому никто не стал внимательно осматривать его тело.

Вдовствующая императрица, императрица, Хёк Би.

Хёк Би вызвали к императору и допрашивали о её преступлениях из-за инцидента с Хян Бин и подозрительного подарка, который она сделала принцессе Хвиван. Две принцессы Юн Со Хва, вероятно, тоже погибли из-за зловещих подарков Хёк Би и императрицы.

Именно поэтому Хёк Би лишилась жизни, а императрица оказалась под арестом. Принцессе Хвиван было уже больше трёх лет, и, хотя она болела, к счастью, осталась жива.

По какой-то причине Хёк Би была одержима идеей смерти принцессы Хвиван.

Незадолго до пира в честь дня рождения вдовствующей императрицы какой-то яд стал причиной того, что мелкие животные вокруг дворца императрицы умерли, нанеся себе увечья. Примерно в то же время у Юкрана из дворца Чвихо проявились симптомы отравления.

Хёк Би?..

Юн Со Хва подозревала Ки Би, но та была ни при чём. Теми, кто долгое время без разбора угрожал императорским детям, были Хёк Би и императрица.

Вдовствующая императрица, похоже, использовала какой-то яд на Юн Со Хва, но в той ситуации у неё не было причин убивать или угрожать Юкрану.

Жизнь Юкрана, не признанного сыном императора, висела на волоске. Им пренебрегали до такой степени, что никто бы и не заметил, если бы его отравили. И его действительно отравили. С другой стороны, принцессе Хвиван, живущей во дворце, постоянно угрожали, но до попытки отравления дело не доходило.

Императрица. Мать императрицы, великая госпожа Сынволь из клана Дам. Клан Дам из Сокволя. Дам Со И.

Резиденция Дам Со И, дворец Донху. Инцидент с Хян Бин. У Хёк Би и императрицы было достаточно власти, чтобы заставить всех молчать, даже устроив происшествие в покоях Дам Со И.

Императрица достала яд через клан Дам и передала его Хёк Би.

Все товары, ввозимые во внутренний дворец, строго контролируются. Но слугам дворца нелегко было бы с той же тщательностью проверять товары и людей, входящих и выходящих из покоев самой императрицы.

Может, Хёк Би применила яд, когда забирала его у императрицы? Поэтому и умерли животные? Или это императрица использовала его, когда несла яд, полученный от клана Дам?

Одних лишь мыслей и догадок было недостаточно.

- Гвиби мама, это Дон Ён.

- Входи.

- Его Величество прислал известие, что посетит вас вечером. Однако во дворце Донху возникло срочное дело, так что, похоже, он не сможет прийти. Прошу прощения.

Дон Ён выглядела такой виноватой, словно это она сама нарушила обещание.

- Во дворце Донху?

- Говорят, Дам Со И потерял сознание.

Ён О не стал долго раздумывать над тем, что император находится вместе с Дам Со И. Он спокойно кивнул. Его взгляд, скользнувший по чайной чашке, остановился на придворной даме Дон, стоявшей у двери.

- Дон Сангун?

- …Мне нужно, нужно вам кое-что сказать.

Лицо Дон Ён было бледным как полотно. Её застывшее выражение вызывало жалость. Уголки её дрожащих губ выдавали тревогу. Это было так не похоже на Дон Сангун, которая всегда уверенно и саркастично отзывалась обо всех - и о знатных особах, и о таких же придворных дамах, как она.

- Подойди ближе и говори.

Дон Ён подошла к ногам Ён О и опустилась на колени.

- Гвиби мама.

Её лицо тревожно дрожало, будто она не решалась произнести то, что собиралась. Её подбородок так трясся, словно ей было ужасно холодно.

- Дон Сангун.

Ён О попытался помочь Дон Ён подняться. Она отвела взгляд от протянутой к ней руки и заговорила.

- Мама, я… я из бывших придворных дам наследного принца, из тех, кого готовили к служению в опочивальне. Я - не из добродетельных придворных. Но клянусь, я ни разу не прислуживала Его Величеству. Пожалуйста, умоляю вас, поверьте мне.

Дон Ён призналась, дрожа всем телом. Каждое слово срывалось с её губ вместе со слезами, она говорила умоляющим тоном. Глядя на её лицо, полностью мокрое от слёз, Ён О на мгновение замер.

Ему было больно видеть, что у Дон Ён, казавшейся такой сильной, есть воспоминания, настолько мучительные, что даже говорить о них было пыткой.

- Дон Сангун.

- Никогда, ни единого раза…

Дон Ён произносила обрывки фраз. О чём бы она ни думала, она мелко трясла головой, заливаясь слезами. Глядя в её скорбно плачущее лицо, он не мог сказать, что уже догадывался о её прошлом. Ён О стало даже совестно, что он это понял.

- Я и не думал об этом.

- Правда. Правда, правда… Не прогоняйте меня. Я, ваша покорная слуга, буду хорошо служить. Не отправляйте меня в другое место, не отсылайте меня к принцу Суку.

Дон Ён рыдала, охваченная ужасом.

- Я не отправлю тебя к нему.

- Мама, вы такой добрый… И всё же, по… пообещайте, пожалуйста.

- Обещаю.

Ён О взял умоляющую Дон Ён за руки и кивнул. Она тяжело дышала, как загнанный зверь, но постепенно её дыхание выровнялось. Слёзы, стоявшие в глазах, продолжали катиться по щекам. Ён О забеспокоился, видя, как ей мучительно даже упоминание о встрече с принцем Суком. Но он не смел неосторожно расспрашивать её.

- Принц Сук много раз предлагал мне стать его наложницей, - заговорила Дон Ён, и на её лице всё ещё был виден страх.

Брови Ён О на мгновение сошлись на переносице. Между сыном принца Сука, принцем Чондо, и Дон Ён не было и десяти лет разницы. Члены императорской семьи не видели ничего зазорного в том, чтобы брать наложниц в свои внутренние покои, и среди аристократов встречались распутники, бравшие в жёны девушек возраста своих детей, но от того, что это случалось часто, менее отвратительным это не становилось.

- Нас, придворных дам для служения в опочивальне, учат, что стать наложницей члена императорской семьи - высшая честь, но я не хочу этого. Я с юных лет служила во дворце, а потом меня перевели туда, где обучали таких, как я. Во дворце Чеволь, где воспитывают юных придворных дам для опочивальни, нам внушают, что мы станем теми, кого будут любить члены императорской семьи.

- …Что?

- Когда я впервые это услышала, у меня было такое же лицо, как у вас сейчас, мама. Я подумала: «Что за бред?» Во дворце членов императорской семьи и прислугу не считают за равных, так что я не могла поверить в эту чушь. Когда они берут нас в наложницы, то ведут себя так, словно оказывают великую милость. А я, я… я не хочу.

Дон Ён с протяжным вздохом, похожим на всхлип, наконец перестала плакать. Ён О, не зная, что сказать, лишь кивнул.

- Принц Сук не мог понять, как я смею отказываться от места наложницы. Да и другие придворные дамы этого не понимали, так что их не в чем винить. …Принц Сук, когда я отказалась, несколько раз пытался увести меня силой.

- Я защищу тебя. Я никому не позволю тебя забрать.

От слов Ён О на её мокром от слёз лице промелькнула слабая улыбка.

- И я буду защищать вас, мама, до последнего вздоха.

Ён О достал из-за пазухи платок и протянул его давшей клятву Дон Ён.

- Я безмерно благодарна.

- Ты, должно быть, напугана, отдохни сегодня. Спасибо, что рассказала такую тяжёлую историю… Что мне сказать? - проговорил Ён О и запнулся.

- Скажите, что я хорошо поступила, - ответила Дон Ён, и её лицо стало заметно спокойнее.

- Да, ты хорошо поступила.

От слов Ён О Дон Ён снова слабо улыбнулась и удалилась. Ён О, который отвечал на её улыбку спокойным выражением лица, в тот миг, как закрылась дверь, застыл, словно налившись свинцом. Его лицо омрачилось, будто он вот-вот заплачет, и лишь с трудом обрело прежнее выражение.

В прекрасном и роскошном императорском дворце слой за слоем накапливались ужасные истории.

В тот день он снова осознал, как жестоко и гнусно мир обходится со слабыми.

Небо было пасмурным, а в ветре чувствовался холод. Земля, которую ненадолго смочил осенний дождь, была слегка влажной. Это был мрачный день, идеально подходящий для ночной прогулки.

Величественный дворец императрицы был пуст, словно в нём не было ни единой души.

Ён О, ступив в пространство, окутанное жуткой тишиной, неловко осмотрелся. Звук его собственного приземления со стены показался таким громким, что он огляделся, проверяя, не услышал ли кто, но вокруг было тихо, словно всё вымерло.

В этот момент по коридору раздались тяжёлые, неосторожные шаги.

- …

Ён О спрятался в тени павильона Хинён, расположенного на самой окраине дворца императрицы.

Раньше дворец императрицы был так полон придворными дамами, что казался переполненным. Куда бы он ни пошёл, ему приходилось кланяться всё новым и новым служанкам. Это был один из способов, которым император демонстрировал своё уважение и почтение к императрице. Он даже специально отбирал и отправлял во дворец императрицы служанок с опытом в аптекарском деле. Он хотел, чтобы о болезненной императрице заботились без единого упущения.

Но что же он видел сейчас?

Куда исчезли все те многочисленные придворные дамы? Вместо них, которые раньше ступали так осторожно, что не было слышно даже шороха одежды, теперь лишь изредка проходили незнакомые служанки, чей гулкий топот разносился по коридорам.

Благодаря шуму, который издавали эти новые служанки - топая или неосторожно роняя вещи, - Ён О смог легко передвигаться, оставаясь незамеченным. В отличие от внешней охраны дворца, которую стража стерегла так, что и вода не просочилась бы, внутри он был практически пуст.

Спальные покои императрицы были столь же пустынны.

Ён О осторожно вошёл в холодный павильон. Как только он переступил порог, до него донёсся знакомый кашель.

- Кха-кха!.. Ха-а, кха-кха.

Полог над кроватью императрицы всё ещё был роскошным. Но не возникало ощущения, что она окружена тщательной заботой. Кашель императрицы звучал несравнимо хуже, чем в последний раз, когда он его слышал.

Казалось, она не просто кашляет, а выхаркивает собственную жизнь.

- Ваше Величество?

Было странно, что никто из придворных не подходит к ней, когда она так кашляет. Но постепенно он понял: они не то чтобы не приходили - они не могли прийти.

Император не отнял жизнь императрицы, но он не позволил лекарям посещать её. Он также забрал всех придворных, которые заботились о ней как о своей собственной жизни.

- Кх… кха, Кё Гвиби?

Императрица кашляла, отхаркивая кровь. Женщина, которая из-за своей болезненности выглядела моложе и невиннее своих лет, узнала Ён О и горько усмехнулась.

- Да, это я, ваш покорный слуга. Ваше Величество.

Ён О дотронулся до таза у кровати и вздрогнул от удивления. Хоть время года и становилось прохладным, вода была намного холоднее, чем он ожидал. Было непонятно, как можно было позволить воде у постели больной так остыть.

- Мир - забавная штука, кха-кха… Не кровный родственник, а чужой человек, практически враг,Кё Гвиби, пришёл навестить меня.

- Прошу вас, помолчите немного.

Ён О смочил ткань в холодной воде, а затем согрел её в своих руках. Губы императрицы, испачканные кровью, уродливо скривились.

- Как вы сюда попали? Кё Гвиби. Значит, я не зря цеплялась за последний клочок жизни. Увидеть напоследок такую чистую и утончённую красоту…

Императрица, которая всегда так идеально следовала этикету, что казалось, будто сами законы воплотились в человеке, и которая так искусно вела себя в свете, теперь отпускала колкие шуточки. Видимо, когда человек слабеет, его истинная натура выходит наружу.

- У меня есть к вам вопросы, так что, пожалуйста, полежите спокойно и не растрачивайте последний остаток жизни.

Ён О осторожно придержал голову императрицы и вытер ей лицо. Он также собрал окровавленные платки, разбросанные по кровати и на полу, и тщательно их выстирал. Императрица, прерываясь на кашель, следила глазами за его суетливыми движениями.

- Зачем ты сюда пришёл?

- Придворные дамы дворца императрицы все мертвы?

- Наверное, все мертвы.

Ён О нашёл в комнате хоть сколько-нибудь тёплый чай и налил его в чашку. Когда он, налив две чашки, подошёл к кровати, императрица скривила губы.

- Неужели тебе хочется отнять и выпить чай у брошенной больной?

- У меня тоже есть рот.

- Будешь так же дерзить, и закончишь так же, как я.

Ён О вложил чашку в руку императрицы. Её слабая, словно вот-вот сломается, рука крепко сжала чашку.

- Вы желаете, чтобы я оказался в таком же положении?

- Разве это не несправедливо, что только ты вытянул счастливый билет и живёшь прекрасной жизнью?

- Поэтому вы убили всех императорских детей?

При этих словах Ён О императрица и бровью не повела. Она дождалась, пока утихнет боль от сильного кашля, и элегантно отпила чай.

- Я не убивала императорских детей. Разве ты не видишь, что я сама едва поддерживаю свою жизнь?

- А Хёк Би вы рассказали, как убивать императорских детей?

Брови императрицы изогнулись.

- Законный наследник дома Кё на удивление глубоко мыслит.

- Весьма польщён.

- Я лишь рассказала подруге то, что знала.

Императрица легонько подула на едва тёплый чай. Видимо, приступ кашля снова подступал, потому что она, вместо того чтобы выпить чай залпом, пила его маленькими глотками, постоянно остужая.

- Вы сильно горевали по своему сыну?

- Он был законным старшим сыном Его Величества. Единственным законным наследником, которого я родила после стольких лет стараний!..

- В том, что ребёнок ушёл, не было ничьей вины.

- Я и сама это знаю. Но Его Величество ничего не сделал для своего единственного законного сына. Он, наверное, даже не помнит, что этот ребёнок существовал. А когда я уйду, никто в этом мире о нём и не вспомнит.

Печаль императрицы не казалась притворной. Но Ён О не мог выразить ей искреннего сочувствия.

Императрица сказала, что не причиняла вреда императорским детям. Однако в прошлом она подарила всем им посуду из лазурита, которая, вступая в реакцию с жемчугом сахе, угрожала их жизням.

То, как императрица тосковала по сыну и жалела о его потере, казалось лицемерным и противоречивым.

- Вы пробовали просить Его Величество помнить о законном старшем сыне?

- Это было бы против этикета.

- Рассказывать, как угрожать жизни императорским детям, - это тоже не по этикету.

Слова Ён О прозвучали немного резко. Это тоже было нарушением этикета. Императрица бросила на него отчаянный взгляд, словно столкнулась с непробиваемой стеной.

- Я, кха-кха!..

- …

- Я и не знала, что Хёк Би совершит такую дерзость. Хоть я и императрица, Хёк Би была из влиятельного рода Ын, так что мне приходилось поддерживать с ней хорошие отношения. А когда общаешься, возникают всякие разговоры. Я слаба здоровьем, и Хёк Би многое делала за меня во внутреннем дворце. Могла ли я отказать ей в том, о чём она спрашивала или чего желала?

Этот короткий разговор позволил Ён О хоть немного заглянуть в истинную сущность императрицы. Она была человеком, который обманывал даже самого себя. С таким человеком невозможно было найти общий язык.

Императрица была слаба здоровьем и не могла свободно передвигаться, так что она определенно использовала Хёк Би. Ён О заподозрил, что и Хёк Би, в свою очередь, тоже, вероятно, использовала императрицу.

- Что Хёк Би говорила вам, Ваше Величество?

- Не говори о Хёк Би плохо. Она тоже была несчастной женщиной. Её недоношенный ребёнок родился мёртвым после тяжёлых родов. Это был сын. Родись он, то мог бы унаследовать трон Его Величества.

Императрица говорила с печальным лицом, но в глубине её взгляда сквозило облегчение.

Вы были рады, что сын Хёк Би родился мёртвым? Ён О подавил подступившие к горлу отвращение и сарказм.

- …

Пока он молчал, императрица заговорила, словно оправдываясь:

- Я лишь рассказывала Хёк Би, чего следует остерегаться при следующей беременности и на что обращать внимание императорским детям, и в процессе случайно обмолвилась о слабости императорской родословной. Вот и всё.

Говорить ей что-либо было бесполезно, это ничего не изменило бы в реальности. Тем не менее, её постоянные лживые оправдания вызывали у него раздражение и уныние.

Императрица утверждала, что утешала Хёк Би и советовала ей, чего остерегаться в будущем, но на самом деле она подстрекала её, чтобы та угрожала жизням императорских детей. Из-за этого погибло множество невинных душ.

- Хёк Би была почтительна к вам и старалась изо всех сил, не так ли?

- За это я ей тоже благодарна.

- А что Хёк Би говорила о вашем единственном законном сыне? Уж она-то не посмела бы дерзко заявить, что Его Величество о нём и не вспомнит. Ведь она была такой сострадательной.

Ён О небрежно произносил слова, которые были ему противны.

- Хёк Би меня очень утешала. Она имела дерзость говорить о бесчувственности Его Величества и тем самым успокаивала меня. Она ведь тоже страдала, потеряв дитя. Она говорила, что моему законному сыну можно было бы даровать посмертный титул, но Его Величество слишком бессердечен. Это, конечно, не по этикету. Но раз уж я просила даровать титул моему сыну, как законному наследнику, разве могла я сделать вид, что не знаю о сыне подруги, которая поделилась со мной своими мыслями?

Императрица с грустью прошептала, что не смела сама поднять этот вопрос, и закашлялась.

Хёк Би и императрица были ядом, который подпитывал их обеих. Они отняли множество жизней и ввергли многих людей в хаос.

- Вы были ей очень благодарны?

- Была.

- Достаточно, чтобы достать для неё яд?

Ён О улыбнулся, его лицо исказила гримаса.

- …

Императрица на мгновение замерла, забыв даже как дышать. Застывшим взглядом она смотрела на Ён О, затем её сотряс сильный кашель, а когда она убрала руку ото рта, на её лице была изящная, словно нарисованная, улыбка. Видя, как искажённое выражение её лица расцветает улыбкой, Ён О окончательно убедился, что именно императрица достала яд для Хёк Би.

Он не слышал, чтобы мышьяк вызывал у животных безумие или самоувечья. Однако ему доводилось слышать о случаях, когда женщин убивали с помощью мышьяка, подмешанного в пудру. Судя по этому, мышьяк в любом виде был смертельным ядом.

Хоманчо был ядом, который нужно было добывать на далёком юге. Южное море было невообразимо далеко от столицы.

Ёнбёксок казался более вероятным кандидатом, чем мышьяк или хоманчо. Хоть в государстве Юль и были проложены хорошие дороги, доставка товаров с юга всегда была сопряжена с трудностями.

Клан Дам занимался лекарственными травами, поэтому, каким бы редким ни был ёнбёксок, достать его для них не казалось невозможным. Когда даже самые слабые подозрения начали превращаться в уверенность, появилась зацепка и для следующих вопросов.

- Что такое ёнбёксок? - спросил Ён О, осушая свою чашку.

- П-почему ты спрашиваешь меня, что это такое?

Лицевые мышцы императрицы непроизвольно дёрнулись. Неясно было, отчего ей так больно: оттого ли, что стало трудно обманывать саму себя, или оттого, что её тайны были раскрыты.

- Если не знаете, то и не надо. Ещё одно, Ваше Величество, поскольку вы, похоже, не догадываетесь, я выскажу своё мнение. Вы когда-нибудь задумывались, почему Хёк Би была с вами так учтива и искренне вам следовала?

- Что значит «почему»?

- Думаете, потому что Хёк Би была вежливой и доброй? Нет. Хёк Би была уверена. Уверена, что вы, болезненная императрица, умрёте раньше неё хотя бы на день.

Ён О с радостью озвучил свои подозрения.

- Что за дерзкие слова!..

Императрица попыталась повысить голос, но её прервал приступ кашля. Даже сотрясаясь от него, она не сводила с Ён О глаз, искажённых гневом.

- Хёк Би была из влиятельного рода Ын, весь мир знал, как она предана вам, и она пользовалась вашей сильной поддержкой. Вы бы оставили завещание в её пользу, так что она наверняка думала, что станет следующей императрицей. Поэтому она и служила вам так искренне и преданно, со спокойной душой. Неужели вы ни разу об этом не задумались?

- Ты, кха-кха!..

- Ваше Величество, сегодняшний разговор многое мне прояснил. Я откланиваюсь.

Ён О вежливо поклонился и повернулся, чтобы уйти. Императрица, глядя ему вслед, заколотила по стойке кровати. Похоже, она пыталась позвать тех немногих придворных, что ещё остались.

Ён О быстро спрятался за великолепными колоннами зала Хамхиджон и двинулся дальше под покровом темноты. Ещё по пути в покои императрицы он заметил, что неосторожные служанки, должно быть, глухи и, вероятно, немы, раз им отрезали языки. Из-за того, что они плохо слышали, они и шумели при передвижении больше, чем обычные слуги.

Поэтому и императрица, чтобы позвать их, стучала по стойке кровати, чтобы они почувствовали вибрацию.

Закончив свою мрачную вылазку, Ён О провёл бессонную ночь. Как только рассвело, он приказал вызвать во дворец Чо Сом Рын, главную посланницу Намчхона. Вместе с евнухом, передававшим приказ, он отправил письмо.

«Ёнбёксок».

В письме было всего одно слово.

❖ ❖ ❖

Руки Чо Сом Рын неуверенно дрожали.

- Кё Гвиби мама.

Придворная дама Дон приняла маленький флакон с лекарством, который протянул Чо Сом Рын, и передала его Ён О. Флакон был заткнут бумагой и запечатан воском.

Склянка, которую принесла главная посланница, была до смешного маленькой. Пока Ён О тряс её, пытаясь определить количество содержимого, Чо Сом Рын смотрел на него снизу вверх дрожащим взглядом.

- Дон Сангун, отойди ненадолго.

По приказу Ён О Дон Сангун отступила к дверям внутренних покоев. Чо Сом Рын смотрела на удаляющуюся придворную даму растерянным взглядом. В её глазах читалась безмолвная мольба не оставлять её одну, но придворная дама Дон, низко опустив голову и потупив взор, затаила дыхание.

- Главная посланница.

Ён О жестом подозвал к себе дрожащую Чо Сом Рын. Та, хоть и всем видом показывала своё нежелание, вежливо поклонилась.

- Приказывайте.

Ён О снова резко встряхнул крошечный флакон в руке. Содержимого в нём было совсем мало.

- Что будет, если применить такое количество на человеке?

- Даже здоровый человек, если примет всё это, будет лежать без сознания несколько дней. А если человек слаб здоровьем, то он будет болеть от семи до десяти дней, а затем, потеряв все силы, не оправится.

Ён О перестал трясти флакон.

- Всего лишь от этого?

Он уставился на склянку с таким видом, будто собирался немедленно сорвать восковую печать.

- Мама!..

Чо Сом Рын поспешно окликнула того, кто не осознавал опасности смертельного яда в его руках. На её испуганном лице отразилась тревога. Ён О поставил флакон на стол и убрал руки.

- Расскажи всё, что знаешь.

Его спокойный взгляд коротко метнулся к флакону.

- Ёнбёксок - это яд, который добывают из стебля дерева ёнбёк, растущего, вцепившись корнями в особый вид скал. Условие с особой скалой существует потому, что не из каждого дерева ёнбёк можно добыть яд. Ёнбёксок можно собрать только с того дерева, которое пустило часть своих корней в скалу, где растёт красно-пятнистый гриб.

- Красно-пятнистый гриб - это тоже яд?

- Да, мама. Однако яд красно-пятнистого гриба достать невозможно. Потому что человек подвергается воздействию яда, просто прикоснувшись к грибу. Иногда случается, что в процессе сбора ёнбёксока сборщики умирают, случайно подвергшись воздействию красно-пятнистого гриба, даже не трогая его.

При словах Чо Сом Рын Ён О мгновенно всё понял. Смертельный яд, исходящий от ядовитого гриба, который убивает от одного прикосновения. Свойство, из-за которого можно отравиться, даже не касаясь его.

Услышав это, он невольно представил себе животных, которые сходили с ума и погибали, коснувшись яда или вдохнув его пары, разнесённые по воздуху.

Так вот оно что.

Чо Сом Рын подробно рассказала о ёнбёксоке.

Смертельная доза ёнбёксока, по её словам, составляла всего одну маленькую лекарственную ложечку. Попав в организм, он обладал свойством отталкивать воду и притягивать жиры. Посмертными признаками были почерневшие ногти на руках и ногах и кожа под глазами.

Прозвище яда - «яд безумца».

Даже при слабом отравлении ёнбёксоком наблюдались жар, внезапный зуд, крапивница и сыпь по всему телу. В лёгких случаях - головокружение, в тяжёлых - зрительные, слуховые и тактильные галлюцинации. Когда же яд приводил непосредственно к смерти, то после сужения дыхательных путей наступал паралич дыхательных мышц, и жертва умирала.

- Гвиби мама.

Когда Чо Сом Рын закончила объяснять симптомы отравления и способы противоядия, из-за двери послышался голос Сохи.

- Готово?

- Да.

- Дон Сангун.

По зову Ён О подошла Дон Ён, чтобы прислуживать ему. Когда он поднялся со своего места, взяв флакон с ёнбёксоком, Чо Сом Рын с тревогой посмотрела на него. Похоже, её беспокоило, что он так небрежно держит флакон, даже после того, как она рассказала обо всех ужасах этого яда.

- Главная посланница, вы тоже следуйте за мной.

- Да.

Когда они вышли из внутренних покоев, лицо Ён О было холодным и непроницаемым, как никогда.

- Все, кроме Дон Сангун и главной посланницы, можете удалиться. Это на заднем дворе фруктового сада?

- Да, мама.

- Хорошо потрудилась.

На его лице, когда он произносил эту похвалу, не было и тени улыбки. На заднем дворе сада, куда прибыли Ён О, Дон Ён и Чо Сом Рын, стоял небольшой загон. Внутри раненая коза и кролик мирно щипали траву.

- Дон Сангун, отойди.

- Да.

- Главная посланница, вы тоже отойдите подальше.

Отойдя на расстояние от двух женщин, Ён О вскрыл восковую печать на флаконе.

Щёлк.

Дон Ён смотрела с недоумением, а Чо Сом Рын, знавшая об опасности ёнбёксока, - с ужасом на то, что делал Ён О. Он наклонил флакон и высыпал ёнбёксок себе на ладонь, чтобы рассмотреть его. Белый, мелко смолотый порошок с красноватым оттенком был не слишком похож на зерно.

Он смотрел на ёнбёксок лишь мгновение.

В следующий миг Ён О развеял порошок с ладони над мирным загоном. Суматоха началась немедленно. Животные в тихом до этого загоне забеспокоились, начали биться в агонии, поднялся шум. Коза подбежала к деревянному столбу загона и стала биться о него головой.

- …

Ён О не отводил взгляда от этой сцены. Он заставил себя стоять на месте, подавляя желание отступить, и встретился лицом к лицу с мучительным мгновением, которое сам же и создал.

- Мама!..

Испуганная Дон Ён хотела подойти к Ён О.

- Не подходи. Оставайся там. Не нужно поднимать шум.

Чо Сом Рын была напугана не меньше.

- Ч-что же это… как же так…

Животные, яростно калечившие сами себя, вскоре рухнули на землю. Лицо Ён О окаменело. Он молча смотрел сверху вниз на невинных созданий, которых погубил.

С лицом, лишённым всякого тепла, словно человек, не знающий чувств, он долго смотрел на бездыханных животных.

После долгого молчания Ён О обернулся.

- И об этом ты знала, главная посланница?

- Прошу прощения. Эта ничтожная слуга… Я знала, что это редкое снадобье, но мне не было известно, что его применяют таким образом.

- Сохрани в тайне то, что видела сегодня.

При словах Ён О Чо Сом Рын торопливо кивнула.

- Р-разумеется.

Дон Ён тем временем уже подошла и влажной тканью вытирала руки Ён О. Опасаясь, что опасное вещество могло остаться в складках кожи между пальцами, она снова и снова тщательно протирала уже очищенные места.

- Дон Сангун, ты тоже сохрани в тайне то, что только что видела.

- Будет исполнено.

- И позаботься о несчастных животных.

Отдав приказ придворной даме Дон, Ён О подошёл к краю террасы павильона в саду и без сил опустился на пол. В обычное время Дон Сангун последовала бы за ним и помогла бы встать, увидев, что он сел где попало. Но сейчас она была занята: не поднимая шума, она в одиночку убирала загон, превратившийся в место бойни.

Чо Сом Рын подошла к Ён О, который сидел с отсутствующим видом.

- Гвиби мама.

- Знала ты или нет, не стоило об этом говорить.

Ён О опустил взгляд на свои влажные руки, погрузившись в мысли.

Ёнбёксок.

Наконец-то он узнал, что именно погубило его родителей и сестру. Узнал и то, каким способом была осуществлена эта коварная интрига. Лишь по прошествии столь долгого времени он смог докопаться до истины.

- Главная посланница.

- Да?

- Намчхон поставляет ёнбёксок ко двору вдовствующей императрицы?

Чо Сом Рын, всё ещё не оправившаяся от неожиданности, на мгновение задумалась, а затем медленно покачала головой. Ён О посмотрел на вновь обретшую самообладание главную посланницу и произнёс:

- Узнай.

Кто-то поставлял ёнбёксок ко двору вдовствующей императрицы. Вопрос Ён О заставил и Чо Сом Рын осознать этот факт.

- Это займёт время.

- Я подожду.

Ёнбёксок - редкий яд, а значит, круг поставщиков должен быть ограничен. Сделок тоже, скорее всего, было немного, но, учитывая опасность яда, все они, вероятно, проводились тайно и анонимно.

- Я исполню ваш приказ.

❖ ❖ ❖

Дворец Кирюнг находился в уединённой части внутреннего дворца. В павильоне, который долгое время пустовал, тут и там проглядывали следы времени и запустения. Однако после того, как в нём поселился новый хозяин, заботливо ухоженные покои наполнились теплом и радушием.

Но сегодня в этом обычно светлом дворце царила необычайно мрачная атмосфера.

- Его Величество прибыл.

Ён О, погружённый в свои мысли, на внезапные слова лишь повернул голову, не вставая. Дверь во внутренние покои открылась, и внутрь вошёл император.

- …

Мужчину никто не сопровождал - видимо, он заранее всех отослал.

- Кё Ён О.

Сон Джэ позвал Ён О, который сидел с отрешённым видом.

- Приветствую Ваше Величество Императора. Да пребудет с вами великое счастье, Ваше Величество.

Его спокойное и бледное лицо было пустым, словно из него ушла душа.

- Где…

Сон Джэ подошёл к Ён О и протянул руку. Начав было говорить, он тут же умолк.

Ён О, словно повинуясь неосознанному порыву, протянул свою руку навстречу руке Сон Джэ и схватил её. Схватить руку императора не было чем-то невозможным. Но обычно Ён О сначала наблюдал за действиями императора и лишь потом отвечал на них.

Осознав свою ошибку, Ён О с запозданием произнёс:

- Прошу прощения.

Он не плакал и не выглядел так, будто вот-вот заплачет, но в его взгляде, обращённом вверх, сквозила глубокая скорбь.

- Ничего страшного.

Ошибка не была настолько серьёзной, чтобы создавать проблемы.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Боюсь, сегодня я не смогу услужить вам. Но всё же…

Ён О, в несвойственной ему манере, продолжал говорить, оставляя многоточия. Сон Джэ не сводил глаз с его шевелящихся губ. Тёмные брови императора, слушавшего эту прерывистую речь, полную долгих и коротких пауз, слегка сошлись на переносице от напряжения.

- Но всё же?..

Не выдержав ожидания, поторопил Сон Джэ Ён О, который никак не мог продолжить. Произнеся это, он тут же взглянул на застывшее лицо Ён О, чтобы показать, что не собирается сердиться или упрекать его.

- Если бы вы… остались со мной…

Затихающий голос Ён О к концу фразы превратился в едва слышный шёпот. На едва различимые слова Сон Джэ охотно ответил:

- Хорошо.

Такой Ён О - нерешительный и растерянный, не знающий, что делать, - был ему незнаком. Перебирая пальцами руку императора, Ён О открыл было рот, но, не проронив ни слова, снова его закрыл. Ничего не упуская из виду, У Сон Джэ мысленно убеждал себя не торопить его.

Снаружи он не услышал от Дон Ён ничего особенного.

Для Ён О это была трудная, а для Сон Джэ - бесконечная тишина. Рассеянно перебиравший пальцы императора Ён О с опозданием осознал это и на миг затаил дыхание.

Рука, теребившая пальцы императора, замерла. Заметив, что Ён О, протяжно выдохнув, попытался мягко высвободить свою ладонь, император крепко сжал её.

Играть рукой императора, словно игрушкой, - это не было смертным грехом, но за такое вполне можно было получить выговор. Ён О опустил взгляд, а затем медленно повернулся вбок.

Наверное, именно это чувствует травоядное животное рядом с хищником, который вот-вот его съест.

- Ты в порядке?

Бросив короткий взгляд вверх, он увидел, что благородное лицо императора с тревогой смотрит на него сверху вниз. Осознав, что император ждёт ответа на его странное поведение, Ён О поспешно кивнул.

- Я в по… рядке.

- Что ты хотел сказать, но не сказал?

- Это…

Ён О вспомнил о своей безумной просьбе и сглотнул. Переведя дух, он посмотрел в лицо императору, который не сводил с него глаз. У того был такой вид, словно он затаил дыхание.

Сегодня в его словах было слишком много пауз.

- Я хотел спросить… можно ли вас обнять…

- Можно.

На слова, которые Ён О с трудом и нерешительностью произнёс, Сон Джэ ответил просто, отбросив формальности. Нетерпеливость была в его мужской натуре, но такая простая речь была совсем не похожа на императора, который, отдавая приказы, всегда строго следовал протоколу.

Видимо, его состояние и вправду было невыносимым.

Ён О, больше не колеблясь, зарылся в его объятия. Сон Джэ крепче прижал к себе Ён О, который прислонился щекой к его груди, и притянул ближе.

Это была спокойная и нежная ночь.

За окном сгустилась тьма. Время пролетело незаметно, словно во сне.

Император усадил Ён О к себе на бёдра и прислонился к изголовью кровати. Он просто молча обнимал его, и этого было достаточно. От одного лишь стука сердца и тепла, которым они делились, по кончикам пальцев пробегала томная дрожь. От одного лишь звука его дыхания спина становилась горячей.

Ён О не мог сказать, как долго он пробыл в объятиях мужчины. Казалось, прошло несколько страж. Он медленно очнулся от этого уютного сердцебиения.

Когда он попытался отстраниться, длинная рука, обнимавшая его за спину, мягко скользнула вверх и вниз.

- Ты в порядке?

- Я в порядке. …С вами ведь всё в порядке? - осторожно спросил Ён О, поправляя позу и опираясь руками на грудь и бедро мужчины.

В тот момент, когда его рука коснулась бедра мужчины, оно опасно дёрнулось. Из объятий, в которых он находился, исходил жар, ставивший его в неловкое положение.

- Ничего не поделаешь, - вежливо произнёс Сон Джэ, хотя тон его был похож на ворчание.

Повинуясь тянущей его руке, Ён О снова прижался к горячей и твёрдой груди.

Когда их груди соприкоснулись, тело мужчины слегка напряглось и вздрогнуло. От этого живого отклика Ён О невольно рассмеялся.

- Смеёшься? - произнёс император низким, глубоким голосом, до этого ласково успокаивавший его.

- С вами ведь точно всё в порядке?

Прижавшись к горячей и твёрдой груди, Ён О склонил голову. Его шепчущие губы легко коснулись щеки и шеи Сон Джэ. Чмок, чмок. От этих мягких, влажных звуков уши и шея мужчины дёрнулись, словно у зверя.

- Кё Ён О.

- Тебе же следует вести себя сдержанно, Сон Джэ-я.

С лицом, на котором отразилось облегчение, Ён О слабо улыбнулся. Его губы, с которых сошла тень бессилия, снова и снова целовали красивую щёку мужчины. И каждый раз, когда раздавался этот сладкий звук, горячие объятия, в которых он был заключён, вздрагивали в ответ.

Внезапно мир перевернулся.

Глаза Ён О широко раскрылись, когда он увидел над собой его спокойное лицо, смотрящее сверху вниз. Поколебавшись мгновение, он прикрыл глаза и улыбнулся. В ответ на улыбку Ён О Сон Джэ сильно нахмурил брови.

- Приходится быть в порядке, даже когда это не так.

Тихо проворчал мужчина и, опустив лицо, коснулся губами щеки Ён О. Принимая осторожные и деликатные поцелуи от мужчины, чьё тело было таким горячим, что, казалось, могло обжечь, Ён О снова улыбнулся. От щекочущего и нежного прикосновения губ уголки его рта сами поползли вверх.

Сам того не осознавая, Ён О провёл рукой по лицу мужчины, который целовал его. Его ладонь мягко скользила по затылку, плечам и широкой спине, вздрагивавшим от возбуждения.

Сон Джэ перехватил эту невинную руку, что без всякого напряжения прикасалась к нему. Его губы замерли на подбородке Ён О. Ён О коснулся кончиками пальцев большой ладони, остановившей его.

От щекочущего прикосновения к ладони Сон Джэ быстро отстранил губы от его мягкой кожи. Ён О повернул голову и поцеловал уголок губ мужчины, который пытался отстраниться.

- Больше нельзя. Разве вы не должны вести себя смирно, Кё Гонджа?

- Я и вёл себя смирно.

Ён О тихо рассмеялся и прикоснулся своими губами к тем, что укоризненно обращались к нему.

Чмок.

Мягкая плоть соприкоснулась, издав влажный звук. Это был лёгкий поцелуй. Всего лишь невесомое касание, но мужчина закрыл глаза, а затем снова открыл их.

Его тёмные глаза строго смотрели на Ён О.

- Как я могу быть сдержанным, когда ты так делаешь? - грозно прошептал император низким, глубоким голосом.

Мужчина осыпал лицо Ён О щекочущими поцелуями. Когда его губы спустились к шее, будто собираясь укусить, Ён О, смеясь, отпрянул.

- Ладно, ладно, я буду вести себя смирно.

При этом смеющемся возгласе мужчина, который, казалось, вот-вот набросится на него, тихо вздохнул, проглотив ругательство. Его твёрдые, горячие плечи яростно дрогнули.

Ён О обнял эти плечи. В ответ на объятие Сон Джэ накрыл его своим телом. Их прижатые друг к другу сердца стучали в унисон.

Воздух наполнился теплом и тихим смехом.

Служанки дворца Донху, затаив дыхание, наблюдали за павильоном Ечхунгак.

Хрясь!

После визита императора Дам Со И отослал всех от себя. Служанки понимали, почему он так часто просит оставить его одного. Для всех стало шоком, что придворная дама Джин, которая заботилась о Дам Со И с самого его прибытия во дворец, оказалась впутана в дворцовые интриги и была уведена инспекционной дамой.

Недавно назначенная во дворец Донху старшая дама Ён доложила, что собирается войти. В ответ Дам Со И закричал так громко, как никогда прежде.

С этого момента из павильона Ечхунгак стали доноситься звуки бьющихся, падающих и брошенных на пол вещей.

- …

Придворная дама Ён наблюдала за павильоном с бесстрастным видом, стоя там, где ей было позволено. В уголках её губ залегла морщинка, делавшая её ещё более суровой.

Дворцовые служанки переглянулись и покачали головами.

Прежняя старшая дама, Джин, хоть и соблюдала иерархию, относилась к служанкам по-доброму и лелеяла их, как дочерей. Даже когда она была строга, то лишь из-за беспокойства, что служанка может допустить ошибку перед вышестоящими.

Очевидно, что-то произошло во время приветствия императорской семьи после ритуала, но придворная дама Ён запретила служанкам даже заикаться об этом.

Болезненная императрица не смогла присутствовать на церемонии. Императрицы, на которую можно было положиться, не было, старшая придворная дама Джин, бывшая ему как руки и ноги, исчезла - Дам Со И оказался практически в полной изоляции в заднем дворце.

- …

- …

Если бы только Дам Со И мог открыться хотя бы им, это бы помогло. Но поскольку дама Джин исчезла из-за такого серьёзного дела, как интриги, было понятно, почему он держится от служанок на расстоянии.

«Бедный господин».

Служанки дворца Донху с жалостью смотрели на прекрасный павильон.

Изнутри Ечхунгака продолжали доноситься громкие звуки.

Бум!

Дам Со Джун крушил всё, что попадалось под руку. Комната уже была в полном беспорядке. Драгоценные вещи, подаренные императором, валялись повсюду. Любой, кто увидел бы это, в ужасе бросился бы сюда.

Бум, бум, бум, хрясь!

Стеллаж упал, и с него свалилась тушечница из камня Уно, привезённая из страны Хваун. Из-за своего огромного веса тушечница не разбилась. Вместо этого откололась и повредилась часть её драгоценной оправы.

Хотя каллиграфия его не интересовала, даже Дам Со Джун знал, насколько ценной была тушечница из этого камня. Он быстро пересёк разгромленную комнату и осмотрел повреждённый предмет.

Осколок орнамента на оправе, должно быть, был острым - как только он дотронулся до него, палец пронзила острая боль.

- Ай! Тсс-с… Хнгх, хыы…

Глядя на свой окровавленный палец, Дам Со Джун рухнул на пол и разрыдался.

После приветствия императорской семьи, зная, что это дешёвый трюк, он притворился, что упал в обморок, чтобы попросить аудиенции у императора.

Император, понимая, что у него есть что сказать, пришёл к нему. Именно поэтому он даже не сделал вид, что удивлён, когда Дам Со Джун встретил его, прямо сидя на своём месте.

«Разве управление счетами гарема - не моя обязанность? Вы ведь обещали, что поручите это мне!»

Император приказал ему прекратить любое общение с императрицей. Он сказал, что разочарован ошибкой Дам Со Джуна, но разве их связь не была глубже, чем любой промах? Именно поэтому император выбрал Дам Со Джуна одним из приближённых, которые будут помогать ему на ритуальном банкете.

«Даже я, император, не могу просто игнорировать слова членов императорского клана».

Это была нелепая отговорка. Он взошел на трон, обойдя всех своих старших братьев. Мысль о том, что он считается с мнением родственников, была просто смехотворна.

«Ваше Величество, вы ведь можете всё!..»

«Джун-а».

«Что это такое? Почему я всё ещё просто Со И? Нын Со Ён стала Син Бин, и даже эта бесполезная Чин Ми Ин стала Чин Совон! Став Чин Совон, она теперь сравнялась со мной в положении!»

Когда Нын Со Ён и Чин Ми Ин получили титулы Син Бин и Чин Совон, Дам Со Джун затаил дыхание. Тогда было неподходящее время. Он вёл себя предельно тихо и скромно. Но он видел, как повышают других, и надеялся, что император вскоре и его удостоит более высокого ранга.

Император не обещал ему повышения, но он выбрал его в качестве приближённого для ритуального банкета. А также сказал, что после банкета назначит Дам Со Джуна управляющим счетами гарема. Заведование хозяйством гарема было одной из важнейших привилегий императрицы.

Дам Со Джун был уверен, что император его не оставил. Но потом Кё Гвиби прошептал несколько слов - и отнял у него это право. Он не мог понять всех этих высокомерных и сложных речей, но он точно знал одно: у него отняли то, что принадлежало ему по праву.

И, как назло, все члены императорского клана как один встали на сторону Кё Гвиби. А эта бесстыжая Син Бин получила огромную власть - управление хозяйством гарема, - не сделав для этого ровным счетом ничего.

Он верил, что сколько бы Кё Гвиби и члены клана ни произносили умных речей, император останется верен своему слову. Но император так легко отказался от своего намерения. Дам Со Джун попытался подойти к нему сразу после принятия решения, но получил отказ.

Он не мог в это поверить.

Он ждал, что император, закончив дневные дела, придёт к нему, чтобы пообещать другую награду. Но тот сказал, что идёт во дворец Кирюнг.

И в это он тоже не мог поверить.

«Джун-а, разве я хоть раз пренебрегал тобой с тех пор, как ты вошел во дворец?»

Император смотрел на Дам Со Джуна сверху вниз с холодным, высокомерным лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции. Когда сразу после прибытия во дворец император, отвергнув всех наложниц, пришёл именно к нему, Дам Со Джун думал, что они смогут по-настоящему полюбить друг друга.

Императрица советовала ему принимать лишь то, что обещал император. Но он счёл это завистью сестры, не сумевшей завоевать благосклонность мужа. Он верил, что если проявит глубокую привязанность, то и император ответит ему теми же чувствами.

Но император, к его изумлению, ушёл к Кё Ён О, которого когда-то открыто презирал. Интерес императора к Кё Ён О, казавшийся мимолётным, всё никак не угасал.

Дам Со Джун мог лишь недоумевать, что вообще связывает этого императора, напрочь лишённого человеческих чувств - будь то привязанность или любовь, - с Кё Ён О.

«Я, мужчина, стал наложником, веря только Вашему Величеству!»

«Ты не единственный такой».

В императоре не было и намёка на такие нежные чувства, как сострадание, глубокая привязанность, страсть или любовь.

Теперь Дам Со Джун был в этом уверен. Даже будь он женщиной, а не мужчиной, император, отвергавший его искренность, никогда не взглянул бы на него с ответным чувством.

«Я ваш заслуженный подданный!»

Раз так, он хотел хотя бы получить то, что было обещано.

«Джун-а, заслужить моё особое расположение не так-то просто. Ты что-то неверно понял. Ты не тот, кто имеет передо мной заслуги. Ты - всего лишь тот, с кем у меня был уговор. Понимаешь?»

Император безразлично смотрел сверху вниз на плачущего Дам Со Джуна. На лице мужчины не было и тени человеческих чувств. Словно исправляя ошибку в книге, император с холодным видом указал ему на его заблуждение.

«В-Ваше Величество…»

Дам Со Джун, собиравшийся подойти к императору, отшатнулся. Тело его медленно обмякло, и он осел на пол. Гнев куда-то исчез, осталась лишь горькая обида.

Император, бывший великий князь Джеян, был единственным, кто сделал ему, выросшему в унижении и с трудом пробившемуся в клане Дам, столь блестящее предложение.

Он ни разу не назвал его «старшим соучеником», но великий князь Джеян учился с Дам Со Джуном у одного наставника. «Эй ты», «ты», «поди сюда». Даже самые вежливые обращались к нему не иначе как «молодой человек», и только князь был одним из тех немногих, кто называл его «соученик Дам».

Поэтому, когда тот предложил ему, мужчине, войти в гарем и взять на себя роль связующего звена между кланом Ман и ведомством канцлера - роль, которую прежде исполняла императрица, - он с радостью согласился.

К тому же это был способ возвыситься самому.

Но пошёл он на это ещё и потому, что испытывал к императору верность и привязанность. Однако в ответ на проявленную им верность император достойно относился к нему лишь три-четыре месяца после входа во дворец - ничтожно короткий срок.

«Вы ведь называли меня… меня соучеником…» - всхлипнул Дам Со Джун, захлёбываясь от обиды.

«А как ещё называть соученика, если не соучеником?» - безразлично бросил император. Его бровь странно изогнулась. Казалось, он догадывался, в чём заблуждается Дам Со Джун и о чём тот думает.

«Как вы могли так со мной поступить!» - горестно вскрикнул Дам Со Джун. Бровь императора недовольно дёрнулась.

«Джун-а, я по-прежнему считаю тебя ценным соучеником. Моё предложение в силе. Не знаю, что ты себе надумал, но не приписывай мне того, чего я никогда не давал. И если я был одним из тех немногих, кто был к тебе добр, то разве это не то же самое, что и твоё раболепие перед кланом Дам?»

Слова императора были произнесены так же вежливо и бесстрастно, как и в тот далёкий день, но в ушах Дам Со Джуна они прозвучали как язвительная насмешка.

Его лицо, мокрое от слёз, залилось краской стыда.

«Это потому, что я мужчина? А как же тогда Кё Гвиби? Что за сделка стоит за той милостью, что вы ему оказываете? Это из-за сделки с ним вы сегодня отказались от своего обещания?!»

Дам Со Джун не мог подняться на ослабевших ногах и, оперевшись руками о пол, смотрел на императора.

«Он - не твоя забота».

«Ваше Величество!»

«Похоже, мы сказали друг другу всё, что хотели. Я пойду. И как я уже говорил, прекрати доставлять беспокойство окружающим. Отдыхай».

«Что за сделка с Кё Гвиби!..»

Император, который уже было развернулся, чтобы уйти, обернулся и снова подошёл к Дам Со Джуну.

«Я сказал, он не твоя забота. Но есть кое-что, о чём я не упомянул. Джун-а, то, что ты до сих пор остаёшься в ранге Со И - не моя воля. Разве императрица не говорила тебе?»

Уголки губ мужчины изогнулись в улыбке. Он улыбался, но взгляд его был холодным и высокомерным, словно он смотрел с недосягаемой высоты.

«Императрица…»

«Джун-а, это императрица настояла, чтобы ты вошел во дворец в ранге Со И. И это императрица не даёт тебе подняться выше. Такова была моя сделка с ней, когда я вводил тебя в гарем. Так почему же ты спрашиваешь об этом меня?»

«Этого не может быть. Императрица так добра ко мне…»

Лицо Дам Со Джуна медленно исказилось.

«Не забывай мой приказ, Дам Со И».

Произнеся это ровным голосом, император развернулся и ушёл. Дам Со Джун мог лишь растерянно смотреть ему вслед. У него даже не возникло мысли остановить уходящего мужчину.

Дворец - это ужасное место, где никому нельзя верить.

- …

Не было никакой возможности проверить, правду сказал император или солгал. Покои императрицы были окружены императорской стражей. Даже если бы нашёлся способ проникнуть внутрь, попадись он императору - и он лишился бы даже того малого, что у него оставалось. Поэтому он не смел даже пытаться.

- У меня ничего нет.

Он вошёл во дворец, чтобы заменить императрицу, но его роль - связующего звена между двумя кланами - была лишь предлогом, не более. Он был пугалом без какой-либо реальной власти.

И снова он был нищим, у которого ничего не осталось.

Теперь единственным, на кого Дам Со И мог положиться, была его семья. Клан Дам, который презирал его больше, чем дверь в отхожем месте. Теперь, когда императору нельзя было доверять, не осталось никого, кроме них.

От одной лишь мысли о членах клана Дам в груди поднималась боль, будто его избивали дубиной.

- Есть кто снаружи?

Лёжа в разгромленном павильоне, он медленно поднял своё заплаканное лицо. Дам Со И провёл рукой по щекам. Слёзы уже успели высохнуть.

- Вы звали?

- Я разрешу советнику и братьям из дома Дам посетить дворец Донху. Отправь известие домой.

- Повинуюсь вашему приказу.

- Гарем императора и впрямь жалок.

Вдовствующая императрица опустила чашку и нахмурила свой изящный лоб.

- Прошу прощения, Ваше Величество.

- Наложниц не просто мало, их катастрофически не хватает. Кто-то скажет, какая разница, сколько их там, но это всё пустые слова. Похоже, только я одна и беспокоюсь о положении и благополучии гарема. А что вы думаете, Кё Гвиби?

Закончив утренние приветствия, вдовствующая императрица задержала Ён О, сказав, что им нужно кое-что обсудить.

Внутренние покои вдовствующей императрицы были величественны и роскошны.

Ступив за порог, Ён О почувствовал, как каменеет его лицо. Воспоминание о том, как он выпил здесь чай джаанхон и потерял сознание, было всё ещё свежо. Если бы чай принесла не Чок Джу, он бы лишь сделал вид, что пьёт.

- Этот наложник также обеспокоен. Однако, кажется, у Его Величества нет ни малейшего желания что-либо менять.

- Гвиби, не говорите мне таких беззаботных слов.

Было ясно, что сегодня вдовствующая императрица собирается надавить на него, чтобы он так или иначе заставил императора принять новых наложниц.

И слова Ён О не были пустым звуком. В гареме произошло многое, да и место императрицы было, по сути, вакантно, так что людей действительно не хватало. Теперь, когда с прежними наложницами было покончено, гарем необходимо было расширять.

Однажды Ён О как бы невзначай спросил императора, не стоит ли провести отбор наложниц или возвысить кого-нибудь подходящего из дам дворца Чео. Мужчина сделал вид, что не расслышал.

Из-за того, что император искал общества лишь его и Дам Со И, теперь даже пошли слухи, будто он по своей природе не интересуется женщинами и предпочитает мужчин.

Отсутствие у императора наследника тоже было проблемой.

Все перешёптывались за спиной Ён О из-за выпитого им джаанхона. Говорили, раз он выпил снадобье, от которого даже мужчина может зачать, то Кё Гвиби не отпускает от себя императора. Но никто в гареме не желал его пополнения больше, чем сам Ён О.

- Прошу прощения, Ваше Величество.

Хотя беззаботные слова произносила сама вдовствующая императрица, всё, что мог сделать Ён О, - это склонить голову.

- Кё Гвиби, что толку от вашего первого ранга, если в гареме, кроме вас и Дам Со И, никого нет? Разве вы сможете сохранить своё достоинство в такой ситуации?

- Этот ничтожный наложник снова обратится к Его Величеству.

- Не будьте таким упрямым. Думаете, император так просто согласится? Сейчас, когда императрица покинула своё место, хозяин гарема - вы, Гвиби. Используйте свою власть и призовите придворных дам, выберите подходящих. Разве долг наложницы не в том, чтобы велеть знатным семьям прислать своих дочерей и устроить им встречу с императором? Если будете в одиночку наслаждаться его милостью, это обернётся для вас ядом. Человек должен уметь делиться.

Вдовствующая императрица подняла чашку, отдавая неприкрытый приказ.

- Слова Вашего Величества справедливы. Однако… этот ничтожный наложник боится Его Величества. Что, если я совершу поступок, который он не приказывал, и навлеку позор на свою семью?

- Неужели вы думаете, что я буду просто смотреть, если император обрушит на вас свой гнев, Гвиби? Вы слишком мало мне доверяете.

Вдовствующая императрица недвусмысленно предлагала ему выбрать: она или император. И хотя император был куда страшнее, и хотя Ён О хотел бы выбрать его сторону, сказать в лицо вдовствующей императрице, что он ей не доверяет, было невозможно.

- Ваше Величество, Его Величество почитает вас, однако он сам постоянно говорит, что ему неведомо такое чувство, как сыновья почтительность.

Ён О порицал императора так, что, услышь это кто-нибудь посторонний, его бы тут же уволокли за оскорбление государя. Смысл его слов был таков: «Разве император не тот, кто не знает сыновнего долга? Кто знает, на что он пойдёт в гневе? Сможете ли вы, вдовствующая императрица, сломить его власть и упрямство?» В этих словах содержался и скрытый упрёк в адрес самой вдовствующей императрицы.

Вдовствующая императрица, погружённая в свои мысли, опустила чашку и произнесла:

- Кстати говоря, император ведь чуть было не взял в гарем сразу и брата, и сестру из дома Кё.

- Что?..

Ён О не смог скрыть растерянности и смятения на своём лице. Глядя на него, вдовствующая императрица улыбнулась.

- Было бы хорошо, если бы законная дочь дома Кё стала супругой князя Джеяна и сейчас занимала место императрицы. Тогда, быть может, тебе и не пришлось бы входить в гарем?

- Что вы имеете в виду?

По лицу Ён О, словно рябь по воде, прошла волна смятения, но тут же улеглась. Рука, державшая чашку, слегка дрогнула, но не настолько, чтобы это заметили другие.

- Что тогда, что сейчас, только я одна и предлагаю дому Кё породниться с императорской семьёй. Это дела давно минувших дней. Не стоит беспокоиться.

Вдовствующая императрица с улыбкой в глазах уклонилась от ответа. По её лицу было видно, что продолжать эту тему она не намерена. Она явно бросила эту фразу намеренно, чтобы разжечь в Ён О любопытство. Однако он понимал, что, начни он её расспрашивать, ему вряд ли удастся сохранить подобающий тон.

- Законная дочь дома Кё… Как давно это было. Уже больше десяти лет прошло с тех пор, как мои родители и сестра покинули этот мир.

Ён О решил пока проглотить неприятный осадок. Вместо этого он сменил тему на ту, что могла оказаться полезной.

- Вот как…

Попытки выяснить, кто поставляет вдовствующей императрице ёнбёксок, зашли в тупик. Ни Ма Гёнун, ни Сон Хян, ни даже принадлежавшие к её дворцу Кым Ге и Чок Джу не знали, каким образом она получает в дар такое множество снадобий.

- Ваше Величество, быть может, вы помните что-нибудь о том несчастном случае? Я тогда был слишком мал и ничего не знаю. Лишь когда повзрослел, мне рассказали, что родители и сестра погибли в результате несчастного случая с повозкой.

Ён О говорил с печальным видом, не отрывая взгляда от своей чашки. Ему даже не нужно было притворяться. От одних лишь этих слов на душе становилось невыносимо тяжело.

Вдовствующая императрица встревожилась сильнее, чем он ожидал.

- Право… это было так давно.

Её прекрасное лицо, которое она поспешно прикрыла чашкой, на миг отразило целую гамму чувств: смятение, неловкость, неприязнь. На долю секунды промелькнуло тщательно скрываемое тайное намерение.

- Я ведь тогда был совсем ребёнком, не так ли? Если вы что-нибудь помните, прошу, расскажите мне, даже самую малость.

Взяв себя в руки, вдовствующая императрица кивнула, не опуская чашки.

- Это был несчастный случай. Внезапный и совершенно неожиданный. Я слышала, что предыдущий глава дома Кё с супругой и законной дочерью возвращались из столицы после встречи с нынешним главой цензората, когда и произошла трагедия. Всё, что мне известно, - это то, что их повозка перевернулась.

На лице вдовствующей императрицы, вновь обретшем самообладание, появились тоска и сочувствие. Она выглядела так, будто искренне скорбела о его родителях и сестре. От этого Ён О стало не по себе.

- …

Заметив растерянность на его лице, вдовствующая императрица с ностальгией улыбнулась.

- Вам, Кё Гвиби, этого не понять. Я с самого детства завидовала дому Кё. Искренне завидовала. Мне не было и десяти лет, когда я посетила их поместье в Гоксане. Я впервые видела столь прекрасные и изящные павильоны и смотрела на них, как завороженная. Разве это не величественная резиденция прославленной семьи с многовековой историей?

- Ваше Величество, вы - самая почитаемая госпожа в императорской семье.

- Как я не смогла стать хозяйкой в доме Кё, так и до самой смерти не смогу стать истинной хозяйкой в императорской семье. Есть разница между наложницей и теми, кто с рождения принадлежит к императорскому роду.

Улыбка вдовствующей императрицы была исполнена печали.

- Вот как…

Ён О хотелось бы услышать не эти высокопарные слова со скрытым смыслом, а искренние детские воспоминания вдовствующей императрицы. Но, к сожалению, возможности расспросить её о родителях, сестре и семье ему так и не представилось.

- Власть наложницы мимолётна. Чтобы удержать её в своих руках хотя бы на это короткое время, нужны те, кем можно управлять. Подумайте хорошенько, Кё Гвиби. Появление новых наложниц не умалит благосклонности императора к вам. Напротив, его любовь будет сиять ещё ярче, если вас будет окружать множество тех, кто следует за вами и склоняет перед вами голову. А теперь мне нужно отдохнуть. Можете идти.

Вдовствующая императрица вновь принялась за свои изысканные нравоучения. Её погружённое в себя лицо, казалось, воскрешало какие-то воспоминания, но делиться ими с Ён О она явно не собиралась.

- Я откланяюсь.

Разговор с вдовствующей императрицей не принёс ничего, кроме ещё большего смятения.

Выйдя из её покоев, Ён О всю дорогу обратно прокручивал в голове её слова.

Вдовствующая императрица сказала, что законная дочь дома Кё должна была стать супругой князя Джеяна и занять место нынешней императрицы. Более десяти лет назад его сестра едва не стала женой императора, когда тот был ещё князем.

Так значит… я стал наложником собственного зятя?

Невозможно было выразить словами тот шок, от которого затрепетало сердце.

Император, после трёхдневной перепалки с сановниками из министерства, наконец посетил дворец Кирюнг. Министерство требовало, чтобы он официально заявил, что не собирается возводить на пустующее место императрицы представителя дома Кё.

По своему положению члены министерства стояли выше, чем чиновники из инспектората. Однако инспекторат, возглавляемый главой цензората, также состоял из сановников высшего ранга и занимался практическими делами, так что его трудно было назвать нижестоящим ведомством.

Инспекторат не перечил императору так, как это делали министры. Вместо этого они постоянно конфликтовали друг с другом. В последнее время война нервов между министерством и инспекторатом достигла своего предела.

Вопрос о новой императрице расколол двор надвое. Что странно, фракции формировались не вокруг поддержки определённого кандидата. И в министерстве, и в инспекторате были те, кто поддерживал дом Кё, и те, кто был против.

Сторонники Кё Гвиби и противники дома Кё.

Одни желали, чтобы Кё Гвиби стал императрицей. Другим было всё равно, кто займёт трон, лишь бы это не был сам Кё Гвиби или кто-то ещё из дома Кё.

Первые были чрезвычайно сплочёнными и никак не выказывали своего мнения на публике. Вторые тоже держались вместе, но у каждого были свои интересы, из-за чего они часто ссорились. К тому же они постоянно являлись к императору и во всеуслышание заявляли, что влияние дома Кё слишком велико, а Кё Гвиби распущен, и потому не может стать императрицей.

Весь двор стоял на ушах из-за Кё Ён О. А ему самому, казалось, не было до этого никакого дела.

Сегодня Кё Ён О вёл себя очень странно.

Они уже давно привыкли друг к другу в своих отношениях.

Но сегодня, когда Сон Джэ коснулся его, Ён О вздрогнул, а губы для поцелуя подставил с явной неохотой. Мужчина, не обращая на это внимания, припал к коже, источавшей сладкий аромат.

- Ххык!..

Рука мужчины скользнула вверх по его стройной ноге и протиснулась в узкое нутро. Он ввёл всего один палец, но плечи Ён О горестно заходили вверх и вниз.

Сон Джэ повернул его голову к себе, чтобы заглянуть в лицо, скрытое волосами. Лицо, взглянувшее на него, было сплошь мокрым от слёз. Увидев это, мужчина вынул руку.

- Хах!

В тот миг, когда твёрдый палец вышел, Ён О издал отчётливый стон удовольствия, и его бёдра дрогнули. Сон Джэ потянул руку Ён О, намереваясь направить её к своей плоти, но…

- Не хочу, не надо…

Ён О замотал головой, когда его пальцы коснулись мужского естества.

- Кё Ён О.

Сон Джэ не впервые получал отказ от Ён О. Наложник, отвергающий императора. Он был ошарашен, когда тот оттолкнул его в первый раз - неслыханное поведение. Но тогда их эмоции были на пределе, поэтому он понимал.

Плечи мужчины тяжело вздымались, словно у разъярённого зверя. Пусть Ён О больше не смотрел на него тем обременяющим сияющим взглядом, как раньше, в последнее время их отношения были вполне хорошими.

Некоторое время он тяжело дышал, а затем, накинув ночной халат, с глухим стуком опустился на постель рядом с Ён О.

Ён О вздрогнул от того, как мужчина бросил своё тело рядом. Вскоре большая рука коснулась его плеча и талии. Прикосновение Сон Джэ вызвало у Ён О явный испуг.

- Позволь мне хотя бы это.

Сказал император с гневом в голосе. Он притянул к себе Ён О, содрогавшегося от рыданий. Но плач не утихал, а становился только громче.

Сон Джэ гладил его по затылку, пока тот горестно всхлипывал, и наконец не выдержал и тихо сказал:

- Это я должен злиться, что меня отвергли, так почему плачешь ты?

В голосе мужчины слышался с трудом сдерживаемый гнев.

- Я хочу кое-что спросить…

- Говори.

- Вы… вы знали мою сестру?

Рука мужчины, гладившая Ён О по голове, замерла. Его заплаканное лицо тут же чутко отреагировало на это. Сон Джэ молчал, лишь медленно, снова и снова, гладил его по круглому затылку.

- Ты о третьем ребёнке из дома Кё?

В темноте раздался его вздох.

- Прошу, ответьте без утайки.

- Кё Гонджа, я действительно обманул тебя, но я не лжец.

- …Вот именно.

Ён О согласился с едва заметной задержкой. В его голосе сквозило явное нежелание, словно он отвечал лишь потому, что перед ним был император.

Эта дерзость разозлила Сон Джэ. Он просунул руку между длинных ног Ён О и легонько сжал его уязвимое место. Возможно, из-за недавних поцелуев, кончик плоти Ён О уже затвердел.

- Ха, Ваше Величество.

Поверх стона Ён О раздался долгий вздох мужчины.

- Третий ребёнок дома Кё давно покинул этот мир, не так ли? В то время твоя сестра была единственной законной дочерью могущественного дома Кё, а я - ничем не примечательным младшим братом предыдущего императора. Мы могли знать о существовании друг друга, но мы никогда даже мельком не виделись.

- М-мх, хах… ах… Моя сестра… должна была стать вашей супругой, когда вы были ещё князем?

В темноте лицо Сон Джэ на мгновение застыло.

- Ваше Величество. Не лги…

- Я не обманываю.

Император смутно улыбнулся и заглянул в заплаканное лицо Ён О. Тело мужчины мягко накрыло тело Ён О.

- Мои дни в качестве князя, говоришь…

Он опёрся на одну руку, чтобы не давить всем весом на Ён О. Другой рукой, в которой он всё ещё держал его естество, он начал быстро поглаживать вверх-вниз.

- Ха, подожди.

В ухо Ён О прозвучали слова, которые нужно было выслушать со всей серьёзностью.

- Можно ли вообще назвать это «днями в качестве принца»? В то время я был князем Джеяном. Мне было уже почти восемнадцать, а о браке не было и речи. Учитывая, что члены императорской семьи и их родственники обзаводятся первой супругой в пятнадцать, самое позднее - в шестнадцать лет, я сильно запаздывал, но не испытывал ни недовольства, ни беспокойства.

- Ах, ха-а…

Ён О судорожно выдохнул от прямой стимуляции. В отличие от его разума, который впитывал каждое слово, звучавшее у него над ухом, перед глазами всё плыло. Кровь прилила к низу живота, и странное чувство падения и онемения пробежало по позвоночнику.

- Когда игнорировать меня стало уже невозможно, среди братьев предыдущего императора и членов клана заговорили о моей женитьбе, и предыдущий император позвал меня к себе. Он спросил, что я думаю о законной дочери дома Кё и нынешней императрице Ман.

- …!

Этого он совершенно не знал. Глаза Ён О широко раскрылись от слов мужчины. Но от возбуждения, направленного прямо на его плоть, у него перехватило дыхание.

- Что же я тогда ответил… Что-то вроде: «Я не знаю ни ту, ни другую. Будет ли это одна из них или кто-то совершенно другой - я приму любой ваш приказ. Если женитьба сейчас затруднительна, можно и отложить».

Твёрдые кончики пальцев надавили на головку его естества.

- Ха-ах!

Из пересохшего горла вырвался стон, в котором смешались боль и удовольствие.

- Хотя предыдущий император и упомянул законную дочь дома Кё, я знал, что это блеф. Я ожидал, что моей супругой станет госпожа из рода Ман или какая-нибудь совершенно посторонняя девица.

- Почему, ах!..

Сон Джэ уткнулся лицом в шею Ён О и медленно провёл по ней языком. Горячие губы погрузились в трепещущую кожу. От тяжести мужчины сверху и щекотки от его нежных губ дышать стало почти невозможно. Крепкое тело мужчины легко придавило барахтающегося Ён О.

- Ваше Величество.

- Ты в шоке от того, что стал наложником мужчины, который мог стать твоим зятем? М? Что такого в том, чтобы заниматься этим с человеком, который чуть не стал твоим зятем? Разве ты не знаешь, как много императоров, королей и знати из великих домов берут в наложницы родных сестёр?

Губы мужчины безостановочно скользили по шее Ён О. Каждый раз, когда мягкие губы и горячее дыхание касались его кожи, у него перехватывало дыхание. Невыносимая щекотка превращалась в мучительное удовольствие, доводя его до предела.

- Ваше Величество, хах.

- Возможно, через императорскую семью и велись разговоры о браке между домом Кё и князем Джеяном, но я не думаю, что предыдущий император всерьёз собирался его устраивать. Мало кто в императорском дворце вообще знал, что кандидатура дочери дома Кё рассматривалась. Лучше всех об этом, должно быть, знает та, кто её и порекомендовал - вдовствующая императрица. Это она тебе рассказала?

- Ха-а, ах!..

- Официального предложения дому Кё не делали, так что они либо вовсе не знали, либо, даже если слухи и доходили, об этом было известно лишь нескольким людям, включая главу семьи. Твоё любопытство удовлетворено?

Мужчина, долго ласкавший языком и посасывавший его шею, выдохнул, потираясь губами о его плечо. Он легонько прикусил затвердевший сосок и отпустил. Горячие губы медленно поползли вниз по тяжело вздымавшемуся животу.

Сон Джэ закинул одну ногу Ён О себе на плечо. Затем он глубоко уткнулся лицом в его беспомощно дёргающийся пах.

- Подождите, хах!

Ён О попытался оттолкнуть мужчину. Бессмысленное барахтанье быстро прекратилось. В одно мгновение его чувствительная плоть была поглощена горячим ртом. Он попытался свести ноги, но бёдра лишь дрожали от удовольствия, и он не мог приложить никакой силы.

Каждый раз, когда его член, поглощённый горячим ртом, всасывался глубже, раздавались непристойные, влажные звуки. Но ещё громче были прерывистые вздохи, срывавшиеся с губ Ён О. С его губ сорвался сдавленный стон, похожий на всхлип.

На его беспомощно вздрагивающие губы опустились губы мужчины, тронутые улыбкой. Ён О, утратив волю к сопротивлению, ответил на поцелуй, облизывая губы, что пожирали его. Большая рука потянула руку Ён О, заставляя его самого себе доставлять удовольствие. Он лихорадочно ласкал свой член, готовый излиться в любой момент.

Проводя ночи с императором, он уже не впервые делал подобные постыдные вещи.

Ён О жадно сосал палец мужчины, проникший между его губ. Он знал, что этот палец, смоченный его же слюной, затем проникнет в его проход, чтобы увлажнить внутренние стенки.

В тот самый миг, когда Ён О кончил, палец мужчины глубоко вошёл в него. Сокращающиеся внутренние стенки трепетали в предвкушении.

Сон Джэ целовал Ён О повсюду, куда бы ни коснулись его губы. Сладкие звуки поцелуев, касающихся и отрывающихся от обнажённой кожи, раздавались без умолку.

В зале Чхонханджон словно подул ледяной северный ветер. Надолго воцарилась гнетущая тишина. Кё Гвиби из дворца Кирюнг призвал к себе своего брата, командующего Кё Джин О. Кё Гвиби, распахнув обе створки дверей во внутренние покои, уединился с братом для личной беседы.

Сложно было в точности узнать, о чём шёл их разговор, но в общих чертах можно было догадаться.

Лицо императора посуровело на следующем моменте доклада. Это случилось, когда было сказано, что Кё Гвиби заплакал, а Кё Джин О подошёл к плачущему брату, обнял и утешил его.

Шея докладывавшего евнуха, казалось, втянулась в плечи на целый сустав пальца.

- Э-это не по уставу, но они ведь родные братья… и Кё Гвиби - мужчина, поэтому на это можно было бы закрыть глаза. П-поэтому…

Сон Джэ жестом остановил запинающегося евнуха. Главный евнух Ван, заметив движение императора, которое не увидел докладчик, громко передал приказ:

- Можешь идти.

- Слушаюсь вашего повеления.

Под давлением молчания императора в зале вновь воцарилась глубокая тишина. То, что Ён О призвал к себе Кё Джин О, чтобы выяснить правдивость слов императора, было вполне закономерным.

Какой же подозрительный.

С одной стороны, он испытывал гордость от мысли, что Кё Ён О наконец-то стал настоящим обитателем гарема, но с другой - не мог скрыть горечи.

Он что, меня за какого-то мошенника держит?

Сложно было судить, проверил ли Ён О его слова потому, что не доверял ему, или потому, что превратился в подозрительного придворного, сомневающегося во всех. Вероятно, и то, и другое.

Сон Джэ не мог отделаться от мысли, что Ён О, не доверяя ему, призвал брата для перепроверки.

- Кё Гонджа стал настоящим хладнокровным обитателем гарема.

Пробормотав это, мужчина погрузился в раздумья. На его лице отразилась мука, когда он вспомнил времена, когда несколько лет назад к нему самому не относились всерьёз.

Подозрительное выражение промелькнуло на лице императора и исчезло вместе с коротким вздохом.

❖ ❖ ❖

Сад Гымрёнвон был самым прекрасным садом в столице империи, Джинрыне. Это место было частью императорского дворца, и в то же время не было им. Хотя сад и был соединён с дворцом, он находился так далеко, что добираться туда приходилось не в паланкине, а в повозке или верхом.

В этом году император решил устроить празднование начала зимы в саду Гымрёнвон. Это случилось впервые после его восшествия на престол. Гымрёнвон из поколения в поколение даровался либо императрице, либо самой любимой наложнице императора.

Если не было любимой императрицы, то чаще всего это место доставалось той наложнице, которую император ценил настолько, что был готов нарушить запреты.

Многие шептались о решении императора провести празднование в саду Гымрёнвон. Не собирается ли он даровать Гымрёнвон кому-то из своих наложниц? И если да, то кому? Или, может, он собирается щедро одарить всех своих наложниц перед тем, как взять новую императрицу? Ходило множество слухов.

Сам же император, впервые после восшествия на престол открывший сад Гымрёнвон, ни о чём таком не думал. Он сделал это лишь потому, что наместник северных земель Сокмо, который нечасто бывал в столице, попросил его открыть сад Гымрёнвон.

Наместник Сокмо привёз с собой свиту из более чем четырёхсот артистов.

Над прудом в саду Гымрёнвон установили огромные качели. Закалённые холодом артисты из Сокмо раскачивались на них, словно пытаясь достать до небес, а затем прыгали в пруд.

Плеск!

Первой была юная девушка в наряде небесной девы. С замысловатой причёской, в одеянии из тончайшего, развевающегося на ветру шёлка, она, словно танцуя, раскачалась и прыгнула в пруд.

- Вааа!

- Боже мой!

Развевающийся шёлк создавал иллюзию, будто небесная дева и впрямь возносилась на небеса. Вслед за ней на качели взошёл юноша в одеянии полководца, а за ним - молодой мужчина в наряде воина, и они также один за другим бросились в воду.

Каждый раз толпа взрывалась аплодисментами и восторженными криками. Украшенные цветами лодки, что безмятежно курсировали по краю пруда, подбирали упавших в воду артистов.

Высшие и низшие чиновники, получившие в дар от императора зимние одеяния и выразившие свою благодарность, также заняли свои места. Затаив дыхание, они любовались прекрасными видами сада Гымрёнвон и редким искусством артистов из Сокмо.

Напротив них расположились члены императорской семьи. Недалеко от них, на возвышении, было установлено почётное место императора.

Наложницы сидели на своих личных местах, окружённые дворцовыми слугами, словно живой ширмой. Место Гвиби, задрапированное синими занавесями, было таким же оживлённым, как и остальные.

- Гвиби мама, выпейте чаю. Это прислала Чин Совон. Сегодня холодно. О чём только думают эти люди из Сокмо?

Дон Сангун, приподняв длинный халат Ён О с меховой подкладкой ровно настолько, чтобы показались его пальцы, протянула ему чашку.

- Спасибо.

Приняв чашку, Ён О засучил рукава халата так, что его запястья полностью обнажились. На его лице появилась редкая, непринуждённая улыбка.

Плеск!

Вслед за сочным звуком падения в пруд…

- Ваа!

…раздались возгласы восхищения и весёлый смех. Вторя им, глаза Ён О широко распахнулись, а уголки губ поползли вверх.

- Говорят, в Сокмо верят, что если в начале зимы окунуться с головой в ледяную воду, то всю зиму будешь здоров.

- Это бредни, выдуманные теми, кто кичится своей стойкостью к холоду. Не верьте этому, мама. Они делают вид, что им нипочём, но я уверена, все они там, в воде, дрожат от холода. Зачем обливаться ледяной водой зимой? - проворчала Дон Сангун, содрогнувшись. Она заботливо натянула рукава его халата так, чтобы они закрывали кисти до самых костяшек.

- Им, наверное, холодно?

- Вы спрашиваете! Здесь, у пруда, даже просто сидеть холодно, а они что творят? И тем юным танцовщицам, что танцуют рядом, тоже, должно быть, ужасно холодно, хоть они и молчат. Кто же заставил их надеть такое зимой?

Дон Сангун распахнула свои и без того большие глаза ещё шире. Её недовольный взгляд был устремлён к пруду. Там юные танцовщицы в лёгких чёрных шёлковых нарядах исполняли групповой танец под музыку. Хотя придворная дама Дон и сверкала глазами, Ён О без труда понял, что она беспокоится о них.

- Спроси у евнуха Вана, можно ли угостить их тёплым чаем после танца. Скажи, что я хочу угостить и тех артистов, что прыгали в воду.

- Да, мама.

Говоря это, Ён О подумал, что организаторы, скорее всего, и сами об этом позаботились. Но ему казалось, что не будет ничего плохого в том, чтобы проявить дополнительную заботу о тех, кто так старался.

- Вкусный чай.

Чай с лёгким сладковатым привкусом и нежным ароматом мяты не только согревал, но и был очень приятен на вкус.

- Гвиби мама. Его Величество позволил Кё Гвиби маме угостить танцовщиц чаем.

Вернувшись с поручением от императора, доложила Чхон Рю, преклонив колено.

- Подготовьте место у пруда и передайте им чай. Постарайтесь, чтобы он был как можно горячее.

- Да, мама.

Пир, начавшийся на рассвете, достиг своего апогея к полудню. Скорее всего, после полудня император покинет своё место. Следом за ним в императорский дворец должны были вернуться и наложницы.

Ён О пил чай чашку за чашкой. Благодаря всеобщему шуму и веселью ему удалось отвлечься и расслабиться, но холод у пруда никуда не делся. Заметив, что чашка опустела, Дон Сангун тут же наполнила её горячим чаем.

- Мама, вам холодно, да? Может, сказать, чтобы заранее подготовили повозку?

Настоящая зима ещё не наступила. В другое время года об этом можно было забыть, но Ён О был особенно чувствителен к холоду. Мигом осушив половину свежей чашки, он смущённо улыбнулся.

- Пожалуй, стоит.

- Я отдам распоряжение.

Дон Сангун позвала Соху и велела подготовить повозку. Вернувшись, она взяла отложенный в сторону плащ и накинула его на плечи Ён О. Она накинула на него плащ с плотной меховой подкладкой на капюшоне и манжетах, и уже собиралась отступить, когда Ён О поспешно схватил её за руку.

- Мама?

Кончики пальцев руки, схватившей руку Дон Сангун, были окоченевшими. Неужели ему холоднее, чем я думала? Дон Сангун наклонилась ближе к Ён О, который потянул её к себе.

- Рвотное, - коротко бросил Ён О.

- Что? Да…

Его шепчущие губы теряли чувствительность. Ён О накрыл крышкой чашку, которую держал, и протянул её недоумевающей придворной даме.

- Сохрани.

В ароматном чае с мятным запахом и сладковатым привкусом не было ничего отталкивающего. Никаких подозрительных признаков. Ведь растворённый в воде ёнбёксок был бесцветен и не имел запаха. Однако его яд невозможно было не почувствовать в момент попадания в организм.

Перед глазами всё поплыло, а тело охватил жар.

Возник едва уловимый зуд, словно что-то невидимое скреблось и грызло его изнутри. В обычной ситуации он, возможно, счёл бы это просто лёгким недомоганием и не придал значения.

Но Ён О не мог не узнать.

Ёнбёксок.

В последнее время он досконально изучал и заучивал все свойства яда, который однажды уже отнял у него нечто драгоценное. Изучение не прошло даром. Хотя он и представить не мог, что эти знания пригодятся ему вот так.

Ён О, борясь с головокружением, обвёл взглядом наложниц. Син Бин, сидевшая рядом с принцессой Хвиван, заметила его взгляд, слегка улыбнулась и кивнула. Сидевшая поодаль Чин Совон, не заметив, что их взгляды встретились, лишь легко улыбнулась и снова отвернулась. Наложница Ду сидела ещё дальше и была полностью поглощена зрелищем у пруда. Последним он увидел Дам Со И - тот со спокойным лицом пил чай, переговариваясь со своей придворной дамой.

Но не было никаких гарантий, что отравитель находился именно среди наложниц.

Хотя симптомы проявились сразу после чая, за утро на пиру он съел и выпил немало. Яд мог быть в чём угодно из этого.

Дон Сангун подала ему грубую чашу. Ён О залпом осушил жидкость, вызывающую рвоту. Перед его поплывшим, качающимся взором возник большой серебряный таз.

На тыльной стороне его ладоней начали проступать красные пятна. Жгучая, зудящая боль поползла по телу. Внезапно зуд стал нестерпимым. Хотелось впиться ногтями в собственное тело, расцарапать себя где угодно.

Слуги из дворца Кирюнг опустили все занавеси вокруг места Гвиби. Перед ними поставили большую ширму, а евнухи и придворные дамы встали так, чтобы полностью скрыть его от посторонних глаз.

- У-у-ук!

Отбросив соблазн просто закрыть глаза и упасть, Ён О изверг из себя подступившее к горлу. Дон Сангун похлопывала его по содрогающейся спине и тихо приказывала:

- Принесите ещё рвотного! Нужно всё извергнуть. Мама, Гвиби мама!

В мире, качающемся от тошноты, Ён О опустошал свой желудок. Казалось, он выплёвывает не содержимое желудка, а собственные внутренности. Он извергал из себя съеденное снова и снова, пока живот не свело судорогой. Чья-то рука, смоченная в холодной воде, отерла его лицо, мокрое от слёз.

- Гвиби мама, вы должны оставаться в сознании!

Мир перед глазами потёк, искажаясь, словно патока. Когда извергать было уже нечего, кроме воды, Дон Сангун отчаянно трясла Ён О. Его голова горела и была совершенно пустой.

И в этот момент прохладная, большая и твёрдая рука коснулась его пылающего лица.

- Кё Ён О! Кё Гонджа! Ён О-я!..

От этого холодного голоса, казалось, замер весь мир. Звуки, зовущие его по имени, словно таяли. У него больше не было сил ни на рвоту, ни на то, чтобы сидеть прямо и делать вид, что всё в порядке.

В тот миг, когда Ён О показалось, что мир накренился, что-то прочное подхватило его. Он понял, кто это был - тот, кто крепко держал его, но в чьих объятиях не было ни холода, ни безразличия.

Император.

Император, который должен был находиться на почётном месте, спустился к помосту, где сидели наложницы, и стал звать придворного лекаря. Хотя придворный лекарь Чан, вызванный Дон Сангун, уже ждал неподалёку, Ён О не понимал, зачем император так кричит. Приглушённый мир медленно растворялся вдали.

И когда перед глазами всё окончательно почернело...

- ...Кё Гвиби... лошади... взбесились... повозка... опрокинулась...

Звук, доносившийся издалека, воспринимался медленно, урывками. Ён О понял: те, кто обрёк на смерть его родителей и сестру, теперь охотятся за его жизнью.

Вскоре всё погрузилось в непроглядную тьму.

❖ ❖ ❖

Во дворце не прекращалась череда странных происшествий. После пира в саду Гымрёнвон, начиная с повозки Кё Гвиби, лошади взбесились, и повозки всех наложниц перевернулись или были разбиты.

Если бы в повозках были люди, им вряд ли удалось бы выжить.

Народ шептался, что это небесная кара. Они проклинали двор и высшую знать за то, что те затеяли борьбу за место императрицы, пока жива и здорова добросердечная государыня. На этот раз высшие и низшие чиновники, которые в обычной ситуации заявили бы, что небеса порицают наложниц за роскошь, хранили молчание.

Кё Гвиби едва не был отравлен. После инцидента он потерял сознание и до сих пор не приходил в себя. Фракции, желавшие возвести на трон новую императрицу, сочли, что сами небеса помогают им.

Но никто не смел подать и виду.

Император приказал схватить всех, кто имел хоть малейшее отношение к инциденту в саду Гымрёнвон, и бросить их в дворцовую тюрьму. От тех, кто готовил место для Кё Гвиби, до смотрителей повозок, их начальников и начальников их начальников - схватили абсолютно всех.

Редкий чиновник при дворе не лишился родственника или знакомого. Из-за этого на дворцовых советах тут и там виднелись пустые места.

Дело дошло до того, что стали поговаривать, не пора ли дать этой волне массовых арестов собственное имя.

«Я не в духе, и прямо сейчас мне хочется отрубить им всем головы. Для начала я велю запереть всех причастных. Вскоре я допрошу их и выявлю виновных».

Император не скрывал своего гнева.

«Ваше Величество, повинуемся вашему приказу!»

Глава Государственного совета, занимающий высший пост среди всех придворных чиновников и лидер чиновничьей фракции, был человеком, с которым не смели фамильярничать даже император и члены его семьи. Высокомерный не хуже членов императорской семьи, но в то же время хитрый и проницательный министр склонил голову перед императорским указом и громко произнёс слова верности.

Вслед за ним головы склонили все чиновники в тронном зале. Министр был не только выходцем из старинного и знатного рода столицы, но и сам был человеком великой учёности. Однако более всего он был известен своим выдающимся талантом находить путь к выживанию.

Путь, избранный министром Пон Сыном, всегда был путём к спасению.

Так было и во время «Тайной истории Джинрына» - кровавой резни, устроенной нынешним императором шесть лет назад. Тогда произошло событие, официально именуемое «Восстанием Хве Юна», когда сын покойного императора, принц Хве, У Юн Хон, убив своих братьев, попытался повести войска на штурм императорского дворца.

Нынешний император разом подавил войска, поднятые дядей и тестем принца Хве в окрестностях столицы, проник в резиденцию принца и лично отрубил ему голову. После того, как оставшиеся племянники один за другим погибли в ходе восстания и при невыясненных обстоятельствах, он занял трон.

Лишь после того, как император занял трон, в столице Джинрына осознали, что именно он был кукловодом, стоявшим за всеми событиями. «Тайная история Джинрына», или «Восстание Хве Юна», была не чем иным, как борьбой за трон между членами императорской семьи. И хотя император нарушил небесный закон, убивая кровных родичей, открыто он лишил жизни лишь одного - принца Хве, который сам покусился на других членов семьи.

Поскольку в процессе восхождения на трон он не прибегал к массовым казням учёных или существующих придворных сил, весомого повода для его свержения не было. Напротив, император спас придворных чиновников, которым угрожал принц Хве.

И, конечно, не нашлось ни одного безумца среди членов императорской семьи, кто осмелился бы возразить императору, уже захватившему всю военную власть. В такой обстановке все родственники императора, что могли бы поднять против него мятеж, как по команде, в один и тот же день и час погибли в результате странных «несчастных случаев». Никто не сомневался в том, кто за этим стоял.

Именно министр Пон Сын был тем, кто первым публично склонил голову перед новым императором. Получив поддержку министра, император обрёл полную легитимность. Когда министр, мастерски умевший выбирать жизнь на перепутье со смертью, склонил голову, все остальные последовали его примеру, чтобы выжить.

Сейчас было время склонять головы.

Император отложил все государственные дела, за исключением дворцовых советов. Зная обычного императора, можно было подумать, что небеса рухнули. Он и вовсе устроил себе покои во дворце Кирюнг.

Император посвящал всё своё сердце дворцу Кирюнг, но на всех его обитателей был наложен запрет покидать покои, сравнимый с заключением под стражу.

И не только на них.

Наложницам, чьи повозки перевернулись и кто мог бы погибнуть, будь они внутри, также было приказано не покидать свои резиденции. То же касалось и их слуг.

Никто не входил в покои наложниц и никто не выходил из них.

В каждой резиденции были расставлены инспекторы-евнухи и инспекторы-сангун. Даже чернорабочих, коловших дрова, таскали на допросы, длившиеся целыми днями. В эти дни даже министры опускали глаза и съёживались, едва на них падал взгляд инспекторов-сангун.

И тогда двор и высшая знать, отбросив свои прежние надежды на то, что Кё Гвиби тихо покинет этот мир, начали отчаянно молиться о его скорейшем пробуждении.

Сидя у постели, император не успевал сделать и пяти вдохов, как снова склонялся к лицу лежащего Ён О. Он проверял, дышит ли тот. И хотя он только что убедился, что дыхание есть, он снова и снова наклонялся к нему.

Сон Джэ находил своё отчаянное беспокойство смехотворным. Когда он впервые увидел Кё Ён О, то испытал лишь неприкрытую неприязнь.

Красивый молодой господин из великого рода, выросший в лучах солнца и любви, без единого изъяна в душе. Невинное существо, которое с рождения не видело в этом мире ничего дурного или мерзкого.

Жизнь, полная лишь той ясной чистоты, которой ему, Сон Джэ, никогда не испытать.

Совершенное сияние, которому все завидуют, но которое само не понимает, какой жизнью живёт, не осознаёт даже, что его собственное счастье - это и есть счастье.

Тогда Сон Джэ считал, что даже его притягательное, красивое лицо было одной из причин его дискомфорта. Он верил, что это непонятное чувство чуждости и неприязни скоро пройдёт. Оглядываясь назад, он понимал - это была не неприязнь. Это было чувство, которого он никогда прежде не испытывал.

Нечто чуждое, что ему некогда было ощутить, поглощённому ожесточённой борьбой за жизнь.

Он вспомнил тот момент, когда Ён О посмотрел на него сияющими глазами, а он в ответ надменно и свысока счёл его ничтожеством. От одной мысли о том, каким жалким он его тогда считал, у него горел затылок. Он думал, что достаточно будет использовать его в своих целях, а когда тот поддастся, как следует попользоваться и выбросить.

И что теперь?

Теперь он не мог вынести тревоги, сколько бы ни вслушивался в слабое, тонкое, как нить, дыхание Кё Ён О. А облегчение, которое он испытывал, услышав его, длилось лишь одно мгновение.

Хотя было неизвестно, каким именно ядом его отравили, Ён О вовремя принял противоядие, и его жизнь была вне опасности.

Он среагировал на удивление быстро. Настолько быстро, что, стань это известно посторонним, можно было бы с лёгкостью обвинить его в том, что он сам принял яд, чтобы инсценировать кризис. Разумеется, любой, кто осмелился бы сказать такое вслух, долго бы не прожил.

- …

Император в полной растерянности стоял у постели, где спал Ён О, и в приступе тревоги то и дело проверял его дыхание.

Дон Сангун стояла на коленях у дверей во внутренние покои, низко склонив голову. Она беспокоилась о больном, который не приходил в себя уже третий день. Чтобы дать ему спокойно отдохнуть, следовало бы остановить императора, который без конца заглядывал к нему. Но она не осмеливалась и рта раскрыть.

Видеть, как император, который, вероятно, никогда в жизни ни о ком не беспокоился, не может отойти от постели больного, было одновременно и душераздирающе, и отрадно. Она также испытывала огромную радость, словно чувства, которые питал её господин, наконец-то получали вознаграждение.

Император, сгорая от беспокойства, прижал руку к сердцу. Дон Сангун, понимая, что это неприлично, осмелилась лишь поднять глаза и посмотреть на него.

Мужчина, и без того обладавший резкими чертами лица, за эти несколько дней стал ещё более грозным. Казалось, он был готов снести голову любому, кто пойдёт против его воли. Его взгляд, пока он сжимал рукой беспокойное сердце, упал на лицо Дон Сангун, со страхом смотревшей на него снизу вверх. По её лицу было видно, что она хочет что-то сказать.

- Говори.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Я слышала, что вы заключили Чин Совон в дворцовую тюрьму. Хоть Гвиби мама и не был с ней так уж близок, он бы не хотел, чтобы её убили или искалечили.

Дон Сангун, дрожа, всё же договорила до конца.

- То, что кого-то бросили в тюрьму, ещё не значит, что его тут же подвесят за ноги, - ответил Сон Джэ, переводя взгляд обратно на постель.

В отличие от его полного беспокойства взгляда, в голосе звучал лишь холод.

- Он только-только начал смотреть на вас как прежде. Зачем же давать ему повод бояться вас?

- Как прежде?

Сон Джэ повернул голову. Кё Ён О по-прежнему смотрел на императора так, как смотрят на упавшую в ручей ветку. Как прежде… Дон Ён просто не видела, каким взглядом Ён О смотрел на него в Гоксане.

- В последнее время ваши отношения ведь наладились.

Даже когда он игнорировал Ён О по его прибытии во дворец, тот смотрел на него глазами, жаждущими любви.

При этом воспоминании голова запульсировала.

Воспоминания вызывали лишь вздохи. Сон Джэ казалось, что каждое жестокое слово, что он произносил, теперь возвращалось и вонзалось ему в голову.

Перед глазами встало несчастное лицо, в слезах умолявшее его - того, кто так легко бросался бессердечными словами. Время нельзя было повернуть вспять, а значит, ничего уже не исправить. Тот, кто пал, сломленный болью предательства, сейчас лежал с закрытыми глазами и не просыпался. Словно собирался спать вечно.

У Сон Джэ не возражал против того, что мир его боится. Быть внушающим страх было лучше, чем быть тем, кого не принимают всерьёз. Но хотел ли он быть таким для Кё Ён О?

Мысли путались. Хоть он и сблизился с ним под ложным предлогом, время, проведённое в роли хорошего человека рядом с этим светлым и наивным молодым господином, на удивление было спокойным и приятным. Но теперь, когда Кё Ён О знал его истинное лицо, он бы ни за что не поверил ему снова, вздумай он притворяться тем хорошим человеком из прошлого.

- Я ещё никого не убил.

- Ваше Величество, - сокрушённо выдохнула Дон Сангун, опуская глаза.

- М-м-мх…

С постели донёсся слабый стон. От этого тихого звука Сон Джэ вскочил, словно подброшенный пружиной.

- Кё Ён О!

На зов мужчины Ён О с трудом поднял тяжёлые веки. В мутном взгляде расплывчатое лицо постепенно становилось чётче. Тревожное, словно напуганное, лицо было знакомым, но в то же время чужим, как у незнакомца. Странно. Лицо, которое он знал, не умело выражать таких эмоций.

- Ваше Величество?.. - прошептал Ён О, обращаясь к мужчине.

- Позовите придворного лекаря! - крикнул император и протянул руку к Ён О.

Прикосновение к его волосам и лбу было невероятно осторожным. Возникло обманчивое чувство, будто он стал чем-то невероятно хрупким, что могло рассыпаться от одного неверного движения.

Только сейчас, увидев, как мужчина кричит с грозным лицом, он, кажется, узнал его.

- Ваше Величество, это ведь вы?..

В ответ на бормотание Ён О, Сон Джэ кивнул.

- Ничего не говори, лежи спокойно. Ты очнулся лишь спустя три дня.

Низкий голос мягко коснулся его слуха. Мужчина по-прежнему обращался с ним так осторожно, словно Ён О и впрямь мог рассыпаться от неверного прикосновевения. Глядя на лицо императора, на котором читалось явное облегчение, Ён О медленно моргнул затуманившимися глазами.

Наконец-то Кё Ён О очнулся.

❖ ❖ ❖

Во сне он был маленьким мальчиком. Лет девяти или десяти. Точный возраст не вспоминался.

Синяя предрассветная мгла.

Новый глава дома Кё в последнее время каждый день принимал гостей из столицы. Гости бывали разные: то чиновники, то простолюдины.

- Я... я уже всё рассказал, что видел. В моих словах нет ни капли лжи. Поверьте мне!

Гость в тот день был одет в особенно жалкие лохмотья. С грязным лицом, он сказал, что у него нет ни дома, ни семьи. Этому оборванцу глава дома подал роскошный стол.

Увидев яства, приготовленные с самого рассвета, гость пал ниц в поклоне.

- Я не сомневаюсь в твоих словах. Просто хочу, чтобы ты рассказал мне ещё раз то, что видел. Я слышал, ты был первым очевидцем.

Старший брат говорил с самой учтивой манерой, какую Ён О когда-либо у него видел. Честно говоря, он был совсем на себя не похож. Услышав лишь голос, Ён О даже подумал, не сидит ли на месте главы дома кто-то другой.

Отец и мать часто говорили, что беспокоятся из-за крутого нрава старшего брата. Увидели бы они его сейчас - такого вежливого и учтивого - наверняка бы обрадовались.

Родители и сестра, сказав, что ненадолго съездят в столицу, так и не вернулись. Вместо них в дом Кё приехал старший брат.

- В тот день до Праздника фонарей оставалось недолго, и улицы были увешаны фонарями. Поэтому даже поздней ночью я мог передвигаться свободнее обычного. В то время я жил в лачуге в горах. Наверное, её построил сын какого-то знатного рода, чтобы присматривать за могилами предков. Тот, кто жил в лачуге до меня, ушёл уже давно. Я не отбирал это место силой… Простите, простите.

Голос у мужчины был хриплый, а произношение нечётким, будто он выпил. Он говорил много лишнего. В обычной ситуации старший брат уже пару раз рявкнул бы на него, приказав прекратить нести чушь.

- Я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать твоё жилище.

- Простите. Ч-чтобы туда добраться, нужно идти по тропе вдоль горы. Когда я уже собирался войти на тропу, я услышал сильный шум. Даже издалека было видно, как дорогая лошадь, запряжённая в большую карету, дико бьёт передними копытами и мечется. Когда я заметил карету, кучера уже не было видно. Позже я слышал, что он упал с козел и разбился насмерть.

- А карета?

- Люди в карете… кажется, кричали. Но лошадь неистовствовала так сильно, что сделать что-либо было, вероятно, невозможно. Она металась то вправо, то влево, дико буйствовала, словно увидела что-то страшное, а затем вдруг стремительно понеслась в сторону горы, где я стоял. А затем она рухнула всем своим огромным телом на горную тропу. Я был так напуган, что отскочил в сторону, и пока лежащая лошадь билась в агонии, я услышал, как разваливается опрокинувшаяся карета.

Ён О, прятавшийся в кабинете главы дома, внезапно понял, что именно видел этот мужчина. Карету, в которой ехали его родители и сестра, так и не вернувшиеся домой. Похоже, с каретой его семьи произошёл несчастный случай.

Ён О хотел тут же выбежать и закричать, что лошади, запряжённые в карету главы дома, были обучены и имели покладистый характер.

Но он не мог сдвинуться с места.

Если верить словам того мужчины, как же, должно быть, страшно было его родителям и сестре в карете, пока лошадь металась… От одной этой мысли сердце сжималось от боли.

Слова о том, что лошадь внезапно взбесилась, тоже беспокоили. Он не мог понять, почему смирная лошадь, которая позволяла ездить на себе даже ему, ребёнку, так себя повела.

В детстве Ён О понимал умом, что произошёл несчастный случай. Но он не мог связать это со смертью. Даже услышав об этом, он продолжал бесконечно ждать возвращения родителей и сестры.

По-настоящему он осознал их смерть и отсутствие лишь тогда, когда стал ездить в дом своей тёти в Ёнсане.

«Покойный предыдущий глава дома, усопшая предыдущая великая госпожа, ныне покойная законная дочь дома Кё».

Даже услышав слово «смерть», тогдашний Ён О не мог до конца принять его значение. Если кто-то спрашивал, он отвечал, что родители умерли, а сестры больше нет на свете, но он не до конца усвоил смысл этих слов.

Но одно он понял: родители и сестра больше никогда не смогут прийти к нему. Они помахали ему на прощание, пообещав скоро вернуться, но почему-то не могли прийти.

Почему папа, мама и сестрёнка не приходят?

Было грустно от того, что он больше не увидит свою семью.

Когда он был маленьким мальчиком.

Свидетельство об аварии, услышанное им, когда он ещё толком не знал значения слова «смерть», странным образом врезалось ему в память. Возможно, это было своего рода предостережением для него будущего, того, кто однажды постигнет, что такое смерть.

Грубые слова безымянного свидетеля, подслушанные в кабинете главы дома, бесконечно повторялись в его памяти.

Вероятно, он не сможет забыть их до самой смерти.

Трое ушедших из жизни ни разу не явились к Ён О, даже во сне. Бессердечные и холодные люди.

Хоть бы во сне их увидеть.

Давнее желание исполнилось, когда он оказался на пороге смерти. Правда, исполнилось оно не лучшим образом.

Это было за несколько месяцев до того, как его родители и сестра уехали в столицу.

- Ён О-я, когда сестрёнка выйдет замуж, ты ведь будешь приходить в гости? - спросила семнадцатилетняя сестра у мальчика.

- Сестрёнка, не… не выходи замуж!

- А?

- Я быстро вырасту и женюсь на тебе, сестрёнка!

От таких глупых слов младшего брата семнадцатилетняя девушка сначала застыла в изумлении, а потом разразилась смехом. Теперь от её звонкого смеха осталось лишь яркое воспоминание.

С годами воспоминание об этом смехе тускнело. Словно выцветающая краска, оно испарялось, оставляя после себя лишь знание о том, что когда-то существовал этот прекрасный звук.

- Ён О-я, члены одной семьи не могут жениться или выходить замуж друг за друга.

- Почему? Почему… Тогда… я и на маме не смогу жениться?

- Что ты такое говоришь! Ни в коем случае. Если отец услышит, он тебе задаст.

Семнадцатилетняя сестра, изображая строгость, разразилась свежим смехом.

- Если я не смогу жениться ни на тебе, ни на маме, то на ком мне тогда жениться?

- Женись на том, кого полюбишь.

Сон, в точности повторявший прошлое, был желанным, но в то же время невероятно печальным. Во сне Ён О был маленьким мальчиком, но он знал: это сон, а смеющаяся перед ним семнадцатилетняя сестра навсегда застыла в этом возрасте.

Вечно семнадцатилетняя.

Человек, которого он больше никогда не увидит, оставит его и уйдёт.

Не уходи, пожалуйста.

Он хотел умолять не оставлять его одного, но ничего не мог поделать. Заточённый в теле маленького себя, он мог лишь по-дурацки хныкать в ответ на тёплую руку, нежно гладившую его.

Он просто позволял этому моменту утекать, не осознавая, каким счастливым он был.

Проснувшись, Ён О был насильно вырван из сна. Мужчина с незнакомым выражением лица смотрел сверху вниз на него, вздрогнувшего от неожиданности.

- Проснулся?

Очнувшись после отравления ёнбёксоком, Ён О почти сразу снова уснул. Он ненадолго просыпался и надолго засыпал, и так повторялось снова и снова. Яд был сильным, но доза, которую принял Ён О, не была смертельной. То, что он так часто засыпал, словно падая в обморок, и просыпался, было следствием ослабшего организма.

Открыв глаза, словно от испуга, Ён О тупо смотрел на наблюдавшего за ним императора. Сам того не осознавая, он протянул руки, обнял мужчину, склонившегося над ним, за плечи и притянул к себе.

- Кё Ён О?

Тёплое тело и нежный шёпот обняли Ён О в ответ.

Ён О усмехнулся, вспомнив разговор с семнадцатилетней сестрой. Как сестра навсегда осталась семнадцатилетней, так и ему никогда не суждено было жениться. Хотя он и вступил в брак, было неясно, можно ли считать это женитьбой.

Если всё же считать, что он женился, то получалось, что слова сестры сбылись.

«Женись на том, кого полюбишь».

Лицо Ён О, издавшего сухой смешок, тут же омрачилось. Взгляд затуманился, и из глаз хлынули слёзы. Большая рука мужчины осторожно гладила его плечи и спину, содрогавшиеся от рыданий.

- Кё Ён О, ты в порядке?

Ён О не мог ответить и лишь кивал головой. Он даже не мог представить, насколько порочным стал, столько дней и ночей безраздельно владея императором. Но он не хотел отпускать тепло, которое держал в объятиях.

Сон Джэ продолжал поглаживать Ён О, уткнувшегося ему в грудь, пока тот снова не уснул.

❖ ❖ ❖

Снаружи дворца было шумно.

- Гвиби мама! Гвиби мама, выслушайте меня, пожалуйста!

Слышался шум грубой борьбы, голоса тех, кто пытался остановить кого-то, и крик, прорывающийся сквозь них в сторону спальных покоев.

- …?

Прошло уже почти полмесяца с тех пор, как Ён О очнулся. И больше десяти дней после этого император денно и нощно был рядом с ним.

Он не отходил от него ни на минуту, так что Ён О в конце концов сам спросил, разве тот не занят. Мужчина с наглой ухмылкой ответил, что он свободен, так что не о чем беспокоиться.

Император не мог быть свободен.

Первые дней десять Ён О был в полубессознательном состоянии, слаб, и ему хотелось покапризничать, поэтому он позволял мужчине делать всё, что тот хотел. Но когда он узнал, что тот собирается остаться рядом с ним даже в день тронного совета, он понял, что больше не может этого допускать, и вытолкал его из покоев, велев идти заниматься государственными делами.

Император, словно избалованный ребёнок, ныл, что не хочет работать, и цеплялся за Ён О, обнимая его за талию.

«Быстрее уходите. Мм, приходите вечером».

«А если я не уйду, то и приходить вечером нужды не будет, разве нет?» - возразил мужчина, ухватившись за дверной косяк.

Ён О, словно выпроваживая преступника, махнул рукой придворным евнухам, чтобы те увезли императора.

Император, вероятно, считал, что он был на волосок от смерти, и потому проявлял невиданную прежде нежность. И всё же ему не было нужды брать на себя всё - от подачи лекарств до яблока после него.

У него ведь тоже есть руки.

Для таких дел император был слишком высокопоставленной рабочей силой. И как бы ни был ужасно горек отвар, утешать и обнимать его, одурманенного после приёма лекарства, было уже чересчур.

Спустя десять дней после пробуждения туман в голове и лихорадочное состояние по большей части прошли. Он даже смог более-менее ясно мыслить. Читать или писать было ещё тяжело, но с размышлениями проблем не было.

Придворный лекарь многократно наставлял его соблюдать покой, предупреждая, что от резких движений или сильных эмоциональных потрясений его состояние может тут же ухудшиться, и он может снова упасть в обморок.

Шум снаружи, длившийся недолго, стих.

- Есть кто снаружи?

- Это Дон Ён.

- Кто приходил?

Голос Ён О был тише, чем обычно. Даже от небольшого повышения голоса накатывала усталость.

- Вам не о чем беспокоиться, - мягко ответила Дон Сангун, склоняя голову.

- Кто это был?

Все служащие дворца Кирюнг были на своих местах и в полном порядке. Служащие из дворца наложницы Син, заходившие несколько дней назад, тоже, кажется, были в норме. Но о других он ничего не знал. У него пока не было сил беспокоиться о чём-то ещё.

В данный момент Ён О совершенно не представлял, что происходит. Когда он повторил свой вопрос, Дон Сангун ответила с видом человека, махнувшего на всё рукой.

- Похоже, это была придворная служащая, которой когда-то помогла семья Чин Совон.

Ён О закрыл альбом с картинами, который он бесцельно перелистывал.

- Где сейчас Чин Совон?

Дон Сангун упала на колени и склонила голову, словно показывая, что на этот вопрос она ответить не может.

- Прошу прощения.

- Дон Сангун, ты же знаешь, чего я хочу. Я не такие слова хочу услышать.

Голос Ён О становился всё тише и тише. Он был слабее и тише обычного. Хоть лицо его и выражало усталость, глаза, устремлённые на Дон Сангун, горели.

Император перевернул вверх дном весь столичный Джинрын.

В связи с происшествием с Ён О, допросу инспекторов и сангун подверглись сотни человек.

Из числа приближённых к наложницам первыми из-под сурового императорского расследования вышли представители дома Кё, наложница Син и клан Нын. Затем были освобождены от домашнего ареста наложница Ду и клан Ду, а последней - Дам Со И.

Все подозрения пали на Чин Совон, которая подала Ён О чай.

Чашка, которую Ён О передал Дон Сангун, была от Чин Совон. Чай, чашку и чайник тщательно проверили, но ничего подозрительного не нашли.

В оставшемся в чайнике чае яда не было. Чашка тоже была чиста.

Придворный лекарь предположил, что обморок Ён О был последствием отравления, а сам яд мог быть не очень сильным. Поэтому подозрение, что что-то не так было с самой чашкой или крышкой от неё, всё ещё оставалось.

Чин Совон утверждала, что эту чайную чашку ей прислали из родительского дома.

Всех, кто был связан с кланом О, роднёй Чин Совон, арестовали и допросили. Чашку главе дома О подарил некто Ом Сук, известный пиратством в южных морях.

Он утверждал, что это была драгоценная чашка, изготовленная знаменитым мастером с юга.

Ом Сук хотел наладить связь с Кё Гвиби через знакомый ему дом О, и Чин Совон, получив чашку от родных, по просьбе семьи преподнесла её Гвиби вместе с дорогим чаем.

Нектарный чай, который подала Чин Совон, был подарком от Дам Со И.

Она сказала, что выбрала его потому, что тонкий сладкий вкус и освежающий мятный аромат чая хорошо сочетались с зеленоватым фарфором южного мастера. Именно поэтому домашний арест Дам Со И был снят в последнюю очередь.

Нектарный чай из дворца Донху также был проверен, но в нём не обнаружили ничего подозрительного. Его пряное послевкусие, оставляющее на губах лёгкое жжение, могло помешать сразу распознать яд, но чай для Гвиби выбирала Чин Совон, а не Дам Со И.

Император послал воинов из Богёнса арестовать Ом Сука. Однако, когда Чан Со Хун, один из офицеров Богёнса, нашёл его, тот был уже мёртв.

Не только Ом Сук - несколько других людей, которых забрали в государственную тюрьму для допроса, тоже покончили с собой. И не потому, что они были замешаны в этом деле. Некоторые опасались, что вскроются другие их преступления, а кто-то покончил с собой просто от страха.

Несколько невиновных погибли, а главный подозреваемый был найден мёртвым.

Император отпустил служанок Чин Совон, но саму её и главу дома О с женой по-прежнему держал в тюрьме.

Услышав, что кто-то погиб, Ён О помрачнел. А потом его ошеломила новость о том, что в саду Гымрёнвон, начиная с его кареты, из-за взбесившихся лошадей перевернулись экипажи всех наложниц, ожидавших своей очереди.

В этой суматохе пострадало много людей. Говорили, что один из тяжело раненных не прожил и нескольких дней.

- Как стало известно позже, вокруг клиники, куда обращался погибший конюх, находили трупы мелких животных. Нашёлся человек, который запомнил это как нечто странное. Кроме того, осёл, на котором вывозили тело после смерти, тоже некоторое время вёл себя необычно. Но, говорят, осёл не умер.

Дон Ён докладывала самые свежие сведения. Конюх был сиротой, без семьи. Говорили, у него не было никаких особых связей ни с высокопоставленными чиновниками, ни с каким-либо кланом.

- Нет… так вот оно что!

Количество ёнбёксока, выпитое Ён О, само по себе не было большим. Настоящим орудием убийства должна была стать авария, спровоцированная внезапно взбесившимися лошадьми.

Ничтожная доза яда в чае была лишь приманкой. Почувствовав недомогание, он захотел бы поскорее уехать в своей карете.

Это они.

Ён О был уверен: те, кто убил его родителей и сестру, на этот раз пытались убить и его.

Внезапно он вспомнил слова наложницы Син:

«В императорском дворце не бывает поразительных совпадений».

Способ убийства его семьи и способ, которым пытались убить его сейчас, были идентичны.

Такое не могло быть случайностью.

Теперь, пережив это на себе, Ён О смог предположить, почему взбесилась лошадь, увозившая тело Юн Со Хва. Как только она почувствовала симптомы ёнбёксока, Юн Со Хва, помнившая, что случилось с умершими и больным ребёнком, должно быть, начала сопротивляться. Он предположил, что, отбиваясь, она пролила или выплюнула отравленный напиток, и именно из-за него лошадь стала вести себя неадекватно.

Хёк Би, с другой стороны, вероятно, не была столь же осведомлена об опасности ёнбёксока. Была ли это ошибка? Вероятно, Хёк Би получила яд от императрицы, а та, в свою очередь, - от клана Дам.

- А…

Перебирая в уме воспоминания и рассматривая все возможные варианты, Ён О внезапно замер.

Попытки найти преступника и тех, кто за ним стоял, опираясь лишь на улики, зашли в тупик. Даже если он расскажет о ёнбёксоке и о погибшем конюхе, за которым оставался след из мёртвых животных, дело просто закроют, ведь главный подозреваемый мёртв.

Ён О удивлялся, почему эта мысль ни разу не приходила ему в голову. Он решил пойти не от улик к преступнику, а наоборот.

Самое вероятное место, где сейчас может храниться ёнбёксок.

Клан Дам.

В клане Дам, истинных владельцах аптек Сокчонвон и Сокхян, торгующих лекарственными травами, был ёнбёксок.

Ёнбёксок мог найтись и в других аптеках, торгующих редкими травами. Но мало кто был так тесно связан с императорским дворцом и его гаремом, как клан Дам.

Неужели клан Дам убил моих родителей и сестру?

Если так, то почему?

Больше всего от несчастного случая, в котором погибли предыдущий глава дома Кё и его законная дочь, выиграла нынешняя императрица. В то время императорская семья выбирала кандидатку в жёны для князя Джеяна между дочерью из клана Ман и законной дочерью дома Кё.

Тогдашний император не верил, что дочь дома Кё выйдет за него, но то, что императорская семья запрашивала мнение дома Кё о возможном браке, было несомненным фактом. Это была рекомендация вдовствующей императрицы.

Даже если бы брак не состоялся, видимость того, что она одна из кандидаток, была бы создана. Разговоры с сестрой о замужестве, поездка родителей и сестры в столицу...

Всё сходилось.

В то время никто не мог знать, что жена князя Джеяна станет императрицей, но с её восхождением клан Дам получил бесчисленные милости.

Мать императрицы была из клана Дам. Брак со скромным, пусть и не имеющим власти, князем был выгоден и семье Ман, и семье Дам.

Были подозрения и косвенные улики, но не было доказательств.

Однако не это останавливало Ён О. Даже если не знать ничего о ёнбёксоке, мог ли император действительно поверить, что гибель главы дома Кё и его дочери была случайностью?

Этот человек прошёл через бесчисленные кризисы и трудности, чтобы взойти на престол. Он пережил кровавую борьбу за трон. Рождённый в императорском дворце, он привык к сражениям за власть.

Более того, он хорошо знал клан Дам. Император был из тех людей, кто, даже догадываясь, что семья Дам устранила главу дома Кё, замаскировав это под несчастный случай, проигнорировал бы это, если бы это было ему выгодно или его не касалось.

Император глубоко уважал императрицу Ман. Дам Со И был его любимым наложником. Кланы Дам и Ман один за другим приносили императору клятвы верности.

- ...Он… закрыл на это глаза? Неужели…

Он не мог избавиться от подозрения, что император намеренно проигнорировал трагедию, случившуюся с его семьёй.

Мышцы на лице Ён О странно дёрнулись. В следующее мгновение из его ошеломлённых глаз хлынули слёзы.

- Мама!

В тот миг, когда сомнения и подозрения переросли в ужасающую уверенность, кровь бросилась ему в голову. Затем ему показалось, что земля уходит из-под ног.

Погружённый в свои мысли, Ён О рухнул на постель.

❖ ❖ ❖

Император выбежал прямо посреди совещания в тронном зале.

Кё Гвиби снова потерял сознание.

Услышав новость от евнуха с запозданием, император швырнул чашку на пол и устремился во дворец Кирюнг. Чиновники, склонившие головы в тронном зале, лишь украдкой переглядывались.

Дело принимало дурной оборот.

Сон Джэ, одним махом домчавшийся из зала Чхонханджон до дворца Кирюнг, был практически один. Главный евнух следовал за ним на расстоянии ста шагов. Придворные дворца Кирюнг кланялись ему, но он не произнёс ни слова, чтобы они поднялись, и даже не взглянул на них.

Мужчина прошёл мимо всех и ворвался в спальные покои.

Перед внутренними покоями стояла тишина.

Увидев императора, Дон Ён изумлённо расширила глаза. Император не должен был приходить в это время. Сон Джэ проигнорировал и замешательство придворной дамы. Когда он открыл дверь и вошёл внутрь, он услышал влажные, прерывающиеся от рыданий вздохи.

К счастью, Ён О, который, как сказали, потерял сознание, уже был на ногах. Похоже, его состояние не было критическим. Это было облегчением. Но по какой-то причине Ён О горько плакал.

Обнаружив Ён О, в одиночестве плачущего в тихой комнате, Сон Джэ осторожно приблизился к постели.

- Кё Ён О, почему ты плачешь?

Мужчина, хоть и почувствовал облегчение, увидев, что Ён О в сознании, не мог скрыть беспокойства при виде его слёз. Большая рука потянулась к заплаканному лицу.

Хлоп!

Горько плачущий Ён О яростно отбил руку мужчины. Так жестоко отбить руку императора было нарушением всех норм этикета.

Но дело было не просто в приличиях и правилах.

За такое можно было поплатиться жизнью.

Но Сон Джэ был потрясён не нарушением этикета, а самим отказом. Ён О и раньше отталкивал его, не раз и не два. Но после того, как он потерял сознание, он ни разу его не оттолкнул. И сейчас он сделал это не потому, что испугался внезапного прикосновения.

Он осознанно отверг его.

Залитое слезами ясное лицо взглянуло на Сон Джэ. Искажённые брови дрожали от подступающих рыданий. Его лицо то искажалось, то разглаживалось, пока он безутешно плакал.

Несмотря на мертвенную бледность и болезненный вид, его лицо, славившееся своей утончённой красотой, даже в слезах не теряло своей печальной прелести.

И это лицо, глядя на Сон Джэ, свирепо нахмурилось.

- Ваше Величество… вы ведь знали?

Каждый раз, когда Ён О моргал, по его прекрасным щекам градом катились слёзы. Сон Джэ снова попытался дотронуться до его мокрого лица.

Хлоп!

Ён О снова отбил его руку. Но жгучая боль в руке была ничем по сравнению с тем, как мучительно сжалось сердце. Во взгляде Ён О так явно читались непоколебимые отвращение и неприятие.

Это был безжалостный взгляд, которого Сон Джэ, выросший в императорском дворце под градом презрения и унижений, не встречал ни разу в жизни.

- Кё Гонджа.

- Ха, так и есть… Вы помните, чьей я крови. Вы ведь знали, что авария с каретой моих родителей и сестры была не просто аварией? Отвечайте!..

Ён О закричал, его бледное лицо выглядело так, будто он вот-вот снова упадёт. Услышав его слова, мужчина, до этого с недоумением наблюдавший за его эмоциональным всплеском, замолчал с таким видом, будто о чём-то догадался.

Одного взгляда на лицо императора было достаточно, чтобы Ён О всё понял.

Даже если тот не знал всех деталей, он прекрасно догадывался, что крушение кареты дома Кё не было случайностью или простой аварией и что к этому причастен клан Дам.

Ён О прижал руку к груди.

Сердце бешено колотилось. Тук-тук, оно билось так сильно, что ощущалась вибрация, и кровь стремительно неслась по жилам. Перед глазами всё поплыло, и на мгновение его охватило головокружение.

Дыхание сбилось, плечи тяжело вздымались и опускались.

Он уже предполагал это, но получить подтверждение было новым ударом. Пошатнувшись от шока, Ён О поспешно попытался выпрямиться.

Сон Джэ быстро подхватил его, не дав упасть. Но Ён О тут же вырвался из его рук. В ясных глазах, устремлённых на Сон Джэ, застыл холод. Во взгляде Ён О теперь была лишь ледяная отчуждённость.

- Ваше Величество, прошу, позвольте мне покинуть дворец.

- Что ты такое говоришь?..

- Как… как я могу провести всю жизнь с человеком, который покрывал убийц моих родителей, моей сестры, моей семьи? Уж лучше умереть.

В конце голос Ён О сорвался на рыдание.

- Умереть?

- Смерть лучше, чем жизнь с вами.

- Кё Ён О.

Голос Сон Джэ стал опасно низким.

- Ты знал. Знал больше десяти лет. Такой, как ты, не мог не знать. Та авария не была просто аварией! Ты ведь знал, так?!

Ён О выкрикивал слова, пренебрегая всеми формальностями, словно забыв, что перед ним стоит император.

Сон Джэ не мог заставить себя ответить. Глядя на молчащее лицо императора, Ён О разразился горьким смехом. В этой улыбке не было ни капли света.

Слёзы хлынули из его глаз, словно дождь. Непрекращающиеся рыдания и язвительный смех на его прекрасном лице представляли собой душераздирающее зрелище.

Сон Джэ не мог отвести глаз от этого плачущего и смеющегося лица. Он хотел утешить его, но это лицо выражало ненависть, направленную на него сильнее, чем на кого-либо другого.

Спустя долгое молчание мужчина заговорил:

- Что может делать наложник, покинув императорский дворец?

- Какое вам дело до того, что я буду делать? В худшем случае, просто умру.

- Прекрати говорить о смерти.

Сон Джэ с беспокойством смотрел на Ён О, который так легко рассуждал о смерти. Глядя на мужчину, пытающегося отговорить его от самоубийства, Ён О усмехнулся и снова разрыдался.

- Я должен был просто умереть, когда выпил ёнбёксок. Я должен был это сделать. Почему я должен был так жалко извергать его, чтобы выжить? Нужно было просто сделать то, чего они хотели, сесть в карету и умереть в аварии, как мои родители и сестра, тогда мне хотя бы не было так стыдно! И зачем я только полюбил такого, как ты… Какого черта мужчина решил стать наложником!

- Ты выпил ёнбёксок?

Лицо Сон Джэ стало ледяным.

- Яд, который я выпил в саду Гымрёнвон, - это ёнбёксок. Я бы от него не умер, он не был сильным. Почувствовав действие яда, я бы покинул сад раньше, сел в карету… и тогда бы умер.

Сказав это, Ён О сухо усмехнулся. Сон Джэ не отвечал. Казалось, он что-то вспоминал.

Глядя на его спокойное лицо, Ён О продолжил:

- Авария с каретой главы дома Кё и его жены и недавний инцидент, когда взбесились лошади у сада Гымрёнвон. Вам это ничего не напоминает?

- Не было никаких улик, чтобы доказать обвинения, - равнодушно произнёс император.

Он знал, но делал вид, что не знает. Поняв это, Ён О рассмеялся, уже не чувствуя гнева. Он и ожидал такой реакции.

- И что с того? Ваше Величество, разве вы стали императором, получив императорскую печать от своего предшественника? Разве ваш отец оставил указ, велев вам занять трон? Нет же. Сон Джэ-я, ты просто стал императором, потому что мог им стать. Разве нужны улики, чтобы что-то знать? Ты знал, потому что был в состоянии знать.

Сон Джэ с тревогой смотрел на Ён О, который, не переставая плакать и смеяться, выкрикивал эти дерзкие слова. Но, в отличие от взгляда, лицо мужчины оставалось неподвижным.

- Ты хочешь умереть?

- ...

- Ён О-я, я не убью тебя. Ты не можешь умереть. Ты останешься рядом со мной.

Ён О пытался усмехнуться, но уголки его губ и глаз то и дело искажались от сдерживаемых рыданий.

- Где мне быть - решать мне. А после смерти всё это уже не будет иметь никакого значения.

Император не отвечал.

- Как вы могли приблизиться ко мне, зная, что сделал клан Дам? Почему вы на самом деле так со мной поступили? Я думал, что наконец-то понял, как жить с вами! Я считал, что смирился с любовью к мужчине, у которого много возлюбленных. Это были тщетные надежды.

Ён О отбросил вымученную усмешку и просто дал волю слезам. Когда он пошатнулся, готовый упасть, Сон Джэ подхватил его.

- Ён О-я.

Большие руки крепко держали его дрожащее тело. Ён О попытался оттолкнуть мужчину, звавшего его по имени, но тот легко сдержал его попытку вырваться.

Попав в его хватку, Ён О с трудом выговорил:

- Сон Джэ-я, каждый раз, когда я начинаю любить тебя, ты предаёшь и уничтожаешь меня. Я верил, что для любви не нужно быть достойным, но такой, как ты, не заслуживает любви. Наверное, поэтому у тебя и нет родителей.

- Ты думаешь, такие слова могут причинить мне боль? Ён О-я, ты умён, но используешь свой ум не по назначению.

- Не по назначению?..

Император был невозмутим, словно совершенно не понимал гнева Ён О. Он смотрел на него снисходительно, как на ребёнка, который немного покапризничает и успокоится.

- Угрожать и причинять боль другим - это сложно для благородного господина, выросшего в тепле и заботе. Ён О-я, если ты умрёшь, я убью всех людей в мире с фамилией Кё. Хочешь увидеть, как они все умрут? Хотя, если я сделаю это, тебя уже не будет, так что увидеть ты не сможешь. Слушай внимательно. Первым делом я вырежу весь твой род. Затем я заберу жизни тех, кто был близок к твоему дому, в порядке их близости. Ты этого хочешь? Зачем ты постоянно говоришь о смерти? Когда ты так говоришь, мне больно.

Веки Ён О, смотревшего на Сон Джэ, задрожали. Этот мужчина был императором. У него была власть исполнить свои слова и характер, чтобы пойти на такое без колебаний.

- …Ты сумасшедший.

На слова Ён О, Сон Джэ прищурился и усмехнулся.

- Похоже на то.

Мужчина охотно согласился. Погружённый в молчание, Ён О вздохнул и сказал:

- Я не прошу вас убивать вашего возлюбленного Дам Со И. Я просто... не хочу вас больше видеть. Отпустите меня. Идите к своему любимому Дам Со И! Я выполнил свою роль, так что отпустите меня. Разве вы не достаточно меня использовали?

Сон Джэ молча разглядывал его лицо, на котором застыло притворное спокойствие. Ён О перестал плакать, вид у него был умиротворённый. Хоть он и умел говорить жестокие вещи, в душе он оставался благовоспитанным господином, который, сменив тактику, теперь пытался урезонить сумасшедшего, чтобы от него отвязаться.

- То, что я люблю Дам Со И - впервые слышу. Кто тебе такое сказал?

Голос императора был великодушным, а речь - изящной.

- Дам Со И... вы забыли, что он ваш любимый наложник?

- Статус любимого наложника императора ещё не означает, что он его любит.

- Вы же использовали меня, чтобы ввести Дам Со И во дворец! Как я могу забыть, что вы использовали меня как предмет торга с вдовствующей императрицей и заперли в гареме?

Ён О не мог скрыть своего ошеломления. Он смотрел на императора с немым укором, как на человека, который несёт полную чушь, притворяясь серьёзным.

Впрочем, Сон Джэ был ошеломлён не меньше.

- Дам Со И - мой человек. Я ввёл его во дворец, руководствуясь необходимостью.

- Что за...

Уголки губ Ён О скривились в усмешке.

- Дам Со И, вслед за императрицей, станет связующим звеном с его семьёй и фракцией чиновников. Джун-а тоже согласился с этим и вошёл во дворец.

- Тогда я... Почему я? Ведь это было даже не ради твоей любви.

- Ты тоже был нужен из необходимости. Тогда я считал, что просто использую тебя, потому что ты был мне нужен. Я думал, что ты идеально подходишь. Но сейчас всё не так. Как ты думаешь, почему мужчина без всякой причины бросает дела и приходит к кому-то?

Ён О, пытаясь осмыслить слова императора, нахмурился.

- Откуда мне это знать?

Сон Джэ не придал этому значения, поскольку ожидал, что тот не признается, даже если понял намёк.

Мужчина сказал с непоколебимым лицом:

- Тот, кто мне нравится, - это ты.

- Бред…

- Я люблю тебя, Кё Ён О, - нежным и тёплым голосом признался Сон Джэ.

От признания императора Ён О погрузился в молчание. Его ясное лицо утонуло в шоке, словно ему только что представили ужасающий, отвратительный мир.

Ён О, всё ещё пребывая в шоке, едва смог выговорить:

- Чушь.

- Почему ты называешь это чушью? Я знаю свои чувства, они не исчезнут лишь потому, что ты их отрицаешь, - без запинки ответил Сон Джэ на отказ.

- В твоём мире есть только ты. Ты эгоист, который не знает никого, кроме себя. То, что ты делаешь, - это не любовь...

- Неужели?

- То, что ты проявляешь, - всего лишь пустая, порочная алчность!

В ответ на отрицание Ён О Сон Джэ слабо улыбнулся. Мужчина спокойно согласился со словами того, кто его отвергал.

- Наверное, это я так тебя жажду.

Император схватил Ён О, который пытался вырваться.

- В мире Вашего Величества есть только полезные и бесполезные вещи, не так ли? Я свою пользу исчерпал. Отпустите меня. Пусти, пусти!

Ён О забился в его руках, пытаясь освободиться. Сон Джэ легко притянул трепыхающееся тело в свои объятия. Сколько бы тот ни дёргался, вырваться из крепких объятий было невозможно. Наоборот, чем больше он двигался, тем теснее прижимался к мужчине.

Мужчина тихо рассмеялся, обнимая Ён О, который царапал и отталкивал его.

- А ведь и правда, я возжелал чего-то совершенно непостижимого. Ты родился любимым в гармоничной семье, вырос в славе. Сияющий, без единого изъяна, не свернувший с пути. Ты обладаешь всем этим, но сам этого не осознаёшь. Поэтому ты ещё ярче, светлее и вырос без единой складки, полный гордости. Раз уж у тебя всё есть, не должен ли ты хоть раз испытать несчастье? С таким вот мерзким чувством я и подошёл к тебе.

Ён О перестал вырываться, услышав жестокие слова, что шептал император. Этот мужчина без малейшего чувства вины причинил ему, ни в чём не повинному, боль лишь потому, что у него было то, чего не было у него самого. Голос мужчины, признававшегося в своем грехе, был до ужаса гладким.

- Мне было любопытно, что станет с таким, как ты, если его ранить и оставить на нём шрамы. Тот, кто не знает ни нужды, ни чувства поражения. То, чего я никогда не смогу иметь. Ён О, похоже, жизнь со мной и есть твоё несчастье.

Прошептал Сон Джэ и заглянул в лицо Ён О.

- ...

Когда-то, на краткий миг, он жалел императора. Самонадеянно думал, что и у этого мужчины были моменты, когда он казался жалким, несчастным и вызывающим сочувствие. Верил, что, хотя он и стал человеком, не гнушающимся никакими средствами для достижения цели, у него тоже были слабые стороны.

- Дон Ён.

В голосе императора, позвавшего по имени, чувствовалась привычная властность.

- Да, Ваше Величество.

- Не оставляй Кё Гвиби ни на миг и присматривай за ним. Даже если придётся отлучиться, обязательно оставь за ним наблюдение.

Дон Ён склонила голову в низком поклоне.

- Повинуюсь Вашему приказу.

Глаза Ён О, который, всё ещё находясь в объятиях Сон Джэ, наблюдал за этой сценой, затуманились.

Придворная дама Дон не просто следовала императорскому приказу. Её настоящим хозяином был император.

«Гвиби мама, действительно ли Его Величество так благоволит к вам?»

Внезапно он вспомнил принца Сука, который смерил его хитрым взглядом. Тот подозревал, какие на самом деле отношения между ним и императором.

Тогда он счёл того лишь хитрым и неприятным типом.

В тот раз принц Сук, считавший его наивным, поочерёдно смотрел то на придворную даму Дон, то на него. Принц Сук знал, что придворная дама Дон была шпионкой императора.

Ён О пошатнулся в объятиях Сон Джэ. Большая рука легко подхватила его обмякшее тело.

Мужчина осторожно, словно боясь его сломать, уложил Ён О на кровать. Он поцеловал в щеку Ён О, смотревшего на него с отсутствующим выражением, и нежно поправил выбившиеся пряди волос.

- Ты совсем побледнел. Хорошо питайся и отдыхай. Я вернусь вечером.

Император прошептал это с невероятной сладостью, поцеловал его в другую щеку и ушёл.

- …

Двери павильона были крепко заперты. В комнате осталась придворная дама Дон, чей взгляд был строгим и надзирающим.

У Ён О не осталось ничего. Теперь не было сил даже плакать. Он просто застыл в потоке времени, оцепенев и опустошённо глядя в никуда.

❖ ❖ ❖

Даже после ссоры, от которой, казалось, мир мог перевернуться, время шло своим чередом. Прошла ночь, и снова наступил рассвет.

До самого входа в покои вдовствующей императрицы Ён О ни разу не взглянул на Дон Ён. Его опустошённый взгляд был прикован к земле. Прислуживая ему, Дон Ён с тревогой и участием смотрела на него, но он, подавая ей руку, был безучастен, словно деревянная кукла.

Прошлой ночью император пришёл во дворец Кирюнг очень поздно. Ён О без всякой реакции заснул в объятиях мужчины, который обнимал его во сне.

Дон Ён, которая знала о ссоре между императором и Ён О, отчаянно пыталась заговорить с ним. Гнев Ён О на императора был велик, но и чувство предательства по отношению к придворной даме Дон было не меньшим.

Дон Ён хотела прежде всего объяснить свои обстоятельства. Однако у неё не было возможности. Ён О обернулся к ней лишь тогда, когда они вошли в покои вдовствующей императрицы.

- Я верил, что ты - мой человек.

Глаза Дон Ён тревожно задрожали.

- Мама…

Ясное и спокойное лицо окинуло взглядом испуганное лицо придворной дамы. На этом всё закончилось. Он отвёл взгляд от лица Дон Ён, которая с горестным видом уже готова была поведать свою печальную историю. К тому же, войдя в покои императрицы, они не могли долго разговаривать.

Ён О со спокойным лицом выразил почтение вдовствующей императрице.

Никто не мог бы догадаться о его ссоре с императором. Вдовствующая императрица, беспокоясь о Ён О, который вчера снова почувствовал себя плохо, элегантно пожурила его, сказав, что в его гарем пора бы ввести новых людей. Ён О удовлетворил её, заняв выжидательную позицию и сказав, что присмотрится к девушкам из дворца Чео.

- Всем спасибо, что пришли сегодня.

Вдовствующая императрица была в хорошем настроении и собиралась завершить утренние приветствия. Именно в этот момент Ён О, тихо сидевший на своём месте, поднялся.

Глаза Дон Ён испуганно забегали.

Если Кё Гвиби попросит у вдовствующей императрицы позволения покинуть дворец, то ссора между императором и Кё Гвиби превратится в политическую войну между императором и вдовствующей императрицей. Вдовствующая императрица опасалась, что император захватит контроль над внутренним дворцом. Император же, в свою очередь, не выносил, что вдовствующая императрица, вертя своими невестками, крепко держит в руках власть над гаремом.

- …

Находясь перед вдовствующей императрицей, Дон Ён не смела пошевелиться. Её глаза метались по залу в поисках возможного шпиона императора. Придворные дамы в покоях вдовствующей императрицы стояли неподвижно.

- Кё Гвиби? - обратила на него внимание вдовствующая императрица лишь после того, как Ён О поднялся и преклонил колено в знак почтения.

- Ваше Величество вдовствующая императрица, молю, выслушайте мою просьбу.

- Говорите.

- Придворная дама этого недостойного слуги недостаточно знает правила этикета, поэтому я прошу Ваше Величество строго наказать её.

Ён О мельком взглянул на Дон Ён, которая с тревогой смотрела на него, не в силах его остановить.

- Мама…

В этот миг с лица Дон Ён схлынула краска. Ён О медленно запечатлел в памяти её потрясённое лицо, а затем повернул голову к главному месту.

Но потрясена была не только Дон Ён.

- …

- …

Син Бин, наложница Ду и даже Дам Со И с удивлёнными лицами обменялись взглядами.

Личная придворная дама была ближайшей доверенной служанкой. Отдать свою личную придворную даму, служащую хозяину так близко, было равносильно раскрытию всех своих тайн. У Кё Гвиби не было причин идти на такой риск перед вдовствующей императрицей.

- Похоже, у придворной дамы Гвиби возникли какие-то проблемы. Как же, должно быть, было тяжело такому нежному человеку терпеть дерзость подчинённой. Я как следует её научу.

Вдовствующая императрица, лучезарно улыбаясь, приняла просьбу Ён О. Когда её улыбающееся, кроткое лицо слегка кивнуло, украшения на ней издали мелодичный звон.

Евнухи из покоев вдовствующей императрицы, до этого стоявшие в тени, вышли и схватили Дон Ён с обеих сторон.

- …Мама. Мама, вы не можете так поступать…!

Дон Ён, стоявшая на коленях рядом с местом Гвиби, была мгновенно схвачена евнухами. В ответ на её отчаянный крик Ён О лишь мельком взглянул на неё. В его глазах, смотревших на уводимую Дон Ён, не было никаких эмоций.

- Вы же… вы же обещали не бросать меня!

Услышав её сдавленный плач, Ён О на мгновение замер. Спросив разрешения у вдовствующей императрицы, он подошёл к Дон Ён, которую держали евнухи.

- Мама, выслушайте меня…! Вы не должны так поступать! Мама, вы же обещали мне.

Дон Ён, пытаясь вырваться из хватки евнухов, обратилась к подошедшему Ён О. Лицо придворной дамы за одно мгновение стало мокрым от слёз.

По знаку Ён О евнухи отступили назад, насколько это было возможно. Ён О приблизился к её заплаканному лицу и, прижавшись губами к самому уху, прошептал:

- Попробуй умолять и вдовствующую императрицу, чтобы она не отправляла тебя к принцу Суку.

Голос, прозвучавший у самого уха, был прекрасен, но в нём не чувствовалось никаких эмоций.

- …!

- Прощай.

Как только Ён О выпрямился, евнухи снова крепко схватили Дон Ён.

- Мама! Гвиби мама! Мама! - кричала потрясённая Дон Ён.

- Позвольте откланяться.

Ён О поклонился главному месту и тут же развернулся, чтобы уйти. Обычная вдовствующая императрица отчитала бы его за такое нарушение этикета, но с главного места не донеслось ни слова.

- Все можете идти.

Напротив, она поторопила всех удалиться. Приёмный зал мгновенно опустел.

- Гвиби мама!

Дон Ён, прижатая к полу руками евнухов, продолжала звать Ён О.

- Ох, неужели твою личность раскрыли? - на лице вдовствующей императрицы, поднимавшейся с места, расцвела яркая улыбка.

- Мама! Я была неправа! Вы же говорили, что не бросите меня! Гвиби мама! - кричала Дон Ён, словно не слыша слов вдовствующей императрицы.

- Да, законному сыну семьи Кё трудно смириться с такой судьбой. И всё же, надо же тебе было умудриться вызвать неприязнь у этого мягкотелого Кё. Утащить её и запереть.

- Гвиби мама!

- Не желаю слушать эти мерзкие вопли, - вдовствующая императрица слегка нахмурилась, принимая помощь своей придворной дамы. Главный евнух тут же отдал приказ.

- Заткните ей рот.

- Ммф! У-ммф…

Дон Ён билась до самого конца. Извиваясь, она проливала крупные слёзы. Евнухи бесцеремонно выволокли придворную даму, брошенную своим господином, и заперли её в заброшенной библиотеке.

Придворной даме, преподнесённой Кё Гвиби, было суждено после всевозможных пыток выложить всё о господине, который её бросил, а затем испустить дух.

Таков был конец придворной дамы, брошенной господином.

Выйдя из покоев вдовствующей императрицы, Ён О направился в опустевший дворец Сонин. Павильон, прибранный после смерти Хёк Би, был заперт, но место, куда можно было проскользнуть, нашлось.

Императорский дворец был роскошен. Даже на стенах пустого павильона висели длинные занавеси.

Хр-рясь.

Ён О сорвал занавесь, в одно мгновение завязал узел и сделал петлю. Он перекинул её через самую крепкую на вид потолочную балку. Притащив какой-то обрубок дерева, он встал на него и накинул на шею качавшуюся в воздухе петлю.

Бам.

Он оттолкнул ногой опору. Петля затянулась, мгновенно перекрывая дыхание. Его спокойная рука схватилась за занавесь, что, казалось, впивалась в плоть, сдавливая шею.

Ён О без страха ждал в муках, когда жизнь оборвётся. Его ноги, повисшие в воздухе, слабо дёргались от боли.

- Мама!

- Мама, нельзя!

Внезапно раздались испуганные голоса, и чьи-то руки подхватили Ён О снизу.

Следом кто-то перерезал занавесь.

Бум.

Не выдержав веса Ён О, рухнувшего сверху, подхватившие его Кым Ге и Чок Джу упали.

- Кха!..

Ён О закашлялся от удара при падении и оттого, что его перехваченное горло вдруг получило доступ к воздуху. Слёзы, скопившиеся в глазах от боли, потекли по щекам. Мир, ставший красным и чёрным, вспыхнул разноцветными пятнами, расплылся и медленно вернулся в норму.

- Ты немедленно отправляйся во дворец Чхонханджон. Сообщи Его Величеству, что Дон Ён забрала вдовствующая императрица. Попроси прислать людей во дворец Сонин.

Сквозь звон в ушах Ён О расслышал резкий голос евнуха.

Он поднял взгляд, который всё ещё плыл, и узнал лицо того, кто перерезал занавесь. Там стоял евнух, который отнял у него Кым Ге и Чок Джу, привезённых из поместья Кё.

- Евнух Кам...

Кам Ук жестом поторопил Чок Джу.

- Но, мама... Господин! - воскликнула Чок Джу, глядя на Ён О покрасневшими от слёз глазами.

- Я позабочусь о Гвиби маме. А ты поторопись и сообщи.

- Да, господин.

Чок Джу, с трудом отрывая ноги от пола, покинула павильон. Кым Ге гладила по спине Ён О, который продолжал кашлять. Как и Чок Джу, Кым Ге тоже плакала.

- Гвиби мама, что же вы творите? - пожилой евнух посмотрел на Ён О с лицом, полным беспокойства.

Какая нелепость. Тот, кто хладнокровно ушёл, когда он плакал и умолял, теперь притворяется, что беспокоится о нём.

- Кха, кха! У тебя ведь нет времени здесь находиться... Разве ты не должен сообщить императору, что Дон Ён забрала вдовствующая императрица? ...Кха, а ведь и правда, шпионы императора повсюду. Подумать только, даже в покоях вдовствующей императрицы. Вдовствующая императрица знает, что ты шпион императора? - съязвил Ён О, превозмогая боль.

- …

Рука Кым Ге замерла. Её взгляд, которым она утешала Ён О, переместился на лицо евнуха, у которого дёрнулась щека от того, что его раскусили.

- Кё Гвиби мама. Вы, должно быть, плохо себя чувствуете, так что поберегите слова.

Ён О не сокрушался о провале самоубийства. Шанс можно будет создать снова. Он не радовался, узнав о шпионе императора в покоях вдовствующей императрицы, и не чувствовал вины за то, что отдал предавшую его придворную даму Дон.

В нём не осталось ровным счётом ничего.

Всё было совершенно пусто.

Послышались звуки шагов - к покинутому хозяином, безмолвному павильону приближалось несколько человек. Как раз в тот момент, когда он подумал, не евнухи ли это императора...

- Его Величество Император прибыл!

Длинная тень упала на лежащего на полу Ён О.

- Кё Ён О.

- Кха! Ваше Величество, раз уж вы здесь, судьба придворной дамы Дон кажется поистине жалкой.

Сон Джэ посмотрел на лицо, изображавшее злобу, и тяжело вздохнул. На шее усмехавшегося Ён О виднелся красный след. Густые брови мужчины дрогнули.

- Почему ты так упрямишься?

- Кто знает.

При дерзком ответе Ён О все, включая главного евнуха, низко опустили головы.

- Отведите Гвиби в Суоджэ. Кам Ук, можешь возвращаться к своим обязанностям, придворную даму, что служила Гвиби перевести на службу при тронном зале. И веди себя смирно, Ён О-я, если не хочешь, чтобы я заставил замолчать, убив ту придворную даму, что ты привёл из поместья Кё.

Прошептал Сон Джэ, убирая выбившиеся пряди волос Ён О за ухо. Его тихий голос был полон нежности. Оттого по коже пробегал ещё больший холодок.

По пути в Суоджэ Ён О не проявлял никакой реакции. Евнухи из тронного зала, стоявшие стеной спереди, сзади и по бокам, молча наблюдали за ним и вели себя подчёркнуто вежливо.

Он был непростым объектом для надзора, пользующимся безграничной благосклонностью императора.

Евнухи вели себя учтиво, но были предельно настороже. Они не позволяли себе ни малейшего расслабления. Хоть сейчас Кё Гвиби и вёл себя тихо, он был на удивление решителен и способен на безрассудные поступки.

Судя по тому, как он хладнокровно отдал вдовствующей императрице придворную даму Дон, которая служила ему почти год с момента прибытия во дворец, характер у него был не из простых.

- Мама, неважно, что станет с этой недостойной. Пожалуйста, поступайте, как пожелаете, - тихо сказала Кым Ге, которой по милости евнуха было позволено сопровождать Ён О до самого кабинета императора.

- …

- …

Евнухи из тронного зала, известные своей суровостью, с усталым видом переглянулись. Каков господин, таков и слуга. Такую насмешку им доводилось слышать часто.

Их бесстрастные лица стали ещё более суровыми.

Император вернулся в Суоджэ только после захода солнца. Похоже, вдовствующая императрица отпустила придворную даму Дон, лишь вдоволь намучив её в течение всего дня. И то, должно быть, она сделала вид, что уступает настойчивым просьбам императора об аудиенции.

Хоть евнухи и были придворными тронного зала, они всё же были людьми, а не безэмоциональными масками. Даже на расстоянии можно было заметить волнение или испуганный шёпот.

Молоденькие придворные дамы с заплаканными лицами болтали, что пальцы придворной дамы Дон были раздроблены до неузнаваемости.

- …

Она с юности служила при дворе, так что руки у неё и не были изящными, но всё же жаль, что их так изуродовали. Должно быть, ей было невыносимо больно, когда её пытали, - подумал он, но на этом всё.

Ён О быстро отбросил эти мысли.

- Его Величество входит.

Вслед за звуком шагов раздался голос евнуха Вана. Тут же дверь открылась, и внутрь вошёл мужчина. На лице императора виднелись редкие следы усталости.

Похоже, Дон Ён была одной из тех шпионок, расставленных императором по дворцу, которой он особенно дорожил.

- Я ведь говорил, что если ты умрёшь, я убью всех Кё в поднебесной.

- Убивайте.

Ён О не боялся угроз в адрес своего клана.

- Разве ты не дорожил своей семьёй?

- Разве это не грех - родиться в одном клане со мной? Впрочем, если вы убьёте всех этих многочисленных Кё, то и ваши собственные конечности будут отрублены, и вам придётся туго.

Императору нужен был клан Кё. Не было нужды убивать всех Кё на свете. Если бы в одночасье погибли все Кё, состоящие на государственной службе, то самым опечаленным был бы Ён О, но в самом затруднительном положении оказался бы император.

- Это я был недальновиден. Когда я впервые увидел тебя, то принял за простого деревенского гуляку. А в Кё Гвиби, оказывается, есть яд.

Сон Джэ лучезарно улыбнулся.

- …

От этой улыбки Ён О почувствовал зловещий холодок.

- Есть кто снаружи?

- Да, Ваше Величество.

- Приведите командующего дворцовой гвардии Кё Джин О и заместителя командующего охранной стражи Кё Ён Гюна. Передайте в Министерство наказаний, чтобы готовили гэнхён.

При словах «гэнхён» ( казнь через погребение заживо) лицо Ён О мелко дрогнуло. Но сейчас было не время для печали или покорности.

Сон Джэ приблизился к его лицу, искажённому от шока.

- Ён О-я, ты - мой. Разве тебя не учили, что нельзя вредить тому, что принадлежит императору? За твою дерзость - попытку повеситься - две жизни из клана Кё - это дешёвая цена. Где мне их для тебя похоронить?

- …Поступайте, как знаете.

- Может, командующему в рот следует набить не рисовые отруби, а золото или серебро? Я ведь должен позаботиться о своём шурине, не так ли?

Император говорил это с сияющим лицом, нежно поглаживая Ён О по голове. Снаружи донёсся шум и суета. Рука мужчины, перебиравшая волосы Ён О, вдруг переместилась на его лицо.

- Почему ты плачешь, Ён О-я?

Ён О плакал, сам того не осознавая. Его подбородок мелко дрожал. Он не мог вымолвить ни слова, лишь прерывисто, со всхлипами, дышал.

- Золото и серебро не по душе? Может, набить им рот нефритом? Хочешь, похороним их прямо во дворе дворца Кирюнг, чтобы ты мог почаще их навещать?

Император желал одного - покорности Ён О. Он был тем, кто стоял на самой вершине, и не было способа противостоять ему или бросить вызов.

Сон Джэ, утешая плачущего Ён О, вывел его наружу. Из горла Ён О вырывались рыдания.

Во дворе Суоджэ, ничего не понимая, на коленях стояли Кё Джин О и Кё Ён Гюн.

Офицеры из-под командования командующего, входившие в императорскую гвардию, стояли позади своего начальника Кё Джин О и Кё Ён Гюна из охранной стражи, не скрывая недоумения. Чиновники из Министерства наказаний, вызванные с приказом готовить гэнхён, были озадачены не меньше.

Среди чиновников министерства тоже были представители клана Кё. Один из них, увидев, как двое его родственников стоят на коленях, а Ён О, заливаясь слезами, выходит из павильона под руку с императором, жестом подозвал слугу.

- Немедленно отправляйся в Главный секретариат и передай Пан Вон Са, чтобы он прибыл сюда.

Придворные, ставшие свидетелями этой сцены между императором и Ён О, интуитивно поняли, что случилось что-то серьёзное.

- Пусти, пусти!..

Ён О замахал руками, пытаясь вырваться из хватки мужчины, который тащил его так легко, будто он был соломенной куклой.

- Почему ты только и говоришь, что «пусти»? Я же спросил, если золото и серебро не нравятся, как насчёт нефрита? Опять плачешь? Постоянно плакать вредно для здоровья. Ты ведь только недавно очнулся, нужно беречь себя.

В действиях императора по отношению к Кё Гвиби сквозила невиданная доселе нежность. А он, напротив, был в ужасе от такого императора.

- Ваше Величество, Ваше Величество…

Ён О, чьи руки всё ещё были в руках мужчины, упал перед ним на колени. Заливаясь слезами, он посмотрел на Сон Джэ снизу вверх и отчаянно замотал головой.

Он не мог просто стоять и смотреть, как его родного брата заживо хоронят в земле. Он не мог позволить, чтобы родственник, которого он даже не знал в лицо, умер из-за него. По его искажённому лицу безостановочно текли слёзы.

При виде того, как Гвиби пал на колени, чиновники, вызванные во двор Суоджэ, тоже преклонили колени и склонили головы. Кё Джин О и Кё Ён Гюн, которых привели во двор, также низко склонили головы, коснувшись лбами земли.

Лишь Золотая гвардия, живой щит императора, сурово охраняла всё вокруг.

- Когда ты плачешь, моему сердцу не по себе.

Сон Джэ осторожно вытер слёзы с лица плачущего Ён О.

- Я... я был неправ. Умоляю... проявите милосердие. Я больше никогда не ослушаюсь вашей священной воли. Если Ваше Величество проявит свою милость... - молил Ён О, дрожа всем телом.

Сколько бы Сон Джэ ни утирал их, слёзы продолжали течь, заливая лицо.

- Надо же, и гордый Кё Гвиби может молить о пощаде. Не плачь, Ён О-я. А? Я же говорю, когда ты плачешь, моему сердцу не по себе.

Ён О с трудом сдержал подступившие слёзы. Его лицо подёргивалось и кривилось от подавляемых рыданий.

Сон Джэ нежно погладил его жалко дрожащее лицо. Затем он раскрыл руки, приглашая плачущего Ён О в объятия.

Хоть солнце уже село, двор Суоджэ, наполненный гвардейцами и чиновниками Министерства наказаний, был ярко освещён факелами. Подиум перед павильоном, где стояли император и Ён О, был уставлен фонарями, освещая всё вокруг. На них смотрели бесчисленные пары глаз.

При одном лишь взгляде императора Ён О без малейших колебаний упал в его объятия.

- Кхм!

От нарочитого покашливания главного евнуха охранявшие периметр гвардейцы и евнухи из дворцовой стражи тотчас опустили взгляды.

Пан Вон Са и родственники из поместья Кё, которые, узнав новости, с опозданием примчались в Суоджэ, склонили головы перед этой странной сценой.

В широких объятиях императора Ён О всё понял.

Клан, который был его надёжной опорой, теперь стал драгоценным заложником императора. А он сам, живой или мёртвый, отныне будет превосходным поводком, с помощью которого император будет управлять всем кланом Кё.

- Земля холодная. Нужно встать.

Сказав это с нежностью, Сон Джэ не стал поднимать Ён О на ноги, а просто взял его на руки и унёс внутрь Суоджэ.

Никто не спросил, что делать с командующим и заместителем командующего. Чиновники из Министерства наказаний сами поняли, что пора уходить, и незаметно удалились.

Таков был император.

Он мог отдать приказ, которому никто не смел противиться, и мог отменить его без объяснения причин. В мире, конечно, существовали храбрецы, способные спорить с императором о правоте, но прямо сейчас такого человека не нашлось бы нигде.

Прошёл почти месяц с тех пор, как император оставил Кё Гвиби при себе в тронном зале и разделил с ним ложе. Чиновники при дворе, которые какое-то время боялись дышать в присутствии императора, один за другим начали робко высказывать свои опасения.

Кё Гвиби спал в императорской опочивальне, проводил там дни и отдыхал, когда ему было нужно. Каждый день придворный лекарь проверял его пульс, и ему подавали драгоценные отвары.

Более того, он читал книги и писал ответы на письма в Суоджэ - кабинете императора. Там же он наслаждался стихами, каллиграфией и живописью, поднесёнными императору. Он принимал послов, привозивших особые альбомы с картинами, и либо обменивал их на другие ценные свитки, либо с лёгкостью покупал, хотя их стоимость исчислялась десятками тысяч золотых.

Трапезы, от раннего завтрака до ночного ужина, он разделял с императором в гостевой комнате при кабинете Ёнсынсовон, который служил императору одновременно и рабочим местом, и зоной отдыха. Он не прислуживал императору за едой, а сидел напротив него и ел вместе с ним.

К восточному крылу императорской опочивальни пристроили павильон, на котором повесили табличку с надписью «Манрёнвон».

Когда в Манрёнвон внесли 24 комода для одежды Кё Гвиби, даже самые известные своей расточительностью аристократы столицы от удивления разинули рты. Заполнив эти комоды новой одеждой, Кё Гвиби иногда слушал там игру на цитре музыкантов, которых призывал для него император.

К тому времени при дворе пошли опасные разговоры о том, что непонятно, кто на самом деле император - У или Кё. Люди в шутку прозвали Кё Гвиби «Его Величество из Манрёнвона». Ходила и горькая шутка, что верных подданных у Кё Гвиби при дворе больше, чем у самого императора.

Многочисленные члены клана Кё заняли посты в центральном правительстве, и когда высокопоставленные чиновники и ключевые сановники, посещавшие главный зал, случайно сталкивались с Кё Гвиби, они кланялись ему с выражением нежности и тоски на лицах.

В последнее время император без разбора осыпал милостями членов клана Кё. Император, известный своей хладнокровностью, теперь лебезил перед своим наложником.

Тем временем, слухи об инциденте, произошедшем перед кабинетом императора, множились. Существовала версия, что «Кё Гвиби совершил грех, связанный с делами между мужчиной и женщиной, и император хотел забрать жизни членов клана Кё в качестве примера». Была и другая версия: «Император не доверял Кё Гвиби и это была простая угроза».

Как бы то ни было, все сходились во мнении, что проблемой была красота Кё Гвиби.

Недовольство при дворе росло, и чиновники начали осмеливаться говорить громко даже в присутствии императора.

«В императорской семье существуют строгие законы!»

«Это ведь не дом простолюдина, разве не постыдно императору и наложнику делить одну комнату? Даже в домах простолюдинов, если они не совсем бедны, супруги спят в разных комнатах».

«Неужели покои наложника исчезли без ведома чиновников?»

В тот день, когда на утреннем совете прозвучали эти дерзкие слова, Кё Гвиби преклонил колени перед главным залом и признал свою вину. На глазах у всех он выразил желание вернуться в свои покои.

Император скрепя сердце позволил Кё Гвиби вернуться во дворец Кирюнг.

❖ ❖ ❖

По возвращении во дворец Кирюнг Ён О встретила Дон Ён. Она прибыла туда раньше него.

Было непонятно, с какими намерениями она вернулась. Чтобы отомстить ему? Или чтобы посмеяться над ним, покорившимся императору?

В любом случае, Ён О было всё равно.

- Гвиби мама, командующий просит аудиенции.

Придворная дама Дон выполняла свои обязанности, а Ён О проводил время в отрешённом состоянии.

- Пригласи.

Это был первый раз, когда семья навестила Ён О после его прибытия во дворец. Вскоре после разрешения главный евнух привёл Кё Джин О.

- Приветствую Гвиби маму. Да пребудут с вами великие блага.

- Встаньте, брат.

Было неожиданно, что пришёл именно его второй старший брат. Он был человеком неразговорчивым. Хоть они и были братьями и были близки, их общение в основном сводилось к тому, что Ён О просил о помощи.

Придворная дама Дон подала Кё Джин О стул и удалилась.

- Я ждал возможности поговорить с вами, Гвиби мама. Я знаю, что в тот раз перед Суоджэ вы спасли мне жизнь.

- Брат.

- Я слышал, что Его Величество собирался приговорить меня и Гюна к казни через погребение заживо.

На бесстрастном лице Ён О промелькнула жалость. Ему было больно, что брат узнал эти ужасные слова.

- У вас плохие отношения с Его Величеством?

- Это не имеет значения.

- Вы с детства были упрямым ребёнком. Вы сломили свою волю ради братьев и родни? Все в поместье Кё желают, чтобы вы поступали так, как хотите. И, прошу прощения, но я не тот, кого стоит спасать.

При словах Кё Джин О лица главного евнуха и придворной дамы Дон побледнели. Главный евнух, управляющий внутренними покоями, и Дон Ён, вернувшаяся в Кирюнг, слышали о том, чем закончилась неудачная попытка самоубийства Ён О. Они не могли рассказать об этом клану Кё, поэтому те, ничего не зная, говорили Ён О поступать, как ему вздумается.

Глядя на лица главного евнуха и придворной дамы Дон, не сумевших скрыть своего изумления, Ён О горько усмехнулся.

- Не говорите так. Меня просто наказали за то, что я устроил сцену, сказав, что не хочу жить с Его Величеством.

- Боюсь, я дал ему ещё одну причину.

Выражение лица Ён О, который до этого улыбался, как озорной ребёнок, застыло.

Голос Кё Джин О был полон тяжести. Он с печалью посмотрел на своего младшего брата, который теперь глядел на него с настороженностью.

- Разве вам не показалось странным, когда Его Величество посетил Гоксан? В тот самый момент отсутствовал глава семьи, отсутствовал я, отсутствовал управляющий - все, кто был осведомлён о делах столицы, покинули свои места.

Оглядываясь назад, это действительно было слишком большим совпадением.

- …

Кё Джин О продолжил, глядя на застывшее лицо Ён О:

- Мне…

- Прекратите. Все вон. Немедленно, убирайтесь!

По крику Ён О главный евнух и придворная дама Дон поспешно удалились. Открыв двери с обеих сторон, они отошли на такое расстояние, чтобы ничего не слышать, но не сводили глаз с происходящего в покоях.

- Это Его Величество приказал? Он издал указ, чтобы из Гоксана убрали всех, у кого есть связи в столице? - выпалил Ён О, тревожно оглядываясь по сторонам.

При виде этой несвойственной ему нервозности Кё Джин О на мгновение замялся.

- Моя возлюбленная находится в храме Сонунса, - наконец произнёс он слова, которые держал в себе.

- Где?

Храм Сонунса был местом, куда отправляли наложниц покойного императора, не получивших официального титула.

- Его Величество помог стереть все записи о её прошлом.

Ён О вскочил с места.

- И вы верите императору?! О чём вы только думали!..

Из покоев донёсся дерзкий крик.

- У меня не было выбора. Кроме того, это был императорский приказ, и я счёл, что не имею права ослушаться.

- И поэтому ты принял участие в деле, которое могло заманить в ловушку меня и всю нашу семью?!

- Скоро я женюсь на своей возлюбленной. Чтобы не причинять неудобств клану и вам, Гвиби, мы планируем поселиться вдали от Гоксана, Ёнсана и столицы. Прошу вас, не прощайте этого глупого грешника.

Кё Джин О поднялся со своего места, опустился на колени и низко склонил голову.

Ён О рухнул на стул, словно подкошенный. В порыве гнева он швырнул на пол чайную чашку. Альбом с картинами, каждая из которых была сокровищем, был швырнут в стену. Ён О начал яростно срывать с волос роскошные украшения, которыми его насильно одарил император, и разбрасывать их по сторонам.

- Вон! Исчезни с моих глаз! Ты мне больше не брат!..

Прекрасные покои в одно мгновение превратились в поле битвы. Придворная дама Дон, вынужденная наблюдать за этим издалека, смотрела на его полностью сломленное лицо глазами, полными слёз.

Главный евнух, вышедший проводить Кё Джин О, который удалился, отдав честь, был бледен как полотно.

Среди роскошного хаоса Ён О рыдал в голос.

❖ ❖ ❖

Несмотря на протесты, придворная дама Дон вызвала лекаря, чтобы тот осмотрел Ён О. Он ничего не мог поделать перед всемогущей властью общепризнанной шпионки императора.

Ён О выпил отвар, прописанный лекарем, и провалился в беспокойный сон.

Должно быть, во сне он вспотел, потому что, проснувшись, он увидел придворную даму Дон, которая осторожно вытирала ему лицо хлопковой тканью. Ён О вздрогнул и рефлекторно спросил:

- Император?

- Сегодня он не придёт. Говорят, он вызвал командующего и подвергает его наказанию. Не беспокойтесь, он не покалечит и не убьёт его, - пробормотала Дон Ён со своей обычной язвительной интонацией.

- Вот как…

Лишь произнеся это, Ён О понял, что его тон был слишком дружелюбным и привычным.

- Вы ведь не пойдёте его останавливать?

- Он не тот человек, которого можно остановить.

От этих слов, которые Ён О выронил неосознанно, Дон Ён тихо рассмеялась. С тех пор как он попал во дворец, он провёл с ней больше времени, чем с императором. Может, поэтому, даже после того как они столкнули друг друга на край пропасти, разговор между ними всё равно шёл на удивление легко?

- Невежливо смеяться, когда старшего брата твоего господина наказывает Император.

Ён О сел и убрал со лба мокрое полотенце. Должно быть, его положила Дон Сангун.

- Если бы это были вы, мама, вы бы смогли его остановить. Но не делайте этого. До жестокой порки дело не дойдёт. Он вызовет его, грозным голосом спросит, в своём ли он уме, а потом начнёт мрачно угрожать, используя жизнь дорогого ему человека.

- …Зачем ты мне это говоришь?

Взгляд Ён О упал на кончики пальцев придворной дамы Дон. Её руки и раньше не были изящными, но кожа на них никогда не была повреждена до такой степени, чтобы сильно трескаться. Теперь кончики пальцев Дон Ён были испещрены трещинами, словно высохшее дно рисового поля в засуху, а вокруг ногтей осталось несколько глубоких шрамов.

- Его Величество запугивает командующего, потому что тот заставил вас опечалиться, Гвиби мама. Услышав, что вы плакали, он, не разбираясь в причинах, призвал того, кто заставил вас плакать, чтобы наказать его.

- Прекрати.

- Я знаю, что вы не хотите слышать о Его Величестве.

- Нет, говори, если хочешь. А я могу просто не слушать.

Дон Ён спокойно кивнула в ответ на его циничные слова.

- Когда Его Величество объявил, что едет в Гоксан повидаться с молодым господином Кё, он, скорее всего, ещё не принял твёрдого решения забрать его во дворец в качестве наложника. До поездки в Гоксан его намерение позлить вдовствующую императрицу было сильнее интереса к четвёртому сыну из поместья Кё. Но после поездки в Гоксан...

Придворная дама Дон, говорившая спокойно, внезапно умолкла.

Ён О налил в чашку воды и начал изящно пить её, будто это был чай. Голова слегка гудела - должно быть, он сильно вспотел во сне. А может, у него пересохло в горле от слёз? Звук, с которым он глотал воду, был на удивление громким.

В комнате повисло неловкое молчание.

- Почему ты замолчала на полуслове? - пробормотал Ён О, словно говоря сам с собой и не отрывая взгляда от чашки.

- После поездки в Гоксан он говорил только о вас, Кё Гонджа. Он говорил… что вы немного странный. Что вы - избалованный молодой господин, который не знает жизни и вырос в неге, наивный дурак, думающий, что все люди добрые. Он без конца вас ругал, приговаривая: «Вроде не глупый, но глядя на его поступки, так и хочется спросить: он что, дурак?»

Передавая эти слова, Дон Ён смотрела на него не с насмешкой, а скорее с умилением.

- Когда он говорил это, казалось, будто он вас ругает, но на его лице была улыбка, хоть он и делал вид, что ошеломлён. Я впервые видела, чтобы Его Величество так легко улыбался. А потом он заявил, что удивит вдовствующую императрицу и сделает драгоценного господина Кё своим наложником. Это была чушь. Мне показалось, что он влюбился с первого взгляда, но сам этого не осознавал.

Дон Ён слабо улыбнулась, глядя прямо в лицо Ён О.

- И действительно. Ваша красота, о которой ходили такие слухи, и вправду была невероятной. Я поняла, что мои подозрения верны. Всё-таки все мужчины одинаковы. Даже такой гордый и неприступный князь Джеян не устоял перед чистой красотой. Его Величество очень подозрителен и никому не верил, но среди наложниц покойного императора были и те, кто искренне восхищался им и пытался сблизиться.

Ён О, сам того не заметив, нахмурился.

- …

Придворная дама Дон сухо усмехнулась.

- Я впервые увидела Его Величество, когда он ещё был князем Джеяном. В те времена среди дворцовых служанок, исполнявших супружеский долг, он считался членом императорской семьи, которого следовало избегать. Он был не просто сыном, обделённым вниманием императора, а его невероятно молодым младшим братом. К тому же - одиночка без всякой поддержки, ни родственников по материнской линии, ни близких братьев или аристократов. Его родная мать была низкого происхождения и давно умерла, так что за ним никто не стоял. Он был тем, с кем ни в коем случае нельзя было связываться.

Лицо Ён О становилось всё более напряжённым.

- Но стоило какой-нибудь служанке увидеть лицо князя Джеяна, как она тут же начинала придумывать, как бы к нему подступиться. «Непорочный принц Джеян» - так его называли между собой служанки. С какого-то момента Его Величество перестал вступать с ними в связь. Вместо этого он предлагал заплести им волосы. В конце концов, от связи с таким членом императорской семьи ничего хорошего ждать не приходилось, поэтому они предпочитали отдать ему свои волосы, а не тело. Но все они, отдав ему свои волосы, выбегали от него в слезах. Никто бы и не подумал, что член императорской семьи, пусть даже выросший в унижении, станет красиво заплетать женские волосы.

Дон Ён молча наблюдала за лицом Ён О, который то хмурился, то отчаянно пытался разгладить морщины на лбу.

- Я страдала от выходок князя Джеяна больше всех. Мне было ненавистно быть дворцовой служанкой для утех, поэтому я часто просила его заплести мне волосы. Однажды я спросила его: «Почему Ваше Высочество не возлежит со служанками? Разве не пришло время взять себе наложницу?» Я подумала, что быть наложницей князя Джеяна не так уж и плохо, если всё, что нужно, - это отдавать ему свои волосы. Но он ответил, что скоро умрёт, и потому не хочет оставлять после себя жену или близкого человека, чья жизнь будет загублена из-за него.

Похоже, в юности У Сон Джэ дорожил чужими жизнями.

- Вот как.

- Покойный император, наследный принц и его братья выставляли Его Величество вперёд всякий раз, когда дело касалось смертельной опасности. Если бы он погиб, никто бы и не заметил, ведь он был всего лишь членом императорской семьи, на которого всем было наплевать. Сам же Его Величество, похоже, думал, что, как только один из сыновей покойного императора взойдёт на трон, его убьют. Более десяти лет назад у него не было ничего. Даже если бы он догадался о том, что причиняет вам горе, он ничего не смог бы сделать. В то время Его Величество, будучи князем Джеяном, был занят устранением последствий прорыва дамбы на реке Ибо, так что он был в затруднительном положении. И всё же я понимаю, что вы не можете его простить.

Ён О понимал слова Дон Ён. Но он не мог принять это проявление доброты.

Император часто говорил: «Если что-то искать, способ всегда найдётся». Тот факт, что он сделал вид, будто не знает о смерти моей семьи, а затем, зная об этом, приблизился ко мне, - это бесстыдство, и это не изменить.

- Вы его очень сильно ненавидите?

- Я не знаю. Я уже даже не знаю, ненавижу ли я его. Я не могу простить себя. Я не хочу видеть его лицо. Но я всё ещё здесь.

Ён О думал, что выплакал все слёзы и они высохли. Но стоило ему произнести несколько горьких слов, как слёзы снова хлынули. Глаза загорелись, и по щекам покатились горячие капли.

- Пожалуйста, пообещайте, что не умрёте, - сказала Дон Ён с решительным лицом.

- …Хорошо, я не умру. Всё равно ведь умереть невозможно, так? Он же не позволит мне умереть.

Ён О, который до этого лишь молча плакал, произнёс это безвольным голосом. От рыданий его голос сорвался и стал хриплым. Губы скривились в слабой усмешке.

Глядя на его лицо, которое, казалось, вот-вот потеряет всякое выражение, Дон Ён тихо сказала:

- Бегите, Гвиби мама.

- …

- Разве расстаться можно, только умерев? Зачем вам умирать, мама? Кому вы сделаете лучше, если умрёте после всех этих мучений? Зачем умирать? Вы такой статный, и в таком прекрасном возрасте. Не говорите таких страшных слов. Бегите отсюда, из императорского дворца. Может быть, вам придётся вернуться, но если вы сбежите, это всё равно будет расставание с Его Величеством.

Говоря это, Дон Ён разволновалась, её голос дрогнул от подступивших слёз, и она с трудом закончила фразу.

- Я тебе не верю.

- Вы должны поверить. Потому что я предаю господина, которому служила более пятнадцати лет, и действую ради нового господина.

Её рука, с уродливо растрескавшимися кончиками пальцев, крепко сжала руку Ён О. От грубого прикосновения его сердце сжалось от боли. Рука Дон Ён дрожала так же сильно, как и в тот раз, когда она встретила принца Сука.

- …

Ён О с каждым днём терял жизненные силы. У него больше не было ни ожиданий, ни надежды, ни завтрашнего дня. Он просто жил по инерции. Он прекрасно понимал, что если его ещё раз кто-то разочарует или он узнает о новом предательстве, он уже не сможет оправиться.

Поэтому он старался держать голову пустой и быть никем.

Каждый раз, когда грубая рука Дон Ён касалась его руки, он чувствовал острую боль. Чтобы звук не просочился сквозь тонкие двери, Дон Ён прошептала, понизив голос до предела.

- Знаете, дворец Кирюнг - единственное место в гареме, где нет ни сада, ни пруда. На самом деле они есть, просто водный канал перекрыли, и вода высохла. Он скрыт в зарослях, но в дальнем конце дворцового сада есть вход в канал. Изначально водный путь из дворца Кирюнг соединялся с каналами, проходящими перед покоями принцев. К тому же, дворцовые каналы, по роскоши своей, выложены камнем.

От решительного голоса Дон Ён веки Ён О дрогнули.

Покои принцев, в отличие от гарема, находящегося во внутреннем дворце, располагались за средними воротами. Проскользнув через вход в высохший канал дворца Кирюнг и добравшись до заблокированного русла, ведущего к покоям принцев, можно было покинуть гарем, не попавшись никому на глаза.

Ён О без раздумий сбросил с себя длинные, ниспадающие одежды. Неважно, станет ли он снова жертвой жестокого обмана, попадётся ли в ловушку мстительной Дон Ён или ему повезёт и он сбежит, - чтобы выбраться отсюда, нужно было избавиться от этого диковинного наряда, который в гареме мог носить только он. Сняв верхнюю одежду, он поднялся, но замер, увидев, как тревожно смотрит на него Дон Ён.

- Если я сбегу, тебя казнят?

На её глазах навернулись слёзы, но она мягко улыбнулась в ответ на его вопрос.

- Я так долго была верна, что остаётся лишь молиться, чтобы меня избили до полусмерти, а потом отпустили.

- Прости. И прости, что бросил тебя на милость вдовствующей императрицы…

Дон Ён светло улыбнулась в ответ на его извинения, хотя её лицо было мокрым от слёз. Это была улыбка человека, который отпустил всё прошлое. Она протянула Ён О, оставшемуся в лёгкой одежде, увесистый шёлковый мешочек.

Он был набит серебряными монетами.

- Золото могут отследить. Вы выросли в роскоши, так что этого может не хватить. Но это всё, что я смогла скопить, так что тратьте не скупясь.

Даже в такой серьёзный момент Дон Ён нашла в себе силы для шутки. Странные слова для человека с глазами, полными слёз.

- Спасибо.

- Времени мало. Если не сегодня, то завтра Его Величество снова заберёт вас в свои покои.

На лице Дон Ён наконец проступил страх. Отпуская Ён О, она, казалось, всё ещё сомневалась, правильно ли поступает.

Дзынь!

Ён О, оглядевшись, схватил фонарь у кровати и швырнул его. Затем он сорвал со стены изящный светильник и бросил на пол. На упавший огонёк он кинул белоснежную, как шёлк, бумагу.

В одно мгновение спальню охватило пламя.

- Мама!

- Я же обещал. Я не умру. Беги, придворная дама Дон. Буди людей, скорее!

Ён О бросился по пустому коридору, который заранее освободила Дон Ён, в сторону сада. Он швырнул факел и в сад, полный драгоценных растений. Огонь взметнулся вверх, пожирая прекрасные зелёные занавеси. Везде, где он пробегал, за ним оставался огненный след.

Он мчался в дальний конец западного сада, к месту, где, как он и не подозревал, когда-то был пруд. Разобрав кучу хвороста, оставленную для вида, он увидел зияющую чёрную пасть круглого входа в канал.

Он осветил факелом тёмный проход и увидел старую дорогу.

- …Пожар! Пожар!

- Все вставайте! Бегите!

- Пожар! Выходите скорее! Гвиби мама!

- Кё Гвиби мама!

- Чон Рю-я, надо спасаться!

Из-за стены доносились отчаянные крики. Ён О навсегда запечатлел в памяти эти голоса, которые он больше никогда не услышит, развернулся и побежал.

Огромный дворец Кирюнг был охвачен пламенем. Он находился далеко от гарема, и как бы ни суетились дворцовые слуги с вёдрами, они не успевали за скоростью распространения огня. Это было единственное место в гареме без воды, и добыть её поблизости было трудно.

Император, находившийся в главном зале, услышав новость о пожаре, бросил все дела и помчался в гарем. Когда он прибыл, дворец Кирюнг уже был полностью объят багровым пламенем.

- Кё Ён О… Гвиби, где Кё Гвиби? - закричал император на дворцовых слуг из дворца Кирюнг, которые сбились в кучу и всхлипывали.

Плача, они отвечали, что искали повсюду, но не смогли найти Кё Гвиби.

Сон Джэ попытался броситься в пылающий дворец.

- Ваше Величество! Все, остановите его!

- Всем отойти, - приказал император.

Но главный евнух Ван лишь покачал головой, ослушавшись императорского приказа. Дворцовые евнухи выстроились в несколько рядов, создав живую стену перед императором. Даже когда император отшвыривал одного евнуха, на его место тут же вставал другой, преграждая путь к огню. Императорская стража, вместо того чтобы сдерживать его, по знаку главного евнуха отступила, чтобы император не смог завладеть их оружием.

В тот миг, когда дворец Кирюнг был полностью поглощён огнём.

Император рухнул. Его крепкое тело, стоявшее так твёрдо, обрушилось, словно песчаный холм, смытый мощной волной. Упавший мужчина не приходил в сознание до самого рассвета следующего дня.

❖ ❖ ❖

Разум императора помутился. Очнувшись, он бросился к почерневшим руинам дворца Кирюнг и снова рухнул на землю.

Сколько бы он ни смотрел, перед ним была лишь груда чёрного пепла.

Мужчина, рыдавший ниц на каменных плитах, вдруг вскочил, готовый, казалось, изрубить всё, что попадётся на глаза. Выхватив у верховного генерала церемониальный меч, император приставил остриё к подбородку главного евнуха, который служил ему почти двадцать лет.

Потекла кровь, но главный евнух не шелохнулся.

Он поступил правильно, не позволив императору броситься в пылающий дворец. И император понимал это лучше, чем кто-либо другой.

Сон Джэ отшвырнул меч и снова разрыдался.

Этот человек не проронил ни слезинки ни на похоронах покойного императора, вырастившего его как отец, ни на похоронах своего настоящего отца, предыдущего императора. Вид его безутешных рыданий вселял во всех ужас.

Он был хладнокровным воином, который не выказал ни капли печали даже на поле боя, усеянном горами трупов. Некоторые, сочувствуя его горю из-за утраты любимого наложника, в то же время осуждающе цокали языками.

Худшие опасения стали реальностью.

Император не принял смерть Кё Гвиби. Отдав приказ расчистить завалы и расследовать пожар, он в то же время пожаловал Кё Гвиби новый дворец - Гымрёнвон.

«Ваше Величество, но ведь Кё Гвиби покинул этот мир».- осмелился наконец произнести кто-то из чиновников, втянув голову в плечи.

Император, не моргнув и глазом, невозмутимо ответил:

«Покинул? Кто это сказал?»

В головах всех придворных пронеслась одна и та же мысль.

Император сошёл с ума.

Во дворце воцарилась атмосфера страха, все ходили как по тонкому льду. Осыпая мёртвого Кё Гвиби всевозможными милостями, император одновременно наложил запрет на весь клан Кё.

И это не ограничилось простым приказом. Он выставил солдат перед поместьями Кё в столице, Гоксане и Ёнсане, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти.

Члены клана Кё вели себя осторожнее, чем когда-либо. Они не спрашивали об известии о смерти Кё Гвиби и, хотя и беспокоились о невозможности провести похороны, никак не выказывали этого.

Не в силах больше это терпеть, один из министров выступил вперёд.

«Ваше Величество, вы - Сын Неба. Вы должны трезво смотреть на вещи. В столице и на рынках ходят зловещие слухи. Полагаю, будет правильным утешить ваше горе, взяв нового наложника».

Это произошло во время утреннего совета.

Мужчина, сидевший на троне, в мгновение ока оказался внизу и ударил министра. Императора всегда превозносили за его величественную стать. Но то, что от одного удара его руки министр отлетел на несколько шагов и упал, стало для всех шоком.

Однако ещё большей проблемой было не то, что император ударил министра, а то, что он наступил ногой на голову упавшего.

«Если хочешь жить, тебе придётся научиться держать язык за зубами. Разве это первый день, когда обо мне распространяются гнусные слухи? Что вы все делаете, почему не можете заткнуть рты тем, кто несёт этот бред? Ах, или это вы и есть те, кто их распространяет?»

Император окончательно лишился рассудка. Но он не был марионеткой, которую можно было бы контролировать.

Заседания главного и малого советов теперь проводились каждое утро на рассвете.

Император прибывал первым, и любого сановника, опоздавшего хоть на мгновение, он приказывал выволочь наружу и высечь. Те, кто забывал свои церемониальные таблички или чей наряд был недостаточно опрятен, также попадались на его острый взгляд, и их утаскивали на порку.

Ни ранг, ни должность не спасали от побоев. Даже канцлеры высших министерств не соответствовали строгим стандартам императора и подвергались наказанию.

Но не только это терзало двор.

Император, не в силах забыть покойного Кё Гвиби, устраивал сцены, но при этом обходился с кланом Кё ещё более сурово, чем со всем остальным двором.

Всем, кто носил фамилию Кё, было запрещено покидать свои дома, что повергло в хаос те правительственные ведомства, где они занимали ключевые посты.

Многие из них остались без руководителей.

Император безжалостно давил на те ведомства и тех министров, которые не могли должным образом заполнить образовавшиеся пустоты.

Задыхаясь под гнётом императора, который теперь холодно и неукоснительно требовал соблюдения всех законов и этикета, главный министр не выдержал и взмолился, умоляя разрешить клану Кё вернуться ко двору.

После долгих раздумий император снял запрет для тех членов клана Кё, что занимали посты канцлеров и высших чиновников.

Но это не было простым помилованием. С того момента, как член клана Кё выходил из дома, за ним неотступно следовал дворцовый евнух. Они находились под наблюдением евнухов до тех пор, пока не возвращались домой после работы.

Не стоило и говорить, что евнухи были глазами, ушами и руками императора.

Политическая обстановка, которая, как все ожидали, погрузится в хаос из-за безумия императора, стала напряжённой как никогда. Обезумевший император собирал всех гражданских и военных чиновников и разглагольствовал о том, что в мире слишком много неучтивых людей, а дворец его душит, и что он хочет отправиться на поле боя и всех их истребить.

Не ограничившись этим, он приказал составить бюджет и план снабжения для подготовки к войне, повергнув в ужас и двор, и соседние страны.

Северо-западные племена, которые обычно совершали набеги на юг к концу зимы, в этом году сидели тихо, как мыши. Соседние государства, присылавшие дань, были почтительны как никогда и отправляли несметное количество даров.

Императорский дворец и столица превратились в тихое и упорядоченное пепелище.

❖ ❖ ❖

На лицо женщины, привязанной к пыточному стулу, плеснули водой. Дон Ён, бывшая на мгновение без сознания, медленно пришла в себя. Перед ней стоял её давний господин, и глаза его яростно сверкали.

- Спать захотелось?

- Ваше Величество…

Император, поглощённый горем, пришёл в себя лишь тогда, когда понял, что тело Ён О так и не нашли, сколько бы ни обыскивали руины дворца. Сгоревший Кирюнг обрушился во многих местах, и войти внутрь было трудно.

Император приказал снести до основания почерневшие стены. Он нашёл место, где был высохший пруд, и, увидев следы сгоревшей дотла груды хвороста и зияющее отверстие канала, вошёл внутрь. Проследив путь до самого конца, где канал соединялся с тем, что проходил перед покоями принцев, мужчина опустошённо рассмеялся и рухнул на землю.

- Куда ушёл Кё Гонджа?

- Я не знаю. Сколько бы вы ни спрашивали, мой ответ будет один. Я действительно не знаю, куда он ушёл.

- Это ты… ты правда помогла ему сбежать?

Дон Ён кивнула.

Задавая этот вопрос, который он повторял уже сотню раз, император выглядел так, словно вот-вот заплачет. Глядя на его лицо, Дон Ён и сама почувствовала некоторую горечь.

- Да, это сделала я.

- Ты с ума сошла?!

- Если бы Гвиби мама остался рядом с вами ещё хоть немного, Ваше Величество, он бы умер.

От слов Дон Ён глаза Сон Джэ налились кровью.

- Думаешь, я не могу подвесить тебя вверх ногами в темнице?! - закричал император так, что зазвенело всё вокруг.

Дон Ён была одной из немногих, кого можно было бы назвать близким другом, знавшим Сон Джэ ещё с трудных времён. Для него, часто отсутствовавшего во дворце, Дон Ён была источником подробной информации о положении дел во дворце и в столице. Можно сказать, она была его первым шпионом.

Её анализ обстановки был беспристрастным и объективным. Её кругозор был широк. Она обладала одним из немногих проницательных умов, которые признавал сам император.

Дон Ён доверяла ему, потому что считала его надёжным человеком, а император доверял ей за её ум и преданность.

- От того, кто был рядом с вами, Ваше Величество, осталась лишь пустая оболочка.

- Мне всё равно, даже если это лишь оболочка.

- Вы, Ваше Величество, можете жить, а он - нет. Вы эгоистичны. Неужели вы не могли дать ему хоть мгновение, чтобы перевести дух? Он ещё так юн. Почему вы не можете понять его обиду на возлюбленного, который проигнорировал смерть его родных? Даже если вы, Сын Неба, не могли встать на колени и молить о прощении, не стоило так давить на него. Вам следовало на время отпустить его и подождать.

- То, что я совершил в прошлом, не изменить. Даже если сейчас говорить об этом…

Дон Ён совершила неслыханную дерзость, прервав императора и выпалив то, что хотела сказать.

- Даже если бы вы могли это изменить, вы бы не стали, не так ли? Разве не потому, что вы считаете, что и тогда, и сейчас, в той ситуации вы ничего не могли поделать?

- Поэтому ты и помогла ему сбежать?!

- Да… Ваше Величество, разве вы не знаете, что если совершил ошибку, пусть даже и невольно, нужно извиниться и просить прощения?

Слушавший это главный евнух Ван крепко зажмурился.

- …

Сон Джэ лишь тяжело дышал. Его изящные тёмные брови дрогнули. Переносица, продолжавшая линию высокого носа, то хмурилась, то разглаживалась, и наконец на его лице воцарилось спокойствие.

Крепко сжатые губы разжались.

- Отправить придворную даму дворца Кирюнг, Дон Ён, обратно во дворец Чвихо. Приказываю заключить её под домашний арест в павильоне Синхуджон. Выдавать ей лишь минимальное довольствие, положенное преступникам.

Успокаивая прерывистое дыхание, император отвернулся.

- Ваша милость безгранична… Ваше Величество, уходя, он извинился передо мной. С искренним лицом он сказал «прости» такой ничтожной служанке, как я. Разве он не тот самый благородный и порядочный молодой господин, как вы и говорили? Ваше Величество даровали мне жизнь, и благодаря этой милости я не совершила греха против него.

Освобождённая от пыточного кресла, Дон Ён поклонилась императору. Сон Джэ, который уже собирался уходить, развернулся, схватил Дон Ён за воротник и дёрнул на себя.

Хрупкое женское тело качнулось, как соломинка.

- Придворная дама Дон, если с Ён О что-нибудь случится, я тебя не прощу. Он дорожил тобой, поэтому пока я оставлю тебя в живых. Молись, чтобы молодой господин Кё вернулся живым и невредимым.

- …Я тоже хотела увидеть дитя, которое родилось бы у Вашего Величества и Гвиби мамы. И я беспокоюсь о Гвиби маме, который будет один за пределами дворца. Ведь он не знает…

Дон Ён заплакала и закрыла глаза. Её опущенные веки мелко дрожали. По исхудавшим щекам продолжали течь слёзы. Но для Сон Джэ эти слёзы были лишь притворством.

- Увести.

Император грубо отпустил воротник и отвернулся.

Провинция Чуан располагалась немного южнее центра страны Юль. Здесь было много землевладельцев, владевших обширными угодьями.

Семья Сан была одной из таких влиятельных семей.

От других землевладельцев их отличало то, что на своих обширных землях они сосредоточились не на выращивании зерновых культур, а на разведении фруктов. Они выращивали всё: от привычных, хорошо знакомых фруктов до экзотических, привезённых из других стран.

Кроме того, семья владела несколькими винокурнями, через которые поддерживала связи с постоялыми дворами.

- Господин, прибыл Ён Гонджа.

- Проводи его.

Сан Геун, второй сын клана Сан, услышав слова управляющего, слегка улыбнулся.

Ван, управляющий поместьем, прекрасно понял смысл этой улыбки.

Вот уже два месяца в отдельном поместье клана Сан жил гость. Говорили, что он - дальний родственник главы клана. Молодой господин, прибывший с материка Кён, был так красив, что радовал глаз всякого, кто его видел.

- Прошу к столу, Ён Гонджа.

- Благодарю.

Этот изысканно красивый молодой человек был слаб здоровьем и остановился на тёплом юге, чтобы на время поправить здоровье. Его белоснежная и утончённая внешность была настолько выдающейся, что в Чуане уже повсюду пошли слухи о чужестранце, поселившемся в поместье Сан.

Управляющий закрыл дверь и удалился.

- Вы прибыли.

- Дядюшка. Ради меня, прошу, говорите со мной проще.

Здесь Ён О использовал имя Ён Ичхон. В имени «Ён Ичхон» не было особого смысла.

Когда он в прошлом посещал клан Сан, госпожа Сан, увидев Ён О, радостно улыбнулась и сказала: «В этом дитя есть лазурный свет». С тех пор домочадцы, когда изредка его видели, звали его «Чхон» (Лазурный).

Госпожа Сан запомнилась Ён О как удивительная женщина. Она интуитивно знала, когда пойдёт дождь, когда будет ясно, а когда ляжет иней, и отдавала приказы: «Собирайте урожай», «Отложите посев». И каждый её приказ чудесным образом сбывался, за что госпожа пользовалась большим уважением в клане Сан.

Теперь, когда он не мог использовать фамилию Кё, Ён О взял средний иероглиф своего имени в качестве фамилии. Он решил, что если возьмёт совершенно незнакомое вымышленное имя, то может не откликнуться, когда его позовут, поэтому выбрал более привычные иероглифы.

Клан Сан из Чуана, где он побывал лишь раз в детстве, был роднёй его матери по материнской линии. То есть для Ён О они были роднёй его бабушки.

Законный сын могущественного дома Кё. Даже лишившись своего происхождения, которому все завидовали, в конце концов, оставалось надеяться лишь на родственников со стороны его матери.

- Садись.

Сан Геун, который собирался уступить ему почётное место, с сожалением вновь сел на своё место.

- Вы искали меня?

После долгих раздумий и расчётов Ён О прибыл в Чуан, в клан Сан. Его состояние было слишком плохим, чтобы просто скитаться. Ему нужно было место для отдыха.

Он не мог отправиться в дом клана Кё или в дом своей матери - клан Ха из Онрёна. Клан Сан из Чуана, по правде говоря, тоже был не лучшим выбором. Если император не найдёт его следов в доме Кё или Онрёне, он начнёт обыскивать другие семьи, связанные с Кё.

Однако только на дорогу от столицы до Чуана, расположенного близко к югу, ушёл почти месяц.

- Как твоё самочувствие?

- Стало намного лучше.

- Ты так и не собираешься показаться лекарю? В Чуане тоже есть хорошие лекари. Они тесно связаны с нашей семьёй, и им можно доверять.

Выбравшись по заброшенному водостоку дворца Кирюнг к каналу перед покоями принцев, Ён О столкнулся с непредвиденным. Канал перед покоями принцев был полон воды, и вся его одежда промокла.

Ему следовало это предвидеть, но он двигался так спешно, что не подумал об этом.

Ён О пробрался в павильон с табличкой «Мукбон», куда его однажды вызывал император. Времени на долгие раздумья не было. Если его тело не найдут, император поймёт, что он сбежал.

На вешалке в том павильоне почему-то висела одежда жрицы-шаманки.

Было неясно, было ли это подстроено Дон Сангун или оставлено из каких-то суеверных соображений. Одежда жрицы скрывала лицо, что делало передвижение удобным. Не раздумывая, он схватил её.

Он взял несколько сменных одеяний жрицы, кинжал и короткий меч, которые могли пригодиться, а также кожаный лук и несколько стрел. Он также украл несколько драгоценностей, которые можно было сразу обменять на серебро.

Дворцовая стража совершенно не обратила внимания на Ён О, одетого в наряд жрицы.

Выбравшись из императорского дворца, он действовал без промедления. В безлюдном месте он переоделся и на частной повозке покинул столицу. Он выбрал повозку, запряженную двумя лошадьми, а выехав за пределы столицы, заплатил сверху, купил одну лошадь, а вторую вместе с повозкой отослал назад.

Начиная с городов вблизи столицы, проверки становились всё строже. После того как Ён О покинул восточную часть, по всей стране началась тщательная проверка личностей всех перемещающихся. Внутри городов он передвигался на повозке, а чтобы перебраться в другое место, покупал лошадь и ехал верхом.

От долгого и быстрого путешествия его постоянно клонило в сон. Прибыв в Чуан и добравшись до клана Сан, Ён О проспал два дня подряд.

- Я выпил много всяких сомнительных снадобий. Моё состояние необычно, и я беспокоюсь, что это может привлечь внимание. Пока что я думаю отдохнуть ещё.

Увидев горькую улыбку Ён О, Сан Геун не смог скрыть сочувствия. Лицо его дальнего племянника напомнило ему о двоюродной сестре, с которой он был близок в детстве.

- Мы обнаружили следы контактов между кланом Дам и Ом Суком.

- Была какая-то сделка?

Сан Геун не скрывал своего нежелания говорить об этом.

- Неужели нельзя просто забыть всё, что там произошло, и жить здесь мирно, занимаясь земледелием?

- Я уже забыл всё, что там было. Просто осталось любопытство, вот и разбираюсь.

Ён О намеревался покинуть Чуан, как только его тело восстановится. Оставаться долго на одном месте было опасно. Но не было нужды заранее говорить жестокие слова родственнику, который о нём беспокоился.

- Похоже, даже внутри клана Дам никто не знает, что кто-то из их дома навещал Ом Сука. Раз всё так держится в секрете, значит, замешан либо глава клана, либо кто-то из его ближайшего окружения.

- Но ведь по императорскому указу должны были провести расследование в окружении Ом Сука.

Ён О потёр рукой глаза, на которые наваливалась дремота.

- Похоже, представители клана Дам либо посетили его тайно, никому не сообщив, либо встретились где-то за пределами. В покоях Ом Сука обнаружили чайные листья «Камро», особый сорт, производимый исключительно в семье Дам. Точнее, самих листьев не было, осталась лишь чайница. Слуга из ближайшего окружения Ом Сука сказал, что тот очень любил нектарный чай, неизвестно откуда появившийся.

- Нектарный чай?

- После смерти Ом Сука полная чайница листьев исчезла без следа. Тот, кто мне это рассказал, думает, что кто-то просто украл драгоценный чай, воспользовавшись смертью хозяина, но разве это не очень подозрительно?

Ён О кивнул.

- Если приближённый слуга знал о чае…

Сан Геун покачал головой.

- Нет, дело не в этом. Ом Сук, похоже, называл его просто «новыми чайными листьями». Но по запаху, оставшемуся в чайнице, я понял, что это сорт клана Дам. Чайные листья нектарного чая от клана Дам отличаются сладким ароматом и густым мятным запахом, мягким и одновременно освежающим. Обычно мятный аромат либо слишком резкий, либо отдаёт неприятной сладостью. Не зря нектарный чай - гордость клана Дам.

- Вы хорошо знаете чай клана Дам?

- Глава клана Дам однажды присылал его в Чуан в качестве подарка, вот я и запомнил. Нектарный чай от клана Дам хорош и ароматом, и вкусом, но его нельзя пить слишком много. Он притупляет ощущения во рту и на языке, ослабляя вкусовые рецепторы. Поэтому он не подходит в качестве аперитива.

Ён О вспомнил чай, который он пил. Вкус и аромат были безупречны, но, кажется, вкус действительно притупился. Когда одно чувство притупляется, другие тоже могут ослабнуть. Говорят, что яд ёнбёксок не имеет ни вкуса, ни цвета, но, опьянённый ароматом и вкусом чая, он не сразу распознал действие яда.

- Как погиб Ом Сук?

- Вот это и странно. Говорят, на него напал разбойник. Повелитель пиратов южных морей пал от руки какого-то разбойника... Нелепо. Напрямую проблемой стало то, что рана от меча была неудачной, а ослабленный организм не смог восстановиться, вот его и не спасли. Говорят, кровь стала слишком жидкой, и кровотечение было трудно остановить.

- Довольно бесславная смерть для Ом Сука.

- Хм, есть подозрения, что его здоровье начало ухудшаться после того, как он начал пить нектарный чай, хотя неизвестно, когда именно. Говорят, до несчастного случая Ом Сук несколько раз падал без видимой причины.

Ён О отравили, когда он сидел, поэтому о таком симптоме, как падение, он ничего не знал.

Внезапно ему вспомнились обстоятельства гибели Хян Бин. Выйдя на улицу после чаепития, она по какой-то причине не смогла устоять и была унесена водой, что привело к гибели.

- У вас есть чайница, которую принесли из дома Ом Сука?

- А если и есть?

- Отдайте её мне.

- Ты ведь не собираешься ввязываться в дела, связанные с тем местом? Чхон-а, ты не должен вовлекать себя в эти опасные затеи. Моя безопасность не важна, лучше проси меня, - строго сказал Сан Геун.

- В таком случае... вам следует учесть, что противник наш настойчив. Вам придётся действовать через несколько посредников. Закройте чайницу крышкой и поместите внутрь какое-нибудь маленькое живое существо. Если оно умрёт после странной реакции, отправьте его в клан О, семью наложницы Чин Совон. Это поможет снять с них подозрения.

- Это действительно опасно.

Если поступить так, как говорит Ён О, это непременно привлечёт внимание императора. Это было бы косвенным доказательством того, что клан Дам был связан с покойным Ом Суком.

- Прошу вас...

Пока Ён О говорил, снаружи послышался шумный топот. Затем дверь в павильон резко распахнулась.

- Чхон-а! А, и дядюшка здесь. Дядюшка, здравствуйте.

Вошедшему молодому человеку на вид было лет двадцать четыре или двадцать пять. Парень с жизнерадостным лицом был третьим сыном главы клана. Сан Ыйхён был настолько бесцеремонным, что, вломившись в кабинет дяди, спросил, здесь ли он.

Сан Геун приложил руку ко лбу.

- Братец.

Ён О дружелюбно позвал Сан Ыйхёна, который тут же прилип к его стулу. Разговор с дядюшкой как раз закончился.

- Чхон-а, ты наконец-то вышел из своего поместья! Даже если ты хвораешь, сидеть дома взаперти - это гневить небеса. Старший брат купит тебе что-нибудь хорошее. Пойдём! Может, в дом веселья? Ты когда-нибудь бывал там? Сегодня старший брат покажет тебе новый мир.

- С кем и куда ты собрался? Ах ты, негодник! Немедленно отцепись от него! - закричал Сан Геун с лицом, побелевшим так, будто он вот-вот упадёт в обморок.

- Дядюшка, чего вы так кричите? От такого крика и родить ненароком можно. Ах, впрочем, я же мужчина, забеременеть не могу. Что вы так кричите из-за того, что племянник немного привязался к брату, приехавшему издалека.

- Отстань, негодник! Чхон-и тяжело из-за тебя.

- Да-да. Пойдём скорее, Чхон-а. Если мы тут останемся, он будет ворчать без конца.

Сан Ыйхён поднял Ён О и потащил его наружу.

- Я скоро вернусь.

Ён О с улыбкой позволил увести себя.

- Ты же слаб, тебе отдыхать надо, куда ты…

- Да, я хорошо проведу время и вернусь.

Сан Геун поднялся, собираясь пойти за ними. Сан Ыйхён, убедившись, что Ён О вышел, с громким стуком захлопнул дверь дядиного кабинета.

- Я приготовил повозку.

- Не стоит, я могу и пешком дойти.

Сан Ыйхён, запросто закинув руку на плечо Ён О, затараторил.

- Нет-нет. Чхон-а, ты же такой хрупкий. Да и если ты пойдёшь пешком с таким-то лицом, весь народ сбежится, как муравьи, и мы никуда не дойдём. Только посмотри на себя. Ох, кожа - чистый нефрит. В Чуане уже весна, солнце сильное. Что же будет, если твоё прекрасное лицо обгорит на весеннем солнышке?

Сан Ыйхён лично помог Ён О сесть в повозку, ожидавшую у ворот. Дверца закрылась, повозка легонько качнулась и тронулась с места.

- В дом веселья я не поеду, - сказал Ён О с совершенно серьёзным лицом.

Сан Ыйхён сделал шутливо-мечтательное выражение лица.

- Какой ты холодный, братец. Если бы только ты был со мной, если бы ты согласился, то попасть в легендарный Янхвару было бы не мечтой, а реальностью!

- Куда мы едем?

- Не волнуйся. В чайный дом. Там хорошо, - заулыбался Сан Ыйхён.

Он не был выдающимся красавцем, но обладал характером, который располагал к себе людей и заставлял их улыбаться. У третьего сына клана Сан из Чуана в последнее время было два заветных желания: отправиться на учёбу в академию Онрёна и встретить прекрасную девушку.

- Надеюсь, вы едете не для того, чтобы познакомить меня с дамой? Братец. Если так, я просто встану и уйду.

- Братец. Ты меня за дурака держишь? Если я пойду знакомиться с девушкой вместе с тобой, кто на меня вообще посмотрит?.. Нет, мы просто встретимся с моими друзьями.

Клан Сан из Чуана не стремился занимать посты при центральном дворе. Они считали, что нет ничего надёжнее того, что даёт земля. И никто бы не посмел насмехаться над такими мыслями. В Чуане клан Сан входил в пятёрку крупнейших землевладельцев.

Клан не мешал своим членам сдавать государственные экзамены, но и не оказывал им всесторонней поддержки, как это делали в других семьях, и не позволял пытаться снова и снова. Дети клана Сан по достижении двадцати лет отправлялись на отведённые им земли, чтобы помогать в работе и изучать семейное дело. Возможно, из-за того, что их не заставляли учиться, дети клана Сан питали огромное стремление к знаниям и наукам.

Хотя из их рода выходили даже канцлеры, уже несколько поколений клан Сан не поощрял в своих потомках стремления к высоким чинам. С тех пор как один из отпрысков, пробившийся в столицу, оказался втянут в борьбу за трон, что едва не привело к падению всего клана, они перестали гоняться за должностями при дворе. Богатства клана было более чем достаточно для процветания.

- Полагаю, это друзья, сдавшие экзамены? Сэнвоны? Коины?

- Вот поэтому я и не люблю умников. Один - коин, остальные - сэнвоны, Ён Гонджа.

Говорили, что для того, чтобы стать сэнвоном и получить право сдавать провинциальные экзамены, нужно учиться не меньше десяти лет. Коинов, сдавших эти экзамены, в императорском дворце, может, и было пруд пруди, но даже в столице это было уважаемое звание. Большинство друзей Ён О по академии сдавали экзамены, а некоторые стали чиновниками (чинса). Став коинами, они ездили в столицу и усердно занимались наукой.

(Прим.: Сэнвон - учёная степень, получаемая после сдачи первого этапа государственных экзаменов, сосредоточенного на знании классической литературы.

Коин - звание, которое получали кандидаты, успешно сдавшие провинциальный этап экзаменов. Это давало право на участие в столичном, финальном экзамене.

Чинса - ещё одна учёная степень, аналогичная сэнвону, но с уклоном в поэзию и прозу, а не в классические каноны.)

- Как вы с ними познакомились?

- Так, пересекались время от времени.

Похоже, это были просто знакомые, без какой-либо особой связи. Ён О подумал, не стал ли Сан Ыйхён, стремящийся к знаниям, лёгкой добычей для этих людей, которые лишь притворяются благородными господами и называют себя его друзьями.

- Вот как.

До чайного дома добрались быстро. Повозка остановилась, Сан Ыйхён открыл дверцу и вышел.

- Приехали, выходим.

На главной улице, по ту сторону дороги, было шумно. Но переулок, в котором находился чайный дом, был тихим. Вход был завешен цветной тканью. Отодвинув полотно, они вошли внутрь, и перед ними открылось просторное помещение.

- Ты пришёл.

- Э-эй, Сан Гонджа. Снова в новом халате? Везёт же тебе, Сан Гонджа.

Четверо молодых людей поприветствовали Сан Ыйхёна. Ён О, вошедший следом за Сан Ыйхёном, медленно обернулся на звук голосов.

- …!

- …!

Все четверо, увидев Ён О, как один замерли от изумления. Юноши, до этого развалившиеся на стульях, неловко выпрямились.

- Братья Им, Гым, Ви и Чин, все ли в добром здравии? Это Ён Гонджа, мой дальний младший родственник из столицы. Чхон-а, а это мои друзья. Им Джун несколько лет назад сдал экзамен на звание коина, а эти трое - сэнвоны.

- Ён Ичхон, - коротко представился Ён О.

В его приветствии не было ни дружелюбия, ни любезности. От такого бесстрастного тона на лицах четверых, поднявшихся ему навстречу, отразилось странное выражение.

- Я Им Джун. Ён Гонджа, я наслышан о вашей славе прекраснейшего гостя в доме Сан.

- Гым Седжин. Ён Гонджа, вы ещё более ослепительны, чем говорят слухи.

- Я Ви Ён.

- Чин Шихён. Сан Гонджа говорил, что вы избегаете гостей, поэтому я и не надеялся вас увидеть. Похоже, он постарался ради своих друзей. Почему же вы так не любите выходить?

От одних только приветствий Ён О почувствовал прилив усталости.

- Я слаб здоровьем и очень застенчив, - мягко ответил Ён О на любезные слова Чин Шихёна и сел. Он совершенно естественно оставил почётное место во главе стола пустым, а сам занял стул рядом с ним.

Ён О взглядом указал Сан Ыйхёну на главное место. «Садись туда». Это был настолько естественный жест, что никто не успел почувствовать неловкость.

- Все… все садитесь, - сказал Сан Ыйхён, с опаской оглядываясь, и занял почётное место.

Поскольку Ён О не предложил никому сесть рядом с собой, четверо друзей гуськом расселись напротив. Им Джун, который, казалось, был у них за главного, подвинул свой стул так, чтобы сидеть прямо напротив Сан Ыйхёна.

- Братец, это был новый халат? - спросил Ён О, глядя на Сан Ыйхёна, который с неудобным видом сидел во главе стола.

- Что? А, ну да.

- И правда, нашему братцу, как сказал Гым Гонджа, повезло в жизни - он может хоть каждый день шить новую одежду, и ничего страшного. Как-никак, молодой господин из дома Сан. Надеюсь, очередь из желающих обобрать моего братца в Чуане не растянулась до самой столицы? - произнёс Ён О, глядя на господина Гыма, который так развязно и легкомысленно поприветствовал Сан Ыйхёна. На его губах играла светлая улыбка, но слова были на удивление колкими.

- Чхон-а. О-обобрать?

- Братец, у вас вид человека, которого легко обмануть. Вам нужно быть осторожнее. В мире полно дурных людей, которые только и хотят, что поживиться за счёт богатых господ.

- Кхм, Ён Гонджа. Но почему вы говорите это, глядя на меня? - спросил Гым Гонджа, пытаясь обернуть всё в шутку, но не скрывая лёгкого раздражения.

- Вы неправильно поняли. Я лишь предостерегаю вас четверых, чтобы вы следили, чтобы моего братца не обобрали. Нельзя, чтобы вас обирали какие-то чужаки, братец. Ведь это я, ваш бедный и слабый родственник, собираюсь за ваш счёт поживиться.

Ён О весело болтал, сощурив глаза в улыбке. Сан Ыйхён с тревогой смотрел на своего родственника, который, казалось, оскорблял всех с улыбкой на лице, но в конце концов, глядя на сияющего Ён О, тоже неловко улыбнулся.

- А-а, конечно. Для тебя, Чхон-а, я хоть сейчас готов вывернуть все карманы.

Сан Ыйхён ответил с готовностью. Ён О тут же протянул руку. Изящные кончики пальцев легонько шевельнулись.

«Давай», - одними губами произнёс Ён О.

- По-настоящему?..

Сан Ыйхён как раз набил свой кошель серебром до отказа, чтобы угостить сегодня друзей.

- По-настоящему, - кивнул Ён О.

- В с-следующий раз…

- Братец, негоже брать свои слова назад. Вы четверо, господа, ведь тоже слышали? Когда есть целых четыре свидетеля, как вы собираетесь отступать? А я, так и быть, угощу вас чашечкой чая.

Ён О обернулся к работнику чайного дома. Тот, ожидавший в стороне, по одному его взгляду подошёл и обратился к нему:

- Господин, какой чай желаете?

- У вас есть «Нектарный чай»?

- Да, господин.

- Я буду его. А что будете вы, братец?

Сан Ыйхён держал в руках свой туго набитый кошель и колебался: неужели его и правда отнимут? Неужели придётся отдать? Ён О выхватил кошель из рук своего дальнего родственника и небрежно бросил его на стол.

- Благодарю вас, братец, - произнёс он ровным голосом.

Он даже не взглянул на кошель, который с глухим стуком упал на стол. На его лице не было и тени жадности к серебру.

Пока сбитый с толку Сан Ыйхён делал заказ, Ён О окинул взглядом стол. Четверо юношей, пришедших раньше, уже пили свой чай.

Чайный дом занимал целое трёхэтажное здание на тихой и чистой улице. Он был большим и роскошным. И цены на чай соответствовали прекрасной отделке, дорогим столам и стульям. Чай, заказанный четвёркой, был высшего сорта, и одна чашка стоила как целый обед. Вероятно, заказывая, они были уверены, что придёт Сан Ыйхён и заплатит, но сегодня им, похоже, придётся раскошелиться самим.

- Хотя бы несколько монет… - пробормотал Сан Ыйхён.

Ён О сощурился в улыбке. Выражение его лица было таким, словно он смотрит на жалкого, недалёкого дурака.

Сан Ыйхён знал Ён О почти два месяца.

Этот родственник, приехавший издалека, всегда казался таким чистым и эфемерным, будто вот-вот исчезнет. Было так непривычно видеть, как этот юноша с ангельской внешностью ведёт себя так резко и дерзко. Он был совсем не похож на того, кто в доме, сколько бы взрослые ни донимали его своими нравоучениями, всегда мило улыбался и отвечал: «Хорошо, я буду осторожен».

- Может, это потому что мы ехали в повозке? Я уже устал, - сказал Ён О, кончиками пальцев массируя виски.

- Ён Гонджа, вы, видимо, сильно утомлены. Тогда, может, вам стоит вернуться пораньше… - с наигранным беспокойством произнёс Чин Шихён, искоса поглядывая на туго набитый кошель на столе.

- Чай я всё-таки выпью.

Как раз вовремя подали чай. Когда по комнате разнёсся душистый аромат, атмосфера за столом немного смягчилась.

- Все слышали новости? Говорят, императрица скончалась. Пока весть дошла до Чуана, уже, должно быть, и государственные похороны провели. Теперь у императора прибавится советчиков, несущих всякую чушь, - начал разговор Им Джун, который, казалось, был лучше всех осведомлён о столичных делах.

- Ходят слухи, что Его Величество вызвали к вдовствующей императрице, и она отчитала его за наложниц, а он в гневе опрокинул чайный столик. Как думаете, это правда? Каким бы он ни был императором, она всё-таки его мать…

- Какая ещё мать? Она же ему не родная.

- Говорят, в столице есть наглецы, которые болтают, будто вдовствующая императрица живее и красивее покойной императрицы. Неужели в столице и правда есть такие люди?

Стоило собраться людям, умеющим читать, как разговор сам собой зашёл о столичных делах.

- Я слышал, императрица была прекрасным человеком. Тяжело, должно быть, Его Величеству, - с сочувствием сказал Сан Ыйхён.

В ответ на его слова так называемые друзья, сидевшие в ряд, лишь фыркнули.

- Да ладно, у императрицы семья была бедная, вот и оставалось гордиться только своим характером.

- Сан Гонджа, ну что вы за человек. Как можно судить о характере того, кого никогда не видел?

- Если бы слухи о её характере были правдой, Его Величество уже десятки раз лишился бы добродетели. Говорят, в императорском дворце сейчас как по тонкому льду ходишь. Если твоя походка не соответствует этикету, тебя утаскивают, и на этом всё… кхм.

Сан Ыйхён, чьё мнение открыто проигнорировали, был обижен, но лишь неловко улыбнулся. Друзья, конечно, могут спорить, но в их отношении было ясно видно, что они смотрят на Сан Ыйхёна свысока, как на сына какого-то выскочки.

- Разговоры о моральном упадке Его Величества ходили с самого начала его правления.

- Но сейчас всё хуже, чем тогда. В столице простым людям, может, и всё равно, но среди знати и чиновников недовольство не утихает.

- Ещё немного, и небеса снова перевернутся.

Низко рокотали голоса, шепчущие дерзкие, крамольные слова.

- Эй, осторожнее со словами. Забыли, что в последнее время у ворот каждой провинции стоят солдаты и строго проверяют всех въезжающих и выезжающих? Не знаю, что их так встревожило, что они подняли такой переполох.

- И не говори. Говорят, в столице даже на главных улицах ходят солдаты и проверяют личность подозрительных лиц. В Чуане, кажется, тоже несколько дней назад появились военные.

- Если с документами всё в порядке, то какие проблемы? Неудобства возникнут разве что у чужаков или у тех, кто не общается с соседями и кого могут принять за постороннего.

Говоря это, все четверо, сами того не осознавая, посмотрели на Ён О. Его личность не то чтобы была сомнительной, но… загадочный красавец, появившийся из ниоткуда. Незнакомый чужак.

Гым Гонджа, который лучше всех умел создавать неловкость, подался вперёд.

- Ён Гонджа, у вас не возникло неудобств по пути в Чуан?

- Я нашёл приют в большом торговом караване, поэтому проверку личности на границе прошёл без проблем. И при пересечении провинций мне тоже помогали.

Им Джун продолжил допрос:

- Ён Гонджа, как сейчас дела в Кёне?

- Что именно вас интересует?

- Общая обстановка, настроения, последние веяния?

Лицо Сан Ыйхёна окаменело от их тона, словно они подозревали и допрашивали его родственника.

- Брат Им.

Ён О усмехнулся и поднял чашку.

- Обстановка и веяния, говорите. Кён - такое же место, где живут люди. Что в Кёне, что в Юле - для меня всё едино. Я почти не выхожу из дома, сижу взаперти. Так что о веяниях ничего не знаю, а что до обстановки, то знаю лишь, что, по слухам, наследный принц не унаследует трон.

- Что? Почему это?

- С самого детства о наследном принце говорили, что он слишком чувствителен и характер у него странный. Шепчутся, что он страдает безумием и казнит любого, кто покажется ему подозрительным. Из-за этого у него много врагов. Последнее, что я слышал перед отъездом из Кёна, - на наследного принца было совершено покушение.

Когда Ён О поделился информацией, которую здесь было не достать, взгляды четверых юношей встретились в воздухе.

- Что здесь, что там - везде смута.

- А почему Его Величество вдруг так прижал чиновников и знать?

- Говорят, умер его любимый наложник Кё Гвиби. И не только он, в последнее время в гареме не прекращались несчастные случаи. А теперь ещё и императрица скончалась, так что во дворце станет ещё строже.

Услышав слова Им Джуна, Гым Гонджа картинно содрогнулся.

- Как там вообще можно жить?

За пределами императорского дворца было известно, что Кё Гвиби умер. Ён О подумал: неужели даже в императорском дворце до сих пор не знают о его побеге? Но, вспомнив о солдатах, охранявших все ворота столицы, он решил, что это маловероятно.

- А отчего умер Кё Гвиби?

- Точно неизвестно. Ходили слухи, что его отравили.

- Отравили? Ух, эти наложницы. Говорили, что Кё Гвиби был самой ядовитой змеёй в гареме, видать, многих успел разозлить.

- Кто знает. Может, Кё Гвиби сперва убрал всех предыдущих, а в конце и сам стал жертвой.

Сан Ыйхён с каменным лицом смотрел на четверых, которые хихикали, понизив голоса. Ён О догадался, что Сан Ыйхён знает о давних и дальних связях клана Сан с домом Кё.

- …

Ён О незаметно пододвинул чашку к застывшему Сан Ыйхёну. Он хотел отвлечь его внимание.

- Кстати, вам не кажется, что откуда-то пахнет цветами? - спросил Ви Ён, до этого молчавший больше всех, бросив взгляд на Ён О.

- Наверное, это аромат от чая, который я заказал. Или, может, от цветочного чая братца?

- Как вы себя чувствуете, Ён Гонджа? - Ви Ён, державшийся до этого особняком, теперь проявлял к Ён О откровенный интерес.

- Хорошо. Говорят, нектарный чай - лечебный, и, похоже, он действует.

- Ён Гонджа такой выдающийся красавец, наверняка у вас кто-то есть? Может, возлюбленная, которую вы оставили в Кёне?

- Ого!

- Ну разумеется, с таким-то лицом не может не быть женщины!

- А ваша возлюбленная так же прекрасна, как и вы, Ён Гонджа?

Слова, брошенные Ви Ёном, вызвали у остальных бурю восторга.

- Чхон-а, у тебя есть возлюбленная? - на лице Сан Ыйхёна было такое выражение, будто его предали.

- Сложно сказать. Неясно, стоит ли говорить, что она есть, или что её нет, - ответил Ён О, стараясь изгнать из головы лицо, которое так пытался забыть.

- Так у вас есть возлюбленная? - удивлённо переспросил задавший вопрос Ви Ён.

- Всё так неоднозначно…

- Вот так, в этом мире всё решает лицо. Да, и для мужчины тоже. Хоть ты сдай все экзамены, с красивым лицом не сравниться. Так что, та особа, в которой вы не уверены, она красавица? - с печальным видом пробормотал Чин Шихён.

- Да, красавица, - ответил Ён О, снова отгоняя от себя величественное лицо, так отчётливо возникшее в его мыслях. В его ровном голосе проступила нотка уныния.

- Девушка вас не любит? Почему? Ругала за то, что вы слабы?

- Сейчас вы, конечно, слишком бледны и кожа да кости, но если будете хорошо питаться, быстро поправитесь. Ешьте как следует. В доме Сан о вас хорошо заботятся, скоро придёте в норму.

- У барышни скверный характер? - вставили по слову господа Чин, Им и Гым.

Сан Ыйхён тоже не остался в стороне:

- Чхон-а, даже если у неё плохой характер, раз она красавица, ты должен терпеть.

После долгой паузы Ён О сказал:

- Характер - отвратительный.

При этих словах все, кто сегодня уже успел заметить весьма непростой нрав самого Ён О, разом замолчали. Каким же должен быть человек, которого тот, кого самого нельзя назвать ангелом, описывает как «отвратительный»?

- Отвратительный характер - это…

- Эгоистичный, бесстыдный, лжёт как дышит, считает всех людей в мире ниже себя, высокомерный, холодный и не знает, что такое привязанность.

- Но ты же сказал, красивая? - с сочувствием прошептал Сан Ыйхён.

В выражении лица Ён О, опустившего глаза, промелькнула боль. Одного взгляда на его молчаливое лицо было достаточно, чтобы понять, какой невероятной красавицей была его возлюбленная и каким невыносимым был её характер. Остальные тоже посмотрели на него с жалостью. «Совсем ещё юный, вот и влюбился в одно лишь лицо», - догадались они.

- Лицо, должно быть, прекрасное. Я уже и не помню. Я всё забыл.

Но по его словам все поняли, что он не забыл ровным счётом ничего. Холод и скорбь, проступившие на его чистом лице, выдавали, как сильно он любил этого человека.

- Может, ваше здоровье ухудшилось из-за разбитого сердца? - теперь в голосе Ви Ёна слышалось лёгкое беспокойство.

- Нет, дело не в этом.

- Если вы поправитесь и вернётесь, разве у вас не будет шанса всё наладить? Вы ведь ещё так молоды, Ён Гонджа.

- Нет. Этот человек встречается и с другими, пока со мной. И при этом говорит, что я ему нравлюсь. Я не понимаю, что это значит.

Ён О выпалил незнакомцам слова, которые не осмеливался сказать никому другому.

- Что... встречается с кем-то на стороне?

- Он встречается со многими, - отчётливо, с нажимом на каждом слове, произнёс Ён О.

- Неужели эта особа так прекрасна, что на всё это можно закрыть глаза?

- …Похоже, что так, - ответил Ён О.

На его слова все издали неопределённый вздох. Кто-то предложил сменить место и пойти выпить, но Ён О покачал головой и поднялся.

- Пожалуй, я пойду.

Это было невежливо, но никто не осмелился его остановить. Выходя из чайной, Ён О не забыл захватить кошелёк Сан Ыйхёна. Снаружи он направился к главной улице.

Он шёл, ни о чём не думая, с опустошённой головой.

Мир вокруг шумел. Время года незаметно сменилось - наступила весна. В Чуане, что южнее столицы, весна приходила раньше. Весенние цветы кружились на ветру, и тёплый воздух касался его щёк.

Вдалеке он увидел патрулирующих парами солдат. Они с серьёзным видом разглядывали какой-то свиток в руках, а затем быстро направились к Ён О.

- Слишком уж я расслабился, - с досадой пробормотал Ён О себе под нос.

❖ ❖ ❖

Сан Ыйхён увидел нечто странное. Он вышел вслед за внезапно ушедшим Ён О и, немного поплутав, оказался на главной улице. Там солдаты, которые должны были патрулировать окраины Чуана, подобострастно кланялись Ён О.

Но ещё более поразительным было то, как сам Ён О вёл себя с этими людьми, которые почтительно склонили головы. Он, как нечто само собой разумеющееся, протянул солдату серебряную монету. Это было не похоже на дачу взятки; скорее, он держался со спокойным достоинством господина, заботящегося о своих подчинённых.

Его дальний родственник с материка Кён был статен даже в простой одежде. Не похоже было, что он там бедствовал. Его родня, должно быть, обладала не только красотой, но и безупречными манерами, достойными императорского дворца, и благородством в каждом движении.

Солдаты преклонили одно колено и низко поклонились. Они вели себя так, будто увидели члена императорской семьи. Солдат, похожий на старшего по званию, протянул ему толстую нефритовую табличку.

- …

Сан Ыйхён лишь моргал, словно сломанная игрушка.

Что это такое?

Поколебавшись мгновение, он громко позвал и побежал к Ён О, который принимал почести от солдат.

- Чхон-а!

Ён О, уже принимавший табличку, услышав крик за спиной, быстро отдёрнул протянутую руку.

- Можете идти.

- Слушаемся, - снова почтительно склонив головы, двое военных развернулись и ушли.

Пряча за пазуху белую нефритовую табличку, Ён О вздохнул. Табличка, исчезнувшая в складках его одежды, была вырезана из цельного куска белого нефрита. Толщиной она была с фалангу пальца, а шириной - с ладонь взрослого человека.

На одной её стороне был вырезан взмывающий в небо дракон и иероглифы «Князь Джеян». На обратной стороне был выгравирован иероглиф «Небо», символизирующий небеса и императорскую семью.

И зачем я только взял её с собой…

Эту нефритовую табличку он украл из покоев безымянного принца. Белый нефрит стоил целое состояние, но эту вещь невозможно было где-либо продать.

Благодаря табличке Ён О мог свободно передвигаться по столице, легко проходя солдатские досмотры и проверки личности. Солдаты, увидев табличку, которую мог носить либо сам член императорской семьи, либо его доверенное лицо на важном задании, лишь проверяли её размер и наличие иероглифа «Небо», после чего сразу же возвращали её.

В отличие от крупного и ровного иероглифа «Небо», выведенного уставным письмом, надпись «Князь Джеян» была вырезана трудноразличимым с первого взгляда шрифтом среди сложных витиеватых узоров. Более того, пристально разглядывать взмывающего в небо дракона, символ императорской семьи, считалось невежливым, поэтому, едва взглянув, все тут же возвращали её.

Когда он брал её с собой, он и не думал, что она пригодится для такого.

Каждый раз, предъявляя табличку, Ён О чувствовал, будто принимает помощь того мужчины, и от этого было неприятно. Именно поэтому он не хотел выходить из дома. Но мучительнее всего для Ён О было то, что он не мог понять собственное сердце, заставившее его взять эту вещь.

Простое желание обладать чем-то, что принадлежало тому мужчине.

И зачем ему понадобилась такая вещь? После такого слова о том, что он всё забыл и ничего не помнит, были просто пустым звуком.

- Братец, почему вы не остались с друзьями? - Ён О обернулся к Сан Ыйхёну и горько улыбнулся.

- Что-то случилось с солдатами?

- Ничего.

Сан Ыйхён и сам видел, что между его двоюродным братом и солдатами ничего не произошло. Он мгновение смотрел на молчаливого Ён О, а затем светло улыбнулся.

- Рад, что всё в порядке.

Ён О кивнул, и в этот момент мир перед глазами поплыл. Внезапно к горлу подступила тошнота. Похоже, даже такой короткий выход в чайную оказался непосильной нагрузкой для его ослабшего тела.

- Кх…

Почувствовав, как поднимается кислая желчь, Ён О поспешно зажал рот рукой.

- Чхон-а!

Сан Ыйхён подхватил Ён О и отвёл его на тихую улочку. Вдали от пыли, поднимаемой проезжающими повозками и лошадьми, и от запаха животных, казалось, стало немного лучше.

Однако его тут же накрыла новая волна тошноты, и он изверг из себя всё съеденное.

- У-ук!

Сан Ыйхён осторожно похлопывал его по изгибающейся в рвотных позывах спине. Он усердно потирал спину тяжело дышащего, измученного Ён О.

- Чхон-а, ты в порядке? Пойдём к ближайшему лекарю.

Императорский лекарь сказал, что яд ёнбёксок полностью вышел. Но тело, однажды ослабленное болезнью, никак не восстанавливалось.

У него часто всё плыло перед глазами. Иногда, проснувшись, он обнаруживал, что его руки и ноги заметно отекли. Бывало и так, что он просыпался посреди ночи, весь мокрый от холодного пота.

С момента приезда в Чуан он только и делал, что отдыхал, но состояние его здоровья не выказывало ни малейших признаков улучшения.

Странно. Он не мог оставаться здесь вечно. Скоро придётся уезжать, а с таким телом было опасно трогаться с места.

Ён О смахнул подступившие слёзы и отмахнулся.

- Кха, кха… Всё в порядке. Вернусь домой, отдохну как следует, и всё пройдёт.

Он говорил это, но сам себе не верил.

- Прости меня. Я всего лишь хотел показать тебе чайную, а в итоге наделал глупостей. Получилось, что я только измучил больного брата. Давай немного переведём дух и вернёмся домой. Тебе что-нибудь нужно?

Сан Ыйхён усадил немного пришедшего в себя Ён О в повозку, а сам принёс тёплой воды и чистое полотенце. На всякий случай он приготовил и лёгкую закуску, которую можно было съесть по дороге.

К счастью, путь домой прошёл спокойно.

Войдя в поместье Сан, Ён О замер, его движения сковало. Стоило напряжению отступить, как голова снова закружилась. Силы стремительно покидали тело. Возникло обманчивое ощущение, будто кровь отливает из кончиков пальцев и сердца.

- Хх… Ха-а, ха-а…

Ён О, шатаясь, подошёл к кровати и практически рухнул на неё. Он понял, что это за мерзкое чувство, лишающее тело всех сил.

Давно забытые последствия джаанхона.

Начиная с похолодевших частей тела, вверх поползла сводящая, покалывающая боль, и тело начало деревенеть. Пляшущий перед глазами мир помутнел. На глаза навернулись слёзы, и кружащийся пейзаж расплылся в туманной дымке.

Тук.

Ослабевшая рука безвольно упала с кровати, издав тихий, холодный звук.

❖ ❖ ❖

Мир перед глазами бешено кружился. Ощущение собственного тела то появлялось, то исчезало. Головокружение вихрем проносилось в сознании. Над сомкнутыми веками раздался холодный голос.

«Глупец».

Сознание, погружённое в дрёму, пробудилось, и веки медленно дрогнули. Открывающийся взору мир был заслонён огромной ладонью. Заметив, что он открыл глаза, человек убрал руку.

Бесстрастное, высокомерное и холодное лицо смотрело на Ён О сверху вниз. В тот миг, когда брови мужчины нахмурились, перед глазами всё поплыло. Ён О понял, что плачет. Он на мгновение зажмурился, пытаясь смахнуть подступившие слёзы. После этого видение перед глазами должно было исчезнуть.

«Ну и глупец», - проворчал император и стёр слезу, просочившуюся из-под сомкнутых век Ён О.

Его рука, коснувшаяся кожи, была твёрдой и горячей.

Большая ладонь, убрав слёзы, коснулась лба лежащего Ён О. От прикосновения горячей руки мужчины, чья температура тела была выше, чем у других, он понял, каким холодным было его собственное лицо и лоб.

Вопреки раздражённому шёпоту, твёрдая рука осторожно огладила его застывшее, холодное лицо. И долго не отнимала её, пока скованная кожа полностью не расслабилась. В комнате повсюду стояли жаровни, и на лбу императора, чувствительного к жаре, выступили бисеринки пота.

Ён О поймал горячую руку мужчины, снова коснувшуюся его глаз, и прижал её к своей шее. Когда он схватил его руку, император вздрогнул, но, на удивление, покорно позволил это.

Поддавшись головокружению и сонливости, Ён О притянул твёрдую руку к своей груди. Огромная ладонь была тёплой и надёжной. Жёсткая, но состоящая из плоти и крови, она хранила в себе глубокое тепло.

Он поднёс эту руку к своей груди, чуть ниже солнечного сплетения.

«Прекрати».

Мужчина сделал вид, будто собирается отнять руку. Но, вопреки его движениям и ледяному тону, кончики пальцев, коснувшись обнажённой кожи, осторожно погладили застывший от холода участок. Ён О, чьё тело было во власти холода и усталости, медленно приподнялся. Хоть он и был измучен болезнью, двигаться было можно.

Когда Ён О сел, рука мужчины, оглаживавшая его пресс, соскользнула выше и коснулась груди. Твёрдые кончики пальцев коснулись груди.

Император резко отдёрнул руку. Он крепко сжал губы, а затем разжал их; его точёный подбородок на мгновение напрягся, а затем расслабился.

Ён О нащупал и развязал узел на верхних одеждах императора. И тут же просунул руку под безупречно чистые ткани. Ему показалось, что его заледеневшая рука начала оттаивать от прикосновения к горячей коже мужчины.

Только сейчас он почувствовал, что немного ожил.

«Что ты... творишь?» - растерянно проговорил император, словно на него вдруг нашла несвойственная ему застенчивость.

Ён О устало посмотрел на его великолепное лицо, которое создавало обманчивое впечатление, будто он притворяется невинным.

«Мне холодно».

Забыв, что перед ним император, Ён О стащил с мужчины верхнюю одежду и отбросил её в сторону, а затем пробрался кончиками пальцев под его нижнюю одежду. Он схватил императора, который неловко пытался отстраниться, и потянул его на кровать.

Ён О прижался к горячему телу мужчины, который по инерции опёрся коленом о кровать.

«Так Гвиби заманивает мужчин в свою постель?» - произнёс застывший император неприятные слова.

Ён О прильнул к тёплому телу и потёрся щекой о покрытую испариной кожу прямо у его губ. Император, прошептавший эти злые слова, замер в нерешительности, словно не зная, что делать с прильнувшим к нему телом. Ён О готовился к тому, что его оттолкнут, поэтому почувствовал облегчение от того, что его хотя бы не отшвырнули прочь.

«Я любил вас», - без сил прошептал он, прислоняясь к горячей груди и обнимая широкую спину.

«У меня никогда не было мужчины».

Величественным тоном император произнёс какую-то глупость. Губы Ён О изогнулись, и из них вырвался горький смешок. Затем, с затуманенным сознанием, он задался вопросом, что это была за чушь. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно.

Движимый одним лишь желанием выжить, он глубже зарылся в горячие объятия, в распахнутые на груди одежды. Мужчина, казалось, был в замешательстве, но всё же неохотно притянул к себе прильнувшее к нему тело.

«Кё Ён О. У тебя ведь ни с кем не было, так?» - вздохнув, тихо пробормотал император. Его голос идеально подходил для высокого трона, но в шёпоте слышались досада, раздражение и недовольство.

«Что значит «не было»?» - невежливо возразил Ён О, прислоняясь к твёрдому телу и чувствуя, как боль отступает. Большая рука, гладившая его по затылку, на мгновение замерла.

«Смотри, не возьми завтра свои слова обратно».

Император произнёс что-то непонятное и с тревогой вгляделся в лицо Ён О. Во взгляде мужчины, изучавшем его, читалось подозрение. Ён О отвернулся от его непроницаемого лица и уткнулся щекой в дарующую тепло грудь.

Как и опасался император, на утро Ён О потерял воспоминания о той ночи.

- Хмпф…!

Ён О судорожно глотал воздух, возвращаясь из внезапно нахлынувшего забытого воспоминания. Сквозь приоткрытые губы вырывалось прерывистое дыхание. Он не знал, почему вдруг вспомнил ту ночь, но по его щекам уже катились слёзы.

Он с новой силой осознал, как же сильно он когда-то любил У Сонджэ.

- Ха-а, ха-а… - Ён О, тяжело дыша, закрыл мокрое лицо руками.

❖ ❖ ❖

Прошло много дней, но бледное, измождённое лицо Ён О так и не вернуло себе румянец. Дни напролёт он проводил во сне. Его часто тошнило, и желудок выворачивало наизнанку.

А ещё ему постоянно снился У Сонджэ.

В одну ночь мужчина был добрым и нежным, как в Гоксане, а в другую - холодным и эгоистичным, как в императорском дворце. Каждый раз, когда он вспоминал лицо императора, слёзы лились сами собой, против его воли.

После мыслей о нём он вспоминал своих родителей и сестру. И тогда слёзы текли снова, но уже от чувства вины. Его настроение постоянно менялось. Ему казалось, что он либо сошёл с ума, либо находится на грани безумия. Или же он был смертельно болен, и его час пробил.

Ён О признал, что его состояние не было нормальным.

Он начал собирать информацию о хороших лекарях у слуг семьи Сан, у Сан Ыйхёна и у людей, которых изредка встречал на улице. Он тщательно отбирал тех, о ком говорили, что они не слишком любезны, но хорошо подбирают лекарства и, что важнее, умеют хранить тайны. Но набраться смелости и пойти к кому-то из них он так и не смог.

❖ ❖ ❖

Во дворце, в зале Покнёнчжон, появились гости извне. Глава дома Кё, его супруга и их маленький сын были доставлены под конвоем императорской стражи.

Дом Кё, доселе осторожный в словах и действиях из-за тирании императора, на этот раз выразил своё недовольство официально и открыто.

Поток прошений не иссякал: в них спрашивалось, за что их, всегда верных императору и императорской семье, подвергают таким гонениям. Большинство из них были написаны изящным слогом и в уважительной манере, но было и немало тех, где на ошибки императора указывали прямо.

Император лишь читал прошения, поданные членами дома Кё, но не отвечал на них.

- Глава дома.

Император заходил в зал Покнёнчжон, чтобы поговорить с главой дома Кё, утром, в начале дня, и вечером, перед тем как отойти ко сну.

- Да, Ваше Величество.

Кё Мён О, преклонивший колени перед высоким троном, держался с достоинством. Неотрывным взглядом он смотрел на свою жену, которая в другом конце зала держала на руках их сына. Госпожу дома Кё плотным кольцом окружили придворные дамы и евнухи. Лицо женщины, смотревшей на мужа, было омрачено тревогой, отчего она казалась совсем бледной.

Император каждый день задавал Кё Мён О один и тот же вопрос.

- Где Кё Гвиби?

- Ваше Величество, с почтением докладываю. Как известно вашему покорному слуге, Кё Гвиби пропал без вести в результате несчастного случая во дворце Кирюнг. Предполагается, что он погиб, охваченный великим пламенем, поглотившим дворец.

Кё Мён О отвечал так же, как и в первый день, когда его притащили во дворец. В тот день, отвечая впервые, он разразился горькими рыданиями перед императором. Вслед за ним громко зарыдала и его супруга, главная госпожа. Услышав плач родителей, заплакал и их маленький сын.

- Вздор.

- ...

- Думаешь, солгав мне, сохранишь свою жизнь? Уведите главную госпожу и ребёнка в их покои, а главу дома уволоките прочь.

Придворные дамы подхватили главную госпожу дома Кё под руки. Уводимая ими, она обернулась к Кё Мён О, которого поднимали с колен стражники.

- Ваше Величество! Вы убили моего младшего брата, а теперь спрашиваете меня, где он?! Вы забрали мальчика, который был мне дороже глаз, так мучили его, а теперь, когда он мёртв, вы сожалеете?! - закричал Кё Мён О, отталкивая стражников.

Главная госпожа, окружённая придворными дамами, поспешно обернулась.

- ...Муж мой. Муж мой, не надо так поступать...! Подумайте о Ён О! Разве Ён О обрадовался бы, увидев, как ведёт себя его старший брат?! Подумайте о наших детях! Вы - глава дома Кё! - отчаянно воскликнула главная госпожа, которая с момента прибытия во дворец лишь молча плакала.

Ён О болтал о чём угодно, о себе и о жизни в Гоксане, но о своей семье почти ничего не рассказывал. Особенно он ни единым словом не обмолвился о жене своего старшего брата, Соль Джухе.

Кё Мён О рано стал главой дома Кё после гибели родителей и женился очень поздно для мужчины. Соль Джухе была женщиной с приятными чертами, но не выдающейся красавицей. Она происходила из семьи Соль, крупных землевладельцев из Сонволя. Хотя их род и не мог сравниться с домом Кё, семья Соль была знаменита тем, что дала миру нескольких императриц.

Между Соль Джухе и Кё Мён О была большая разница в возрасте. Разница в возрасте между ней и Кё Ён О была даже меньше, чем между ней и её мужем. Судя по времени их брака, Соль Джухе, хоть и не так поздно, как Кё Мён О, тоже вышла замуж в довольно зрелом для женщины возрасте.

- Похоже, главная госпожа была близка с Кё Гвиби? - раздался с высокого трона насмешливый вздох.

Главная госпожа передала сына стоявшей рядом придворной даме и опустилась на колени рядом с Кё Мён О.

- Простите меня, Ваше Величество. Хоть он и стал Кё Гвиби, для меня и моего мужа он остался младшим братом, которого мы знали с детства, поэтому я назвала его неподобающе. Прошу вашего прощения, - Соль Джухе склонила голову, моля о прощении.

- Главная госпожа, это не ответ на мой вопрос.

- Я считала Кё Гвиби близкой и родственной душой, но что он думал об этом, мне неведомо.

- Раз глава дома не может ответить, пусть ответит главная госпожа. Где Кё Гвиби?

На вопрос императора Соль Джухе подняла взгляд и посмотрела прямо на трон. Это был дерзкий поступок, но никто не посмел вмешаться.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Учитывая, что тело Кё Гвиби до сих пор не найдено, по моему скромному разумению, он, вероятно, сбежал, чтобы скрыться от Вашего Величества.

- Джухе-я...

- Насколько мне известно, Кё Гвиби, как младший глава дома Кё, усердно расширял свои познания и кругозор, готовясь к тому дню, когда ему придётся унаследовать титул от моего мужа, который стал главой в раннем возрасте. Если он решил бежать и скрываться, Вашему Величеству будет нелегко его найти. Кроме того, он глубоко любит свою семью и не станет выходить на связь, опасаясь навлечь беду на дом Кё. Поэтому, как бы вы ни угрожали нам, нам больше нечего вам сказать.

С высокого трона раздался опустошённый, горький вздох. Тихий звук витал лишь в вышине зала.

- Вся семья одинакова. Красивые, своевольные и невероятно упрямые.

Сон Джэ рассмеялся - смех был горьким, но впервые за долгое время искренним. От этого зловещего смеха, раздавшегося с трона, лица Кё Мён О и Соль Джухе застыли.

- Слушайте, дом Кё.

От слов императора они оба выпрямились на коленях. Главный евнух знаком велел придворным дамам и страже покинуть зал.

- Дом Кё должен направить все свои силы на поиски Кё Ён О. Вы обязаны исполнить мой приказ. Кё Гвиби носит дитя, и если его жизнь вне стен дворца затянется, она окажется в опасности. Пусть и непреднамеренно, но он, нося под сердцем наследника императора, самовольно покинул дворец и подверг опасности кровь дракона, и грех его поистине велик. Если дом Кё желает сохранить жизни своих членов и искупить свой грех перед императорской семьёй, вы должны приложить все усилия, чтобы исправить содеянное.

Услышав слова, сошедшие с высокого трона, Кё Мён О и Соль Джухе, не сговариваясь, разрыдались. Из их широко распахнутых от потрясения глаз безостановочно текли слёзы.

- Мы приложим все наши силы.

- Мы приложим все наши силы.

Император махнул рукой. Евнух Ван помог главной госпоже подняться и, уводя её, подозвал стражу. Вошедшие стражники немедленно увели и Кё Мён О.

Оставшись в одиночестве на высоком троне, мужчина, схватившись за голову, не двигался до самого рассвета.

Лекарь Шим с серьёзным видом смотрел на пациента с измождённым лицом. Он в третий раз прощупывал пульс прекрасного юноши. Снова и снова нащупывалось то, чего там быть не должно.

- Гонджа.

- Да.

- Гонджа… а вы… случайно, не госпожа? Если вы женщина, переодетая мужчиной, можете не скрывать. Ещё когда вы вошли, я подумал, что ваша красота просто ослепительна.

Лекарь Шим был не из тех, кто болтает вздор во время приёма. Но он был настолько сбит с толку, что с языка сорвались неуместные слова, которых он обычно себе не позволял.

Пациент молча покачал головой.

- Прошу прощения, - извинился лекарь Шим и в четвёртый раз взялся за запястье пациента. Как ни крути, версия о том, что пациент - переодетая женщина, казалась самой реалистичной. Изредка у женщин бывал мужской пульс. Для самого пациента было бы лучше, если бы он оказался женщиной с мужским пульсом.

- Гонджа… вы… беременны.

Произнося эти слова, лекарь Шим и сам чувствовал, как сжимается сердце от абсурдности собственного диагноза.

- …

Ён О застыл в оцепенении от совершенно неожиданного известия. Он не мог сказать ни «это бред», ни «этого не может быть».

Реакция пациента, который хоть и был потрясён, но не разгневался, не назвал его шарлатаном и не закричал, чтобы тот не нёс чушь, заставила лекаря Шима сощурить свои подёрнутые морщинами глаза.

- Гонджа, вы принадлежите к чьему-то «внутреннему двору»?

Лекарь Шим наконец нашёл объяснение, которое сняло камень с души. Сказав это, он сам удивился, почему не подумал об этом раньше.

Пациент, пришедший к нему сегодня, едва войдя в лавку, начал извергать рвоту. Лицо его было бледным, и вид измождённым, словно он не ел несколько дней, но при этом он был невероятно красив.

В домах у некоторых вельмож, содержащих большие гаремы, бывали прекрасные юноши-наложники. Хоть и редко, но случалось, что мужчины-наложники принимали особые лекарства, чтобы зачать и родить наследника.

Ён О лишь дёрнул уголком рта.

- …

Императорский дворец, гарем… можно было считать «внутренним двором». Вероятно, самым большим во всей империи Юль.

- Гонджа, что же вы здесь делаете? Как такой знатный человек мог в столь важный период разгуливать по опасному внешнему миру? Вы поссорились с мужем? На материке Кён говорят: милые бранятся - только тешатся. Проявите великодушие, поймите его и немедленно возвращайтесь в свой дом, - мягко начал лекарь Шим, но закончил уже твёрдо и решительно.

Спустя долгое молчание Ён О наконец заговорил.

- Мне некуда возвращаться.

Лекарь Шим с досадой покачал головой. Он чувствовал, что юноше было куда вернуться, но тот сам этого не хотел. Возможно, этого пациента из-за его выдающейся красоты против воли забрали в чей-то гарем.

- Послушайте, Гонджа. Роды для мужчины - дело крайне опасное. Некуда возвращаться? Даже если не хотите, вы должны пойти. Для родов мужчине нужно готовиться к кесареву сечению на случай непредвиденных обстоятельств, а это возможно лишь в богатом доме. Даже если с самого начала срока за вами будут наблюдать лекарь из императорского дворца и лекарь из Намчхона, малейшая ошибка может стоить вам жизни. Даже если вам там ненавистно, вы должны вернуться ради спасения собственной жизни.

Похоже, так или иначе, ему была уготована смерть.

- Другого способа нет?

- Нет. Вы должны вернуться домой. Иначе вы умрёте, Гонджа. Ребёнок ведь ни в чём не виноват. Не думайте о нём как о дитя ненавистного человека, думайте как о своём ребёнке и позаботьтесь о нём.

- Я… - Ён О выдохнул, но не смог продолжить.

- И не вздумайте избавляться от ребёнка. Жизнь, что зародилась в вас, сильнее вашей собственной - такова сила лекарства, что позволяет мужчинам зачать. Понимаете? Нелепые мысли вроде попытки вызвать выкидыш, скатившись с холма, приведут лишь к тому, что вы сами пострадаете. То же самое, если броситесь в воду.

Лекарь Шим говорил о вещах, о которых Ён О даже не задумывался, и качал головой. Казалось, в мире существует множество историй, о которых не принято говорить.

- Да.

Лекарь Шим, терпеливо дождавшийся ответа, который Ён О с трудом из себя выдавил, кивнул.

- Хорошо. Вы пообещали. Похоже, у вас сильный токсикоз, так что я выпишу вам лекарство, чтобы укрепить тело и успокоить желудок.

- Спасибо.

- …Отец ребёнка… какой-нибудь господин… кхм, вы знаете, кто он?

- Знаю.

- Скорее сообщите отцу ребёнка. Вот увидите, он первым прибежит молить о прощении. Послушайте старика. Принимайте лекарство вовремя и, пожалуйста, благополучно родите.

От последних слов лекаря Ён О, собиравшийся встать, замер. Этого не должно было случиться, но по рукам пробежали мурашки. Он невольно нахмурился.

- Спасибо… - с трудом поблагодарив его, ведь лекарь не желал ему зла, он развернулся и вышел.

На душе было тревожно, а в голове - полная пустота.

- Ха-а… - изо рта вырывался лишь тяжёлый вздох.

❖ ❖ ❖

Путь обратно в поместье семьи Сан лежал через шумные улицы. Жизнь била ключом в Чуане, где собирались люди и деньги, это чувствовалось даже в мимолётных картинах за окном. Но до Ён О эта кипучая энергия не доходила.

- Слыхал новость? Его Величество, говорят, схватил главу дома Кё и его жену и увёз во дворец!

Проходя мимо оживлённой улицы, до его слуха донеслись знакомые имена.

- Совсем уже государь наш перегибает палку.

- А солдаты так и стоят у ворот дома Кё. Говорят, вся эта молва о доброте Гоксана и Ёнсана оказалась ложью, как только дом Кё закрылся. Теперь некому о бедняках позаботиться.

Мужчины, сидевшие за столиками на улице возле таверны, изрядно выпив, громко обсуждали последние события.

- И в столице, говорят, голодающих столько развелось, потому что никто больше не раздаёт милостыню так, как это делала семья Кё.

- Здесь-то у нас весна, а там она попозже придёт. Чем же они все это время питаться будут? Ц-ц-ц.

Увидев проходящих мимо солдат, громкие выпивохи на мгновение замолчали. Когда солдаты отошли подальше, один из них, опустив чарку, продолжил уже тише:

- Говорят, император не только главу дома Кё с женой забрал, но и их маленького наследника тоже. Разве дом Кё виноват в том, что Кё Гвиби скончался?

- Эй, приятель, поосторожнее со словами.

- Да уж, это правда, что государь наш теряет расположение народа. Страшно, как бы снова смута не началась. Зачем он забрал жену и молодого наследника дома Кё? Говорят, она беременна.

Все новости о доме Кё, которые Ён О услышал во время своей редкой прогулки, были одна тревожнее другой.

Шумные гуляки покосились на Ён О, который замер посреди улицы. Хоть расстояние и было приличным, они говорили так громко, что забеспокоились, не оскорбили ли они случайно какого-нибудь знатного господина и не нажили ли себе проблем.

- ...

Ён О с опозданием заметил брошенные на него взгляды. Он молча слегка склонил голову в сторону обеспокоенных лиц. Выпивохи за столом растерялись и поспешно поклонились в ответ, не вставая с места.

Чтобы не показаться странным, просто уйдя, Ён О огляделся по сторонам. В стороне он заметил знакомую спину. По какой-то причине Сан Ыйхён и Чин Шихён, которого он видел раньше, были окружены мужчинами бандитского вида.

- Господин Чин. Вы нам не доверяете? Разве вы не видели, как Сан Гонджа, едва услышав нас, тут же внёс залог? Товар отменный, так что не беспокойтесь.

- Да это же «Собрание каллиграфии Цзи-Ю»! Господин Чин, вы что, не знаете о «Собрание каллиграфии Цзи-Ю»?

- Мужчина должен быть решительным!

Громилы быстро переговаривались между собой, загоняя молодого учёного в угол. Судя по их словам, Сан Ыйхён уже попался на их удочку. Несмотря на смятенные чувства, Ён О не мог пройти мимо, услышав слова «Собрание каллиграфии Цзи-Ю».

- Где ещё вы найдёте такую возможность - заполучить «Собрание каллиграфии Цзи-Ю» всего за тридцать восемь серебряных монет!

Чем ближе он подходил, тем более нелепым казался этот фарс.

«Собрание каллиграфии Цзи-Ю» было знаменитым сборником каллиграфии великого мастера Гванхэ Ван Чика. Тот экземпляр, что достался Ён О от деда по материнской линии, его бабушка в молодости купила за триста золотых. И даже тогда говорилось, что предыдущий владелец был вынужден продать его из-за финансовых трудностей в семье.

Сейчас за такой сборник пришлось бы выложить шестьсот, а то и семьсот золотых. Но обычно владельцы «Собрания каллиграфии Цзи-Ю» не были людьми, нуждающимися в деньгах. Поэтому, даже если бы покупатель предложил десять миллионов золотых, они бы не продали.

В империи Юль оставалось не более семи-восьми подлинных ранних экземпляров.

Даже если собрать все копии, попавшие в империю Кён и другие земли, их бы не набралось и пятнадцати. А если учесть и более поздние работы Гванхэ, написанные, когда его почерк изменился, общее число подлинников не превышало двадцати пяти.

За тридцать восемь серебряных монет нельзя было купить и одного иероглифа из подлинного «Собрания каллиграфии Цзи-Ю».

- Братец.

- А, Чхон-а. Ты где был? - плечи Сан Ыйхёна подскочили от неожиданности. Его взгляд был затуманен, словно он был полностью околдован речами громил.

- Ён Гонджа.

- Чин Гонджа, снова рад вас видеть.

- Вы как раз вовремя, Ён Гонджа. В Кёне ведь тоже известно «Собрание каллиграфии Цзи-Ю», не так ли? Эти люди продают его. Если вам интересно… - Чин Шихён с сомнением посмотрел на громил.

Судя по всему, громилы обрабатывали Чина Шихёна, но Сан Ыйхён, случайно услышав их разговор, первым внёс залог.

- Разве «Собрание каллиграфии Цзи-Ю» - такая распространённая вещь? - начал Ён О с очевидного вопроса.

- Гонджа, ха-ха… Я, ваш покорный слуга, ещё издали, когда вы подходили, подумал, что у вас сияющее лицо. А вблизи вы ещё краше. Просто ослепнуть можно! Нам повезло, мы раздобыли несколько экземпляров «Собрания каллиграфии Цзи-Ю», что были укрыты за пределами Юля. Прежний владелец хотел поделиться этим сокровищем с молодыми учёными, любящими литературу, поэтому и цена такая… да какая там цена, тридцать восемь серебряных - это же даром! Просто даром! Мы предлагаем его по такой низкой цене.

- Вы уверены, что это подлинник?

- Ха-ха-ха, надо же, такой благородный юный господин, а так недоверчивы. Должно быть, вы очень осмотрительны. Разумеется, это подлинник. Неужели вы думаете, мы стали бы рисковать, продавая подделку? Начальные строки «Собрания каллиграфии Цзи-Ю» ведь очень известны, не так ли? Специально для таких недоверчивых господ мы и показываем образец - переписанную первую страницу.

Ценность «Собрания каллиграфии Цзи-Ю» заключалась в каллиграфии самого Гванхэ, но и содержание было немаловажным. Тот, кто страстно желал заполучить сборник, обычно был знаком хотя бы с текстом. Однако, поскольку это была чрезвычайная редкость, мало кто знал содержание первой страницы целиком.

- Образец? Р-разве такой был? - спросил Чин Шихён, глядя на громил с видом «почему вы только сейчас об этом говорите?»

- ...

Сан Ыйхён молчал. Было очевидно, что он, услышав о продаже знаменитого сборника по низкой цене, не раздумывая внёс залог.

- Можно взглянуть?

- Конечно.

По кивку главаря один из его подручных достал из-за пазухи толстый конверт и протянул его. Ён О быстро вынул из конверта бумагу и проверил содержание.

- …

На мгновение его изящные брови, склонившиеся над развёрнутым листом, едва заметно дрогнули.

- Ого, да и содержание у «Собрания каллиграфии Цзи-Ю» великолепно.

- И не говори… - восхитились Чин Шихён и Сан Ыйхён.

Ён О подавил усмешку, едва не сорвавшуюся с губ, и аккуратно сложил бумагу, убрав её обратно в конверт.

- Это вы переписали?

- Нет, что вы. Вероятно, сам владелец.

- Тот, кто это переписал, - невероятный мастер. Я бы даже хотел с ним познакомиться.

Губы Ён О улыбались, но глаза оставались спокойными. Среди владельцев «Собрания каллиграфии Цзи-Ю» существовало негласное правило.

Тем, кто хотел увидеть или приобрести сборник, они могли в общих чертах пересказать содержание, но никогда не раскрывали текст целой страницы дословно. Даже самый любезный владелец намеренно искажал несколько иероглифов в последней фразе первой страницы.

Тот «владелец», о котором говорили мошенники, определённо видел подлинник или сам был его владельцем. В их образце слово, которое настоящие владельцы намеренно искажали, было написано именно так, как в оригинале. Что было ещё более странным, так это то, что почерк, хоть и не был точной копией, оказался поразительно схож с оригиналом.

- Ну так что? Прекрасный господин тоже внесёт залог?

За тридцать восемь серебряных монет вещь такого качества стоило бы приобрести, даже если это подделка.

- Я, пожалуй, откажусь.

Но как бы высоко ни было качество, это не меняло того факта, что это работа мошенников. Ён О схватил Сан Ыйхёна за руку и отвёл в сторону.

- Ч-Чхон-а?

- Брат, вы хоть понимаете, что собираетесь купить?

- Разве содержание неверное? Даже если так, почерк ведь прекрасен. Да и тридцать восемь серебряных - не такие уж большие деньги. А вдруг мне достанется подлинник, тогда вообще отлично. …Разве не так?

Глядя на простодушное лицо своего кузена, Ён О почувствовал, как у него начинает болеть голова.

- Даже если содержание верное, кто знает, на что такие люди потратят деньги, которые получат от вас.

- Д-думаешь?

- Конечно. Не хватало ещё, чтобы дядюшка отругал вас за покупку всякого хлама. Идите и заберите свой залог. Быстрее.

Под нажимом Ён О Сан Ыйхён с сокрушённым видом кивнул. Он с сожалением в голосе пробормотал:

- Но… содержание-то было верным… ведь так?

- Брат.

- А, ладно, понял.

Когда Ён О сверкнул на него глазами, Сан Ыйхён с печальным лицом подошёл к громилам и попросил вернуть залог. К удивлению, те, кто до этого так яростно давили на них, безропотно отдали деньги.

И что это ещё значит?

У Ён О, который уже начал подумывать о побеге, от этих мыслей разболелась голова.

❖ ❖ ❖

Обстановка в императорском дворце с каждым днём становилась всё более напряжённой.

А всё потому, что настроение императора менялось каждое мгновение.

На пруду у павильона Духонджон император после долгого перерыва удил рыбу вместе с высшими сановниками. Наступила весна, погода стала теплее, и все сочли это добрым знаком, предвещавшим, что и ожесточившееся сердце Сына Неба оттает. Сановники, рыбачившие вместе с императором, предложили ему вина, и император сам любезно угостил их.

Кто-то произнёс благопожелание, сказав, что раз уж скоро и во дворец придёт весна, то хорошо бы, чтобы случилось что-то радостное. Главный министр Ман Мунвон спросил, не стоит ли в столь подходящее время возвести в ранг главной супруги того, кого император особенно ценит среди наложниц, - Дам Со И.

- И это было бы неплохо, - невозмутимо ответил император, глядя на неподвижный поплавок.

- Ваше Величество, цените тех, кто сейчас рядом с вами. В подходящее время можно будет и принять нового человека во дворец. Однако, прошу вас, забудьте уже о том, кто ушёл. Все мы… - с добродушной улыбкой и мягким тоном заговорил мунхак Дам Гёнрюн.

Он замер на полуслове. Внезапно удочка, стоявшая перед ним, взлетела в воздух. И на голову ошеломлённого сановника хлынуло холодное вино с терпким ароматом.

Император опрокинул кувшин, выливая вино на голову мунхака, одного из высших сановников. Никто даже не заметил, в какой момент он встал.

- Мунхак, вместо того чтобы пить, несёт какой-то вздор.

- Кх! П-прошу прощения, Ваше Величество.

Император продолжал лить, пока кувшин не опустел.

- Только зря потратил драгоценное вино.

Дам Гёнрюн, дрожа всем телом, с промокшими волосами и лицом, поднялся со стула и низко склонил голову. С его тела стекало вино.

- Я, пожалуй, пойду.

Определённо, когда император приглашал сановников на рыбалку, его настроение не было плохим. Скорее даже наоборот. Только вчера он освободил из-под домашнего ареста Чин Совон и выпустил из темницы главу дома О.

Но всего несколько слов, напомнивших о Кё Гвиби, заставили его измениться в лице и отреагировать с яростью.

- Провожаем Его Величество Императора…

- Ваше Величество, будьте осторожны.

- Ваше Величество, будьте осторожны.

Высшие сановники с ошеломлёнными лицами провожали уходящего императора. Хотя все знали, что в его присутствии нужно взвешивать каждое слово, было непонятно, что именно так разгневало Сына Неба.

Евнух Ван следовал за уходящим императором, держась ближе, чем обычно.

- Ваше Величество, пришли вести из павильона Покнёнджон.

- Что там?

Сон Джэ, направлявшийся в павильон Чхонханджон, свернул к павильону Покнёнджон.

- Сообщают, что это Чуан.

Мужчина, ускорявший шаг, остановился.

- Чуан?

От Цзиньлина до Чуана, даже если двигаться очень быстро, путь занимал почти двадцать дней. Это было не то место, куда мог отправиться человек, сбежавший с парой серебряных монет. Поскольку контроль на заставах столицы и проверка всех въезжающих и выезжающих был быстро установлен, он полагал, что беглец скрывается где-то поблизости. В лучшем случае - в знакомых ему Гоксане или Ёнсане.

- Прошу прощения.

Евнух Ван был против расширения зоны поисков. Но и сам Сон Джэ, даже согласившись на это, не думал, что тот мог уйти так далеко на юг.

- Чуан… это что, дом его пращуров по материнской линии?

- Глава дома Кё сообщил лишь название - Чуан, но это действительно родина семьи бабушки Кё Гвиби по материнской линии.

- Снова богатые землевладельцы, великая знать. А он хорош, ничего не скажешь. Этот паршивец, у него что, родословная получше, чем у императорской семьи?

Евнух Ван лишь низко склонил голову.

- Весенний ритуал в этом году я проведу в Онрёне.

- Повинуюсь вашему приказу.

Онрён и Чуан находились в двух сиджинах (4 часа) друг от друга. Это было не близко, но всё же гораздо ближе, чем расстояние между Чуаном и столицей.

❖ ❖ ❖

Репутация императора среди знати и чиновников была хуже некуда. Слух о том, что он вылил вино на голову сановника и осыпал его оскорблениями, молниеносно разнёсся по столице. Поползли дерзкие сплетни о том, что некоторые министры стали тайно встречаться с представителями императорского рода, отличавшимися мягким нравом, и вести с ними важные разговоры.

На фоне всего этого император, несмотря на яростное сопротивление высших сановников, объявил, что проведёт весенний ритуал в Онрёне.

Сановники из высших государственных советов, члены императорской семьи, участвующие в ритуале, избранные принцы и высокопоставленные чиновники из ближайшего окружения императора, а также огромное количество сопровождающих их людей - все они двинулись в Онрён, расположенный почти на самом юге.

Огромную процессию, в которой было так много знатных особ, сопровождало больше стражи, чем обычно. Несмотря на это, не умолкали тревожные разговоры о том, что император покинул столицу в столь неспокойное время, когда знамения были неблагоприятны.

Опасения стали реальностью.

Это не было известно широкой публике, но внутри двора все знали, что Чан Сохун, заместитель командующего Императорской гвардией, был одним из тех, кто охранял императора в непосредственной близости. Он был ранен стрелой и рухнул с взбесившейся лошади.

Паланкин императора, который охранял гвардеец, попытался спешно отступить.

Императорская стража и гвардия Урим, следовавшие поодаль и наблюдавшие за обстановкой, быстро сократили расстояние. Знаменосец императорской гвардии отбросил стяг, выхватил оружие и окружил отступающий паланкин.

БА-БАХ!

Откуда-то донёсся грохот пушечного выстрела.

- П-пушка! - раздался полный ужаса крик.

Местность, по которой следовала процессия императора, была открытой со всех сторон, и спрятать пушку было негде. Но вдруг среди толпы встречающих, которая уже прошла проверку, появился и тут же был сдёрнут полог, и раздался грохот выстрела.

БА-БАХ! БАХ!

Земля задрожала с таким грохотом, будто раскалывались небеса. С каждым сотрясением строй императорской процессии нарушался.

- Уходите!

- А-а-а-а-а!

- Бегите!

Члены императорской семьи и высокопоставленные чиновники, следовавшие на некотором расстоянии от императора, в панике разбегались, как неуправляемая толпа. Ещё несколько раз раздались пушечные выстрелы, сотрясавшие землю.

Полностью разрушив строй, мятежники с мечами и копьями наперевес бросились в атаку.

- Вперёд!

Противники безошибочно определили, где в разделившейся процессии находится император, и атаковали именно эту группу. Завязалась короткая схватка. Силы личной охраны императора и его собственные боевые навыки были на высоте, поэтому мятежники быстро понесли большие потери. Столкнувшись с неожиданно сильным сопротивлением в ближнем бою, они быстро отступили.

- Отступаем!

В этот момент раздался протяжный звук рога. Вслед за этим с небес донёсся шум, похожий на внезапный ливень. На то место, откуда только что отступили мятежники, обрушился рой стрел, подобный саранче.

- Стрелы!

- Защищайтесь!

- Держать оборону!

Стрелы, толщиной с копья, падали с такой силой, что пробивали деревянные щиты. Гвардейцы, окружавшие императора, поднимали щиты и любые укрытия, что попадались под руку, но отразить все стрелы было невозможно.

- Ваше Величество!.. - раздался отчаянный крик главнокомандующего императорской гвардией, которого император ценил, как собственную руку.

Через тех, кто встречал процессию и с опозданием успел спастись, стремительно разнёсся слух о нападении на императора.

Император был на обратном пути из Онрёна после завершения ритуала.

Его процессия сменила курс на ближайший временный дворец. Только сам император, его ближайшее окружение и имперские гвардейцы, которым он доверял, вошли во дворец. Часть членов императорской семьи осталась ждать неподалёку, а некоторые, вместе с высшими сановниками, направились обратно в столицу. И те, и другие оказались под защитой и наблюдением одного из подразделений имперской гвардии.

Древний дворец Кисон, который император посетил впервые с момента восшествия на престол, погрузился в гнетущую тишину.

❖ ❖ ❖

Весь Чуан гудел от тревожных вестей, донесшихся из Онрёна. Жители близлежащих к Онрёну земель отправились к ритуальному дворцу, чтобы поприветствовать императора, который так давно не бывал на юге.

И хотя в столице не утихали зловещие слухи об императоре, на юге его репутация была довольно неплохой. Всё благодаря тому, что до своего восшествия на престол он полностью истребил речных и морских пиратов, которые ежегодно разоряли эти земли.

И на этого императора было совершено нападение.

Слухи на этом не заканчивались. Всё чаще поговаривали, что император уже мёртв. Говорили, что он, утратив добродетель, был болен ещё до того, как покинул столицу. А нападение в Онрёне лишь довело его до состояния, из которого уже не оправиться.

Поговаривали даже, что во дворец Кисон отправились лишь для того, чтобы забрать тело императора.

Но тот У Сон Джэ, которого знал Ён О, был не из тех, кто мог погибнуть от какой-то внезапной атаки. Он был человеком, который, прослышав о готовящемся мятеже, сам бы явился в логово бунтовщиков и уничтожил их ещё до того, как они успели бы что-либо предпринять.

Это ловушка, да?..

Говорили, что среди членов императорской семьи, задержанных и охраняемых гвардией, не было видно принца Чондо. Поползли слухи, что он, всегда пользовавшийся доверием императора, теперь сам жаждет трона. Некоторые даже выдвигали конкретную теорию: будто принц Чондо нашёл спрятанного незаконнорождённого сына свергнутого наследного принца - истинного наследника прошлого императора, - чтобы сделать его своей марионеткой, а самому править из-за его спины.

И надо же было такому случиться, что этого самого «спрятанного незаконнорождённого сына свергнутого наследного принца» Ён О знал.

Юкран из дворца Чвихо.

Хотя дворец Чвихо не упоминался, сам факт существования этого человека не давал Ён О покоя.

Новости о нападении на императора, пришедшие из Онрёна, были слишком уж подробными. И свидетелей было слишком много. Если это не ловушка, значит, император и впрямь изменился до неузнаваемости, утратив добродетель, как и гласили слухи.

Но он не мог отделаться от мысли, что, быть может, это правда. Он чувствовал, что не успокоится, пока не увидит всё своими глазами. Пройти мимо, не проверив, было выше его сил.

Наверное, именно поэтому он и приехал сюда.

- Ху-у…

Ён О вздохнул и провёл сухими ладонями по лицу.

Лекарь Шим был очень сведущим. После того как он начал принимать прописанные им лекарства, прежние симптомы болезни заметно ослабли. Благодаря этому, услышав пересуды, он несколько раз прошёлся по дому, а затем сел на лошадь и отправился в Онрён.

Он нечасто бывал в Онрёне. Но поскольку здесь находились владения семьи его матери, он ориентировался в окрестностях лучше, чем любой другой чужак. Между Чуаном и Онрёном была дорога, которой не пользовались имперские войска. Хоть она и была длиннее, на быстрой лошади можно было сократить время в пути.

Окраина Онрёна, место на выезде из города.

Место нападения представляло собой сущий хаос. Повсюду валялись обломки разбитых повозок и торчали глубоко вонзившиеся в землю стрелы. Тут и там были разбросаны туфли и украшения, видимо, обронённые кем-то в панике.

В обычное время часть войск осталась бы здесь, чтобы оцепить место происшествия. Но, вероятно, ситуация была настолько критической, что вся имперская гвардия покинула это место.

Из-за произошедшего здесь ужасного события окрестности были погружены в тишину.

На грунтовой дороге, где стояла приветствующая толпа, остались бесчисленные следы. Между грунтовой и каменной частью дороги виднелись и следы от колёс. Ён О зачерпнул рукой немного чёрного порошка, чтобы понюхать, но от подступившей тошноты резко отвернулся.

- Кх, кхе-кхе…

От едкого запаха перехватило дыхание, и его пробил кашель. Он растёр в пальцах оставшийся на руке порошок, и его лицо исказилось.

- Пушка?

Император не был ни простаком, ни беспечным человеком. Не могло быть и речи о том, чтобы имперская гвардия, которую император лично отбирал и контролировал каждый сезон, позволила кому-то пронести пушку в приветствующую толпу.

Обстоятельства были слишком странными.

Снова сев на лошадь, Ён О огляделся - повсюду виднелись следы крови. Некоторые из них превратились в невысохшие лужи.

- ...

Ён О вздохнул и повернул лошадь в сторону дворца Кисон. Ещё когда он мчался сюда сломя голову, он смутно догадывался, что в конечном итоге окажется у временного дворца, где находился император.

Его чувства к У Сонджэ были невыразимо сложными. Ён О не мог описать их одним словом. Нельзя было сказать, что его любовь полностью сменилась ненавистью из-за предательства, но и нельзя было сказать, что отторжение ослабло и он снова полюбил.

Поверх сердца, любившего этого мужчину, лёг другой слой - сердце, израненное предательством и гневом. А под всем этим, свернувшись, пряталось любящее сердце, которое он не мог отпустить, лелея свои раны.

Любовь-ненависть.

Какое-то время ему казалось, что именно так и ощущается - любить и ненавидеть одновременно.

Он отчётливо помнил трепет, который испытывал при виде этого мужчины, и так же ясно помнил ярость, вызванную его безжалостностью. Сочувствие и жалость, которые он порой испытывал к этому человеку, когда тот показывал свою слабость, тоже никуда не делись.

Но столь же осязаемыми были гнев, возмущение и ярость на то, что император равнодушно и подло перечеркнул прошлое и, не обращая на это внимания, снова приблизился к нему.

Бесчисленные чувства наслаивались друг на друга, и каждое кричало своим голосом.

Единственное, в чём Ён О был уверен, - это то, что он всё ещё не смог полностью отпустить У Сон Джэ.

Сможет ли он когда-нибудь?

Даже будучи обманутым, даже после слёз, гнева, ярости и ненависти всем сердцем - он всё ещё, до сих пор любил У Сон Джэ.

Именно поэтому он сейчас направлялся в место, где его могли схватить, прикрываясь жалким оправданием: «Я всё равно беременный и обречён на смерть вне императорского дворца».

Ён О снова и снова вздыхал, погоняя лошадь.

Было известно, что дворец Кисон строго охраняется. Поговаривали даже, что внутри может находиться тело императора.

Этот южный временный дворец, который император посещал нечасто, был маленьким и скромным по сравнению с главным дворцом. Вопреки зловещим слухам, снаружи скромный дворец был ярко освещён бесчисленными факелами, так что вокруг было светло, как днём. Но, что странно, на страже не было ни единого охранника.

Ён О спешился и слегка толкнул главные ворота дворца.

Он оставил лошадь непривязанной. Если с ним что-то случится, лошадь либо найдёт дорогу домой, либо её подберёт какой-нибудь счастливчик.

Ён О внимательно всмотрелся в приоткрытые ворота. В отличие от ярко освещённого двора, внутри дворец был погружён во мрак.

Нужно было бежать. Прямо перед ним была расставлена ловушка, которую император приготовил для него.

Он это знал, но не мог повернуть назад. Если он, проделав весь этот путь, уйдёт, не увидев всё своими глазами, то всю дорогу обратно его будет сводить с ума любопытство, терзать беспокойство, а в конце, несомненно, ждёт лишь сожаление.

- Спасибо за сегодня. Ступай с миром - было приятно встретиться.

Ён О прощально кивнул своей лошади, которая с любопытством наблюдала за ним издалека, пока он колебался у ворот дворца. Услышав фырканье лошади, он сильно толкнул приоткрытые ворота. Он ожидал, что из засады выскочат вооружённые люди и схватят его, но дворец был тих, словно совершенно пуст.

Он сделал шаг внутрь. Как и снаружи, внутри царила полная темнота. Лишь в одном месте. В главном зале дворца горел яркий свет.

Там, значит.

Ён О направился к залу, который, как ему казалось, мог быть тем самым местом, где его ждали. Он грубо ступал по деревянным ступеням, по которым обычно могли ходить только в присутствии императора, и поднялся на платформу, где располагался зал.

Там тоже царила тишина. Вокруг было пугающе безмолвно. Каждый его шаг по аккуратно выложенным камням отдавался отчётливым звуком.

Возможно, император действительно погиб, и придворные, занимавшиеся его телом, уже ушли? Или, может быть, он живой и здоровый отправился обратно в столицу?

Дверь зала, которым редко пользовались, с тяжёлым скрипом открылась. По центральной дорожке, ведущей к главному месту, по обе стороны горели светильники. На стенах зала были развешаны изящные фонари, но они висели на таком расстоянии друг от друга, что верхнее, главное место, не было видно.

В единственном освещённом зале, витал тёплый, великолепный цветочный аромат. Вдоль стен, где висели фонари, стояли элегантные курильницы, испускающие тонкий дымок.

Ён О ступил внутрь, затем ещё шаг, и ещё.

Главное место, казавшееся скрытым во мраке, постепенно начало проявляться. В тени, казавшейся абсолютно тёмной, шевельнулась фигура, очертаниями напоминавшая мужчину. Когда хозяин главного места наклонился вперёд, его лицо стало видно.

- Ты прибыл.

Это был У Сон Джэ.

- Значит, ты не умер… - пробормотал Ён О, глядя на него.

- Ты пришёл посмотреть, умер ли я?

Император был одет в парадную одежду тёмно-синего цвета, на которой золотыми и серебряными нитями были вышиты драконы. На голове у него был золотой головной убор, украшенный длинной золотой заколкой, по обе стороны которой свисали изящные золотые ленты.

Лицо У Сон Джэ, которое Ён О видел впервые за несколько месяцев, стало ещё более резким. Прекрасные черты остались прежними. Его холодный взгляд и высокомерие ничуть не изменились с их последней встречи.

Вокруг по-прежнему стояла тишина.

- Я ухожу.

Ён О поклонился императору, который, полагаясь на свою власть, оставил их одних, и собрался уходить.

- Уходишь?

Мужчина на главном месте произнёс это с усмешкой в голосе.

- …!

Глаза Ён О помутнели, когда он попытался обернуться. Голова наполнилась туманом. Окружающая картина начала искажаться, словно плавилась, как патока.

Именно тогда Ён О понял, что вдыхаемый им воздух был неестественно тёплым по сравнению с наружным. Казалось, в благовония из курильницы было что-то подмешано.

Когда Ён О, шатаясь, сделал шаг, Сон Джэ, спустившись с главного места, легко подхватил его.

- Неужели ты думал, что я позволю тебе снова сбежать?

Мужчина, улыбаясь, мягко поднял Ён О на руки. Сладкий цветочный аромат, заполнивший зал, не вызывал головокружения или боли.

Но наваливалась непреодолимая сонливость.

Ён О, из последних сил борясь со сном, поднял взгляд на лицо Сон Джэ. Император, державший его на руках, казалось, совсем не был подвержен действию благовоний, хотя находился здесь гораздо дольше. Сквозь мерцающую пелену перед глазами Ён О увидел, как мужчина едва заметно улыбнулся.

- Почему... почему Ваше Величество...

Сон Джэ почти невесомо коснулся губами лица Ён О, который хмурился, пытаясь не уснуть.

- Этот ничтожный я в детстве съел и выпил немало всякой отравы, так что подобные вещи меня не берут. Тебе хочется спать, так что усни. Проснёшься - и будешь дома.

Мужчина продолжал осыпать его поцелуями, лёгкими, как пёрышки.

- ...Я не пойду с тобой... - пробормотал Ён О, с трудом отталкивая нахлынувшую волну сна.

Сон Джэ, глядя на его медленно шевелящиеся губы, улыбнулся ещё шире.

- Ён О, ты пойдёшь со мной. Тш-ш, спи уже. Твоё упрямство, Кё Гонджа, и впрямь поразительно. Мне говорили, что если воскурить столько этого сонного благовония, то можно усыпить целый зал, полный людей, а ты всё ещё держишься.

Император произнёс это с нескрываемым восхищением, глядя на Ён О в своих объятиях.

- Сумасшедший, - промямлил Ён О совершенно заплетающимся языком слова, за которые императору его следовало бы казнить, и провалился в сон.

- Ха, ха-ха... Ха-ха-ха-ха!

Сон Джэ разразился смехом, держа на руках человека, который, не в силах больше сопротивляться, наконец уснул. Разве на свете есть ещё кто-то, способный так поразить и обескуражить его?

- Интересно, какими забавными ругательствами ты одаришь меня, когда проснёшься.

Мужчина вышел из зала, наполненного до одури сладким и роскошным ароматом, на свежий ночной воздух. Он несколько раз усмехнулся, направляясь туда, где его ждала огромная процессия.

Пришло время возвращаться домой.

❖ ❖ ❖

Всю дорогу до столицы Ён О проспал в карете. За исключением времени, когда он ел, умывался или переодевался, он находился в дрёме под действием сонного благовония, которое постоянно воскуривал император.

Даже когда мужчина не зажигал благовония, большую часть дня Ён О всё равно спал. В результате он почти не бывал в сознании.

Поскольку император то и дело зажигал в их карете сонный аромат, забота о Ён О легла на плечи самого мужчины. Увидев, как евнух, зашедший на мгновение передать сообщение, начал клевать носом, Ён О лишний раз убедился, что он-то как раз нормальный, а вот император - нет.

Огромная императорская карета, запряжённая четвёркой лошадей, передвигалась на удивление плавно и почти не тряслась, что ещё больше располагало ко сну. Он и так думал, что его рано или поздно поймают. Но то, что его везут в карете, не давая даже толком открыть глаза, вызывало в нём кипящий гнев.

Ему хотелось знать, какой сегодня день, или хотя бы сколько дней они уже в пути. А ещё лучше - где они сейчас находятся.

У Сон Джэ же, словно свихнувшийся, лишь мягко улыбался, глядя на него спящего. Каждый раз, просыпаясь, Ён О сталкивался с улыбающимся лицом наблюдающего за ним мужчины, поэтому он точно знал, что тот смотрит на него, пока он спит.

Однажды, не выдержав его постоянной улыбки, Ён О, будучи в полусне, набрался смелости и решил его спровоцировать.

«Моё лицо такое смешное? Почему вы всё время улыбаетесь? Может, вы съели что-то не то?»

В ответ на вопрос Ён О император рассмеялся в голос. Мужчина усмехнулся и нежно погладил по щеке настороженного Ён О.

«Когда я смотрю на тебя, я не могу не улыбаться».

Тёплый голос и улыбающееся лицо императора проникали в его затуманенное сознание. Ён О это казалось абсурдным. Голос У Сон Джэ - тёплый? Должно быть, от долгого сна его разум перестал нормально соображать.

«Видимо, у меня и вправду смешное лицо».

Услышав слова Ён О, Сон Джэ обнял его и долго посмеивался. Когда Ён О попытался вырваться, мужчина с лёгкостью удержал его в своих объятиях. Если бы так смеялся кто-то другой, он бы либо рассмеялся в ответ, либо подумал, что тот сошёл с ума. Но сияющая улыбка императора вызывала подозрение, что с ним что-то не так, а иногда и страх.

С тех пор Ён О часто провоцировал мужчину, когда тот смотрел на него и улыбался.

«Не смейся».

«Тебе понравилось в Чуане?» - ответил император, не переставая улыбаться.

Ён О, даже находясь в сонном оцепенении, опустошённо вздохнул. Как он и предполагал, мужчина точно знал, где он был. Было слишком много версий того, как его могли выследить.

Королевский жетон князя Джеяна?

Если считать всех побочных родственников, членов императорской семьи было бесчисленное множество. Сомнительно, что донесение о жетоне, показанном в Чуане, так далеко от столицы, могло дойти так быстро.

Семья его бабушки по материнской линии?

Неужели император разузнал даже о семье матери его матери? Даже если и так, в окрестностях столицы оставалось ещё много мест, где можно было бы поискать.

«Собрание каллиграфии Цзи-Ю»?..

Почему-то внезапно вспомнилась странная шайка хулиганов, которая ходила и продавала образцы текста, идеально переписанные с первой страницы «Собрания каллиграфии Цзи-Ю». Перед глазами промелькнул прекрасный почерк, похожий на почерк из оригинальной книги, но в то же время обладающий своими уникальными чертами.

Он думал, что это просто запомнилось ему из-за своей странности, но нет. Похоже, это отпечаталось в его сознании, потому что несло в себе дурное предзнаменование.

«Ведь в императорской дворцовой библиотеке есть каллиграфический альбом Гванхэ».

Ён О произнёс свои мысли вслух. На губах императора, наблюдавшего за его задумчивым лицом, появилась улыбка. Мужчина погладил по лбу снова засыпающего Ён О и прошептал:

«Надеюсь, тебе понравилось в Чуане. Ведь ты больше никогда не покинешь дворец».

Следующие три дня император не зажигал сонные благовония.

В первый день Ён О был в замешательстве, на второй - мучился мыслями о побеге, а на третий понял, что сбежать из неизвестного места невозможно. Стоило выйти из кареты, как он видел, что всё вокруг было оцеплено имперской гвардией.

А на утро четвёртого дня Ён О понял, почему мужчина больше не использовал благовония.

Это был императорский дворец.

Карета, въехав в императорский дворец, направилась к павильону, где обычно отдыхали посланники из других стран.

Там Ён О впервые за несколько дней оказался вне поля зрения императора. Дворцовые слуги без всяких объяснений погрузили его в ванну и быстро прислуживали. Они выглядели очень спешащими и были напуганы до смерти, словно их преследовало нечто ужасное. Не было даже возможности поспорить или поговорить с ними.

После омовения его подвели к роскошному церемониальному наряду. На него надели несколько слоёв длинных одежд и водрузили на голову давящий головной убор. Императорское одеяние было несравнимо сложнее и пышнее, чем обычная одежда членов императорской семьи.

Когда приготовления были закончены, евнух подвёл Ён О к паланкину.

- Прошу, восходите.

Огромный паланкин был со всех сторон завешан красными шторами. На них были вышиты дракон и феникс, а по размеру паланкин не уступал личному паланкину императора.

По четырём углам свисали широкие шёлковые ленты, которые изящно колыхались на ветру.

- Куда вы меня ведёте? - спросил Ён О, отворачиваясь от роскошного паланкина. У него было дурное предчувствие.

- …

Евнух лишь почтительно склонил голову. На его непреклонном лице было написано, что он не ответит, сколько бы раз его ни спрашивали. Отказавшись от попыток получить ответ, Ён О взошел в паланкин.

Огромный паланкин медленно сделал широкий круг по переднему двору павильона и лишь затем выехал за его пределы. Миновав главные ворота, которыми почти никто, кроме императора, не пользовался, они долго поднимались по широкой и длинной дороге.

Паланкин, казалось, долгое время двигался с юга на север императорского дворца и наконец остановился перед огромными воротами, которых Ён О никогда прежде не видел.

Не успел он прочесть надпись на табличке, висевшей над большими воротами, как они распахнулись.

- Её Величество Императрица прибыла!

За огромными воротами простирался еще более огромный передний двор. Бескрайний, огромный передний двор. Центральная широкая дорога была пуста, а по обеим ее сторонам ровными рядами стояли все гражданские и военные чиновники двора.

Все сановники, облаченные в парадные одежды, которые можно было увидеть лишь на великих церемониях с участием императора, как один низко поклонились, склонив головы.

Незнакомый клич сотряс небо и землю.

- Её Величество Императрица, желаем Вам десять тысяч лет жизни!

Паланкин с Ён О проследовал мимо бесконечных рядов чиновников. Завидев приближение паланкина, они склонялись еще ниже и выкрикивали громче:

- Её Величество Императрица, желаем Вам десять тысяч лет жизни!

Миновав головокружительно огромный двор, они поднялись по ступеням к помосту, где стоял главный павильон. Склоненные головы на помосте были убелены сединой.

- Её Величество Императрица, желаем Вам десять тысяч лет жизни!

По их одеяниям Ён О узнал министров из Министерства финансов и Министерства наказаний. Министры также глубоко склонили головы, съежившись в поклоне.

Огромный паланкин опустили на землю лишь перед главным тронным залом.

Теперь он не мог не понимать, где находится. Место с самыми большими воротами в императорском дворце и головокружительно просторным двором. Огромная крыша и могучие красные колонны. Ширма с золотым драконом и высокий трон - таким мог быть только главный тронный зал.

Перед залом стоял император, одетый в официальные одежды, подобающие великой церемонии.

- Императрица, благодарю, что пришли.

Сон Джэ, облаченный в халат дракона и увенчанный короной с золотыми шелковыми лентами, улыбнулся Ён О. Крепкая рука мужчины взяла Ён О за руку. Слишком ошеломленный, Ён О позволил императору вести себя.

В центре главного тронного зала, на почетном месте, стоял специально подготовленный трон для церемонии восшествия на престол императрицы.

- Его Величество Император, желаем Вам десять тысяч лет жизни! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет!

- Её Величество Императрица, желаем Вам десять тысяч лет жизни!

Внутри зала все прямые и побочные ветви императорской семьи преклонили колени в знак почтения.

Император сел на трон и притянул к себе Ён О, который смотрел на него с изумленным лицом, усадив рядом. Когда они вдвоем оказались на троне, голоса членов императорского клана зазвучали еще громче.

- Его Величество Император, желаем Вам десять тысяч лет жизни! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет!

- Её Величество Императрица, желаем Вам десять тысяч лет жизни!

По кивку императора главный евнух подал знак евнухам, и те остановили приветствия. Громкие возгласы в одно мгновение стихли, и в зале воцарилась тишина.

- Я приветствую всех, кто прибыл на церемонию возведения на престол моей императрицы, - произнес император, ослепительно улыбаясь.

Тут же зал взорвался оглушительными криками. Ён О ошеломленно смотрел на ликующие лица, а затем повернулся к сидящему рядом.

- Ч-что… что происходит…

Сон Джэ тоже смотрел на него.

- Поздравляю с восхождением на престол, моя Императрица. Ты войдёшь в родословные книги как моя первая и единственная Императрица. Я приложил немало усилий, чтобы заполучить тебя, так что прошу, живи долго и счастливо.

Мужчина прошептал слова, которых он не мог понять. Сон Джэ мягко улыбнулся и прижался губами к щеке Ён О. Потрясенный Ён О попытался оттолкнуть его. Удерживая его руку, Сон Джэ шевельнул губами, собираясь сказать что-то еще.

- Императрица, ты - моя императрица. Знаешь ли ты, что это значит? Ён О-я, отныне ты даже после смерти будешь похоронен рядом со мной. Кё Гонджа, ни при жизни, ни после смерти ты больше не покинешь меня.

Император отстранился от лица Ён О и улыбнулся, прикрыв глаза. От этой улыбки, способной растопить что угодно, взгляд Ён О испуганно дрогнул.

Слова мужчины эхом отдавались в ушах.

«…Ён О-я, отныне ты даже после смерти будешь похоронен рядом со мной. Отныне ты даже после смерти будешь похоронен рядом со мной. …отныне ты даже после смерти будешь похоронен рядом со мной…»

Император был прав.

Императрицу хоронили рядом с императором даже после смерти.

Глаза Ён О, широко распахнутые от изумления, не могли оторваться от лучезарно улыбающегося лица мужчины. Его губы, онемевшие от шока, лишь слабо подрагивали.

- …

Глаза Ён О наполнились слезами. Непонятно откуда взявшиеся слезы покатились по щекам.

- Ну что же ты? Только не плачь, моя императрица. Когда ты плачешь, мне становится не по себе.

Нежно проговорил Сон Джэ и провел пальцами по мокрым ресницам Ён О.

- Её Величество Императрица, желаем Вам десять тысяч лет жизни!

Оглушительный клич, который он так не хотел осознавать, сотряс тронный зал и весь мир за его пределами. Воздух дрожал от выкриков бесчисленного множества людей, вкладывающих в них всю свою душу.

Долгое эхо этого звука висело в воздухе.

Весенний день, когда новая императрица взошла на престол, был погожим, с ярко-синим и высоким небом. Цветочные деревья в столице, до этого лишь готовившиеся распуститься, разом раскрыли свои бутоны. Казалось, весенние цветы расцвели, чтобы приветствовать императрицу. Весенние холода, затянувшиеся дольше обычного и заставлявшие людей кутаться в одежды, наконец закончились.

Это был добрый знак.

Вот только один человек, ставший императрицей Ён О, не мог понять, что происходит.

❖ ❖ ❖

Император сошел с ума. И весь мир вместе с ним. Император поселил Ён О в своих покоях. В этом не было ничего нового, так что удивления это не вызвало. Отличие от прошлого было в том, что теперь император почти круглые сутки не отпускал Ён О от себя.

Ён О засыпал и просыпался в одной постели с императором. Когда император отправлялся в свой личный кабинет, Ён О помещали в прилегающий к нему архив; когда император входил в главный тронный зал, Ён О восседал вместе с ним на троне.

Когда мужчина отдыхал или занимался государственными делами в Ёнсынсовоне, Ён О препровождали в покои императрицы, устроенные в примыкающем к его кабинету здании. Когда он входил в свою библиотеку, Ён О, как само собой разумеющееся, находился там же.

Дворец Кирюнг, который изначально был резиденцией Ён О, сгорел дотла. Император приказал расчистить пепелище и на месте дворца разбить пруд и возвести сад.

Затем он велел снести несколько павильонов, ранее принадлежавших дворцу императрицы, и подготовить участок, напрямую соединяющийся с павильоном Покнёнджон.

Таким образом, покои императора, павильон Покнёнджон и новый пустой участок выстраивались в одну прямую линию.

На этом новом участке планировалось возвести новый дворец императрицы. Когда его строительство будет завершено, все старые постройки дворца императрицы окончательно исчезнут.

А до тех пор императрице было суждено оставаться в покоях императора.

«Мудрое решение, Ваше Величество!»

Услышав приказ императора, все придворные склонили головы.

Все они лишились рассудка.

Самым срочным указом императора была замена трона в личном кабинете на двойной, чтобы императрица могла сидеть рядом с ним. И снова никто не возразил. Более того, все кричали, надрывая глотки, что это верное решение и что они выполнят приказ как можно скорее.

Мир сходил с ума.

Каждый, кто ступал на землю императорского дворца, был занят лишь восхвалением императора и императрицы. Те же самые люди, что раньше денно и нощно кричали, каким порочным был Кё Гвиби, и при каждом удобном случае подавали петиции о том, что стихийные бедствия случаются из-за его расточительности, теперь писали хвалебные оды о том, как в стране воцарилось спокойствие с приходом императрицы.

При дворе были одни лишь подхалимы.

Все, боясь императора и следя за каждым его настроением, говорили о Ён О только хорошее. Ни одного здравомыслящего человека.

Все до единого сошли с ума.

- …Ваше Величество. Ваше Величество Императрица.

Самым сложным для Ён О по возвращении во дворец оказался не этот безумный мир, а титул. Он до сих пор не мог нормально реагировать на голоса, называвшие его императрицей. Стоило ему отвлечься, как обращение «императрица» просто пролетало мимо ушей.

- А? Ах. Ты звала меня?

Ён О, до этого смотревший куда-то вдаль, повернул голову. Каждый раз, осознавая, что он - императрица, он вздрагивал от удивления. Обращение «императрица», направленное на него, было слишком чужим. Казалось, он никогда не сможет к этому привыкнуть.

- Ваше Величество, цитра подготовлена.

Приставленная императором старшая придворная дама смиренно склонила голову.

- Угу.

Для Ён О, вынужденного делить свою повседневную жизнь с императором, самым невыносимым было время, когда тот находился в своем личном кабинете. Следующим по невыносимости было ожидание в стороне, пока он занимался государственными делами в Ёнсынсовоне.

Когда он без конца ждал мужчину, занятого своей работой, то чувствовал себя преданным и послушным щенком, охраняющим хозяина.

Другие моменты ему тоже были неприятны, но тогда он хотя бы мог что-то делать. Он мог испепелять взглядом императора, обсуждающего государственные дела, или разглядывать сановников в тронном зале как самых жалких существ на свете, или хотя бы оттолкнуть мужчину, пытающегося в постели подложить ему руку под голову. По крайней мере, было на чем сосредоточиться.

В отличие от этого, простое ожидание, словно верный и милый щенок, лишь пожирало его время.

Ён О сел перед цитрой, быстро сжал и разжал пальцы, а затем встряхнул запястьями.

- …

Старшая придворная дама Чу, приставленная служить императрице по приказу императора, с тревогой наблюдала за этой сценой. Когда императрица еще была Кё Гвиби, весь дворец гудел слухами о его игре на цитре. Поэтому было бы ложью сказать, что она ничего не ожидала. Она вот-вот должна была лично услышать ту самую легендарную игру.

Однако они находились внутри павильона Чхонханджон.

В личном кабинете император как раз должен был быть поглощен государственными делами с высшими и низшими чиновниками. И то, с каким свирепым видом императрица садилась за инструмент, тоже вызывало беспокойство.

Чу Сангун обернулась на Сок Ви и Бом Ю, охранявших вход в павильон. Эти два евнуха служили императрице еще со времен дворца Кирюнг. За дверью также стояла Чон Рю, которой хоть и было особо приказано императором служить императрице, но не разрешалось подходить ближе чем на десять шагов. Эта юная служанка тоже служила императрице со времен дворца Кирюнг.

Уж эти трое наверняка знали, что собирается делать императрица, но спросить их было неудобно.

В следующее мгновение рука Ён О легла на струны цитры.

Как только звук коснулся ее ушей, Чу Сангун перестала думать и беспокоиться. Вероятно, то же самое произошло со всеми, кто находился поблизости. Густой, сильный и глубокий звук заполнил все вокруг.

В это время в павильоне Чхонханджон шел спор на повышенных тонах. Министерство финансов во главе с главой ведомства и Министерство наказаний во главе с его министром не уступали друг другу.

Звуки цитры начались внезапно. Мелодия, несомненно, была той самой, что славилась своей хрупкостью и трагической красотой.

Однако, впитав в себя дурное настроение исполнителя, произведение началось с резких, бьющих звуков. За ними последовала непоколебимо мощная мелодия. Каждый глубокий и насыщенный звук, казалось, впивался прямо в слух.

Это была невероятно сильная игра. Прекрасный звук хлестал по воздуху, словно шторм.

- …

Первым на звук цитры, похожий на гневный рев, отреагировал император. Он огляделся, будто инструмент звучал прямо рядом с ним.

Следующим отреагировал глава Министерства наказаний, узнавший исполнителя. Он покачал головой говорившему в тот момент министру, взглядом приказывая ему замолчать.

Реакция находившихся в личном кабинете была схожа с реакцией императора. Все были поражены густым и глубоким звучанием, а от виртуозной и быстрой игры ошеломленно оглядывались по сторонам. Несмотря на то, что стены дворцовых павильонов были не такими уж тонкими, они одновременно ощущали и восхищение, и изумление от яростных звуков, бушевавших со всех сторон.

Некоторые сановники, сперва восхитившись, осознали, кто играет, и их лица посуровели. Лица их постепенно мрачнели, а под конец и вовсе стали мертвенно-серыми.

- На сегодня закончим. Всем удалиться. И немедленно покинуть дворец.

Когда произведение близилось к концу, с трона раздался приказ императора.

- Однако…

Заместитель министра финансов Квон Хон Ём открыл было рот, намереваясь тактично заметить, что игра на цитре великолепна, но и дел еще много.

Звуки цитры, доносившиеся из-за стены, были величественными и чарующими, но их нельзя было назвать неприятными. То есть, это был не просто шум. К тому же, обсуждение сегодняшних насущных вопросов еще не было завершено.

С трона раздался холодный низкий голос:

- Ты не слышишь моих слов?

В этот момент императрица, закончив одну мелодию, немедленно перешла к следующей. Композиция «Песнь воинственного духа», которую обычно исполняют, чтобы передать возвышенный дух и тщетность мира в блуждающей и легкой манере, теперь звучала словно рев. Это была яростная интерпретация, но исполнение было настолько уверенным и технически безупречным, что придраться было невозможно.

- Ох…

- Поразитель…

- Кхм.

Несколько министров, глубоко разбиравшихся в игре на цитре, с широко раскрытыми глазами невольно начали перешептываться. Однако, ощутив ледяную ауру, исходившую с трона, они тут же в страхе поспешили покинуть кабинет.

- Всех вышвырнуть.

- Слушаюсь вашего приказа.

По знаку евнуха Вана дворцовые евнухи выпроводили из императорского дворца всех министров, что медленно брели из кабинета.

Император остался один на троне, слушая звуки цитры, которые, хоть и доносились издалека, казалось, звучали прямо перед ним.

Звучание, куда более яростное и быстрое, чем обычно, словно хлестало по миру. Одна мелодия закончилась, и тут же началась следующая. Исполнял ли он скорбную мелодию или меланхоличную, Кё Ён О неизменно извлекал звуки, подобные яростному реву.

Цитра, свирепо исполнившая прекрасные и знаменитые мелодии, элегантно затихла, словно горная птица, что призывает взобраться на отвесную скалу.

Даже став императрицей, его упрямство никуда не делось. С трона донесся тихий смешок.

Ён О остановил руки над цитрой лишь тогда, когда костяшки пальцев онемели до такой степени, что он больше не мог ими двигать. Хоть он и дал волю чувствам, облегчения это не принесло.

- Разве ты не говорил, что не играешь больше четырех произведений в день?

Рядом со входом в павильон стоял император - непонятно, когда он успел прийти. Всех слуг вокруг, похоже, отослали. Ён О совершенно не заметил его появления.

- Захочу - буду играть, - пробормотал Ён О, поднимаясь на ноги. Не только пальцы, но и шея со всем позвоночником, напряженные от концентрации, болели так, будто вот-вот сломаются. Казалось, поясница сейчас просто отвалится.

- Какой же ты все-таки утонченный, наш благородный господин. Злишься - и элегантно играешь на цитре. Так вот почему твой учитель ограничил тебя четырьмя произведениями в день. Из-за твоего характера.

Мужчина впервые за долгое время заговорил с ним тем язвительным тоном, каким дразнил знатного господина. Ён О усмехнулся, но тут же заставил себя принять бесстрастное выражение.

- И это говорит член императорской семьи, который каждое утро на рассвете скачет на охоту? Уж точно не вам, Ваше Величество, говорить такое. Не вам, кто, разозлившись, перекрывает императорской гвардией территорию размером со столицу и устраивает охоту. Не забывайте, что вы единолично владеете самыми ценными охотничьими угодьями в мире - Кымвоном и Пиримом.

- Я был в замешательстве, а не зол.

Сон Джэ подошел к Ён О и вложил ему в руки обернутый в ткань лед. Звук тихонько позвякивающих льдинок был по-королевски роскошным.

Всего каких-то десять с лишним лет назад лед называли слезами народа. Добыча льда на реке посреди зимы и по сей день оставалась настолько опасным делом, что порой стоила жизни.

Ён О не стал благодарить императора за милость. Но и отбрасывать мешочек со льдом не стал. Он взял в обе руки большой мешочек, полностью заполнявший ладони, и стал его перекатывать. От прикосновения холода онемение в кончиках пальцев, казалось, начало проходить.

- Почему вы здесь?

Сон Джэ проследовал за Ён О, который сел за стол, придвинул стул и сел рядом.

- Ты же сам меня позвал.

Мужчина произнес эти наглые слова спокойно и решительно. Ён О, опешив, медленно моргнул и вздохнул. Снаружи постепенно садилось солнце.

В такое время мужчины не должно было здесь быть. И тут он внезапно понял. Снаружи было неестественно тихо.

- А где все остальные?..

- Прогнал.

- Вы же не убили их всех, правда?

На этот выпад Сон Джэ слегка расширил глаза, а затем покачал головой и усмехнулся.

- Работать-то кому-то надо, так что всех убить я не мог.

- Как далеко вы их прогнали?

- Далеко. Туда, где не будет слышно звуков. Я ведь не могу позволить, чтобы бесценную игру, которую и за десять тысяч золотых не услышишь, слушали бесплатно.

От этих ребяческих слов Ён О нахмурился.

- Вы не давали мне десять тысяч золотых.

- Видимо, ты еще не слышал. Когда ты был Кё Гвиби, я пожаловал тебе Кымрёнвон.

Кымрёнвон, считавшийся самым красивым местом в столице, нельзя было купить и за десять тысяч золотых.

- Ваш покорный слуга желает переехать в Кымрёнвон. Прошу вашего разрешения. Вы же сами сказали, что он мой.

Императорский дворец и Кымрёнвон, несомненно, были соединены, но путь по этому переходу был слишком долог. Быстрее было бы добираться снаружи. Так или иначе, расстояние было большим.

Иными словами, Ён О предлагал жить раздельно. Император сильно нахмурился.

- Кымрёнвон - это всего лишь сад, Ён О-я. Чтобы построить там главный тронный зал, личный кабинет и спальные покои, потребуется грандиозное строительство. Там же слишком много деревьев и прудов. Чтобы возвести столько павильонов, придется все деревья вырубить. И несколько прудов засыпать. Нужно же беречь природу, Ён О-я.

На слова Сон Джэ теперь уже нахмурился Ён О. Мужчина прямо говорил, что если Ён О переедет в Кымрёнвон, то он построит там новый императорский дворец.

То, что он пожаловал ему Кымрёнвон, еще не означало, что император не сможет туда приходить.

- Как же раздражает, - сказал Ён О с таким видом, будто вот-вот расплачется от досады.

Когда он отложил мешочек со льдом, чтобы налить себе чаю, император снова вложил ему его в руки. Мужчина сам взял чайник, наполнил чашку и поставил перед Ён О.

- Может, помочь тебе выпить?

На слова Сон Джэ Ён О скривился.

- Не стоит.

Император жестом предложил ему выпить. Ён О на мгновение отложил мешочек и быстро выпил остывший чай. Наблюдая, как он опускает чашку, Сон Джэ спросил:

- Так зачем ты меня звал?

- Я не буду требовать немедленного переезда. Я понимаю, что пока остаюсь в покоях Вашего Величества из-за вашего недоверия. Но верните тронные сиденья в главном зале и личном кабинете на место и, пожалуйста, оставьте меня в покое, когда занимаетесь государственными делами.

- Хм, - мужчина сделал вид, что не расслышал.

- Я не сделаю никаких глупостей.

- И тебе можно верить? Ты уже забыл, кто сжег императорский дворец и три месяца бродяжничал? Императрице не нравится быть рядом со мной? А мне нравится.

- …Перестаньте нести эту чушь. От этого мурашки по коже. Как можно было нарушить все законы, приказать переделать тронные сиденья, а теперь просто оставить всё как есть? О чём вы вообще думаете?

Сон Джэ с интересом наблюдал, как Ён О отчитывает его, словно придирчивый знаток этикета, а затем спокойно сказал:

- Я не нарушал законов.

От этих безумных слов императора Ён О не смог скрыть ужаса на лице.

- Вы… в самом деле безумны?

Когда Ён О сжал в руке мешочек со льдом, Сон Джэ коснулся его ладони, заставляя ослабить хватку.

- Я начинаю беспокоиться, когда тебя нет рядом, - бросил мужчина невзначай.

От этих слов, прозвучавших так искренне, взгляд Ён О на миг дрогнул, но он с трудом сумел сохранить самообладание.

- Пожалуйста, не говорите так.

На мгновение в глазах защипало, словно он вот-вот расплачется. Но как только он ощутил подступившее тепло, его захлестнула волна ненависти к себе.

Ведь совсем недавно он устраивал сцены, крича, что не может жить с императором под одним небом, что они заклятые враги. Неужели все его слова были лишь воплями избалованного ребёнка? Эта мысль вызывала сомнения.

Император, совсем не по-мужски, часто смотрел на него с нежностью. Его ласковые слова и улыбки были странными. И если он снова им поверит, то окажется полным идиотом, который не заслуживает ничего, кроме того, чтобы этот мужчина снова предал и высмеял его.

- Хорошо. Но ведь ты сам спросил?.. Отдельную резиденцию я тебе не дам. Как и прежде, будешь спокойно проводить время в моих покоях. Тронные сиденья в главном зале и кабинете останутся как есть. И я действительно не нарушал законов, это правда.

Сон Джэ забрал у Ён О мешочек со льдом и вложил ему в руки смоченную в в меру теплой воде ткань. Ён О, приняв ткань из рук мужчины, обернул ею руки и пробормотал, словно про себя:

- Когда злюсь, есть хочется.

Сон Джэ поднялся вслед за Ён О. Подойдя к нему сзади, мужчина тихо сказал:

- Отправляйся в Сокгымвон.

- В Сокгымвон?

- Ужин приготовили там. Весна ведь. Да и только на таком расстоянии ничего не будет слышно.

От личного кабинета императора до Сокгымвона было невероятно далеко. Ён О, возмущенный выходками мужчины, покинул павильон.

❖ ❖ ❖

В павильоне Соручжон, что в саду Сокгымвон, Ён О встретил Син Бин и принцессу Хвиван. Их присутствие здесь никак не могло быть случайностью. Весенний ночной пейзаж в Сокгымвоне был великолепен, как и говорила придворная дама Чу.

Ён О коротко переговорил с Син Бин.

Император сегодня задерживался, так как открывал двери Сокхянчжэ - мемориала, возведенного в память о покойной императрице Ман. Император был его первым гостем. Хотя именно он перестроил бывший отдельный дворец в Сокхянчжэ, фактическими хозяевами этого места были семьи Ман и Дам.

Точно так же, как император публично оказал уважение Хёк Би, посмертно даровав ей титул Ынхё Хван Гвиби, он выказал глубочайшее почтение и императрице Ман, пожаловав ей посмертное имя.

На поверхности Сокхянчжэ был местом памяти покойной императрицы, но на деле это было равносильно тому, что император даровал отдельную резиденцию семьям Ман и Дам, которые теперь могли свободно входить и выходить из императорского дворца.

- Так то существо, что было в шкатулке с чаем из дома Ом Сука, не погибло?

- Именно так.

Чин Совон смогла выйти из тюрьмы благодаря тому, что его дядя по матери, Сан Геун, хорошо справился с делом. Сан Геун передал семье О не только саму шкатулку, но и работника, который мог засвидетельствовать, что эта шкатулка находилась в доме Ом Сука.

Этого было недостаточно, чтобы напрямую доказать тесную связь Дам Со И или семьи Дам с Ом Суком. Однако это было доказательством, указывающим на возможные контакты между семьей Дам и покойным Ом Суком.

Даже если бы было признано, что семья Дам подарила чай Ом Суку, это не доказывало бы, что они совершили преступление или были причастны к его смерти.

Впрочем, император принял во внимание то, что в чае и чашке, которые Чин Совон передала Ён О, не было найдено доказательств враждебных намерений со стороны Чин Совон или семьи О.

Нектарный чай, который Чин Совон получила от Дам Со И, был из поместья семьи Дам, а у Ом Сука, передавшего злополучную чашку, обнаружились связи с ними. Если взвесить все подозрения, семья Дам вызывала больше сомнений.

Неоднократные мольбы молодого главы семьи О также повлияли на решение императора.

- Снова у исходной точки.

Хотя освобождение Чин Совон было облегчением, ни одно из подозрений так и не разрешилось.

- Семья Дам вызывает слишком много подозрений.

- Но у нас нет способа это доказать.

- Верно. Даже если схватить Дам Со И, заключить в темницу и подвергнуть пыткам, сомневаюсь, что это прояснит все вопросы.

Син Бин нахмурилась, баюкая на руках спящую принцессу Хвиван.

- Син Бин.

- Прошу прощения, Ваше Величество.

- Я был рад увидеться с вами сегодня. Уже поздно, так что вам пора возвращаться.

- Я откланяюсь. Кстати, похоже, вам совсем неуютно во дворце. Вы и раньше не отличались крепким телосложением, а теперь от вас остались одни кости. Ваше Величество, непременно берегите себя. И с огнём будьте осторожнее. Вы уже вышли из того возраста, чтобы играть с огнём.

Син Бин отпустила колкую шутку и развернулась.

❖ ❖ ❖

Главный лекарь Чан, долго прощупывавший пульс на запястье Ён О, отошел от почетного места и сел на свое.

Ён О позвал лекаря не потому, что ему запомнилось ночное пожелание Син Бин беречь себя. Тот, кто ещё совсем недавно мучил его изнутри, после возвращения во дворец странным образом затих.

Дошло до того, что он начал сомневаться, не ошибся ли тогда лекарь с диагнозом. Но он стал чувствителен к запахам, его желудок ослаб, и его постоянно клонило в сон, всё говорило о беременности. Если это была не беременность, то оставалось предположить смертельную болезнь.

Некоторое время он совсем не мог думать о ребёнке. Он счёл, что нужно проверить состояние беременности, раз уж он так долго не заботился о себе, и позвал главного лекаря Чана, чтобы тот его осмотрел.

Лекарь Чан убрал свои инструменты и доложил:

- С вами всё в порядке, Ваше Величество. Организм истощён, но болезни нет. Если будете постоянно принимать отвар, который я пропишу, ваше состояние улучшится.

Лекарь Чан был тем, кто постоянно следил за здоровьем Ён О с момента его прибытия во дворец.

- …И это всё, что вы хотели сказать? - спросил Ён О после долгого молчания.

- Именно так, Ваше Величество. У вас будут ещё какие-либо вопросы? - с удивлением переспросил лекарь Чан.

За его спиной, склонив головы, стояли лекарь-иглотерапевт, лекарь-травник и женщина-лекарь. Снаружи павильона ждали их помощники, и каждый из них за пределами дворца считался выдающимся целителем.

- Чу Сангун, закройте двери и присмотрите за спутниками главного лекаря, что ждут снаружи.

- Слушаюсь вашего приказа, - почтительно ответила та и жестом отдала приказ евнухам, стоявшим у входа.

Распахнутые двери и окна павильона мгновенно закрылись, и послышался шум торопливых шагов - евнухи блокировали вход.

- В-ваше Величество…

- Главный лекарь Чан. Неужели мне придётся утруждать себя и просить тех, кто стоит за вашей спиной, проверить мой пульс?

- Молю, доверьтесь мне, Ваше Величество. Если вы спросите, я отвечу правдиво. Все мои ученики обучались искусству врачевания у меня. Их мнение не будет отличаться от моего.

Лекарь Чан упал на колени и склонил голову. Он отчаянно молил о прощении за неведомый ему самому грех.

- Неужели? Придворная дама.

По зову Ён О придворная дама подошла к лекарю-иглотерапевту и предложила ему пройти к почетному месту. С растерянным лицом тот, искоса поглядывая на своего наставника, начал проверять пульс Ён О. В тот миг, когда кончики его пальцев легли на запястье, брови лекаря резко дёрнулись.

- Говорите правду.

Врач, хоть и был моложе лекаря Чана, но значительно старше Ён О, в растерянности отступил от почетного места и низко поклонился.

- Его Величество Императрица… в добром здравии.

Услышав его слова, Ён О позволил себе широкую улыбку. Похоже, в придворной лечебнице отношения между учителем и учениками были нерушимы.

- Что ж, узнаем, когда и остальные меня осмотрят.

По приказу Ён О, придворная дама Чу подозвала к почетному месту младшего лекаря. Однако вперед шагнул не он. Молодая женщина-лекарь, стоявшая позади своего учителя и старших коллег, задрожала всем телом и с глухим стуком рухнула на колени.

Младший лекарь, который уже направлялся вперед, с удивлением обернулся на свою коллегу. Все еще озадаченный, он уже было протянул руку, чтобы прощупать пульс Ён О, как вдруг бросил косой взгляд на своего учителя и старших, которые умоляли о прощении, не совершив видимой ошибки.

- Ваше Величество…

- Так я в порядке? - прервал его Ён О.

С растерянным выражением лица младший лекарь перевел взгляд с низко склонившихся учителя и коллег на свою соученицу - дочь учителя. Кажется, она, будучи частью семьи, с самого начала знала причину допроса, устроенного императрицей.

- Вы беременны, Ваше Величество. Кроме этого, вы в полном порядке.

- Любопытно. То ли только младший лекарь ошибся, то ли ошиблись все, кроме него. Лекарь Чан, что вы думаете?

До сих пор молчавший лекарь Чан на коленях подполз к почетному месту.

- Ваше Величество, этот лекарь еще слишком неопытен. Это ошибка моего ученика. Я глубоко сожалею. Прошу, простите нас! - раболепно проговорил лекарь Чан, пытаясь изобразить на лице добродушную улыбку.

- А я-то считал вас лекарем, которому можно доверять. Вы обманываете пациента? Даже если это приказ Его Величества, неужели вы не понимаете, что на этом этапе продолжать лгать - чистое безумие? Когда правда об этой глупой ситуации выйдет наружу, император похоронит вас заживо. Хотя для начала вам бы живым отсюда выбраться.

- Ваше Величество!.. П-пощадите! Как такой ничтожный человек, как я, мог пойти против воли Его Величества? Умоляю, проявите милосердие! - лекарь Чан резко сменил тон и стал молить о пощаде.

Ён О жестом подозвал его ближе.

- Лекарь Чан, - прошептал он так, чтобы слышал только он, - знает ли ваша семья о любовнице, которую вы содержите? Той, что всего на два года старше вашей собственной дочери? Насколько я знаю, семья вашей жены очень помогла вам, когда вы в юности изучали медицину. Его Величество тоже этим вас шантажировал? Кстати говоря, ведь ваша дочь стоит прямо за вашей спиной.

Лицо лекаря Чана окаменело.

- В-ваше Величество…

- Хорошо. Осмотрите меня еще раз. Видимо, сегодня у лекаря Чана было плохое самочувствие, и он допустил ошибку. Остальных можете отпустить.

Придворная дама Чу выпроводила всех из комнаты, оставив только лекаря Чана.

Он обливался холодным потом.

- Ваше Величество, джаанхон еще не вошел в стабильную фазу, чтобы вы могли выносить ребёнка. Должно было пройти еще как минимум полгода, чтобы родовой канал успел правильно сформироваться и подготовиться к прохождению плода. Я… я совершенно не понимаю, как вы могли забеременеть так скоро…

В покоях повисла тяжелая тишина. Ён О лишь слабо кивнул.

- Вы были отравлены сразу после зачатия, и из-за последствий ваша выносливость сильно упала. Есть подозрение, что родовой канал так и не сможет развиться должным образом. В таком случае придется вскрывать брюшную полость. Это значит резать по живому, что подвергнет жизнь матери огромной опасности, - с лицом, полным сожаления и отчаяния, выпалил лекарь Чан.

- Когда… ты узнал, что я беременен?

Только что лекарь Чан сказал, что его отравили сразу после зачатия. Это означало лишь одно: император знал о его беременности еще до того, как он покинул дворец.

- П-прошу прощения… Я узнал об этом, когда осматривал вас после того, как вы потеряли сознание от яда в Гымрёнвоне. Его Величество приказал никому не говорить, и в особенности, чтобы вы, Ваше Величество, ни в коем случае не узнали… Я горько сожалел о происшествии во дворце Кирюнг. Мне не следовало повторять ту же ошибку… - проговорил лекарь Чан с сокрушенным видом, утирая холодный пот, выступивший на лбу.

- Если единственный выход - операция, то ничего не попишешь, не так ли? Я слышал, что прервать беременность, наступившую из-за джаанхона, сложно.

- Это так, Ваше Величество. Однако Его Величество прилагает все усилия, чтобы найти способ через посредников из Южного царства.

Лекарь Чан выкладывал всё, что знал.

- Что вы добавляли в моё лекарство?

- В настоящее время мы подаем вам отвар для укрепления здоровья, так как ваше тело ослаблено. Его Величество приказал продолжать давать вам лекарство даже после полного выздоровления.

Лекарь Чан не назвал того, кто отдал приказ. Вероятно, он до смерти боялся произнести его имя.

- Чтобы потом подмешать в отвар средство для прерывания беременности, так?

На слова Ён О лекарь Чан низко склонил голову. В миру лекарей почитают как спасителей, дарующих жизнь, но во дворце их положение было шатким: если кто-то из высокопоставленных особ не выздоровеет, лекарь расплачивался собственной жизнью. А лекаря Чана шантажировал сам император.

- П-пожалуйста…

- Можешь идти.

- Повинуюсь.

Обливаясь потом, лекарь Чан попятился прочь. Ён О счел его жалким, но не собирался скрывать от императора то, что ему стало известно. Раз уж лекарь Чан его обманул, то должен был понести и заслуженный риск.

❖ ❖ ❖

Сон Джэ занимался государственными делами в своем кабинете, Суоджэ. Рядом с ним находился Нын Сахён. Заметив суматоху, доносившуюся из-за дверей, император отдал приказ:

- Можешь быть свободен.

Был лишь один человек, который мог без предупреждения вломиться в покои императора и устроить переполох, заставив дворцовых слуг так метаться в растерянности.

- Повинуюсь.

В тот самый момент, когда Нын Сахён поклонился и развернулся, чтобы уйти, двери Суоджэ резко распахнулись. Евнух Бён Пхиль, охранявший вход, не смог остановить императрицу, которая рвалась внутрь, и потому открыл двери, даже не успев доложить о прибытии.

- Её Величество Императрица прибыла, - с опозданием объявил евнух Бён Пхиль.

- Приветствую Ваше Величество Императрица. Желаю вам долгих лет и процветания.

- Господин Нын, давно не виделись. Встаньте.

Ён О со спокойным лицом вежливо обратился к Нын Сахёну и прошел мимо.

Нын Сахён, следуя приказу, быстро поднялся и удалился. Не обращая на него никакого внимания, Ён О направлялся прямо к столу императора.

Сон Джэ отложил кисть и посмотрел на Ён О, который остановился прямо перед ним. С тех пор как Ён О потребовал оставить его в покое, он ни разу не приходил в Суоджэ. Более того, это был первый раз, когда он по собственной воле пришел к Сон Джэ.

- Что стало с придворной дамой Дон? - внезапно спросил Ён О о совершенно посторонних вещах.

- Почему ты спрашиваешь о Дон Ён? Боишься, что она больше не сможет помочь тебе сбежать? - холодно ответил Сон Джэ.

- Если я умру во время родов, должен же быть кто-то, кого я смогу попросить вырастить ребенка, - проговорил Ён О, свысока глядя на мужчину.

В этот миг с лица Сон Джэ исчезло всякое выражение. Он поднялся и подошел к Ён О.

- Почему ты должен умереть?

- Потому что я забеременел в тот период, когда этого не должно было случиться. Мне сказали, что до самых родов родовой канал не сможет как следует развиться, и есть риск, что потребуется операция, а значит, я вряд ли выживу. А еще я слышал, что от ребенка, зачатого из-за джаанхона, трудно избавиться. Так что не трудитесь понапрасну.

Глаза мужчины странно блеснули. Глядя на него, Ён О одновременно и горько усмехнулся, и вздохнул. Хоть лекарь и рассказал ему всю правду, увидеть собственными глазами подтверждение того, что император всё знал, было невыносимо. Гнев захлестнул его. Кровь ударила в голову, и всё перед глазами, казалось, поплыло.

- И как давно вы знали? С того самого момента, как я потерял сознание от ёнбёксока? Вам доставляет удовольствие меня обманывать? Да ты жить не можешь, не обманывая меня! Ты настоящий подонок! Думаешь, раз ты император, то тебе всё позволено? Да кто ты… Даже если ты император, есть вещи, которые тебе неподвластны!

В ярости Ён О смахнул со стола императора всё, что на нём лежало. Роскошная тушечница полетела в стену и с грохотом откатилась в сторону.

Красная тушь, которой мог пользоваться лишь император, брызгами разлетелась вокруг. Прекрасные сосуды для воды и подставки для кистей были безжалостно сброшены. Доклады, на которых император лично оставлял резолюции, превратились в лохмотья и разлетелись по полу.

Разрушив всё в кабинете, Ён О тяжело, прерывисто дышал.

Сон Джэ протянул ему чашку с чаем, видя, как тому трудно отдышаться. Но рука, испачканная в красной туши, яростно отшвырнула чашку с тёплым напитком.

Раздался резкий звук разбивающегося фарфора. Но Сон Джэ смотрел не на осколки и не на свою руку, а на лицо Ён О.

- Если ты родишь этого ребенка, твоя жизнь окажется в опасности.

- И вы считаете это оправданием?

- Именно поэтому. У меня не было духу сказать тебе это, и я надеялся, что ты не узнаешь. Прости. Я… был неправ. Всё, что я могу… - Сон Джэ осекся, осторожно вытирая испачканную красной тушью руку Ён О куском ткани.

Глаза Ён О вмиг расширились. Его ошеломило не то, что мужчина замолчал на полуслове, и даже не его прикосновение. Он был в полном замешательстве от того, что император произнес слова извинения.

Ён О невольно поднял растерянный взгляд и нахмурился. Его брови неуверенно дрогнули.

Он вырвал свою руку из ладони мужчины.

- Единственное, что Ваше Величество умеет, - это обманывать меня. Я ухожу.

Как и появился, Ён О покинул Суоджэ так же внезапно. Словно спасаясь бегством, он выскочил из покоев и пошел по галерее, но вдруг пошатнулся. Придворная дама Чу крепко подхватила его, не дав упасть.

- Ваше Величество!..

- Я в порядке.

Ён О похлопал по руке волнующуюся женщину, медленно пытаясь выровнять дыхание. Он едва не упал не от физической слабости. Он едва держался на ногах от смятения в мыслях.

- Ваши руки в ужасном состоянии, - сказала придворная дама Чу, давая ему передышку и пытаясь оттереть платком алые пятна туши.

Протянув ей руки, Ён О обернулся и посмотрел на Суоджэ, который только что покинул.

- …

В его смятенном сознании всплыло лицо императора, так покорно просившего прощения. Его собственная жизнь в опасности из-за родов, а его тронула такая малость.

Какой же он всё-таки жалкий.

Обычно император приходил в спальню очень поздно и покидал её рано утром. Однако с тех пор, как они стали делить покои с Ён О, он старался заканчивать дела пораньше и возвращался раньше обычного.

Прошлой ночью император не пришел.

После того, как вчера днём Ён О устроил скандал, император не вернулся в спальню, и это его немного беспокоило.

С тех пор как Ён О стал императрицей, он не проявлял к мужчине ни капли уважения. Чаще всего он даже не удостаивал его взглядом, когда тот приходил.

Возможно, император заходил, пока Ён О недолго спал. Но он не мог спросить об этом даже придворную даму Чу, в чьей преданности не сомневался.

Вопреки его смятенным чувствам, день был на редкость хорош. Воздух, касавшийся щек, был нежным и теплым.

Это был на удивление погожий день.

Он отправился в сад Донхвавон, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Сидя в своих покоях, он невольно начинал задаваться вопросами: где сейчас император, в какой части дворца? Где он спал прошлой ночью?

Это легко можно было узнать. Достаточно было просто спросить. Но он ни за что не хотел произносить этот вопрос вслух.

Ён О нравилось одно пустое место в Донхвавоне, где от строений остались лишь камни фундамента. Эта площадка, похожая на большой плоский валун, поросшая травой, хоть и была пустой, но благодаря своему зелёному покрову не выглядела заброшенной или унылой.

Иногда ему казалось, что это место выглядит одиноким, но в то же время оно не нуждалось в том, чтобы его чем-то заполняли. Он осматривал это место, в то время как придворные разглядывали пышно цветущие деревья.

Сопровождавшая его придворная дама Чу заметила приближающуюся издалека фигуру и доложила:

- Ваше Величество, это Дам Со И.

По знаку Чу Сангун Ён О обернулся.

- …

При виде Дам Со И отложенные на потом вопросы всплыли в его сознании с новой силой.

Действительно ли клан Дам и Ом Сук были причастны к инциденту в Гымрёнвоне? Если да, то какова была роль каждого из них? Кто был зачинщиком, а кто - исполнителем? Можно ли найти прямые доказательства, которые бы указали на связь между ними?

Действительно ли конюх, погибший после инцидента с повозкой, и кланы Дам и Ман никак не связаны? Конюх держался особняком от окружающих, и вокруг него не нашлось ничего примечательного. Но совпадение было слишком уж подозрительным, нужно было проверить, не было ли между ними каких-либо контактов.

Был ли это клан Дам, как он и подозревал, кто преподнёс вдовствующей императрице яд ёнбёксок?

Кто и зачем его отравил?

Вопросы, накопившиеся целой горой, мгновенно заполнили его разум.

- Приветствую Ваше Величество. Императрица, желаю вам долгих лет и процветания.

Дам Со И подошел ближе и поклонился. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, ярко освещали его лицо с добродушным выражением.

Теперь, присмотревшись, Ён О заметил, что у Дам Со И были не только немного опущенные уголки глаз, но и маленькая ямочка на границе щеки и подбородка, что добавляло дружелюбия его мягким чертам лица.

- Встаньте.

- Благодарю за вашу милость, Ваше Величество Императрица.

Слово «императрица», произнесенное Дам Со И, особенно резануло ему слух. Его двоюродная сестра была императрицей до недавнего времени, так что его присутствие в качестве новой императрицы могло быть тому неприятно.

Император говорил, что Дам Со И тоже был введен во дворец по необходимости.

Ён О невольно задумался, не пообещал ли император Дам Со И, что сделает его следующей императрицей после императрицы Ман. Он тут же отогнал эту мысль, понимая, что это маловероятно, но подозрение продолжало расти.

Император был человеком, тонко чувствующим власть и искусным в политических интригах.

Он бы никогда не выбрал в качестве преемника человека со слабым происхождением, особенно после первой императрицы из незнатного рода. К тому же Дам Со И был близким родственником предыдущей императрицы. Император не мог не знать, насколько опасно оказывать милость одному и тому же клану дважды подряд.

Кроме того, на момент прибытия Дам Со И во дворец гарем императора был полон выходцев из могущественных семей. И хотя клан Дам был известнее, чем клан Ман, у которого не было практически никакой опоры, ему все же недоставало влияния по сравнению с другими наложницами.

Насколько Ён О знал У Сон Джэ, тот не желал видеть императрицу, способную полностью подчинить себе гарем. Но и императрица со слабыми позициями, которая бы только бездумно провоцировала других, была ему нужна еще меньше.

Император уважал покойную императрицу Ман не только из благодарности за поддержку в те времена, когда он еще не был на троне, но и потому, что она идеально подходила для его гарема.

Император не желал видеть новую императрицу. Хотя кандидатура с таким же статусом, как у императрицы Ман, была бы весьма желательной, но он не мог второй раз подряд назначать на эту должность человека со слабым происхождением, да и найти кого-то с такими же вескими основаниями было невозможно. Если бы ему пришлось выбирать, он, скорее всего, выбрал бы кого-то из влиятельной аристократии.

Его терзали подозрения: а не надеялись ли Дам Со И и его клан, что он станет следующей императрицей после императрицы Ман? Если они так думали, то совершенно не знали императора.

Или же просто тешили себя пустыми надеждами.

В любом случае их мысли и надежды были ошибочны.

Ему вспомнился тот день, когда Дам Со И был болен, а император так и не пришел. Если он и вправду слег от холодного отношения императора, то это было и жалко, и в то же время приносило какое-то злорадное удовлетворение.

- Влияние клана Кё поистине велико, Ваше Величество. Оно было велико и до моего прибытия во дворец, а теперь, когда из него вышла сама императрица, он возвысится еще больше.

Дам Со И обратился к молчаливому, погруженному в свои мысли Ён О с мягкой, льстивой речью. Голос и выражение лица были добродушными, слова казались похвалой, но в них было нечто, что резало слух.

- …

Ён О не ответил, лишь бросил на него вопросительный взгляд.

- Ваше Величество, прошу прощения за дерзость, но я говорю это из беспокойства за вас и ваш клан Кё. То, что Его Величеству вы так дороги и он не желает с вами расставаться, не должно заставлять вас забывать о своих обязанностях императрицы. Малейшая ваша ошибка может стать угрозой для клана Кё… Кх!.. Ч-что… Аааа!

Договорить Дам Со И не успел - он пошатнулся. Ён О одной рукой сгреб его за волосы и грубо дернул. Сложная прическа с полусобранными волосами, украшенная золотой шпилькой в виде феникса и множеством других драгоценностей, была безжалостно схвачена, и пряди безобразно растрепались.

- В-ваше Величество!

- Ох, что же это…

- Со И мама!

Старшая придворная дама Дам Со И в ужасе протянула было руки, но, не смея прикоснуться к императрице, беспомощно замахала ими в воздухе. Остальные слуги Дам Со И тоже не знали, что делать, не имея возможности помочь своему господину, которого императрица держала за волосы.

- Императрица!..

Каждый раз, когда Ён О напрягал руку, с волос Дам Со И падали украшения. Прекрасные шпильки, падая на землю, издавали мелодичный звон.

Придворная дама Чу на мгновение вздрогнула от резких действий своего господина, но тут же спокойно отступила назад. Она внимательно следила, чтобы с её хозяином ничего не случилось, и взглядом приказала своим людям не позволить слугам Дам Со И нарушить субординацию. Впрочем, даже без её угроз, слуги Дам Со И ничего не могли поделать.

Ён О размахнулся и швырнул Дам Со И, которого все еще держал за волосы, на землю.

- Императрица, что вы делаете… Я ведь тоже наложник Его Величества, вы не можете так… Аааа!

В ответ на протест Дам Со И Ён О еще сильнее дернул его за волосы.

- У тебя голова для украшения, что ли? Я слышал, что ты тугодум, но неужели ты уже забыл, как только что называл меня императрицей, прежде чем нести этот бред? Какой-то Со И смеет читать нотации мне, Императрице? И ты надеешься остаться в живых после этого?

- В-ваше Величество. Я лишь…

- Да как такая мразь, как ты, смеет произносить имя клана Кё? Ты что, не знаешь, кто я? Я - законный наследник клана Кё. Ублюдок из рода Дам смеет притворяться, что беспокоится о моем клане? Ты думал, что сможешь спокойно болтать о клане Кё и уйти целым?

От слов Ён О слуги Дам Со И поспешно пали ниц.

- Ваше Величество, Ваше Величество! Я не хотел сказать ничего дурного о клане Кё! - закричал Дам Со И, его лицо было искажено слезами.

- Никогда больше не произноси имя клана Кё. До самой своей смерти не смей ни произносить его, ни даже думать о нём. И ясно донеси до всей своей семейки мою волю: отродью из рода Дам не позволено даже упоминать имя клана Кё.

Ён О с отвращением разжал пальцы и отпустил волосы Дам Со И.

- Кё Ён О!

У входа в сад раздался голос императора.

…Быстро же вы прибыли.

Ён О, стоявший перед рухнувшим на землю Дам Со И, скривил губы в усмешке. Дам Со И заметно расслабился. Его слуги, опустив головы, тоже бросали взгляды в сторону входа в сад, явно показывая, что их господин наконец-то нашел спасение.

Дам Со И вытер слезы с жалким выражением лица, словно надеясь, что императрица, посмевшая поднять на него руку, хотя бы теперь посмотрит на императора, пришедшего его спасти. Его сжавшиеся плечи сильно вздрагивали.

Казалось, он разыгрывал спектакль для императора, ожидая обещанной награды.

- Ваше Величество… Е-если я в чем-то виноват, я с готовностью приму наказание. Однако я лишь беспокоился о вашем роде…

Лицо Дам Со И, искаженное горем, выглядело еще более добродушным.

Шлёп!

Его добродетельное, скорбное лицо резко дернулось в сторону. Только после удара Дам Со И понял, что Ён О замахнулся и ударил его по щеке. От резкого движения головы с волос слетело украшение из белого нефрита, которое едва на них держалось.

С момента прибытия во дворец Дам Со И никогда не подвергался унижению или позору прямого физического насилия. А пощечину он получил и вовсе впервые.

- Императрица!.. - крикнул Сон Джэ, увидев удар и повернувшееся лицо Дам Со И.

Ён О, глядя сверху вниз на Дам Со И, продолжил:

- У тебя что, горшок на плечах вместо головы? Я ведь велел тебе не произносить этого имени. Ты забыл, чей я наследник, или забыл, что ты всего лишь из рода Дам?

Взгляд Дам Со И, увидевшего остановившегося в начале дорожки императора, дрогнул. Император, который должен был немедленно подбежать и защитить его, вместо этого остановился и смотрел на яростное лицо Ён О.

Дам Со И медленно повернул голову и посмотрел прямо в лицо Ён О.

Шлёп!

Ён О тут же влепил ему еще одну пощечину.

- Дам Со И, ты что, в том положении, чтобы сметь смотреть мне в лицо?

- П-прошу прощения…

Из ошеломленных глаз Дам Со И безудержно полились слезы. Крупные капли падали на прекрасную дорожку сада, оставляя темные пятна.

- Заруби себе на носу мой урок. Даже Его Величество, Сын Неба, не смеет произносить имя клана Кё всуе, так что тебе, отродью из рода Дам, следует быть еще осторожнее. А почему твой род подвергается гонениям - спроси у своей семейки.

- За-запомню, Ваше Величество, - ответил тот, дрожа всем телом.

Ён О наклонился над съежившимся Дам Со И и прошептал ему на ухо:

- Дам Со И, советую вам выучить манеры, подобающие наложнице. Пойдем.

Ён О отвернулся от Дам Со И, который теперь уже рыдал в голос, и отдал приказ. Ожидавшая придворная дама Чу тут же последовала за ним. Ён О прошел мимо императора, не удостоив его даже взглядом.

Сон Джэ протянул руку, чтобы остановить его.

Ён О резко отбил локтем тянувшуюся к нему руку мужчины и покинул дорожку.

- Поднимите его, - приказал Сон Джэ, указав на Дам Со И, и направился в ту же сторону, куда ушел Ён О.

- Ваше Величество, Его Величество идет за нами, - почти бегом поспевая за широко шагающим Ён О, доложила придворная дама Чу. Она, обладая широким обзором, тихим голосом предупредила его о шагах позади.

Император в мгновение ока обогнал быстро идущего Ён О и преградил ему путь. Когда Ён О попытался обойти его справа, Сон Джэ шагнул вправо, блокируя путь. Когда Ён О попытался пойти налево, он переместился и заблокировал и эту сторону.

- Кё Ён О.

- Вы разве не заняты?

- Занят.

Сон Джэ едва заметно выдохнул и вынул из-за пазухи чистый кусок ткани. Мужчина обернул тканью руку Ён О, которая лишь покраснела от жара, но не пострадала, и проговорил:

- Разве твоя свирепость не была предназначена лишь для меня одного?

Увидев, что делает и говорит император, придворная дама Чу и остальные слуги императрицы поспешно отступили назад, увеличивая дистанцию.

- Я решил, что теперь буду вырывать волосы всем этим мерзавцам-врагам, как только их увижу. Весело будет, правда? Вот увидите.

- Ён О-я.

- Хм, я знаю. Они ведь пособники Вашего Величества. Кланы Дам и Ман, не так ли? Я примерно в курсе. Выдвигая вперед слабые кланы Дам и Ман, вы ведете борьбу за власть с министрами из знатных, родовитых столичных семей. Общий объем милостей, даруемых императором, ограничен. Поэтому старым влиятельным министрам приходится впустую тратить силы, одновременно и сдерживая новых аристократов, и пытаясь им угодить.

Глаза Сон Джэ слегка расширились, словно его задели за живое. Глядя на его удивленное лицо, Ён О продолжил:

- Но какое это имеет ко мне отношение? Точно так же, как Ваше Величество издевается надо мной за то, что я родился в роскоши в клане Кё и жил беззаботно, эти типы тоже могут получить от меня по полной за то, что родились в своих семейках, - с невинной улыбкой весело проговорил он.

- Кё Гонджа, если ты так поступишь…

- Что, они снова дадут мне ёнбёксок? Или поднимут шум при дворе, заявят, что императрица недостойна, и потребуют её низложения? Меня устроит любой из вариантов. В любом случае, похоже, этой жизни осталось недолго.

При этих словах в глазах Сон Джэ вспыхнул странный огонь. Казалось, стоило заговорить о его жизни, как мужчина терял рассудок. Глядя на это тихое, но пугающе холодное лицо, Ён О и сам невольно помрачнел и поклонился.

- Я ухожу.

На этот раз император не стал его останавливать.

- …

Ён О не стал срывать или выбрасывать кусок ткани, который мужчина бессмысленно намотал ему на руку. Неразрешимая дилемма и неутихающий гнев поочередно кружили ему голову.

Словно в насмешку над его терзаниями, теплый ветер в этот погожий день коснулся его щеки.

❖ ❖ ❖

В последнее время у Ён О не было никаких особых занятий. Он жил в покоях императора, проводя время без каких-либо дел. Возможно, из-за этого безделья он стал острее чувствовать малейшие шорохи снаружи.

Черная, как смоль, ночь.

Ён О уловил слабое, едва различимое движение где-то в дальнем конце покоев.

Скоро придет император.

Сегодня он задержался дольше обычного. Но, похоже, в отличие от вчерашнего дня, он не собирался уходить в другое место.

Ночь была тихой. Дверь во внутренние покои осторожно открылась. Ён О перевел взгляд на вошедшего. Сон Джэ, войдя в комнату, замер, увидев, что тот еще не спит.

На лице мужчины отражалась гамма сложных чувств, как никогда прежде. На нем ясно читалась несвойственная ему усталость. Войдя внутрь, Сон Джэ быстро подошел к Ён О.

Мужчина наклонился к сидящему в кресле Ён О и крепко притянул его к себе в объятия.

Широкая и крепкая грудь была одновременно знакомой и чужой.

Вернувшись во дворец и будучи насильно провозглашённой императрицей, Ён О всегда отвергал прикосновения императора. Заметив, что Ён О не пытается вырваться или оттолкнуть его, Сон Джэ прижался еще теснее.

Обнимая Ён О, он глубоко вдохнул и выдохнул, словно находя утешение в его присутствии.

Большое и сильное тело императора было крепким и горячим. От него едва уловимо пахло вином.

Ён О спокойно позволял себя обнимать. Так же, как когда-то император уделил ему свое драгоценное время, когда он сам просил его остаться. Они молча проводили время, крепко обняв друг друга, так, что их тепло смешивалось.

Хотя мужчина так крепко обнимал Ён О, что прижиматься еще сильнее было некуда, это мгновение не было таким же умиротворяющим и нежным, как в тот раз. Ён О позволял себя обнимать, но застыл в той же неудобной позе, в которой его заключил в объятия Сон Джэ.

Прошло какое-то время.

- Сегодня годовщина смерти кого-то из ваших родственников? - спросил Ён О, все еще находясь в объятиях Сон Джэ.

Император взошел на трон, перебив многих своих родных. Он часто пил, возможно, чтобы заглушить будоражащие мысли. Поздней ночью, напившись и блуждая по дворцу, император появлялся перед Ён О и начинал перечислять, скольких родственников он лишил жизни.

Дыхание императора, до этого вздымавшее его грудь, полностью успокоилось. Плечи мужчины, дышавшего ровно и спокойно, вдруг напряглись. Он медленно отстранился от Ён О.

На его холодном лице появилась легкая улыбка.

- Сегодня день, когда я послал наемников к принцу Хёну, которого я почитал как старшего брата и который был самым добродетельным из сыновей покойного императора, и лишил его жизни. Через два дня я одновременно оборвал жизни принцев Сима и Уна. А еще через шесть дней я лично отрубил голову принцу Хве, которому обещал богатую и знатную жизнь в обмен на верность.

Лицо мужчины, говорившего о смерти, было спокойным и холодным. Между фразами его темные брови то едва заметно хмурились, то он снова улыбался.

- Я не жалею об этом выборе. Оставь я их в живых, моя собственная жизнь постоянно висела бы на волоске. А еще сегодня день, когда я встретил Сон Бин, единственную, кто заботился обо мне, как о родном. Но и это не причиняет мне страданий. Меня не волнуют те, кто уже мертв и исчез.

Ён О молча слушал его.

- Чья сегодня годовщина? Для меня каждый день - это годовщина смерти кого-то из родных. А, Кё Гонджа, вы, оказывается, все прекрасно знали. - Сон Джэ говорил это с сияющей улыбкой. - Вчера и сегодня я задержался, потому что думал, ты не захочешь меня видеть. Я ждал, пока ты уснешь, но, похоже, зря тебя побеспокоил.

Император улыбнулся своим холодным лицом, развернулся и ушел. У оставшегося в одиночестве Ён О бессмысленно дрогнули губы. Он намеренно хотел ранить мужчину своими словами, и хоть и не смог нанести смертельную рану, но, кажется, причинил ему достаточно боли.

Но радости он не чувствовал. Непонятно откуда взявшиеся слезы покатились по его щекам.

В тихой комнате раздались сдавленные рыдания.

Лицо Ён О было мокрым от слез. Он даже не пытался их вытереть, а просто плакал. Над его поникшей, содрогающейся от рыданий головой нависла длинная тень. Вокруг потемнело, и большая ладонь коснулась его мокрой щеки.

- Кё Ён О?

Император, который, как он думал, ушел, стоял прямо перед ним.

- …

Слезы, причину которых он сам не понимал, стекали по щекам и капали на кончики пальцев мужчины. Ён О попытался повернуть голову, чтобы освободить подбородок из его руки.

Сон Джэ не дал ему вырваться, обхватив все его лицо ладонью и вытирая слезы. Горячая рука мужчины, чье тело всегда было теплее, чем у обычных людей, осторожно провела по щеке Ён О несколько раз.

- Не плачь.

- Если я плачу, Вашему Величеству становится не по себе…

Ён О хотел было выплеснуть колкие слова, что были у него на душе, но осекся, услышав собственный, срывающийся от рыданий голос. Это был не первый раз, когда его сердце не слушалось его самого. Больше всего он ненавидел и не мог выносить, когда это происходило перед этим мужчиной.

Он всегда считал себя достаточно волевым, но, похоже, слишком переоценивал себя.

Сон Джэ, вытирая слезы Ён О, опустился почти на колени, чтобы их взгляды встретились.

- Я был неправ. Это правда, что мне не по себе, когда ты плачешь, но я говорю тебе не плакать не из-за этого. Просто… я бы хотел, чтобы ты не плакал. Не плачь. Те слова, что я наговорил ранее, были сказаны сгоряча, потому что мне было обидно, что ты меня отталкиваешь.

- То, что вы сказали… это все правда?..

- Я думал, ты подпускаешь меня к себе, а потом ты сказал слова, которые оттолкнули меня, поэтому я специально сказал это, чтобы ранить тебя.

- Я не буду извиняться.

- За что тебе извиняться? Вот, выпей.

Сон Джэ налил в чашку воды и протянул ему. Он поднял на руки Ён О, чье лицо было мокрым от слез, и отнес его на кровать. Ён О выпил воду, нахмурившись. Если бы не этот предлог, ему было бы трудно сделать вид, что он не замечает, как мужчина поднимает его на руки.

Так не должно быть.

Его сердце все больше и больше слабело. С каждым днем его бдительность по отношению к этому мужчине стремительно рушилась. Еще несколько раз он вот так поплачет, и в конце концов сдастся под сладкие речи императора, нашептываемые ему на ухо.

Теперь он понял это совершенно точно. Любить кого-то - значит постоянно ему проигрывать. Ни разу не можешь поступить по своей воле или как задумал, а лишь бесконечно терпишь поражение.

Сон Джэ осторожно коснулся кончиками пальцев лица Ён О, который наконец перестал плакать. Убедившись, что тот не плачет, он легонько притянул его к себе.

С тех пор, как Ён О вернулся во дворец, он каждую ночь просыпался в объятиях императора. Бодрствуя, он мог отталкивать его и злиться, но ничего не мог поделать, когда засыпал. Однако до этого момента он всегда засыпал один.

В ту ночь, впервые после возвращения во дворец, Ён О заснул в объятиях Сон Джэ.

❖ ❖ ❖

Первое, что осознал Ён О, проснувшись, - это рука, перебирающая волосы у него на затылке. Затем он понял, что лежит головой на руке мужчины.

Теплое дыхание щекотало кончик носа.

Кё Ён О.

Словно кто-то шептал, но звук был слишком тихим, чтобы его расслышать. Он с усилием открыл отяжелевшие ото сна веки и увидел прямо перед собой благородное лицо, которое медленно и плавно двигалось.

«Кё Ён О», - произнесли губы, но звука не было. Ён О моргнул, думая, что ему мерещится.

- Больно?

Рука Сон Джэ коснулась уголка глаза Ён О. Тихий голос прозвучал у самого уха.

Ён О рефлекторно покачал головой.

- Какое облегчение, что не больно.

Сон Джэ улыбнулся, словно с облегчением, увидев его движение.

Кровать в покоях императора была такой огромной, что могла бы вместить несколько обычных. И она всегда была со всех сторон закрыта несколькими слоями полога.

Но сейчас внутрь проникал яркий свет.

- …

Ён О оглядел залитое светом пространство под пологом кровати.

- Время пробуждения уже немного прошло, - спокойно сказал Сон Джэ, заметив, что Ён О осматривается за пологом. Его голос был невозмутимым и нежным. Судя по поведению мужчины, можно было подумать, что раннее утро только-только миновало.

Немного?

Ён О высвободился из его объятий и вышел из-за полога. В покоях было очень светло. Это было далеко не раннее утро; яркость солнечных лучей и ощущение в воздухе не позволяли назвать это даже утром.

- Снаружи никого нет?

- Будут приказания, Ваше Величество?

- Который сейчас час?.. Нет, что с завтраком?

При словах Ён О, Сон Джэ, спустившийся с кровати, издал протяжный звук «Кхмм». Голос у него был зычный, как и подобает рожденному во дворце. Услышав звук, снаружи на мгновение замешкались.

- Подать завтрак?

- Время завтрака уже прошло?

Ён О перестал ходить вокруг да около и спросил прямо. Снаружи воцарилась тишина. Нерешительный голос с трудом ответил:

- Только что прошло.

- А обед?

Снаружи снова воцарилась тишина.

- Уже прошел.

Ответ раздался позади Ён О. Это сказал Сон Джэ, поправляя свои растрепанные ночные одежды. Ён О свирепо посмотрел на мужчину. Ему было досадно, что он вчера плакал.

Неужели император не может прожить и дня, не обманув его?

- Ваше Величество.

На лице Ён О отразилось недовольство.

- Как я мог тебя разбудить, когда ты так крепко спал? Ты ведь в последнее время совсем не высыпался. Да и кто бы посмел войти в покои, когда я их охраняю? Я не мог убрать руку, чтобы не разбудить тебя. Я как раз собирался позвать тебя по имени, решив, что уже можно просыпаться.

Бесстыдство императора не было новостью. Он с такой невозмутимой уверенностью утверждал, что пытался разбудить его тем беззвучным зовом. Спорить с ним сейчас было бессмысленно - это бы не привело к серьезной ссоре.

- Раз я проснулся, то вам пора… нет. Это я уйду. Ведь это покои Вашего Величества.

Сон Джэ мягко перехватил Ён О, который уже направлялся к двери. В одно мгновение он притянул его к себе и усадил на край кровати.

- Поспи еще немного. Или…

По лицу мужчины, смотревшего на Ён О сверху вниз, то и дело пробегала улыбка.

- Почему вы улыбаетесь?

- Разве человеку нельзя улыбаться? Не беспокойся о тех, кто ждет в тронном зале. Им тоже нужно научиться ждать меня. В любом случае, тебе лучше еще поспать. Или хотя бы просто отдохни здесь.

Мужчина настойчиво предлагал ему поспать или хотя бы отдохнуть, хотя тот и так только что проснулся после долгого сна.

Пока Ён О недоумевал, Сон Джэ подошел к двери и приказал:

- Принесите льда.

- Слушаемся вашего приказа.

Только услышав это, Ён О вспомнил, что вчера перед сном он плакал так, что все лицо было мокрым. И тут же он осознал, в каком виде, должно быть, его лицо. Не нужно было даже трогать глаза. Неудивительно, что с самого пробуждения веки казались отекшими и тяжелыми.

Ён О потянулся за чашей со льдом, но мужчина ловко увёл её в сторону. Вместо того чтобы отдать её, Сон Джэ сам наклонился к сидящему на кровати Ён О.

- Глаза глазами, но не перенапрягайся и отдыхай.

- Да…

- Я пойду.

Чаша со звенящими льдинками была передана в руки Ён О. Мужчина позаботился даже о чистой ткани и покинул покои.

Ён О разрывался между желанием по-детски болтать ногами в воздухе от досады и гнетущим чувством, что он не должен так себя вести. Он глубоко вздохнул, завернул лед в ткань и приложил к глазам.

И сегодня день был ослепительно ясным.

❖ ❖ ❖

В центральном зале Сокхянчжэ царило долгое молчание. Мужчины средних лет с серьезными лицами обменивались взглядами. Мужчины сидели в роскошных креслах, рядом с каждым стоял личный чайный столик, но по их виду было ясно, что им этого мало.

- Говорят, Его Величество заставил канцлеров и министров ждать в тронном зале несколько страж.

- Уже четвертый день.

- А игра господина Кё на цитре, должно быть, и вправду великолепна.

- Мы все еще находимся на территории дворца. Следите за словами, дядя.

Услышав замечание своего самого молодого племянника, мунхак Дам Гёнрюн нахмурился.

- Неужели Его Величество оставил Дам Со И?

- Вряд ли.

- Как это вряд ли? Разве вы не знаете, что по всему дворцу поползли слухи после того, как императрица схватила его за волосы и трясла, а тот даже не сделал вида, что помогает ему подняться? О том, что Его Величество видит только императрицу, теперь знают даже нищие за пределами столицы! - прорычал Дам Гёнрюн, свирепо оглядывая сводных братьев Дам Со Джуна и прямых потомков своего отца. В его язвительном голосе кипел гнев.

- Разве Его Величество не оставил Дам Сои в гареме потому, что он ему все еще нужен? Важнее то, что императрица, похоже, узнала не только о происшествии в Гымрёнвоне, но и о том деле десятилетней давности... нет, год ведь сменился, значит, уже одиннадцатилетней? Кажется, она и об этом прознала.

- Хотя Джун-и, который и выполнял поручение, похоже, до сих пор ни о чем не догадывается.

- Следите за словами, - приказал Дам Гёнрюн, грозно сверкнув глазами на племянников.

- Но разве нам не нужно выработать план действий, пока мы одни? Может ли быть, что глава дома Кё тайно снабжает императрицу информацией?

- Откуда императрица вообще могла узнать о ёнбёксоке? То, что она сама нейтрализовала яд, с самого начала показалось странным. Выпив две чашки нектарного чая, она должна была почувствовать притупление не только вкуса, но и других чувств. Она ведь не воин и не лекарь, как она могла так чутко отреагировать на реакцию своего тела? И откуда ей был известен способ обезвредить яд? Слишком много странностей.

- Клан Кё - влиятельный род, так что они вполне могли изучить противоядия от ядов, которые действуют при попадании внутрь.

Мужчины, принадлежавшие к тому же поколению, что и сводные братья Дам Со Джуна, обменялись взглядами. Даже они, выходцы из рода Дам, не знали точного способа нейтрализации ёнбёксока.

- Ёнбёксок, нанесенный на чашку, свою роль выполнил. Нет ли проблем с той чашкой, что сейчас хранится у императрицы?

- Яд на чашке уже смылся с первым же чаем. Проблем не будет, - с уверенностью заявил самый старший из присутствующих.

- Ом Сук, передавший чашку роду О, теперь нем, так что беспокоиться не о чем.

- Отец встречался с Ом Суком снаружи.

- Никто не знает и о том, что мы забрали чайные листья из дома Ом Сука. Посыльный, который принес их, был зарезан в тот же день, когда с Ом Суком произошло несчастье. Утечки информации не было, но странно, что Его Величество отпустил Чин Совон и семью О, имея на руках лишь косвенные улики - остаточный аромат в шкатулке для чая и свидетеля, подтверждающего, что шкатулка из дома Ом Сука. Не потому ли он отпустил главу рода О и Чин Со Вон, что подозревает наш род Дам?

- Эти улики не могут служить прямым доказательством.

Хотя инцидент с Кё Гвиби в Гымрёнвоне и выглядит подозрительно из-за множества совпадений, связывающих его с родом Дам, этого недостаточно для обвинения.

- Возможно, Его Величество отпустил их, опасаясь, что Чин Совон и род О могут выдвинуть обвинения против нас. Род О только что избежал беды и не станет действовать опрометчиво.

- А что с конюхом из Гымрёнвона?

- С тем конюхом из Гымрёнвона у нас нет никакой связи. Мы всегда встречались с ним тайно, у него нет семьи, так что и проболтаться некому. А женщина, которой он попросил нас передать деньги, была замужней. К счастью, она будет думать, что это ее старый возлюбленный перед смертью оставил ей серебро в наследство.

- А товар для конюха?

- Джун-и и в этот раз отлично справился. Не зря же он уже делал подобное одиннадцать лет назад. Правда, тогда он сам был исполнителем.

Мунхак Дам Гёнрюн всякий раз, когда речь заходила о событиях одиннадцатилетней давности, недовольно кривил губы.

- Разве то дело уже давно не забыто?

- Да, из всех, кто был связан с тем происшествием, в живых остался только Джун-и. Какая удача, что тот ребенок, намазав ёнбёксоком повозку главы дома Кё, не стал есть сушеное яблоко, завернутое в бумагу, голыми руками, а съел его прямо с бумагой. Не потому ли он смог познакомиться с Его Величеством, когда тот еще был князем, и стать его наложником?

- Кстати говоря, у нее и впрямь девять жизней. Если бы она случайно потерла глаза рукой, которой касалась ёнбёксока, все могло бы кончиться плачевно.

Дам Гёнрюн с презрением смотрел на племянников, которые обменивались репликами с ехидными ухмылками.

- Проблема в том, что императрица открыто продемонстрировала свою враждебность к роду Дам.

- Ну, схватить за волосы и дать пощечину Джун-и - это одно, но что она сможет сделать нам? Явиться в поместье Дам во главе с охраной?

- Можно признать, это впечатляет, что она выяснила, как ёнбёксок действует: для людей - яд при проглатывании, а для животных - вызывает помутнение рассудка при вдыхании. Но императрица моложе даже Джун-и. Что ж, клану Кё есть чем гордиться. В их роду много талантов.

- То, что она знает о первом, - несомненно, но вот насчет второго уверенности нет. То, что она поместила живое существо в шкатулку для чая, найденную в доме Ом Сук, могло быть случайностью. Да и эта информация не точна. Но роду Дам повезло. Нектарный чай, вымоченный в ёнбёксоке, сохранил лишь лёгкий аромат, но утратил ядовитые свойства.

Глава рода Дам с мрачным видом обвел взглядом своих родичей.

- Повезло? Да в каком месте повезло? Как можно было так оплошать, чтобы позволить какой-то совсем юной императрице выйти на наш след? Вы что, не знаете нрав людей из рода Кё?

- Род Кё - это те, кто бросает императору в лицо прошение об отставке, лишь бы высказать свое мнение.

- К тому же, речь идет об императрице. Если прямой наследник рода Кё явится сюда с мечом наперевес, кто из вас останется в живых? Ходят упорные слухи, что Его Величество так обожает императрицу, что готов носить ее на руках, лишь бы она не ходила сама. Если, пользуясь таким покровительством, она, прикинувшись безумной, станет нам угрожать, неужели вы думаете, что Его Величество примет сторону рода Дам? - Дам Гёнрюн и его братья открыто выражали недовольство беспечностью главы рода и его прямых наследников.

В этот момент снаружи раздался шум.

- …

- …

В павильоне мгновенно воцарилась гнетущая тишина. Лица членов рода Дам, смотревших друг на друга, застыли от напряжения.

- Дам Со И мама, вы прибыли.

Это раздался голос евнуха, которого они отослали подальше. Услышав, что шум произвел Дам Со И, члены рода Дам с облегчением выдохнули. Лишь сводные братья Дам Со Джуна выглядели немного смущенными.

Собравшиеся в павильоне один за другим стали подниматься, чтобы поприветствовать Дам Со И.

- Дам Со И мама, вы прибыли.

- Прибыли родственники императрицы Хвесо.

Хвесо - это посмертный титул покойной императрицы Ман. Ни роду Ман, к которому принадлежала покойная императрица, ни их близким родственникам из рода Дам не нравился этот титул. Хоть его значение и было благим, он казался им странно бездушным. Они пытались просить императора даровать другой, но тот даже не сделал вида, что слушает.

- Мы все вас ждали, - сказал глава рода.

Дам Со И одарил его улыбкой, подчеркивающей его кроткий вид. Его глаза, до этого беспокойно бегавшие по сторонам, обрели спокойствие, когда он увидел входящих членов рода Ман.

Павильон наполнился оживленным гулом голосов и смехом, которыми встречали родственников.

❖ ❖ ❖

Закончив утренние дела, Ён О намеревался позвать к себе Чо Сом Рын, главную посланницу из Намчхона. Она была сведуща в лекарственных травах и заслуживала доверия. Поскольку она была родом из Намчхона, где создали джаанхон, Ён О планировал расспросить ее о вещах, связанных с деторождением.

Когда придворная дама Чу передала его слова, Сок Ви с обеспокоенным лицом подошел и доложил:

- Все прибывшие из Намчхона по императорскому указу в данный момент задержаны в павильоне для послов.

- Задержаны?

Император по-прежнему действовал как ему вздумается.

- Большинство выходцев из Намчхона - это либо главы торговых гильдий, прибывшие сюда для торговли, либо лекари. Их не притесняют, пока они задержаны в павильоне. Однако покидать его им дозволено лишь тогда, когда они отправляются с докладом к Его Величеству. О чем именно они докладывают, мне неизвестно.

Ён О, кажется, понял, что именно император пытался выяснить у них. Он искал способ спасти его - того, кто забеременел намного раньше ожидаемого и чьи роды обещали быть нелегкими.

Найти способ родить благополучно или найти способ избавиться от ребенка. Каким бы ни был путь, этот мужчина намеревался заполучить желаемое во что бы то ни стало.

Он никогда не менялся.

Ён О направился к павильонам для послов. Среди тех, кто прислуживал в покоях императора, больше не осталось никого, кто посмел бы пойти против его воли.

Подойдя ближе к павильону, он услышал доносившийся из-за стены шепот. Ён О жестом приказал своей свите остаться позади.

- Мы в беде. Неужели мы все здесь умрем? Я так радовался, что наконец ступил на землю Юль, а теперь что?..

- Неужели ты думаешь, что он убьет нас всех?

- У Ее Величества Императрицы во время родов родовой канал может вообще не сформироваться.

Сухой голос безразлично ответил на обеспокоенные возгласы.

- Что? Но ведь такие случаи крайне редки!

- Беременность Ее Величества от джаанхона тоже большая редкость. Плод еще не успел как следует закрепиться, само по себе чудо, что беременность вообще состоялась.

- Н-надо найти способ…

- Остается лишь молиться, чтобы операция по вскрытию живота прошла успешно, дитя выжило, а Ее Величество благополучно очнулась после и восстановилась без последствий. Чтобы провести такую операцию как следует, понадобится не меньше дюжины придворных лекарей.

Все в отчаянии вздохнули, услышав слова, произнесенные бесстрастным голосом.

Ён О без труда подслушал мрачные новости. Не было нужды устраивать сцену, чтобы проникнуть в павильон послов. Эта безрадостная весть не вызвала в нем сильной скорби.

Он примерно этого и ожидал. Хотя он и не предполагал, что ситуация окажется настолько сложной, но с того момента, как он узнал о беременности, он предчувствовал, что его жизнь в опасности.

Роды были опасны даже для женщины.

Он лишь надеялся, что люди из Намчхона не окажутся в смертельной опасности из-за того, что слишком честно изложат императору свои прогнозы.

Ён О шел обратно той же дорогой.

«...во время родов родовой канал может вообще не сформироваться».

Эти слова стали для него настоящим ударом. Наверное, поэтому сухая, безэмоциональная фраза никак не выходила из головы. Хотя он и предполагал определенную степень риска, но думал, что его трудности будут не больше, чем у других.

Он собирался продолжить путь, как вдруг дождь резко усилился.

- Ваше Величество.

С самого рассвета сегодня моросил мелкий дождь. Он то ненадолго начинался, то прекращался на продолжительное время.

Придворная дама Чу, сопровождавшая императрицу, колебалась, что готовить - зонт от дождя или зонт от солнца. Ён О легко разрешил ее сомнения, сказав, что зонт от солнца можно использовать и как зонт от дождя.

Но теперь струи дождя стали гораздо крупнее. Зонт, предназначенный для защиты от солнца, быстро намокал.

- Давай немного передохнем, - сказал Ён О, заметив неподалеку беседку.

- Да, Ваше Величество.

Придворная дама Чу, внимательно следившая за состоянием зонта, быстро сопроводила Ён О в беседку. Возможно, из-за дождя, там уже оказались нежданные гости. Шумно болтавшие люди, заметив процессию императрицы, поспешно опустились на колени.

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу! Да пребудет с Вами безграничное счастье!

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу! Да пребудет с Вами безграничное счастье!

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу! Да пребудет с Вами безграничное счастье!

Повинуясь возгласу старшего, все, кто был в беседке, пали ниц, прижавшись к полу. Один из них, не поднимая головы, приблизился на коленях и заговорил громче, чтобы его услышали:

- Ваше Величество! Ваш покорный слуга, мунхак Дам Гёнрюн. Присутствующие здесь - прямые наследники рода Сокволь Дам, а остальные - потомки боковых ветвей нашего клана. Те двое там - потомки клана Ман, родственники покойной императрицы Хвесо.

Придворные, сопровождавшие императрицу, затаили дыхание. Не так давно императрица устроила суровый выговор Дам Со И, который был из клана Дам.

Они не боялись, что клан Дам затаит злобу на императрицу. Гораздо больше их беспокоило то, что императрица не оставит клан Дам в покое.

Чувства императрицы по отношению к семье Дам были крайне недобрыми. Проблема усугублялась тем, что здесь, помимо клана Дам, были и представители клана Ман. С кланом Дам проблем бы не возникло, но клан Ман был семьей покойной императрицы, и из-за этого могли возникнуть неприятности со стороны императора и двора.

Какая неудача, что оба клана оказались здесь вместе.

- Кланы Дам и Ман по-прежнему в добрых отношениях.

Ён О, до этого погруженный в свои мысли, медленно вернулся к реальности, услышав слова Дам Гёнрюна.

- Ха-ха-ха, простите мою дерзость. Таким малым кланам, как наши, приходится помогать друг другу, чтобы выжить. Что может быть лучше добрых родственных связей? Ах, да. Я слышал, что Дам Со И допустил в прошлый раз большую невежливость по отношению к Вашему Величеству. Как его родственник, я хочу принести вам совместные извинения.

- Просим прощения, Ваше Величество! То, что Дам Со И был небрежен в этикете - это ведь целиком и полностью упущение нашего клана Дам. Урок, преподанный Вашим Величеством, наш клан высечет на костях. Впредь ни Дам Со И, ни кто-либо другой из нашего клана не посмеет нарушить этикет по отношению к Вашему Величеству.

- Молю, окажите нам милость, безграничную, как океан!

На первый взгляд, потомки кланов Дам и Ман, распростертые ниц перед императрицей, казались учтивыми и законопослушными. Однако в голосах говоривших - и старшего, и молодых наследников - слышались нотки зависти и пренебрежения к юному Ён О.

- Следуя наставлениям Вашего Величества, клан Дам не будет впредь поступать опрометчиво.

- Клан Ман также будет осмотрителен, - добавил потомок клана Ман.

Он искоса наблюдал за происходящим, опасаясь, что клан Дам, полагаясь на свою многочисленность, ведет себя слишком высокомерно перед императрицей, но не решался вмешаться и сделать им замечание. Он в одиночку сохранял должное почтение и к своим родственникам, и к императрице, лишь бросая косые взгляды на родичей из клана Дам.

- Уверяю вас, хоть клан Дам и мал, мы знаем, что такое этикет и манеры. Оплошность, которую Дам Со И допустил перед Вашим Величеством, произошла, вероятно, из-за того, что он с юности любит людей, и ему несколько недостает формальности. Молю Ваше Величество отнестись к этому с великодушным пониманием и покровительством.

- Дам Со И очень мягкосердечен и глубоко переживает за своих родных. Он много раз просил нас передать, чтобы мы выказывали Вашему Величеству высочайшее почтение, - один за другим вставляли свои слова потомки клана Дам.

Это уже становилось проблемой - они говорили перед императрицей больше, чем было дозволено. Некоторые из клана Дам, ровесники или даже старше императрицы, говорили таким тоном, будто поддразнивали младшего брата.

- Эй, вы, - осторожно попытались остановить их потомки клана Ман. Клан Дам явно полагался не на их поддержку. Они вели себя так вызывающе, опираясь на память о покойной императрице Хвесо и чувствуя за спиной поддержку клана Ман.

В отличие от людей из клана Ман, у которых все внутри сжималось от беспокойства, представители клана Дам были самодовольны и расслаблены. Несколько человек даже издали тихий смешок себе под нос.

- Говоря с Дам Со И, мне, пожалуй, следовало приказать, чтобы весь клан Дам больше никогда не попадался мне на глаза.

Ён О произнес это со светлой, сияющей улыбкой.

- …

- …

От этой безмятежной улыбки и жестоких слов, что он произнес, вся наглость клана Дам мгновенно испарилась.

- Куда вы направлялись? - спросил Ён О, меняя тему.

Улыбка на мгновение исчезла с лица Ён О. Он стоял перед самым старшим членом рода Дам. Мужчина средних лет, низко склонив голову, ответил:

- Мы направлялись в Сокхянчжэ, пожалованный нам Его Величеством.

- Можете идти.

За пределами павильона всё ещё лил сильный дождь. Не было и намёка на то, что он ослабнет. Но императрица велела им уходить.

- Мы откланиваемся…

- Мы откланиваемся.

Члены рода Дам покинули павильон, изо всех сил стараясь не выдать застывшего выражения на своих лицах. Ушли и представители рода Ман, которые были вместе с ними. Ён О стоял у перил павильона и наблюдал, как они уходят.

- Ваше Величество Императрица.

Голос придворной дамы Чу был полон беспокойства. Ён О, нахмурившись, провожал взглядом недовольно бегущие под дождём спины.

Если мне суждено умереть, я не могу умереть просто так…

Его губы шевельнулись, но слова потонули в шуме дождя и не достигли чужих ушей.

Придворная дама Чу шагнула ближе к Ён О.

- Прошу прощения, Ваше Величество.

Сегодня утром Ён О позволил императору поцеловать его в губы. Прошлой ночью он молча стерпел прикосновения его рук к спине и талии. Ещё немного, и он будет сплетать губы с мужчиной и тереться с ним обнажённой кожей.

- Прикажи привести евнуха внутреннего дворца Ма Гёнуна. И передай евнуху Сон Хяну из сада Сокрювон дворца Чвихо, что я хочу увидеть цветы жасмина.

Губы, шептавшие неслышно, повернулись к придворной даме Чу и отдали твёрдый приказ.

- Повинуюсь Вашему приказу.

❖ ❖ ❖

Ма Гёнун вошёл в Манрёнвон, расположенный к востоку от покоев императора, и долгое время оставался с императрицей наедине. Выйдя из павильона, он вернулся во внутренний дворец и поочерёдно встретился с наложницами.

Ён О хотел передать дары, пожалованные на церемонии его назначения, хоть и с опозданием. Однако в данный момент его положение было непростым. Поэтому он и вызвал евнуха, чтобы выяснить, может ли он рассчитывать на содействие внутреннего дворца. Через него он также подробно изучил мнения наложниц.

С разрешения главного евнуха, ответственного за управление внутренним дворцом, Ма Гёнун также посетил дом Кё. В поместье заявили, что исполнят всё, что бы ни пожелала императрица.

Вернувшись в императорский дворец, Ма Гёнун не стал просить отдельной аудиенции у императрицы, а лишь передал полученную из дома Кё цитру Пёкса.

На следующий день после приказа императрицы, евнух Сон Хян из сада Сокрювон дворца Чвихо пришёл рано утром и, как было велено, преподнёс цветы жасмина. Ён О подозвал его, когда он подносил цветы.

- Цветы великолепны.

- Это величайшая честь для меня.

Ён О достал из-за пазухи небольшой конверт и передал его Сон Хяну. Сон Хян, не задавая лишних вопросов, убрал полученное письмо за пазуху и поклонился.

- Можешь идти.

- Откланиваюсь.

По сравнению со вчерашней долгой встречей наедине с Ма Гёнуном, эта была мимолётной.

Придворная дама Чу сочла странным, что Ён О встретился с Сон Хяном, даже не удалив прислугу. Евнух внутреннего дворца Ма Гёнун подходил для выполнения многих дел, но и Сон Хян, который служил евнухом с юных лет и имел обширные связи, также был подходящим человеком для важного поручения.

Быстро отпустив Сон Хяна, Ён О приказал принести чайный сервиз в Манрёнвон.

- Чу Сангун, присядь на минуту.

Ён О сел на перила галереи Манрёнвона и указал на место перед собой.

Придворная дама Чу отослала слуг. Смущаясь, она всё же села напротив императрицы на приличном расстоянии.

- Ваше Величество, у вас есть ко мне поручение?

- Да.

Ён О протянул ей чашку, которую уже держал в руках. Это был не знаменитый цветочный чай с горы Ёнсан, одно из сокровищ клана Кё. Тот чай с горы Ёнсан, что был у него, сгорел вместе с дворцом Кирюнг.

В императорском дворце было много драгоценных вещей. И хорошего чая здесь тоже было в избытке. Ён О хорошо разбирался в чае и, даже если это был не цветочный чай с горы Ёнсан, умел раскрыть его особенный вкус.

- Попробуй.

Услышав это, придворная дама Чу начала было вставать, чтобы выразить почтение. Он быстро махнул рукой, жестом предлагая ей пить.

- Это величайшая честь для меня.

Придворная дама Чу сделала глоток чая «Дракон и Феникс», который чаще всего подавали в покоях императора, и её глаза округлились. Этот чай и сам по себе был превосходен, но ни одна служанка из чайной комнаты не могла заварить его так, чтобы добиться такого вкуса.

- Вкусно?

- Ваше Величество, осмелится ли ничтожная слуга возносить вам хвалу? Это слишком великолепно. Я впервые пробую чай с таким насыщенным и изысканным ароматом.

- Да. В нём мои мысли о тебе, придворная дама Чу.

От этих игривых слов Ён О придворная дама Чу вздрогнула от удивления.

- Ваше Величество, я-то понимаю, что вы шутите. Но боюсь, что те, кто ничего не смыслит, услышав это, могут подумать всякое. Разве вы не знаете, сколько придворных не могут отвести от вас взгляд, даже когда вы просто стоите?

Всё-таки придворная дама Чу была подругой Дон Сангун и Ан Сангун. Все трое были склонны к беспокойству и нравоучениям.

- Я буду осторожен. Вернувшись во дворец, я много думал о том, что будет дальше. «Смогу ли я снова здесь жить?» - думал я. Твоя помощь, Чу Сангун, стала для меня большой поддержкой.

- Какое счастье.

- Я очень дорожу тобой, Чу Сангун. Поэтому в деле, которое я собираюсь совершить, ты не будешь участвовать. Так нужно, чтобы, когда я сюда вернусь, ты, такая способная, снова смогла бы обо мне позаботиться. Терять способных людей - это печально.

Придворная дама Чу уже выпила половину горячего чая.

- Ваше Величество.

- Ты примешь моё предложение?

- …Слушаюсь.

Хотя императрица и встречалась с Ма Гёнуном и Сон Хяном, ничего особенного, казалось, не произошло. Самым значительным событием, пожалуй, было то, что цитра Пёкса, которую он передал своему второму брату Кё Дин О, оказалась в Манрёнвоне. Было похоже, что что-то происходит, но она совершенно не могла понять, что именно.

- Помни, даже если я отстраняю тебя, это ни в коем случае не предательство.

- Слушаюсь.

На ответ Чу Сангун Ён О тепло улыбнулся.

- В последнее время меня постоянно клонит в сон. Пойду ненадолго в свои покои, отдохну один. Можешь быть свободна.

- Повинуюсь вашему приказу.

Придворная дама Чу, допив чай, поспешно поставила чашку и последовала за Ён О. Она проводила его до покоев, а затем ещё раз осмотрела Манрёнвон, где уже прибрались служанки. Собираясь направиться ко входу в покои, Чу Сангун встретилась взглядом с Чон Рю, которая стояла на страже. В ответ на взгляд Чон Рю придворная дама кивнула, давая понять, чтобы та пришла, когда императрица проснётся, и направилась в свои комнаты.

Войдя в свои комнаты, придворная дама Чу почувствовала, как её медленно одолевает сонливость, и вскоре легла в постель. Уснув, она не проснулась ни когда село солнце, ни когда ночь стала совсем глубокой.

❖ ❖ ❖

Со вчерашнего рассвета шёл дождь, и многие весенние цветы опали. Сегодня тоже дул сильный ветер, и небо было хмурым. К воротам павильона, у которых завывал ветер, приблизились тихие шаги.

- Ваше Величество Императрица, всё готово.

- Входи.

Дверь открылась, вошла Чон Рю и поклонилась.

- Придворная дама Чу?

- Она уснула. Я зажгла усыпляющие благовония, так что до завтра она не проснётся.

- Идём.

Когда он с Чон Рю вышел наружу, Соха и служанки из дворца Кирюнг, уже ожидавшие перед покоями, низко поклонились. Часть служанок, прислуживавших императрице в покоях императора, отступила в сторону, выстроившись в ряд, а другая часть встала в строй позади тех, кого привела Соха.

- Я скоро вернусь.

- Будем ждать, - поклонился Нэ Инсу, евнух из дворца Кирюнг, который и привёл Соха со служанками.

За Ён О, идущим против ветра, стройными рядами следовали его старые и новые слуги. И старые, и новые - все они изначально были его надсмотрщиками. Теперь же все его надсмотрщики стали для Ён О незаменимыми друзьями.

Ён О шёл по тихой улице, которую его друзья заранее опустошили, и наконец достиг цели. Когда он остановился, все, кто следовал за ним, тоже разом остановились.

Сокхянчжэ.

Павильон, перестроенный из старого отдельного дворца, был прекрасен и в то же время хранил в себе дух времени, отчего выглядел изысканно и благородно.

Сокхянчжэ находился на территории императорского дворца. Однако он был расположен вдали от гарема и путей, по которым ходили придворные чиновники. Уединённое и тихое место, где легко было избавиться от редких прохожих.

У входа в Сокхянчжэ, склонив голову, ждал Ма Гёнун.

- Ваше Величество Императрица.

Рядом с ним стояли Кё Джин О и Чан Сохун. За ними находились воины, связанные с домом Кё и родом Чан. Немногочисленная, но это была военная сила, которую одному человеку было трудно собрать внутри дворца.

Во дворце такой силой мог обладать лишь один человек - император.

- Братья.

На зов Ён О Кё Джин О и Чан Сохун ответили лёгким поклоном.

- Ваше Величество.

- Ваше Величество, вы в добром здравии?

Лицо Кё Джин О было искажено беспокойством, а Чан Сохун казался совершенно безучастным. Ён О внимательно окинул взглядом лица, стоявшие за спиной Чан Сохуна, и быстро отвёл глаза.

- Я действительно собираюсь совершить тяжкое преступление, но у меня нет намерения становиться государственным изменником.

Кё Джин О привёл с собой воинов из Императорской гвардии, с которыми он состоял в братских узах и которые были дружны с домом Кё, а Чан Сохун - воинов из Санрёнви, выходцев из рода Чан. То, что это были именно Санрёнви, все поняли по их благородным чертам лица.

Обычно внешность или таланты ценились больше военной мощи, но Санрёнви в конечном итоге тоже были личной гвардией императора.

Тот факт, что кто-то, не являющийся императором, привёл людей во дворец - владения императора - и применил силу, по самым скромным меркам считался государственной изменой. Даже если бы всё прошло гладко и по плану, Ён О самовольно использовал воинов императора, и ему нечего было бы возразить, если бы его приговорили к наказанию за государственную измену.

- Ваше Величество, какая измена? Разве мы не собираемся просто немного припугнуть их, чтобы задать пару вопросов? - беззаботно проговорил Чан Сохун со своим обычным легкомысленным видом. С ним с самого детства было трудно найти общий язык.

Ён О перевёл взгляд на Ма Гёнуна, с которым говорить было проще.

- Разве я не велел им закрыть лица?

- Ваш слуга передал ваши слова. Однако военные чины сказали, что так они будут привлекать ещё больше внимания. Это показалось мне разумным, и я последовал их совету. Прошу прощения.

Выслушав Ма Гёнуна, Ён О кивнул.

- Убивать нельзя.

Ён О тихо предупредил Кё Джин О и Чан Сохуна.

- Мы и пришли лично именно для того, чтобы никого не убивать, и выбрали только тех, кому можно доверять, - ответил Кё Джин О.

- Именно так, - подтвердил Чан Сохун.

- Помощь важна, но вы все должны уйти вовремя. А пока отступите и ждите.

Ён О смерил Кё Джин О и Чан Сохуна весьма недоверчивым взглядом и отвернулся. В их мастерстве сомневаться не приходилось, но один из них, его родной брат, уже предавал его, а второй, его названый брат, сейчас действовал под его угрозами.

Подойдя к воротам павильона Сокхянчжэ, Ён О кивнул.

- Открыть! - громко скомандовал Ма Гёнун.

Охранники, увидев императрицу и следующих за Ма Гёнуном евнухов из дворцовой стражи, поклонились и открыли ворота.

Когда ворота распахнулись, изнутри донёсся гул голосов. Сегодня в Сокхянчжэ снова собрались представители кланов Дам и Ман, чтобы укрепить свои дружеские узы.

Они собрались во внутреннем дворе перед дворцом и сочиняли стихи.

Роскошные столы, изящные стулья, чайные столики и чашки - всё говорило об их беззаботной жизни. По всему двору витал тонкий аромат туши и чая. На столах трепетали листы бумаги, прижатые роскошными утяжелителями и тушечницами.

- Выведите клан Ман, - приказал Ён О, делая шаг внутрь Сокхянчжэ.

- Ваше Величество, повинуемся!

Сок Ви и Бом Ю подали знак следовавшим за ними людям. По жесту Ма Гёнуна евнухи дворцовой стражи также без спроса вторглись на литературное собрание кланов Ман и Дам.

- Кто здесь!..

Евнухи стремительно ворвались в толпу людей, чинно сочинявших стихи. Грубыми движениями они отталкивали роскошные столы, мешавшие пройти. Столы падали, а сидевшие за ними люди в панике вскакивали на ноги.

Бах!

Когда одного из членов клана Ман вытаскивали из-за стола, тяжёлая тушечница с грохотом упала на прекрасные дворцовые плиты. Кисти разлетелись в стороны, а разбросанная бумага посыпалась на землю. Стул, задетый ногой яростно сопротивлявшегося человека, опрокинулся.

- Эй, что такое? Кто посмел сюда вломиться! Да знаете ли вы, кто я…

- Что вы себе позволяете!

- Что, что происходит…

Членов клана Ман, схваченных евнухами императорской свиты и дворцовой стражи, вытащили и поставили на колени в одной стороне двора. Возле каждого из них встал на страже один из слуг императрицы.

С другой стороны поднялся яростный шум.

- Отпусти!

- Немедленно отпустите! Вы не знаете, где находитесь! Я сказал, отпустите!

- Ах вы, твари!

Двор перед отдельным дворцом, где только что царила гармония, в мгновение ока превратился в сущий ад. Евнухи, которые проявляли некоторую сдержанность по отношению к клану Ман, к клану Дам отнеслись с устрашающей жестокостью.

Императорские евнухи провели немало времени с Ён О во дворце Кирюнг.

Многие из евнухов дворцовой стражи, которых привёл Ма Гёнун, ранее служили во дворце Сонин у Хёк Би и во дворце Кёнрин у Хян Бин. Были среди них и те, кто получал помощь от клана О, к которому принадлежала Чин Совон, и даже те, кто когда-то служил в покоях предыдущей императрицы.

Хотя у господ были свои сложные отношения, эти евнухи либо потеряли своих хозяев из-за клана Дам, либо честь их покойных господ была запятнана из-за поведения этого клана.

Жёсткие руки евнухов выкручивали руки сопротивляющимся, а тех, кто пытался бежать, хватали сзади и бросали на землю.

Ён О невозмутимо шёл сквозь этот хаос.

- И-императрица! Что вы себе позволяете! Даже вам такое не дозволено! - выкрикнул кто-то, заметив его.

Ён О не обратил внимания на то, кто это крикнул. В такой суматохе, столкнувшись с унижением, от противника не стоило ожидать добрых слов.

Ён О пересёк полный смятения двор и взошёл на высокий помост. Ма Гёнун тенью следовал за ним.

Императорские евнухи, подавив сопротивление клана Дам до такой степени, что те не могли и пошевелиться, согнали их в одну сторону и последовали за императрицей. Они принесли трон, на котором мог сидеть лишь он один, и, попросив своего господина сесть, спустились с помоста, чтобы пресечь попытки клана Дам сбежать.

- Приведите Дам Со И, - тихо произнёс Ён О, садясь на трон.

- Слушаюсь вашего приказа.

Ма Гёнун, стоявший рядом, отступил, чтобы исполнить приказ.

На лице Ён О, сидевшего на почётном месте и взиравшего на мрачное зрелище, развернувшееся во дворе Сокхянчжэ, не было никаких эмоций. Его взгляд, наблюдавший за людьми, чья плоть была разорвана, кости сломаны, а глаза налились кровью от лопнувших сосудов, оставался абсолютно безразличным.

- Отпустите! Да знаете ли вы, кто я?! Даже если вы евнухи императрицы, думаете, вам сойдёт с рук притеснение наложника императора!..

В этот момент со стороны лестницы, ведущей к помосту, раздался гневный голос. В нём звучала определённая властность. Заметив, кто говорит, Ён О едва заметно улыбнулся.

Дам Со И, Дам Со Джун.

Видя, как Дам Со И, который с самого вступления во дворец купался в благосклонности императора и не знал никаких трудностей, теперь пытается угрожать евнухам своим положением, Ён О не мог не испытать некоторого удовольствия.

Было даже забавно видеть, как Дам Со И, который всегда представал перед ним с добрым и беззащитным лицом, теперь угрожает кому-то своим статусом. Похоже, даже люди, притворяющиеся милосердными ко всем, в момент внезапной угрозы в панике хватаются за всё, что у них есть.

- И-императрица… Ваше Величество!..

Увидев Ён О на троне, Дам Со И замер. Его невинное, щенячье лицо исказилось от шока и изумления. Его глаза с чуть опущенными уголками, придававшие ему кроткий вид, растерянно перебегали с фигуры Ён О на троне на происходящее во дворе Сокхянчжэ.

Он, очевидно, пытался понять, что происходит.

- Ваше Величество, что всё это… - пробормотало его добродушное на вид лицо, прежде чем он заговорил мягким тоном.

На самом деле, это добродушное лицо не нравилось Ён О с самого первого дня его прибытия во дворец. Он почувствовал к нему неприязнь с первого взгляда. Он ненавидел его по причине, совершенно отличной от той, по которой приказал привести его сюда сейчас. Но раз уж он и так его не любил, ему было даже легче на душе от того, что с течением времени причин ненавидеть его всей душой становилось всё больше.

Ш-ших.

Дам Со Джун, собиравшийся мягко выразить протест против бесчинств императрицы, застыл, охваченный ужасом. Ён О, сидевший на троне, в одно мгновение поднялся, выхватил меч у стоявшего рядом стражника и приставил его к горлу Дам Со И.

- Дам Со И, неужели вы не знали, что такой день настанет? - тихо спросил Ён О, и его губы изогнулись в улыбке.

Церемониальный меч был коротким и лёгким, но его лезвие было заточено достаточно остро, чтобы убить человека.

- В-ваше Величество... Императрица. Не нужно так поступать... За что?

Дам Со И, пытавшийся переубедить Ён О, замолчал, когда холодный меч прижался к его шее. Его щёки непроизвольно дрожали от страха. Его лицо, казавшееся кротким и добродушным, в одно мгновение исказилось от ужаса перед острым лезвием и покрылось слезами.

Глядя на это, лицо Ён О снова стало безмятежно-спокойным.

- Вытащить главных потомков клана Дам вперёд.

Вопреки его бесстрастному выражению, в сказанных словах чувствовалась сила.

- Ваше Величество, Императрица...

Дам Со И, заливаясь слезами, дрожащим от слёз голосом снова попытался остановить Ён О. Но он потерял к рыдающему Дам Со И всякий интерес и вернулся на свой трон. Когда Дам Со И попытался приблизиться к трону, Ма Гёнун преградил ему путь.

- Стреляйте.

Услышав приказ, Ма Гёнун кивнул, бросив взгляд за стену. Это был сигнал для Кё Джин О, Чан Сохуна и других воинов, что скрывались в ожидании.

- Хы-ы, хнгх... В-ваше... Величество... Императрица…

Глаза Дам Со Джуна наполнились ужасом, когда он поочерёдно смотрел то на императрицу, восседавшую на роскошном троне, то на своих родных и близких, которых выволакивали на передний двор.

Тук-тук-тук!

Несколько стрел, безразлично выпущенных лучниками, полетели в сторону выведенных вперёд людей.

- ...!

Звуки, которые издавал охваченный ужасом Дам Со И, оборвались. От потрясения он не мог издать ни звука и лишь яростно замотал головой.

Но следом на передний двор Сокхянчжэ обрушился ливень стрел, многократно превосходящий числом те, что выпустили лучники. Тук-тук-тук! С резким свистом, рассекая воздух, падали стрелы, способные, казалось, с лёгкостью пронзить человеческую плоть.

Несколько человек, в панике метавшихся из стороны в сторону, по счастливой случайности сумели увернуться, но тем, кто был ближе к лучникам, стрелы вонзились в лодыжки и плечи.

Взгляд Ён О был прикован к движению стрел, колеблющихся на сильном весеннем ветру. Стрелы, потерявшие цель в пустоте, напомнили ему о каком-то дне из прошлого.

Но воспоминание тут же улетучилось.

- Клан Дам славится выдающимися господами. Говорят, среди их приближённых много искусных каллиграфов. Подайте им всё необходимое.

По приказу Ён О дворцовые евнухи приготовили бумагу и кисти для всех, кого заставили преклонить колени на переднем дворе Сокхянчжэ. Перед Дам Со И также положили большой чистый лист бумаги и кисть.

Оглядев тех, кто с недоумением смотрел на пустые листы, Ён О слегка улыбнулся.

- Не знаете, что нужно писать?

Его лицо, озарённое невинной улыбкой, было ясным и прекрасным. Среди выведенных потомков клана Дам заметались тревожные взгляды. Они с дрожью переглядывались, и в этих бегающих глазах проступала хитрость.

- ...

- ...

Те, кто так громко и дерзко кричал, когда их хватали и ставили на колени, теперь не могли и рта раскрыть. Казалось, у каждого в голове роились свои мысли.

- Например, о прошлой зиме в Гымрёнвоне, - словно подбрасывая тему, произнёс Ён О, глядя вниз с высокого трона.

Хик! Послышался чей-то резкий, испуганный вздох, эхом разнёсшийся по тихому переднему двору Сокхянчжэ.

- Или о конюхе из Гымрёнвона?

Во дворе стало ещё тише. Несмотря на то, что множество людей с разорванной плотью и сломанными костями стояли на коленях, на мгновение показалось, что само присутствие людей испарилось.

Сияющая улыбка на лице Ён О, сидевшего на троне, оставалась непоколебимой.

- А как насчёт вашей дружбы с Ом Суком? Хм, или это нельзя назвать дружбой? Ведь вы ему угрожали. Бедняга Ом Сук, он бы всё равно умер, так или иначе. А семью О, впутанную в это, ещё более жаль.

Каждый раз, когда Ён О открывал рот, кланы Дам и Ман замирали, затаив дыхание. Стало совершенно ясно, чего он добивался и какова была цель его нынешних действий.

- ...

- ...

Императрица пыталась выбить из кланов Дам и Ман признания в совершённых ими преступлениях.

Действия Ён О были явным превышением полномочий. Пусть он и был императрицей, он не имел права силой принуждать их - родственников бывшей императрицы и аристократов - к написанию признаний. Более того, это место было посвящено памяти покойной императрицы Хвесо. У них были все основания громко обвинить его в непочтительности и дерзости, заявить, что у императрицы нет добродетели, и потребовать, чтобы его низложили за оскорбление памяти покойной предшественницы.

Однако сейчас императрица восседала на высоком троне и, созвав бесчисленных евнухов и невидимую военную силу, подавляла хозяев Сокхянчжэ. Пусть на их стороне и была правота, их противником была императрица, обладавшая реальной властью. Протестовать и увещевать можно лишь тогда, когда оппонент готов слушать.

- Вы ведь многое знаете. Как насчёт этого? Некий несчастный случай с повозкой, произошедший одиннадцать лет назад.

От звука голоса, раздавшегося с трона, между людьми, выведенными на передний двор, и семьёй советника Дам Гёнрюна заметались встревоженные взгляды.

Лицо Ён О, до этого по-детски улыбающееся, на мгновение померкло. Он бросил взгляд на стоящего рядом Ма Гёнуна и лучников с натянутыми тетивами.

- Б-буду писать! Я напишу! Отец, скорее пишите!.. - выкрикнул Дам Со И, не сводя расширенных от ужаса глаз с трона. Крикнув это, он со слезами на глазах обратился к своему отцу, который был лишь слегка задет стрелой.

- Нельзя этого делать, Ваше Величество!

По переднему двору Сокхянчжэ продолжали метаться взгляды, все следили друг за другом. Хотя глава клана Дам сказал «нельзя», некоторые уже взяли кисти и начали писать. В углу схваченные члены клана Ман и другие их родственники тоже выпрямили кисти, не зная точно, что им следует писать.

Ён О взял свой меч, который до этого прислонил к трону, и подошёл к Дам Со И.

- Императрица, умоляю...

Ён О не испытывал неприязни к Дам Со И, который молил о пощаде, искренне не понимая своей вины. И всё же, он сильно сомневался в его полной невиновности.

- А ты почему не пишешь?

- Ваше Величество. За что вы так поступаете? Разве вы не стали достопочтенной Императрицей?.. - жалобно произнёс Дам Со И, бросая взгляд на своих раненых родственников. Его охваченный ужасом голос безобразно срывался. Но даже в таком виде он казался добрым и кротким. Всегда он выглядел как хороший человек.

- Дам Со И, вы что, и вправду неграмотны? - с ухмылкой проговорил Ён О.

Лицо Дам Со И, скованное страхом и потрясением, на мгновение вспыхнуло от унижения.

Дам Со И, хоть и незаконнорожденный, но добрый и благородный.

Императрица - законный наследник могущественного клана Кё, господин из великого аристократического рода, выросший без трудностей в своей жизни.

Когда Ён О ещё был Кё Гвиби, двор проклинал его за тщеславие и коварство. Его обвиняли в том, что он расточителен и жаден, что вчерашний гром и сегодняшний потоп - его вина. Весь мир судачил, что коварный Кё Гвиби непременно будет дурно обращаться с добрым и бедным Дам Со И.

Став императрицей, он понял, что всё осталось по-прежнему. В глазах света было совершенно естественно, что избалованный юнец на троне будет мучить Дам Со И. И он горько рассудил: если молва и так клеймит его жестоким, то будет куда справедливее действительно совершить зло. Тогда хотя бы будет за что.

Ён О легко двинул кончиком меча.

- Ах!

Лезвие скользнуло по тыльной стороне левой руки Дам Со И. Красная кровь окрасила аккуратные каменные плиты дворцового павильона.

- Ваше Величество! - отчаянно закричал один из людей клана Дам, наблюдавший за Дам Со И.

- Даже если не умеете писать, пишите, Дам Со И.

Бросив последние слова рыдающему Дам Со И, Ён О отвернулся.

Развернувшись, он швырнул на каменный пол меч, чей кончик был испачкан кровью Дам Со И.

Ма Гёнун бросил вопросительный взгляд на Ён О, который направлялся к трону. Взгляд евнуха переместился на людей, которые уже успели плотно исписать белые листы бумаги.

Ма Гёнун снова посмотрел на Ён О.

Ён О кивнул. Не прошло и четверти часа с тех пор, как он перевернул Сокхянчжэ вверх дном, но уже подходило время явиться истинному хозяину этого места.

Императорский дворец был огромен, но для этого мужчины он был домом.

Когда Ён О, наблюдавший, как Ма Гёнун собирает исписанные листы, повернул голову, он увидел жалкую фигуру Дам Со И, который со всхлипами, неуверенно выводил иероглифы.

Он не считал его ничтожным человеком.

Потому что здесь, в этом дворце, самым ничтожным был он сам.

Тяжело вздохнув, Ён О сделал шаг, но тут же замер.

Сильный толчок яростно сотряс его тело. Время вдруг потекло мучительно медленно. Ему показалось, он услышал короткий скрежещущий звук. Затем кто-то, тяжело дыша, стремительно приблизился к нему.

Ён О на мгновение затаил дыхание. Когда он пришёл в себя, то увидел короткий кинжал, глубоко вонзившийся ему в живот. Низ живота обожгло жаром и пронзила чудовищная боль. Он не мог дышать от боли.

Я думал, что хоть и действовал без особого рвения, но бдительности не терял...

- Императрица...

Дам Со Джун, с искажённым от боли лицом и нахмуренными бровями, тяжело, прерывисто дышал. Его рука, испачканная в чёрной туши, так как он не привык к каллиграфии, мелко дрожала. Дам Со Джун, ужасаясь тому, что сам нанёс удар, тем не менее не отпускал рукоять кинжала.

Даже в этот миг он разрыдался, словно показывая, какой он на самом деле хороший человек. Этот всхлипывающий голос был невыносим.

От входа в Сокхянчжэ раздался оглушительный крик:

- Кё Ён О!

Боль от удара ножом оказалась совсем не такой, как он ожидал. Рана, из которой сочилась кровь, горела, будто к ней прикоснулись огнём, а вся область вокруг онемела от нестерпимой, разрывающей боли.

Тело словно окаменело, отказываясь подчиняться.

Услышав голос императора, Дам Со Джун отпустил клинок и поспешно отшатнулся. Он попятился, но его так сильно трясло, что ноги заплелись, и он рухнул на землю. Съёжившись, он отчаянно пытался отползти назад.

- ...

Ён О медленно оседал на землю, чувствуя незнакомое головокружение. Он не был уверен, принадлежал ли голос, пронёсшийся у него в ушах и звавший его по имени, тому человеку, о котором он подумал.

- Кё Ён О! Ён О-я...

Передний двор Сокхянчжэ не был большим - но это по меркам императорского дворца. Мужчина, в мгновение ока преодолевший пространство, достаточное для целого павильона, закричал, подбегая к рухнувшему Ён О.

Этот мужчина был тем самым виновником, из-за которого Ён О считал себя самым ничтожным созданием во дворце.

Мужчина, не знавший в этом мире страха, смотрел на Ён О мертвенно-бледным взглядом. Он был похож на испуганного ребёнка. Этот высокомерный и жестокий человек, которому было неведомо понятие страха, вырвал кинжал из тела Ён О, отшвырнул его в сторону и дрожащими руками зажал рану.

Этот мужчина был властителем Поднебесной. Рождённый в императорской семье, он никогда в жизни не касался коленями голых каменных плит.

Было до странного дико видеть, как мужчина, который даже до того, как стать императором, во время покаяния или наказания преклонял колени лишь на шёлковых подушках, принесённых евнухами и слугами, теперь стоял на коленях на голом полу с искажённым от ужаса лицом.

Император, чьё лицо при малейшем расслаблении приобретало холодное и надменное выражение, смотрел на Ён О с болезненно искажёнными чертами.

- Ён О-я, Кё Ён О! Слышишь меня?

Сквозь пелену угасающего сознания Ён О видел его глаза, блестевшие от непролитых слёз.

Император одной рукой зажимал его рану, а другой осторожно гладил Ён О по лицу. Ён О не мог понять этого жеста: император касался его так бережно, словно его лицо было из хрупкого фарфора и могло треснуть от любого неверного движения.

Этот человек так долго его обманывал. Был так жесток. И каждый раз, когда этот император, причинивший ему столько боли, вёл себя так, словно любил его, всё казалось сюрреалистичным.

Его собственные клятвы не верить ни единому жесту императора казались теперь такими тщетными и жалкими. Мрачная реальность, в которой одна лишь нежная улыбка этого мужчины могла с лёгкостью сокрушить всю его волю.

Ён О попытался покачать головой, но его глаза широко распахнулись. Окровавленный клинок снова летел на него.

Евнухам, которых привел Ён О, едва хватало людей, чтобы одновременно охранять исписанные листы и останавливать пытавшихся сбежать членов семей Дам и Ман. В суматохе Дам Со Джун, которого все считали выбывшим из игры, снова схватил упавший клинок и бросился в атаку.

- ...!

В тот миг, когда он подумал, что сейчас точно испустит последний вздох, император заслонил его своим телом. Но удивление от того, что он не умер, было ничтожным по сравнению с шоком при виде мужчины, которому вонзили клинок в область солнечного сплетения.

Ён О показалось нелепым, что он беспокоится о ране У Сон Джэ. Он думал, что если император, этот человек, который так жестоко его отвергал, будет ранен и окажется в беде, он почувствует ликование и счастье. Но нет.

«Глупец. Неисправимый глупец Кё Ён О».

Язвительные слова, однажды брошенные ему императором, оказались правдой. Он был глуп, до отчаяния глуп. Иначе как объяснить, что он всё ещё любил этого мужчину.

Мужчину, которого он отчаянно ненавидел, но по-прежнему любил.

Последнее, что увидел Ён О, - как мужчина принял удар клинка, - а затем всё померкло. Гулко отдававшиеся в ушах звуки стихли, и даже мысли, насмехавшиеся над ним, растворились вдали.

Сон Джэ одной рукой вырвал клинок, вонзившийся ему в солнечное сплетение, и одним резким движением вонзил его в бедро Дам Со Джуна. Проследив за брызнувшей кровью, он увидел, что залитые кровью глаза Ён О закрылись, и закричал:

- Лекаря! Приведите сюда лекаря!

Евнух Ван, следовавший за императором, но сильно отставший и только сейчас добравшийся до Сокхянчжэ, тут же бросился за лекарем, которого предусмотрительно вызвал заранее. Слёзы безостановочно текли по щекам Сон Джэ, когда он смотрел на Ён О, который потерял сознание и побледнел так, словно из него вытекла вся кровь.

- Ён О-я. Ён О-я, нет…

Он не собирался этого допускать. Смерть Кё Ён О - то, чего он никогда не допустит. Поэтому он не мог уйти вот так, настолько нелепо.

- Лекарства!

Главный лекарь Чан кликнул своего ученика в поисках кровоостанавливающего средства. Ученики лекаря тут же принялись выполнять каждый свою задачу. Женщина-лекарь, распоряжаясь на месте, обратилась к евнуху:

- Осматривать пациента здесь нельзя. Подготовьте ближайшую комнату, принесите горячей и чистой воды, а также как можно больше чистых хлопковых повязок. Прикажите травнику из Намчхона принести все виды кровоостанавливающих средств и позовите всех их иглотерапевтов. Как быть с другим пациентом?

- В первую очередь спасайте Его Величество Императрицу, - ответил евнух Ван.

- Слушаюсь.

Лекарь Чан и его ученики вбежали в подготовленную евнухами комнату и принялись за суетливую работу. Бесчувственного Ён О перенесли в комнату под их надзор. Травники и иглотерапевты из Намчхона, прибежавшие по приказу евнуха Вана, один за другим входили внутрь.

- ...

Сон Джэ застыл на ступенях перед павильоном, словно каменное изваяние. Евнух Ван, закончивший отдавать распоряжения и наводить порядок, подошёл к императору.

- Кровь на одеянии Вашего Величества, похоже, не только чужая, - быстро доложил молодой евнух, стоявший рядом с императором.

- В-ваше Величество! Кровь... Вы ранены?

- Со мной всё в порядке, - покачал головой Сон Джэ, не отрывая взгляда от павильона, куда унесли Ён О.

- Однако…

- Дам Со Джуна - в темницу. Приставить к нему лекаря, чтобы не умер.

- Ваше Величество, вы тоже должны показать рану лекарю.

Евнух Ван был непреклонен, но, не переставая говорить, жестами и взглядами он уже отдавал новые приказы.

- Лекарь осмотрит меня здесь.

Видя упрямство императора, евнух Ван больше не настаивал. Он приготовил место для осмотра и позвал лекаря. Из павильона, куда унесли Кё Ён О, продолжали доноситься суетливые звуки. Ночь становилась всё глубже, а закрытые двери так и не открывались.

❖ ❖ ❖

В покоях императора царила мёртвая тишина. С тех пор, как императрица упала, сражённая клинком, прошло уже три дня.

Было ли то заслугой десятков лекарей, травников и иглотерапевтов, что полтора дня не отходили от него ни на шаг? Так или иначе, и императрица, и носимый ею наследник были вне опасности.

Никто не решался произнести вслух, что всё случившееся, возможно, к лучшему. Но факт оставался фактом: тело императрицы исцелялось после ранения с неестественной быстротой, и это позволило понять - он готов к родам.

Говорили, что тело, зачавшее дитя благодаря джаанхону, к моменту родов развивает родовой канал, а после - плоть быстро заполняет его, способствуя стремительному восстановлению. Именно благодаря этому свойству, веря в целительную силу джаанхона, и можно было пойти на рассечение живота, если роды проходили тяжело.

Хоть с момента приёма зелья прошёл всего год, его тело идеально восприняло всю его силу.

Лекари сделали всё, что было в их силах.

Благодаря действию джаанхона рана от клинка заживала с поразительной скоростью. Все серьёзные повреждения внутренних органов уже затянулись, осталась лишь внешняя рана.

Но императрица не приходила в сознание.

Незаметно наступила глубокая ночь. Всего через несколько сиджинов пойдёт уже четвёртый день, как он не открывал глаз. Ночь мгновенно сменилась рассветом. Снова настало утро.

Кё Ён О по-прежнему был погружён в глубокий сон.

❖ ❖ ❖

Сон Джэ заперся в своих покоях. Если не случалось чего-то неотложного, он не покидал места у постели в своей опочивальне.

Он не мог уйти. Ему казалось, стоит лишь на миг отвести взгляд, и человек на постели исчезнет. Он боялся, что тепло, которое он удерживал в своих руках, в одно мгновение развеется.

Он, никогда ничего не боявшийся, теперь цепенел от ужаса при каждом вздохе Кё Ён О.

Кё Ён О спал, прекрасный, как картина. Сон Джэ смотрел на него, не в силах оторваться - на то самое лицо, за которым он так долго тайно наблюдал. Спокойное, словно вовек не пробудится, оно хранило тепло, но было лишено и чувств, и выражений.

При любой возможности Сон Джэ звал спящего Кё Ён О.

- Ён О-я.

Он отчаянно молил, чтобы Кё Ён О очнулся, чтобы отреагировал на его голос, чтобы открыл глаза.

В то же время его терзал страх. Он ловил себя на эгоистичной мысли: а что, если Кё Ён О, очнувшись, отвергнет и оттолкнёт его? Не лучше ли тогда, чтобы он спал и дальше?

И всё же, пусть даже Кё Ён О будет проклинать и ненавидеть его больше всего на свете, он молил лишь о том, чтобы тот открыл глаза и продолжил жить. Но ясное, безмятежное лицо оставалось погружённым в сон.

❖ ❖ ❖

Во сне Ён О слышал голос Сон Джэ, зовущий его.

- Ён О-я.

Десятки, сотни раз - без счёта.

- Кё Ён О… Ён О-я, прошу тебя.

Каждый раз, когда его сознание на миг прояснялось, он слышал, как мужчина зовёт его по имени.

- Кё Ён О.

Голос срывался на плач. Испуганный, дрожащий, он без умолку звал его.

- Ён О-я.

Словно не замечая, что ему не отвечают, словно забывая, что только что позвал, мужчина снова и снова шептал его имя.

- Кё Гонджа.

От настойчивого, бесконечного зова Сон Джэ сознание, таившееся в глубине, начало понемногу пробуждаться. Словно его уснувший разум насильно вытаскивали наружу.

С каждым зовом мужчины его туманное сознание прояснялось.

- Ён О-я…

Порой мужчина звал его по имени, словно обиженный ребёнок. Слыша его голос, можно было подумать, что он, не отвечающий, - невероятно холодный и бессердечный человек.

И это при том, что мужчина, так жалобно зовущий его, сам был самым бессердечным созданием на свете.

Большая, сильная рука императора, сжимавшая его ладонь, неуверенно дрожала. То, что рука мужчины, который, казалось, не знал и тени сомнения, так сильно дрожала, сбивало с толку и вызывало недоумение.

В каждом выдохе, сопровождавшем его низкий голос, слышалась мучительная дрожь.

Каждый раз, зовя Ён О по имени, Сон Джэ сжимал его руку, и голос его срывался на плач. Не получая ответа, он впадал в отчаяние и мелко дрожал всем телом. С голосом, полным скорби, он снова и снова настойчиво звал Ён О.

Он делал это неизменно на протяжении последних пяти дней. Если тот не очнётся сегодня, он будет звать его завтра, а если не очнётся и завтра - то и на следующий день, снова и снова.

Иногда мужчина говорил без умолку, будто Ён О был в сознании.

- Ён О-я. Кё Ён О, я не отпущу тебя. Не уходи. Не смей уходить. Тебе нельзя уходить. Я знаю, что меня всегда бросают. Но ты так не поступишь. Ведь ты жалел меня, Ён О-я.

От этих жалких слов императора Кё Ён О в своём затуманенном сознании лишь издал насмешливый вздох. Было смешно видеть, как мужчина, чьё лицо мгновенно приобретало высокомерное выражение, стоило лишь на миг расслабиться, теперь притворялся жалким.

Но ещё больше его поражало, удручало и ошеломляло то, что император прекрасно знал о его жалости. А самым жалким ему казалось собственное сердце, которое, несмотря на весь абсурд, всё же испытывало толику сочувствия к этому низкому голосу, зовущему его так отчаянно, словно обиженный ребёнок.

- Ты говорил, что заставишь меня пожалеть о том, что я сделал тебя наложником. Я действительно жалею. И в то же время - не жалею. Почему ты не просыпаешься? Потому что знаешь, что, открыв глаза, увидишь меня? Не хочешь меня видеть? …Наверное, не хочешь. И это естественно. Ведь всё мерзкое, ужасное и жестокое, что ты пережил, - всё это из-за меня.

Сон Джэ продолжал говорить, глядя на бледное, бескровное лицо Ён О, а затем снова и снова целовал тыльную сторону его сухой ладони. Он крепко вцепился в тёплую руку Ён О, словно та была его единственной нитью жизни.

- Прости. Прости меня, Ён О-я. Всё это - моя вина. Очнись и вини меня.

Иногда император извинялся, бессвязно и невпопад. Рука спящего была безвольна и дрожала вместе с рукой мужчины. Дрожь то усиливалась до предела, то едва ощутимо стихала.

- Может, ты не открываешь глаза, потому что чего-то стыдишься? Неважно, чего именно. Ты ни в чём не виноват. Ты - создание, которое не способно совершить ошибку. Даже если за тобой и есть какая-то вина, это не вина. А если и есть, то всё это из-за меня.

Казалось, разум мужчины был затуманен не меньше, чем сознание Ён О. Император произносил слова, которые императору говорить не подобает.

- Ты - непорочное создание, но если вдруг ты решишь, что грешен, можешь переложить все свои грехи на меня. У меня их и так много. Если ты передашь мне свои незначительные проступки, никто и не заметит. Если ты чего-то хочешь, я дам тебе всё. Поэтому, Ён О-я…

Мужчина, что взошёл на трон, перебив всю свою родню, говорил так, словно готов был отдать ему целое небо.

Сознание Ён О полностью прояснилось, и он медленно открыл тяжёлые веки. Мутным взором он увидел богато украшенный полог императорской кровати. Дрожь сильной руки, сжимавшей его ладонь, была не сном.

Мужчина держал его руку, и плечи его сотрясались от дрожи.

Ён О не хотел просыпаться. Наверное, так и было. Ведь очнувшись, он снова окажется во власти своих чувств к этому человеку и, забыв о гневных криках, что бросал ему в лицо, снова будет любить его. Пусть он и не простит, но будет вести себя так, словно ничего и не было.

Стоило лишь на мгновение ослабить бдительность, и ненависть к этому мужчине исчезала без следа, будто её и не бывало. Придя в себя, он обнаруживал, что снова живёт с ним спокойной и мирной жизнью.

Вот и сейчас, едва открыв глаза, он уже кончиками пальцев поглаживал благородное лицо мужчины, склонившегося над ним.

- И целое небо отдадите?..

Голос Ён О звучал хрипло - видимо, из-за того, что он очнулся лишь спустя несколько дней. В остальном же, кроме пересохшего горла, тело было лёгким, и ничего не болело. Наоборот, он чувствовал себя даже легче, чем до того, как упал от удара клинком.

Сон Джэ, уже впавший в отчаяние от того, что рука Ён О выскальзывает из его ладони, от удивления вскинул взгляд, когда кончики пальцев коснулись его лица. Глаза мужчины были красными, словно он только что плакал.

- Всё и так уже твоё. Если я отрекусь и передам тебе трон, скажут, что это неуважение к предыдущему императору. Как насчёт регентства? Может, привезти наследника, чтобы ты его выдвинул?

Первые слова мужчины были трогательны. Но то, что последовало за ними - холодный и безжалостный расчёт политической борьбы, - наполнило сердце мраком.

Таким и был У Сон Джэ.

Сон Джэ хотел позвать слуг, чтобы убедиться, что Ён О, открывший глаза, - не иллюзия, но Ён О взглядом попросил его не делать этого.

- Ваши поступки делают из меня злодея.

Проворчал Ён О и усмехнулся.

- Тогда мы просто повсюду расскажем о твоей доброте.

- Оставьте. Почему вы не делаете того же самого для себя, Ваше Величество?

- Обо мне нечего сказать доброго, даже если солгать.

Мужчина не знал никого, кроме себя, но к себе был скуп на похвалу. Ён О подумал, что это его проблема - замечать такие черты в У Сон Джэ и придавать им значение.

- Отпустите меня.

- …Этого… не могу. Я не могу. Я не хочу.

- Я хочу вернуться во времена, когда не знал Ваше Величество. Хочу вернуться туда, где я ещё не знал У Сон Джэ.

- Это невозможно. Даже если ты меня забудешь, я-то тебя знаю. Как можно вернуться во времена, когда ты чего-то не знал, если ты уже это знаешь? Уж лучше вини меня.

Сон Джэ нахмурился, словно капризный ребёнок.

- Вам правда хочется услышать мои упрёки?

- Вини меня - и оставь самобичевание. Если ты будешь винить меня, я смогу извиниться. Даже если я буду молить о прощении, ты не обязан меня прощать. Ты не единственный в этом мире, кто не может простить меня. Когда ты спросил меня о несчастном случае с повозкой главы дома Кё, я всё время жалел, что не ответил. Нужно было тогда всё объяснить и извиниться, пусть это и прозвучало бы как оправдание. Не держи боль в себе, выплесни её на меня. Если ты изольёшь свою боль, разве я не смогу утешить тебя?

- Утешить меня? Я ненавижу Ваше Величество. Ненавижу.

Брови Ён О сдвинулись, словно он вот-вот расплачется.

- Это всё моя вина. Ён О-я, ты в порядке? Где болит? Нужно позвать лекаря…

В ответ на слова Сон Джэ Ён О снова покачал головой. Он молча повёл бровями, а затем, успокоив сбившееся дыхание, сказал:

- Это всё потому, что я ношу дитя Вашего Величества?

- Ты забыл, сколько людей носили моих детей?

- И это то, что вы должны были сейчас сказать?

Услышав слова Ён О, мужчина замолчал.

- С тобой слишком сложно.

На тихое ворчание императора Ён О захотелось возразить, не слишком ли сам мужчина эгоистичен.

- Ваше Величество для меня тоже слишком сложен. Я хочу спросить одно… Вы действительно… хоть немного меня любите?

От этих слов, с трудом произнесённых Ён О, Сон Джэ, сидевший на стуле у кровати, поднялся и присел на её край. На лице мужчины отразилось странное, искажённое выражение.

- Кё Ён О, я искренне люблю тебя. Ты мне очень нравишься. Люблю тебя безмерно. Хотя бы запомни моё признание. Ты чем вообще слушаешь? Неужели ты слушаешь и тут же всё забываешь? Ты хоть знаешь, какая это редкость - моё признание?

- Вы сейчас злитесь?

- Как я могу на тебя злиться?

Император злился, но при этом утверждал, что не злится.

- Вот как.

- Я никого не люблю, кроме себя, - с горечью в голосе сказал Сон Джэ и убрал спутавшиеся волосы со лба Ён О.

Поистине мужские слова.

- Я знаю.

- Но тебя я люблю больше, чем себя.

От этого детского признания непроницаемое лицо Ён О дало трещину.

- …

Глядя на его растерянное, смущённое и сбитое с толку лицо, Сон Джэ медленно заговорил:

- Ты носишь дитя, которое так ненавидишь. Ты в порядке? Ты поэтому пытался умереть? Отпустить тебя я не могу. Этого не будет. Но и умирать тебе нельзя. Я не буду тебя беспокоить. Я исполню всё, чего ты желаешь, кроме этого. Неужели я тебе настолько противен?

Он ничего не понимал.

В глазах Ён О мгновенно собрались слёзы и покатились по щекам. Видя его исказившееся лицо, Сон Джэ и сам помрачнел. А в следующее мгновение Ён О разрыдался, словно обиженный ребёнок.

- Ён О-я?

Сон Джэ осторожно привлёк его к себе и принялся утешать.

- Ён О-я. Прости. Прости, это я виноват. Не плачь. Почему ты плачешь? Я тебе неприятен? Хочешь, чтобы я ушёл?

Мужчина шептал извинения, сам не зная за что, и успокаивал Ён О. А тот, в объятиях извиняющегося мужчины, плакал ещё долго. И только когда слёзы утихли, он заговорил.

Он знал, что нельзя этого говорить, но, сам того не осознавая, признался.

- Не было ни единого мгновения, чтобы я тебя не любил… Кажется, я немного глуповат. Знаю, что нельзя такое говорить. Знаю, но снова признаюсь.

Услышав слова, произнесённые Ён О сквозь слёзы, Сон Джэ крепче сжал его в своих объятиях. Он без умолку осыпал лёгкими поцелуями его мокрые от слёз щёки, губы, шею. Сон Джэ прижимался губами к его заплаканному лицу снова и снова, пока тот окончательно не перестал плакать.

Сладкие звуки раздавались ещё долго.

Ён О, уснувший в объятиях Сон Джэ под градом поцелуев, проснулся от того, что мужчина, наблюдавший за ним, снова его целовал. За окном стемнело, но Сон Джэ, казалось, и не думал спать.

Ён О протянул руку и закрыл глаза смотревшего на него мужчины.

Прикрыв его веки ладонью, он снова погрузился в подступающую дремоту. Было много дел, которые нужно было сделать, многое выяснить, новости, которые нужно было сообщить. Но он решил отложить всё на потом. И он, и этот мужчина слишком устали. Поэтому он решил позволить себе немного лени.

Ён О прижался к горячему телу мужчины и крепко уснул. Сон Джэ, обняв его ещё крепче, впервые за несколько дней закрыл глаза. В местах их соприкосновения разливалось нежное тепло. Опьянённые спокойствием, которое дарило тепло чужого тела, они уснули.

Казалось, их лёгкое, щекочущее дыхание было целым миром.

Был тихий рассвет.

Ён О открыл глаза, почувствовав, что кто-то его коснулся. Сон Джэ, чьи глаза всё ещё были прикрыты его ладонью, крепко спал. Глядя на мужчину, спящего с ровным, мягким дыханием, он подумал, что тот, оказывается, тоже человек.

Ён О собрался было встать, но, почувствовав, что что-то мешает, повернулся.

- …?

Рукав его ночного одеяния был в несколько слоёв хитроумно намотан на пальцы спящего Сон Джэ. Он осторожно потянул за ткань, высвобождая её из хватки мужчины. Стараясь не шуметь, он тихо поднялся и встал с кровати.

Ён О машинально коснулся живота и замер. Нижняя часть живота, куда его ударили клинком, была туго перевязана плотной хлопковой тканью. Только сейчас он осознал, почему пролежал без сознания несколько дней.

Меня же ударили ножом.

Ещё вчера, когда он очнулся, ему показалось странным, что тело было на удивление лёгким. Он проспал несколько дней, но когда он провёл рукой по лицу, кожа была чистой, словно он только что умылся.

Ён О подошёл к дверям покоев. Дворцовые слуги, стоявшие на страже, почувствовали его присутствие и бесшумно открыли двери.

Увидев его в дверном проёме, слуги от удивления широко распахнули глаза.

Все, кто был перед опочивальней, потрясённо ахнули, словно увидели призрака. Шум был негромким, но мог разбудить того, кто спал внутри.

- Ва-Ваше Величество Императрица!..

Придворная дама Чу, будто увидев духа, нетвёрдой походкой шагнула вперёд.

- Все в порядке?

Ён О оглядел ошеломлённые лица, смотревшие на него, и сам закрыл за собой двери.

Придворная дама Чу с тревогой в глазах осмотрела Ён О и коснулась его руки. Её ладонь была мокрой - видимо, она проверяла воду для умывания.

В обычное время прикоснуться к телу императрицы без разрешения было бы немыслимо. Но сейчас было не до этого.

Мокрая рука придворной дамы Чу тщательно ощупала затылок Ён О, его шею, плечи, локти и кисти. Словно проверяя, не сломано ли что-нибудь, не ранен ли он, и не был ли он сам лишь видением.

Под этими прикосновениями Ён О почувствовал себя нашкодившим ребёнком.

- Ваше Величество…

Ён О был просто рад их видеть, но придворная дама Чу, а за ней и остальные слуги перед опочивальней, один за другим начали плакать.

- Чу Сангун, почему ты плачешь?

Ён О был благодарен, что человек, которого он знал не так уж долго, так о нём беспокоился и так радовался его возвращению, но он никак не ожидал слёз.

Растерянно оглядевшись, Ён О моргнул, заметив перед опочивальней знакомые лица, которых здесь не должно было быть. Все, кто прислуживал ему в дворце Кирюнг и кто был с ним в Сокхянчжэ, стояли здесь.

Шаги, доносившиеся из-за поворота коридора, ведущего во внутренние покои, затихли, а затем раздался тихий шёпот, смешанный со всхлипами. Кым Ге и Чон Рю, которые вели слуг с подносами, наполненными хлопковыми тканями и различными туалетными принадлежностями, увидев лицо Ён О, разрыдались.

Вся прислуга перед внутренними покоями императора состояла только из людей императрицы.

- Вы не просыпались пять дней. А раз уже рассвело, значит, вы открыли глаза на шестой день.

- Вы… Вы очнулись, да? Я знала, что вы очнётесь!..

Глядя на их покрасневшие от слёз глаза и носы, он не мог сказать им, что на самом деле очнулся ещё вчера.

- Господин. Господин, с вами всё в порядке?

Кым Ге, сама того не осознавая, обратилась к нему по-старому и заплакала в голос.

- Простите, что заставил всех волноваться. С вами ничего не случилось? Все целы? - спросил Ён О, оглядывая взволнованные лица.

- Мы все в порядке. Его Величество позволил нам остаться рядом с Вашим Величеством Императрицей. Все придворные слуги, что сопровождали вас в Сокхянчжэ, теперь стали людьми Вашего Величества. Евнух Ма охраняет Манрёнвон. Как и было приказано, он собрал все признательные показания и хранит их у себя.

Чон Рю кивнула, утирая слёзы. Но слёз, что текли по её лицу, было больше, чем она успевала вытирать, и оно быстро стало мокрым. Однако, икая от подступающих рыданий, она не забыла передать главное.

- Ваше Величество Императрица. Вам следует пока отложить все дела, что тревожат ваше сердце. К счастью, ребёнок в вашей утробе в безопасности. Вам нужно больше заботиться о восстановлении своего тела.

Придворная дама Чу хотела, чтобы Ён О, очнувшийся после нескольких дней, как следует отдохнул.

- Ах…

Ён О вспомнил о ребёнке, о котором на мгновение забыл.

- Говорят, что принятый вами джаанхон благополучно подействовал. Судя по тому, как быстро вы восстановились после ранения, родовой канал будет развиваться без проблем. Главная посланница Намчхона, Чо Сом Рын, в качестве лекаря будет руководить подготовкой к родам.

- Вот как.

- Вы очнулись после стольких дней, не желаете ли принять ванну? Пока вы будете в купальне, мы подадим лёгкую еду.

Ён О был ошеломлён столь неожиданно хорошими новостями. Придворная дама Чу предложила ему пройти в павильон, где была подготовлена купальня.

- Господин…

- Кым Ге.

Услышав обращение, нарушающее этикет, придворная дама Чу с укором позвала Кым Ге. Чон Рю, глядя то на одну, то на другую, закусила губу.

- …

Ён О, уже собиравшийся последовать за придворной дамой Чу, обернулся к Кым Ге.

- Говори.

- Господин, командующий левого крыла охраны был возведён в звание Великого генерала. Однако его изгнали за пределы столицы.

Кым Ге, хоть и колебалась, но всё же доложила то, что Ён О должен был знать. Придворная дама Чу хотела остановить её, чтобы не волновать только что очнувшуюся императрицу. Чон Рю же, едва заметно кивнув в знак согласия со словами Кым Ге, искоса поглядывала на придворную даму Чу.

- Что случилось?

- Когда евнух Ма, Сок Ви и Бом Ю несли собранные в Сокхянчжэ признания в опочивальню, их сопровождали командующий и заместитель командующего. Внезапно командующий увидел часть признаний, которые нёс евнух Ма, и… он отрубил головы главе клана Дам, его прямому наследнику, мунхаку Дам Гёнрюну, его братьям и племянникам.

То, о чём рассказала Кым Ге, было для Ён О полной неожиданностью. Но он прекрасно мог это понять. Его второй брат и сестра были близнецами, и, несмотря на разный пол, между ними не было никаких преград. Они называли друг друга своей половиной.

Если в признаниях было то, о чём догадывался Ён О, то клан Дам был врагом, убившим их родителей и сестру.

Кё Джин О с восемнадцати лет служил военачальником при столичном дворе и прекрасно знал суровые законы императорского дворца. Применить оружие и убить кого-то во дворце без разрешения императора было равносильно тому, что поднять меч на самого императора. Какими бы ни были причины, это могло быть расценено как государственная измена.

- Скольких он убил?.. - очень осторожно спросил Ён О.

Кым Ге посмотрела на Чон Рю. Та шагнула вперёд и опустила глаза. Придворная дама Чу, оставив попытки её остановить, устремила взгляд вдаль.

- Мы не знаем точно. За исключением Дам Со И, который по императорскому указу заключён в тюрьму, следует считать, что все прямые наследники клана Дам мертвы. Перед тем, как отрубить им головы, командующий сначала отрубил им другие части тела, поэтому восстановление тел для опознания несколько задерживается. Из-за этого и опознание личности идёт медленно. Поскольку вся семья уничтожена, трудно определить, какое тело кому принадлежит.

Чон Рю было очень неловко сообщать такие подробности беременному человеку.

- Разве во дворце не было стражи?

- Говорят, он сломал руку командующему личной охраны императора, который пытался его остановить. Большинство стражников из дворцовой гвардии и евнухов, охранявших Сокхянчжэ, также не смогли ему помешать, так как он переломал им руки. Многие из младших членов побочных ветвей клана Дам, видевшие расправу над прямыми наследниками, потеряли дар речи. А те, кто ещё может говорить, отказываются давать показания.

Ён О с растерянным лицом обернулся на двери внутренних покоев.

- И вы говорите, мой брат стал Великим генералом?

Единственным человеком в мире, кто мог бы повысить в звании военачальника, фактически уничтожившего целый клан, был император, находившийся сейчас в этих покоях.

- Генерала левого крыла изгнали из столицы за то, что он нанёс увечья командующему личной охраны императора, дворцовой страже и евнухам.

- Его Величество сказал, что вернёт Великого генерала в столицу, как только его наказание закончится.

Ён О на мгновение замолчал.

- …

Он живо представил, как придворные министры боятся даже дышать в присутствии императора. Император и без того был человеком, внушающим страх, а теперь он поставил во главе армии Великого генерала - палача, способного в одиночку вырезать целый клан ради него.

И этот палач был его родным братом.

- …

- …

Придворные слуги императрицы считали, что, хотя он и действовал жестоко, всё закончилось к лучшему. Клан Дам, пользуясь благосклонностью Дам Со И и покровительством клана Ман, вёл себя в столице слишком заносчиво и дерзко по отношению к императрице.

Судя по тому, как разгневался наследник клана Кё, увидев признания из Сокхянчжэ, клан Дам, несомненно, совершил тяжкое преступление против императрицы и её семьи. Раз уж сам император молчаливо одобрил это, то всё решилось чисто, без скучной и грязной политической борьбы за честь аристократов и двора.

- Могу ли я доложить ещё кое-что? - осторожно начала Чон Рю.

- Говори.

- Евнухи в Сокхянчжэ были шпионами, подосланными Его Величеством. Клан Ман и клан Дам порой отсылали их, а полностью они покинули свои посты, вероятно, потому, что отправились с докладом к Его Величеству. Говорят, что в показаниях, оставленных кланом Дам, и в записях разговоров, сделанных евнухами в Сокхянчжэ, нет никаких расхождений.

- Его Величество в Сокхянчжэ…

Ён О снова взглянул на внутренние покои. Он не мог с уверенностью сказать, зачем император приставил шпионов к клану Дам. Но в итоге это оказало огромную помощь в его собственном безрассудном поступке.

- Все подозрения Вашего Величества подтвердились. Вы поступили правильно, - утешающе сказала Чон Рю, видя задумчивость Ён О.

- Спасибо, что говоришь это. А что с Дам Со И?

- Дам Со И заключён в дворцовую тюрьму. Ему отрезали правую ногу до бедра.

- Что?

- Это был приказ Его Величества. Дам Со И пытался убить Ваше Величество, но потерпел неудачу и в итоге ранил самого императора. Его Величество пронзил мечом бедро Дам Со И, пригвоздив его к каменному полу Сокхянчжэ, так что ничего нельзя было поделать. Никто не мог попросить Его Величество вытащить свой меч, поэтому, когда евнухи попытались извлечь клинок, рана стала ещё хуже. Когда его осмотрел королевский лекарь, он сказал, что единственный способ спасти ему жизнь - это ампутировать ногу.

- Вот как…

- Его Величество приказал во что бы то ни стало сохранить Дам Со И жизнь. Он сказал, что клан Дам пытался убить императрицу и ранил императора, поэтому после надлежащей правовой процедуры весь их род до девятого колена будет уничтожен.

Услышав слова Чон Рю, Ён О снова посмотрел в сторону внутренних покоев. Он не знал, как назвать этого человека - милосердным или беспощадным, - ведь тот приказал сохранить жизнь лишь для того, чтобы затем казнить по всей строгости закона.

- Кстати, Ваше Величество Императрица. Его Величество сейчас там, внутри?

На вопрос придворной дамы Чу Ён О кивнул.

- Он спит.

- Слава небесам. Все эти пять дней, пока Ваше Величество были без сознания, он не сомкнул глаз, находясь рядом с вами. Я попрошу главного управляющего войти.

Ён О удивлённо моргнул.

- …

Видя его потрясённое лицо, придворная дама Чу смущённо улыбнулась. В этот момент дверь во внутренние покои с грохотом распахнулась, и оттуда с суровым выражением лица вышел Сон Джэ.

- Ён О… Ты был здесь?

- Ваше Величество. Пожалуйста, вернитесь внутрь и спите. В течение следующих пяти дней вы должны будете получать разрешение вашего покорного слуги, чтобы делать что-либо, кроме сна и отдыха. Что вы здесь делаете, почему не возвращаетесь?

Придворные слуги перед опочивальней опустили головы и отступили к стенам.

- Я только что проснулся и открыл глаза.

- Это был сон за вчерашний день. Подумать только, вы не сомкнули глаз все пять дней, пока я был без сознания, - о чём вы только думали? Немедленно идите спать.

Ён О попытался втолкнуть мужчину обратно в опочивальню. Когда Ён О схватил его руку, чтобы оттолкнуть, Сон Джэ переплёл их пальцы.

- А ты?

- Я только и делал, что спал все пять дней.

Ён О высвободил свою руку из пальцев мужчины, которые настойчиво проникали между его собственными. Вопреки тому, что он только что проснулся, лицо императора было абсолютно ясным. На нём не было ни следа сонливости, слабости или усталости.

В этот момент к дверям подошёл евнух Ван.

- Ваше Величество. Ваше Величество Императрица, вы очнулись?

- Евнух Ван, ты в порядке? Его Величество собирается спать. Оставайся рядом с ним. Ты должен проследить, чтобы он не покидал опочивальню, пока я не вернусь.

Услышав слова Ён О, евнух Ван низко поклонился.

- Слушаюсь вашего приказа.

Увидев это, Сон Джэ нахмурил брови. Его рука тем временем снова успела переплестись с пальцами Ён О. Ён О высвободил свою руку и дерзко кивнул подбородком в сторону опочивальни, приказывая императору войти.

Сон Джэ сухо усмехнулся, а затем, когда Ён О попытался отстраниться и уйти, притянул его к себе в крепкие объятия.

- Ваше Величество!..

В длинном коридоре перед опочивальней в ряд стояли придворные.

- Кхм!

Евнух Ван, опустивший взгляд, как только император протянул руки, вовремя кашлянул.

- Ты уходишь куда-то далеко?

- Помыться…

- Пока ты спал, я и придворные так усердно о тебе заботились.

- И всё же.

- Я буду ждать.

Сон Джэ провожал Ён О взглядом, полным печали, словно отправлял его в далёкий путь. Но, вопреки словам о том, что он будет ждать, мужчина не отпускал Ён О, нежно поглаживая его спину.

- Я скоро вернусь.

- Кё Гонджа всегда держит свои обещания.

Сон Джэ, уткнувшись лицом в шею Ён О, повернул голову и поцеловал его в смущённую щеку. К счастью, губы коснулись кожи мягко и беззвучно.

В тот момент, когда Ён О попытался отстраниться от объятий Сон Джэ…

Тук.

В месте их соприкосновения раздалось ощущение, будто кто-то легонько коснулся их. Сон Джэ с изумлёнными глазами посмотрел на Ён О в своих руках, а затем опустил взгляд, пристально вглядываясь в его всё ещё плоский живот. В глазах мужчины читались удивление, лёгкое недовольство и глубокая растерянность.

- …

В отличие от Сон Джэ, который сразу понял, что это было за лёгкое касание, Ён О с недоумением огляделся по сторонам, как будто кто-то ткнул его в шею. Сон Джэ нежно погладил Ён О по затылку, пока тот в замешательстве склонял голову набок.

- Иди.

- Да, - с улыбкой ответил Ён О.

Тепло улыбнувшись мужчине, который его отпустил, Ён О вышел в сопровождении придворной дамы Чу и слуг.

Выражение лица императора, молча наблюдавшего за этой сценой, мгновенно стало холодным и тяжёлым. Это было лицо не разгневанного или злого человека, а обеспокоенного.

- Как мне ему сказать?

- О чём вы, Ваше Величество? О том, что через шесть дней исполнится ровно пять месяцев беременности Императрицы?

Сон Джэ издал протяжный вздох. Скрестив руки на груди, он прислонился к величественным дверям опочивальни. Его поза была несколько распутной.

- …

Личные евнухи императора, и без того опустившие головы, склонили их ещё ниже.

- Разве вы услышите что-то, кроме ругани? - доложил евнух Ван со сдержанной, но светлой улыбкой.

- Может, даровать дому Кё ещё одну золотую табличку, освобождающую от смертной казни?

- Даже если вы подарите им весь императорский дворец, ничего не изменится. Такова жизнь. Лишь когда весна уходит, мы понимаем, что это была она. А сейчас, прошу, отправляйтесь отдыхать.

Услышав слова евнуха Вана, Сон Джэ бросил на него ледяной взгляд и вошёл в опочивальню. Короткая весна подходила к концу. И всё же уходящая весна не вызывала одного лишь сожаления.

❖ ❖ ❖

Несмотря на то, что император отсутствовал десять дней, никто из высших и низших чиновников при дворе не осмелился высказаться. Вернувшись к государственным делам, мужчина всё равно уходил в свои покои, как только садилось солнце. Да и днём, когда солнце было ещё высоко, он часто отправлялся в опочивальню.

Сейчас был один из таких моментов.

Войдя в павильон Манрёнвон, Сон Джэ отослал всю прислугу. Он не вошёл в комнату сразу, а стал медленно прохаживаться у дверей. Ён О, услышав удаляющиеся тихие шаги, догадался, что император скоро войдёт.

Почему-то в последнее время мужчина вёл себя с ним очень осторожно. Словно натворил что-то. Диапазон «проблем», которые мог устроить император, был настолько широк, что Ён О даже не мог предположить, что тот наделал.

Наблюдать за этой нерешительностью, так не свойственной гордому и высокомерному человеку, которому нечего бояться в этом мире, было забавно и интересно.

Ён О сидел в павильоне Манрёнвон один, наслаждаясь ветром, влетавшим в открытое окно. Раскрытый альбом для рисования не привлекал его внимания. Ему нравилось слушать, как ветер шелестит страницами.

Время текло лениво и бездумно.

Тук.

Ощущение, будто кто-то коснулся его, вывело его из задумчивости.

- …?

Ён О с недоумением огляделся. Это незнакомое ощущение повторялось всё чаще с каждым днём. Кроме того, за последние несколько дней его живот заметно увеличился. Каждое утро он просыпался и обнаруживал, что живот стал ещё больше, чем накануне. Теперь, если он был одет лишь в тонкую ночную рубашку, беременность была совершенно очевидна.

Увидев со спины, как Ён О с удивлением широко раскрыл глаза и огляделся, Сон Джэ вошёл в комнату с растерянным выражением лица. С его губ сорвался тихий вздох.

- Кё Ён О.

- Ваше Величество.

- Не нужно вставать.

Сон Джэ остановил Ён О, который пытался подняться. Когда он двинулся, его круглый живот стал заметнее. Каждый раз, видя живот Ён О, который становился заметно больше день ото дня, Сон Джэ осознавал, что у него есть хоть капля совести или что-то вроде сердца.

Теперь даже человек, совершенно не знающий, что императрица беременна, мог бы догадаться об этом по изменениям в его внешности.

- Кё Гонджа, сколько вам лет?

На этот неожиданный вопрос Сон Джэ Ён О задумался, вспоминая свой возраст.

- Двадцать два.

Он встретил императора, когда ему было двадцать. Пережил тяжелейший год, и вот теперь ему исполнилось двадцать два.

- Какой же ты юный. А мне…

- Знаю. Вам двадцать девять.

Ён О сидел за своим маленьким чайным столиком. Сон Джэ взял стул от своего столика, стоявшего в стороне, и придвинул его к столику Ён О. Стул был хоть и небольшим, но с подставкой для ног, так что должен был весить прилично. Но мужчина поднял и переставил его с такой лёгкостью, будто это были палочки для еды, что не могло не удивить.

Столик был небольшой. Два довольно больших стула, поставленные друг напротив друга у крохотного столика, выглядели немного нелепо.

Но мужчину это не заботило.

- Как насчёт того, чтобы ты меня ударил? Например, дал пощёчину? Ты же умеешь стрелять из лука, так что если не в жизненно важное место, то три-четыре стрелы - ничего страшного. Копьё или меч, конечно, будут побольнее…

Император нёс какую-то околесицу. Он даже замялся в конце, что было на него совсем не похоже.

- Вы хотите умереть? - спросил Ён О, складывая и убирая в сторону альбом для рисования.

Мужчина, который долго и мучительно подбирал слова, на этот раз ответил без промедления.

- Нет.

На его немедленный ответ последовал спокойный вопрос:

- Тогда, может, вы хотите убить меня? Заставить меня совершить злодеяние - дать пощёчину императору, выстрелить в него из лука, - чтобы потом казнить как великого предателя? И не одна стрела, а три-четыре. Значит, меня не просто обезглавят, а разорвут на части? И умру не только я - погибнет весь дом Кё. И удар копьём или мечом - это, по-вашему, «немного больно»? Вас же самого не так давно ударили клинком…

Говоря это, Ён О моргнул. Точно. Он вспомнил, что перед тем, как потерять сознание, видел, как императора ударили клинком. И не куда-нибудь, а прямо в сердце.

- Та рана давно зажила. Это была просто царапина.

Ён О ошеломлённо уставился на него. Он смотрел на Сон Джэ так, словно перед ним было какое-то диковинное существо.

- Но клинок вошёл в плоть.

- Можешь об этом не беспокоиться. И когда я предложил ударить меня, я, разумеется, не собирался тебя убивать. Может… хм-м, ты чего-нибудь хочешь от меня?

- Отправьте меня в Гоксан.

На лице Сон Джэ отразилось крайнее замешательство. Из всех возможных вариантов этот был худшим. В знатных кланах было принято отправлять беременных женщин рожать в родной дом. Дом Кё, хоть и не стремился к власти, придерживаясь добродетелей скромности и смирения, по сути, занимал положение главы всех знатных кланов. Каждый раз, отправляя беременную женщину из семьи в родительский дом, они посылали с ней такие дары, которым позавидовал бы и императорский кортеж.

- Этого нельзя.

- Зачем же вы спрашиваете, если не собираетесь выполнять? - обиженно проворчал Ён О.

- Это слишком далеко. Наследник императорской семьи не может родиться за пределами дворца. Родильные покои построят заново, за павильоном Покнёнджон. Члены твоего клана, что живут в столице, смогут навещать тебя, когда пожелают. Это должен быть дом в столице, связанный с главной резиденцией. И если тебе придётся по неотложному делу покинуть дворец, тебя будут сопровождать не менее двух высших гвардейцев и вся императорская стража. Если хочешь, я вызову генерала левой гвардии Кё Джин О.

- И это говорит человек, который каждую ночь тайно добирался из столицы в Гоксан? Вся императорская стража? Можно подумать, я сам император.

- Не сравнивай меня с таким хрупким юношей, как ты. Выходить без охраны я не позволю. И что с того, если все будут думать, что ты император? Ты ведь и так ничем от него не отличаешься.

Услышав слова, граничащие с лестью, Ён О нахмурился. Но тут же его брови удивлённо дёрнулись и разгладились от уже знакомого лёгкого толчка.

Тук.

- …?

Сон Джэ, не отрываясь смотревший на лицо Ён О, не мог отвести от него глаз. Его слабая, казалось бы, совесть вдруг мощно заявила о себе.

- Вот это.

- Что?

- То, что было сейчас.

Слова Сон Джэ были такими туманными, что Ён О лишь недоумённо взглянул на него. Мужчина протянул руку и кончиками пальцев коснулся его затылка. От щекотного ощущения Ён О крупно вздрогнул.

- Что вы делаете?

Глядя на его улыбающееся лицо, Сон Джэ тихо произнёс, не убирая руки от его шеи:

- Это было шевеление.

- Шевеление…

Повторив слова мужчины, Ён О опустил взгляд на свой живот.

- …

Сон Джэ ждал, что сейчас на него обрушится поток гневных слов.

Ведь если чувствуется шевеление, значит, срок уже немаленький. Даже если Ён О был далёк от тем женского тела, плода и родов, он вырос в большой семье и не мог не знать о таком.

- Уже так скоро, - произнёс Ён О так, словно только сейчас, услышав слова императора, осознал, что это было шевеление плода.

- Да. Уже пошёл шестой месяц. До родов осталось меньше полугода.

Сон Джэ опустил глаза. Он внимательно наблюдал за Ён О, но его взгляд беспокойно бегал, избегая встречаться с ним глазами. Чувствуя себя неловко от собственного испуганного взгляда, мужчина в конце концов просто зажмурился.

- И правда.

Ответ прозвучал спокойно и легко. Сон Джэ удивлённо уставился на Ён О, в лице которого не было и тени смятения. Ён О спокойно встретил его ошеломлённый взгляд.

- Почему ты не удивлён?

- А я должен был?

Наблюдая, как этот совершенно бестактный мужчина косится на него, Ён О склонил голову набок.

- Императрица, вы уже на шестом месяце беременности. Вы знали?

- Да.

- Как?..

Император, что было совсем на него не похоже, сегодня постоянно смущался и мямлил. Этот запинающийся мужчина выглядел не так уж и плохо.

- Ваше Величество, за пределами дворца тоже существуют лекари. Я узнал, что беременен, ещё до возвращения сюда. Мне тогда сказали, что срок уже давно перевалил за четыре месяца, так что, когда я прибыл во дворец, шёл уже пятый. Потом я потерял сознание, прошло время… Я ведь тоже умею считать смену времён года.

- Ты знал…

Сон Джэ растерянно пробормотал это, и на его лице проступило то самое беззащитное, но оттого высокомерное и холодное выражение.

- Если так подумать, надо же было додуматься - жечь столько усыпляющих благовоний для беременного.

Ён О бросил на Сон Джэ взгляд, который был красноречивее любого ругательства.

- Прости.

Тёмные глаза встретились со взглядом Ён О.

- Вы думаете, извинились - и всё в порядке?

- Если есть что-то, чего ты хочешь…

- Зачем вы постоянно спрашиваете, если всё равно не собираетесь выполнять?

- Я исполню любое твоё желание, кроме тех, что могут подвергнуть тебя опасности, причинить вред или заставить покинуть меня.

Услышав условия, которые выдвинул мужчина, Ён О с трудом подавил готовый вырваться смешок. Из-за этого его лицо странно исказилось. Сон Джэ, приняв это за недовольство, запинаясь, продолжил:

- Это правда.

- У меня есть пара просьб.

- Каких? Говори, - с нетерпением в голосе сказал Сон Джэ, придвигаясь ближе к Ён О.

- В Чуане я видел первую поддельную главу из «Собрания каллиграфии Цзи-Ю». Это ведь вы написали? Оригинала же не существует, откуда вы знали текст?

- Потому что однажды ты мне его показал.

- И что? Вы хотите сказать, что запомнили всё, увидев лишь раз? Я-то помню первую строфу, потому что читал её бесчисленное множество раз, но вы… вы ведь видели её всего однажды, хоть и смотрели долго.

Сон Джэ, казалось, был немного сбит с толку вопросом Ён О.

- Я читал, вот и помню.

- Прочитав всего раз? Да не может быть… Вы хотите сказать, что помните не только первую строфу, а вообще всё? Не может быть, правда?

- К чему этот вопрос? Потому что ты потерял своё «Собрание» и хочешь его вернуть? Мне достать для тебя экземпляр?

Большинство владельцев «Собрания каллиграфии Цзи-Ю» не нуждались ни в богатстве, ни в славе. Поэтому единственным способом заполучить книгу было убить их. Ён О гадал, какой список невинных жертв уже составлялся в голове этого человека, но кое-что интересовало его гораздо больше.

- Ваше Величество. Вы ведь помните «Собрание» от первой до последней строфы, не так ли?

- Помню, - ответил Сон Джэ после небольшой заминки.

- Напишите.

Ён О хотел было встать, чтобы принести бумагу, но Сон Джэ легко надавил ему на плечо, усаживая обратно, а сам принёс бумагу, кисть, тушечницу, тушь и капельницу для воды. Ён О наклонил капельницу, добавляя воду в тушечницу, и прижал рукой край бумаги.

- Зачем мне это писать?

- Потому что я хочу его иметь.

Обмакивая кисть в тушь, Сон Джэ выглядел озадаченным. Сделав вид, что не замечает недоверчивого взгляда Ён О, он начал писать.

- Не лучше ли достать подлинник?

Мужчина выводил строки из «Собрания», которые прочёл лишь однажды, не ошибаясь и не пропуская ни единого иероглифа. Под пристальным взглядом Ён О его изысканный почерк, в который он вкладывал куда больше старания, чем когда писал указы, казался прекрасным, словно танец. Хоть это и не был подлинник, рукописную копию «Собрания» с такой каллиграфией можно было бы продать за огромные деньги. К тому же, содержание полностью совпадало с оригиналом.

- Сон Джэ-я.

- Да.

- Ты… случайно не запоминаешь всё, что прочёл всего раз?.. - с надеждой в голосе спросил Ён О.

На этот вопрос на лице мужчины отразилось то же мучительное выражение, что и раньше. Похоже, ему уже доводилось попадать в неприятности, когда он честно отвечал на подобный вопрос.

- Почему тебе это интересно?

- Потому что интересно.

- А мне вот что интересно. Почему ты, прочитав, не можешь запомнить?

В ответ на вопрос Сон Джэ Ён О беззвучно выругался.

Тук.

Словно почувствовав его раздражение, маленькое существо внутри снова напомнило о себе. Ён О отогнал дурные мысли и вежливо произнёс:

- Вас никогда не пытались убить за такие высокомерные речи?

- Вслух я этого не говорил.

- Но собеседник всё понял. Когда закончите с «Собранием», напишите мне ещё «Сборник редких даров». Да и вообще, какую бы книгу я ни принёс из дворцовой библиотеки, перепишите её для меня.

Сон Джэ кивнул в ответ на просьбу Ён О. На его лице промелькнуло неопределённое выражение.

- Хорошо.

- Если хотите что-то сказать - говорите.

- Если это книги из дворцовой библиотеки, то приносить их не нужно. Зачем идти туда, где столько пыли?

В этот момент Ён О осенило. Похоже, этот человек мог слово в слово пересказать любую известную книгу из дворцовой библиотеки.

Ён О резко нахмурился, а затем медленно расслабил лоб.

- И как же хорошо, что я не пошёл на службу.

- Да, если бы ты пошёл на службу, в исторических анналах осталась бы запись о том, как император сделал своего чиновника наложником. А меня бы прозвали жестоким тираном за то, что я заваливал бы тебя горами докладов, чтобы ты не мог покинуть дворец по ночам.

Слова Сон Джэ напомнили Ён О о тех временах, когда он, попав во дворец в качестве наложника, всю ночь прислуживал императору, словно слуга.

- Тогда…

- Да что тут говорить. Наверное, я и тогда уже любил тебя. К счастью, не только я этого не понимал, но и ты тоже.

Ён О не стал спрашивать, почему он так поступал, если любил его. Полностью понять У Сон Джэ было невозможно.

- Вы любили меня с того самого времени?

- Нет.

- Тогда?..

- Я полюбил тебя с первого взгляда, хоть и не осознавал этого тогда. Когда я отправился в Гоксан, я всего лишь хотел взглянуть на то прекрасное лицо, о котором ходили слухи. Я думал: «Ну насколько изящным красавцем может быть мужчина?» И если он окажется действительно таким, может, взять его в наложники, чтобы позлить вдовствующую императрицу. Но я и не предполагал, что всё так и случится. Слухи ведь всегда преувеличивают. Я приехал, увидел его и понял, почему эти люди из дома Кё так редко привозили своего законного наследника в столицу. И вот, этот изящный господин из дома Кё предлагает мне пойти собирать финики.

- Но Ваше Величество первым предложили помочь, - возразил Ён О.

- Я тогда впервые в жизни собирал финики. Ведь во дворцовом саду к плодовым деревьям могут прикасаться только определённые люди и только в положенное время. Кажется, я испортил деревьев двадцать. А господин не только не рассердился, но и просто смеялся. Он не насмехался и не издевался, видя моё замешательство, а наоборот, утешал и подбадривал. Если бы десять лет назад во дворце кто-нибудь отнёсся ко мне так же, я бы присягнул ему в вечной верности.

Ён О молча слушал, не отводя от него взгляда.

- Но тогда я уже давно был в положении, когда мне нечего было желать, и я подумал: «Неужели этот наследник дома Кё такой дурак?» Изнеженный богатый сынок, рождённый с серебряной ложкой во рту. Этот господин не смотрел на меня свысока, а, наоборот, казалось, находил меня забавным и милым. Кажется, это был первый раз, когда кто-то счёл меня милым.

- Кто здесь дурак, - возмущённо буркнул Ён О.

Тук, тук-тук.

Маленькое существо внутри, сегодня на удивление активное, снова толкнуло его.

- Я ещё даже не пытался соблазнить этого господина, а мне уже казалось, что я ему нравлюсь. Но я и сам хорош. Я понял, что нравлюсь ему, но не осознавал собственных чувств. Наверное, это потому, что всю жизнь, до восшествия на престол, я только и делал, что пытался угадать чужие мысли. Разве это нормально для императора, взошедшего на трон, покинуть дворец и пробыть в Гоксане почти месяц лишь потому, что ему показалось, будто он кому-то нравится, и этот изнеженный господин показался ему забавным?

Ён О почувствовал, как его щёки медленно заливаются румянцем.

- …

Сон Джэ, выводивший изящные иероглифы, поднял глаза. Уши мужчины покраснели.

- Скажи хоть что-нибудь.

- Ты красивый, Сон Джэ-я.

- Ты… ты зовёшь меня по имени, только когда тебе это выгодно. И я давно об этом думаю. Если я стану некрасивым, ты меня бросишь?

Сон Джэ повернул к Ён О исписанный лист бумаги. Ён О хотел было встать, чтобы обмахивая лист, высушить тушь. Но мужчина опередил его, сам переложил бумагу на стол и развернул новый лист.

- Пока что ты красивый.

- Я никогда не слышал о способах стать красивее. Наверное, поэтому безумные императоры и искали эликсир бессмертия, чтобы не стареть и жить вечно.

- Да где ж такое в мире сыщется? Ничего страшного, если вы станете чуть менее красивым. Вы ведь и так очень красивы.

Сон Джэ, выводивший заглавие «Сборника редких даров», оторвал кисть от бумаги. Лицо мужчины стало холодным, как никогда. Выражение его лица казалось высокомерным и ледяным, но на самом деле он просто о чём-то размышлял.

- Кё Ён О, ты говоришь такое только мне?

- Да.

- Правда?

- Правда. Разве я посмею лгать Его Величеству Императору?

- Я поверю тебе.

Собираясь опустить кисть на бумагу, Сон Джэ наклонился и поцеловал Ён О в щеку. В тот самый миг, как его мягкие губы коснулись щеки, тук - маленькое существо внутри легонько толкнуло его.

- …

От нахлынувших разом незнакомых ощущений сердце громко забилось. Сон Джэ догадался, что, кроме него, Ён О удивило что-то ещё, но сделал вид, что не заметил.

- Я стану красивее.

Эти слова, которые он никак не ожидал услышать от императора, прозвучали на удивление серьёзно.

- Разве можно стать красивее, просто захотев этого?

- Должен же быть какой-то способ, - ответил мужчина с задумчивым лицом.

Серьёзность, сквозившая в его выражении, показалась Ён О такой забавной, что он не выдержал и рассмеялся. Смеясь, он легонько поцеловал сосредоточенное лицо пишущего мужчины.

Кисть, легко скользившая по бумаге, резко дёрнулась, оставив длинную косую черту и испортив и иероглиф, и бумагу. Такая реакция, совершенно не вязавшаяся с его серьёзным лицом, заставила Ён О снова рассмеяться.

Сон Джэ отложил кисть и поднялся. Он подхватил смеющегося Ён О на руки.

- Ох, куда вы?..

- Завтра допишу.

Он прижал Ён О теснее к себе и направился в сторону спальных покоев.

- Ваше Величество.

- Нужно же показать себя во всей красе, пока я ещё хоть немного красив.

- Что вы такое говорите?..

Забыв о всяком достоинстве, мужчина локтем толкнул дверь в покои и легко шагнул внутрь. Ён О, словно не в силах сопротивляться, принял его поцелуй, а затем обхватил его величественное лицо руками и поцеловал в ответ.

Комнату наполнили звуки сладких поцелуев и щекочущий смех.

❖ ❖ ❖

Во дворце Кёнрин, покоях Син Бин, поднялся переполох.

Император соизволил посетить дворец. Это случилось впервые с тех пор, как она была возведена в ранг «Бин». И это был первый раз, когда император посещал наложницу после назначения новой императрицы.

Придворные дамы дворца Кёнрин не могли скрыть своего волнения. Принцесса Хвиван, конечно, была прекрасна, но для них не было ничего важнее, чем благосклонность императора к их госпоже.

В последнее время в гареме было пусто, и если Син Бин воспользуется этой возможностью, она сможет получить ещё одно повышение. Учитывая влияние семьи Нын, не было ничего невозможного и в том, чтобы она стала «Би», главной супругой.

- Приветствую Ваше Величество Императора. Да сопутствует вам великое счастье.

- Можете все удалиться.

По приказу императора не только придворные, охранявшие павильон, но и сама Син Бин, отдавшая поклон, повернулась, чтобы уйти.

- Я удаляюсь.

- Син Бин.

- Да, Ваше Величество, - ответила она смиренно, словно не понимая, почему он её зовёт.

- Сядь, - твёрдо приказал низкий голос.

- …Повинуюсь вашей воле.

Син Бин, Нын Чо Хён, затаила дыхание, низко склонив голову. Она старалась даже случайно не поднять опущенный взгляд, отчаянно избегая взгляда мужчины, смотревшего на неё сверху вниз, словно одна лишь встреча с глазами императора могла лишить её жизни.

Она знала, что такой день когда-нибудь настанет.

Ещё когда Кё Гвиби пожаловали титул императрицы, Нын Чо Хён смутно догадывалась, что однажды её могут изгнать из гарема.

И всё же атмосфера была гораздо мягче, чем она себе представляла.

Тот император, которого она знала, не стал бы уединяться с ненужной наложницей. Тот император, которого она знала, приказал бы поднести ей чашу с ядом под каким-нибудь надуманным предлогом. А если бы ему было совсем лень, он бы подослал шпиона, чтобы её убили так, что она до последнего мгновения не поняла бы, что за этим стоит сам император.

- Син Бин.

- Да, Ваше Величество. У вас есть для меня приказ?

Нын Чо Хён была не из тех, кто добровольно бросается в огонь. Но и не настолько глупа, чтобы делать вид, будто не замечает намерений человека у власти. Она не могла позволить себе выглядеть дурой, каким бы могущественным ни был её собеседник.

- Я слышал, ты часто проводишь время с императрицей?

При этих словах Нын Чо Хён испытала лёгкое облегчение. Кажется, император не собирался приказывать ей умереть прямо сейчас. Она подумала, что ей на руку сыграло то, что императрица была её союзницей и хорошим человеком, но также и то, что усилия, приложенные для выстраивания дружбы, теперь приносили свои плоды.

- Я польщена тем, что Её Величество Императрица часто навещает эту смиренную слугу. И не только меня, но и Чин Совон, и наложницу Ду. Она также присматривает за принцессой Хвиван.

- Какая жалость, - беззаботно бросил император.

- Прошу прощения?..

Син Бин была озадачена его словами, смысл которых ускользал от неё. Не смея прямо спросить императора, что он имеет в виду, она выразила своё недоумение в форме извинения.

- Мне придётся извиниться перед тобой.

Извинения от императора - это то, чего никогда не следовало слышать. Это означало, что он вот-вот отдаст приказ настолько жестокий, что за него нужно было извиняться заранее.

- …

Нын Чо Хён была так ошеломлена, что даже забыла молить о пощаде.

- Я хочу жить с императрицей вдвоём.

Император сказал это прямо. От того, как откровенно он высказал свои истинные чувства, Нын Чо Хён растерялась и закашлялась. Хоть она ничего и не пила, у неё перехватило дыхание, и она закашлялась так, словно поперхнулась.

- Кха.

Если вспомнить тайную историю восшествия императора на престол, не было бы ничего странного, если бы он приказал: «Я хочу жить с императрицей вдвоём, а ты мне мешаешь, так что умри».

Однако в данный момент император и так жил с императрицей практически вдвоём.

Императрица проживала в его спальных покоях, где для неё были обустроены отдельные комнаты. С тех пор как императрица, ещё будучи Кё Гвиби, забеременела, император полностью прекратил посещать гарем. Любой другой на её месте удивился бы, как ещё больше император хочет жить «только с императрицей».

Но у Нын Чо Хён, жившей в гареме, было иное мнение. Нынешний император был из тех, кто, желая жить с императрицей вдвоём, был способен избавиться от всего гарема.

К тому же, оставшихся наложниц было совсем немного.

- Син Бин, я аннулирую твой брак со мной.

Слова императора прозвучали великодушно и заботливо. Но нельзя было принимать их за чистую монету. Он сказал, что аннулирует брак, но по сути это означало, что он намерен разорвать священный союз между императором и его наложницей.

- Что?

И всё же это было куда более милосердное требование, чем приказ умереть.

- Если захочешь сменить личность - я устрою это. Если пожелаешь богатства - я одарю тебя им. У тебя есть какие-то желания?

Для императора было естественным иметь несколько наложниц. Да и сама императрица, скорее всего, не считала это чем-то странным и не расстраивалась из-за этого.

Более того, среди оставшихся наложниц не было ни одной, к кому бы император питал хоть какую-то привязанность или чувства. Он даже перестал посещать их из вежливости.

Получалось, что император сам тяготился и чувствовал себя виноватым из-за существования других женщин, связанных с ним узами брака, кроме императрицы, и потому решил «навести порядок» в гареме.

- Прошу прощения. Позвольте задать один вопрос из чистого любопытства. Ваше Величество, вы настолько сильно любите Императрицу?

- Я не разрешал задавать вопросы, - безразлично ответил император на её удивлённый вид.

Лицо мужчины, произносившего эти слова, было холодным, как северный ветер, но в напряжённой линии его челюсти угадывалось нетерпение.

- Простите меня.

Нын Чо Хён с трудом подавила рвущийся наружу смешок.

- Я не могу дать тебе много времени на раздумья.

Император хотел поскорее прийти к решению.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Эта смиренная слуга никогда не помышляла об аннулировании брака с Вашим Величеством. К тому же, ваш приказ весьма внезапен. По моему скромному разумению, если Ваше Величество аннулирует все браки с наложницами, поначалу всё будет тихо. Ведь сейчас все затаили дыхание из-за вашей суровости, не так ли?

Нын Чо Хён говорила это ровным тоном, наливая чай в чашку. Император отвёл взгляд к окну, делая вид, что не замечает, как она отвлеклась. Причина, по которой он ранее сказал, что ему «жаль», заключалась в том, что он понял: Син Бин оказалась гораздо более разумной собеседницей, чем он ожидал.

- Ты хочешь сказать, что позже всё изменится?

- Именно так. В любых отношениях, где одна сторона имеет абсолютное превосходство, такой расклад не может длиться вечно. Ваше Величество - абсолютный правитель, но даже между Сыном Неба и его подданными баланс сил со временем меняется. Более того, когда дело касается наложниц Вашего Величества, слова чиновников легко набирают вес. Даже если это будет сочтено дерзостью, разве это не требование во благо государства?

Слова Син Бин означали, что, даже если сейчас изгнать всех наложниц, со временем посыплются требования взять новых. Это был убедительный и справедливый довод.

- Как хочешь поступить ты, Син Бин?

Времени на раздумья было немного. Но Нын Чо Хён, посчитав, что это лучший выбор в данной ситуации, поднялась. Син Бин опустилась на колени перед императором, склонила голову и почтительно попросила:

- Ваше Величество, эта смиренная слуга желает стать настоятельницей храма Хвангыкса.

- Хвангыкса? Повтори ещё раз.

Храм Хвангыкса был самым богатым и престижным храмом в столице. Туда уходили в монахини дочери аристократов, чей брак по каким-либо причинам не мог состояться.

Монахини Хвангыкса не носили роскошных нарядов, но и не брили головы - они носили простую, установленную храмом одежду и могли отращивать волосы, как и в миру, лишь не используя украшений.

Назначение настоятельницей этого храма во многом зависело от воли императора. Обычно ею становилась овдовевшая женщина из императорской семьи или та, что была близка к ней.

- Ваше Величество, эта слуга желает посвятить себя религии. Если наложница уходит в монастырь, она остаётся в родовых книгах императорской семьи, но, поскольку она не проживает во дворце, её не считают наложницей. Она - та, кто существует, но в то же время не существует. Её титул и ранг будут отняты. Формально она есть, но в реальности её нет, и она не будет стоять у вас перед глазами.

Предложение Син Бин было весьма выгодным и для императора.

- В Хвангыкса ты не сможешь жить так же, как в гареме, - тихо произнёс император.

Его тёмные брови сдвинулись в раздумье. Нын Чо Хён тут же поняла, что он имеет в виду: там нельзя будет устраивать смуту, как она делала это, участвуя в гаремных интригах.

- Я не буду вести себя опрометчиво.

Храм Хвангыкса был храмом лишь по названию. Он занимал важное положение в столице, и в особых случаях императорский двор, столичная знать и правительство советовались с ним для проведения различных мероприятий.

Большинство его обитательниц были из высшей аристократии, и политическая борьба там была не менее жестокой, чем в гареме. Никто там не сидел сложа руки, смиренно занимаясь лишь учёбой. Но она не могла сказать императору в лицо, что собирается навести там полный порядок.

- Поверю.

Император, хоть и с недоверчивым выражением лица, принял предложение Син Бин. Если подумать, для него это было очень выгодное предложение.

Если Син Бин попросит уйти в религию, а император дарует эту милость, ему не придётся выслушивать пересуды о том, что он изгнал наложницу. Это также была возможность внедрить своего человека в могущественный и кичливый храм Хвангыкса, который до сих пор он оставлял без внимания.

- Милость ваша безгранична. Но, Ваше Величество, что будет с принцессой Хвиван?

- Что значит «что будет»?

- Разве не я занимаюсь её воспитанием? Я знаю, что Ваше Величество в последнее время постоянно навещает принцессу, но скоро Императрица должна родить, а вы заняты государственными делами. Разве вам будет легко уделять ребёнку должное внимание?

Больше всего при уходе из гарема Син Бин беспокоилась об одном.

Принцесса Хвиван.

Принцесса, не так давно потерявшая родную мать, только-только сблизилась с Син Бин. Если её основной опекун снова сменится, для ребёнка это будет потрясением.

Император отказал, даже не дослушав Син Бин.

- Не позволю.

- Ваше Величество, я знаю, что растить единственную принцессу за пределами дворца - немыслимо. Однако говорят, хранилище книг в Хвангыкса так же велико и прекрасно, как и дворцовое. Мне известно, что в Хвангыкса находятся несколько девочек из побочных ветвей императорской семьи. Я слышала, что некоторые аристократы намеренно отправляют своих дочерей в академию при для обучения. Я хорошо воспитаю принцессу Хвиван. Позвольте мне заботиться о ней хотя бы до тех пор, пока ребёнок не перестанет чувствовать себя потерянным.

Син Бин заговорила быстрее, чем когда-либо. В её словах не было ни единой ошибки. Для императора это было весьма заманчивое предложение. Однако он ведь тоже с большим трудом налаживал отношения с дочерью.

- Сначала я спрошу у самой принцессы Хвиван.

- Милость ваша безгранична. Я действительно справлюсь, Ваше Величество. Если будет на то ваша воля, приказывайте мне что угодно, - произнесла Син Бин твёрдо, словно полководец, клянущийся в верности.

- Когда я приму решение, спросив у принцессы, тогда и отдам приказ или сделаю предложение. Все расходы на твоё пребывание в Хвангыкса, Син Бин, я возьму на себя. Ты была моей наложницей, и мой долг - нести такую ответственность. Можешь не беспокоиться об этом.

- Благодарю за вашу безграничную милость.

При словах императора Син Бин склонила голову так низко, что её лоб коснулся пола. Когда он начал подниматься, она подняла на него взгляд. В ясных глазах женщины блеснул решительный огонёк.

- Хочешь что-то сказать?

- Не будет ли дерзостью предложить Вашему Величеству подходящий вариант для Чин Совон? У этой покорной слуги есть неплохая мысль.

Император, собиравшийся было встать, снова удобно откинулся на спинку кресла.

- Позволяю.

Он жестом пригласил Син Бин сесть на стул.

- Милость ваша безгранична.

Словно и не отводила взгляда, Син Бин посмотрела на императора сияющими глазами и с жаром начала излагать всё, что знала. Несмотря на то, что от быстрой речи её язык порой заплетался, император не упрекнул её и не счёл проблемой то, что она нарушала подобающее наложнице достоинство. Он изредка кивал.

- Поступай так.

Император, охотно соглашавшийся со словами Син Бин, в конце концов велел ей действовать так, как она задумала.

❖ ❖ ❖

Син Бин из рода Нын посвятила себя религии. Син Бин, с юных лет питавшая глубокий интерес к религии и наукам, попросила позволения сложить с себя и титул, и ранг, и вернуться к жизни простого человека по имени Нын Чо Хён.

Следуя мечте своей юности, она желала взрастить в себе истинную добродетель. Сразу же после объявления о своём решении Син Бин отправилась в храм Хвангыкса.

Император, не в силах сломить её твёрдую волю, в знак того, что он будет ждать её возвращения, повысил её в дворцовых записях до ранга «Би»

Кроме того, он оставил за ней право воспитывать принцессу Хвиван.

Посему император даровал принцессе Хвиван дворец Чхонгогун, расположенный неподалёку от храма Хвангыкса. А в качестве наставника и защитника принцессы Хвиван он назначил одного из Трёх Великих Наставников - Тхэбо, князя Канхона Нын Са Хёна.

Принцессе Хвиван предстояло жить на два дома: во дворце Чхонгогун и в храме Хвангыкса. Император позволил ей в любое время, когда она того пожелает, беспрепятственно посещать императорский дворец.

Нын Са Хён был назначен её наставником и защитником именно для того, чтобы принцесса могла спокойно перемещаться между дворцом и храмом.

Кроме того, император пожаловал принцессе Хвиван особый жетон власти. Для принцессы, у которой ещё не было даже собственной резиденции, получение такого жетона от императора было знаком небывалой благосклонности.

На следующий день после ухода Син Бин в храм Хвангыкса, Чин Совон по причине ухудшившегося здоровья попросилась в храм Шингун. Она изъявила желание посвятить себя выращиванию цветов - делу, в котором у неё был хоть какой-то опыт, поскольку у неё не было особых талантов, а становиться шаманкой Шингуна в её возрасте было уже поздно.

Император, приняв во внимание слабое здоровье Чин Совон, даровал ей один из садов Шингуна - Персиковый сад, Дохвавон.

Желая полностью посвятить себя служению, Чин Совон сложила с себя титул и ранг и покинула императорский дворец. Она поклялась прожить остаток жизни не как Чин Совон, а как шаманка О Су.

Однако шаманка О Су была хозяйкой сада Дохвавон в Чедане.

Некоторые шептались, можно ли хозяйку Дохвавона считать настоящей шаманкой?

Все деревья в садах Шингуна принадлежали императорской семье. Сады Шингуна регулярно поставляли деревья во дворец, так что не нужно было беспокоиться ни о рынках сбыта, ни об оплате.

Более того, Чедан, где находился Дохвавон, была родиной семьи Чин Совон. А сам Дохвавон располагался на самом престижном участке земли в Чедане. Хозяйка сада Дохвавон также управляла прилегающими к нему Вишнёвым и Розовым садами.

Одним словом, шаманка О Су стала самой богатой женщиной в Чедане.

Можно ли было назвать богатейшую женщину земель Чедана простой шаманкой, следующей воле Шингуна? Все шептались за спиной, но никто не смел упрекнуть её в открытую.

Вслед за ней наложница Ду, Ду Чхэ Он, попросила императора расторгнуть их брак по причине того, что ей трудно исполнять долг наложницы. Император, сожалея, что не смог уделить ей должного внимания, удовлетворил её просьбу.

Ду Чхэ Он отказалась от фамилии Ду и исчезла без следа.

Всё это произошло всего за четыре дня, пока Ён О ездил в Джинрын, столицу империи, чтобы навестить дом своего третьего дяди, главы Военного совета.

Слуги дворца Кёнрин также покинули его, последовав за своими госпожами. Не нужно было долго размышлять, чтобы понять, кто стоял за столь слаженной и быстрой сменой статуса и места жительства такого множества дворцовых обитателей.

Гарем опустел в мгновение ока.

❖ ❖ ❖

На книжной полке в павильоне Манрёнвон лежало изящное письмо.

[Ё Мун Ён]

На конверте было лишь одно незнакомое имя. Вскрыв плотно запечатанный конверт, он обнаружил внутри письмо с элегантным рисунком птицы. Написано оно было почерком наложницы Ду, который он видел всего несколько раз, но запомнил.

[Ваше Величество Императрица.

Я оставляю своё первое письмо под новым именем четвёртому молодому господину из дома Кё. Вы, должно быть, удивлены и сбиты с толку тем, что все, кто был вам как младшие сёстры, исчезли разом, даже не попрощавшись. Вы хоть немного огорчитесь из-за нас?

Его Величество сказал, что хочет жить только с вами, Ваше Величество.

Он велел никому не говорить об этом, но особенно строго-настрого запретил говорить вам. Но я больше не наложница, так что Его Величества не боюсь.

К тому же, это ведь письмо, а не слова, так что всё в порядке, не так ли? Пожалуйста, зачеркните эту часть тушью, чтобы скрыть её, дабы Его Величество не увидел. А то вдруг мне попадёт.

Его Величество хочет жить только с вами, Ваше Величество, и недавно, научившись ставить себя на место другого, он попытался представить, каково было бы ему, если бы у вас были другие женщины. Он сказал, что его посетило множество мыслей, но, судя по выражению, мелькнувшему на его драконьем лике, похоже, мысли его были не из приятных.

...Это неправда, что Его Величество изгнал меня из гарема. Он сказал, что сожалеет, но желает расторгнуть наш брак, и я согласилась. Посему, прошу, не жалейте меня.

Я и сама не представляла, что покину дворец таким образом. Однако в тот момент, когда я приняла это решение, радость была сильнее сожаления.

Я решила больше не жить как представительница клана Ду из Хоннёна. Я считаю, что время, проведённое мной в гареме, стало достаточной платой клану Ду за те годы, что я прожила в Хоннёне, окружённая любовью и заботой. Вероятно, две другие наложницы покинули гарем с такими же чувствами.

За время пребывания в гареме я испытывала и разочарование, и острое чувство собственной неполноценности. У меня осталось много постыдных воспоминаний о том времени, но я лишь надеюсь, что моя семья и близкие поймут, что при моих силах и способностях это был мой предел. Вероятно, они будут осуждать меня за мою несостоятельность, но теперь я не член их семьи, так что всё в порядке.

К моей великой чести, я стала дальней родственницей Его Величества по материнской линии. Я стала приёмной дочерью в доме Сон Бин из клана Ё, у которого Его Величество недолгое время находился на попечении в детстве. Клан Ё из поколения в поколение занимается «камтхэк» - помощью торговцам в заключении сделок с землёй. Не знаю, смогу ли я справиться с таким сложным делом. Я решила приступить к обучению, как только привыкну к жизни снаружи.

Сейчас я направляюсь в Онрён. В академии в Онрёне я собираюсь изучить то, чему не могла научиться до сих-пор. Там я также освою основы дела «камтхэк».

Я молюсь о том, чтобы встретить там своего чистого и прекрасного молодого господина. Пожелайте мне удачи, Ваше Величество. Ведь если вы помолитесь за меня, разве я не встречу кого-то столь же чистого и прекрасного, как вы сами?

Я напишу вам снова.

Ваше Величество Императрица, желаю вам здоровья и лёгких родов.

На пути в Онрён, где, возможно, ждёт мой прекрасный господин,

Ё Мун Ён.]

На лице Ён О, читавшего письмо, смешались глубокая улыбка и чувство одиночества. Словно он получил письмо от близкой подруги, полное личных жалоб. Хоть он и остался один в опустевшем гареме, это не было исключительно грустно.

- Неужели её кто-то ждёт в Онрёне? - прошептал Ён О себе под нос, складывая бумагу и думая о строках про «чистого и прекрасного господина».

- Что там написано?

За развёрнутым письмом стоял Сон Джэ.

Плечи Ён О дрогнули от внезапного появления мужчины. В письме, написанном лёгким почерком, где надежды на будущее смешивались с сожалениями о прошлом, содержались и строки, открыто нарушавшие приказ императора.

- Почему... почему вы здесь? - Ён О поспешно сложил письмо и убрал его в конверт.

- Что там написано?

Недовольный взгляд Сон Джэ остановился на изящном конверте. В письме сообщалось, что император хочет жить только с ним. Было там и о том, что он учится ставить себя на место другого, и что выражение его лица было недобрым, когда он представлял себя на месте Ён О.

- Она пишет, что едет в Онрён. И что напишет ещё. Кажется, ей нравится её новое имя. И... похоже, она ищет своего «чистого и прекрасного господина».

Ён О не думал, что император погонится за Ё Мун Ён до самого Онрёна за то, что та нарушила его приказ. Но то, что она написала даже то, о чём он просил молчать, могло стать небольшой проблемой в их отношениях.

- Я велел ей не говорить, так она взяла и написала? Наверняка написала и то, что я запретил ей говорить. А ведь какой шум подняла, мол, непременно нужно отправить письмо из кареты, чтобы императрица не волновалась, - ворчал Сон Джэ, нахмурившись.

- ...Я не могу сказать.

Смотря на смущённое лицо Ён О, Сон Джэ недовольно проворчал:

- Думаешь, её там в Онрёне кто-то ждёт?

Мужчина поднял Ён О на ноги и взял его на руки. Сон Джэ вырвал письмо из рук Ён О и небрежно швырнул его в сторону.

- Я тяжёлый.

Ён О уже было тяжело носить свой живот. Даже от простой ходьбы он задыхался.

- Какой ещё тяжёлый, - пробормотал Сон Джэ, продолжая ворчать и целуя его в щёку.

- Я правда тяжёлый.

- Почему это Пан Вон Са попросил отпуск из-за беспокойства об императрице? Не ему же рожать. Вы передали ему, что его зять-племянник собирается нанести визит, Императрица?

- Да, передал, Ваше Величество. Он сказал, что завтра выйдет на службу, - ответил Ён О, рассмеявшись.

Сон Джэ теперь уже мог, не выпуская его из рук, открыть дверь в их спальню одним лишь лёгким движением локтя.

- Мог бы и ещё пару дней отдохнуть, - заметил он.

- Чтобы вы могли лично явиться и показать своё лицо зятя-племянника дяде и его супруге?

В ответ на слова Ён О Сон Джэ сделал такое выражение лица, будто спрашивал: «А что, нельзя?» Увидев такое лицо, вся его семья, включая дядю, тётю и кузенов, разразилась бы слезами.

Император гордо называл себя «зятем-племянником», но для всех остальных он был просто императором.

«Зачем Его Величество пожалует в дом своего ничтожного слуги?!»

Ён О до сих пор ясно видел, как его третий дядя, известный своим мягким нравом, в гневе восклицал это, когда он передал ему «угрозу» императора.

«Но ведь... он же ваш зять-племянник...»

«Невестка-племянница - это мило, но с какой стати мы должны радоваться зятю-племяннику?» - необычно упрямился его третий дядя.

- Пан Вон Са говорит, что зятю-племяннику он бы предпочёл невестку-племянницу.

- Я был недальновиден. Не понял чувств Пан Вон Са и притворился его зятем. В следующий раз, когда императрица отправится к родственникам, её должна будет сопровождать невестка-племянница.

Император был поистине мастером софистики и абсурдного упрямства. Ён О рассмеялся от нелепых слов Сон Джэ. И на его смеющееся лицо безостановочно опускались поцелуи мужчины.

❖ ❖ ❖

Дворец вдовствующей императрицы утопал в изысканной тишине. Как и всегда, он блистал красотой и изяществом, но теперь стал несравнимо более уединённым и спокойным.

После назначения новой императрицы и столкнувшись с деспотизмом императора, вдовствующая императрица решила затаиться. Она закрывала глаза на всё: на то, что императрица не приходит к ней с утренним приветствием, на его дерзкие споры с императором, на то, что он будоражит весь двор.

То, как жестоко императрица обошлась с кланом Дам и Ман в павильоне Сокхянчжэ, не входило ни в её планы, ни в её расчёты. Последующие события тоже обескураживали, но не были большой проблемой.

Нужно было просто стать ещё осторожнее.

И потому она притаилась так, словно дворца вдовствующей императрицы и вовсе не существовало в императорском дворце.

- Наглец...

Оставшись одна на высоком троне в пустом тронном зале, вдовствующая императрица скривила свои изящные губы. Во дворце, который старался быть незаметным, каждый день происходили какие-то инциденты и несчастья.

Многие придворные дамы покинули дворец, ссылаясь на преклонный возраст и желание провести остаток жизни на родине. Все они были теми, кто долгие годы служил вдовствующей императрице. Она и уговаривала их, и угрожала, но главный евнух из управления двора слишком быстро давал разрешение, и число её придворных резко сократилось.

Четыре дня назад сразу несколько её слуг исчезли. Два дня назад её ближайшего евнуха нашли мёртвым в колодце.

На самом деле, самой первой пропала её главная придворная дама. Поскольку она исчезла в окрестностях павильона Сокхянчжэ, вдовствующая императрица не смогла предать этот инцидент огласке.

Теперь, оглядываясь назад, она не могла не понимать, кто именно одного за другим, словно ветки, обрубал её людей.

Император.

Но пока что она была бессильна. В итоге, по тем или иным причинам, гарем опустел. Хоть она и занимала высокий пост вдовствующей императрицы, в огромном гареме она была совсем одна. Все, кто выказывал ей почтение, делали это лишь для вида.

Нынешний император был силён и полностью контролировал двор. Покровительство, которое он оказывал императрице, было настолько велико, что стоило ей неосторожно выступить, как её тут же бы изгнали - ведь было очевидно, что императора не волновали ни сыновья почтительность, ни вопросы легитимности.

Вдовствующая императрица в безмолвном тронном зале тихо хмыкнула и неторопливо проговорила:

- Главное, чтобы императрица благополучно родила.

Неважно, что случится с самой императрицей во время родов. Если на свет появится наследник, он станет единственным законным потомком императора. А зная несгибаемый характер императора и императрицы, можно не сомневаться: они пойдут на всё, чтобы этот ребёнок оказался у них в руках.

И этот ребёнок будет связан с ней, вдовствующей императрицей, кровными узами.

- В конце концов, вы оба придёте и склоните головы предо мной.

Сейчас ситуация была не в её пользу, и все затаили дыхание, но император не сможет вечно подавлять всех своей волей. Рано или поздно, особенно после того, как императрица родит и при дворе станет немного свободнее, неизбежно начнутся разговоры о том, что гарем должен снова заработать в полную силу.

Вдовствующей императрице ещё никогда не приходилось так уступать, но за долгие годы жизни в гареме она стала мастером в том, чтобы затаиться и выжидать подходящего момента. Время в итоге будет на её стороне.

- Посмотрим ещё.

Искажённый смех эхом разнёсся по просторному залу.

❖ ❖ ❖

Дворец Чвихо шумел с самого рассвета. Дон Ён, заточённая в уединённом павильоне Синхуджон, тоже слышала шум снаружи. С наступлением ночи весь отдельный дворец был уставлен подвесными и ручными фонарями, отчего вокруг стало светло, как днём.

Дон Ён не любила ночные пейзажи. Но её взгляд невольно притянулся к этому редкому, яркому сиянию. Даже на пруду, окружавшем павильон, и на водном канале у зала Пурёндан горели цветочные фонари.

- Что-то случилось? - пробормотала Дон Ён, глядя в маленькое окошко, и замерла.

Так ведь уже наступил месяц родов императрицы.

Хотя до предполагаемой даты оставалось ещё немало дней, никто не знал, когда и как начнутся первые роды. Единственным поводом для такой роскоши и радости в отдельном дворце могли быть только роды императрицы.

- С вами ведь всё будет в порядке, Ваше Величество, - Дон Ён, глядя на роскошные фонари, сама не заметила, как сложила руки в молитве. Она и сама точно не знала, о чём молится, но просто желала, чтобы всё прошло гладко.

В тот момент, когда Дон Ён собиралась снова опустить взгляд на шитьё...

Тук-тук.

В дверь павильона раздался глухой, тяжёлый стук. Время было позднее. Хоть снаружи и было светло от фонарей, пересекать водные пути ночью всё равно было опасно.

- Хян-и? - Дон Ён поспешно переложила ткань с колен на стол и подошла к двери.

Если Сон Хян и приходила в павильон Синхуджон ночью, то лишь для того, чтобы, избегая чужих глаз, передать что-то важное. Но из-за толстой двери раздался голос, который не должен был здесь звучать.

- Зачем вы увязались за мной?

- Уже поздно.

- Я же сказал, что нам нужно поговорить наедине! Вы же обещали. Вы всё ещё мне не доверяете? Я говорю тебе, уходи. Сон Джэ-я.

Дон Ён была под домашним арестом в павильоне Синхуджон, поэтому дверь запиралась и снаружи, и изнутри. Кто-то из пришедших, видимо, был нетерпелив - дверь затряслась.

- Постучи ещё раз. Её нет? Куда она могла пойти?

- Да подождите же! Вы сейчас дверь сломаете!

Толстая дверь, за которую ухватился Сон Джэ, заходила ходуном вместе с рамой.

Щёлк.

Дрожащими руками Дон Ён отперла засов.

Стоило ей отпереть засов, как дверь грубо распахнулась. Сон Джэ, дёрнувший дверь, на миг замер от неожиданности и заглянул внутрь. Император был в простой одежде, и лицо его было как никогда спокойным.

- Дон Ён, - произнёс он её имя так привычно, будто они виделись только вчера.

- Приветствую Ваше Величество Императора. Да пребудет с вами великое счастье, Ваше Величество, - несмотря на растерянность, Дон Ён изящно поклонилась.

- Встань, - без промедления сказал Сон Джэ и отошёл в сторону. Из-за его спины показался Ён О, которого до этого не было видно.

Ён О был одет в такую же простую одежду, как и император. И хотя просторные одеяния ещё не родившей императрицы были свободными, его заметно округлившийся живот всё равно бросался в глаза.

Увидев Ён О, Дон Ён невольно расплакалась.

- Ва-Ваше Величество Императрица, Дон Ён приветствует вас. Да пребудет с вами великое счастье, Ваше Величество. Хоть и с опозданием, но я поздравляю вас со вступлением на престол... Мне ведь... можно поздравлять вас?.. - дрожащим голосом проговорила Дон Ён.

- Спасибо, Дон Сангун. Встань. А вы, Ваше Величество, можете идти, - Ён О отмахнулся от Сон Джэ, который уже протянул руку, чтобы поддержать его, таким жестом, будто отгонял назойливое насекомое.

Сон Джэ легко перехватил отмахивающуюся руку и помог ему переступить порог. Словно прекрасно зная, что мужчина так просто не уйдёт, Ён О привычно принял его помощь.

- Как... как вы сюда попали?

- Я и сам хотел бы это знать, - вставил Сон Джэ.

Поддержав Ён О несколько шагов, он, видимо, счёл это слишком утомительным, и, войдя в комнату, практически донёс его до места.

- Я же говорю, что могу идти сам.

- Куда ты пойдёшь, - проворчал Сон Джэ, усаживая Ён О на стул.

Они выглядели очень близкими. По крайней мере, и Ён О, и Сон Джэ казались гораздо более расслабленными, чем в последнюю их встречу.

Дон Ён узнавала о событиях во дворце через Сон Хян. И пока она, слушая новости с опозданием, переживала за них, сами участники событий выглядели так, словно ничего особенного и не произошло.

- Ваше Величество, у меня вообще-то ноги есть.

- Знаю.

Сон Джэ суетился, поправляя одежду на сидящем Ён О. Император, как и всегда, беззастенчиво демонстрировал свою исключительную, своевольную нежность.

- ...

Дон Ён с трудом сдерживала улыбку, глядя на эту трогательную сцену.

- Уходите уже, быстрее, - Ён О снова отмахнулся от императора, как от надоедливого насекомого.

- Только меня увидит, сразу гонит, - холодно и недовольно пробормотал Сон Джэ, но, поймав предостерегающий взгляд Ён О, быстро чмокнул его в уголок глаза.

Звук поцелуя по обнажённой коже раздался на удивление громко.

- ...!

Прежде чем Ён О успел что-либо сказать, мужчина развернулся и вышел из павильона.

Щёлк.

Только когда дверь павильона закрылась, Ён О очнулся от оцепенения. Он словно пришёл в себя.

В тихом павильоне повисло неловкое молчание.

- ...

Дон Ён, опустив голову и лицо, всё же подняла глаза и внимательно посмотрела на сидящего в кресле.

- Кхм...

Щёки Ён О залил лёгкий румянец. Ему было явно неловко. И хоть он и пытался сохранить строгое и суровое выражение лица, смущение было видно совершенно отчётливо.

Дон Ён опустилась на колени перед Ён О, которому было явно не по себе от повисшей неловкости.

- Ваше Величество Императрица, всё ли у вас было благополучно?

- Дон Сангун, - на утончённом лице, смотревшем сверху вниз на кланяющуюся Дон Ён, появилось величие.

- Приказывайте, Ваше Величество, - с невозмутимым видом произнесла Дон Ён.

- Я пришёл сюда в таком состоянии, потому что меня мучает один вопрос. Когда ты помогала мне бежать из дворца Кирюнг, ты ведь сказала мне бежать, добавив: «хоть, возможно, вам и придётся вернуться». Дон Ён, ты ведь тоже знала, что я был беременен, не так ли?

- Да, Ваше Величество.

- ...Хозяин и слуга, вы и впрямь одинаковы. Что Его Величество, что ты, придворная дама Дон, - вы оба просто не можете жить, не обманывая меня. Тебе не приходило в голову, что нужно было мне сказать?

Дон Ён склонила голову ещё ниже.

- Прошу прощения. В тот момент я сочла, что лучшим решением будет разлучить вас с Его Величеством, чтобы вы могли прийти в себя. Когда я услышала, что вы столкнулись с трудностями из-за моего недальновидного поступка, я очень переживала. Пожалуйста, накажите меня.

- Разве ты уже не несёшь наказание? - Ён О со смешанными чувствами посмотрел на кающуюся Дон Ён.

- Я безмерно благодарна за вашу милость. Я знаю, что вы заняли это место, лишь преодолев тяжёлые и мучительные чувства. И вы правы, Ваше Величество. Я, ваша слуга, и впрямь одного поля ягода с моим господином. Однако... я не могу не радоваться мысли, что мой выбор был правильным.

Она говорила от всего сердца и светло рассмеялась. В уголках её смеющихся глаз выступили слёзы. Это было похоже на её привычную показную дерзость, которую она часто демонстрировала во дворце. Но улыбка на её прекрасном лице и слёзы выдавали её истинные чувства.

- Дон Ён.

- Видеть вас сейчас на том месте, где я всегда мечтала вам служить, - для меня это лучшая награда за всё. И я так счастлива, что в итоге вы не смогли побороть своё сердце и остались с Его Величеством. Я надеялась, что вы вернётесь, ведь в вашей натуре - согревать своим теплом тех, кто жалок и слаб... Простите.

Дон Ён слегка улыбнулась, и её лицо выглядело гораздо более умиротворённым.

- Как тебе здесь живётся?

- Я хорошо живу, Ваше Величество. Пусть и не в роскоши, но всё необходимое доставляют вовремя, нет никаких хлопот, не нужно видеть страшные и неприятные лица, так что я спокойна.

Сложно было поверить, что это слова Дон Ён, которая никогда не скрывала своей жадности до денег.

- Рад слышать, что ты чувствуешь себя спокойно.

Ён О оглядел скромные покои павильона, а затем молча встретился взглядом с Дон Ён. Она ответила ему тёплой, почти нежной улыбкой.

Помолчав немного и обменявшись взглядами, Ён О медленно поднялся.

Ночь была глубокой. И как бы ярко ни горели фонари снаружи, императрица не могла оставаться здесь вечно. Дон Ён естественно подхватила под руку поднимающегося Ён О, чтобы помочь. Ён О, в свою очередь, принял её помощь как нечто само собой разумеющееся.

- Вам тяжело, да? Почаще разминайте руки и ноги. И не нужно твердить, что всё в порядке, только из-за беспокойства о слугах.

- Угу.

- Пересекать водоёмы ночью опасно, зачем вы вообще пришли? Его Величество правильно делает, что беспокоится и ворчит на вас. Вам точно не нужно накинуть ещё одну накидку? Днём хоть и потеплело, но ночи всё ещё холодные.

- Всё в порядке.

Ён О легонько похлопал по руке Дон Ён, поддерживавшей его, и двинулся к выходу.

Дон Ён вышла из павильона, помогая Ён О. По правилам, находясь под наказанием, она не могла покидать пределы павильона Синхуджон. Но поскольку павильон был окружён прудом, откуда невозможно было сбежать, на её перемещения за его пределами особого внимания не обращали.

Возможно, из-за визита императора и императрицы, вокруг павильона Синхуджон теперь тоже были расставлены фонари. Освещённая ими дорожка вела к берегу пруда.

Дон Ён неторопливо шла, подстраиваясь под медленный шаг Ён О. Они осторожно продвигались вперёд, шаг за шагом.

Искусственный остров, на котором стоял павильон, был невелик. Вскоре они оказались перед прудом. Дон Ён, всё внимание которой было сосредоточено на помощи Ён О, не сразу заметила, что происходит у воды, и, столкнувшись с неожиданным зрелищем, замерла.

- …

Через пруд дворца Чвихо, у павильона Пурёндан, были переброшены великолепные каменные мосты. Через небольшой пруд было перекинуто не один, а целых пять роскошных мостов.

Глядя на Дон Ён, которая смотрела на него снизу вверх с ошеломлённым видом, Ён О невозмутимо произнёс:

- Я ведь стал императрицей, не так ли? Я не знал, с какой стороны мне захочется перейти пруд, вот и велел построить несколько мостов. Это ведь не казенные деньги, а мои личные. Не такое уж и преступление - построить несколько мостов в отдельном дворце на собственные средства, верно? Разве не красиво?

- К-красиво, - пролепетала Дон Ён.

Только теперь она всё поняла. Когда император и императрица пришли ранее, она не слышала плеска воды о лодку. На их одежде не было ни запаха воды, ни следов брызг.

Теперь всё встало на свои места.

Оказывается, они пришли по одному из пяти мостов, ведущих в разных направлениях, которые появились здесь неизвестно когда.

- Пойдём.

- Что?

- Пойдём, говорю. Если придворная дама, что служила императрице, несёт наказание, то каким же бессердечным я буду выглядеть? Императрица, которая не может позаботиться даже о своей ближайшей слуге... Разве я не буду выглядеть как какая-то марионетка? Ты ведь не хочешь, чтобы обо мне пошли такие слухи, Дон Ён?

Дон Ён подыграла этому нарочитому хвастовству Ён О.

- Ваше Величество - само великодушие.

- Тогда ступай скорее.

По настоянию Ён О, Дон Ён покинула остров и ступила на мост, с тревогой оглядываясь по сторонам. Хоть она и подчинялась приказу императрицы, её беспокоило, можно ли так поступать.

- …

Император никогда не простит Дон Ён. Она невольно оглянулась, опасаясь, не подвергает ли Ён О себя опасности ради неё.

- Всё в порядке, - успокоил её Ён О, видя её беспокойство.

- Ваше Величество Императрица...

- Синчжувон или Анвон, как думаешь, что лучше? Я попросил Его Величество отправить принца Сука куда-нибудь подальше.

Синчжувон находился на южном конце империи Юль, а Анвон - на западной. Хоть Дон Ён и была ошеломлена таким внезапным заявлением, она тут же ответила:

- В Анвон.

- Хорошо. Отправим его в Анвон, чтобы больше никогда не вернулся.

- Безмерно... благодарна...

- Да, можешь меня поблагодарить. Ведь это обещание я выторговал, играя с этим животом «Ухва» по четыре раза на дню. Ты можешь себе представить, как можно слушать одну и ту же мелодию четыре раза подряд? И не один день, а целых десять! Ему, похоже, это совсем не надоедает.

Слабо улыбнувшись ворчанию Ён О, Дон Ён больше не смогла сдерживаться и разрыдалась. Ён О молча похлопал её по руке, утешая.

- Кё Ён О.

- О, Ваше Величество. Вы разве не в своих покоях?

- Я так и знал, что ты говоришь обо мне гадости.

Сон Джэ забрал руку Ён О из рук плачущей Дон Ён. Не в силах остановить слёзы, Дон Ён закрыла лицо руками, выражая свою благодарность. Он сделал вид, что не замечает её слёз, лишь вскинул бровь и обнял Ён О за плечи. Другой рукой мужчина поддержал Ён О под локоть.

- Ваше Величество... без... безмерно... благодарна... Ваше Величество Императрица, я буду служить вам, пока бьётся моё сердце, - произнесла Дон Ён всхлипывающим голосом. Ён О лишь светло улыбнулся и, легонько помахав рукой, попрощался.

- Дон Сангун, до завтра. Чон Рю проводит тебя до твоих покоев.

- Отдыхай.

Обменявшись короткими прощаниями, они развернулись. Сон Джэ умело заботился о Ён О, почти не выпуская его из своих объятий. Они пошли дальше, прижавшись друг к другу так тесно, будто стали единым целым.

Хотя ночную улицу тут и там освещали великолепные фонари, они неизбежно попадали в места, где тьма сгущалась. Шаги Сон Джэ стали ещё более осторожными.

- Здешние павильоны примыкают к саду, поэтому там, куда ложатся тени от деревьев, темнее.

Услышав этот низкий, полный тревоги голос у самого уха, Ён О с трудом подавил желание нахмуриться и вместо этого заставил себя широко улыбнуться. Он знал, что сейчас, как и все последние месяцы, над его головой раздастся полный тревоги вздох.

После этого вздоха императора, наполненного таким беспокойством и страхом, будто мир вот-вот рухнет, его самого подхватят сильные руки, и он полетит в объятиях мужчины, словно паря в воздухе.

Едва ли они сделали и несколько шагов.

В том месте, где тьма сгустилась, Ён О почувствовал, как рука мужчины, обнимавшая его за плечи, мягко скользнула вниз по предплечью. Он легко догадался, что сейчас большая ладонь, поддерживавшая его локоть с другой стороны, отпустит его, чтобы подхватить под коленями и поднять на руки.

Ён О отчаянно вцепился в руку мужчины, которая плавно соскальзывала с его локтя. Но крепкие пальцы выскользнули так гладко, словно были смазаны благовонным маслом.

- Я тоже умею ходить.

Сам того не осознавая, Ён О принялся энергично махать руками в знак протеста.

- Я знаю, Императрица.

Руки Сон Джэ мягко увернулись от пытавшихся удержать его ладоней и легко подняли Ён О на руки.

- Вы ведь не слушаете, что я говорю? Ваше Величество. Ты меня слушаешь? Сон Джэ-я. Эй, Сон Джэ-я, когда человек говорит, надо слушать.

Статный мужчина широкими шагами шёл по ночной дороге, ярко освещённой фонарями. Каждый раз, когда Ён О, устроившийся в его объятиях, что-то говорил, Сон Джэ кивал.

- Это потому, что мне страшно.

Время от времени на них падала тень от огромных деревьев и дворцовых зданий, и тьма сгущалась. Глядя, с какой опаской и преувеличенной осторожностью двигается мужчина, Ён О невольно рассмеялся. Он нежно погладил спину Сон Джэ, который твёрдо ступал шаг за шагом.

- Я хорошо вижу в темноте. И благодаря кое-кому, я прекрасно узнал, что такое трудности.

- Я буду стараться лучше в будущем.

Сон Джэ дал обещание, ещё крепче прижимая к себе Ён О. От этих слов Ён О не сдержался и рассмеялся в голос. Смеясь, он коротко поцеловал смотревшего на него мужчину.

В бесчисленном множестве дней, что ждали их впереди, перед ними временами будет сгущаться такая же непроглядная тьма, как на этой ночной прогулке. Возможно, их настигнут бесконечная тьма и печаль, трудности и безысходность, сожаление и горечь.

Но с этим мужчиной, который дышал едва слышно, боясь потревожить его сон, который делает шаг за шагом с такой заботой, - с ним не будет такой тьмы, через которую они не смогли бы пройти.

В ответ на смех Ён О Сон Джэ наклонил голову и поцеловал его. Вокруг тьмы, созданной тенями деревьев, сияли яркие фонари.

Их нежное препирательство эхом разносилось по красивой ночной тропе, переходя в нескончаемый поток искреннего смеха и ласкового шёпота.

Конец основной истории

Экстры

1. Донхвон

Глава 1

Донхвон (冬暄): Слово, означающее тёплую и уютную зиму.

Так называют раннюю зиму, когда уже наступил ипдон - начало зимы по лунному календарю, но в воздухе всё ещё витает дух осени.

Ипдон (立冬): Один из 24 сезонов в традиционном восточном календаре, знаменующий начало зимы.

* * *

С самого рассвета дул пронизывающий северный ветер. Прекрасные садовые деревья, за которыми усердно ухаживали слуги дворца вдовствующей императрицы, не выдержали яростного утреннего ветра и начали ронять листву.

Осень ещё не закончилась.

Было страшно представить, как разгневается вдовствующая императрица, увидев деревья, которые уже сбросили большую часть своих листьев. И деревья, роняющие листву в положенный срок, и опавшие листья, разносимые ветром, - всё это могло испортить настроение вдовствующей императрице.

Поэтому главной задачей была уборка опавших листьев.

Каждый раз, когда огромные деревья в ухоженном переднем дворе роняли листья, евнухи тут же выбегали и прилежно мели.

Мётлы, высотой в человеческий рост, двигались без остановки. Евнухи мели осторожно, чтобы не поцарапать драгоценные каменные плиты двора.

- Его Величество Император прибыл!

При виде незапланированного визита императора евнухи, рассыпавшиеся по двору перед главным павильоном, поспешно склонились до земли. Император быстро прошёл мимо почтительно оставленных мётел.

- Всем встать.

Подняться евнухам велел уже главный евнух. Он последовал за императором, который, словно ветер, скрылся внутри павильона. Евнухи дворца вдовствующей императрицы, не поднимая голов, обменялись взглядами.

Их госпожа, вдовствующая императрица, после встречи с императором всегда бывала либо в очень хорошем настроении, либо в крайне дурном.

Настроение вдовствующей императрицы было непредсказуемым. Каким оно будет сегодня?

Вдовствующая императрица с раннего утра восседала на почётном месте в своём величественном павильоне. На изящном чайном столике, помимо чашек, лежало несколько роскошно украшенных свитков.

- Вдовствующая императрица. Сын ваш прибыл с утренним приветствием. Спокойно ли прошла ваша ночь?

Вдовствующая императрица, Му Ён Ён, сидевшая на высоком и богато украшенном троне, внимательно наблюдала за императором, который низко склонился в поклоне.

Нынешний император был рождён от женщины низкого происхождения. Не имея за собой никакой знатной родни, до восшествия на престол он был известен как князь Джеян.

Однако больше, чем титулом князя Джеяна, он был известен как «слуга наследного принца». Формально он был главой дворцовой стражи, охранявшей резиденцию наследного принца, но никто в столице и в императорской семье не воспринимал его в этой роли.

Охотничий пёс свергнутого наследного принца.

Когда предыдущий император умер, этот коварный пёс убил всех своих родичей - собственных племянников, - захватил военную власть и взошёл на трон.

Для вдовствующей императрицы Му Ён Ён князь Джеян, «охотничий пёс», был козырем, о существовании которого она даже не помнила. Козырем, о котором она и не подозревала.

Император, который был почти на поколение младше своих братьев, одинаково преуспел и в политических интригах, и в военном искусстве.

Человек, который, общаясь со своим намного старшим братом, покойным императором, всегда безошибочно угадывал его намерения и говорил лишь те слова, что тот хотел услышать, «послушный, как язык во рту». Презренное существо, которое всегда чрезмерно низко кланялось своим племянникам, наследному принцу и его братьям, и молча выполняло все ужасные поручения, что они на него сваливали.

Ещё со времён, когда он был князем Джеяном, этикет императора был безупречен.

Когда он захватил трон, вдовствующая императрица сначала растерялась, но вскоре решила, что так даже лучше. Без неё, представительницы великого аристократического рода, князь Джеян никогда не смог бы удержать в руках ни императорскую семью, ни высшую знать.

Сразу после восшествия на престол император был почтителен и вежлив с вдовствующей императрицей. Он приходил с утренними и вечерними приветствиями. Даже став императором, он следовал этикету безупречно.

А потом, когда вдовствующая императрица, сославшись на суматоху во внутреннем дворце, на несколько дней отменила приветствия, император прекратил посещать её покои.

Император был вежлив, но в то же время дерзок.

Если она звала его, он откладывал даже совещания в тронном зале и немедля являлся, чтобы выразить почтение, но если не звала, он не приходил по своей воле.

В империи Юль сыновняя почтительность и этикет имели огромное значение. Однако, по какой-то причине, никто при дворе не поднимал вопрос о том, что император перестал навещать свою мать, вдовствующую императрицу. Лишь спустя несколько лет она поняла: всё потому, что министры слишком боялись императора.

Послание императора было ясным:

«Вдовствующей императрице надлежит оставаться в пределах внутреннего двора».

Словно подтверждая это послание, император одного за другим вводил во дворец наложниц из знатных аристократических семей, влиятельных кланов и родов полководцев. Поскольку положение самой императрицы было довольно скромным, вдовствующая императрица, как того и желал император, получила полную власть над внутренним двором.

В этом не было ничего плохого. Но её самолюбие задевало то, что она могла действовать лишь в тех границах, что дозволил император. Она прекрасно видела его замысел: он будто бы досконально изучил её характер и психологию, дал ей в руки идеальную игрушку в виде гарема и не позволял даже смотреть в другую сторону. Хотя она и управляла внутренним двором, её не покидало неприятное чувство, будто она стала марионеткой императора.

- Император, добро пожаловать. Рада видеть твоё лицо спустя столько времени. Приготовьте место для Его Величества.

Несмотря на то, что вдовствующая императрица произнесла это с милой улыбкой, на лице бесстрастного мужчины не дрогнул ни один мускул. В её словах был упрёк, обращённый к тому, кто так долго не навещал свою мать, но на лице императора было написано полное неведение.

- Благодарю за милость, вдовствующая императрица. Мы виделись во время прошлого Небесного обряда. Прошло всего два месяца.

Император бесстрастно излагал факты, словно человек, совершенно не понимающий скрытых намёков. Уголки глаз вдовствующей императрицы едва заметно дрогнули при виде того, как он говорит, не меняя выражения лица, но её благородное лицо скрылось за вовремя поднятой чашкой.

Сколько бы она ни пыталась напрямую упрекнуть императора в пренебрежении визитами, он лишь игнорировал её, отделываясь словами «Мне очень жаль». Видя, как он произносит эти слова с лицом, на котором не отражается ни капли раскаяния, она лишь приходила в ярость.

Она несколько раз пыталась вынести это на всеобщее обсуждение, но всё заканчивалось тихими извинениями и сочувственными вздохами в стенах внутреннего двора.

Чтобы установить иерархию в отношениях с императором, она даже пыталась задействовать свой клан Му, но глава клана, который в её дворце вёл себя так надменно, в итоге, поджав хвост, сбежал.

И именно тогда произошёл инцидент, в ходе которого всех стражников, охранявших павильон молодого главы клана Му, нашли с перерезанными глотками.

«Я слышал, в резиденции Му произошёл несчастный случай. Угроза семье моей матушки - не то же ли самое, что угроза мне, её сыну? Раз уж случилась беда, я немедля отправлю в резиденцию Му евнухов из дворцовой стражи, чтобы они позаботились об охране, и прикажу досконально расследовать это дело».

Вдовствующая императрица отчётливо поняла, кто напал на резиденцию Му.

Император.

Слова, которые убийца лично пришёл и вежливо произнёс, были страшнее любой прямой угрозы. Она услышала в этом намёк: «Если ещё раз пойдёшь против моей воли, следующими будут не стражники клана Му, а твои братья и потомки».

С тех пор вдовствующая императрица направляла все свои силы лишь на управление внутренним двором. Это было возмутительно, но даже с её положением было трудно пойти против императора, который держал в своих руках абсолютно всё.

- Я рассмотрела вопрос о юном господине из клана Дам, который прислал император. Мужчина-наложник... Что ж, если Его Величество желает того, разве эта мать может не позволить? Если и императрица дала согласие, что ещё я могу сказать?

Улыбаясь, сказала вдовствующая императрица, изучая свиток, присланный императором, пока пила чай. Она бросила беглый взгляд на другой свиток и отложила его.

Вдовствующая императрица много раз донимала императора, требуя, чтобы он взял в наложницы девушку из дома клана Кё, её родственника. Не то чтобы она особенно любила род Кё. Просто в её собственной семье Му не было подходящих кандидаток, а в доме Кё было много потомков.

Она знала, что император, столь чувствительный к вопросам власти, ни за что не захочет брать наложницу из рода Кё, родственников вдовствующей императрицы. Поэтому она намеренно предлагала их снова и снова.

Мужчина-наложник, которого император собирался на этот раз ввести во дворец, был столь же низкого происхождения. Хотя она не могла до конца понять его замысел, император, словно пытаясь ей угодить, вместе с принятием господина Дама предложил также выбрать наложницу из боковой ветви клана Кё.

Эта манера императора, будто он ведёт торг, вызывала душевное беспокойство. В этом отчётливо читалось его послание: «довольствуйся этим». К тому же, среди предложенных императором кандидаток из боковой ветви клана Кё не было ни одной, кто бы по-настоящему привлёк её внимание.

- Так кого из клана Кё...

Вдовствующая императрица медленно покачала головой, обращаясь к императору, который явно хотел лишь донести суть дела и уйти.

- Среди них не нашлось никого, кто бы привлёк моё внимание.

- Вот как, Вдовствующая Императрица.

Вдовствующая императрица нахмурилась, глядя на его самодовольное лицо, готовое так спокойно принять её отказ. Но это была лишь мимолётная гримаса, и вскоре на её утончённом лице вновь появилась изящная улыбка.

- Я не слишком хорошо знакома с боковой ветвью клана Кё.

- …

Император знал, что вдовствующая императрица просила о наложнице из клана Кё не потому, что искренне этого желала. Он был готов к тому, что если она откажется принять девушку из боковой ветви вместе с Дам Со Джуном, ему придётся предложить ей какую-нибудь подходящую компенсацию.

Но вдовствующая императрица отказалась от наложницы из клана Кё и, вместо того чтобы сказать, чего она хочет, лишь загадочно улыбнулась. Эта улыбка, которой славилась известная своей утончённой красотой вдовствующая императрица, была выражением, которое появлялось на её лице, когда она замышляла какую-нибудь неприятную интригу.

- Раз уж Ваше Величество решил взять мужчину-наложника, у этой старухи из чистого любопытства возникла одна мысль. Как вы, должно быть, знаете, мой двоюродный брат, покойный глава дома Кё, взял в главные жёны несравненную красавицу утончённого вида. Говорят, младший сын из основной ветви клана Кё из Гоксана унаследовал красоту своей матери и слывёт изящным юным господином.

До императора тоже доходили слухи о том, что младший сын главы дома Кё из Гоксана похож на свою мать и является красавцем утончённого вида. Но слухи всегда склонны к преувеличению. К тому же, клан Кё был прославленным родом, одним из самых влиятельных аристократических кланов столицы.

Не было ничего удивительного в том, что похвалы в адрес отпрыска столь могущественного рода были несколько приукрашены.

Несмотря на обилие слухов в столице и при дворе, мало кто видел младшего сына главы Кё лично. Из-за этих разговоров император как-то вскользь расспрашивал выходцев из дома Кё об этом «утончённом юном господине», но те лишь уклончиво отвечали, что не стоит верить всем слухам.

Говорили, что после того, как родители юноши погибли в столице в результате несчастного случая, он и шагу не ступал в этот город.

- Если Ваше Величество не против, я бы предпочла ввести во дворец в качестве наложника законного наследника клана Кё, а не кого-то из боковой ветви, о которой мне мало что известно. Это было бы более достойно величия императорской семьи.

С улыбкой на лице вдовствующая императрица изящно уколола императора, намекая на низкое происхождение Дам Со Джуна.

Утончённый красавец из клана Кё обладал столь знатным происхождением, что ему могли бы позавидовать и члены императорской семьи. Его отцом был покойный глава клана Кё, а его старший брат - нынешний глава. Более того, его род по материнской линии - род Ха из Онрёна - был хозяином академии Онрён, куда не могли попасть даже самые знатные учёные мужи столицы, не получив приглашения.

- Раз Вдовствующая Императрица желает этого, ваш сын рассмотрит этот вопрос.

- М-м, вот и займитесь.

Вдовствующая императрица предложила кандидатуру наследника клана Кё из чистого импульсивного злого умысла. Это было наказание, предназначенное одновременно и для высокомерного императора, и для клана Кё, который осмеливался пренебрегать установленным в мире порядком.

Говорили, что нынешний глава клана Кё, который держался в стороне от столичной жизни, не спускал глаз со своего младшего брата и, позволяя ему путешествовать куда угодно, строго-настрого запрещал ему появляться в столице. Сама вдовствующая императрица много раз приглашала его нанести ей визит или приехать посмотреть на императорский дворец, но к ней приезжал лишь сам глава, а его младшего брата, о котором ходило столько слухов, она так и не увидела.

Поначалу она решила, что он, должно быть, не так уж и прекрасен, как гласят слухи, и не придала этому значения. Однако поведение клана Кё, который, несмотря на её неоднократные просьбы, отчаянно уклонялся от того, чтобы отправить младшего сына во дворец, начало раздражать вдовствующую императрицу.

Даже во внутреннем дворце все склоняли головы перед её словом. Сам император, которому, казалось, неведом страх, пусть и неохотно, но являлся по её личному зову, а потому упрямство какого-то аристократишки казалось ей просто смехотворным.

Император не мог не понять сарказма в её словах, когда она, раз уж он берёт одного мужчину-наложника, предложила взять ещё одного, на этот раз из клана Кё. Она ожидала, что в этой непредвиденной ситуации он с недовольством откажется, но император проявил ненужное упрямство.

Вдовствующей императрице было всё равно, примет император её предложение или откажется. Любой исход был для неё лишь забавным развлечением.

Если бы наследник клана Кё не смог прибыть, императору пришлось бы отказать матери, что поставило бы его в неловкое положение, и этого было бы достаточно. Если же он, наоборот, прибыл бы во дворец, это дало бы ей, вдовствующей императрице, повод взять клан Кё под свой контроль, что тоже было бы весьма удовлетворительным результатом.

А то, что император сейчас сказал, будто рассмотрит её предложение, было, вероятно, лишь упрямством человека, которому неведом страх.

- Если вам больше нечего сказать, можете идти, Ваше Величество. В последнее время погода внезапно стала прохладной, и я чувствую усталость.

- Тогда ваш сын откланяется.

- Ступайте осторожно.

На прощание, произнесённое вдовствующей императрицей с улыбкой, император ответил едва заметной усмешкой.

- Отдыхайте, вы, должно быть, утомлены.

Ей было любопытно, какое выражение лица было у императора, когда он повернулся к ней спиной после её неожиданного предложения, но вдовствующая императрица, соблюдая этикет, с достоинством оставалась сидеть на своём роскошном троне.

- Ваше Величество.

На лице У Сон Джэ, покидавшего покои вдовствующей императрицы, не отражалось никаких чувств. Евнух с беспокойством смотрел на его бесстрастное лицо.

- Я ненадолго отправлюсь в Гоксан.

- Что, простите?

- Мне нужно кое-что там проверить. Я ненадолго отлучусь, так что объявим, будто я отправился на зимнюю охоту.

Высокий мужчина быстрыми шагами покидал пределы дворца вдовствующей императрицы. Евнухи семенили следом, едва поспевая за его широким шагом.

- Зи-зимнюю охоту? Уже, Ваше Величество?

- Самое время.

Главный евнух Ван Сопхён едва заметно покачал головой. Император заметил этот жест, но сделал вид, что не обратил внимания. Евнух поспешно следовал за его решительными шагами.

- Что вы собираетесь проверять в Гоксане? - прошептал евнух Ван, понизив голос.

Он не мог понять, зачем императору вдруг понадобилось отлучаться под предлогом охоты. Впрочем, его повелителя и так редко можно было понять.

- Утончённого юного господина.

- Ваше Величество.

- Если будет возможность, может, попробую обворожить этого юного господина, которого называют великим красавцем, - прошептал император в ответ и широко улыбнулся. Низкий, приглушённый голос, полные озорства глаза, тёмная бровь, вскинутая под углом... Судя по одному лишь выражению его лица, он ничем не отличался от уличного хулигана.

Евнух Ван покачал головой. Он не до конца понимал, что именно задумал император, но предчувствие у него было нехорошее.

- М-мне кажется, это не очень хорошая идея.

- Я пошёл.

- Что? Ваше Величество. Вы имеете в виду... прямо сейчас? Прямо сейчас в Гоксан?.. Н-но хотя бы императорскую стражу...

Услышав отчаянные мольбы евнуха, мужчина, уже сделавший шаг, резко обернулся.

- Ты хочешь, чтобы вся округа знала, что здесь император?

- ...Ах, Ваше Ве...

Императора в нём выдавали не только роскошные одежды с драконами и сияющая корона. Одно лишь его присутствие, его бесстрастное молчание заставляло других подчиняться - в нём чувствовалась властность.

При каждом его шаге изящно позвякивали дорогие украшения.

- Позовите командующего левой гвардией.

- Да, Ваше Величество. Слушаюсь и повинуюсь.

К счастью, император не был человеком, с которым совершенно невозможно договориться. Похоже, он собирался взять с собой кого-то, кто хорошо знал Гоксан. Но в тот момент, когда евнух Ван жестом подозвал своего помощника, чтобы передать приказ для командующего, его лицо внезапно помрачнело.

«Я ненадолго отправлюсь в Гоксан».

«Мне нужно кое-что там проверить».

«Утончённого юного господина.»

«Может, попробую обворожить этого юного господина, которого называют великим красавцем».

Странные слова, только что произнесённые императором, вихрем пронеслись в голове евнуха. Даже он, главный евнух, был наслышан о том, что младший сын клана Кё слывёт утончённым красавцем. И как назло, император вызвал именно командующего Кё Джин О, который сам был родом из клана Кё из Гоксана.

Заметив, как застыло лицо евнуха, Сон Джэ насмешливо приподнял бровь и озорно улыбнулся.

- Как думаешь, будет весело?

Евнух Ван с тревогой смотрел на императора, который развернулся и пошёл прочь с улыбкой на лице. Он не мог точно сказать, что не так, но тонкое чутьё главного евнуха, закалённое десятилетиями интриг в императорском дворце, било тревогу.

«Неужели всё будет просто весело?» - пронеслась в его голове дерзкая мысль, которую он, разумеется, не посмел произнести вслух.

- Ва-ваше Величество!

Евнух поспешил за беззаботным мужчиной, пытаясь отговорить его от чего-то, сам не зная от чего. Но чем быстрее он шагал, тем больше ускорялся идущий впереди император.

- Будет весело, - уверенно произнёс Сон Джэ, обернувшись через плечо на следующего за ним евнуха.

Его императорский халат с шелестом, похожим на роскошный порыв ветра, взметнулся от широкого шага и вскоре исчез вдали.

Гоксан, расположенный всего в часе езды верхом от границ столицы, был местом спокойным и умиротворённым. Роскошные поместья богачей, построенные в живописных местах, добавляли достатка этой уютной сельской местности. И хотя оно было лишено столичной вычурности, огромное поместье, занимавшее самое важное место в Гоксане, наглядно демонстрировало всю мощь клана Кё.

Высокие и крепкие, как крепостные, стены и огромные ворота. Статные стражники, охраняющие вход. Патрули, ежечасно выходящие для осмотра окрестностей.

Это было величие, глядя на которое становилось понятно, почему чиновник, назначенный наместником в Гоксан, в свой первый день шёл с визитом не в свою канцелярию, а в поместье клана Кё.

- Кто вы?

К воротам поместья подошёл высокий мужчина. От него, прибывшего верхом, исходил лёгкий запах пыли.

Император, У Сон Джэ, протянул стражнику нефритовую пластину, которую держал за пазухой. Её приготовил для него второй сын клана Кё, командующий Кё Джин О.

Император отдал короткий приказ.

«Я отправляюсь на зимнюю охоту».

Это было два дня назад.

Императорская охотничья процессия отправилась в лес Бирим без самого императора. Евнух, хорошо знавший Гоксан, и несколько имперских гвардейцев нашли место, где император мог бы остановиться на некоторое время, и позаботились об охране, но на этом всё и закончилось.

Император не позволил личной охране сопровождать его. И поездка в Гоксан, и удаление всей свиты - всё это были несвойственные ему, импульсивные поступки.

Осмотрев нефритовую пластину, которую протянул Сон Джэ, стражник почтительно склонился. Пластина была знаком того, что её обладатель является гостем, получившим официальное приглашение от клана Кё.

- Прошу, входите. Младший господин в это время обычно упражняется в стрельбе из лука.

Убирая возвращённую пластину за пазуху, Сон Джэ заговорил так, будто был хорошо знаком с поместьем.

- Он в павильоне Санрянчжон?

- Да.

За последние два дня он усердно выучил расположение всех зданий в поместье клана Кё.

- Я могу дойти один.

Снаружи поместье клана Кё, окружённое высокими стенами, производило впечатление неприступной строгости. Однако стоило войти внутрь, как, за исключением величественных павильонов, составлявших его ядро, повсюду открывались знакомые пейзажи: поля, фермерские дома и рощи.

По сути, владения одной семьи включали в себя целое поселение. Поэтому правильнее было бы не умиляться его уюту, а поражаться грандиозным масштабам. Поместье было настолько огромным, что детям и старикам приходилось передвигаться по нему в повозках.

Такое устройство было типичным для старинных усадеб, которые на протяжении долгого времени расширялись за счёт пристройки новых зданий.

Сон Джэ миновал ряды павильонов, которые и составляли, по сути, резиденцию клана Кё, и направился к просторному стрельбищу. Павильон Санрянчжон находился в уединённой части поместья.

В прозрачном осеннем воздухе яростно трепетали огромные флаги, расставленные по периметру стрельбища.

Тан!

По мере приближения звук вонзающихся в мишень стрел становился всё отчётливее.

День выдался на редкость ветреным.

Сильный ветер дул и по дороге из столицы в поместье Кё. На бесстрастном лице Сон Джэ появилась загадочная улыбка, когда порывы ветра трепали полы его длинного одеяния.

Стрельбище клана Кё, Санрянчжон, было устроено на выровненной вершине холма, и чем ближе он подходил, тем свирепее становился ветер. Огромные флаги у стрелковой линии туго натягивались от яростных порывов и громко ревели на ветру.

Похоже, отпрыски клана Кё оттачивали своё мастерство на стрельбище, где вокруг мишеней закручивались настоящие вихри. Сон Джэ скривил губы, размышляя о высокомерии клана Кё, который умудрился построить стрельбище в таком месте. Но тут же его взгляд приковало движение стрелы, пронзившей центр мишени.

Та-ан!

Даже со спины было видно, что юноша, стоявший на стрелковой линии, - красавец. Его прямая осанка в момент натяжения тетивы выглядела великолепно даже для человека, не питавшего особого интереса к стрельбе из лука.

Прорезав завывающий, пугающий ветер, выпущенная юношей стрела вонзилась точно в центр мишени. Лук в его руках, колчан на поясе, стрелы в колчане, тёмно-синий костюм для верховой езды и даже наруч для стрельбы - всё было самого высокого качества.

Казалось, даже столичные аристократы, опьянённые собственным величием, и военные чины, кичившиеся своим боевым искусством, вынуждены были бы признать своё поражение перед таким облачением наследника клана Кё.

Однако среди всей этой роскоши взгляд Сон Джэ приковали его роскошные волосы, развевавшиеся, словно в танце. Аккуратно собранные в один хвост, чёрные волосы непрестанно трепались на ветру. Их завораживающее движение создавало иллюзию, будто юноша, несмотря на твёрдую стойку, вот-вот взмоет в небо вместе с ветром.

- ...

Он ещё не видел лица, чтобы оценить его «утончённую красоту», но в тот момент, когда он решил, что аура у юного господина Кё весьма необычна...

- А.

Поняв, что шарит рукой по пустому колчану, юный господин смущённо рассмеялся. В ситуации не было ничего забавного. Смутившись своей оплошности, даже будучи в одиночестве, он улыбнулся ещё шире и побежал к мишени. Его звонкий, ясный смех невольно приковал к себе взгляд.

Больше сияющий, чем утончённый.

Сон Джэ погрузился в мысли, провожая взглядом его спину, пока тот вытаскивал стрелы из мишени. Интересно, какой же утончённой красавицей была покойная супруга предыдущего главы клана Кё, о которой ходило столько слухов.

В этот момент ветер снова яростно налетел. Фигура в тёмно-синем одеянии, собрав все стрелы в колчан, обернулась. Длинные волосы Кё Ён О разметались на сильном ветру.

- ...

Расплывчатый образ красавицы, которую он когда-то видел издалека, растворился и исчез, а вместо него в сознании отпечаталось ясное, утончённое лицо юноши, идущего обратно к стрелковой линии.

От внезапного порыва ветра шёлковая лента, привязанная к мечу Сон Джэ, развязалась и полетела прочь.

Лицо, смотревшее на ясное небо с полуоткрытыми губами, повернулось в сторону Сон Джэ. Привлечённый звуком, юноша сначала обратил внимание не на Сон Джэ, а на летящую шёлковую ленту. Затем, вытянув руку, словно пытаясь измерить влажность в воздухе, он поймал ленту, трепетавшую на ветру.

На конце тёмно-пурпурного шёлка, отливающего индиго, были вышиты иероглифы, в которые У Сон Джэ вложил свои страхи и желания.

滾滾, 袞袞

Гун-гун, гун-гун

(Прим.: 滾滾 (gǔn gǔn): Означает "бурлящий", "катящийся", "непрерывный поток". Может символизировать что-то мощное, неудержимое. Бесконечное течение реки - метафора времени и истории.

袞袞 (gǔn gǔn): Омоним, но означает "официальная одежда/мантия" (особенно императорская) или "высшие чиновники".

Игра слов здесь в том, что оба выражения звучат одинаково, но несут разный смысл. Неудержимые, "бурлящие" амбиции и статус/роль императора.)

На утончённом лице, прочитавшем этот нелепый набор иероглифов, появилась улыбка.

- Гонджа.

Сон Джэ ощутил редкое для него чувство неловкости. Только сейчас он осознал, что на ленте, которую он обмотал вокруг ножен, были вышиты именно эти слова. Это была неофициальная прогулка, не требующая строгого соблюдения этикета, поэтому он просто надел удобную одежду и схватил первую попавшуюся под руку ленту, даже не подумав, что на ней может быть такая надпись.

Ветер разметал волосы по высокому лбу юноши, когда тот обернулся на звук.

- Эта шёлковая лента... она моя.

Юный господин из клана Кё, казалось, был удивлён внезапным обращением и некоторое время молчал. Возможно, его смутило присутствие незнакомца.

- ...

Сам того не замечая, Сон Джэ не мог отвести взгляда от лица, смотревшего на него снизу вверх. Он осознал это лишь мгновение спустя. Настолько шокирующей была эта утончённая красота, увиденная вблизи. Он был поражён ещё в тот момент, когда юноша обернулся, но вблизи его лицо было настолько прекрасным, что заставляло усомниться в поговорке «слухи всегда преувеличивают».

Но ещё более впечатляющей, чем сама красота лица Кё Ён О, была его мимолётная, почти призрачная аура, будто он вот-вот растает и исчезнет. Его глаза, более влажные, чем у других, при неверном взгляде могли создать иллюзию, будто он плачет. Они вызывали непреодолимое желание склонить голову и вглядеться в них поближе.

Теперь он понял, почему все члены клана Кё, бывавшие в императорском дворце, намертво закрывали рты, словно ракушки, когда их спрашивали о младшем сыне. Вероятно, они пытались защитить его, хоть и было неясно, от чего именно.

Когда он стоял на стрелковой линии, его гордая осанка ничем не уступала осанке молодого офицера. Но вблизи он производил иное впечатление, отличное от того, что было издалека; в нём не было ни мускулистой крепости, ни силы воина.

Как и у всех в клане Кё, который также называли «домом генералов», он был выше обычного мужчины и обладал безупречно прямой осанкой, но казалось, что его может унести ветром.

Даже сейчас, когда ветер элегантно развевал его волосы, хотелось протянуть руку и удержать его. Но он не мог этого сделать. Юноша вовсе не шатался и не собирался падать.

Возможно, его телосложение, не похожее на телосложение воина, и особенно это лицо придавали Кё Ён О столь эфемерный вид. Сон Джэ вновь поразился его невероятной красоте.

У Сон Джэ родился членом императорской семьи. Он вырос, видя несравненных красавиц со всей Поднебесной, которых его любвеобильный покойный отец собирал в своём гареме, и не будет преувеличением сказать, что он видел почти всех красавиц, существующих в мире.

Когда он достиг совершеннолетия, он вдоволь насмотрелся и на знаменитых красавцев и красавиц, которых алчно собирали в своих внутренних дворах члены императорской семьи, выросшие в роскоши и поклонении. Особенно благодаря покойному наследному принцу и его братьям, которые разыскивали всех, о ком шла молва как о красавце, не делая различий между мужчинами и женщинами, он уже пресытился красотой.

Он думал, что с какого-то момента дошёл до того, что, глядя на человека, которого называли красивым, уже не мог отличить красоту от уродства.

Сон Джэ осознал, насколько смехотворными и высокомерными были его мысли. Он даже почувствовал облегчение от того, что его алчные племянники, боясь могущества клана Кё, не посмели протянуть свои руки до самого Гоксана, и благодаря этому драгоценный юный господин смог избежать несчастья.

Заворожённо разглядывать лицо красавца - поведение, недостойное члена императорской семьи. К тому же, он уже и так вдоволь насмотрелся. Мужчина собрался с мыслями и шагнул навстречу юноше.

- Отдайте, пожалуйста.

Юноша, словно остерегаясь незнакомца, замер, его плечи напряглись.

- …

Сон Джэ на мгновение задумался, не стоит ли ему представиться. Но такого поворота событий он не предвидел. Сегодня он планировал лишь издали взглянуть на Кё Ён О и уйти.

Поэтому он не продумал, как представиться. Если подумать, вся эта затея была чистым импульсом.

Сон Джэ протянул руку чуть дальше, снова требуя отдать шёлковую ленту. Сильный ветер грубо трепал их волосы.

Поймав на себе его пристальный взгляд, Сон Джэ сделал знак глазами.

- Почему вы так смотрите?

- ...

- Гонджа?

Только после повторного обращения Сон Джэ юноша наконец отреагировал.

- А? Ах, это.

Он, помедлив, протянул ему шёлковую ленту, которую держал в руке.

- Благодарю.

Наследник клана Кё, выросший во всеобщем обожании, казалось, не находил ничего странного в том, что по его дому бродит незнакомец. Впрочем, в поместье такого размера, наверное, можно было сойти с ума от нервного истощения, если удивляться или поднимать шум из-за каждого незнакомого лица.

И всё же, не было ли такое полное отсутствие подозрительности опасным?

Впрочем, Сон Джэ, который сам пришёл сюда с нечистыми намерениями, был не в том положении, чтобы об этом рассуждать.

- Гонджа, как вы попали в поместье клана Кё?

Сон Джэ, как раз привязывавший к поясу ленту, которую юный господин так охотно вернул, замер, услышав вежливый вопрос.

Внезапно ему вспомнилось лицо главного евнуха, с тревогой смотревшего, как он этим утром импульсивно покидает императорский дворец. И то, что он сам брякнул в ответ на вопрос, зачем ему вдруг понадобилось в Гоксан.

«Соблазнить прекрасного юного господина.»

Услышав эти ребяческие слова из уст императора, евнух Ван не смог скрыть выражения, полного жалости и укора.

«Вы имеете в виду, просто вот так заявиться? Разве так получится? Разве не нужен хоть какой-то план, Ваше Величество?»

Такого поворота Сон Джэ определённо не ожидал.

Гонджа.

Куда бы ни шёл У Сон Джэ, за ним всегда следовал ярлык «невероятно юного младшего брата покойного императора». Поначалу ему кланялись как члену императорской семьи, но, увидев, как к нему относятся прямые потомки и другие родственники императора, люди тут же меняли своё поведение, словно имели дело с кем-то незначительным. Были и те, кто, зная о происхождении его матери, втайне избегал его или смотрел свысока.

- ...

А благородный наследник клана Кё обращался с незнакомцем, которого видел впервые в жизни, с таким уважением, словно встретил ровню - прямого наследника другого великого аристократического рода. Такое отношение озадачивало, но от светлой невинности, с которой его назвали «Гонджа», Сон Джэ и сам не заметил, как напрягся.

- Гонджа.

Из-за долгого молчания юноша снова позвал его. Это было обычное обращение, но, услышав титул, которым его никогда не называли, Сон Джэ растерялся.

Из-за его молчания...

- ...Ваше превосходительство?.. - попробовал он другой вариант.

- Пусть будет «Гонджа».

Уголок губ Сон Джэ слегка приподнялся. Он вспомнил, как командующий Кё Джин О с редким для него сомнением отнёсся к императорскому приказу убрать из поместья всех, кроме Кё Ён О.

Благородный юный господин из клана Кё вёл себя совсем не так, как подобало аристократу: он не кичился мощью своей семьи перед незнакомцем и не пытался поставить его на место, пользуясь своим положением. Напротив, он с искренней радостью приветствовал гостя в своём доме.

Казалось, он совершенно не знал, насколько страшен мир и насколько опасны бывают люди.

- Могу я спросить, из какой семьи вы будете, Гонджа?

От этого поведения, столь свойственного наивному юноше, который видел в жизни лишь светлую сторону, на губах Сон Джэ сама собой появилась улыбка.

- Меня зовут Сон Джэ.

Слыша это сбивающее с толку обращение «Гонджа» снова и снова, он постепенно начал к нему привыкать.

- Сон Гонджа. А я Кё Ён О, четвёртый сын клана Кё. Что привело вас в наши края?

Сон Джэ подумал, что этот юноша из клана Кё был поистине обескураживающим. Кё Ён О без тени сомнения поверил его словам. Но ещё больше его смутило то, как прозвучало его имя в сочетании с титулом - «Сон Гонджа». Простое «Гонджа» уже застало его врасплох, но, услышав его несколько раз, он почти свыкся. Теперь же это более фамильярное обращение требовало нового привыкания.

- Я пришёл, чтобы встретиться со вторым господином клана Кё.

- Так вы друг моего второго брата?

Сон Джэ был не в том положении, чтобы поправлять Ён О, который, очевидно, считал всех ровесников друзьями. Хотя, учитывая их возраст, предположение, что он и Кё Джин О друзья, не было таким уж странным.

Наследник клана Кё не умел сомневаться в людях.

Можно было сказать, что у него была тёплая и любящая натура. Он был бы прекрасным другом, но, учитывая его положение, такое отсутствие подозрительности вызывало беспокойство.

Сон Джэ почувствовал странную неловкость от того, что обманывает человека, который относится к нему без малейшего подозрения. Он и пришёл сюда, чтобы обмануть, но то, как легко это удавалось, заставляло его чувствовать себя последним негодяем. Хоть он и считал себя скорее злодеем, чем святым, вспоминая свои поступки, это было нечто иное.

- Второй брат получил сообщение от своего адъютанта и сегодня утром спешно покинул дом. Передать ему, что Гонджа Сон Джэ приходил повидаться с ним?

- Нет, в этом нет нужды. Я собираюсь остаться в Гоксане на некоторое время.

Услышав слова Сон Джэ, Ён О искренне улыбнулся.

- Вот как. Вам, должно быть, было нелегко добраться до этой глуши, а вы ещё и собираетесь пробыть здесь несколько дней. У моего брата очень преданный друг. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, скажите.

- Я бы не назвал это место глушью.

- Говорят, что столица близко, но до её ворот нужно скакать целый час. Может, это и не захолустье, но вполне себе деревня.

Никто в мире не назвал бы Гоксан деревней. Клан Кё из поколения в поколение гордился этими землями. Он вёл себя как избалованный богатый сынок, не осознающий ценности того, чем владеет.

И что мне с ним делать?

Сон Джэ подумал, что если бы он был родственником Кё Ён О, то задавался бы тем же вопросом. С одной стороны, можно было списать всё на юность, но, вспоминая собственное детство, в его душе зародилась циничная мысль: этого юного господина действительно растили, окружая одной лишь любовью и обожанием.

Не ведая о его мыслях, утончённое лицо одарило его сияющей улыбкой.

- А чем вы сейчас займётесь, Кё Гонджа? - спросил Сон Джэ из чистого любопытства, желая узнать, чем же занимаются такие беззаботные юные господа.

- Я? Собираюсь собирать финики. У дядюшки О не хватает рабочих рук...

Ответ Кё Ён О был совершенно неожиданным. Юноша, который с виду должен был сидеть в изящном павильоне и любоваться пейзажами, обладал на удивление практичной жилкой.

Хотя было трудно скрыть сомнение, насколько эта «жилка» соответствовала его аристократическому статусу.

- Финики?

- Да.

- А не на охоту? - взгляд Сон Джэ скользнул по роскошному колчану Ён О.

- Мясо ведь можно и купить.

Кё Ён О с улыбкой, от которой его глаза превратились в полумесяцы, сказал то, что и подобало бы юному господину. Казалось, этому юноше, возможно из-за его молодости, всё было в радость. Даже от пустяковых слов на его лице и в глазах появлялась улыбка.

- Финики собираете, чтобы съесть?

- Если я сегодня помогу, дядюшка О обещал дать мне целый кувшин.

Сказал он, и на его утончённом лице отразилась неподдельная радость. Увидев эту сияющую улыбку, Сон Джэ невольно улыбнулся в ответ.

- Что если я тоже помогу?

Ён О просиял в ответ на предложение Сон Джэ.

- Отлично!

Похоже, он был очень рад найти ещё одного помощника.

- ...

Сон Джэ решил пойти с ним, чтобы своими глазами увидеть быт юного господина из клана Кё и проверить, правду ли он говорит. Он просто не мог поверить, что наследник могущественного клана Кё действительно собирается помогать соседям собирать финики.

Для начала было бы неплохо примелькаться, побыть рядом под видом друга. А о том, что делать дальше, можно будет подумать позже.

Под дождём утончённая красота Кё Ён О казалась ещё более выразительной. Юноша, который ещё мгновение назад шёл под дождём, внезапно оказался в павильоне. В комнате, освещённой лишь одним тусклым огоньком, он стоял, опустив глаза и перебирая мокрые пряди волос, а затем потянул за узел на своей одежде, развязывая его.

В тот миг, когда узел развязался и полы одежды разошлись, Сон Джэ не мог отвести взгляд. Обнажив чистую кожу, Кё Ён О шагнул вперёд. И в следующее мгновение Сон Джэ открыл глаза.

- ...!

Резко вырванный из сна, Сон Джэ на мгновение растерялся, не в силах осознать реальность. Он находился в Гоксане, на землях клана Кё, покинув императорский дворец под предлогом зимней охоты.

Красавец из его сна был наследником клана Кё. Кё Ён О, без сомнения, был утончённо красив, что редкость для мужчины. Но в жизни у него не было такого влажного взгляда, как во сне, да и в его характере не было ничего, что создавало бы подобную таинственную атмосферу. Напротив, настоящий Кё Ён О был обычным парнем, который, оказавшись в присутствии другого мужчины, мог без стеснения скинуть с себя мокрую одежду.

Сон Джэ признал, что с ним творится что-то странное. Прошло уже больше четырёх дней с тех пор, как Кё Ён О попал под дождь и он приютил его у себя.

С тех пор четыре ночи подряд ему снился Кё Ён О, снимающий верхнюю одежду. Каждый раз он, как дурак, застывал, глядя на источающего загадочную ауру Ён О, а потом просыпался.

- Что это за сон...

Назвать это кошмаром было трудно.

Удивлённый своим состоянием, Сон Джэ сначала подумал, что дело может быть в неудобной постели. Павильон Чхонёнгван, где он временно остановился, был хоть и ухоженным, но всё же уступал императорским покоям.

После долгих раздумий Сон Джэ перебрался в новую временную императорскую резиденцию неподалёку от Гоксана. Но смена постели не помогла: странный сон по-прежнему преследовал его.

Он никогда не разглядывал с откровенным любопытством чужие обнажённые тела, будь то мужские или женские, но нельзя было сказать, что он видел это впервые или что это было ему незнакомо. Ведь он и в самом деле спокойно находился в одной комнате, когда Кё Ён О переодевался в сухое.

- Кхм.

В этот момент его вернул к действительности осторожный кашель за дверью. Он уже хотел было сказать «войдите», но замер.

- ...

Мужчина кончиками пальцев перебирал роскошное одеяло императорской резиденции. Он открыл было рот, но так ничего и не сказал. За дверью евнух Ван почтительным голосом пытался разбудить императора.

- Ваше Величество.

- Я хочу немного побыть один.

Мысль о том, сколько хлопот возникнет с наложницами, если он, император, возьмёт женщину за пределами дворца во время зимней охоты и та забеременеет, вызывала головную боль. Да и впускать кого-либо в свои покои в императорской резиденции ему не хотелось.

Сон Джэ обнял мягкое одеяло и перекатился на бок, думая, что сейчас он ведёт себя точь-в-точь как беззаботный юный господин из клана Кё.

Этот любимый наследник, видевший мир лишь в ярком и добром свете, встречал всех со светлым и безмятежным выражением лица.

Когда он сталкивался с кем-то намного младше себя, он подходил с сияющей улыбкой. Дети, оробев от его утончённой красоты, сперва замирали, а потом тянулись, чтобы коснуться его доброй руки или плеча, или же всем своим видом показывали, что хотят, чтобы он их обнял. Воспоминание о его руке, с нежностью гладившей их, почему-то особенно врезалось в память.

Хоть Ён О и не позволял себе таких же фамильярных жестов, как с детьми, в его взгляде, обращённом на Сон Джэ, определённо читалась симпатия. И когда Сон Джэ неосознанно протянул к нему руку, тот хоть и удивился, но не выказал недовольства и не отстранился.

Но поскольку Кё Ён О улыбался так приветливо всем подряд, понять его истинные чувства было ещё сложнее.

- Ты там? - позвал Сон Джэ.

Дверь в его покои открылась.

- Ваше Величество, юный господин из клана Кё, похоже, скоро покинет поместье.

- Мы ведь договорились не называть меня так в Гоксане.

Император лишь склонил голову набок с видом ленивого и распутного повесы, а евнух Ван встретил его взгляд со спокойным выражением лица.

- Мы находимся в императорской резиденции, Ваше Величество.

- Если будешь так называть меня здесь, то по ошибке можешь сделать то же самое и снаружи. Это создаст проблемы.

Главному евнуху, Ван Сопхёну, хотелось нахмуриться. Проглотив досаду, евнух Ван вежливо склонил голову.

- Я буду осторожен.

Что за проблемы могут возникнуть, если называть императора «Ваше Величество»?

Сам император, похоже, верил, что отлично изображает юного господина из знатной семьи, но пусть его одежда и была проста, украшения, которые он носил, были такими, о каких не могли и мечтать даже самые высокопоставленные сановники.

Наверняка все слуги в поместье Кё, за исключением одного лишь наивного юного господина, давно догадались, что «Сон Гонджа» - член императорской семьи. Просто они не осмеливались предположить, что это сам император, думая, что он действует по своей личной инициативе.

Да и юный господин из клана Кё, скорее всего, был не в полном неведении. Если он и не осознавал, что его гость - особа королевских кровей, то это было не столько от наивности, сколько от полного безразличия к подобным вещам.

Будучи прямым наследником клана Кё, он, казалось, не особо боялся императорской семьи, да и вообще не придавал этому большого значения. Из-за своей утончённой внешности и мягких манер Кё Ён О не производил дурного впечатления, но если присмотреться, то служить такому господину было бы опасно из-за его нрава.

Самым же неприятным было то, что Кё Ён О не был дураком.

Недавно евнух Ван отправил к императору младшего евнуха с поручением. Тот доложил, что юный господин из клана Кё внимательно его разглядывал и, похоже, догадался, что он евнух.

После этих слов он уже несколько дней внимательно наблюдал, но Кё Ён О ни разу не спросил, почему рядом с его загадочным гостем постоянно находятся императорские евнухи.

- Сопхён.

- Да... Сон Гонджа.

Евнух Ван с трудом заставил себя подчиниться приказу. Слова застревали в горле, словно большая рыбья кость.

- Главный евнух, тебе когда-нибудь доводилось кормить лошадей?

Сон Джэ лениво поднялся, оперевшись локтем на изножье кровати. По выражению его лица и тону можно было подумать, что он столкнулся с величайшей трудностью в мире.

Его красивые тёмные брови были серьёзно нахмурены и не разглаживались.

- Я прикажу приготовить серебро.

В словах евнуха Вана было скрыто многое. Сегодня император планировал вместе с господином Кё посетить конюшни клана Кё. В общих чертах план был таков: покормить лошадей и поменять солому. И хотя говорили, что до восшествия на престол император терпел унижения во дворце, ему уж точно никогда не приходилось самому кормить лошадей, а уборка конюшен и вовсе была чем-то из другого мира.

То, что господин из клана Кё, да ещё и прямой наследник, лично ухаживает за лошадьми, было шокирующим известием даже для главного евнуха.

Молодые господа из императорской семьи и знатных родов были из тех, кто, получив в детстве собственную лошадь, умели разве что похлопать по шее уже вымытое дочиста животное. Кормление лошадей было делом, которым разве что изредка, ради развлечения, мог заняться юноша, беззаветно влюблённый в этих животных.

А уж уборка конюшен, когда с приходом нового сезона нужно было убирать старую солому и застилать новую, хрустящую, - это была работа для самого младшего конюха.

Он не мог понять, почему в поместье Кё позволяют своему господину заниматься подобным. Если бы он не знал о богатстве клана, то мог бы заподозрить, что их влияние в последнее время сильно ослабло.

Было очевидно, сколько поводьев порвёт император, пока будет выводить лошадей, и сколько кормушек он разобьёт, пытаясь их передвинуть.

Именно поэтому евнух Ван, вместо того чтобы давать бесполезные и поспешные инструкции, доложил, что приготовит серебро для возмещения ущерба.

- И почему он такой?

- Вчера вы хотя бы сидели в гостевом доме, рассматривали альбомы с картинами и беседовали.

- Это потому что шёл дождь.

Если бы погода была ясной, в планах была чистка крыши одного из павильонов. Какое счастье, что вчера шёл дождь. Иначе император раскрошил бы драгоценную черепицу, просто взяв её в руки.

- Вы, кажется, очень хорошо поладили.

- Кё Гонджа просто ничего не понимает.

- А может, дело не в том, что он не понимает, а в том, что ему всё равно? Похоже, он догадывается, что Ваше Величество из императорской семьи, но в его взгляде я вижу симпатию.

Евнуху Вану казалось, что император, хоть и жалуется на скуку и хлопоты, на самом деле с головой ушёл в эти игры, замаскированные под тяжёлый труд с Кё Ён О. Словно навёрстывал то, чего ему не довелось испытать в детстве.

- У господина Кё от природы влажный блеск в глазах, поэтому легко ошибиться.

- Как видит ваш старый слуга, господин Кё смотрит на Ваше Величество сияющими глазами. Будем объективны, работник из Вашего Величества не самый лучший.

Каким бы добрым ни был господин из клана Кё, если бы кто-то так же портил дело, как император, он бы держал его подальше от работы. Услышав замечание евнуха Вана, Сон Джэ недовольно нахмурился и поднялся.

- У него глаза всегда блестят. Не мог же этот недалёкий юноша догадаться, что я из императорской семьи. А если бы и догадался, то звать меня кормить лошадей - это разве не издевательство? А насчёт того, есть ли у него ко мне симпатия... что ж, сегодня я это проверю.

Хоть он и ворчал, что ничего не смыслит в уборке конюшен, его шаги, когда он покидал покои, были лёгкими.

Осенний ветер - лишь скорбное пение,

В этом мире так мало родственных душ.

За окном всю ночь идёт дождь,

А мысли пред лампадой - за десять тысяч ли.

Чхве Чхивон, «В дождливую осеннюю ночь»

В самом начале осени императрица родила сына. Не прошло и семи дней, как ребёнок был провозглашён наследным принцем. Это было беспрецедентно, но никто не смел возразить.

Императорские лекари, опасаясь последствий родов после приёма джаанхона, настоятельно просили императора повременить с супружеской близостью. Они доложили, что после приёма снадобья, ранней беременности и родов императрице требовался как минимум год для восстановления.

Император милостиво согласился.

Когда императрица оправилась после родов, был издан особый указ. Согласно ему, императрица и наследный принц переехали в павильон Гымрёнвон.

Император каждое утро и вечер посещал Гымрёнвон, чтобы проведать императрицу. Его забота о ней была искренней.

Император расставил стражников из Левой гвардии и пехотных войск внутри и снаружи дворца Гымрёнвон. Затем он издал указ: паланкин императора не может въезжать в Гымрёнвон после захода солнца. И даже если императрица даст позволение, входы и выходы императора должны строго контролироваться до следующей осени.

Мир скептически качал головой и посмеивался над этой странностью: император приказал следить за самим собой. Спрашивали: «Разве это возможно?» Однако, вопреки тревожным подозрениям столицы и двора, император посещал Гымрёнвон благоразумно и сдержанно.

Прошло уже три месяца с тех пор, как Кё Ён О поселился в Гымрёнвоне.

Более трех месяцев император приходил туда каждый день, не пропуская ни одного. Однако он ни разу не ступил в павильон Хвахвонджон, где располагалась спальня. Мужчина не переступал даже порог ворот этого павильона.

Даже сейчас, навещая Гымрёнвон, он сидел на почетном месте в зале для приемов, полном величия, вдалеке от императрицы.

- Кё Гонджа, вы исправно пьете отвар вонмэтан (отвар из сливы умэ), что прислали из императорской лечебницы?

Вокруг императора стояли евнухи, готовые прислуживать, а поодаль, вокруг императрицы, плотным кольцом расположились его слуги.

Дзынь.

Услышав слова, прозвучавшие с почетного места, Ён О опустил чашку, которую держал в руке.

- Да, Ваше Величество.

- Это хорошо. Пейте исправно. Многие беспокоятся о здоровье Императрицы. И больше всех переживаю я.

На эти слова, сказанные с улыбкой, Ён О кивнул с непонятным выражением лица - то ли улыбаясь в ответ, то ли нет.

- Мне пора. Можете удалиться, Императрица.

Мужчина, смотревший на Ён О с нежностью, произнес это совершенно безразличным тоном. Ён О, который собирался снова поднять чашку, замер.

- …

Это место, дворец Гымрёнвон, было даровано ему как императрице, но поведение императора, посещавшего его, отличалось от поведения гостя.

Когда император прибывал в Гымрёнвон, он уже восседал на главном месте в зале еще до того, как Ён О успевал узнать о его приходе. А когда уходил, то заставлял Ён О покинуть зал первым. Говорили, что он спускался с почетного места только после того, как Ён О полностью исчезал из виду.

Молча приняв слова, звучавшие как приказ гостю убираться вон, Ён О поднялся с места.

- Я удаляюсь...

Сразу после родов Ён О узнал, каково это - чувствовать, как из тела уходит жизненная сила. Ребенок был чудом, но Ён О был так занят восстановлением собственного тела, что у него не было сил думать о чем-то другом.

Только спустя месяц он смог по-настоящему разглядеть крошечное личико ребенка. Пока он восстанавливал измученное тело, он безумно скучал по покойной матери.

Он лишь диву давался: как его мать, обладавшая куда более хрупким телосложением, чем он, смогла родить четверых?

Лишь спустя два полных месяца он смог двигаться так, как хотел. Но последствия шока, сковавшего всё тело, всё еще давали о себе знать. Когда он смог хоть как-то терпеть временами пронизывающую боль, император велел перенести покои Ён О и наследного принца в Гымрёнвон.

Поначалу в Гымрёнвоне было тихо и спокойно, и это было приятно.

По предложению императора он пригласил семью из поместья Кё, позвал близких знакомых, и время за встречами пролетело быстро.

Но это было лишь на мгновение.

Только на второй месяц пребывания в Гымрёнвоне Ён О осознал.

За исключением тех десяти дней сразу после родов, когда он лежал в павильоне Манрёнвон при покоях императора, они с мужчиной даже пальцами не соприкасались.

Когда они были в Манрёнвоне, император касался его лишь по необходимости, ухаживая за больным: держал обессилевшего Ён О за руку, вытирал холодный пот со лба или гладил его по голове, пока тот страдал от боли.

Почему-то вспомнились те слова.

«Чистоплотный князь Джеян».

Император словно провел черту и держался от Ён О на строгом расстоянии. Ён О не смел первым протянуть руку Сыну Неба, который вел себя столь решительно, официально и отстраненно.

Мужчина каждый день навещал Ён О, вглядывался в его лицо и вел себя ласково. Ён О хотел проводить императора, покидающего Гымрёнвон, стоя рядом, но тот изо дня в день приказывал Ён О уйти из зала первым.

Ослушаться императорского приказа было нельзя.

- Его Величество покинул Гымрёнвон.

Ён О кивнул на слова подошедшей служанки.

- …

Император старательно выполнял предписания лекарей, беспокоясь о нём. Это всё было ради Ён О.

Но нахлынула странная обида. Он знал, что так думать нельзя, но ему было одиноко и тоскливо, словно мужчина отталкивал его. Он чувствовал себя одиноким, даже находясь в окружении множества людей.

- Ваше Величество Императрица?

Придворная дама Дон позвала застывшего Ён О. Глядя на её обеспокоенное лицо, Ён О слабо улыбнулся.

- Я в порядке.

Выражение его лица говорило об обратном. Когда император приходил в Гымрёнвон, он преподносил императрице дары, словно совершал священный обряд жертвоприношения Небу. Это называлось дарами, но на деле он чуть ли не умолял принять их, пока императрица пыталась отказаться, считая это излишеством.

Император сидел поодаль на почетном месте, но улыбка не сходила с его лица, когда он смотрел на императрицу, а взгляд был таким сладким, что, казалось, вот-вот закапает мёд. Мужчина, который когда-то твердил, что всех родственников со стороны императрицы нужно убить, теперь ставил императрицу, наследного принца и семью Кё превыше всего.

В эти дни невозможно было найти ни единого изъяна.

- Погода хорошая. Пригласить гостей в павильон Тонбэкчжон?

- Нет, я побуду один.

Ён О коротко вздохнул и в одиночестве пошел гулять по заднему саду. Небо, не ведающее о его печали, было ясным, а ветер нёс тепло.

Стоял яркий весенний день, овеваемый теплым ветром.

Спальные покои императрицы в Гымрёнвоне были окружены роскошным садом. Стражники беспокоились из-за больших садовых деревьев. Хоть часть и проредили, но вырубить все старые деревья, которые были гордостью дворца, было нельзя.

Днем с затянутого тучами неба хлынул ливень.

Звук капель, отскакивающих от неровных каменных плит, которыми был вымощен двор, заполнил собой весь мир. Потоки воды, стекающие причудливыми линиями по стыкам камней, представляли собой величественное зрелище.

В дождливые дни нервы стражников Гымрёнвона были на пределе.

Шуууух.

Шум ливня и потоки воды отвлекали зрение и слух, и стоило хоть на миг потерять бдительность, как могла случиться беда.

К счастью, к вечеру дождь стал тише.

Тук. Тук-тук.

Спящий Ён О открыл глаза от звука, резанувшего слух. Сначала он подумал, что стук по окну - это крупные капли дождя бьют по бумаге, и, повернувшись на другой бок, попытался снова уснуть.

Ту-ду-дук!

Но звук, похожий на стук в дверь, окончательно его разбудил. Стояла глубокая ночь.

Щелк.

Ночь была темной, из-за дождя не было видно даже лунного света. Видимо, среди окон, которые тщательно проверили слуги, одно кто-то открыл и забыл закрыть: подъемная створка подалась внутрь, и раздался скрип петель.

Открыв глаза в темноте, Ён О инстинктивно дернулся и намотал на руку шелковый шнур, подвязывающий полог. Одновременно с этим он схватил кинжал, висевший на декоративной стойке кровати.

Это император в шутку подарил ему кинжал, сказав прикончить любого наглеца, который посмеет войти. Подарок императора нельзя было выбросить, поэтому он висел как украшение, но Ён О и подумать не мог, что ему действительно придется пустить его в ход.

Император не смог скрыть недоумения на лице, когда Ён О сказал, что украсил изголовье кровати кинжалом. Он даже проворчал, мол, зачем же так пугать. Хоть он и дал оружие, чтобы использовать его против тех, кто заслуживает смерти, но совсем не по-мужски, словно испугавшись, принялся странно ныть, что таким вещам не место в спальне.

Ночь была дождливой, и лунный свет почти не пробивался, однако по всему Гымрёнвону были расставлены огни, размещенные императорской стражей для охраны. Раздумывая, пустить ли сначала в ход шелковый шнур или выхватить кинжал, Ён О соскользнул с кровати и спрятался за величественной колонной ложа.

Топ-топ.

Злоумышленник, который, должно быть, шел под дождем, двигался почти бесшумно. Из-за того, что звуки были едва слышны, Ён О приходилось то и дело выглядывать из-за колонны, чтобы оценить обстановку.

Нарушитель в черном одеянии для боевых искусств был невероятно высокого роста. Мужчина направился прямиком к кровати. В движениях человека, идущего по павильону роскошного дворца, не было ни неловкости, ни осторожности. Он выглядел так расслабленно, словно прогуливался по собственному дому.

- …

В глазах Ён О, наблюдавшего за этими неторопливыми, но безупречными движениями, на мгновение мелькнуло недоумение.

Вжих.

В тот момент, когда нарушитель откинул полог, Ён О, не упуская момент, подобрался к мужчине сзади и выхватил оружие. Как только незнакомец понял, что в постели никого нет, он быстро отступил назад, готовясь к атаке.

Большая и крепкая рука ударила Ён О по локтю, которым он собирался нанести удар кинжалом, сбила направление и свела атаку на нет. Рука Ён О была отброшена назад под давлением чужой хватки. В момент соприкосновения рук он понял, что с этим противником ему в одиночку не справиться. Одновременно с этим осознанием Ён О попытался закричать.

Словно прочитав его мысли, мужчина зажал рот Ён О рукой.

- Умм!

Мужчина прижался своим телом к телу Ён О и поспешно прошептал низким голосом:

- Кё Ён О, Ён О-я. Это я. Зачем так страшно размахиваешь ножом? Что, если поранишься?

Низкий голос, в котором слышался легкий вздох сожаления, прозвучал у самого уха. Ён О, который в момент отчаяния, решив, что все кончено, собирался сопротивляться всем телом, на миг замер от слишком знакомого низкого голоса и действий противника, полностью обездвижившего его руку.

- ...Ваше Величество?

Голос Ён О прозвучал глухо из-за зажатого рта. В его взгляде, устремленном на человека, который обнимал и удерживал его, читалась растерянность.

- Да, это я. Не кричи. Если пообещаешь, я уберу руку. Скоро время обхода стражи.

Сон Джэ говорил осторожно, продолжая крепко зажимать губы Ён О.

- …

Ён О был настолько ошарашен, что некоторое время не мог реагировать.

- Ён О-я? Ты в порядке? Испугался? Прости.

У Сон Джэ каждое утро и вечер приходил в Гымрёнвон. Однако он ни разу не заходил в спальню Ён О. Он лишь восседал на высоком почетном месте в приемной, демонстрируя все величие императора и облик нежного возлюбленного, а затем чинно покидал Гымрёнвон.

Смущенный Сон Джэ убрал руку с губ Ён О.

- Зачем, здесь...

Губы Ён О медленно зашевелились. Во взгляде, которым он окидывал статного мужчину, виднеющегося в густой темноте, сквозили растерянность и недоумение.

Как ни посмотри, сейчас император выглядел точь-в-точь как ночной вор.

И императорский дворец, и отдельный дворец принадлежали императору.

У него не было причин одеваться во всё черное и прокрадываться, как вор, в спальню отдельного дворца, где находилась императрица. Император велел ему быть настороже, но перед императором императорская стража должна склонять головы и уступать дорогу. Поэтому весь мир смеялся над абсурдностью императорского приказа.

- Я скучал по тебе, - прошептал Сон Джэ, глядя на Ён О, находившегося на расстоянии одной ладони.

- Мы же виделись совсем недавно... Что вы здесь делаете? И что это за вид... - Ён О нахмурился и, сам того не замечая, повысил голос.

От шока он позабыл о этикете и даже ткнул в императора пальцем. И неудивительно: не прошло и двух страж с тех пор, как Сон Джэ покинул Гымрёнвон.

Глядя на Ён О, который уже готов был сорваться на крик, Сон Джэ тут же зажал ему рот ладонью и мгновенно увлек его в тень кровати. В следующее мгновение свет от фонарей патруля скользнул по окну спальни.

- Я скучал, Ён О-я, - прошептал скрытый темнотой У Сон Джэ, прижимаясь губами к уху Ён О.

В голосе мужчины звучала такая тоска, словно они не виделись несколько лет. Ён О на миг даже показалось, что это он бросил императора и уехал куда-то далеко.

- Что вы твори... Хы-ы!

Ему было что высказать. Судя по действиям императора, тот в точности знал время, когда стража обходит двор перед спальней отдельного дворца. Охраной занималась императорская гвардия, но доклады шли только главнокомандующему левой армии, а не самому императору.

Конечно, будучи императором, он мог бы узнать всё, что угодно. Но гвардейцы не докладывали ему лично, да и слухов об утечке информации о безопасности дворца не было. Главнокомандующим был родной брат Ён О, Кё Джин О, который лично проверял посты, да и Чан Сохун, отвечавший за Гымрёнвон, следил за обороной как одержимый. Ён О даже просил их быть попроще. Сам Ён О, хоть и не искал специально уязвимости, даже при внимательном наблюдении не мог так легко вычислить время пересменки.

А император проник сюда глухой ночью так легко, словно знал всё наперед.

Нужно было спросить, что он творит и не забыл ли он собственные приказы. Но Ён О не мог вымолвить ни слова. Прижавшийся сзади член мужчины, эрегированный до предела, бесстыдно терся между его ягодиц. Горячая и твердая плоть через тонкую ткань ночной рубашки дразнила так, словно вот-вот проникнет внутрь, и от смущения язык перестал слушаться Ён О.

Язык Сон Джэ, чья температура тела всегда была выше, чем у других, лизнул ухо Ён О. Горячая влажная плоть с хлюпающим звуком прошлась по ушной раковине, словно очерчивая её форму. Губы мужчины, сминавшие ухо, соскользнули на затылок.

- Постой... Ах... Хнг.

С губ Ён О сорвался беспомощный звук. От столь явной сексуальной стимуляции, которой не было так давно, перед глазами всё поплыло.

- Ва... Ваше Величество. Хах! Ах, хн...

Ён О, отвлеченный ласками уха, прерывисто выдохнул. Завязки ночной рубашки развязались незаметно, полы распахнулись, обнажая тело. Рука мужчины, обнимавшая за плечи и гладившая предплечье, скользнула на открытую грудь, отыскивая сосок. Твердые кончики пальцев грубо сдавили мягкую, заострившуюся плоть.

Сдавленные стоны один за другим срывались с губ Ён О. От откровенной стимуляции казалось, что вся кровь прилила к голове. Зрение внезапно затуманилось: всё вокруг то отдалялось, то снова становилось пугающе четким.

- Ха, хн!

Испытывая подобное возбуждение впервые почти за полгода, Ён О растерялся, словно это был его первый раз с кем-то. Всё ощущалось слишком остро и непривычно. Тяжелое дыхание вырывалось через приоткрытые губы, а из сжавшегося горла доносились всхлипывающие звуки.

Губы Сон Джэ без устали осыпали Ён О поцелуями. Горячие губы жадно, словно томимые жаждой, касались покрасневших мочек ушей, затылка, впадинки на шее, плеч и вздрагивающей спины, быстро перемещаясь с места на место.

Сильная рука мужчины потянула Ён О за подбородок, разворачивая к себе, и их губы слились. Горячий язык проник в приоткрытый рот, неистово изучая чувствительную плоть Ён О.

Не разбирая, кто начал первым, их языки сплелись в жадном танце, лаская и посасывая друг друга. Влажные звуки поцелуев непрерывно наполняли тишину.

Сквозь влажные звуки поцелуев прорвался сдавленный стон, поднявшийся из глубины горла Ён О. Большая рука, нежно гладившая обнаженный живот, незаметно скользнула ниже, проникла под тесное нижнее белье и обхватила эрегированный член.

Стоило пальцам мужчины коснуться члена, головка которого уже давно стала влажной, как из неё тут же выделилась смазка.

При каждом движении руки Сон Джэ ткань на паху Ён О, натянутая от возбуждения, судорожно вздымалась. Ён О крепко зажмурился от острого наслаждения, когда жесткие пальцы надавили на чувствительную, напряженную плоть. Его горло судорожно сжалось, подавляя стон, а плечи тяжело вздымались от возбуждения.

Наслаждение было слишком сильным, терпеть его было невозможно.

Ён О вцепился в руку обнимающего его мужчины, словно ища опоры. Его бедра дернулись в коротком ритме, и он излился в большую руку, ласкавшую его член.

Через приоткрытые губы срывалось прерывистое дыхание. Перед глазами вспыхнули искры, словно от удара молнии. С раскрасневшимся лицом и влажными глазами Ён О обернулся к мужчине, державшему его в объятиях.

Сон Джэ силой сорвал с Ён О тонкие штаны, надетые под ночной рубашкой, и отшвырнул их в сторону. Не дав ему и слова сказать, мужчина развернул Ён О и прильнул губами к его груди.

Горячий влажный язык накрыл сосок, затвердевший еще сильнее, чем прежде.

- Ха, ах! М-м-м...

Ён О пытался сдержать постыдные звуки, но удавалось лишь слегка их приглушить. Дыхание перехватило, мысли путались. Горячий язык мужчины, настойчиво ласкавший сосок по кругу, наконец отстранился, но губы тут же снова были захвачены поцелуем.

Мужчина с силой толкнул Ён О, и тот ударился спиной о изголовье кровати с глухим стуком.

Память стала отрывочной, словно время раскололось на куски. Он смутно помнил, как их губы вновь соединились и когда ночная рубашка оказалась задрана до пояса.

Когда Ён О пришел в себя, он уже стоял на коленях на кровати, полуобнаженный, упираясь руками в постель. От давно забытого возбуждения колени подгибались, а поясница готова была прогнуться. Длинные полы задранной рубашки разметались по его вздымающейся спине.

Император расположился между ног стоящего на коленях Ён О. Его сильные руки сжали ягодицы, разводя их в стороны. Властная сила рук на обнаженной коже и решительность движений не давали Ён О отстраниться.

Он не сразу осознал реальность происходящего: он стоял в такой позе, полностью открыв самое сокровенное.

- Ваше Величество, ах!

У Сон Джэ ворвался к нему посреди ночи совершенно внезапно. Ён О был совершенно не подготовлен к близости. Он попытался хоть как-то вырваться из крепкой хватки.

Но стоило ему попытаться отодвинуться, как Сон Джэ уткнулся лицом между разведенных ягодиц и провел языком по сжатому отверстию.

Это ощущение, остававшееся чуждым и странным, сколько бы раз он его ни испытывал, теперь, после долгого перерыва, стало просто невыносимым.

Дрожь пронзила все его тело.

Глаза Ён О покраснели и налились влагой, словно он вот-вот заплачет. Лицо тоже пылало пунцовым румянцем. Он хотел разомкнуть губы, чтобы сказать, что всё происходит слишком внезапно, но влажная плоть, скользившая по узкому входу, смяла все складки, не давая вымолвить ни слова.

Каждый раз, когда язык втягивал чувствительную плоть, где были сосредоточены все нервные окончания, раздавались непристойные влажные звуки.

На сокровенное место, которое не принято показывать другим, сыпались жадные поцелуи. Ён О хотел сказать «нельзя», но стоило ему открыть рот, как он тут же снова смыкал губы.

Вместо слов из приоткрытого рта готовы были вырваться рыдания. От смеси возбуждения, стыда и смущения ноги подкашивались, и он то и дело оседал вниз.

Сон Джэ, целуя очертания вздрагивающих ягодиц, поддерживал Ён О за талию, возвращая его в исходное положение.

- Хы-ых!

Мужчина целовал и ласкал языком узкий проход, пока тугие складки не стали совсем мокрыми и податливыми. В то же время он протянул руку между ног Ён О и скрутил мягкую плоть, выступавшую на груди. От того, как пальцы царапали и сжимали сосок, Ён О резко выгнулся в пояснице. Его стоны, срывавшиеся с губ, звучали глухо, словно плач.

Сон Джэ собрал во рту слюну и щедро смазал ею отверстие, работая языком.

Когда к чувствительному месту с громким и стыдным звуком добавилась влага, ноги Ён О снова подогнулись.

На поясницу, которая ходила ходуном от стыда и наслаждения, упал подол роскошной шелковой ночной рубашки. Сон Джэ без труда поднял осевшего Ён О и, подвернув шелковую ткань, задрал её на красивую спину, дрожащую от возбуждения.

Оставив сладкий поцелуй на ягодицах, которые Ён О так смущенно выставлял напоказ, мужчина снова уткнулся лицом в его обнаженную плоть. В момент, когда губы коснулись кожи, нижняя часть тела Ён О сильно дернулась.

Сон Джэ некоторое время наблюдал за реакцией Ён О, который, сдерживая стоны, лишь тяжело и прерывисто дышал. Затем он убрал руку с задней поверхности бедра и снова просунул её между ног Ён О.

Пальцы мужчины слегка задели член Ён О, набухший от возбуждения. Член стоял так твердо, что почти прилипал к животу, судорожно подрагивая. От одного лишь легкого прикосновения к нему перед глазами Ён О вспыхнули искры.

- Ха-а!

Стон, который он так старательно сдерживал, наполнил комнату, кружа голову.

- Я столько терпел, что скоро стану святым, - проговорил Сон Джэ низким, вибрирующим голосом.

Он снова выпрямил поясницу Ён О, который продолжал оседать вниз, и рукой поправил положение его коленей, чтобы тот мог устоять. Словно беспокоясь, что Ён О вот-вот рухнет без сил, мужчина мягко надавил ему на лопатки, заставляя согнуть руки и опуститься ниже.

Благодаря этому Ён О принял позу с высоко поднятыми ягодицами и опущенным корпусом, из-за чего его интимное место оказалось выставлено напоказ еще откровеннее.

Ён О попытался приподняться от невыносимого смущения, но в этот момент твердые кончики пальцев мужчины коснулись складок, уже обильно смоченных слюной. Почувствовав прикосновение к нежной коже входа, Ён О замер.

Палец мужчины, на кончик которого было нанесено благовонное масло, начал проникать внутрь, скользя по влажной от слюны слизистой.

- ...!

В то время как длинный палец погружался внутрь, другие пальцы мужчины мягко массировали складки и нежную кожу вокруг входа.

Из осипшего за это короткое время горла не вырвалось ни звука, но губы Ён О раскрылись в безмолвном стоне.

Ах.

Палец мужчины осторожно прокладывал путь внутри узкой и чувствительной плоти. Длинный прямой палец втирался, раздвигая мягкие и упругие стенки.

От одного лишь скольжения руки по месту, где было скопление нервных окончаний, поясница Ён О судорожно вздрогнула. Движение пальца, касающегося его изнутри, разнесло по всему телу странное, дурманящее ощущение, сотканное из возбуждения и удовольствия.

Ён О, охваченный невыносимым возбуждением, не находил себе места, его поясница мелко дрожала. Сон Джэ, изучив строение его тела изнутри, начал двигать рукой, словно прокладывая путь в тесном проходе.

- Ах! Хы-ы, ха...!

Ён О не смог сдержать стон, который изо всех сил пытался подавить. Каждый раз, когда изящный палец мужчины вонзался в сверхчувствительную, податливую плоть, наслаждение, переходящее всякие границы, ударяло в голову. Тяжелое дыхание и стоны вырывались сами собой. Охрипший голос смешивался со сбитым дыханием.

- Внутри тоже всё влажное.

Мужчина говорил тоном человека, тщательно и внимательно проверяющего свою работу. На его слова Ён О неосознанно покачал головой.

- Ах! Хва... хватит...

Волоски на теле встали дыбом, и даже малейшее прикосновение отдавалось в теле Ён О невыносимо остро.

Глядя на то, как он тяжело дышит, Сон Джэ почувствовал легкий укол ностальгии. Он наклонил флакон с ароматным маслом, обильно смачивая ладонь, пока она не стала липкой. Кончики пальцев, проникшие в упругое и мягкое нутро, помассировали где-то глубоко внутри, позволяя маслу с ладони стечь в узкое отверстие.

Палец, проникавший внутрь тыльной стороной ладони вверх, вдруг развернулся - Сон Джэ вывернул запястье так, чтобы ладонь смотрела вверх, желая доставить масло как можно глубже.

- А-а, ах! Ха, а-ах...

Ён О рассыпался в прерывистых стонах.

Каждый раз, когда длинный палец мужчины вонзался в плоть, уже достаточно пропитанную маслом, раздавались хлюпающие, постыдные влажные звуки.

При каждом проникновении пальца Сон Джэ Ён О вскрикивал. У него не было возможности сдержаться - звуки лились непрерывно. Живот, напряженный от возбуждения, начал судорожно сокращаться сам по себе.

Мужчина продолжал толкаться до тех пор, пока мягкие стенки внутри не затрепетали множество раз, и только тогда вынул палец.

- Ха-ах.

От резкого ощущения пустоты, когда длинный палец покинул тесное нутро, ягодицы Ён О сильно дернулись.

Сон Джэ погладил вздрагивающие ягодицы и поцеловал всхлипывающего Ён О. Он беспорядочно осыпал поцелуями горячую от возбуждения голову, щеки и подбородок, заставляя Ён О дышать загнанно и тяжело.

- Кё Гонджа, давно не виделись, - игриво произнес Сон Джэ, поднимая лежащего ничком Ён О.

Глаза, полные слез, ошарашенно смотрели на лицо мужчины снизу вверх. Сначала Ён О смотрел с укором на это красивое улыбающееся лицо, но затем завороженно замер, наблюдая, как мужчина снимает свои черные, лишенные узоров воинские одежды.

Глядя, как лицо с густыми бровями и точеным профилем приближается к его губам, Ён О поспешно прижался своим ртом к губам мужчины.

Губы коснулись шеи мужчины, затем отстранились и поцеловали область вокруг огромного члена, который стоял так твердо, словно готов был извергнуться в любой момент.

Припухшие губы Ён О зарылись в низ живота мужчины, который был твердым от напряжения, и потерлись об него.

Слушая приятное дыхание, падающее на макушку, Ён О приоткрыл рот. Толстая головка члена скрылась между его распухших губ.

- Кё Ён О.

- М-м-м, нг.

Сон Джэ позвал его голосом, дрожащим от возбуждения. Мужчина нежно погладил выпуклую щеку Ён О, который увлажнял его член, и издал довольный смешок.

Лишь ненадолго вобрав в рот головку, Ён О почувствовал, как заныла челюсть, и попытался вытолкнуть плоть мужчины. Но Сон Джэ крепко схватил его за затылок, не давая отстраниться, и слегка надавил.

Из горла раздался сдавленный звук.

- Давно же мы этого не делали.

Утоляя свою жадность, Сон Джэ проталкивался вглубь ровно настолько, чтобы у Ён О на миг перехватывало дыхание.

- Хм-м! Хмпф.

Большой и твердый член скользнул по мягким губам и глубоко вторгся в узкий рот.

Каждый раз, когда пальцы мужчины слегка сжимали его затылок, голова Ён О притягивалась к низу живота мужчины. Всё было слишком отчетливым и пугающе близким. Огромный член то приближался к лицу Ён О вплотную, вызывая иллюзию удушья, то отступал назад.

Ощущение того, как тяжелая мошонка ударяет по подбородку, было невыразимо неприятным.

Ён О, чей затылок был крепко зажат рукой мужчины, отчаянно мотал головой. Его ладони, упирающиеся в крепкую талию и твердые бедра, что возвышались перед ним, жалко барахтались, скользя вверх и вниз.

Но для Сон Джэ удары Ён О казались лишь легкими, щекочущими касаниями. Утоляя свою жадность, он проталкивался в горло ровно настолько глубоко, чтобы ударить в самое нутро, и тут же отстранялся.

Возможно, из-за того, что у них так долго не было близости, Ён О вместо жалоб лишь моргал с отсутствующим видом. Сон Джэ легко подхватил его на руки, пока тот давился горьким кашлем из-за сбитого дыхания.

- Постой. Хва... хватит, перестань…

Ён О шептал это обессиленно, словно человек, стоящий на грани жизни и смерти. Император, к чьей плоти он прикоснулся впервые за долгое время, казался ему свирепым и огромным.

Услышав эту тихую мольбу, Сон Джэ невольно нахмурился.

- Мы еще даже не начали, что «перестань»?

- Нет...

- Что «нет»?

Сон Джэ опустил Ён О на середину ложа. Ночная рубашка, небрежно висевшая на плечах, отлетела в сторону от легкого движения руки мужчины. Проводив взглядом улетающую одежду, Ён О поддался мягкому толчку большой ладони и откинулся на постель.

Губы Сон Джэ накрыли губы Ён О, чей затылок утопал в мягких одеялах. Ён О рефлекторно втянул и начал посасывать горячую плоть, коснувшуюся кончика языка. Мягкие звуки поцелуев вскоре сменились влажным хлюпаньем.

Когда их мягкие слизистые, меняя угол, соприкасались и терлись друг о друга, сердце, бившееся в бешеном ритме, странно защемило.

Губы мужчины прижались к щеке Ён О, а затем скользнули ниже. Коснувшись тяжело вздымающегося подбородка и звонко чмокнув в грудь, Сон Джэ огладил рукой вздрагивающую от возбуждения талию Ён О и опустил лицо еще ниже.

Член, из которого Ён О уже успел излиться, пока мужчина ласкал его сзади, вновь затвердел от прикосновений кожи и жарких поцелуев. Император одним махом взял в рот набухшую плоть.

- Ха, хах!..

С губ сам собой сорвался плачущий звук. Поясница Ён О ходила ходуном от дикого наслаждения. Мужчина крепко сжал талию Ён О, который пытался отодвинуть ягодицы, словно желая сбежать, и, глубоко заглотив чувствительный член, начал жадно и сильно сосать.

Член, сжимаемый до предела горячим и влажным ртом, отозвался готовностью к семяизвержению. Пока мужчина ловко работал языком вокруг головки, извергающей густую жидкость, он вытянул длинную руку и кончиками пальцев начал легонько пощипывать соски Ён О.

- А-а...

Ён О накрыло чувство, будто он стоит на краю обрыва, а внизу - бездна. Он пытался вытащить извергающийся член из красивых губ, но не мог преодолеть силу рук, удерживающих его за талию.

Ён О коротко всхлипнул, кончая прямо в рот императора.

Мужчина демонстративно высунул язык, слизывая капли жидкого семени с уголков губ, и, упершись коленями в матрас, посмотрел на Ён О сверху вниз.

- Я хотел бы войти.

Император, прищурив глаза в улыбке, разыгрывал из себя вежливого господина. Но Ён О не был настолько бесстыдным, чтобы сделать вид, что ничего не произошло, после того как излился мужчине в рот.

Он понимал, что мужчина специально давит на его совесть этой «вежливостью». И всё же, как и почти всегда, он в итоге сдался.

Ён О, чья поясница ныла от последствий бурного возбуждения, тяжело дыша, кивнул.

В тот же миг лицо У Сон Джэ озарила широкая улыбка. Ён О завороженно смотрел, как щурятся красивые глаза, а губы растягиваются в ослепительной, счастливой улыбке.

- Можно сзади?

Сон Джэ прошептал это, с улыбкой целуя чистое, невинное лицо Ён О, который, казалось, сам не понимал, что говорит.

- Стоя?

На лице Ён О промелькнуло легкое замешательство от слов мужчины, но, пристально глядя в лицо императора прямо перед собой, он снова кивнул.

- Угу, стоя. Иди сюда.

Сон Джэ взял за руку Ён О, чьи плечи все еще вздымались в попытках восстановить сбитое дыхание. Спустившись с ложа вслед за рукой мужчины, стоило ногам коснуться пола, Ён О осознал, что был окончательно околдован этим порочным лицом.

Из-за того, что они впервые за долгое время соприкасались телами и предавались утехам, ноги уже подрагивали.

- Ваше Величество...

- Лучше бы ты назвал меня по имени.

Сон Джэ поставил Ён О возле кровати и заставил опереться на стойку балдахина. Ухватившись за столб, украшенный роскошной искусной резьбой, Ён О судорожно выдохнул.

- Хах.

Мужчина наклонил флакон с маслом, который успел где-то взять, обильно смочил руку и тут же провел по узкому входу, который ранее уже успел размягчить.

- Выставь бедра.

На вход и внутреннюю плоть, которая за это короткое время успела сжаться так, что с трудом приняла бы даже палец, пролилось сладко пахнущее масло.

Толстая головка потерлась об узкое отверстие. Горячий и твердый член тоже был покрыт маслом, отчего и без того нежная кожа стала еще мягче и скользкой. С члена капала жидкость - то ли сладкое масло, то ли смазка.

- Ваше Величество.

- Посмотри сюда, Кё Ён О. Ты должен показать мне лицо. Разве вы не скучали по мне, Кё Гонджа?

В тот миг, когда Ён О повернул голову назад, толстая головка ворвалась в отверстие. С силой надавив на чувствительную, нежную, но упругую плоть, мужчина погрузился внутрь.

- Ах.

Сон Джэ приподнял и обнял сзади Ён О, у которого перехватило дыхание от невыносимого давления.

- Я спросил, не скучал ли ты по мне.

Губы мужчины без устали покрывали поцелуями рот Ён О, застывший в беззвучном крике, покрасневшую горячую шею, уши, щеки и тяжело вздымающиеся плечи. Когда рука мужчины, погладив талию, начала теребить соски, Ён О выгнулся.

- Ха... ах.

Огромный член, растягивая узкую плоть, вошел до основания. Когда мужское достоинство, достигшее самых глубин, пульсировало, чувствительные стенки сжимались и трепетали.

От отголосков этого невыносимо острого ощущения бедра Ён О мелко дрожали. Каждый раз, когда мужчина, туго заполнявший узкое нутро, шевелился, дыхание перехватывало.

Казалось, место их слияния гулко пульсирует.

Ён О, словно испуганный зверёк, крепко зажмурился и лишь тяжело дышал. Пальцы, сжимающие столб кровати, побелели от напряжения.

- Кё Ён О.

Сон Джэ ослабил хватку на теле Ён О и сделал шаг назад. Регулируя расстояние, мужчина носком ноги подтолкнул ступню Ён О, заставляя его сменить позу.

Огромный член, до отказа заполнявший тесное нутро, мягко вышел, не оказывая давления весом, и легко вошел обратно.

- Ах! Слишком быс... а-а! Ах!

Сон Джэ собрал длинные волосы, скрывавшие изящную стройную спину, перекинул их через плечо Ён О и осторожно проник в узкое горячее нутро.

Горячий член, прилипая к пропитанной маслом плоти, издавал влажные, хлюпающие звуки. Мужское достоинство двигалось медленно, осторожно, словно изучая форму тесного прохода, и при каждом толчке внутрь у Ён О вырывались сдавленные стоны и влажное дыхание.

Из-за обилия сладкого масла в месте их соединения комната наполнилась приторным ароматом. Но этот запах вскоре был перекрыт ярким и сладким естественным ароматом тела самого Ён О.

Движения мужчины, поначалу осторожные, легкие и мягкие, вскоре стали размашистыми и медленными, словно он стремился достать до самых глубин. Когда член, будто прицелившись, ударил в чувствительную точку, Ён О протяжно, почти плача, застонал.

Сон Джэ встал вплотную к опорной ноге Ён О. Его большой член короткими и быстрыми толчками проникал в узкое нутро. Каждый раз, когда мужская плоть ударяла по чувствительным стенкам, плечи и поясница Ён О вздрагивали, а сам он тихо всхлипывал.

Мужчина раз за разом задевал самое чувствительное место. Долгое время слышалось лишь тяжелое дыхание да звуки того, как большой твердый член вбивается в мягкую плоть.

Ён О стонал, а когда терпеть становилось невмоготу, прикусывал нежную кожу внутри рта. Непрерывные толчки мужчины начали постепенно замедляться, пока вовсе не прекратились. Но даже само присутствие члена, заполнившего всё узкое пространство, заставляло чувствительные стенки дрожать и сжиматься.

От одной этой муки Ён О беспомощно замахал руками за спиной.

Тяжело дыша, Сон Джэ припал губами к шее задыхающегося Ён О. Прижатые друг к другу тела сотрясались от бешеного стука сердец. Уткнувшись губами во вздымающееся плечо, мужчина словно пробовал кожу на вкус, а рукой потянулся вперед, к паху Ён О. Его твердые пальцы сжали и размяли мягкий сосок с отвердевшей вершинкой, а затем крупная ладонь обхватила вновь вставший от возбуждения член.

Крепкая рука, сжимавшая естество Ён О, двигалась вверх-вниз, заставляя его бедра подрагивать. Ласки кружили голову, но куда мучительнее было то, что член мужчины, до отказа заполнивший его нутро, лишь пульсировал внутри, но не двигался.

Упершись лбом в столбик кровати, Ён О смотрел в пол, пытаясь перевести дух. Полы в спальне дворца Гымрёнвон по императорскому указу недавно перестелили новым деревом. Поверх блестящего настила лежала роскошная шерстяная ткань - особый дар императора.

Теперь эта драгоценная ткань с континента Кён была испачкана сладким ароматным маслом и липкими телесными жидкостями. А ступни, стоявшие на этой ткани, побелели - от возбуждения и предвкушения они напряглись до самых кончиков.

- Б-быстрее…

- М?

Сон Джэ явно дразнил его, и Ён О прошептал, глотая воздух. Одновременно он качнул бедрами, словно направляя, ёрзая на сидящем внутри члене, и умоляюще затараторил:

- Б-быстрее, двигайся… Быстрее, ах! А-ах!

Забыв на миг про стыд, Ён О подстроил движения бедер под ритм мужчины. Он безумно раскачивал ягодицами, словно сам жаждал мужской плоти.

Сон Джэ, тесно прижавшись к Ён О, начал быстро вбиваться в его узкое нутро. С каждым толчком Ён О вскрикивал, словно плача. Плоть шлепала о плоть, а из тесного прохода вытекало липкое масло.

Тела яростно содрогались, и скопившаяся в месте соединения смазка капала вниз. Огромный член глубоко погрузился в горячий, влажный и узкий проход.

- Ах!

Масло брызнуло, разбрасывая сладкий аромат. Но для Сон Джэ естественный запах кожи Ён О был куда сильнее и притягательнее благовоний. Уткнувшись носом в сладкую, пульсирующую кожу, мужчина проникал в Ён О все глубже и глубже.

Словно поглощённый этой сладостью, Сон Джэ слушал прерывистое дыхание Ён О и долго не покидал его горячее нутро.

❖ ❖ ❖

Последнее, что увидел Ён О, - это мутно-белое семя, изливавшееся ему на живот, и лицо У Сон Джэ. Он видел, как это обычно холодное и надменное лицо с ясной улыбкой приближается к нему, но сил держать глаза открытыми уже не было. Увидев эту сияющую улыбку мужчины, он провалился в сон, словно потерял сознание.

Когда Ён О снова открыл глаза, уже светало. Окно озарял синеватый свет, но дождь, начавшийся еще вчера, так и не прекратился.

Ён О пошарил вокруг. Все тело было тяжелым, как намокшее ватное одеяло.

Постель под ладонью была аккуратно прибрана. От той липкой белесой жидкости, что была на животе перед сном, не осталось и следа - словно это привиделось во сне. Всё, чего касалась рука, было свежим и чистым.

- …!

Поворачиваясь со спины на бок, Ён О заметил обнимающую его чужую руку и замер.

Император пробрался к нему глубокой ночью так тихо и незаметно, словно решил вздремнуть украдкой. Поэтому Ён О был уверен, что тот ушел, стоило ему самому уснуть. Он полагал, что мужчина намеренно пробрался в Гымрёнвон тайком, чтобы скрыть свои следы.

Ён О медленно и осторожно повернулся к Сон Джэ, который спал, уткнувшись лицом ему в плечо. Прошлой ночью мужчина снова и снова шептал, что скучал. И настойчиво спрашивал Ён О, не скучал ли тот по нему.

Он давно не видел этого мужчину так близко. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они были рядом настолько, что чувствовалось тепло тела.

Ён О пошевелил затекшей рукой и осторожно накрыл ладонью щеку. Щека спящего Сон Джэ дрогнула. Губы мужчины, касавшиеся обнаженного плеча Ён О, оставили короткий, словно клюющий поцелуй, а затем влажный язык лизнул нежную плоть.

Ён О вздрогнул от неожиданности - он думал, что тот спит, - и попытался отстраниться.

- Давно не виделись, Императрица.

Сон Джэ накрыл своим крупным телом пытавшегося ускользнуть Ён О и легко прижал его к себе. Стоило мужчине лишь слегка добавить веса, как Ён О ощутил давление, словно его придавило скалой.

- Ваше Величество…!

На Ён О была короткая ночная рубашка из мягкого, просвечивающего тонкого шелка. Большая крепкая рука мужчины скользила по этой ткани вверх-вниз.

Игриво разминая ягодицы и поглаживая поясницу, рука мужчины поднялась выше, незаметно скользнула к груди и коснулась набухшего соска.

Ён О растерялся, услышав собственный сбившийся вздох. Но еще больше его смущал мужчина, который так настойчиво на него набрасывался.

Сон Джэ прижался всем телом к извивающемуся Ён О и уткнулся губами в его затылок, пока тот не знал, куда деться от смущения. Стоило ему лишь слегка лизнуть кончиком языка обнаженную кожу, как щеки и шея Ён О вспыхнули румянцем, а сам он беспомощно заизвивался.

Видя, как тот смущается, источая при этом одурманивающе сладкий аромат, Сон Джэ ощутил, как рот наполняется слюной, словно у хищника перед лакомой добычей. Мокрым от слюны языком он провел длинную дорожку по шее, щеке и подбородку смущенного Ён О.

В покрасневших от возбуждения глазах Ён О стояли слезы. Его глаза и так всегда казались влажными, а теперь, наполнившись слезами, выглядели жалобно и при этом невыносимо распутно.

Сон Джэ несколько раз поцеловал уголки его глаз, где дрожали слезы, пока Ён О смотрел на него снизу вверх, и развязал завязки на его ночной рубашке. Ён О покачал головой, глядя на мужчину, целующего его веки.

Казалось, он говорил «нет».

Но вопреки этому протесту, пока Сон Джэ целовал его веки, Ён О, словно в забытьи, гладил лицо склонившегося над ним мужчины. Сон Джэ жарко прильнул губами к уголку глаза, устремленного на него снизу вверх, а затем скользнул поцелуем ниже - в разрез распахнутой сорочки.

- Ва… Ваше Величество… Ах!

Ён О испуганно попытался убрать руку мужчины, которая крепко его прижимала. Но Сон Джэ с легкостью совладал с его телом, все еще слабым после прошлой ночи.

Губы мужчины скользнули от груди вниз, к самому низу живота, и прижались к возбужденной плоти тяжело дышащего Ён О.

Ён О попытался оттолкнуть лицо мужчины, но его слабая рука лишь беспомощно дернулась в воздухе. Его мечущиеся ноги были перехвачены большой ладонью Сон Джэ и широко разведены в стороны, лишая возможности пошевелиться.

Горячий, влажный рот поглотил его слабую, податливую соблазну плоть. Стоило мужчине лишь вобрать её в себя и слегка потянуть губами, как головка увлажнилась. Сдержать дрожь в бедрах от нахлынувшего возбуждения было невозможно.

Ён О быстро оставил бесполезные попытки сопротивляться. Горький опыт подсказывал, что упрямство ни к чему не приведет. Он лишь всхлипывал и выгибался, отдаваясь ласкам губ мужчины.

Комнату мгновенно наполнили влажные звуки и тихие, слабые стоны.

Мужчина вобрал в рот набухшую до предела головку и принялся настойчиво ласкать её языком. Это стало последней каплей. В тот миг, когда Сон Джэ отстранился и прижался губами к нежной коже на внутренней стороне бедра, Ён О, судорожно глотая воздух, излился.

Перед глазами все померкло, словно от яркой вспышки света, а затем зрение медленно начало возвращаться.

Из тумана проступил силуэт статного мужчины. Глядя, как постепенно обретает четкость улыбающееся красивое лицо, Ён О тяжело выдохнул.

Улыбка императора казалась такой светлой и невинной. И выглядела бы она куда лучше, если бы не капли семени на его щеке, которые он словно специально не вытирал, выставляя напоказ.

Сон Джэ достал откуда-то чистый платок, вложил его в руку Ён О и подставил ему свое лицо, словно зверь, выпрашивающий ласку.

- Ч-что вы творите? Почему вы всё еще здесь? - прошептал Ён О, с шумом выдыхая.

Его лицо пылало, но руки бережно и осторожно стирали следы со щеки мужчины. Сон Джэ наклонился к его смущенному лицу и поцеловал.

- Не похоже, чтобы тебе было неприятно.

- Н-неприятно не было…

- Если я буду тайком пробираться к тебе по ночам и исчезать без следа, у Кё Гонджа могут возникнуть неприятности.

Говоря это полным достоинства, учтивым тоном, мужчина склонился и прильнул губами к шее и соскам Ён О. Тот, еще не остывший от возбуждения, судорожно выдохнул, ощутив горячее прикосновение к чувствительным местам.

- …

Сон Джэ рассмеялся, глядя на Ён О, который покраснел еще гуще, хотя казалось, краснеть уже некуда. Вчера ночью он крался, словно боясь быть пойманным, а теперь хохотал во весь голос, совсем не беспокоясь, что его услышат снаружи.

- Утром я больше не приду, так что спите, моя Императрица. И прекращайте обнимать наследного принца. А то я рассержусь и перенесу покои этого мальчишки во дворец, и что вы тогда будете делать?

Ён О ошарашенно смотрел на мужчину, который холодным тоном шептал такие ребячливые и вредные вещи, а затем запоздало пробормотал:

- Вы и здесь шпиона… ах…

Возражение оборвалось на полуслове.

Сон Джэ обхватил его сонное лицо ладонями и глубоко поцеловал. Его горячий язык вдоволь поласкал беззащитный рот Ён О и мягко отстранился.

- Спи. Еще очень рано. Засыпай.

Ён О опустился на подушки, чувствуя, как его щеку гладит теплая ладонь. Убаюканный этими нежными прикосновениями, он мгновенно уснул.

❖ ❖ ❖

Ван Соп Хён был выдающимся евнухом. Он обладал даром видеть людей насквозь. Именно поэтому он безошибочно выбрал себе господина, которому стоило хранить верность, и сам, в свою очередь, был избран императором.

Когда евнух Ван впервые встретил его, юный У Сон Джэ, которого тогда звали просто «восьмой принц», не имел никакого веса при дворе и терпел пренебрежительное отношение. Однако в глазах евнуха этот юный господин был талантом, на которого стоило поставить свою жизнь.

Политическая обстановка во дворце была запутанной, но даже в тяжелых условиях У Сон Джэ знал, как поступить правильно. В нем был стержень, необходимый будущему императору.

Пройдя через множество ситуаций на грани жизни и смерти, хозяин евнуха Вана стал черствым к человеческим эмоциям, превратившись в человека, который судит обо всем лишь холодным разумом. И все же это был правитель, чьи достоинства перевешивали недостатки.

- Ван... Главный евнух Ван!

Дежурный евнух, охранявший этой ночью императорскую опочивальню, подбежал к главному евнуху с побелевшим от ужаса лицом.

- Что стряслось?

- Е-его... Его Величество...

У дежурного евнуха задрожали губы, он был готов расплакаться. Евнух Ван на мгновение замер, но затем спросил без тени удивления:

- Исчез?

- Да! Да... К-как же так, почему...

- Приведи опочивальню в порядок. И подготовь свиту. Мы отправляемся в Гымрёнвон.

Было еще раннее утро, предрассветные сумерки. Император, привыкший начинать день рано, пропал, и все дежурные евнухи в панике обыскивали покои.

Дежурный евнух, который уже раздумывал, не вызвать ли генерала императорской гвардии, ошарашенно уставился на главного евнуха, чьей единственной реакцией было лишь мимолетное замешательство.

- Чего застыл? Шевелись!

- А? Д-да, господин.

По приказу евнуха Вана дежурный тут же бросился исполнять поручение. Глядя в спину убегающему молодому евнуху, евнух Ван тихо выдохнул.

- Ох, беда.

С сочувствием глядя на панику своих подопечных, он вспомнил короткий разговор с императором, случившийся довольно давно.

Это был обычный день.

Прошло около месяца с тех пор, как императрица переехала из павильона Манрёнвон в Гымрёнвон. Выходя из кабинета, император замедлил шаг до скорости обычного человека и как бы невзначай обратился к евнуху Вану.

«Соп Хён».

«Да, Ваше Величество. Будут какие-то приказания?»

Император бросил склонившему голову евнуху легким, небрежным тоном:

«Что ты будешь делать, если я исчезну?»

Вопрос был внезапным и крайне странным. Евнух Ван долго размышлял, прежде чем ответить.

«Я отправлюсь к Императрице в Гымрёнвон».

«...»

На ответ, который евнух дал после глубоких раздумий, император ответил молчанием. Он лишь внимательно, изучающе оглядел лицо старого слуги и прошел мимо, не проронив ни слова.

- Значит, это началось еще тогда.

Евнух Ван тяжело вздохнул, догадавшись, что император еще с тех пор порывался сбежать в Гымрёнвон. Зная вспыльчивый характер правителя, оставалось только диву даваться, как долго он терпел, сдерживая свои глубокие чувства к императрице.

- Да уж, да уж, долго же вы терпели.

Главный евнух покачал головой и цокнул языком, не заботясь о том, видит ли это кто-нибудь. От мысли, что теперь каждое утро придется тащиться в экипаже в такую даль, до самого Гымрёнвона, у него потемнело в глазах.

- Ха, видимо, остается только забрать золото и уйти на покой.

Мечтая о пенсии, он поспешил следом за остальными.

❖ ❖ ❖

Командующий императорской охраной Чан Сохун стоял на посту перед покоями Гымрёнвона. Было очень раннее утро, предрассветная мгла. Для визита императора было еще слишком рано, но со стороны входа уже доносился дробный топот множества ног.

Евнухи из императорского дворца приближались в сопровождении стражи Гымрёнвона, но самого императора с ними не было.

- Господин?

Чан Сохун мгновенно напрягся. Главный евнух, шедший во главе процессии, степенно поклонился.

- Доброе утро, командующий.

- А, да... Доброе утро, евнух Ван...

Чан Сохун ответил на приветствие машинально, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он и его подчиненные с недоумением смотрели на императорских евнухов, выстроившихся внушительным строем перед покоями Гымрёнвона. То, что они так уверенно заняли здесь позиции, хотя император должен быть во дворце, вызывало у него очень дурное предчувствие.

- ...

Чан Сохун бросил вопросительный взгляд на своего адъютанта, но тот, разумеется, тоже ничего не знал. Адъютант лишь растерянно покачал головой. Чан Сохун уже раздумывал, что предпринять, когда...

Скрип.

Дверь в покои Гымрёнвона бесшумно отворилась. Чья-то большая ладонь легко хлопнула Чан Сохуна по спине, пока тот смотрел на евнухов.

Хлоп!

От неожиданности Чан Сохун дернулся и схватился за меч, но тут же застыл, увидев статного мужчину с сияющей улыбкой.

- Эй, командующий Чан.

Император, которому полагалось быть в своей опочивальне во дворце, выходил из спальни Гымрёнвона. На его мужественном, красивом лице играла свежая улыбка, но в глазах Чан Сохуна она выглядела как оскал жуткого демона.

- В-ва... Ва... Ва...

Чан Сохун был настолько ошарашен, что не мог вымолвить ни слова. Его приоткрытый рот издавал лишь бессмысленные звуки.

- Доброе утро, Ваше Величество.

Главному евнуху стало жаль командующего, на которого обрушилось это стихийное бедствие в лице императора, поэтому он с невозмутимым видом выступил вперед, приветствуя правителя.

- Прибыли?

Сон Джэ с усмешкой оглядел ровный строй евнухов.

- Ванна приготовлена, Ваше Величество.

- Да.

Даже наблюдая за этим спокойным диалогом Императора и главного евнуха, Чан Сохун всё еще не мог прийти в себя.

- ...

Прошлым вечером император совершенно точно вернулся во дворец во главе огромной процессии. После его отъезда охрана Гымрёнвона снова проверила все посты. Они меняли время смены караула каждый день, чтобы избежать предсказуемости. Особенно тщательно охранялись покои - туда и мышь не могла проскочить незамеченной, не то что дикие звери из дворцового сада.

И эта железная оборона была прорвана.

То, что император сейчас находился в Гымрёнвоне, было провалом не только местной охраны. Похоже, стража императорского дворца тоже понятия не имела, что правитель покинул свою опочивальню.

- ...

Сон Джэ широко улыбнулся, глядя на Чан Сохуна, который даже не пытался скрыть выражение лица человека, переживающего катастрофу. Мужчина подошел к командиру охраны и, по-дружески закинув руку ему на плечо, тихо произнес:

- Что-то вы расслабились.

Для императорской гвардии улыбка правителя в этот момент была страшнее оскала демона-якши.

- П-прошу прощения.

Чан Сохун с вытаращенными глазами смотрел на императора, который одним махом отправил в ад и дворцовую стражу, и охрану Гымрёнвона, а затем поспешно склонил голову.

- Старайся лучше.

Император с энтузиазмом похлопал ошеломленного Чан Сохуна по плечу и удалился. Стражники перед покоями Гымрёнвона, затаив дыхание, наблюдали, как императорская процессия покидает двор.

- Приведите… Приведите генерала Левой гвардии.

- Есть.

И отдающий приказ Чан Сохун, и отвечающий ему подчиненный понимали: даже если придет сам генерал, что это изменит? Им хотелось просто разрыдаться от осознания реальности: все их усилия, ежесуточная смена караула - всё пошло прахом, оборона была прорвана императором с первого же раза.

- ...

Когда адъютант ушел, Чан Сохун с растерянным видом обернулся к покоям Гымрёнвона.

Кё Ён О. Избалованный ребенок, который в детстве и понятия не имел, что такое тактичность, и заставлял Чан Сохуна хвататься за сердце. Законный наследник могущественного рода Кё. Тот, кого в семье носили на руках. Чан Сохун часто с недоумением и жалостью думал о том, как же этот юноша оказался заперт в глубине дворца, став наложником.

Точной причины он не знал, но, глядя на сегодняшнего императора, начал хоть немного понимать суть происходящего.

Бросив полный сочувствия взгляд на тихие покои Гымрёнвона, Чан Сохун встряхнулся и тяжело вздохнул. Почему-то его не покидало пугающее предчувствие, что отныне оборона Гымрёнвона будет прорываться постоянно.

Стояла темная ночь, моросил мелкий весенний дождь. Легкая изморось, бесшумно разносимая свежим ветром, увлажняла мир.

Скрип-скрип.

Ён О, чей взгляд хаотично метался, смотрел на яркие узоры на потолке кровати и тяжело дышал, пытаясь сдержать стоны. Каждый раз, когда нависающий сверху мужчина двигался, мир перед глазами ходил ходуном. Толстый член мужчины раз за разом быстро и глубоко входил во влажное нутро.

Зрение странно плыло. Казалось, он смотрит на солнце - все расплывалось в тумане.

Ён О попытался поднести руку ко рту, боясь, что с губ сорвется громкий стон. Но Сон Джэ тут же перехватил его мокрую от пота горячую ладонь, не давая закрыть рот.

- Ах, н-нгх!

Не сумев прикрыть рот рукой, Ён О отвернул голову в сторону, пытаясь зарыться лицом в ворох одеял. Его ноги, широко разведенные так, что все сокровенное было выставлено напоказ, лежали на бедрах мужчины и дергались в такт его грубым толчкам.

Заметив, как Ён О закусил губу и покраснел, Сон Джэ ускорил темп. Ён О мотал головой, пока мужчина, оттянув его руки вниз, всем весом вбивал свой огромный член в его узкое нутро.

В какой-то момент толстый ствол, яростно терзавший нежную плоть, покинул тело Ён О.

- Ха-а!

Большая ладонь, крепко державшая руку Ён О, внезапно разжалась. В тот момент, когда Ён О, крепко зажмурившийся от стыда за эту позу, открыл глаза, крупный член, подрагивая головкой, изверг мутную белесую жидкость.

На тяжело вздымающийся плоский живот толчками выплеснулась мутная белесая жидкость; семя было настолько густым, что ложилось плотными сгустками. Ён О, приоткрыв глаза, взглянул на липкую жидкость, испачкавшую его живот, судорожно выдохнул и снова зажмурился.

Тонкая нательная рубашка, едва державшаяся на плечах, насквозь пропиталась потом и семенем, неприятно прилипнув к телу. Чистый кусок ткани прошелся по животу Ён О, который то поднимался, то опадал от тяжелого дыхания.

Сон Джэ некоторое время молча смотрел на обессиленное обнаженное тело, чьи плечи все еще подрагивали, а затем, не удержавшись, прижался губами к закрытым векам.

- ...Я был неправ.

В отличие от этих слов извинения, сорвавшихся с горячих губ вместе с тяжелым выдохом, руки Ён О нанесли императору удар кулаком - слабый, словно ватный. То ли он заранее извинялся за то, что ударил императора, то ли просил прощения по какой-то другой, неведомой причине, но сначала решил покаяться.

- Я прощаю тебя.

Сон Джэ, подобно великодушному правителю, лишь что-то прошептал в ответ на действия Ён О, который с досадой отпихивал касавшуюся его нагого тела руку. Мужчина светло улыбнулся и прижался губами к уголку рта Ён О, с которого срывалось сбивчивое дыхание.

- А-а, нет. Хватит... Убирайтесь уже. Вы же сами издали указ не пускать вас в Гымрёнвон, Ваше Величество.

Ён О чуть не плакал: эти ночные атаки продолжались уже несколько дней подряд.

- Ха-ха-ха! Говорите мне убираться, Императрица? Я же говорил, что соскучился, Кё Гонджа.

В ответ на мольбы Ён О Сон Джэ лишь заливисто рассмеялся.

Тихая ночь, а может, уже рассвет. Ён О вздохнул, догадавшись, что охрана снаружи наверняка слышит голос мужчины. Впрочем, скрывать визиты императора в Гымрёнвон уже не было смысла.

С наступлением весны, стоило пойти дождю, император перемахивал через стену Гымрёнвона. Вероятно, прежде чем преодолеть эту преграду, он перелезал и через стену императорского дворца. Никто не замечал, как император исчезает и возвращается глубокой ночью.

Ни дворцовая стража, ни охрана Гымрёнвона, ни столичный гарнизон - никто.

У императора был скверный характер. Прокравшись в Гымрёнвон тайком, на следующий день он покидал его, гордо проходя через главные ворота.

Стражники были в отчаянии, а чиновники, затаив дыхание, молчаливо порицали охрану. Слуги Гымрёнвона чувствовали неловкость, но втайне радовались.

«Тот, кто с легкостью перемахивает через стены дворца и резиденции».

Министры и слуги не могли открыто указывать на неподобающее поведение императора, поэтому, когда им хотелось его осудить, они использовали это описание.

Последние три дня дожди шли не переставая.

Иногда лило с самого рассвета, иногда начинало к вечеру. Но стоило с неба упасть хоть одной капле, император перелезал через стену Гымрёнвона.

Ён О не знал, каким именно коротким путем он пользуется. Он лишь догадывался, что тот идет по лесным тропинкам в роскошном саду Гымрёнвона, ступая по мокрой земле.

- Неужели я наскучил тебе всего за несколько дней, Кё Гонджа?

Император притворно изобразил обиду и потянулся за поцелуем. Ён О нахмурился, но все же наклонил голову и прижался к его губам.

- То, что вы изливаете семя снаружи, еще не гарантирует, что ребенок не появится.

Ён О сузил глаза и едва шевелил утомленными губами.

- Знаю.

- Знаете, но...

- Делаю вид, что хотя бы пытаюсь что-то предпринять?

Сон Джэ говорил это, ехидно приподняв густые брови. Ён О с укором посмотрел на мужчину, который творил глупости, прекрасно зная, что они бесполезны.

- Убирайтесь.

- Уйду, как рассветет. Дай побыть рядом, м?

- Раз так, не лучше ли Вашему Величеству просто отменить свой указ?

Ён О ворчал, но при этом доверчиво прижимался к мужчине, который лежал рядом.

- Никто в этом мире не понимает моих страданий. Стражники стараются изо всех сил, но они не могут меня поймать, потому что мое желание слишком велико. Уже весна, а я сплю совершенно один в пустой, холодной опочивальне. Знаете ли вы, как это тоскливо, Императрица?

У Сон Джэ продолжал болтать, притворно жалуясь, что ему совершенно не шло.

- ...

Ён О скептически наблюдал за дурачеством мужчины.

- Когда наступает ночь, снаружи темно, дует ветер, да еще и дождь льет, желание увидеть Кё Гонджа становится нестерпимым. Под прикрытием шума дождя я и прихожу, чтобы полюбоваться твоим чистым ликом.

Вообще-то, император никогда не отличался сентиментальностью.

- Разве тоска дождливой ночью - это не про осень, а не про весну?

- Семья Кё была богата и дала тебе отличное образование, Кё Гонджа, ты читал много книг. Но то, что я скучал - чистая правда. И кстати, раз уж мы об этом... Не мог бы ты говорить мне, что тебе хорошо, когда мы этим занимаемся? Если хорошо - скажи «хорошо», если слишком глубоко - «глубоко», если больно - «больно»…

Сон Джэ продолжал говорить об их близости с серьезным видом. Ён О, перекатившись изможденным телом, попытался лягнуть крепкий торс мужчины коленом и ногой. Сон Джэ мог бы увернуться, но, посмеиваясь, позволил ударам достичь цели.

- Ай, больно! Больно же, Кё Гонджа.

- Замолчите.

- Ха-ха-ха! Но почему об этом нельзя говорить? Я совершенно не понимаю. Если уж разбираться, разве не из-за вас, Кё Гонджа, я открыл для себя все эти непристойности?

При этих шутливых словах лицо Ён О мгновенно закаменело.

- Что это за…

- Раньше я знал только регламентированную правилами постель. Я никогда не проявлял инициативы. Но разве не Кё Гонджа, плача, спрашивал, можно ли коснуться моего лица? Разве не он так соблазнительно гладил меня и дышал горячо, сплетаясь губами? Благодаря этому я и познал прелесть разврата. Сам по себе я никогда не был распутным.

Ён О потерял дар речи от такой наглости.

Для того, кто якобы не знал распутства, действия императора с самого начала были слишком уж умелыми. Ни в одном жесте, ни в одном движении не чувствовалось неловкости.

- Для этого вы слишком...

- В детстве мне приходилось быть настолько осторожным, что у меня не было возможности для дерзости и распутства. Хотя, конечно, наблюдал я немало. Разврат императорской семьи и столичной знати поистине впечатляет. Я смотрел на это против воли и давал себе зарок никогда не становиться таким же похотливым ублюдком.

Ён О не мог спросить, почему его заставляли на это смотреть. Этот мужчина, прошедший через тяжелое детство, пережил такое, что Ён О не мог даже вообразить.

- ...

Сон Джэ потянул на себя колено, которое только что больно ткнуло его в бок, и закинул ногу Ён О себе на талию.

- Но сейчас я передумал. Разве это плохо - заниматься таким с любимым человеком? Кё Гонджа, скажи мне. Если трудно сказать, что тебе понравилось, скажи хотя бы, что не понравилось.

Ён О прекрасно понимал, что это «невинное» движение - лишь прелюдия к следующему акту, но, глядя на это прохладное лицо, изображающее безвредную улыбку, решил притвориться, что поддался.

- Ты красивый, Сон Джэ-я.

Прошептал Ён О, целуя приближающееся лицо мужчины. Это было высшим признанием и похвалой, на которую был способен Кё Ён О для любимого человека.

Сон Джэ, улыбнувшись так, что глаза превратились в полумесяцы, снова накрыл тело Ён О своим.

Дон Ён, личная придворная дама императрицы, с мрачным лицом стояла на страже перед покоями Гымрёнвона. Приближался рассвет. Мужчина, появившийся с другой стороны совершенно бесшумно, тихо произнес:

- Ты снаружи?

О том, что император тайком пробирается в Гымрёнвон, перелезая через стену, теперь не знал только ленивый.

- Будут какие-то приказания?

Дон Ён поклонилась, стараясь сдержать рвущийся наружу вздох.

Скрип.

Дверь покоев приоткрылась, и в щель просунули скомканный шелк роскошного полога. Если развернуть эту дорогую ткань с золотым шитьем, наверняка обнаружится, что один угол безобразно разорван или вырваны петли для крепления к кровати.

Дон Ён машинально приняла тяжелый, кое-как свернутый императором сверток и сделала шаг к приоткрытой двери.

- Ваше Величество, позвольте мне...

- Дай новый полог.

- Я сама всё сделаю! Это ведь уже пятый, не так ли? Вы же сказали, что предыдущий порвали, пока разворачивали, едва войдя внутрь.

Дон Ён дерзко отчитывала императора. Рядом с придворной дамой возвышалась целая гора кое-как свернутых, еще вчера безупречных дорогих шелковых пологов, каждый из которых теперь имел какой-нибудь изъян. Эта шелковая куча у ее ног была весьма внушительной и дорогостоящей.

И всё это испортил император.

Дон Ён смотрела на правителя так, что белки ее глаз сверкали в темноте, демонстрируя непочтительность, но страха она не испытывала. Мужчина, уничтоживший за одну эту ночь уже пятый полог, занимался тем же самым и вчера, и позавчера.

С тех пор как император зачастил в Гымрёнвон, пологи и одеяла здесь долго не жили. Казалось, стоило ему просто развернуть одеяло, как швы тут же с треском расходились - этот кошмар стал реальностью.

Дон Ён, служанки и евнухи умоляли его позволить им привести покои в порядок, пока они ненадолго уведут императрицу, но император запретил кому-либо переступать порог комнаты.

«Я сам могу».

Если бы этот мужчина не был хозяином трона, Дон Ён с удовольствием отходила бы его по спине кулаками - да посильнее.

«Да что вы можете?!»

Не выдержав странного упрямства императора, Дон Ён тогда даже закричала. Правда, не забыв при этом понизить голос до шепота, чтобы не разбудить спящую императрицу.

- Как вы умудрились испортить его на этот раз?

На допрос Дон Ён Сон Джэ ответил взглядом, устремленным куда-то вдаль, поверх ее головы.

- Ты вздумала читать мне нотации, Дон Ён?

- Ваше Величество.

Словами эту проблему было не решить. Дон Ён попыталась просунуть голову в дверь, чтобы войти в комнату. Из-за вандализма императора целых пологов почти не осталось.

Сон Джэ сменил расслабленную позу. Он лишь переставил ноги и чуть развернул корпус, но этого хватило, чтобы перекрыть Дон Ён всякую возможность проскользнуть внутрь, и та вынуждена была отступить.

- Дон Ён. Похоже, ты совсем перестала меня бояться? В последнее время я оказываю Гымрёнвону немало милостей. И эти пологи, если подумать, тоже дарованы мной.

- Да, и Ваше Величество собственноручно приводит их все в негодность...

- Слишком громко. Кё Гонджа проснется. Нет новых пологов? Чем заняты слуги дворца императрицы, что у них даже повесить нечего? Обленились совсем?

Дон Ён чувствовала себя оскорбленной и несправедливо обвиненной. Это император, стоящий прямо перед ней, ломал крепления на роскошных пологах, которыми был забит огромный гардероб, непонятно зачем проделывал дыры посередине, и, едва занеся их внутрь, делал что-то такое, от чего идеально симметричные пологи навсегда перекашивались.

- Не потому ли, что Ваше Величество куда усерднее нас, слуг? Это последний. Если испортите и его, вешать будет нечего. Умоляю...

Дон Ён сменила тактику и перешла к слезным мольбам.

- Значит, есть. Чего ждешь? Давай сюда, живо.

С императором невозможно было договориться. Дон Ён дрожащими руками протянула последний полог, который берегла как зеницу ока.

- В-ваше Величество.

Она предприняла последнюю, отчаянную попытку остановить его.

Вжих!

Сон Джэ выхватил шелковый сверток из рук Дон Ён.

- Я сам сделаю.

Дон Ён с обидой смотрела на захлопнувшуюся дверь.

Пожалуйста, не надо! Поручите это другим! Этими руками-мотыгами только преступников избивать да головы мятежникам рубить! Если не нравится - черкайте красной кистью на прошениях министров! Только, умоляю, ничего не трогайте!

Дон Ён с трудом проглотила слова, которые не могла произнести вслух. Постояв немного перед закрытой дверью, она постучала себя кулаком по груди, чувствуя, как внутри всё сжалось от досады, и тяжело вздохнула. Пологов больше не осталось, так что если император испортит и этот, она уже ничем не сможет помочь.

Дон Ён, с трудом обхватив кучу испорченных пологов, лежавшую у ее ног, покинула пост у дверей покоев. Она направилась к другим служанкам, чтобы те разделили с ней тяготы, вызванные этим стихийным бедствием по имени Император.

Служанки дворца императрицы округлили глаза при виде огромного вороха ткани, который притащила Дон Ён. Впрочем, такая картина наблюдалась и вчера, и сегодня.

Разрушительная сила рук правителя и в этот раз была впечатляющей.

Учитывая, сколько всего он перепортил в прошлом, когда еще жил во дворце, и сколько уничтожил сейчас в Гымрёнвоне, можно было бы ожидать, что он научится обращаться с пологами. Но осторожность императора, увы, не прогрессировала.

Казалось, у него в руках спрятаны ножи.

Навыки росли не у императора, а у служанок.

Служанки дворца императрицы быстро осмотрели и рассортировали принесенные Дон Ён пологи. Отделив безнадежно испорченные, которые следовало выбросить, от тех, что поддавались починке, они разошлись по своим местам и принялись за работу.

Глядя на повреждения, в которые трудно было поверить, зная, что это просто попытка человека повесить полог, Чон Рю с отсутствующим видом открыла шкатулку для шитья. Огромная коробка была битком набита иглами всех видов и разноцветными шелковыми нитями.

- Императрица ведь не знает, что каждую ночь несколько пологов превращаются в лохмотья?

- Следите за языками.

- Да.

Служанки, начавшие штопать испорченные пологи в надежде спасти их, без умолку болтали, не прекращая работы. Казалось, ремонт пологов уже вошел у них в привычку.

- Слышали? В Увоне целиком отвалился подлокотник у главного кресла.

- Так его же только месяц назад чинили, он тогда тоже сломался.

- Ага. Зимой Его Величество один раз присел на него и встал, так всё кресло перекосило, пришлось заказывать новое.

Обсуждать виновника разрушений, пока чинишь то, что он сломал, было вполне естественно.

Чон Рю и Чок Джу, хорошо осведомленные о дворцовых сплетнях, делились подробностями.

- Евнух Ван рассказал, что однажды Его Величество, снимая верхнее одеяние, полностью оторвал рукав от плеча. Просто снимал одежду.

- Наверняка это было одеяние, над которым кропотливо трудились лучшие мастера дворца.

- Сказали, это обычное дело. Евнухи из императорских покоев говорят, что если рукав императорского халата не отрывается раз в два-три дня, они начинают беспокоиться о здоровье Его Величества.

Служанки на мгновение замерли, ощутив сочувствие и товарищескую солидарность с евнухами и служанками императора, которым приходилось чинить разорванные им одежды.

- Говорят, среди чашек, присланных из королевства Хваун, были такие с изящными маленькими ручками. Но стоило Его Величеству взять одну, как ручка осталась у него в руке, отдельно от чашки. Поэтому слуги теперь никогда не подают ему чашки с ручками.

- Слышала, они были невероятно дорогими.

- А что во дворце дешевое?

Дон Ён, слушая болтовню юных служанок, время от времени останавливала иглу.

- Говорили, что Его Величество как-то раз, открывая книгу из библиотеки, вырвал страницу с корнем, отделив ее от переплета. Он просто перелистнул страницу.

- Ого.

- А это можно починить?

- Смотритель библиотеки наверняка что-нибудь придумает.

Только сейчас служанки дворца императрицы могли позволить себе такие веселые разговоры. Дон Ён было стыдно слышать о выходках хозяина, которому она верила и на которого полагалась, но она решила, что пусть это хоть ненадолго развлечет девочек, которым приходится так много трудиться.

- ...

И все же, ей было немного неловко и грустно.

- Разве это не странно?

- Что именно?

- Всё, к чему прикасается Его Величество, ломается и разваливается, но он ни разу не поранил императрицу.

- И правда, если посмотреть, как крушатся вещи, это удивительно. Перед родами, когда императрица гуляла, император всегда держал её за руку. По логике вещей, руку должно было оторвать хотя бы раз.

- Может, в этом всё и дело? Может, император так часто носил императрицу на руках, потому что боялся случайно вырвать ей запястье?

Ускорив темп шитья, служанки высказывали свои догадки и кивали в знак согласия. Шорох игл, деликатно пронзающих роскошный шелк, бесконечным эхом разносился в тишине.

Так проходила ночь во дворце императрицы - картина, о которой сама императрица никогда не узнает.

3. Летний пейзаж. Глава 14

«В летнем пейзаже цветы и ярки, и темны» Ли Сэк, «Собрание сочинений Могына», том 29

С заунывным скрежетом отворилась тяжелая железная дверь темницы.

Рука евнуха, выволакивающего преступника наружу, была грубой. Узник, долгое время запертый в темной камере, оказавшись на улице, сильно зажмурился от яркого солнца.

- Ы-ы…! К-куда мы идем?

Преступник в грязном, потрепанном халате выглядел совсем юным. И хотя щеки его ввалились от истощения, слегка опущенные уголки глаз придавали лицу кроткое выражение. Вокруг узника, которого вывел евнух, плотным кольцом встала императорская стража.

Бум, звяк. Бу-бух, звяк.

При каждом шаге узника раздавался глухой удар о землю и тяжелый лязг кандалов. Неуклюже передвигаясь на единственной уцелевшей ноге, он сделал несколько скачков и с грохотом рухнул на землю.

- Ы-ых… Трость, дайте мне трость! Послушайте, вы что, не слышите меня?

Идти так далеко на одной ноге было тяжело. Дам Со Джун кричал, шаря руками по земле. То ли от сильного истощения, то ли от долгого пребывания в темноте, а может, из-за шока от потери ноги, видел он плохо. Различал лишь то, что находилось прямо перед носом.

Никто больше не смеялся над тем, кто когда-то был любимым наложником императора, но и подчиняться ему никто не собирался.

- Эй! Я же велел принести трость!

Дам Со Джун не знал, какое сейчас время года и сколько прошло времени. Запертый в темной камере, он терпел сильный холод по ночам и жару днем.

Еду давали ровно столько, чтобы он не умер с голоду, а когда жизнь висела на волоске, приходил придворный лекарь - лишь бы не дать ему умереть.

Пытаясь встретиться хотя бы с лекарем, с которым можно было перекинуться словом, он пару раз притворялся больным, но с какого-то момента это перестало работать. Даже когда он наносил себе раны, они были несмертельными, так что он уже много дней не видел ни души.

Ни стражники, ни евнух не отвечали на крики Дам Со Джуна. Они давили на него своим молчанием. В конце концов, так и не дождавшись трости, он уперся руками в пол и пополз вслед за евнухом.

У павильона, что стоял неподалеку от темницы, был скромный передний двор. Когда он перебрался через высокий порог и оказался внутри, то увидел расстеленную перед павильоном соломенную циновку.

- Преступник Дам Со Джун, слушай императорский указ!

Осознав, что место, куда он приполз, сдирая ладони о песок, станет местом его смерти, Дам Со Джун огляделся, пытаясь сбежать.

- Хы-ы-ы…

Он почти ничего не видел, но понимал, что стража плотно окружила циновку.

Для такого старого и простого павильона почетное место возвышалось слишком высоко.

А может, оно казалось таким высоким лишь потому, что сам Дам Со Джун находился слишком низко.

- Дам покушался на жизнь Императрицы, и грех этот поистине велик. Однако, памятуя о его былых стараниях в качестве наложника, Его Величество Император и Императрица даруют ему чашу с вином. Дам должен быть благодарен за милость императорской семьи, безграничную, словно море. Привести приговор в исполнение!

Голос главного евнуха гулким эхом разнесся по павильону. Голоса евнухов часто похожи друг на друга, но Дам Со Джун безошибочно узнал этот - это был евнух Ван, доверенное лицо Императора.

Присутствие евнуха Вана означало, что и сам Император где-то поблизости.

- Нет… Не может быть! Ваше Величество..! Ваше Величество, где вы?! Я не пытался убить Императрицу! Она притесняла меня и весь клан Дам, я лишь пытался сбежать, и то, что случилось - лишь несчастный случай! Ваше Величество! Неужели вы так просто бросите своего ученика? Я ведь ваш верный подданный! Ваше Величество!

Дам Со Джун, напрягая слабое зрение, беспорядочно размахивал руками. Он полз по полу, уворачиваясь от теней надвигающихся евнухов, и в панике отталкивал любого, кто приближался.

- Отец! Брат! Братья! Где же вы?! Неужели клан Дам думает, что уцелеет, бросив меня на растерзание?! …Позовите Его Величество, нет… Позовите Императрицу! Мне нужно сказать ей кое-что! Я знаю тех, кто погубил прежнего главу клана Кё и его законную дочь! Я донесу на них!

Евнухи схватили мечущегося Дам Со Джуна с обеих сторон.

- Нет! Нет! А ну отпустите! Кого вы смеете трогать?! Отпустите, прочь!

Евнухи из надзорного ведомства крепко скрутили пытающегося вырваться Дам Со Джуна и, наклонив сосуд с вином, поднесли его к губам осужденного. Дам Со Джун яростно мотал головой и кричал:

- Разве клан Кё не славится своей добродетелью и милосердием, Ваше Величество Императрица?! Если вы проявите ко мне милость, я расскажу все, что знаю! Какая польза клану Кё от смерти ничтожнейшего из рода Дам?.. У-у-уп! Кх-ха!

Его отчаянные крики быстро оборвались. Евнухи схватили его за затылок, запрокинули голову назад и влили в рот ядовитое вино, смешанное с Ёнбёксоком, привезенным из Сокволя - земель клана Дам.

Внезапное головокружение, жар и боль, пожирающая все тело, заставили Дам Со Джуна забиться в конвульсиях. Он прекрасно знал этот яд.

Крошечное количество Ёнбёксока, присланное кланом, опускали в знаменитый Нектарный чай клана Дам, а затем давали пить разным людям. Когда нужно было выиграть время, затуманить чей-то разум, он, следуя указаниям старших в роду или по собственному усмотрению, часто использовал это средство.

Иногда ему хотелось высыпать весь яд разом и напоить кого-нибудь до смерти. Но клан Дам не доверял ему, поэтому смертельную дозу ему никогда не давали. Они говорили, что беспокоятся о безопасности Дам Со Джуна, но это едва ли было правдой.

И вот теперь эссенция родного клана, не раз выручавшая его в трудную минуту, лилась ему в глотку. Обычно наложникам даровали яд, чтобы не проливать их благородную кровь и даровать безболезненную смерть.

- Кха-ха!

Дам Со Джун, проглотивший дозу Ёнбёксока, многократно превышающую смертельную, с каждым выдохом извергал кровь. Таков был ужасный итог его веры в Императора, в клан Дам и в милосердие клана Кё. После нескольких мучительных приступов кровавого кашля он испустил последний вздох и затих.

- Всем переодеться. Этого тоже нужно переодеть, прежде чем выносить.

- Жуткая отрава.

- Если бы не брыкался, хватило бы и одной чашки.

Чтобы не плодить невинных жертв от ядовитых испарений и брызг, надзорные евнухи тут же сняли свои верхние одежды. С мертвого преступника тоже сняли мокрое от яда одеяние. Облачившись в чистое, они собрали отравленные вещи в одно место и наглухо запечатали.

- Уберите здесь.

Павильон вскоре был полностью прибран. Словно смерть никогда не посещала это место, в скромный павильон задувал легкий ветерок поздней осени.

❖ ❖ ❖

В саду резиденции князя Пхунона густо витал насыщенный аромат воды. Посторонние часто называли это место «Садом воды», ведь между павильонами повсюду струились каналы.

Перекинутые через них живописные уединенные мостики придавали пейзажу особое очарование. А поскольку на каждой развилке галерей стояли белые фарфоровые сосуды с карпами, в дождливые дни аромат влаги становился здесь особенно ощутимым.

В огромных белых чашах, украшенных роскошным узором из облаков, плавали пестрые красно-белые карпы. После ночного дождя чистая вода в сосудах поднялась до самых краев, грозя перелиться.

В глубине резиденции князя Пхунона, напоенной влажной свежестью, в тихой чайной комнате раздался звон посуды. Госпожа из клана Ван, украдкой поглядывая на почетное место, опустила чашку и оглядела присутствующих.

- Вы слышали слухи?

- Слухи?

- Говорят, простая дворцовая служанка из свиты императрицы бросилась в объятия законного наследника клана Нын из Сопхёна, князя Канхона - Нын Ху Я (это все титулы Нын Са Хёна), - и призналась ему в чувствах.

Княгиня Пхунон, сидевшая на почетном месте перед ширмой из сандалового дерева, нахмурилась, услышав слова госпожи Ван. Она прикрыла чашкой скривившиеся в неприятной гримасе губы, но скрыть выражение лица полностью ей не удалось.

- Ах, я тоже об этом слышала. Говорят, это служанка, которую императрица привезла из дома Кё. Насколько я знаю, когда-то она служила и во дворце вдовствующей императрицы. Девчонка довольно красива, видно, ее тщательно отбирали в родном доме.

- О боже, госпожа Ён. Я тоже видела эту девицу, но особой красоты не заметила. Скорее, у нее какой-то злобный вид, вам не кажется?

- Дело не в том, красива она или нет. Разве женитьба князя Канхона не волнует всю столицу? На бумаге он вдовец, но если женится сейчас, это будет считаться его первым настоящим браком. Хитрая девка, не так ли?

- Вот именно. Уже несколько лет ходят слухи, что Великая принцесса требует от князя Канхона взять хотя бы наложницу, так что она может заставить его взять ответственность за эту девицу из дворца Императрицы. Головная боль достанется лишь той, кто станет его законной супругой.

- А я слышала, что служанка из дома Императрицы бросилась на князя Канхона совершенно голая! Разве не так? - с набитым вишней ртом прощебетала одна из дам.

- Какой ужас!

- Какое бесстыдство.

- Госпожа Сок, сначала прожуйте, потом говорите.

Дамы неловко рассмеялись.

- Императрица слишком многое позволяет. Служанок в возрасте нужно было поскорее выдать замуж за ровню. Как смеет простая дворцовая служанка заглядываться на наследника клана Нын из Сопхёна?

- Императрица - мужчина, да к тому же молод, вот и не смыслит в таких делах. Как звали ту девчонку? Гым… кажется, как-то так.

- Кым А? Не уверена, но похоже.

- Кым Ге.

Хотя на губах у всех женщин играли мягкие, спокойные улыбки, в их бегающих взглядах и словах сквозил холод.

- Разве может безродная служанка стать невесткой Великой принцессы только потому, что пользуется благосклонностью императрицы? Не пустые ли это мечты девицы, не знающей жизни?

- Разве вы не слышали, что императрица дорожит своими близкими служанками, словно сестрами?

- Даже дворянка из незнатного рода не посмела бы претендовать на него, а уж безродная служанка - это просто немыслимо. Конечно, служба в покоях императрицы почетна, но даже кухарка на моей кухне и то из более приличной семьи, чем эта девица.

Слушая болтовню дам, собравшихся на чаепитие, княгиня Пхунон с громким стуком опустила чашку на стол.

- Она служанка из дворца императрицы. Прошу вас, следите за языком. Разве не разумнее подождать и посмотреть, как отреагируют в покоях императрицы? Не стоит вести себя опрометчиво раньше времени.

- Кхм! Прошу прощения, Ваше Высочество...

- Похоже, мы наговорили лишнего. Просто сейчас идут переговоры о браке вашей младшей сестры с кем-то из клана Нын, вот мы от беспокойства и разговорились. Впредь будем осторожнее.

Дамы, что только что так оживленно щебетали, поспешно схватились за чашки. Кто-то прикрывал ими ехидную ухмылку, кто-то прятал испуганный взгляд, украдкой осматриваясь по сторонам. Когда чашки опустились, на лицах уже застыли благопристойные, вежливые улыбки.

- И все же, надо отдать должное этой глупой девчонке: она выбрала своей целью князя Канхона, а не князя Чондо. Поразительная проницательность для простой служанки, не так ли? Ведь князь Чондо тоже в том возрасте, когда пора жениться, и место его законной супруги пустует, так что вопрос брака для него стоит не менее остро. Ах, мне, пожалуй, пора. Княгиня Пхунон, позвольте откланяться.

Княгиня Сонджу, которая с детства не ладила с княгиней Пхунон, грациозно поднялась и покинула чайную комнату.

- ...

- ...

Лица дам, пьющих чай, едва заметно подергивались. Кто-то опасливо косился, кто-то злорадствовал. То, что княгиня Пхунон когда-то была влюблена в князя Чондо и бегала за ним, не было секретом ни для кого в столице.

Лицо княгини Пхунон, уставившейся в свою чашку, залилось пунцовой краской, но в чайной комнате царила тишина и покой.

❖ ❖ ❖

В опочивальню недавно отстроенного дворца императрицы - павильон Коннёнчжон - врывался легкий ветерок позднего лета. Император и Ён О сидели друг напротив друга за доской для игры в чанги, и выражения их лиц разительно отличались.

Сон Джэ пребывал в глубокой задумчивости, терзаемый тяжкими думами.

- И зачем вы взялись за сватовство, не разобравшись? Прежде чем сводить людей, стоило бы узнать их вкусы. Ваше Величество, вам шах. Сдавайтесь уже, - сказал Ён О с сияющей улыбкой.

Сон Джэ, не разжимая нахмуренных бровей, тяжело вздохнул и с силой, яростно стукнул фигурой о доску.

- Императрица, мне шах... Может, вернем на один ход назад? Или на два? И как она могла предпочесть Нын Са Хёна Ан Хону? Ан Хону двадцать два года, он занял первое место на государственных экзаменах. И собой ведь не дурен, правда? Кожа чистая, девушки столицы от него без ума.

- М-м, Кым Ге не нравятся мужчины моложе неё. К тому же ученый Ан похож на большеглазого олененка. Он хоть и высокий, но слишком щуплый. Это не во вкусе Кым Ге.

- Допустим, я готов смириться с тем, что Ан Хон ей не по душе. Но влюбиться в Нын Са Хёна? Что это за вкус такой извращенный?

Ён О, внимательно изучавший доску, поднял взгляд. О чужих вкусах не спорят.

- Господин Нын - воплощение идеала, о котором мечтает Кым Ге.

- …

- Вкусы у Кым Ге и правда... специфические. В любом случае, Ваше Величество, вы совершили ошибку. Если бы вы спросили меня насчет господина Нына или ученого Ана... я бы забраковал обоих.

Сон Джэ, страдавший от странных предпочтений Кым Ге, нахмурился, глядя на Ён О, который отвергал любого кандидата. У Кым Ге не было за спиной могущественного рода, поэтому, выйди она замуж за аристократа, ей никогда не стать хозяйкой внутреннего двора.

И именно это не нравилось Ён О.

Сон Джэ не стал озвучивать это вслух, спорить или уточнять. Он лишь с жалостью смотрел на своего наивного возлюбленного, пытающегося отрицать жестокую реальность.

- Нын Са Хён не взял бы Кым Ге наложницей.

- Я слышал. Господин Нын говорил, что не хочет сложностей во внутреннем дворе. И не хочет причинять боль законной жене, которая когда-нибудь туда войдет.

- Разве подобает говорить такое великому аристократу?

- Ваше Величество...

Ён О, собиравшийся возразить императору, осекся. Из-за дверей павильона послышались торопливые шаги.

- Ваше Величество! Докладываю. Из дворца вдовствующей императрицы забрали шестерых слуг вашего дворца, включая Чон Рю и Чок Джу.

Голос Дон Сангун из-за двери звучал встревоженно.

- Немедленно войди.

Он знал, что рано или поздно вдовствующая императрица начнет действовать. Но это случилось гораздо раньше и внезапнее, чем ожидалось.

Дон Сангун поспешно вошла в комнату. Дверь неосторожно громыхнула, деревянный пол отозвался гулким стуком шагов. Невиданное поведение для обычно сдержанной придворной дамы Дон.

- Ваше Величество, говорят, что все белые фарфоровые сосуды с карпами, отправленные из резиденции князя Пхунона во дворец вдовствующей императрицы, разбиты.

- Какое отношение это имеет к тем слугам, которых увели?

- Вдовствующая императрица сообщила в резиденцию князя Пхунона, чтобы уладить инцидент, но слуги, которые несли эти сосуды во дворец вдовствующей императрицы, были найдены мертвыми, так и не добравшись до княжеской резиденции.

- Мертвыми?..

- Когда слуги из резиденции князя Пхунона покидали внутренний дворец, мы передали им немного еды из дворца Императрицы. Поэтому возникло подозрение, что проблема была в еде, переданной нами...

Сообщая эту тревожную весть, Дон Сангун выглядела виноватой.

- Сколько жертв из резиденции князя Пхунона?

- Говорят, четверо евнухов и две служанки.

- И все они погибли?

Ён О опустил на стол фигуру для чанги, которую сжимал в руке.

- Да, прошу прощения.

Внезапная смерть евнухов и служанок из княжеской резиденции в столице - происшествие не из рядовых. Возникло дурное предчувствие, что вдовствующая императрица нашла отличный повод для обвинений.

Да и сам факт внезапной гибели стольких людей шокировал. Ён О от волнения закусил нижнюю губу, и Сон Джэ вдруг просунул палец между его губами.

- ...!

От ощущения твердого пальца, проникшего между губ, Ён О вздрогнул и очнулся от своих мыслей.

Ён О оттолкнул руку мужчины, опасливо оглядываясь по сторонам. Сон Джэ на мгновение с притворным недовольством посмотрел на свою отвергнутую руку, а затем встретился взглядом с укоряющим его Ён О и лишь пожал плечами.

Он хотел вежливо сделать замечание императору за его бесстыдное поведение, но нужные слова не приходили в голову.

- Слуги, которых забрали во дворец вдовствующей императрицы, надежные люди? - спросил Сон Джэ у Дон Ён.

- Чок Джу - служанка, привезенная из поместья Кё, а Чон Рю и остальные служанки прислуживали Императрице еще в дворце Кирюнг. Никто из них в последнее время не вел себя подозрительно.

- Не будет ли трудно заботиться об Императрице с оставшимися слугами?

- Среди тех, кому я недавно начала поручать обязанности, есть несколько служанок, так что проблем не возникнет. Однако...

- Вдовствующая императрица убрала всех опытных доверенных лиц Императрицы.

Дон Ён с обеспокоенным лицом согласилась со словами императора.

- Присмотрись внимательно к тем слугам, которым ты недавно начала давать поручения. Если потребуется, я разрешаю задействовать евнухов-инспекторов для проверки их прошлого.

- Я исполню вашу волю.

Разговор императора и Дон Ён был истинным разговором господина и его верного вассала.

- ...

Ён О с ошеломленным видом наблюдал за Сон Джэ, который даже не пытался скрыть перед ним их отношения «господин-слуга», и за своей личной придворной дамой, которая вела себя так покорно.

Дон Ён была личной придворной дамой Ён О, но в то же время оставалась доверенным лицом императора. Кланяясь и пятясь к выходу, Дон Сангун встретилась взглядом с Ён О и послала ему взор, полный преданности. Казалось, этот надежный взгляд, брошенный ослепительной красавицей, начисто стер растерянность, охватившую его мгновение назад.

- Соп Хён.

- Да, Ваше Величество.

Главный евнух, охранявший двери, приблизился к внутренней комнате.

- Вызови князя Канхона, Нын Са Хёна. Вели ему отправиться во дворец вдовствующей императрицы и разузнать о происшествии. Было бы неплохо, если бы он также выяснил, что происходит внутри её дворца. Пусть Ан Хон из академии Ханрим помогает князю Канхону, пока дело не будет закрыто.

- Слушаюсь.

В последнее время Нын Са Хён часто оставался в столице. Все потому, что принцесса Хвиван проводила жаркое лето, курсируя между императорским дворцом и летней резиденцией, дворцом Чвихо.

По приглашению Ён О принцесса Хвиван стала наведываться и в сад Гымрёнвон, так что в последнее время императорский дворец был полон детского шума.

Знатные семьи столицы, имевшие детей того же возраста, что и принцесса, лезли из кожи вон, чтобы пристроить своих чад в качестве «детей-спутников» - товарищей по играм для принцессы. Больше всего политических ходов в этом деле делал император, а фитиль, сам того не желая, подожгла императрица - Ён О.

Он лишь подумал, что было бы хорошо представить принцессе ровесника, а не просто слугу, и вызвал племянника Нын Са Хёна, но это оказалось ошибкой.

«Молодец».

Лишь в тот момент, когда Сон Джэ похвалил его со странной ухмылкой, Ён О осознал свою оплошность. Он понял, что вверг столицу в хаос.

Последствия проблемы с товарищами по играм для принцессы еще не улеглись.

И посреди всего этого стряслась новая беда.

Убийство, унесшее человеческие жизни, в которое оказались втянуты непростая для взаимодействия княжеская резиденция и вдовствующая императрица, желающая сунуть туда свой нос.

- Отправь князя Чондо в резиденцию князя Пхунона, чтобы он оценил обстановку. В помощь князю Чондо дай Чан Со Хуна, помощника командира. Свяжись с резиденцией князя Ака и прикажи наследнику князя Ака, князю Сонджу, явиться во дворец. Я встречусь с ними в Ёнсынсовоне. Достань из сокровищницы Покнёнджона курильницу Паксан и большую курильницу Пёкха и установи их в Ёнсынсовоне для убранства.

- Повинуюсь.

Сон Джэ поднялся и наклонился над доской для чанги. Тень упала на лоб Ён О, и губы мужчины на мгновение коснулись его щеки. От прикосновения мягких губ Ён О замер. Чмок - влажный звук прозвучал оглушительно громко.

- У меня появились дела, так что я пойду. Императрица еще не полностью восстановила здоровье, так что отдыхайте... Хотя, вы ведь все равно не будете отдыхать, даже если я так скажу. Неплохо бы вам спустя долгое время посетить внутренний дворец. Засвидетельствуете почтение вдовствующей императрице, проявите сыновнюю почтительность.

- Соизволит ли вдовствующая императрица принять моё приветствие?

В ответ на беспокойство Ён О Сон Джэ приподнял бровь и усмехнулся:

- Разве не ради этого она их всех забрала?

- Раз Ваше Величество так любезно советует, я схожу.

На лице Сон Джэ, смотревшего на Ён О сверху вниз, промелькнуло странное выражение. Мужчина, чей взгляд был нечитаемым, снова наклонился и прижался губами к щеке Ён О.

- Ваше Величество...

Большая рука крепко сжала плечо, которое тот попытался в испуге отдернуть.

- Дам вам еще один дружеский совет. Встретьтесь с супругой князя Пхунона. Принцессе Хвиван очень нравится сад Гымрёнвон, так что пригласите её.

Сон Джэ со звонким чмоканьем поцеловал лицо, которое пыталось уклониться от его губ, и быстро отстранился. Ён О вздрогнул от мягкого прикосновения к щеке и крикнул вслед красивому лицу, которое удалялось, словно убегая:

- Втягивать дитя...

- Сейчас не время для благородных речей о том, что «нельзя торговать принцессой». Хочешь прослыть никчемным, у которого вдовствующая императрица, лишенная власти, отняла твоих людей? Члены императорской семьи рождены для того, чтобы их использовали. Вы держите в обеих руках лучшее оружие, но отказываетесь пускать его в ход, Императрица.

Покачав головой, Сон Джэ вышел из внутренней комнаты. Роскошные украшения на нем мелодично звякнули в такт его движениям.

Одарив Ён О высокомерной улыбкой власть имущего, мужчина развернулся и ушел. Его удаляющаяся величественная фигура приковывала взгляд. Даже в летний зной император, облаченный в многослойные длинные одеяния, казался единственным, кому было прохладно.

После ухода Сон Джэ Ён О некоторое время стоял неподвижно.

- ...

Он перевел взгляд и увидел лицо Дон Ён. Склонив голову, но подняв глаза, эта яркая красавица встретилась с ним взглядом, полным беспокойства.

Она молчала, но на её лице было ясно написано, что она полностью согласна со словами ушедшего мужчины.

- Дон Сангун, позови придворную даму Чу.

Дон Ён с довольным видом посмотрела на смущенного Ён О и низко поклонилась.

- Мудрое решение, Ваше Величество. Слушаюсь.

❖ ❖ ❖

Дворец вдовствующей императрицы утратил былое величие. Огромный павильон казался не просто тихим, а пустым; число слуг и стражи сократилось, отчего он выглядел заброшенным и унылым.

- Что ты сказала?

Изысканный голос эхом разнесся по пустующему залу. Молодая придворная дама, недавно назначенная во дворец вдовствующей императрицы, низко склонила голову перед хозяйкой, восседавшей на возвышении.

- Ее Величество Императрица и наследный принц прибыли с визитом вежливости.

- Ха. Вот же...

Вдовствующая императрица заранее продумала множество способов унизить императрицу, когда та наконец явится с визитом после долгого перерыва.

Сказать, что она прилегла отдохнуть; заявить, что ей нездоровится и придется подождать; приказать переписывать священные тексты, пока она не выйдет.

Размышления о том, сколько продержать ее на солнцепеке, прежде чем примчится император, или как поздно ночью отпустить ее домой - все это оказалось напрасным.

Кё Ён О точно знал, кого вдовствующая императрица желает видеть больше всего.

- Пусть войдут.

Придворная дама склонила голову перед вдовствующей императрицей, затем вернулась к двери и объявила наружу:

- Прошу.

Тотчас двери павильона распахнулись, и показалась величественная процессия императрицы.

- Ее Величество Императрица!

- Его Высочество наследный принц!

Губы вдовствующей императрицы, сидевшей на возвышении в зале для аудиенций, задергались и скривились. В то время как слуги дворца вдовствующей императрицы один за другим возвращались в родные края или погибали при загадочных обстоятельствах, число приближенных слуг императрицы только росло.

- Приветствую Вдовствующую Императрицу. Да насладится Вдовствующая Императрица великим счастьем. Я был неразумен и навестил вас только сейчас. Наследный принц еще мал, поэтому мы пришли с приветствием так поздно, прошу, простите нас.

Ён О поклонился в сторону возвышения и выпрямился, не дожидаясь разрешения вдовствующей императрицы. Он поправил одежду и жестом подозвал придворную даму Чу, державшую на руках наследного принца.

В тот момент, когда с возвышения готов был раздаться гневный окрик, придворная дама Чу начала осторожно подниматься по краю помоста. Увидев приближающегося к ней наследного принца, вдовствующая императрица была вынуждена промолчать. Ее ярко накрашенные губы дрогнули и неприятно скривились.

Поднявшись на помост и держась в почтительной позе, придворная дама Чу низко присела и показала лицо наследного принца, которого держала в объятиях. Окаменевшее лицо вдовствующей императрицы на мгновение замерло.

- Императрица... Хоть и с большим опозданием, но поздравляю с восшествием в статус Императрицы.

На лице вдовствующей императрицы, смотревшей на наследного принца в руках дамы Чу, появилась растерянная улыбка. Ее взгляд, задержавшийся на лице младенца, скользнул вниз с возвышения. Она некоторое время смотрела на Ён О, а затем снова перевела взгляд на лицо принца.

Он был еще совсем крохой, и неизвестно, каким вырастет, но сейчас лицо наследного принца было точной копией Ён О, словно вылитое. Лишь длинный разрез глаз и отчетливое выражение лица напоминали об императоре.

- Дай наследного принца мне на руки.

Вдовствующая императрица развела руки, обращаясь к придворной даме Чу. Та, намеренно зафиксировав взгляд на декоративном камне трона, передала принца в раскрытые объятия вдовствующей императрицы.

Убедившись, что вдовствующая императрица держит принца крепко, дама Чу лишь слегка присела в поклоне. Она осталась стоять вплотную к трону, не сводя глаз с рук вдовствующей императрицы, державших ребенка, готовая в любой момент забрать его обратно.

Оказавшись в непривычных объятиях, наследный принц издал тихий звук.

- Если бы не разрез глаз, можно было бы сказать, что Императрица родила его в одиночку.

- Благодарю за честь.

- Жадность мужчин из клана Кё. Всякий раз, когда потомки клана Кё приходили с приветствием, они приносили младенцев, которые были их точными копиями, и просили благословения.

Встретившись взглядом со слегка барахтающимся наследным принцем, вдовствующая императрица рассмеялась.

- Неужели?

- Когда отец Императрицы дал мне подержать нынешнего главу клана Кё, представив его как племянника, я тоже подумала, что это поразительно. Я еще сетовала: как же так, родила его старшая госпожа, а на нее он совсем не похож, вылитый брат.

Вдовствующая императрица весело смеялась и болтала. Это были ласковые слова, какие мог бы сказать близкий родственник. Благодаря опыту общения с множеством императорских внуков, она укачивала наследного принца гораздо увереннее, чем можно было ожидать.

- Они не знают золотой середины, - сказал Ён О с легкой улыбкой.

Когда вдовствующая императрица говорила о родственниках из клана Кё, она всегда цедила информацию по капле, словно подавала милостыню, заставляя Ён О изнывать от нетерпения. Еще при их последней встрече сердце Ён О трепетало от каждого брошенного ею слова о родных, но сейчас это его почти не трогало.

- Раз уж вы с наследным принцем добрались сюда, оставайтесь на трапезу.

- Я слышал, что мои слуги находятся здесь. Я вышел, чтобы заодно повидать их, так что на сегодня мы удалимся. Завтра я снова приду с приветствием вместе с наследным принцем. Прошу позволить мне проверить людей из дворца Императрицы, находящихся во дворце Вдовствующей Императрицы, прежде чем я уйду.

Ён О облек свои слова в форму просьбы, но всем своим видом показывал, что даже не допускает мысли об отказе. Вдовствующая императрица не могла отвергнуть предложение о том, что завтра он снова придет с наследным принцем.

- Разрешаю.

Император и вдовствующая императрица были непримиримыми врагами. Они уже сожгли за собой мосты и желали друг другу лишь краха.

Однако сложилась ситуация, в которой им было трудно устранить друг друга.

Императору требовалась легитимность императорской власти, поэтому он не мог опрометчиво расправиться с вдовствующей императрицей, а для нее избавиться от императора, полностью подчинившего себе дворец и двор, было невыполнимой задачей.

Пусть император и был для вдовствующей императрицы тем, от кого хотелось бы избавиться, но наследный принц был существом, которого она обязана была заполучить в свои руки.

С благодушным выражением лица вдовствующая императрица передала наследного принца, которого держала на руках, придворной даме Чу.

- Удаляюсь.

Покинув зал для аудиенций, Ён О в сопровождении евнуха из дворца вдовствующей императрицы направился к месту, где содержали насильно приведенных слуг дворца императрицы.

Нельзя было получить всё и сразу.

Он мог бы применить силу и тут же забрать слуг в свой дворец, но это лишь дало бы вдовствующей императрице повод развязать политическую борьбу против императора и императрицы через двор.

Для начала нужно было оценить обстановку.

Скрип.

Слуг дворца императрицы держали в старом книгохранилище. Когда двери павильона отворились, сбившиеся в кучу в углу слуги зажмурились от хлынувшего света, но, узнав Ён О, закричали:

- Ваше Величество Императрица!

- Ваше Величество!

- Зачем вы пришли сюда?!

- По какой бы причине нас ни схватили, это недоразумение!..

Крича наперебой, слуги толпой ринулись к Ён О. Хоть их и притащили сюда силой, похоже, они не подвергались серьезным угрозам или пыткам.

- Вы все в порядке?

Пока Ён О осматривал слуг одного за другим, придворная дама Дон протянула увесистый мешочек евнуху-провожатому.

- Мы лишь перемолвимся парой слов и уйдем.

- Долго нельзя.

Проверив мешочек, туго набитый серебром, и опасливо оглядевшись по сторонам, ответил евнух.

- Мы быстро.

Кивнув на слова Дон Сангун, евнух вышел из павильона.

- Ваше Величество, вдовствующая императрица вас не обижала?

- Зачем вы пришли в такое опасное место?

Чок Джу и Чон Рю повисли на руках Ён О, беспокоясь о нем. Возможно, из-за того, что их держали всех вместе в тесном, пыльном и плохо освещенном павильоне, всего за короткое время их вид стал невыразимо жалким.

- Со мной все хорошо.

- Нет, не хорошо. Вдовствующая императрица хитростью заманила и схватила нас! Всё это наверняка сделано лишь для того, чтобы извести Ваше Величество, - прошептала Чон Рю, понизив голос. Рядом с Чон Рю стояли две юные служанки, а возле Чок Джу - еще одна, чье лицо казалось знакомым.

- Хитростью?

У Со Мок, служанки, стоявшей поодаль, была разбита губа.

- Меня схватили первой. Я не знала, что это евнух из дворца вдовствующей императрицы. Мне сказали, что Кым Ге ранена, я пошла за ним, и меня притащили сюда. Только когда меня схватили за руки, я поняла, что меня задержали по обвинению в порче драгоценного подарка, поступившего во дворец вдовствующей императрицы. Из-за меня схватили Чок Джу и Чин Джу. Прошу прощения.

Чок Джу покачала головой, заступаясь за Со Мок.

- Сестра Со Мок не виновата. Мы проходили мимо и увидели, как евнухи тащат сестру Со Мок. Мы пошли следом, чтобы помочь ей, но угодили в ловушку и тоже попались.

- Со Мок, твое лицо...

- Она пострадала, когда пыталась оттолкнуть евнухов, чтобы хотя бы мы смогли убежать.

Вблизи лицо Со Мок выглядело еще хуже. Не только губа была разбита, но и вся щека покраснела и сильно распухла от удара.

- Я в порядке. Мне лишь пару раз досталось, со временем заживет. Куда важнее найти Кым Ге, - с тревожным лицом произнесла Со Мок.

- Кым Ге?..

Ён О думал, что Кым Ге держат здесь вместе с остальными. Кым Ге была одной из его приближенных служанок, которую он привез из дома Кё, поэтому он полагал, что вдовствующая императрица непременно забрала бы и ее.

- Да, нужно найти сестру Кым Ге. Она должна была передать еду евнухам из резиденции князя Пхунона, которые прибыли во дворец вдовствующей императрицы с дарами, но ее не видно с самого рассвета.

- Изначально мы собирались передать короба с едой евнухам князя Пхунона, а потом отправиться на поиски сестры Кым Ге.

- Придворная дама Шин из дворца вдовствующей императрицы передала, что нас ищет Чок Джу. Мы пошли за ней, но нас заперли здесь.

Нынешний дворец вдовствующей императрицы растерял былое могущество, знакомое Ён О. Возможно, из-за нехватки евнухов и служанок для охраны дворца, людей императрицы отлавливали небольшими группами, разделяя их.

- Дама Шин - это та новая придворная дама при вдовствующей императрице. Значит, вас всех заманили сюда обманом?

- Да, так и есть.

Было трудно понять: слуги вдовствующей императрицы заманили людей императрицы в ловушку просто потому, что им не хватало численности, чтобы схватить всех силой, или же это был спланированный заговор с самого начала.

- А кто собирал еду для передачи евнухам князя Пхунона?

- Я. Изначально это должна была сделать сестра Кым Ге, но я ждала ее, а она так и не появилась, поэтому я сама все упаковала в короб. Работы было немного: просто сложить печенье, сушеные яблоки и лекарственную пасту, которые прислали из дома Кё.

- Мы тоже помогали.

Чон Рю и две служанки рядом с ней выступили вперед. На лицах троих не было ни тени беспокойства или признаков того, что они замешаны в кознях, способных отнять человеческую жизнь.

- Скоро я верну вас во дворец. Будет тяжело, но потерпите здесь еще немного. Простите, что вам приходится страдать из-за меня.

Служанки кивнули в ответ на слова Ён О.

- Мы в порядке.

- Нас ведь просто держат взаперти.

- Ваше Величество спасли мне жизнь, я перед вами в неоплатном долгу. Прошу, не говорите так. Мне лишь совестно, что остальных схватили, похоже, из-за меня.

Со Мок в слезах молила о наказании. Ён О легонько похлопал плачущую девушку по руке и покачал головой.

- Вдовствующая императрица все равно нашла бы способ забрать моих людей. Со Мок, это не твоя вина. Как все и ожидали, вас обвинили в тяжком преступлении, сфабриковав его. Но я знаю, что вы невиновны. Я обязательно заберу вас отсюда, поэтому прошу, подождите. Что бы вам ни говорили, не соглашайтесь ни с чем и ждите меня.

Поскольку все в какой-то мере ожидали подобного исхода, слуги хоть и были напуганы, но не поддались сильной панике.

Придворная дама Дон раздала слугам воду и немного простой еды, чтобы утолить голод. Избитой Со Мок она отдала целую коробочку с лекарством.

- Нам пора идти.

- Потерпите немного.

Ён О крепко сжал руки слуг, затем отпустил их и с тяжелым сердцем заставил себя отвернуться.

- Мы люди Вашего Величества. Не волнуйтесь за нас.

- С нами все будет хорошо.

- Мы верим Вашему Величеству больше, чем кому-либо.

Слуги с измученными лицами изо всех сил старались улыбаться, говоря это. Услышав их слова, Ён О снова замедлил шаг. Дон Сангун стала уговаривать его, так как ему было трудно уйти, и вывела из павильона.

Как только свита императрицы вышла наружу, евнух из дворца вдовствующей императрицы запер двери павильона на замок и проверил надежность запора.

В глазах Ён О, смотревшего на охраняющего павильон евнуха, вспыхнуло недовольство. Почувствовав гнев императрицы, евнух склонил голову, а Дон Сангун потянула Ён О за собой, заставляя сделать шаг назад. Придворная дама вложила в руку склонившегося евнуха серебряный слиток и одарила его ласковой улыбкой.

- Если внутри что-то случится, сообщите во дворец императрицы.

- Слушаюсь.

- Слуги должны помогать друг другу, не так ли? Что ж, буду ждать вестей. Спасибо за труды.

Сказав евнуху теплые слова, Дон Сангун с почтением помогла развернуться Ён О, который не мог скрыть своего негодования.

Ён О шел туда, куда вела его придворная дама Дон.

Свита с наследным принцем, которая должна была неспешно прогуливаться по переднему двору дворца вдовствующей императрицы, видимо, уже закончила свои дела, так как двор снова был пуст и безлюден. Лишь когда они покинули территорию дворца вдовствующей императрицы и прошли довольно большое расстояние, Дон Сангун тихо доложила:

- Сообщают, что княгиня Пхунон, а также второй сын и третья дочь князя Пхунона прибыли в павильон сада Гымрёнвон.

- А принцесса Хвиван?

- Принцесса Хвиван сейчас наряжается в павильоне принцессы в саду Гымрёнвон.

Ён О кивнул на слова придворной дамы Дон.

- Идем в Гымрёнвон.

Сегодня предстояло встретиться со многими людьми.

❖ ❖ ❖

В саду Гымрёнвон весело звенели детские голоса. Дети заливались смехом, просто бегая за бабочками и стрекозами вместе со сверстниками.

- Ого, смотри туда!

- Красиво.

Принцесса Хвиван, бежавшая под лучами солнца, помахала рукой Ён О. Ён О тоже помахал ребенку в ответ.

- Хе-я, пошли качаться на качелях!

- Ага!

Дочь из резиденции князя Пхунона потянула принцессу Хвиван к качелям. Вслед за убегающими девочками поспешил наследник князя Пхунона.

- Я буду раскачивать!

Среди звонких детских голосов послышался сдавленный плач женщины.

- Прошу прощения, Ваше Величество.

Княгиня Пхунон, промокая слезы шелковым платком, с трудом выдавила извинения.

- Все в порядке.

Ён О слегка утешил плачущую женщину. Рядом с ними никого не было. Они беседовали наедине, отослав даже приближенных придворных дам.

- Жизнь Ви Со была далека от богатства и почестей, а теперь он ушел... Меня гложет, что при жизни я не была к нему добра... Горько, что он покинул этот мир в таком раннем возрасте, но мысль о том, что он закрыл глаза, прожив всю жизнь в одних лишь лишениях... Простите. Я показала себя в недостойном виде перед Вашим Величеством.

Квак Ви Со был одной из жертв недавнего убийства евнухов из резиденции князя Пхунона. Он был приближенным евнухом княгини и, как говорили, ее единокровным младшим братом.

Не признанный отцом, Квак Ви Со с юных лет сам стал евнухом, чтобы найти свой путь в жизни.

Выйдя замуж за князя Пхунона, княгиня призвала к себе единокровного брата Квак Ви Со. Она хотела поддержать его, но в то же время ей самой нужен был верный человек в резиденции, которому она могла бы доверять.

- Я хорошо знаю, как велика боль от потери брата. Ваша скорбь естественна.

- Благодарю за сочувствие.

Хотя у них были разные матери, отношения между братом и сестрой, видимо, были теплыми, так как княгиня продолжала утирать слезы.

- Ваше Величество.

Дон Ён, стоявшая поодаль, подошла ближе и позвала Ён О. Когда Ён О взглядом выразил вопрос, Дон Ён подошла совсем близко и склонила голову.

Бросив на всхлипывающую княгиню взгляд, просящий понимания, Ён О наклонил ухо к лицу Дон Сангун.

- Князь Чондо осмотрел место происшествия и вернулся. Он просит об аудиенции с Вашим Величеством наедине.

Дон Ён шептала так тихо и осторожно, что даже Ён О с трудом разобрал слова. То, что князь Чондо не доложил императору, а сначала разыскал Ён О и попросил о тайной встрече именно с императрицей, наверняка имело под собой особую причину.

Княгиня, вытирая слезы, с недоумением наблюдала за ними.

Изначально Ён О планировал встретиться с князем Чондо и Нын Са Хёном вместе с княгиней Пхунон. Но князь Чондо неожиданно попросил о встрече с глазу на глаз.

Если просят о приватной беседе, присутствие княгини Пхунон было бы неуместным. Возможно, в этой встрече и не будет ничего особенного, но и игнорировать настойчивую просьбу о разговоре наедине причин не было.

Ён О с выражением утешения на лице посмотрел на княгиню Пхунон и отдал приказ Дон Ён:

- Проводи его в чайную комнату в правом саду.

- Да, Ваше Величество.

Княгиня Пхунон с тревогой смотрела на удаляющуюся Дон Ён, которая поклонилась перед уходом.

- Ч-что-то случилось? Ваше Величество.

- Нет. Просто есть человек, который ищет меня. Княгиня Пхунон, прошу вас снова посетить Гымрёнвон позже. А на сегодня вы можете забрать сына и дочь и удалиться.

Хотя внезапная просьба императрицы покинуть сад и удивила её, княгиня покорно последовала приказу.

- Я удаляюсь.

- Прошу, приходите снова в ближайшее время.

Ён О попрощался и отвернулся. Соха подошла и взяла его за руку, ищущую опору. Когда они отошли достаточно далеко от свиты княгини Пхунон, Соха, опустив голову, прошептала:

- Мы нашли Кым Ге.

- Где она сейчас?

- Похоже, князь Чондо забрал её.

Ён О подавил желание оглянуться и продолжил идти. Сад Гымрёнвон был его территорией, но у императорского дворца повсюду были глаза и уши.

Он не знал, почему именно князь Чондо попросил об аудиенции наедине. Не мог он разгадать и истинных намерений князя. Но одно было ясно.

Просьба князя Чондо о встрече связана с Кым Ге.

И еще кое-что: князь Чондо был человеком, который понимал, что Кым Ге станет отличной заложницей. Трудно было сразу сказать, хорошо ли, что партнером по сделке оказался именно он, и что Ён О может предложить ему взамен.

Вдруг вспомнились события минувшего лета. По просьбе Ён О принц Сук был изгнан на западную границу, в Анвон. А князь Чондо был сыном этого самого принца Сука.

❖ ❖ ❖

Командующий пехотной гвардией Чан Со Хун в последнее время совсем потерял покой. С тех пор, как пошли весенние дожди, все воины императорской гвардии пребывали в таком же состоянии.

Казалось, можно было вздохнуть с облегчением, когда императрица переехала в новую резиденцию, но во дворце и в столице не прекращались мелкие происшествия и неприятности.

Сегодня в столице случилось убийство.

Было бы лучше, если бы пехотная гвардия занималась этим делом самостоятельно. Но поскольку жертвами оказались слуги из резиденции князя Пхунона, император поручил расследование своему родственнику, князю Чондо.

Князь Чондо считался одним из тех членов императорской семьи, кто был знаком с реальными делами и жизнью народа, но это было лишь по меркам знати.

Чан Со Хун, глядя на свиту князя Чондо, стиснул зубы, с трудом сдерживая напряжение в челюсти.

Ближайший доверенный родственник императора прибыл на место убийства в огромном паланкине, в сопровождении более дюжины евнухов и охранников. При звуке позвякивающих украшений, свисающих с паланкина князя, Чан Со Хун невольно нахмурился.

- Кхм.

Его адъютант, хорошо знавший начальника, кашлянул, подавая знак.

- ...

Чан Со Хун, взяв себя в руки, тихо вздохнул. Поскольку убитые евнухи и служанки принадлежали дому князя Пхунона, привлечение члена императорской семьи было понятным, но князь Чондо никогда не смог бы стать эффективным чиновником, как того ожидал император.

Единственным из императорского рода, кто мог бы примчаться на место верхом и молниеносно решить дело, был сам император, ныне восседающий на троне. Пока паланкин князя Чондо прибыл на место и пока наводили порядок вокруг, прошла целая вечность.

Место преступления выглядело странно и жестоко.

Жертв было шестеро.

Четверо евнухов и две служанки. У троих из четырех мертвых евнухов были отрублены кисти рук. У первого была отрублена правая рука, у второго - левая, у третьего - обе руки. У единственного евнуха, чьи руки не были отсечены, были сильно изуродованы ладони.

Четверо евнухов и одна служанка лежали кругом, соприкасаясь ногами.

В отличие от сильно изувеченных тел евнухов, тело служанки, найденное вместе с ними, было чистым.

Самая юная служанка из тех, что отправились с поручением, лежала мертвой возле повозки резиденции князя Пхунона, использовавшейся для перевозки белых фарфоровых сосудов; она умерла, кашляя кровью. У этой юной служанки, если не считать крови изо рта, лицо было спокойным, словно она спала, и на теле также не было повреждений.

Место, где лежали пять тел, расположенных в странной форме, и место, где находилось тело юной служанки, были далеко друг от друга. К тому же у трупов евнухов отсутствовали кисти рук, поэтому осмотр места происшествия занял много времени.

- Есть ли какой-то смысл в том, как расположены тела?

- Это явно не дело рук обычных воров или разбойников. Ты записал все детали обстановки без пропусков?

- Да. Говорят, поблизости не было замечено никаких подозрительных групп, вызывавших проблемы в последнее время. Однако ходят слухи, не дело ли это рук последователей «Культа Неба и Земли», который был распространен в народе несколько лет назад.

Услышав слова адъютанта, Чан Со Хун потер лоб рукой.

- Эти сектанты назывались «Культ Неба и Земли», верно? Та секта, чей лидер утверждал, что он существует и на небе, и на земле. Говорили, что жизнь продлевается на столько, сколько людей ты убьешь? Или что количество перерождений увеличивается на число убитых? Ты про этих безумцев?

- Да. Но расположение тел не совпадает. Сектанты «Культа Неба и Земли» строго соблюдали направление, в котором укладывали трупы, а также день и час. Учитывая это, здесь все выглядит слишком небрежно.

Адъютант с подозрением оглядел ужасающее место преступления.

- К тому же все они уже давно мертвы.

Главарь культа, утверждавший, что видит будущее, коварными речами вводил людей в заблуждение и подталкивал к чудовищным злодеяниям. После трех страшных инцидентов самопровозглашенный «Пророк», схваченный на месте преступления, сверкая глазами, нес околесицу тому, кто пришел уладить дело.

«Ты! Если хочешь знать будущее, склони голову перед Пророком!»

В ответ на крики «Пророка» нынешний император, бывший тогда князем Джеяном, даже не стал отвечать. Он просто взмахнул мечом и одним ударом снес ему голову.

«Казнить».

Как объяснил тогда князь Джеян, тот заслужил смерть за то, что посмел задирать голову и кричать на члена императорской семьи. Это был поступок, весьма свойственный императорскому роду. Другие члены императорской семьи отреагировали так: хоть в этом и не хватало присущего монархам великодушия, кара была справедливой.

- Командующий!

Пока Чан Со Хун на мгновение погрузился в воспоминания, к нему подбежал подчиненный, охранявший периметр места происшествия.

- Что случилось?

- Вам нужно взглянуть. У реки найдена женщина в одежде дворцовой служанки! На руках служанки кровь...

Адъютант Чан Со Хуна прервал доклад солдата и крикнул окружающим:

- Выставить охрану вокруг места, где найден человек! Немедленно позовите лекаря. Командующий, это одежда личной служанки из дворца Императрицы.

При этих словах, добавленных адъютантом тихим голосом, Чан Со Хун ускорил шаг. Пока он бежал к месту находки, его лицо застыло от напряжения. Лицо служанки, которую воины перенесли от реки и положили на дорогу, было ему знакомо.

Служанка императрицы, Кым Ге.

Женщина, с которой он всего месяц назад раскланивался в саду Гымрёнвон, лежала без сознания, с мертвенно-бледным лицом. Императрица привезла её из своего родного дома и очень переживала за эту служанку, считая, что та терпит лишения из-за неё.

Чан Со Хун подошел к истощенной Кым Ге, окруженной солдатами, и лично проверил дыхание.

- Она еще дышит.

Вопреки бледности, дыхание Кым Ге было спокойным.

- Нашли отрубленные руки!

В тот момент, когда Чан Со Хун с облегчением выдохнул, неподалеку раздался громкий крик.

- Командующий.

- Командующий, посмотрите туда… - прошептал дрожащим голосом адъютант, следовавший за Чан Со Хуном.

На берегу реки, где была найдена Кым Ге, были разбросаны руки, судя по всему, отрубленные у евнухов.

- Заберите тела.

Все обстоятельства и улики указывали на то, что преступница - Кым Ге.

- Кым... Что прикажете делать с... найденной?

Чан Со Хун и несколько офицеров, стоявших рядом с адъютантом, тоже узнали лицо Кым Ге и застыли от удивления. Они прикусили языки, чтобы не выкрикнуть имя знакомой, которое уже почти сорвалось с губ.

- Всем разойтись! Дорогу князю Чондо!

Раздался ленивый возглас, совершенно не вязавшийся со странной и жуткой атмосферой места происшествия.

- Знакомое лицо.

Князь Чондо, который, казалось, не выйдет из паланкина, пока евнухи не подметут всю дорогу, лично спустился к берегу реки.

- Ваше Высочество...

- Ваше Высочество князь Чондо.

- Приветствуем Ваше Высочество князя Чондо.

Офицеры неловко поклонились князю.

- Эта служанка - моя гостья, я заберу её.

- Н-но...

Все улики указывали на то, что Кым Ге - убийца. Поскольку её жизнь, похоже, была в опасности, её следовало показать лекарю, но ситуация требовала немедленного приказа об аресте.

Если бы она пришла в себя после осмотра лекаря, её бы бросили в темницу, а если бы не очнулась - дело бы просто закрыли, объявив её виновной.

- Командующий Чан, ты смеешь преграждать мне путь? Чего застыли? Позаботьтесь о гостье.

Строго приказал князь Чондо своему евнуху, стоявшему рядом.

- Слушаюсь. Обращайтесь с гостьей бережно. Живее все!

- ...

Чан Со Хун понял, почему император поручил это дело именно князю Чондо. Видимо, он предвидел подобный поворот событий.

Императорская гвардия была обязана арестовать и заключить Кым Ге под стражу согласно уставу. Однако князь Чондо, пользуясь своим положением члена императорской семьи, мог забрать то, что было нужно императору.

- Орудие, которым изуродовали тела, найдено?

- Виноват. Мы все еще ищем.

- Расширьте зону поисков. Я должен проверить состояние моей гостьи, так что я ухожу. Когда будут результаты осмотра тел, доложите мне.

Отдав приказ, князь Чондо развернулся и ушел. Окружавшая его толпа слуг тоже мгновенно исчезла. Шумное место происшествия опустело, когда люди ушли.

- Эти особы императорской крови...

- Командующий.

- Могут быть неожиданно полезны, хм.

Пробормотал Чан Со Хун, нахмурившись. Его адъютант, опасаясь за жизнь начальника, поспешно огляделся по сторонам. Над берегом реки дул пронизывающий ветер.

В чайной комнате Увона воцарилась тишина. Закончив свой долгий рассказ, князь Чондо неторопливо пил чай. Ён О, выслушав его описание ситуации, погрузился в раздумья, поднеся чашку к губам.

Если верить словам князя Чондо, все обстоятельства указывали на то, что убийца - Кым Ге. У неё не было ни знатного рода, ни высокого статуса, и единственным человеком, который мог её защитить, был сам Ён О.

Если бы её схватили на месте преступления, приговор был бы уже вынесен. Убить шестерых слуг из княжеской резиденции и надругаться над телами - за такое полагалась смертная казнь.

Ситуация была предельно ясна.

Самой большой проблемой сейчас были истинные намерения князя Чондо, забравшего Кым Ге. Ён О было нечего ему предложить. Он не мог просто так раскрыть своё положение человеку, который пришел предложить сделку.

Князь Чондо был не из тех, кто проявляет снисхождение к наивности. Наоборот, он был из тех, кто вцепляется в чужую слабость. Он чутко улавливал политическую обстановку и жаждал власти.

- Чего вы хотите от меня, князь?

Ён О не стал поспешно предлагать первое, что пришло в голову. Но и не стал притворяться, что не понимает человека, явно пришедшего заключить сделку. Он не унижался, но произнес слова, признающие преимущество собеседника.

Сейчас важнее всего было спасти человека.

Все улики говорили против Кым Ге, но она не могла быть настоящей убийцей, значит, за этим стоял кто-то другой.

На то, чтобы выявить заказчика, уйдет время. Без защиты князя Чондо Кым Ге немедленно схватят и казнят. Прямо сейчас ему были необходимы сотрудничество и помощь князя.

Князь Чондо опустил чашку и посмотрел на того, кто занимал почетное место.

- Я хочу заключить сделку с Вашим Величеством Императрицей.

- Сделку?

- Ваша служанка сейчас без сознания. Я буду оберегать её, пока она не очнется. А вы, Ваше Величество, попросите Императора даровать мне титул принца. Я не прошу о целой резиденции. Хотя земельный надел был бы кстати.

Просьба князя Чондо оказалась более разумной, чем ожидал Ён О. Но в то же время она была и неразумной.

- Я не могу гарантировать, что Император непременно исполнит мою просьбу, даже если я попрошу для вас титул принца.

- Это не только маловероятно, но мне даже не важно, если просьбу отклонят. Я хочу стать союзником Вашего Величества. И, что важнее, я хочу, чтобы Император видел меня таковым.

Именно по воле Ён О отца князя Чондо, принца Сука, отправили в Анвон. Поэтому Ён О предполагал, что князь затаил на него обиду.

- Хотите стать моим союзником?

- После того как отец уехал в Анвон, доверие Императора ко мне наверняка пошатнулось. Было время, когда я был подавлен потерей влияния дома принца Сука, так что неудивительно, что его доверие ко мне ослабло. Не буду отрицать, одно время у меня было желание проявить верность Императору, чтобы унаследовать дом принца Сука.

Князь Чондо откровенно, до опасной степени, выкладывал свои мысли.

- И вы передумали?

- Да. Я понял, что наследование дома принца Сука - не единственный способ стать принцем. Ведь есть способ получше.

Князь Чондо слегка приподнял бровь и с улыбкой посмотрел на Ён О. Похоже, под «способом получше» он подразумевал его.

- Не слишком ли вы переоцениваете меня?

- В отличие от меня, Ваше Величество, кажется, слишком себя недооцениваете. На мой взгляд, если Императрица попросит Императора, получение мною титула принца не составит труда. Но чтобы я был уверен, что мы с Вашим Величеством действительно стали союзниками, мне тоже нужны гарантии, поэтому я предлагаю политический брак.

Предложение князя Чондо, казавшееся разумным, перешло грань абсурда.

- Политический брак?

У Ён О не было сестер, которые могли бы стать супругой князя Чондо. Даже если бы речь шла о мужчине, подходящих братьев у него тоже не было.

И главное, хоть он и стал императрицей, он не хотел использовать свою семью для брачных союзов с императорским родом.

Видя, что Ён О собирается отказать, князь Чондо спокойно заговорил:

- Не отказывайтесь, Ваше Величество. Разве драгоценная служанка, которую вы привезли из отчего дома, не погибнет без моего покровительства? Неужели вы не видите, что лучшая кандидатура для политического брака находится прямо рядом с вами?

Взгляд князя Чондо упал на старшую придворную даму Дон.

- ...!

Ён О широко раскрыл глаза от неожиданности, совершенно не ожидая такого предложения.

- Она была личной старшей придворной дамой Императрицы, так что я окажу ей должное уважение. Придворная дама из дворца Чеволь выходит замуж за члена императорской семьи - императорский двор не откажет, а наоборот, будет только рад.

- Д-Дон Сангун...

- Учитывая ее происхождение и статус, она не сможет стать главной женой князя. Но как наложница князя она будет жить в достатке, и я приму любые условия перед свадьбой, чтобы обеспечить ей безбедную жизнь. Разве такой гарантии безопасности недостаточно, чтобы я мог верно служить Вашему Величеству?

- Князь Чондо.

- Поскольку она не главная жена, она сможет отклонять вызовы из резиденции принца Сука. Но если Императрица и моя нареченная того пожелают, я разорву отношения с домом принца Сука. Я все равно уже перестал надеяться на них. Это лучшие условия, которые я могу предложить. Позовите меня, когда примете решение. Разрешите откланяться.

Князь Чондо, не дожидаясь позволения Императрицы, встал и направился к выходу из павильона. Нельзя было произвольно ограничивать чью-то жизнь и свободу ради спасения другого человека.

- П-постойте, князь..!

Ён О поднялся, чтобы последовать за уходящим князем Чондо.

- Ваше Величество, я выйду замуж.

Дон Ён слегка преградила путь встающему со стула Ён О. На растерянном лице Ён О, услышавшего эти тихие слова, отразилось смятение. Ён О поспешно замотал головой.

Князь Чондо, направлявшийся к дверям павильона, остановился и посмотрел на них двоих.

- Вот и согласие.

Произнес князь с высокомерием, присущим императорской знати.

- Нет. Н-не говори так. Жертвовать кем-то...

Ён О знал о чувстве ответственности, которое Дон Ён испытывала по отношению к слугам. И он, как никто другой, знал о том долгом страхе, который внушал ей принц Сук.

- Это неплохие условия. Если дворец Чеволь отправит меня, бельмо на глазу, к члену императорской семьи, они станут относиться к Вашему Величеству с большим почтением. И перестанут придираться ко мне по любому поводу. Князь Чондо, сдержите свое слово о разрыве с домом принца Сука.

Последние слова Дон Ён были обращены к князю.

- Нет...

Ён О попытался остановить её, отодвигая Дон Ён, преградившую ему путь, себе за спину. На её слова ответил низкий голос.

- Обещаю.

Князь Чондо, собиравшийся покинуть павильон, незаметно вернулся к чайному столу.

- Дон Ён - моя личная старшая придворная дама, как же…

Дон Ён с добрым лицом успокаивала растерянного Ён О.

- Если Ваше Величество попросит Императора, брак можно будет заключить.

Услышав эти слова, полные твердой решимости, Ён О снова покачал головой. Князь Чондо, встав рядом с Дон Ён, спокойно кивнул.

- Я тоже так думаю.

Ён О с растерянным видом смотрел на двоих, которые в одно мгновение спелись.

- У Кым Ге нет знатного происхождения. Ни родителей, ни рода, которые могли бы её защитить. Вмешательство клана Кё ради Кым Ге тоже будет неправильным. Остаетесь только вы, Ваше Величество. Однако, если вы лично вмешаетесь в дело, касающееся судьбы Кым Ге, сейчас, это лишь даст повод вдовствующей императрице и двору для нападок. Простолюдинка-служанка убила шестерых слуг из княжеской резиденции и была найдена на месте преступления с изуродованными телами. Даже если её тут же казнят без суда, возразить будет нечего. К тому же, если Ваше Величество потеряет Кым Ге сейчас, это само по себе ударит по вашему авторитету.

Вслед за словами Дон Ён, стоявший рядом князь Чондо тоже добавил с серьезным видом:

- Заказчик скоро начнет действовать. Удар будет с двух сторон. Они потребуют казни пойманной на месте преступления настоящей преступницы - «служанки Императрицы», и попытаются призвать к ответу вас, Ваше Величество, за то, что не уследили за своей подчинённой. Когда внешняя ситуация накалится, заказчик тоже проявит себя, так что нельзя упускать момент.

Эти двое понимали друг друга так хорошо, словно давно были напарниками.

- Ваше Высочество, прошу, оберегайте Кым Ге. Можно ли вам находиться здесь? Если настоящий преступник так и не будет найден, вы должны будете взять ответственность на себя и вывезти её. Вы же понимаете это?

- Хоть я и словно бумажный змей с оборванной нитью из-за дома принца Сука и родни по материнской линии, но я все еще член императорской семьи, пользующийся доверием Императора. Ты забыла, Дон Сангун?

- Даже если я перееду в резиденцию князя Чондо, я не желаю делить с вами ложе.

- Так тому и быть. Мне все равно.

- Какое счастье. Решиться на брак было легко, так как Ваше Высочество князь Чондо не очень-то похожи на принца Сука.

- Я пошел в родню по матери.

Они обменивались легкими репликами, словно старые друзья. Только Ён О пребывал в растерянности и смятении.

- Б-брак - это же...

Ён О хотелось остановить их, обсуждающих всё так, будто они уже супруги.

- Нужно действовать немедля, Ваше Величество. Послать человека в Чхонханджон?

- Не забудьте попросить о моем титуле принца.

На эту наглую просьбу князя Чондо Дон Ён бросила дерзкий косой взгляд. Князь Чондо невозмутимо проигнорировал острый взгляд своей невесты.

- Один день.

Ён О, будучи в полнейшем замешательстве, умолял дать ему всего один день на раздумья.

Двое, хоть и твердили в один голос о срочности ситуации, словно сговорившись, решили ради растерянного Ён О подождать один день.

*

На следующий день, на рассвете.

Еще до восхода солнца чиновники собрались перед главными воротами императорского дворца и опустились на колени. Чинно одетые министры осуждали неподобающие отношения Императрицы и князя Чондо.

Они громко требовали наказать Императрицу за то, что она, забыв о скромности, встречалась с членом императорской семьи наедине.

Кроме того, поскольку князь Чондо защищал Кым Ге - приближенную служанку Императрицы и убийцу, - они с горечью взывали исправить эту несправедливость и коррупцию, вопрошая, не зашла ли порочная связь Императрицы и князя Чондо слишком далеко.

Это было обвинение, втаптывающее честь Императрицы в грязь.

Министры, собравшиеся перед главными воротами императорского дворца, склонились в позе кающихся преступников. Стоявший впереди всех на коленях Пон Сын громко воскликнул:

- Ваше Величество! Превозмогая страх и стыд, мы взываем к вам! Молим, услышьте наши голоса! Порочность Императрицы достигла ужасающих пределов, и мы больше не можем закрывать на это глаза!

- Императрица, которая должна служить примером для всех подданных, уединяется в тайных покоях с членом императорской семьи! Это такой позор и святотатство, что у нас язык не поворачивается говорить об этом!

- Раскройте правду о несправедливой смерти евнуха и служанки из резиденции князя Пхунона! Мы подозреваем князя Чондо, который должен был провести честное расследование, в предвзятости! Просим назначить другого ответственного!

Старые, искушенные в интригах министры, чьи обвинения сотрясали всю столицу, внешне выглядели как благородные мужи, ратующие за справедливость. Позади гражданских и военных чиновников стояли их сторонники.

Члены императорской семьи и высшая знать, услышав новости, взбудоражившие столицу, начали прибывать один за другим. Поскольку министры были заняты осуждением императрицы, они опустили приветствия, положенные членам императорской семьи, и сосредоточились на своих криках.

- Ваше Величество, умоляем, проявите проницательность!

- Умоляем, проявите проницательность!

- Умоляем, проявите проницательность!

Министры громко вторили призыву Пон Сына. Члены императорской семьи проходили мимо них, направляясь во дворец. Огромные ворота, охраняющие императорскую обитель, отворились, чтобы впустить их.

Члены императорской семьи быстро скрылись за открывшимися воротами. Среди них был и князь Чондо, У Ён Хон. Направляясь к входу, он остановился возле Пон Сына и Квон Хон Ёма и демонстративно кашлянул.

- Я нарушил закон? У вас совсем нет проницательности, господа. Откуда старым министрам, держащим в своих огромных садах множество наложниц, знать о стараниях князя, который поздно решил жениться и пытается завоевать первую красавицу дворца? Жарко сегодня, не перетрудитесь.

От этих слов, брошенных князем Чондо, лица стоящих рядом советников на мгновение исказились. Проходя мимо них, князь замедлил шаг и бросил взгляд на министра Квон Хон Ёма.

- Я направляюсь в Покнёнджон.

- Счастливого пу...

Квон Хон Ём рефлекторно начал кланяться князю Чондо, отдавая дань уважения члену императорской семьи. Окружающие министры бросили на него неодобрительные взгляды. Почувствовав эти колючие взоры, Квон Хон Ём запнулся, но, не выпрямляясь до конца, приблизился к главе министров, Пон Сыну.

- Господин главный министр, наши обвинения против Императрицы уже достаточно разнеслись по столице. Похоже, Его Величество созвал членов императорской семьи в Покнёнджон. Не пора ли нам прекратить протест и пойти разузнать обстановку?

- Части из нас лучше остаться здесь и продолжить протест ещё какое-то время. Заместитель, возьмите руководство на себя. А господа министры пойдут со мной в Покнёнджон.

По приказу главного министра, заместитель вышел в центр и возглавил протестующих.

- Ваше Величество, умоляем, проявите проницательность!

- Умоляем, проявите проницательность!

- Умоляем, проявите проницательность!

Министры поднялись с колен, покинули строй и последовали за главным министром внутрь дворца. Оглушительный шум голосов начал медленно удаляться.

По мере продвижения вглубь дворца вокруг становилось тише.

Направляясь к Покнёнджону, главный министр обратился к сопровождающему его евнуху с укоризной:

- Неужели вы не обижены на Его Величество? Ваш коллега лишился жизни, а Император так и не принял надлежащих мер.

- Господин главный министр, выбирайте выражения. Воздержитесь от столь дерзких речей на земле Сына Неба.

Молодой евнух ответил вежливо, но в его голосе сквозил холод. Другой евнух, шедший сбоку, чтобы никто не отбился от группы, мягко заговорил.

- Господин, вы, похоже, не знаете, но во дворце каждый день умирают евнухи и служанки. Причины смерти некоторых так и остаются тайной. Разве эти смерти не кажутся вам несправедливыми?

Евнух, замыкающий шествие, предупредительно кашлянул:

- Внутренние покои совсем рядом. Прошу говорить тише.

Министры, смущенные замечанием молодых евнухов с невинными и мягкими лицами, ускорили шаг.

В Покнёнджоне уже собрались все члены императорской семьи. Пока министров провожали на их места, молодой евнух громко провозгласил:

- Её Величество Вдовствующая Императрица!

- Приветствуем Ваше Величество. Да ниспошлют небеса вам великое счастье.

- Приветствуем Ваше Величество. Да ниспошлют небеса вам великое счастье.

Члены императорской семьи как один поднялись, чтобы поприветствовать её. Министры, едва успев подойти к своим местам, поспешно поклонились вслед за ними.

- Его Величество Император! - снова раздался голос евнуха у дверей, еще до того как Вдовствующая Императрица успела сесть.

Войдя в зал, Император направился прямиком к матери, чтобы поприветствовать её. Следуя его движениям, все присутствующие - и члены семьи, и министры - слаженно опустились на колени и склонили головы.

- Вдовствующая Императрица. Я прибыл засвидетельствовать вам своё почтение. Как ваше здоровье?

- Давно не виделись, Император. Я в добром здравии, но вы, похоже, обременены заботами. Раз уж даже мне, старухе, пришлось вмешаться... Управлять государством - дело непростое.

С изящной улыбкой вдовствующая императрица заняла своё место. Император, совершив поклон и не дожидаясь формального разрешения, выпрямился и направился к трону.

- Её Величество Императрица!

Император, уже севший на трон, кивнул, разрешая вход. Родственники и министры, только-только собиравшиеся сесть, снова вынуждены были встать.

- Император... - недовольно проронила Вдовствующая Императрица.

Двери отворились, и Ён О вошёл в зал.

Взоры всех присутствующих устремились на императрицу, идущую к возвышению. Под перекрестным огнем этих взглядов Ён О поклонился сначала вдовствующей императрице, а затем императору.

- Приветствую Ваше Величество Вдовствующую Императрицу и Ваше Величество Императора. Да ниспошлют небеса вам великое счастье.

Вслед за поклоном императрицы родственники и министры тоже опустились на колени и склонили головы. Среди склонившихся членов семьи пробегали быстрые взгляды. Они украдкой косились на князя Чондо, который стоял среди них с совершенно спокойным лицом.

- Императрица, встаньте. Разве мы не договорились отбросить формальности?

Император спустился с возвышения и лично помог Ён О, стоящему на коленях, подняться.

Прошлой ночью император так и не покинул свой кабинет. Изучение отчетов о вскрытии, наблюдение за действиями резиденции князя Пхунона, просмотр записей о погибших слугах, реакция вдовствующей императрицы и двора - у него не было ни минуты на сон.

Проводя долгую ночь в одиночестве, Ён О десятки раз обдумывал цену человеческой жизни. Правильно ли жертвовать другими ради достижения своих целей? Он мучился этим вопросом до рассвета, но так и не нашел ответа. Однако, когда ситуация приняла столь неожиданный оборот, решение пришло само собой.

Когда император взял его за руку, помогая встать, глаза Ён О наполнились слезами, которые тут же ручьем хлынули по щекам.

- Ваше Величество...

Жалобный, дрожащий голос эхом разнесся по тихому залу. На лице Сон Джэ, поддерживающего Ён О, отразилось замешательство. Хоть с самого рассвета столица и гудела от гнусных слухов, порочащих императрицу, тот Кё Ён О, которого он знал, никогда бы не заплакал из-за такой нелепицы.

- Ён О-я, почему ты плачешь? - прошептал Сон Джэ, подойдя ближе, словно собираясь обнять плачущего Ён О.

От ласкового шепота, которым мужчина пытался его успокоить, Ён О не сдержался и разрыдался.

- Ваш покорный слуга опозорил императорскую семью и Ваше Величество...

Горестный плач разнесся по безмятежному залу Покнёнджона. Не заботясь о том, где находится и сколько глаз на него смотрят, Сон Джэ притянул плачущего Ён О в объятия и похлопал по вздрагивающей от рыданий спине.

- Кхм.

Некоторые члены императорской семьи издали неловкие звуки, пытаясь намекнуть на неприличие, но император сделал вид, что ничего не слышит.

- Императрица опозорила семью и меня? Ты из-за того бреда, что несли старики на рассвете? Разве я стал бы слушать такую чушь?

Сон Джэ говорил, не переставая похлопывать прижатого к груди Ён О. Министры и члены императорской семьи никогда прежде не видели, чтобы этот мужчина кого-то утешал, тем более плачущую императрицу. То, что облаченный в драконьи одежды император в официальном месте, Покнёнджоне, держал императрицу за руку и без конца нежно поглаживал её, уже само по себе было грубым нарушением этикета.

Ён О знал, что все смотрят, но уткнулся лицом в плечо прижимающего его к себе мужчины и дал волю горьким слезам.

Император, поглаживая спину плачущего, словно утешая ребенка, оглянулся на сидящих родственников. Первым делом найдя взглядом князя Чондо, мужчина свирепо окинул взором всех собравшихся членов семьи. Затем он посмотрел на министров, сидевших поодаль от князей, и казалось, что из глаз его мечутся молнии.

- ...

- ...

Те, кто встретился с ледяным взглядом императора, обнимающего горько плачущую императрицу, поспешно опустили головы. Видя выражение лица императора, готового тут же снести кому-нибудь голову, министры обменялись растерянными взглядами.

Разве не в этом уверял заместитель, который сейчас снаружи требует осудить императрицу? Он полагал, что раз императрица родила, а император стал реже посещать отдельный дворец, то его странная одержимость супругом должна была угаснуть.

Это было совсем не так.

Министры, находившиеся в Покнёнджоне, поняли, что император ничуть не изменился за год. Атмосфера была настолько угрожающей, что казалось: даже если императрица действительно виновна, император снесет голову тому, кто укажет на его вину.

- Хы-ы... П-прошу прощения. Ваше Величество, накажите меня.

Ён О вырвался из объятий императора и опустился на колени.

Вслед за императрицей, которая, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, просила о наказании, родственники и министры поспешно вскочили со своих мест и пали ниц.

Лицо Ён О, сжимавшего руку императора и молившего о наказании, было залито слезами.

Хоть родственники и опустили глаза, они всё видели. В тот момент, когда императрица оттолкнула императора, чтобы выбраться из его объятий и встать на колени, с лица императора мгновенно исчезли все человеческие эмоции. Человеческое выражение появлялось на лице мужчины, только когда он думал о том, как утешить плачущую императрицу.

- Ён О-я.

- Обвинения министров правдивы. Я... встречался наедине с князем Чондо. Но слова о порочной связи - это клевета.

Ён О, вцепившись в руку мужчины, громко заплакал. Сон Джэ невольно взглянул на князя Чондо, но, заметив горестно плачущего Ён О, пришел в себя.

- Императрица, не плачьте. Какая проблема в том, что императрица встретилась наедине с родственником? Меня ничуть не волнует этот бред о неверности. Ён О-я, перестань... Ну почему ты так плачешь, а? Не плачь. Всё хорошо.

Сон Джэ опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с плачущим Ён О.

При виде этой неслыханной картины - император, стоящий на коленях, чтобы утешить императрицу, - члены императорской семьи и министры не знали, куда деваться. Ниже склониться они уже просто не могли.

Родственники императора, склонившие головы до самой земли, с кислыми минами косились на министров, кланяющихся поодаль. Князь Чондо тоже удостоился недовольных взглядов членов императорской семьи.

- Ваше Величество, я знаю, что жалок. Но у меня была причина встретиться с князем Чондо наедине.

- Да, я знаю. Для начала встань...

Ён О покачал головой, останавливая мужчину, который попытался поднять его. Сон Джэ замер, поняв, что у того есть какой-то план, а Ён О снова разразился горестным плачем. Только проплакавшись до покрасневших глаз, Ён О с трудом заговорил:

- П-прошу прощения. Ваше Величество, моя личная придворная дама Дон Ён влюблена в князя Чондо, поэтому прошу, разрешите им пожениться.

Сон Джэ на мгновение опешил от столь внезапного предложения брака.

- ...

Ён О продолжал лить слезы, все еще стоя на коленях. Дон Ён, издалека наблюдавшая за императрицей, молящей о наказании, осторожно подошла и поклонилась. Князь Чондо, склонявший голову среди родственников императора, тоже подошел к трону и поклонился.

Сон Джэ пристально смотрел сверху вниз на Ён О, который плакал, не в силах встретиться с ним взглядом и уставившись в пол. Мужчина, погрузившийся было в мрачные и жуткие чувства, глядя на горько плачущее лицо, вдруг незаметно усмехнулся.

Погладив мокрую от слез щеку супруга, Сон Джэ тихо прошептал:

- Кё Ён О, ты плачешь от стыда?

- П-прошу прощения...

- Тебе настолько стыдно продавать своего человека ради собственной выгоды, что ты плачешь? Ты же не в дыру какую-то ее отправляешь, а выдаешь замуж за видного князя. Чтобы выжить во дворце, приходится идти на такое. Со стороны можно подумать, что мир рухнул.

Ён О втянул голову в плечи, когда мужчина приблизил губы к самому его уху и зашептал.

- Нет мне прощения…

- Тш-ш, перестаньте плакать. Когда императрица плачет, мое сердце разрывается. Разве вы не знаете? - громко заявил Сон Джэ, обеими руками сжимая ладонь плачущего Ён О и целуя её.

- ...

От неожиданности Ён О попытался вырвать руку, но лишь слегка дернулся - огромные ладони мужчины крепко держали его. Сон Джэ, даже слегка усмехнувшись, нежно поднял перепуганного Ён О на ноги.

- Раз императрица так настойчиво просит, как я смею отказать? Напротив, это радостное событие для императорской семьи: князь Чондо наконец-то вступит в брак, который так долго откладывал. Князь Чондо, возьми придворную даму дворца Чеволь, Дон Ён, в наложницы и создай семью.

- Благодарим за милость, Ваше Величество!

Князь Чондо и Дон Ён одновременно поблагодарили императора.

- Князь Чондо, присутствовала ли Дон Ён, когда вы с императрицей встречались наедине?

- Да, Ваше Величество.

Поспешно ответил князь на вопрос императора.

- Вот как. Что ж, полагаю, этого достаточно, чтобы опровергнуть клевету в адрес императрицы, которая с самого утра будоражила столицу и дворец.

Император лично спустился с возвышения и направился к министрам. Услышав его приближение, главный министр Пон Сын прижался лбом к полу и произнес:

- Ваше Величество, по своему невежеству мы впали в чудовищное заблуждение. Мы совершили тяжкий грех перед Её Величеством, молим, накажите нас!

Император некоторое время молчал, стоя перед распростертым ниц главным министром.

- Вы сильно запятнали честь Императрицы, но раз это было всего лишь недоразумением, то и наказывать не за что, не так ли? Ступайте.

Приказал он, направляясь обратно к трону.

- Но, Ваше Величество... Князь Чондо и придворная дама Императрицы...

Один из министров выступил вперед, пытаясь указать на то, что князь Чондо, по сути, покрывает преступницу, что и было главной проблемой.

Но тут главный министр Пон Сын громко воскликнул, перебивая говорившего министра.

- Благодарим за высочайшую милость! Мы удаляемся!

- М-мы удаляемся.

Министры, не имея иного выбора, эхом повторили за Пон Сыном.

- Главный министр.

Пон Сын, поспешно пятившийся к выходу, замер, услышав оклик императрицы. Взгляды всех присутствующих в павильоне устремились к возвышению. Император тоже смотрел на супруга.

- У вас есть повеления, Ваше Величество?

- Главный министр, вы и министры ведомства приставили ко мне шпионов?

Ён О промокнул слезы широким рукавом и мягко задал вопрос.

Мгновенно повисла пугающая тишина. Шмыганье носом и неловкое покашливание со стороны родственников императора в этой тишине прозвучали подобно грому.

- К-как такое возможно?! Это совершенно немыслимо. Мы лишь... получили прошение из резиденции князя Пхунона. Нам сообщили, что князь Чондо укрывает подозреваемую, и попросили приложить усилия для справедливого и честного разбирательства.

Пон Сын вежливым тоном попытался выкрутиться, намекая на подозрительный сговор между императрицей и князем Чондо. Те, кто с интересом наблюдал за кланяющимся главным министром, снова перевели взгляды на императрицу.

- Главный министр, это не ответ на мой вопрос. Так каков итог? Ведомство приставило ко мне шпионов?

- ...

- …

От непоколебимой твердости императрицы министры растерянно переглядывались. Ён О сделал шаг навстречу молчащей толпе.

- Или же вы следили за князем Чондо, раз знали, что он кого-то укрывает? Если это не министры, значит, резиденция князя Пхунона приставила шпионов ко мне или к князю Чондо? Не пытайтесь запутать меня пустыми словами.

При последних словах императрицы лица министров недовольно окаменели. Учитывая статус, ничего крамольного в этих словах не было, но по возрасту Кё Ён О годился Пон Сыну и остальным министрам во внуки.

Князь Пхунон, которого из-за министров вдруг начали выставлять организатором слежки во дворце, поспешно выступил вперед.

- Ваше Величество.

- Князь Пхунон, вам есть что сказать? Это вы подослали ко мне шпионов?

Ён О допрашивал члена императорской семьи с почти непочтительной дерзостью.

- Разве посмел бы я совершить столь дерзкий поступок?! Это недоразумение. Как и сказал главный министр, я лишь просил о справедливом расследовании ужасного происшествия, случившегося с моими слугами. В процессе передачи... видимо, слуга из моей резиденции приукрасил свои слова!

Князь Пхунон производил впечатление человека вспыльчивого. Пока он почти выкрикивал оправдания, взгляды главного министра и министров быстро и скрытно перебегали между вдовствующей императрицей и князем. Закончив говорить, князь Пхунон тоже хотел было взглянуть на вдовствующую императрицу, но поспешно опустил глаза.

- Хотите сказать, что министры ведомства и чиновники с самого рассвета порицали меня, основываясь лишь на словах какого-то слуги? Меня давно мучил один вопрос. Я мужчина, но принадлежу к внутреннему двору, поэтому мне, как я слышал, нельзя оставаться наедине даже с родными братьями. И поскольку я мужчина, с женщинами мне, разумеется, тоже нельзя оставаться наедине. Выходит, с кем бы я ни находился, я всегда буду под подозрением?

Задав последний вопрос, Ён О посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с ним незыблемо, словно страж.

- Хм-м, - император издал неопределенный звук и отвел взгляд в сторону.

Князь Чондо, воспользовавшись моментом, вмешался, чтобы разрядить неловкую атмосферу.

- Дворцовый этикет - сложный вопрос и для родственников императора, и для министров, Ваше Величество. Молю, уймите свой гнев. Ваше положение сложно не только потому, что вы мужчина, которому трудно оставаться наедине и с мужчинами, и с женщинами. В прошлом случалось, что и от императрицы-женщины требовали объяснений из-за дурных слухов, когда она находилась в обществе другой женщины.

- Похоже, Императрицу глубоко ранили эти нелепые обвинения с самого утра. Пожалуйста, успокойтесь, хорошо?

Император протянул руку и принялся поглаживать руку Ён О. Тот глазами подал знак мужчине отстраниться, не обращая внимания на взгляды окружающих.

- Ваше Величество, не стоит.

Ён О осторожно убрал большую руку, которая нежно гладила его предплечье, и огляделся.

И тут он внезапно осознал. Ни вдовствующая императрица, ни кто-либо из императорских родственников, ни министры - никто не смел даже поднять глаза на императора. Стоило императору лишь протянуть руку к Ён О, как все тут же склонили головы до земли.

Никто не смел бросить прямой взгляд на императора, верховного правителя. И все же то, как они опускали лица и отводили взгляды, казалось чрезмерным.

- Императрица.

Сон Джэ ласково улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд Ён О. И только сейчас Ён О задался вопросом: с каким выражением лица стоял рядом с ним этот мужчина, пока он отчитывал главного министра и родственников императора?

- ...

Сон Джэ, улыбаясь Ён О, который пристально смотрел на него, беззвучно, одними губами произнес: «Что?»

Ён О невольно покачал головой. Сделав вид, что не замечает, какое, должно быть, катастрофическое выражение лица и жуткий взгляд этот статный мужчина только что бросал на всех в павильоне, он повернулся к вдовствующей императрице.

Вдовствующая императрица, опустив глаза и держа в руках чашку с чаем, вела себя неестественно тихо, словно стараясь стать незаметной.

Вчера.

Кым Ге исчезла задолго до того, как произошел несчастный случай. Евнух вдовствующей императрицы выманил придворных дам из дворца императрицы, используя Кым Ге как предлог.

Вдовствующая императрица знала, что Кым Ге пропала.

Закралось подозрение. То, что ловушку устроили, используя именно пропавшего человека, не казалось случайностью. Вдовствующая императрица, проведшая во внутреннем дворце столько времени, не могла отдать столь непродуманный приказ.

В поле зрения Ён О, наблюдавшего за тем, как вдовствующая императрица элегантно пьет чай, появилась крепкая рука. Ён О понял, что мужчина пытается отвлечь его, и повернулся.

- На что вы так смотрите? Я ревную.

Сон Джэ говорил ласково, словно капризный возлюбленный.

- Ни на что. Князь Пхунон, навестите меня вместе с вашей супругой. И не забудьте привести с собой слугу, который посмел распускать слухи.

- Слушаюсь, Ваше Величество! - громко отозвался князь Пхунон, глубоко кланяясь.

Ён О молча смотрел на него. Вероятнее всего, за всем стоит вдовствующая императрица. А резиденция князя Пхунона, похоже, помогала ей.

Но ничего не изменилось.

Кым Ге по-прежнему оставалась самой подозрительной подозреваемой, а настоящего преступника найти не удавалось. Хуже всего было то, что не было уверенности, жив ли вообще настоящий преступник.

Люди Ён О находились в руках вдовствующей императрицы. Впереди предстоял разговор с императором, который, скорее всего, превратится в его, Ён О, одностороннюю мольбу. Ни одна проблема еще не была решена.

❖ ❖ ❖

В зале Покнёнджона, месте отдыха императора, сидели только Ён О и он. Император приказал всем удалиться, оставив лишь Ён О.

Комната была наполнена тонким ароматом цветочного чая.

- Кё Ён О.

- А?

Сон Джэ пил уже третью чашку цветочного чая, который Ён О заваривал и подливал ему машинально.

- Кё Гонджа, выросший в роскоши и любви, даже переживает с шиком. Цветочный чай хорош, но я предпочитаю другое.

Рука Ён О, бездумно потянувшаяся к пустой чашке, замерла.

- Ах, прошу прощения. Ваше Величество любит сладкое и холодное: персики в меду, санъякко или ледяной вишневый сок.

- Ты знаешь.

Длинные пальцы мужчины постучали по чашке. Вид у него был такой, словно он спрашивал: «Зачем же ты подаешь мне горячий, насыщенный ароматами цветочный чай, если прекрасно знаешь мои вкусы?» Ён О попытался стряхнуть оцепенение и прийти в себя.

- Прошу прощения за дерзость.

- Мы же договорились не говорить такого. Впрочем, если ты пришел в себя, этого достаточно. Может, уже озвучишь мне свою просьбу?

Ён О закрыл рот, столкнувшись с прямолинейностью императора.

- ...

С плотно сжатыми губами его лицо выглядело чистым и печальным. Казалось, ему невыносимо стыдно, а гордость его уязвлена. Вдоволь насмотревшись на лицо, в котором сквозила подавленность, Сон Джэ медленно заговорил:

- Разве тебе нечего сказать мне, Императрица?

- Да, есть...

Ён О, осторожно начавший говорить, снова умолк.

- Кё Ён О, что за вид? Ты так собираешься просить?

Сон Джэ говорил грубовато, бросая взгляды на лицо, которому, казалось, физически больно разомкнуть губы.

- Просить...

Ён О повторил слово за мужчиной и вздохнул.

Так и было.

Он должен был просить императора. Но на душе у Ён О было тяжело не только из-за этого. Прошлой ночью он долго мучился, размышляя о том, стоит ли менять судьбу Дон Ён ради спасения жизни Кым Ге. Он думал, не слишком ли бессовестно просить об этом Дон Ён.

Однако сегодня на рассвете, когда перед дворцом поднялся шум, он мгновенно принял решение просить о помолвке князя Чондо и Дон Ён, чтобы разрушить направленные против него козни. Ему было невыносимо стыдно за это решение, которое обесценило все его долгие ночные терзания.

Он оказался всего лишь таким человеком.

- Ваше Величество.

- Мм.

- ...П-пожалуйста, даруйте князю Чондо титул принца...

Ён О с трудом выдавил из себя слова. Звуки, срывавшиеся с губ, к концу фразы тревожно дрогнули. Ён О хотел было подняться, чтобы поклониться по всем правилам, но замер и судорожно вздохнул из-за невольно хлынувших слез.

- Кё Ён О, почему ты плачешь?

Сон Джэ, с интересом наблюдавший за тем, как Ён О озвучивает просьбу, увидев, что собеседник внезапно залился слезами, поспешно выпрямился, перестав вальяжно опираться о спинку. Большая рука мужчины накрыла мокрое от слез лицо Ён О. От тепла ладони, обхватившей его щеку, слезы Ён О полились еще сильнее.

Забыв о намерении поддразнить, Сон Джэ притянул к себе его горестно вздрагивающие плечи и принялся без устали утешать.

- Да почему ты все время плачешь? Переживаешь за своих людей, которых забрала вдовствующая императрица? Ты же сказал, что пообещал вернуть их в скором времени. Волнуешься за Кым Ге? Князь Чондо каждый день показывает ее императорскому лекарю, она скоро придет в сознание. Ён О-я...

Ён О, прижавшись лицом к твердой груди, кивнул. Рука, похлопывающая его по спине, сейчас была надежнее, чем когда-либо. Все, что шептал мужчина, было правдой. Поскольку слова Сон Джэ были верны, Ён О кивнул и, всхлипывая, произнес:

- Мне стыдно. Вчера я так долго мучился, мне было трудно принять решение... А когда дело коснулось меня самого, я принял решение за одно мгновение. Мне жаль Дон Ён, и еще больше жаль Кым Ге... Я не хочу быть подлым человеком, но мне стыдно, что я оказался всего лишь таким.

Рука Сон Джэ, утешавшая Ён О, внезапно замерла. На губах мужчины заиграла усмешка.

- Кё Ён О.

- Да.

- Знаю, тебе не нравится это слово, но не могу смолчать. «Молодой господин». Молодой господин из великого рода рос в неге, вот у него и поводов для грусти хоть отбавляй. Любимый молодой господин клана Кё теперь стал хладнокровным и безжалостным членом императорской семьи. Понимаешь? Императорский род - это те, кто при необходимости и в преисподнюю другого столкнет.

Сон Джэ кончиками пальцев провел по покрасневшим, горячим векам Ён О и надменно улыбнулся.

- …

Ён О моргнул, чувствуя прикосновение твердой руки, смахивающей слезы. Его спина все еще слегка подрагивала от рыданий.

- Ты забыл, что стал не просто членом императорской семьи, а императрицей? Императрица - это та, кто управляет внутренним двором. Если кто-то предает тебя - ответь еще большим предательством, если враг плетет интриги - ответь еще большим коварством и обманом. Разве ты не был тем, кто на один удар отвечал обидчику двумя? Не слишком ли ты размяк сердцем после рождения наследного принца?

Сон Джэ усадил Ён О к себе на колени и принялся укачивать, нарочито изображая подлую усмешку. Увидев эту порочную улыбку на красивом лице мужчины, Ён О на мгновение замер.

Осознав, в каком положении находится, Ён О тихо выдохнул:

- Ах.

Императрица на коленях у императора, восседающего на троне. Узнай об этом мир, поднялся бы крик с требованием наказать порочную императрицу.

- «Ах»?

Брови Ён О, глядя на мужчину, который передразнивал его глупый возглас, резко сошлись на переносице, а затем расслабились. Ён О наклонил голову и поцеловал губы, издавшие этот дразнящий звук. Почувствовав сладкий стон поверх своих губ, Сон Джэ инстинктивно попытался углубить поцелуй.

Однако Ён О, ощутив мягкое прикосновение к своему рту, поспешно отстранился и пробормотал:

- Постойте, м-м. Ваше Величество ведь благоволит мне?

- Разумеется.

- Раз вы благоволите мне, то одарить милостью жениха Дон Ён, князя Чондо... этого нельзя не сделать. Поскольку вы дорожите мной, ниспошлите князю Чондо ровно столько милостей, сколько он заслуживает по справедливости. Я был бы счастлив, если бы вы пожаловали ему титул принца и выделили земли.

Услышав столь настойчивую просьбу, Сон Джэ лишь беззвучно пошевелил губами, нарочно медля с ответом.

- Я искренне дорожу Императрицей, но неужели ты не поверишь в мои чувства, если я не исполню твою просьбу? Я ведь тоже должен что-то получить...

Конец фразы он растянул, что было на него совсем не похоже.

- Я выживу вдовствующую императрицу из дворца.

- Ты?

- Да, я это сделаю.

Император задумался, стоит ли пускаться в долгие объяснения о своем сложном положении и отношениях между вдовствующей императрицей и императрицей.

В этот момент губы Ён О коротко прижались к губам колеблющегося мужчины и тут же отпрянули. Мягкий язык лишь слегка скользнул меж приоткрытых губ и мгновенно исчез.

- ...Я пожалую князю Чондо титул принца, но с ограничением: земли сможет унаследовать только сам принц и его прямой наследник. Достаточно ли этого, чтобы вознаградить князя Чондо и передать всю глубину моих чувств к Императрице?

При этих словах Сон Джэ Ён О улыбнулся, прищурив глаза. И в тот же миг его улыбающиеся губы глубоко накрыли губы мужчины, задавшего вопрос.

В тихой комнате еще долго раздавались лишь влажные звуки сплетающихся языков. Наконец оторвавшись от мокрых от слюны губ, Ён О облизал свой рот и проговорил:

- Ваше Величество - поистине безжалостный, хладнокровный и великолепный представитель императорского рода. Я восхищен вашим мудрым коварством. Вы глубоко тронули и просветили своего неразумного супруга.

- Кё Ён О.

- Передайте главнокомандующему левой гвардии, чтобы завтра утром он разбил все белые фарфоровые сосуды, которые будут вносить во внутренний двор. Вы ведь сделаете это, Ваше Величество? Вы ведь благоволите мне.

Поцеловав ошеломленного императора в щеку, Ён О соскользнул с его колен. У него было много дел. Чтобы совершить все злодеяния и коварства, подобающие истинному члену императорской семьи, одного дня было мало.

- Ха.

Оставшись один, Сон Джэ издал изумленный возглас, который перешел в смех. Он с нетерпением ждал завтрашнего дня.

Императрица великодушно простила семью князя Пхунона. Княгиня Пхунон в слезах молила о наказании, а сам князь, в знак покорности, передал императрице служанку из своего дворца, которая распускала сплетни о ее особе.

Императрица приняла провинившуюся служанку в свой штат. Это было великодушие, достойное выходца из высокого рода клана Кё. Кроме того, в ответ на извинения он даровал семье князя Пхунона альбом с рисунками Сон Рока, прославившегося своими тонкими изображениями бабочек.

Чтобы отблагодарить императрицу за милость, семья князя Пхунона прислала белые фарфоровые сосуды с карпами - гордостью их поместья.

Ясное летнее утро.

Дзынь!

Тишину дворца императрицы внезапно разорвал грохот, подобный удару молнии. Но это был не гром с небес. Это был звук одновременно разбивающихся белых фарфоровых сосудов, расставленных вокруг павильона императрицы.

Дзынь! Бам! Дзынь!

Множество сосудов разлетелось вдребезги разом, и потоки воды, хлынувшие из трещин, опрокидывали и разбивали соседние кувшины, вызывая цепную реакцию.

Из осколков белого фарфора хлынула вода и крупные карпы вывалились наружу.

Только павильон императрицы, словно проклятый, покрылся безобразными мокрыми пятнами. Рыбы, внезапно оказавшиеся на полу, отчаянно бились.

- Ка... Карпы! Спасайте карпов! Несите тазы! Живее!

Юные служанки дворца императрицы в панике метались, не зная, что делать.

- Сачки! Если нет сачков, берите мокрые полотенца, хватайте карпов и бросайте в ближайший пруд!

Первой, кто пришел в себя после внезапного происшествия, оказалась служанка, присланная из дома князя Пхунона. Привыкшая к обращению с карпами, она раздавала команды, и растерянные дворцовые служанки наконец начали действовать.

Бедные рыбы.

Ён О лишь в душе пожалел перепуганных до смерти служанок и карпов, попавших в беду.

- Дон Сангун, свяжись со Святилищем и попросите привести шаманку.

- Слушаюсь.

Дон Ён почтительно склонила голову и удалилась.

❖ ❖ ❖

Приказ Ён О позвать шаманку из Святилища означал приглашение во дворец его сообщницы - шаманки Кён Джин. Дон Ён знала свое дело. Помимо Кён Джин, Святилище прислало во дворец императрицы еще девять шаманок.

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу. Да ниспошлет небо благословение Императрице.

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу. Да ниспошлет небо благословение Императрице.

Пока шаманки кланялись, раздался неожиданный возглас:

- Вдовствующая Императрица прибыла!

- …

Появление вдовствующей императрицы не входило в планы Ён О. Она переступила порог дворца императрицы с невероятно скромной, по меркам прошлого, свитой.

Ён О вышел из павильона, чтобы встретить ее.

- Приветствую Ваше Величество Вдовствующую Императрицу. Желаю вам бесконечного счастья. Прошу простить, что не навестил вас - утром случилось странное происшествие, помешавшее мне. Приношу свои извинения.

- Императрица, вы ведь заняли столь высокий пост, так почему же здесь творится подобное? - отчитывала Ён О вдовствующая императрица у всех на глазах.

- Ваша покорная слуга столь неразумна, что заставила Ваше Величество волноваться. Моя вина безмерна. Я велел позвать шаманок из Святилища, чтобы проверить, нет ли во дворце Императрицы какой-то беды.

Ён О опустился на колени перед вдовствующей императрицей и почтительно склонил голову. При упоминании Святилища лицо вдовствующей императрицы на миг исказилось.

- Святилище?

- Прошу прощения. Ваше Величество, вам нужно взглянуть на то, что нашли за павильоном.

Шаманки из Святилища, которые ранее приветствовали императрицу и ушли осматривать территорию, поспешно вернулись.

- Да как вы смеете, перед чьим ликом...

Вдовствующая императрица уже собиралась обрушить гнев на дерзкую шаманку, оставшуюся рядом, но тут ее лицо застыло от растерянности.

Шаманка, ходившая на осмотр, держала в руках белую ткань. На длинном и широком отрезе лежала уродливая, грубо сделанная кукла из соломы и глины. Жуткая фигурка была обмотана тонкими полосками красной бумаги.

С первого взгляда было ясно - это кукла для проклятий.

- Э-это...

Губы потрясенной вдовствующей императрицы задрожали. Придворные дамы и евнухи, давно живущие во дворце, тоже узнали куклу для проклятий; они вздрогнули и низко опустили головы.

- Что это? - спокойствие сохранял лишь Ён О.

- Ваше Величество, не смотрите!

Испуганная Дон Ён заслонила Ён О своим телом. Следуя примеру главной придворной дамы, остальные служанки тоже встали стеной, чтобы уберечь взор императрицы от скверны.

- Э-это кукла для проклятий! - вскрикнула одна из юных служанок, боясь, что находка навлечет беду на госпожу.

- Кукла для проклятий?..

Услышав слова Ён О, шаманки из Святилища упали перед ним на колени, моля о прощении.

- Простите нас, Ваше Величество. Необходимо установить очищающие барьеры вокруг всего дворца императрицы. Позвольте нам осмотреть окрестности и весь внутренний двор, чтобы проверить, нет ли здесь других нечистых предметов. К счастью, вы и Вдовствующая Императрица не коснулись этой скверны, но вам лучше покинуть это место.

- Пошлите человека к Его Величеству, - приказал Ён О, крепко сжав руку Дон Ён.

- Слушаюсь.

Поймав взгляд Дон Ён, евнух бросился в Чхонханджон. Увидев бегущего евнуха, вдовствующая императрица очнулась от шока и быстро среагировала.

- Императрица, я понимаю твой испуг, но стоит ли тревожить Его Величество, занятого государственными делами, из-за происшествия во внутреннем дворе?

На лице вдовствующей императрицы появилось снисходительное выражение, подчеркивающее ее изящную красоту.

- Прошу прощения, Ваше Величество. Вы правы, но кукла для проклятий - дело нешуточное. Если Его Величество разгневается, я безропотно приму наказание. В саду Гымрёнвон безопасно?

- Туда никто не входил после того, как Святилище наложило благословение.

- Думаю, нам с Вашим Величеством лучше временно укрыться в саду Гымрёнвон.

Сказал Ён О, вплотную приближаясь к вдовствующей императрице. Несмотря на испуганное выражение лица, в его действиях не было ни капли колебаний, и вдовствующая императрица вдруг поняла: что-то здесь не так.

- У меня есть свои покои, зачем мне идти в сад Гымрёнвон?

- Разве вы не слышали слова шаманки? Нужно проверить, нет ли во внутреннем дворе и других проклятых вещей. Я не могу позволить вам оставаться в столь опасном месте. Мы должны идти немедленно.

Ён О пытался убедить вдовствующую императрицу уйти.

- Его Величество Император прибыл!

Издалека донесся голос главного евнуха Вана. Но торопливые шаги прозвучали гораздо ближе, чем этот возглас. Евнухи из дворца императрицы с испуганными лицами склонили головы.

- Императрица!

Ворвавшись во двор, император, словно позабыв о приличиях, не обращая внимания ни на кого вокруг, бросился прямо к Ён О.

- Ваше Величество!

- Ты не ранен? Видел что-то опасное? Шаманки, докладывайте все, что знаете!

Ён О обменялся коротким взглядом с князем Чондо и еще одним незнакомым членом императорской семьи, следовавшими за императором, и крепко сжал руку Сон Джэ.

Шаманки из Святилища склонились перед императором.

- Ваше Величество, под павильоном Императрицы была найдена кукла, несущая проклятие воды. К счастью, Императрица не касалась ее, так что достаточно будет провести очищение павильона. Позвольте нам осмотреть весь дворец Императрицы и внутренний двор.

- Разрешаю. На кого направлено проклятие?

При этом вопросе шаманки затаили дыхание. Ён О почувствовал, как рука Сон Джэ, сжимающая его ладонь, напряглась.

- П-проклятие направлено на Её Величество Императрицу.

- Что?

- Там указаны истинное имя, точная дата и час рождения, а также название места проживания - ничего не упущено.

- О какой беде молили в проклятии?

Лицо императора стало пугающе суровым. В его низком голосе звучал ледяной холод.

- ...Молили о смерти через проклятие воды. С-смилуйтесь, Ваше Величество. Мы приложим все силы для очищения!

Шаманки чувствовали себя виноватыми, словно это они сами наслали это страшное проклятие.

- Смерть через проклятие воды?

- Смилуйтесь. В тексте проклятия молили о том, чтобы сила воды сосредоточилась на жертве и привела к утоплению. К счастью, в белых фарфоровых сосудах, стоявших вокруг павильона, была вода. Похоже, она приняла удар на себя.

Шаманка, дрожа от страха, старательно докладывала обо всем, что знала, пытаясь хоть как-то успокоить императора.

- Это и правда удача посреди несчастья.

Густые брови императора сошлись на переносице, выдавая его крайнее недовольство. Ён О, чью руку все еще сжимал мужчина, опустил глаза. Со стороны казалось, что напуганная проклятием императрица ищет защиты у императора.

- …

Сон Джэ излучал гнев, который чувствовали все вокруг. Его свирепый взгляд то и дело падал на Ён О. Казалось, император едва сдерживает слова, глядя на Ён О, который избегает встречаться с ним глазами.

- Ваше Величество, нельзя медлить! Проклятие воды... Во дворце с давних пор часто случались пожары, поэтому здесь много хранилищ воды, каналов и прудов. Тот, кто написал это проклятие, не только умен и коварен, но и невероятно злобен. Текст написан на красной бумаге, скручен и обмотан вокруг куклы? - произнёс с испуганным видом незнакомый родственник императора, стоявший рядом с князем Чондо.

- Именно так...

- Ох, это дело рук поистине опасного человека! Говорят, скручивать бумагу с проклятием - значит желать внезапной и насильственной смерти. Нужно немедленно уходить отсюда.

Наследник принца Ака, князь Сонджу, с детства интересовался всякого рода странными науками, увлекался ересью и верил в суеверия. Если даже он поражен силой этого проклятия, значит, дело и правда нечисто.

Свирепый взгляд императора скользнул по щеке Ён О. Челюсти мужчины сжались от гнева так, что на скулах заходили желваки.

- Императрица, давайте сначала уйдем отсюда. Вашему Величеству тоже лучше укрыться.

- Я в порядке.

- Побудьте пока в Покнёнджоне, а когда очищение закончится, вернетесь в свои покои.

После настойчивых уговоров императора вдовствующая императрица неохотно согласилась.

- Хорошо, идемте.

- Ваше Величество... Подозрения с моих слуг, что находятся во дворце Вдовствующей Императрицы, еще не сняты, но позвольте шаманкам из Святилища охранять их, пока ищут куклу для проклятий, чтобы с ними не случилось беды.

Вдовствующая императрица возмутилась просьбой Ён О.

- Императрица!

- Ваше Величество, прошу вас, проявите милосердие. Может, они и преступники, но их вина еще не доказана. Вы ведь так великодушны.

- Матушка, как насчет того, чтобы перевести задержанных в одну из резиденций шаманок здесь, во дворце, и держать под стражей там?

В ответ на мольбы императрицы и просьбу императора вдовствующая императрица нахмурилась.

- Ваше Величество, оставлять людей, пусть даже тяжких преступников, во внутреннем дворе, где может быть спрятана такая страшная кукла - это слишком жестоко! Если вы проявите милость, не вернется ли она к вам в будущем благословением?

Одержимый суевериями князь Сонджу давил на вдовствующую императрицу активнее всех. Ён О едва заметно кивнул. Сон Джэ искоса посмотрел на него сверху вниз.

- ...

До вчерашнего разговора с императором, когда тот объяснил, что члены императорской семьи - племя злобное, Ён О думал лишь о поимке настоящего преступника. Он старался развеять недоразумения и очистить имя своих несчастных людей.

Но суть проблемы была не в поимке исполнителя, а в устранении первопричины.

Вдовствующая императрица использовала семью князя Пхунона, чтобы схватить приближенных Ён О. Хоть жертва и была из дома князя Пхунона, больше всех пострадал именно Ён О, императрица.

Многих слуг из дворца императрицы забрала вдовствующая императрица, а пропавшая личная служанка была объявлена убийцей. Весь столичный город полнился грязными слухами о неверности императрицы.

Вдовствующая императрица получила наибольшую выгоду, а жена князя Пхунона извлекла практическую пользу.

В то время как обсуждался брак младшей сестры жены князя Пхунона с Нын Са Хёном, столица гудела от истории с признанием Кым Ге Нын Са Хёну. Обвинив Кым Ге в преступлении, семья жены князя Пхунона одним махом устранила соперницу в слухах.

Вдовствующая императрица выиграла больше всех, но пошла еще дальше. Узнав через служанку жены князя Пхунона о встрече императрицы с князем Чондо наедине, она использовала это как повод для обвинения в неверности и заставила министров действовать. Используя скандал вокруг императрицы, она давила на императора, стремясь укрепить свое положение в императорской семье и вернуть власть.

- ...Раз уж даже князь Сонджу вмешивается, мне не стоит упрямиться. Надеюсь, шаманки будут хорошо стеречь преступников.

Под давлением обстоятельств вдовствующая императрица дала согласие.

- Слушайтесь приказа Её Величества.

Когда все собрались идти в Покнёнджон, Ён О с лицом, полным тревоги, обратился к ним:

- Ваше Величество, было бы хорошо, если бы одна из шаманок охраняла Вдовствующую Императрицу. Я слышал, вчера в ее павильоне тоже разбились белые фарфоровые сосуды, подаренные семьей князя Пхунона. Разве это не пугающе и зловеще?

В глазах вдовствующей императрицы, императора и князя Чондо мелькнуло странное выражение.

- О боги! И правда, такое ведь было! Из-за ужасного происшествия с семьей князя Пхунона я совсем забыл об этом. Прежде чем войти в Покнёнджон, всем лучше выслушать очистительную молитву шаманки. Безопасность Вдовствующей Императрицы важнее всего. Шаманка, следуйте за Её Величеством.

Только князь Сонджу искренне беспокоился, что вдовствующую императрицу может постигнуть беда.

- Идемте скорее. Шаманки здесь обо всем позаботятся, - с испуганным лицом проговорил Ён О, обращаясь к императору.

Князь Чондо и вечно встревоженный князь Сонджу держались рядом с вдовствующей императрицей. Вся большая процессия во главе с императором двинулась к Покнёнджону.

Родственники императора, услышав о проклятии, нацеленном на императрицу, один за другим прибывали во дворец. В Покнёнджон вошли главный министр, а также министры из высших ведомств.

Все, затаив дыхание, ждали результатов проверки шаманок. Ждать пришлось недолго.

В тишине зала раздался ледяной голос с возвышения:

- Что ты сейчас сказала?

- П-прошу прощения! Простите ничтожную за дерзкие слова! Но в том, что я говорю, нет лжи. Под полом в спальне дворца Вдовствующей Императрицы найдена кукла для проклятий. На ней наложено то же проклятие воды, что и на ту, которую нашли во дворце Императрицы.

- И на кого направлено проклятие?

- ...На Его Высочество Наследного принца. С-смилуйтесь! Умоляю, пощадите мою жизнь! Нечестивый предмет, проклинающий Наследного принца, будет очищен всеми силами Святилища!

Шаманки из Святилища дрожали, моля о наказании. Стойкий император, нарушив привычную сдержанность перед лицом родственников и министров, закрыл лоб рукой, не скрывая муки.

- Это ошибка! Император! Это все ошибка! Зачем мне проклинать Наследного принца? То, что эту мерзость нашли в моих покоях - не иначе как коварная уловка того, кто хочет подставить меня! Неужели вы поведетесь на такую дешевую хитрость? - закричала вдовствующая императрица и спустилась со своего места на возвышении.

- …

- …

Никто не решался выступить вперед. Находка куклы, проклинающей императрицу - уже огромное событие, а тут еще и кукла, проклинающая наследного принца. Если император, движимый одной лишь тревогой, решит обезглавить подозреваемых, никто не посмеет возразить.

- Почему все молчат!

Пронзительный крик вдовствующей императрицы эхом разнесся по залу. Но даже после этого грубого окрика все лишь затаили дыхание и потупили взоры, опасаясь поднять глаза.

В зале повисла тяжелая тишина.

Крики вдовствующей императрицы о невиновности звучали пусто. О жестокости вдовствующей императрицы, которая в день свадьбы заставила императрицу принять бэкхон, чтобы продемонстрировать величие императорской семьи, шептались даже среди родственников.

Поэтому, если бы она закопала куклу с проклятием на императрицу, в этом не было бы ничего удивительного.

Единственное, что вызывало сомнения в виновности вдовствующей императрицы - это кукла для наследного принца. Она могла бы проклясть императора, но у нее не было причин проклинать наследного принца, который должен был сделать ее Великой вдовствующей императрицей.

Но никто не смел даже пикнуть об этом. Все думали об одном и том же, но никто не осмеливался озвучить это перед императором.

- У меня нет причин проклинать драгоценного внука! Наследный принц дороже мне собственной жизни. Почему все молчат?! Вы что, не слышите меня?!

Отчаянный крик вдовствующей императрицы жалобно повис в воздухе. Император молча наблюдал за кричащей матерью.

В этот момент раздался звук - кто-то встал. Все внимание в зале мгновенно переключилось на этот тихий звук.

- Ваше Величество.

Глаза членов императорской семьи и министров округлились, когда они услышали голос человека, вышедшего вперед и поклонившегося перед троном. Это был не кто иной, как сама жертва проклятия - императрица.

- Императрица.

Казалось, император тоже был озадачен.

- Найденная в покоях Вдовствующей Императрицы зловещая вещь - это, несомненно, недоразумение. Благородная Вдовствующая Императрица не могла своими руками создать такую нечисть. Хоть я и видел это лишь раз из-за своей неопытности, но Вдовствующая Императрица очень дорожит Наследным принцем.

Императрица, глядя вверх на возвышение, плакала. Император, наблюдавший за ней, невольно шевелил губами.

- С ума сойти.

- Кхм!

Главный евнух, стоявший у подножия трона, вовремя кашлянул, заглушив грубые слова императора.

- Ваше Величество. Это я, главный министр Пон Сын, обращаюсь к вам. Слова Её Величества Императрицы поистине верны. Может быть, ради сыновней почтительности Императрицы, вы поверите в невиновность Вдовствующей Императрицы? Разве не могли шаманки из Святилища совершить ошибку, сами того не ведая?

Пон Сын говорил, глубоко склонив голову, стоя поодаль.

- Ваше Величество, я, ваш покорный брат, слышал от князя Сонджу, что текст проклятия, обернутый вокруг куклы, требует весьма глубоких познаний. Вдовствующая Императрица вошла в императорскую семью в юном возрасте и не могла глубоко изучать вульгарные науки. Поэтому...

- Ваше Величество. Я, ваш покорный брат, думаю иначе. Я не хочу подозревать Вдовствующую Императрицу, но разве текст проклятия и саму куклу не мог изготовить и передать кто-то другой? То, что Вдовствующая Императрица не изучала вульгарные науки, еще не дает уверенности в том, что она не является заказчицей. Однако, поскольку Вдовствующая Императрица - старейшина императорской семьи и настаивает на своей невиновности, это требует тщательного размышления.

Члены императорской семьи высказывали разные мнения.

- Ваше Величество, Святилище никогда не лжет!

- Ах ты дрянь! Ты хочешь сказать, что я написала проклятие, желая смерти Наследному принцу через утопление?!

- Ваше Величество, простите нас!

Между шаманкой и вдовствующей императрицей разгорелась перепалка.

- Император, я ничего об этом не знаю!

Князь Чондо, стоя позади кричащей вдовствующей императрицы, почтительно обратился к императору:

- Ваше Величество, дерзкое покушение на Его Высочество Наследного принца должно быть сурово расследовано. Но разве покушение на Её Величество Императрицу не важнее? Я слышал, что во дворце Императрицы проклятие действительно сработало, и весь белый фарфор в павильоне разбился.

Вдовствующая императрица, оглянувшись на плачущую на коленях перед троном императрицу и на князя Чондо, который своими словами намекал на ее возможную причастность к вреду императрице, вдруг разразилась странным смехом.

- Ха-ха, теперь я поняла. Императрица! Это месть? Из-за того, что я забрала нескольких твоих слуг, ты решила так запятнать мое имя?!

- Ваше Величество, о чем вы...

- Люди из клана Кё коварны. Императрица, раз ты не можешь спасти убийцу, которую привела из поместья, ты решила свалить вину за проклятие на меня, чтобы отвлечь внимание мира?

Вдовствующая императрица подошла к плачущему Ён О и начала тыкать в него пальцем.

- Вдовствующая Императрица...

- Ваше Величество!

Некоторые члены императорской семьи повысили голос, словно пытаясь привести в чувство вдовствующую императрицу, которая, казалось, потеряла рассудок.

- Посмотрите, Император. Разве Императрица и князь Чондо не спелись? Один льет крокодиловы слезы, притворяясь, что заботится обо мне, а другой заявляет, что меня нужно допросить, так как я подозрительна. Можно ли верить, что их встреча наедине была лишь для обсуждения брака главной придворной дамы и князя Чондо? Император, уж не хотите ли вы загнать мать в угол, ослепленный красотой Императрицы?

Вдовствующая императрица, совершенно непохожая на себя обычную, извергала сарказм с пугающей улыбкой.

Это были подозрения, которые хоть раз мелькали у каждого, но никто не смел произнести их вслух. Если бы это было сказано мягко и в подходящее время, это могло бы стать поводом для давления на императрицу, но сейчас момент был крайне неудачным.

Крик вдовствующей императрицы был похож на последний отчаянный вопль загнанного зверя. С вытаращенными глазами она выглядела просто устрашающе. От ее обычного изящного и скромного образа не осталось и следа.

К тому же, последние слова, брошенные императору, были ни чем иным, как угрозой. Обычный член императорской семьи перед лицом такой угрозы хотя бы сделал вид, что смиряется, опасаясь реакции двора и чиновников, но мужчина, сидящий сейчас на троне, был другим.

- Матушка, вы угрожаете своему сыну?

Спросил император с бесстрастным лицом, сидя на высоком троне.

- У-угрожаю... Разве это можно сказать своей матери, мне, Вдовствующей Императрице?

Лицо вдовствующей императрицы подергивалось от тревоги.

- Это правда, что я очарован красотой Императрицы. Однако то, что вы, матушка, сейчас оказались в затруднительном положении, произошло вовсе не потому, что любовь ослепила меня.

- Ч-что...

- Не забывайте: все собрались здесь потому, что в ваших покоях была найдена зловещая вещь, проклинающая Наследного принца. Кроме того, поскольку точно такое же проклятие было наложено и на Императрицу, вас подозревают в проклятии двух членов императорской семьи.

- Император... Я - Вдовствующая Императрица! Вы все забыли?! Я - старшая в императорском роду! Думаете, сможете что-то сделать со мной из-за пары строк проклятия?!

Из хрупкого тела вдовствующей императрицы вырвался громкий, пугающий крик, поразивший всех присутствующих. Главный министр и члены императорской семьи, которые ранее пытались защитить ее, переглянулись и попятились на свои места.

- Матушка, проклятие - это непростительный грех, даже для члена императорской семьи. Проклятие, несущее смерть, - это еще более тяжкое преступление. А раз целью были члены императорской семьи, это следует расценивать как попытку убийства. Даже для Вдовствующей Императрицы попытка убить проклятием двоих членов семьи - отнюдь не малый грех.

- Э-это, я, как ты смеешь...

- Если бы проклятие использовала простая служанка, ее бы разорвали на части, а ее род обратили бы в рабство. Если бы это сделала наложница, ее бы немедленно казнили, а ее семье, как семье преступницы, запретили бы любую внешнюю деятельность и изгнали. Неужели вы забыли, кто научил этому вашего сына?

При этих тихих, холодных словах, брошенных с трона, лицо вдовствующей императрицы судорожно дернулось. Погруженная в свои мысли, она вдруг указала пальцем на трон.

- Т-ты, негодяй...

Евнухи, охранявшие трон, поспешно двинулись вперед, заслоняя императора от этого дерзкого жеста.

- Вы вспомнили, матушка. Именно вы, Вдовствующая Императрица, учили меня, что во внутреннем дворе нельзя использовать личные проклятия, и рассказывали, как за это наказывают. Я помню, как вы поймали Сон Бин на месте преступления и заставили ее покончить с собой.

Голос императора, звучавший с возвышения, сегодня был особенно ледяным. Его лицо оставалось бесстрастным, но казалось, что в уголках его глаз и губ блуждает усмешка.

Сон Бин была наложницей предыдущего императора. Говорили, что она была единственной женщиной, которая заботилась о нынешнем императоре как мать.

- В-Ваше Величество... Простите Вдовствующую Императрицу…

Слезы Ён О высохли незаметно для него самого. Его взгляд, в уголках которого еще дрожали слезинки, метался между троном и объятой ужасом вдовствующей императрицей. На его лице, произносящем формальные слова о прощении, читалось полное замешательство.

- Вдовствующая Императрица использовала проклятие, чтобы убить членов императорской семьи, причем Императрицу и Наследного принца, так что ее вина велика. - С трона прозвучал безжалостный императорский указ. - Решение о наказании Вдовствующей Императрицы примет совет императорского клана.

- Император! - завопила вдовствующая императрица, забыв обо всех правилах приличия и этикете.

В совете императорского клана право голоса имели все родственники, но окончательное решение все равно оставалось за императором.

Принц Ак, старший из братьев императора, вышел вперед и склонил голову.

- Ваше Величество, ваш покорный брат повинуется приказу. Совет императорского клана как можно скорее вынесет решение о наказании преступницы.

- Принц Ак!.. Я...

- Я буду ждать. До вынесения приговора заключите преступницу, Вдовствующую Императрицу, в темницу Святилища. Также, не пропуская никого, заключите в темницу Святилища всех слуг из дворца Вдовствующей Императрицы, которые должны были следовать за ней.

После этих слов императора все в зале склонили головы.

- Ваше Величество, повинуемся. Увести всех слуг Вдовствующей Императрицы!

Главный евнух тут же привел императорский указ в исполнение. По его жесту и окрику императорские евнухи начали действовать четко и слаженно. Немногочисленных слуг из дворца вдовствующей императрицы словно смыло волной - их потащили прочь из зала.

Однако возникла заминка: императорские придворные дамы не могли сразу скрутить отчаянно сопротивляющуюся вдовствующую императрицу, не решаясь применять к ней грубую силу.

- А ну отпустите меня! И-императрица! Сможешь ли ты прожить всю жизнь с таким чудовищем?! Ты забыла, что я твоя двоюродная тетка?! Что ты делаешь!

Непонятно, откуда в этом хрупком и маленьком теле взялась такая сила, но вдовствующая императрица яростно отбивалась, стряхивая с себя придворных дам. Вырвавшись из рук тащивших её слуг, она подбежала к заплаканному Ён О.

Ён О посмотрел на роскошно одетую женщину, которая больно сжала его руку.

- Я не планировал загонять Вдовствующую Императрицу в такой угол. У вас были счеты с Его Величеством?.. В таком случае, у меня тоже нет другого выхода, Ваше Величество.

От этого тихого шепота, слышного только им двоим, в глазах вдовствующей императрицы вспыхнул огонь ярости.

- Ах ты тварь! Предаешь родню ради того, чтобы путаться с мужиком?! Думаешь, опозорив меня, будешь жить спокойно?!

Потеряв рассудок, вдовствующая императрица попыталась схватить Ён О за волосы. В тот момент, когда ее рука с острыми ногтями почти коснулась щеки Ён О, перед ней возникла золотая мантия императора, преграждая путь.

Рука Вдовствующей императрицы, промахнувшись, яростно скользнула дальше и оцарапала шею императора.

- …!

Ухоженная женская рука оставила красный след на нежной коже шеи. Вдовствующая императрица, увидев кровь на шее императора, испугалась даже больше, чем сам пострадавший.

- Ваше Величество!

- О, о боги...

- Лекаря! Позовите лекаря!

Члены императорской семьи зашумели, вскрикивая от испуга.

- Ён О-я, ты в порядке?

Сон Джэ даже не обратил внимания на рану на своей шее. Он беспокоился только о состоянии Ён О, который застыл в его объятиях, похолодев от ужаса.

Ён О, который был в шоке от внезапного нападения вдовствующей императрицы, увидев рану на шее мужчины, закричал в панике. Он забыл о своей роли слабой, плачущей императрицы.

- Ваше Величество, у вас кровь на шее. Лекаря! Позовите лекаря! Ваше Величество, что вы творите? Я предаю родню ради того, чтобы путаться с мужиком? Разве не вы, Ваше Величество, отправили Его Величество в поместье Кё в Гоксане?! Мало того, что вы прокляли меня за то, что я подчинился приказу Императора и вашему приказу, так еще и оскорбляете перед всеми. И после этого вы называете себя родней? Где же лекарь!

Перед глазами Ён О все еще мелькала яростная рука, протянувшаяся к нему, когда он потерял бдительность. Но тревога за раненого мужчину пересилила всё, и он выпалил то, что было на душе.

- Я...

Вдовствующая императрица, ранившая императора, растерялась и запнулась.

- Уведите Вдовствующую Императрицу в темницу Святилища!

- Быстрее!

- Уводите ее немедленно.

Закричали ближайшие родственники императора, преграждая путь вдовствующей императрице. Императорские придворные дамы потащили потерявшую волю к сопротивлению женщину наружу.

После этой суматохи члены императорской семьи собрались в ближайшем павильоне для проведения совета. Главный министр и министры, не имея права голоса в сложившейся ситуации, удалились. Многим было любопытно, что произошло в Покнёнджоне, но никто из министров не проронил ни слова.

Совет императорской семьи, обсуждавший участь вдовствующей императрицы, продолжался уже долго. Принять решение было непросто.

Положение вдовствующей императрицы было отнюдь не простым. Однако, несмотря на ее статус старейшины императорского рода, если оставить ее явные преступления без наказания, император и императрица этого так не оставят. Да и действия вдовствующей императрицы, перешедшие все границы, вполне заслуживали кары.

Было бы куда проще, если бы император сам озвучил свою волю касательно ее судьбы, но он, сославшись на рану на шее, ушел в покои императрицы и не собирался оттуда выходить.

Совет утвердил лишь одно главное решение: вдовствующая императрица должна быть наказана. Поскольку обсуждение затянулось, члены императорской семьи время от времени отлучались, чтобы проверить свои поместья и уладить неотложные дела.

Князь Чондо придерживался жесткой позиции: он предлагал выслать вдовствующую императрицу на родину ее клана Му, а всех представителей этого семейства отстранить от государственных должностей. Настаивая на своем, он также взял на себя задачу встретиться со своей нареченной, Дон Ён, чтобы узнать мнение императрицы.

Едва утомленный долгими спорами князь вышел из павильона, Дон Ён поприветствовала его.

- Вы пришли.

- Его Величество все еще в покоях Императрицы? Разве не говорили, что это всего лишь царапина?

Поскольку эти двое были официально помолвлены, никто не счел странным появление Дон Ён перед павильоном, где проходил совет.

- Он отдыхает, принимая из рук Императрицы холодные сладости.

- А Его Величество точно болен?

Услышав сомнение в голосе князя, Дон Ён неловко кашлянула:

- Воздержитесь от дерзких речей.

- Буду осторожен. Кым Ге пришла в себя, - понизил голос князь Чондо и подошел ближе к Дон Ён.

- Как она?

- Рассудок ясен, речь внятная. Скоро она сможет доказать свою невиновность.

- Знаю, вы заняты советом, но прошу, присматривайте и за безопасностью Кым Ге.

Дон Ён почтительно поклонилась князю и развернулась. Князь Чондо, кивнув ей вслед, тоже вскоре удалился.

Из тени павильона, где только что стояла пара, вышел евнух. Осмотревшись по сторонам, он направился в сторону резиденции князя Пхунона.

❖ ❖ ❖

Предрассветные сумерки. Из глубины покоев резиденции князя Чондо раздался женский крик.

- А-а-а! С-спасите, спасите! Спасите меня!..

В тихой и безмолвной резиденции тут и там быстро зажглись огни. Хоть князь Чондо и был известен как доверенное лицо императора, его дворец, вопреки высокому статусу хозяина, был скромным и небольшим. Вскоре все здание озарилось светом.

В освещенной комнате слышалось тяжелое, полное ужаса дыхание.

- Тш-ш, все хорошо.

Охранять внутренние покои вместо хозяина, участвующего в совете, остался Нын Сахён. Он прижимал к себе перепуганную Кым Ге и нежно гладил ее по спине, которая дрожала так, словно девушку окунули в ледяную воду посреди зимы.

- С-спасите. Умоляю, я во всем виновата. Спасите... Нын Ху, Нын Ху... это ведь вы?

Кым Ге, умолявшая и дрожащая всем телом, перестала плакать и медленно начала узнавать мужчину, который ее утешал.

- Вы узнаете меня?

- Да, да…

- Это резиденция князя Чондо. Князь Чондо разыскал вас, дама Кым Ге, и доставил сюда. Мы защитим вас, и никто не причинит вам вреда. Вам не о чем беспокоиться.

Дрожа от страха, Кым Ге все же приняла ситуацию и усердно закивала.

- Кым Ге.

Элегантный голос окликнул девушку, которая, крепко вцепившись в руку Нын Сахёна, беспокойно озиралась по сторонам. Узнав Чо Сом Рын, стоявшую рядом с ярко горящим фонарем, Кым Ге снова разрыдалась.

- Госпожа посланница! Это правда вы? Прошу прощения, голова раскалывается. А-ах...

- Не пытайтесь думать слишком много. Оно горькое и невкусное, но попробуйте сделать хотя бы глоток. Всего один глоток.

Чо Сом Рын осторожно приблизилась к Кым Ге, которую обнимал Нын Сахён, и протянула чашу с лекарством. Морщась от пронзительной боли в затылке, девушка проглотила горькое варево.

- Угх, горько.

- Вам придется пить это некоторое время. Голова не гудит? В глазах не двоится?

- Нет, нет, все в порядке.

Обычно речь Кым Ге была четкой и ясной. Но сейчас, возможно из-за страха, она повторяла слова, а ее произношение было странно невнятным.

За исключением этого, серьезных проблем не наблюдалось. Зрение, чувство равновесия и мышление, казалось, не сильно отличались от обычного. Движения рук и ног тоже были в норме.

- И лоб хорошо заживает.

- Лоб?

Только коснувшись рукой перевязанного лба, Кым Ге осознала, что ранена.

- Да, все заживает.

Поглаживая мягкую ткань повязки, Кым Ге начала что-то вспоминать, и ее взгляд тревожно заметался.

- И-императрица в опасности.

- Императрица?

- Новая личная придворная дама вдовствующей императрицы, дама Шин, позвала меня. Когда я разговаривала с ней... ух... кто-то ударил меня по голове сзади.

Превозмогая страх, Кым Ге продолжила рассказ. Чо Сом Рын, переглянувшись с Нын Сахёном, кивнула.

- Вас ударили по лбу, когда напали сзади?

- Нет, нет. Нет же. Я встретилась с дамой Шин ранним утром. Тогда меня ударили по голове, я потеряла сознание, и меня вывезли из дворца в повозке. А когда мы покинули дворец... ух, те люди... это были евнух и служанка.

- Были ли среди них знакомые лица? - осторожно спросил Нын Сахён, с жалостью глядя на страдающую от боли девушку.

- Нет. Это были незнакомцы. Евнух-кучер велел не давать мне еды. Когда я очнулась в повозке, на меня снова напали. Наверное, тогда мне и разбили лоб. ...Но бумага, в которую было завернуто их печенье, показалась мне знакомой! Такое присылают из поместья Кё.

Чо Сом Рын и Нын Сахён обменялись взглядами.

- Вы помните, что было дальше?

- Я... Я подумала, что раз покинула дворец, то должна вернуться. Когда на меня напали в повозке, я была в полусознании, но притворилась, что отключилась. Меня потащили к реке, к воде. Это был тот евнух, что правил повозкой. У него на лбу было большое коричневое пятно, похожее на родимое. Когда он ударил меня дубинкой...

Вспомнив это, Кым Ге заплакала. Чо Сом Рын предложила ей сделать еще глоток горького горячего лекарства.

- Не обязательно рассказывать все сразу.

Утешая плачущую девушку, Нын Сахён подал знак Чо Сом Рын. Это означало, что, как только лекарство будет выпито, нужно отправить весточку императрице. Личность преступника уже начала вырисовываться.

Евнух с коричневым пятном на лбу.

- Позади него лежали люди. Словно мертвые... Нет, они все были мертвы! А-а-а! Спасите, спасите меня! ...Вокруг тех тел и вокруг меня была кровь. А он... он высыпал вокруг меня отрубленные руки. Он отрезал руки мертвецам и...!

Кым Ге почти кричала. Нын Сахён утешающе похлопал рыдающую девушку по плечу.

- Все хорошо, он не сможет сюда добраться. Вы молодец. Если что-то вспомните, рассказывайте спокойно, по порядку.

- Он... он плакал.

- Убийца, отрубивший людям руки, плакал?

- Да, да. Он извинился передо мной, сказал: «Прости». А потом снова ударил меня дубинкой по голове. Дубинку и окровавленный топор он выбросил в реку. Я не видела точно, но слышала всплеск от падения тяжелых предметов в воду.

Едва выговорив все, что вспомнила, Кым Ге прижалась к груди Нын Сахёна. Ее плечи дрожали от ужаса. Несмотря на страх, она позволила себе испугаться по-настоящему лишь после того, как рассказала все, что знала.

- Сюда ему не добраться. Мы защитим вас, так что не беспокойтесь. К тому же императрица ждет вас, дама Кым Ге.

Услышав слова Нын Сахёна, Кым Ге кивнула. Чо Сом Рын заботливо отерла холодный пот с ее лба.

В этот момент у входа в резиденцию поднялся небольшой переполох.

- А-ах! С-спасите…

Кым Ге вздрогнула и еще сильнее вжалась в объятия Нын Сахёна. Чо Сом Рын погладила перепуганную девушку по спине и быстро вышла наружу.

Стражники Императорской гвардии, заранее приведенные в боевую готовность, притащили злоумышленника в черном одеянии.

- Кто это? - спросила Чо Сом Рын.

Из-за спины офицера, державшего нарушителя за шиворот, появился Кё Джин О.

- Сейчас выясним.

- Я сообщу во дворец.

- Прошу вас.

Чо Сом Рын развернулась, чтобы написать послание императрице. Не успела госпожа посланница закончить письмо, как генерал Левой гвардии Кё Джин О выяснил, что пойманный лазутчик был подослан князем Пхуноном.

Чтобы узнать место службы, имя, родину и семейные связи евнуха, не потребовалось и получаса.

Едва забрезжил рассвет, князь Пхунон с окаменевшим лицом прибыл во дворец. Рядом с ним следовала его супруга, княгиня Пхунон. Императрица велела явиться ему одному, но поскольку виновницей переполоха изначально была княгиня, они решили пойти вместе.

- Прошу, входите.

Евнух из дворца императрицы, узнав княжескую чету, поклонился. Увидев открывающиеся двери, княгиня вздрогнула и прошептала:

- И мне тоже?

- Идемте.

Императрица пригласила князя в сад Манрёнвон, примыкающий к опочивальне павильона Чхонханджон. От самого входа множество евнухов и служанок охраняли покой императрицы. Похоже, им не грозило то недопонимание, с которым столкнулся князь Чондо.

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу. Да ниспошлют небеса Вам великое счастье.

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу. Да ниспошлют небеса Вам великое счастье.

Поклонившись Императрице и выпрямившись, княжеская чета застыла на месте.

Ниже почетного места стояли генерал Левой гвардии Кё Джин О и командующий дворцовой стражей Чан Сохун. Между двумя военачальниками удерживали евнуха - доверенного слугу князя Пхунона, отвечавшего за его личную охрану.

- Разве вам нечего сказать мне, князь Пхунон?

- ...Ваш покорный слуга не понимает, о чем говорит Ваше Величество. Разве вы позвали меня не для того, чтобы отдать какое-то распоряжение?

- Вы утруждаете меня необходимостью объяснять, кто этот человек. Этот схваченный евнух из вашей резиденции проник в поместье князя Чондо, чтобы убить мою служанку Кым Ге, которая там на лечении. Он заявил, что цель вторжения - убийство, а заказчик - князь Пхунон.

Князь Пхунон в растерянности замешкался, а княгиня, ахнув, залилась слезами. Немного поколебавшись, князь заикаясь выкрикнул:

- Я хотел отомстить за м-мертвых слуг моей резиденции!

- Отомстить одной-единственной служанке? Даже зная, что моя служанка, Кым Ге, собиралась доказать свою невиновность? Разве убийство непричастного человека успокоит души погибших слуг вашей резиденции?

Князь Пхунон понял, что евнух, сообщивший ему о пробуждении Кым Ге, угодил в ловушку. Императрица намеренно расставила сети, чтобы посмотреть на их действия.

- Ваше Величество! Вдовствующая императрица обманула меня и княгиню. Мы не знали, что вдовствующая императрица велит убить всех слуг, которых отправила моя супруга. Умоляю, поверьте! Это правда. Супруга, скажи же Императрице!

Вспыльчивый князь первым выложил все как есть, моля о прощении.

- Ваше Высочество, разве вы не винили меня? Вы говорили мне не волноваться, даже если Кым Ге очнется, потому что задумали это? Вы ведь злились на меня за то, что я отправила к вдовствующей императрице двух ваших любимых служанок.

Сделав скорбное лицо, княгиня обратилась к мужу и опустилась на колени перед Императрицей.

- Разве это сейчас важно? - раздраженно бросил князь, призывая ее молить императрицу о пощаде.

- В-Ваше Величество. Все, что говорит мой супруг - правда. Прошу, только сохраните нам жизнь! Я не знала, что вдовствующая императрица такой страшный человек. Мне показалось, что служанка Вашего Величества мешает браку моей младшей сестры, и я лишь немного пожаловалась вдовствующей императрице… - продолжая говорить, княгиня разрыдалась.

- ...

Ён О невольно нахмурился.

Узнав подробности дела от Чо Сом Рын, он заранее разузнал о Квак Висо, расспросив слуг, работавших в резиденции князя Пхунона.

«Вы о евнухе Кваке? Он был честным, усердным и по большей части добрым, но в то же время страшным человеком. О нем говорили как об умелом и расторопном работнике. Став евнухом в резиденции князя Пхунона, он выполнял любые поручения своей сводной сестры, княгини. Какими бы жестокими они ни были».

«Потому что они семья?»

«Для евнуха Квака княгиня и семья Квак были семьей. Но я не знаю, дорожила ли княгиня евнухом Кваком как родным. Она пригласила его в резиденцию, но вся грязная и жестокая работа всегда ложилась на его плечи».

Согласно отчету о вскрытии, все жертвы умерли от отравления. Судя по трупным пятнам, остальные приняли яд, пока выбирались из дворца, а Квак Висо, предположительно, принял яд последним.

Судя по рассказу Кым Ге, Квак Висо отравил своих сообщников, изувечил их тела, подставил Кым Ге, а затем сам принял яд.

Потому что этого хотела его семья - княгиня Пхунон.

- Вдовствующая императрица сказала, что избавит меня от тревог, и попросила прислать надежного человека и нескольких слуг. Если бы я знала, что их всех убьют, я бы ни за что их не отправила!

Княгиня свалила всю вину на вдовствующую императрицу, умолчав о том, что собственноручно отправила своего родственника на верную смерть.

- Историю взаимоотношений княгини и вдовствующей императрицы я понял. Но почему вы, князь Пхунон, пытались убить ни в чем не повинную Кым Ге? - тихо, словно нараспев, произнес Ён О.

- Я ничего не знал об уговоре между моей супругой и вдовствующей императрицей. Я знаю, что убивать невинных неправильно, но я должен был защитить свою резиденцию и жену.

- Ваше Величество, умоляю, сохраните нам жизнь...

- Резиденция князя Пхунона и так уже стала символом злого рока! Если станет известно, что хозяин отправил всех своих слуг на верную смерть, разве мы сможем дальше жить в столице? Быть не только жестоким, но и глупым - что может быть позорнее?

Князь Пхунон открыто признался, что пытался убить Кым Ге, чтобы заткнуть ей рот и скрыть, насколько он жесток и глуп. То, с какой легкостью он относился к убийству свидетеля, было поистине достойно члена императорской семьи.

Князь, кричащий о том, чтобы вошли в его положение, и рыдающая рядом княгиня, умоляющая спасти ее шкуру, - они были поистине достойной парой.

- Выбирайте. Хотите остаться жестокими аристократами, отправившими своих верных слуг на смерть? Или же стать несчастной семьей, пострадавшей от рук безумного сводного брата, который попал в секту и совершил чудовищное злодеяние?

Услышав вопрос Ён О, князь Пхунон поправил одежду, оставаясь на коленях, и низко склонил голову.

- Благодарю Ваше Величество за вашу безграничную милость.

- Ваше Величество...

Княгиня лишь беззвучно шевелила губами, косясь на мужа. Князь с раздражением посмотрел на супругу, которая медлила принять предложение императрицы, дарующее им жизнь.

- Если выберете первое, боюсь, в резиденции князя Пхунона больше не найдется желающих служить евнухов и служанок. Если выберете второе - запятнаете честь несчастного покойного.

Из глаз княгини ручьем полились слезы. Словно отрицая что-то, она замотала головой, но сквозь рыдания произнесла:

- Мой брат - добрый мальчик, он поймет меня. Я сделаю все, что прикажет Ваше Величество.

В конце концов, княгиня тоже решила свалить всю вину на Квак Висо. Поскольку Квак Висо действительно отравил людей и изуродовал их тела, нельзя было сказать, что он невиновен. Но от мысли о том, что убийство товарищей и попытка подставить другого человека были лишь его виной, во рту оставался горький привкус.

Вздохнув, Ён О бросил перед княгиней заранее подготовленную книгу.

- Положите это в комнату евнуха Квака.

Князь и княгиня низко поклонились.

- Слушаемся и повинуемся, Ваше Величество!

- Слушаемся и повинуемся!

Наблюдая за уходящей четой, Ён О заговорил как раз в тот момент, когда двери перед ними начали открываться.

- Резиденция князя Пхунона должна присылать во дворец Императрицы белый фарфоровый сосуд с карпом десятого числа каждого месяца. Поскольку сосуд из вашей резиденции защитил меня от насланного проклятия, я надеюсь, что и впредь его чудесная сила будет оберегать меня.

Услышав слова императрицы, князь с радостью поклонился, а княгиня натянуто улыбнулась с выражением тревоги на лице.

В этот раз сосуд стал оберегом, защитившим императрицу, но кто знает, не станет ли он в следующий раз доказательством проклятия? Понимая это, княгиня не могла радоваться беззаботно.

- Ступайте.

Им придется присылать сосуды не один раз, а каждый месяц. А значит, во все грядущие дни и резиденция князя, и она сама должны будут проявлять предельную осторожность в отношении императрицы.

- Мы уходим.

- Мы... уходим...

На голову императрицы, восседавшей на возвышении, падали яркие лучи утреннего солнца. Но в глазах княгини Пхунон она выглядела словно посланник ада. Говорили, что император страшен в гневе, но для княгини императрица с ее чистым и прекрасным лицом была куда ужаснее.

❖ ❖ ❖ Совет императорского рода вынес решение по делу вдовствующей императрицы. Хотя вина вдовствующей императрицы, применившей проклятие против члена правящей семьи, была велика, она оставалась старейшиной рода, и подвергнуть ее обычному наказанию было невозможно.

Родственники императорской семьи постановили, что вдовствующая императрица должна провести остаток жизни в Пэкхерыне - месте, где покоится ее супруг, покойный император.

Гробница Пэкхерын славилась своими великолепными павильонами и прекрасными пейзажами. До столицы оттуда было всего два сиджина пути - совсем недалеко. Учитывая тяжесть преступления - использование черной магии, - наказание вдовствующей императрицы по меркам обычных людей казалось не слишком суровым. Словно чиновника просто сместили с должности и отправили в родную деревню.

Официально было объявлено, что вдовствующая императрица, как верная жена, тоскующая по рано ушедшему мужу, решила провести остаток дней рядом с его гробницей в Пэкхерыне.

Однако сильные мира сего в столице и за ее пределами прекрасно знали истинную причину ссылки вдовствующей императрицы. Среди слухов ходили и разговоры о том, что о такой мере наказания просила сама императрица.

Одни восхваляли императрицу, полагая, что она проявила милосердие к родственнице. Другие же цокали языками, утверждая, что императрица жестока и избрала для вдовствующей императрицы самую страшную кару.

Ён О пропускал мимо ушей хвалебные речи, но удивлялся проницательности тех, кто разгадал его истинные намерения.

Оказавшись в темнице при святилище, вдовствующая императрица первые два дня провела в оцепенении. Придя в себя после оглашения приговора совета, она полдня требовала позвать знакомых членов императорской семьи и связанных с ней чиновников.

- Приведите князя Ака! Неужели он, глава совета императорского рода, думает, что сможет смотреть людям в глаза после такого решения?! Канцлер! Позовите Пон Сына!

Никто не откликнулся на зов вдовствующей императрицы. Проведя день в полном игнорировании, она снова начала буянить.

- Император! Разве может Император называться благородным правителем, если так жестоко обращается с собственной матерью?!

Жрицы святилища охраняли темницу снаружи павильона, поэтому крики вдовствующей императрицы лишь гулким эхом отражались от железных прутьев, оглушая ее саму, и растворялись в пустоте.

Вдовствующая императрица заявила, что умрет здесь, чтобы навлечь кару на императора и святилище. Она отказывалась от еды, буйствовала и наносила себе увечья, но не настолько серьезные, чтобы умереть.

Прошло четыре дня. Вдовствующая императрица смирилась с реальностью, впала в отчаяние и снова погрузилась в оцепенение. Шел восьмой день после оглашения приговора.

Темница, обустроенная в обители жриц, хоть и была тюрьмой, но относилась к Императорскому дворцу и святилищу, а потому содержалась в идеальной чистоте.

Таинственное и скромное внутреннее помещение павильона было перегорожено решеткой, четко разделявшей пространство на «внутри» и «снаружи». Пол в темнице был сделан из цельной плиты, а три стены - глухие, толстые и прочные.

Пространство же перед темницей, напротив, было обставлено с изяществом. Дверь павильона отворилась, и внутрь вошел стройный человек.

- Явился? - губы Вдовствующей императрицы скривились в неприятной усмешке.

- Да, двоюродная тетушка.

В отличие от обычного, на Ён О не было ни макияжа, ни украшений.

- Посмел довести меня до такого состояния, а теперь строишь из себя родственника? Зачем ты здесь? Пришел позлорадствовать?

Если бы их не разделяла частая решетка, вдовствующая императрица, судя по ее виду, тут же вцепилась бы Ён О в волосы.

- Я просто пришел посмотреть.

- Ха-ха-ха, Императрица! Если ты пришла похвастаться победой - это постыдно. А если пришла пожалеть меня - твое высокомерие однажды погубит тебя же, - с наигранным изяществом произнесла вдовствующая императрица и выпрямилась. Но как бы она ни держалась, ее ждало наказание, которого она страшилась больше всего на свете.

- Я пришел посмотреть, как грешница получит свое наказание.

- Что?!

- Когда я думаю о том, что мои покойные отец и мать считали вас родней и всегда старались чем-то порадовать, у меня внутри все переворачивается. Полагаю, вы испытываете то же самое, глядя на меня?

- ...

- Вы ничего не сделали, когда мои отец, мать и сестра погибли несправедливой смертью. Скажите, много ли вы вытянули из клана Дам под предлогом того несчастного случая?

Голос Ён О звучал спокойно.

- Э-это...

- В клане Дам велась книга учета взяток. Не утруждайте себя поиском оправданий. Раз уж вы понесли наказание - неважно, по какой причине, - я надеюсь, что вы сможете искупить свои грехи.

Ён О слегка поклонился и повернулся, собираясь уходить.

- Императрица!

- Вдовствующая императрица.

Вдовствующая императрица, до этого изображавшая спокойствие на шатком деревянном стуле, бросилась к решетке.

Она попыталась просунуть руку сквозь прутья, но застряла в узком проеме, и тогда, чтобы показать свое отчаяние, изо всех сил вцепилась в решетку.

- Императрица! Ты ведь не отправишь меня туда по-настоящему, верно? Ты ведь добрый человек. Разве ты не сердечное дитя? Только не в Пэкхерын! Разве покойный император вообще помнит меня? Какие у него могут быть воспоминания о невероятно юной жене, которую посадили рядом лишь для того, чтобы заполнить пустое место? Я буду жить во внутреннем дворце тише воды ниже травы! Нет, отправь меня куда угодно, только не дай им отослать меня в Пэкхерын!

Ён О пристально посмотрел на нее и равнодушно спросил:

- Вдовствующая императрица, кого вы собираетесь отравить на этот раз?

В его спокойном голосе не было ни холода, ни тепла.

В конечном счете, именно яд стал причиной смерти жертв в этом деле. И единственным человеком во дворце и столице, у которого могло быть достаточно яда, чтобы убить столько людей разом, была вдовствующая императрица.

Это был не первый раз, когда она использовала яд. Отрава, данная Юн Со Хва, и, вероятно, яд, убивший последнего ребенка Юн Со Хва, тоже исходили от вдовствующей императрицы.

Даже многократно используя яд, она оставалась человеком, неспособным понять ни смерть своих жертв, ни скорбь тех, кто их оплакивал.

- ...Это княгиня Пхунон сказала, что ей все равно, если ее люди умрут! Да, я давала яд тебе, Императрица, но разве я хоть раз заставила принять его обманом? Джаанхон и бэкхон хоть и опасны для жизни, но их нельзя назвать настоящими ядами. К тому же, решение принять их ты принимал сам!

Слова вдовствующей императрицы могли быть ложью, но могли оказаться и правдой. От бессердечия княгини Пхунон, превзошедшего все ожидания, у Ён О защемило сердце.

- Значит, в этот раз вы тоже не обманывали, а просто дали яд евнуху, готовому на все ради семьи, и предложили ему выбор.

- Императрица! Мы же одна семья. Знаешь, почему кровных родственников называют плотью и кровью? Сейчас у вас с Императором идиллия. Но как долго, по-твоему, продлятся эти чувства? Ты правда веришь, что Император всю жизнь будет жить только с тобой? Даже если ты управляешь внутренним двором, разве ты ровня Императору, Сыну Неба? Если Император однажды изменит свое отношение, кто, кроме меня, вдовствующей императрицы, сможет его обуздать?

Голос вдовствующей императрицы стал еще более настойчивым и жалобным. Она как никто другой умела играть на жажде власти, алчности и глубинных страхах людей.

- ...

В ответ на молчание Ён О вдовствующая императрица продолжила:

- У Императора жестокий нрав. Если его чувства к тебе остынут, в опасности окажешься не только ты, но и наследный принц.

- Довольно.

- А правда ли, что Император дорожит одной лишь Императрицей? Если, как он говорит, у него есть только Императрица, только ты, то почему до сих пор жив Дам Со И, которого он когда-то так обожал? Разве ты не знаешь, в каком жалком состоянии сейчас находится некогда любимый им Дам Со И? Любовь, привязанность, радость - все это лишь временные чувства.

Вдовствующая императрица, забыв о своем положении, скривила губы в ухмылке, глядя на задумавшегося Ён О.

- Ненависть, обида и скорбь - тоже лишь временные чувства. Поскорее избавьтесь от дурных мыслей обо мне и о Его Величестве. Я ухожу. Я услышал все, что хотел. Благодаря вам, Вдовствующая императрица, мне стало легче держать в узде резиденцию князя Пхунона. Премного благодарен.

Ён О учтиво поклонился и повернулся.

- Ах ты мерзавец! А ну стоять! Вернись! Как ты смеешь так разговаривать со мной?!

Не в силах сдержать гнев, вдовствующая императрица колотила по решетке и истошно вопила.

Ён О вышел из павильона и собственноручно закрыл дверь.

- Ваше Величество.

- Ваше Величество, как вы?

Слуги из дворца императрицы, закончившие обсуждение с советом императорского рода и уладившие формальности с приговором, ожидали Ён О. Благодаря заботе жриц святилища, они выглядели гораздо лучше, чем во время последней встречи.

Луна ярко освещала все вокруг.

Стены темницы в павильоне при святилище, где держали вдовствующую императрицу, были толстыми. Глухой стук изнутри едва просачивался наружу, но слов было не разобрать.

- Ваше Величество.

- М?

- Какие ядовитые речи вела вдовствующая императрица? - тихо спросила Дон Ён и встала рядом с Ён О.

Хотя в последнее время она была занята подготовкой к свадьбе и переезду в княжескую резиденцию, ее забота о Ён О оставалась неизменной.

- Ну что за выражения. Следи за языком. Она просто упомянула человека, о котором я давно забыл.

Служанки дворца императрицы выстроились позади них. Они следовали на почтительном расстоянии за идущими впереди императрицей и старшей придворной дамой.

- Вы о Дам Со И? - легко отозвалась Дон Ён.

Спокойное лицо Ён О дрогнуло.

- Да. Но как ты...

- Это очевидно и без слов. Пэкхерын для вдовствующей императрицы - место хуже собственной могилы. Там она не сможет кичиться своим величием и будет вынуждена прозябать рядом с гробницей старика, к которому не питала ни капли любви. А что касается Дам Со И, то он скончался еще прошлой осенью.

Дон Ён упомянула о чужой смерти как о чем-то незначительном.

- Что? Почему? Как это случилось?..

Ён О от удивления остановился. Столько всего произошло, пока он был занят родами и совершенно обо всем забыл.

- Его Величество долго раздумывал: не говорить вам вовсе или сказать, что он умер от болезни.

- А какова правда?

- Он пытался убить Императора, поэтому, разумеется, Его Величество казнил его. Но, прошу вас, сделайте вид, что не знаете. В последнее время Его Величество старается скрыть от вас свою жестокость и хладнокровие. Это безнадежное дело, но он очень старается. Вы ведь подыграете ему?

Дон Ён улыбнулась, сочувствуя тщетным усилиям своего господина.

- Хорошо.

- Премного благодарна.

Услышав неожиданную новость, Ён О продолжил путь с слегка ошарашенным видом. Вскоре они столкнулись с процессией Императора, который вышел встретить Императрицу.

- Откуда идешь?

- Я ходил встречать слуг.

- А меня ты ни разу не выходил встречать, - тихо проворчал Сон Джэ над головой Ён О, явно желая быть услышанным.

- Что?

- Ничего.

Лицо этого красивого мужчины, который сначала сказал все так громко, чтобы его услышали, а потом стал отнекиваться, привлекло взгляд.

- Завтра я выйду тебя встречать.

- Ты обещал.

Ён О молча посмотрел снизу вверх на мужчину, который прекрасно знал, что он идет из обители жриц, но не стал задавать лишних вопросов. Сон Джэ встретил его взгляд.

- Да, я сдержу обещание.

Они привычным движением взялись за руки и пошли по ночной дороге. Сквозь ночь, тускло освещенную светом переносных фонарей, они шли в тишине, полагаясь на тепло рук друг друга.

Несмотря на жаркий воздух позднего лета, они не размыкали переплетенных пальцев.

Время от времени влажный, душный ветер мягко проносился в ночи. Увидев, как от легкого дуновения разлетаются волосы Ён О, Сон Джэ рассмеялся.

Конец первой дополнительной истории

«Ступая по снегу в поисках цветущей сливы»

В суровую стужу снежинки порхают,

Гусиным пером этот снег выпадает.

Не страшась ни ветра, ни льда,

Ступая по снегу, ищу сливу, счастливый и вольный всегда.

- Мэн Хаожань, «В поисках сливы среди снегов»

❖ ❖ ❖

Родильную комнату наполнил густой запах крови.

Кап, кап-кап.

Под огромным ложем в императорской родильной образовалась лужа крови. В эту багровую лужу падали тяжелые капли, стекавшие по ногам Ён О. Кровавая гладь зловеще подрагивала.

«А-а-а!»

«Несите больше ткани, живо!» - кричали лекари.

За ширмами, расставленными по всей комнате, суетливо сновали слуги. В тазах, которые выносили в коридор, плескалась вода, окрашенная в красный цвет.

Сон Джэ, нарушив этикет и оставшись караулить в коридоре у самой двери, был охвачен ужасом.

«Ён О-я!»

Император никогда не боялся запаха крови, даже на самых жестоких полях сражений, когда тот пропитывал все вокруг.

«Ваше Величество, прошу, успокойтесь.»

Евнух попытался увести императора подальше от родильной. Одним резким движением руки Сон Джэ отшвырнул евнуха Вана в сторону. Он был готов в любой момент ворваться в комнату.

«В случае с беременным мужчиной родовые пути, однажды открывшиеся и закрывшиеся при первых родах, во второй раз могут открыться легко, но есть риск, что они не раскроются вовсе. Узнать это можно лишь в самый последний момент перед выходом плода. Беременность у мужчин сопряжена со множеством рисков...»

Даже после начала схваток родовые пути императрицы не подавали никаких признаков раскрытия. Из-за этого дворец погрузился в страх. Ребенок рвался наружу, но путь был закрыт.

Лекари предлагали разрезать живот, вместо того чтобы пытаться расширить проход силой.

«Ваше Величество, Императрица больше не выдержит».

Император не давал разрешения на вскрытие брюшной полости. Но после нескольких часов мучительных схваток Сон Джэ уступил отчаянным мольбам лекарей и разрешил провести операцию.

Этот сон заканчивался в родильной комнате, пропитанной запахом крови.

«Если вы не спасете Императрицу, я прикажу похоронить всех лекарей и слуг заживо вместе с ним! Неужели вы ничего не можете сделать?! Ён О-я, я... это я виноват».

Рыдая, Сон Джэ кричал в сторону родильной. Вид статного мужчины, чьи щеки были мокры от слез, вызывал жалость, но исполненный величия императорский приказ, который выкрикивал верховный правитель, звучал сурово.

«Кё Ён О, я не позволю тебе умереть. Я не прощу тебя, если ты оставишь меня...!»

Вопреки грозному крику, Сон Джэ стоял на коленях, словно грешник, и проливал слезы.

«Ён О-я... Ён О!»

Мягкая рука коснулась Сон Джэ, который стонал и тяжело дышал во сне. Осторожные пальцы обхватили мокрую от слез щеку и погладили губы, которые все еще шептали угрозы: «Я убью вас всех, если вы его не спасете».

- Ваше Величество.

Услышав этот тихий, изящный голос, раздавшийся словно эхо из пропитанного кровью коридора, Сон Джэ вздрогнул. Он резко открыл глаза; по его лицу текли слезы.

Сквозь застилающую глаза пелену он увидел перед собой обеспокоенное лицо Ён О.

- Ён О-я.

Узнав того, кто разбудил его, Сон Джэ порывисто притянул его к себе. Даже прижав к себе это теплое, полное жизни тело, от которого исходил не запах крови, а тонкий аромат цветочного чая, Сон Джэ не мог перестать плакать.

- Ваше Величество. Вам приснился кошмар? - прошептал Ён О, находясь в его крепких объятиях.

В его голосе слышалась легкая усмешка, будто он собирался перевести всё в шутку.

Сон Джэ лишь крепче сжал его, пытаясь отдышаться, пока тот утешал его испуганную душу. Ён О ласково гладил по затылку мужчину, который все еще тяжело дышал.

Почувствовав это прикосновение, Сон Джэ с облегчением выдохнул. Глядя сверху вниз на Ён О, которого он держал в руках, он внезапно твердо заявил:

- Мы не будем заводить второго ребенка.

- ...

Это заявление прозвучало совершенно неожиданно. Ён О лишь растерянно моргнул, услышав столь категоричное решение.

Ваше Величество...

Ён О хотел было обратиться к нему, но Сон Джэ снова с силой прижал его к своей груди.

- Я больше не хочу детей от Императрицы. Никаких детей. Ни за что.

Сон Джэ поклялся в этом, и его широкие плечи вздрагивали, словно у напуганного ребенка, который всхлипывает после плача.

Слушая низкий голос, вибрирующий в груди мужчины, Ён О гладил спину императора, который словно защищался от невидимого врага. Он закрыл глаза и подумал про себя: Интуиция - поразительная вещь.

Как он узнал, что я беременен?

Казалось, чутье императора У Сон Джэ намного превосходило способности обычных людей. С другой стороны, в голову пришла дерзкая мысль.

Неужели он думал, что после всего, что мы делали, я не забеременею?

Учитывая, как часто это происходило, удивительно, что второй ребенок появился только сейчас.

Может, его никудышный метод контрацепции всё-таки хоть как-то работал?

Подумал он, но тут же покачал головой, отгоняя эту глупую мысль.

Говорили, что у беременного мужчины, принимавшего джаанхон, родовые пути восстанавливаются очень долго. Ён О втайне предположил, что их второй ребенок был зачат сразу же, как только организм восстановился достаточно для этого.

На следующий день, с самого рассвета, император вызвал министра общественных работ и приказал завершить отделку внутренних покоев во дворце императрицы.

Во внутренние покои дворца Коннёнджон, пустовавшие несколько лет, внесли ложе императрицы, трон и ширмы.

Из-за столь необычного поведения императора по дворцу поползли дерзкие слухи.

- С чего бы вдруг украшать покои императрицы?

- Всё равно, даже если украсят спальню императрицы в Коннёнджоне, она будет использоваться как ложе императора.

- А-а, так это просто обустройство еще одной спальни для Его Величества.

- Спальня императора, спальня в Хвахвонджоне в саду Гымрёнвон, а теперь и внутренние покои Коннёнджона. Обустраивать целых три опочивальни, как подобает величию императора... Должно быть, министерство общественных работ и министерство обрядов воют от такой нагрузки. Но хуже всего, наверное, приходится министерству финансов?

- Замолчите все. Любой павильон в императорском дворце может стать спальней императора. Хотите, чтобы вас утащили за такие дерзкие разговоры?

Министры, перешептывавшиеся между собой, поспешно смолкли после чьего-то предостережения.

❖ ❖ ❖

Тем временем императрица явила милость, пригласив в сад Гымрёнвон весь штат императорской лечебницы. Гымрёнвон, отдельный дворец, подаренный императором императрице, славился своими прекрасными видами.

Императрица часто устраивала приемы в Гымрёнвоне, желая поделиться красотой этого места со многими людьми.

Все сотрудники императорской лечебницы: главные лекари, аптекари, иглотерапевты и даже простые работники, приходили на банкет, который длился весь день. Там их угощали изысканными яствами и одаривали подарками.

Все, кто входил в Гымрёнвон, сияли улыбками.

Лишь главный лекарь Чан, входя в чайную комнату Увона, был мрачен. Вызванный тайным приказом императрицы, он еще по пути на банкет предчувствовал недоброе.

- Приветствую Ваше Величество Императрицу.

- Оставьте формальности, лекарь Чан. Подойдите ближе.

Императрица грациозно восседала на почетном месте в чайной. Здесь почетное место не возвышалось на помосте, как в тронном зале. Лекарь Чан осторожно приблизился к сиденью, расположенному на том же уровне, что и место, приготовленное для него.

- Прошу прощения.

Лекарь Чан украдкой взглянул на слуг императрицы, склонивших головы у входа в чайную.

- Не могли бы вы проверить мой пульс?

Императрица отослала своих приближенных слуг ко входу в павильон. Рядом с прекрасным мужчиной вместо слуг находилась наложница принца Ки - Ынгак Би. Ходили упорные слухи, что Ынгак Би, госпожа Дон, вскоре станет официальной женой принца Ки.

Хотя Ынгак Би была на несколько лет старше принца Ки, она пленила его своей невероятной красотой, и каждую ночь он проводил в ее спальне. Нынешний принц Ки, бывший ранее князем Чондо, так и не взял официальную жену, отдавая все свое внимание лишь Ынгак Би.

Учитывая, что он очень поздно женился и до этого ни с кем не имел связей, его привязанность к Ынгак Би была исключительной и необычной.

Впрочем, сейчас важно было не это.

- Прошу, дайте вашу руку.

Лекарь Чан склонил голову рядом с императрицей. В ответ на его слова Ынгак Би, Дон Ён, естественно закатала рукав и решительно протянула руку.

Это продолжалось уже несколько месяцев. Эта фальшивая проверка пульса длилась уже несколько месяцев.

- ...

Лекарь Чан подавил готовый вырваться вздох и искоса взглянул на Ынгак Би, протянувшую ему запястье. Дон Ён своим прекрасным, но холодным взглядом встретила полный сожаления взор лекаря, устремленный на ее руку.

Она слегка дернула рукой, торопя его начать осмотр. Лекарь Чан с мольбой во взгляде посмотрел на императрицу.

- ...

Сидя на почетном месте, Ён О лишь изящно улыбался, словно рука Дон Ён принадлежала ему самому. Он не торопил лекаря и не спрашивал, почему тот медлит.

Его добрый и спокойный взгляд был полон снисхождения. В нем не было ни мелкого умысла, ни злого намерения.

Лекарь Чан приложил пальцы к запястью Дон Ён. Вот уже третий месяц он докладывал императору ложные результаты осмотра императрицы. Если император узнает об этом, лекаря ждет смерть. Но ослушаться императрицу он не мог.

- Ваше Величество.

Убрав руку с запястья Дон Ён, лекарь Чан заговорил.

- Всё ли в порядке?

Лекарь Чан запнулся от этого изящного и бесстыдного вопроса императрицы. Судя по выражению лица, перед ним сидел невинный юноша, просто проверяющий свое здоровье.

- Вы здоровы.

Лекарь Чан старательно косил глазами, изучая своего истинного пациента, чье лицо было полно невинной лжи. Цвет лица у императрицы был хорошим, на щеках играл здоровый румянец. Не было заметно ни резкой потери веса, ни его набора. Признаков ранней беременности, таких как вялость или сонливость, тоже не наблюдалось.

Однако лекарь Чан был уверен, что императрица в положении. Доказательством тому служил приказ о фальшивых осмотрах, отданный три месяца назад.

- Ребенок в порядке.

Ён О не уточнил, чей именно ребенок. Это могло означать, что ребенок в его утробе в порядке, а могло значить, что в порядке внебрачный ребенок от наложницы лекаря Чана, которая сбежала.

- Р-роды уже прошли?

Не успев толком подумать, лекарь Чан выпалил мучивший его вопрос.

- Мгм.

Ён О кивнул, поднимая чашку с чаем.

- Где они сейчас...

- Этого я сейчас сказать не могу. Не потому, что я не доверяю вам, лекарь Чан. Вы же знаете, не так ли? Ваша ученица и дочь, женщина-лекарь, готова расправиться с матерью и ребенком... Ах, сделайте вид, что не слышали этого. Разве она не грозится покончить с ними, как только найдет? Да и ваша супруга их разыскивает.

- Так и есть.

Всё, что было у лекаря Чана, - это его врачебное искусство. Его положение в столице и дворце, связи, позволившие стать главным лекарем, - всё это принадлежало семье жены. Полгода назад его законная супруга и дочь узнали, что он поселил наложницу вне дома.

Императрица помогла его беременной наложнице сбежать, когда её преследовали родственники жены. При этом императрица презирала лекаря Чана за то, что тот не смог разобраться с наложницей, что сделал ребенка девушке, которая была намного моложе его, и что по неосторожности попался семье жены.

«Вы хотите, чтобы этот дворец воспользовался вами, лекарь Чан?»

Насмешка императрицы была болезненной. Прошло время, и теперь императрица вовсю использовала слабость лекаря Чана.

- Ваше Величество.

Хоть лекарь Чан и попал в зависимость из-за своей слабости и не мог ослушаться приказа, он всё же хотел до конца удостовериться в состоянии своего пациента - императрицы. Его смелость была встречена чистой улыбкой императрицы.

- Его Величество беспокоится обо мне, поэтому, лекарь Чан, храните тайну, пока я не дам разрешение.

Лекарь Чан задавался вопросом, о какой именно тайне говорит императрица. О том, что императрица беременна? Или о том, что он, личный лекарь императрицы, уже несколько месяцев проверяет пульс только у Ынгак Би?

- ...Слушаюсь.

Лекарь Чан до смерти боялся императора, который наверняка свернет ему шею, если узнает правду, но, не имея возможности ослушаться императрицу, он после долгого молчания в конце концов согласился.

Ён О положил на стол хлопковую ткань с простой маленькой вышивкой и крошечную детскую игрушку. Лекарь Чан узнал вышивку на ткани.

По кивку Ён О, Дон Ён собрала эти вещи и передала их лекарю Чану.

- Лекарь Чан, вы можете идти.

Лекарь Чан едва расслышал приказ императрицы удалиться. Казалось, от мягкой ткани в его руках исходил сладкий запах младенца. Он также узнал игрушку, которую сам когда-то подарил своей возлюбленной.

- Удаляюсь.

Лекарь Чан поспешно поклонился и собрался уходить. Ему не терпелось как следует рассмотреть маленькую вышивку на ткани, в которой наверняка скрывалось множество невысказанных слов, и эту прелестную игрушку.

Когда он покидал чайную, Ынгак Би тихо последовала за ним.

- Следите за языком.

Услышав тихий голос Дон Ён, лекарь Чан, чьи мысли витали где-то далеко, мгновенно пришел в себя.

- Этот ничтожный будет верен Вашему Величеству Императрице.

Императрица была его благодетельницей, спасшей его тайную семью. Лекарь Чан глубоко поклонился и удалился.

После того как дверь чайной закрылась, Ынгак Би, Дон Ён, вернулась на свое место, громко топая от недовольства.

- Ох уж эти мужчины.

Во взгляде Дон Ён, устремленном на дверь, за которой скрылся лекарь Чан, пылали отвращение и гнев. На ее великолепном прекрасном лице читалась едкая неприязнь.

- В этом дворце тоже есть мужчина...

На робкий шепот Ён О Дон Ён резко ответила:

- Вас это не касается, Ваше Величество.

Лекарь Чан был образцом старого и никчемного мужчины. Однако Ён О хотел было немного возразить, что не все мужчины таковы.

- ...

Но Дон Ён долгое время наблюдала, как мужчины благородного происхождения заводят жен и наложниц. И она ненавидела это. Однако она была полна противоречий: когда ее господин стал императором и завел огромный гарем, она делала вид, что не замечает этого.

Игнорируя Ён О, который шевелил губами, собираясь что-то сказать, Дон Ён залпом выпила цветочный чай, предложенный императрицей. С шумом опустив пустую чашку на стол, Дон Ён сказала:

- Нельзя вечно обманывать Его Величество.

В чайной незаметно остались лишь они двое. Выпроваживая лекаря Чана, Дон Ён отослала и слуг, охранявших павильон изнутри.

- Я не собираюсь обманывать Его Величество.

Услышав эти нелепые слова Ён О, Дон Ён нахмурила свои красивые брови. Ее лицо выражало полное недоумение: «Что за чушь вы несете?».

- Ваше Величество.

- Просто я пока не могу сказать Его Величеству.

Дон Ён ошеломленно смотрела на императрицу, которая так тщательно обманывала императора.

Несколько дней назад император внезапно объявил, что разделяет спальни с императрицей, и затеял перестройку дворца императрицы. При этом император приказал обставить внутренние покои императрицы роскошно и пышно. Более того, он потребовал проложить кратчайший путь, соединяющий его спальню со спальней дворца императрицы, расположенной перпендикулярно его собственным покоям.

Дон Ён подумала, что сама идея с «кратчайшим путем» уже в корне неверна, хоть это и было дерзкой мыслью. Большинство слуг во дворце наверняка думали так же, как она.

Это была пустая трата денег, причем немалая. Драгоценная государственная казна расходовалась впустую.

Глупости императора на этом не закончились. Он вызвал всех аптекарей и главных торговцев из Южного Королевства для личной аудиенции. Это была встреча, приправленная угрозами создать противозачаточное средство, подходящее конституции императрицы.

По этим действиям можно было легко догадаться о мыслях и планах императора.

Он хотел проводить с императрицей ночи напролет, не беспокоясь о родах, которые стали бы бременем для императрицы.

Это было настолько очевидно, что не заметить было невозможно.

Последние несколько дней император добродетельно спал в своей спальне в одиночестве. А императрицу он отправлял ночевать в отдельный дворец, в спальню Гымрёнвона.

Император просыпался среди ночи, звал евнухов и давал им разные поручения, а вчера даже вызвал чиновника, который уже ушел со службы, и заставил его работать. А как только рассвело, он тут же направился в Гымрёнвон, чтобы проверить, как поживает императрица.

- Ваше Величество, я выскажу свои глупые мысли без утайки, так что прошу, выслушайте. Вы должны как можно скорее сообщить ему, что его никчемный план уже провалился, чтобы в будущем между вами не возникло разлада.

Дон Ён грубо высказала свое мнение.

- Называть план Его Величества никчемным... Дон Ён, раз уж ты стала Ынгак Би...

На вежливое замечание Ён О Дон Ён небрежно махнула рукой. Казалось, она на мгновение о чем-то задумалась, а затем нервно проворчала:

- Почему члены императорской семьи всегда говорят такими окольными путями?

На ее лице было написано, что дворцовый этикет и правила ей осточертели. Ён О, вспомнив о члене императорской семьи рядом с Дон Ён, хотел было что-то сказать, но просто закрыл рот.

Принц Ки мучает Дон Ён этикетом?

Если спросить об этом, вряд ли получишь вразумительный ответ. Очевидно, что Дон Ён сверкнет глазами на своем прекрасном лице и заявит, что принц Ки и она - просто товарищи, живущие под одной крышей.

Хотя, кажется, это не так.

Зная, что Дон Ён решительно отвергнет его личное мнение, Ён О просто поднял чашку с чаем.

- Ваше Величество.

Дон Ён снова позвала его, видя, что он лишь попивает чай с загадочным выражением лица, по которому невозможно прочитать мысли.

- Его Величество сказал, что не хочет второго ребенка.

Ён О проговорил это непринужденно, с легкой улыбкой.

- ...

Дон Ён вспомнила бесчисленные ночи, когда император приходил к императрице.

Разве это возможно?

Будь она все еще личной придворной дамой императрицы, она бы дерзко, как и подобает верной подчиненной, затеяла спор с бывшим господином. Слова императора были поистине абсурдны.

Дон Ён, забыв, что находится перед своим господином, обхватила гудящую голову руками. Теперь она ясно, словно наяву, видела, как во дворце император и императрица будут обманывать и остерегаться друг друга.

Точнее, императрица будет обманывать императора и держать ухо востро, а император будет погружаться в трясину поражения, даже не осознавая этого.

Император в любом случае проиграет. Поражение уже предопределено! Проиграл, точно проиграл!

Дон Ён била себя кулаком в грудь, сглатывая слова, которые не могла произнести вслух.

- Дон Ён, ты плохо себя чувствуешь? Позвать лекаря?

Императрица с добрым выражением лица беспокоилась о Дон Ён. Дон Ён, нахмурив красивые брови, покачала головой.

- Его Величество не прав. Его Величество очень сильно заблуждается.

- Я знал, что Дон Ён на моей стороне.

- Поэтому, Ваше Величество...

Дон Ён попыталась мягко убедить обычно снисходительную и ласковую императрицу раскрыть правду императору, который творил глупости.

- Не хочу.

Решительный отказ Ён О поверг Дон Ён в отчаяние. Они так любят и берегут друг друга, так почему же проявляют такое бессмысленное упрямство? Обоих было трудно переубедить из-за их высокого положения.

- Ваше Величество.

- Встаньте на мою сторону, Дон Ён. Кто еще в этом дворце послушает меня? У меня есть только Дон Ён. И сохраните мой секрет. Если вы это сделаете, то, когда я поеду с наследным принцем в Гоксан, я возьму Ынгак Би с собой. В Гоксане у меня есть серебряный рудник, не хотите взглянуть?

Дон Ён ненавидела даже малейшие проблемы во дворце. Поэтому она хотела как можно скорее избавиться от этой нелепой ситуации, в которой поражение императора было неизбежно.

Однако молодой господин из рода Кё, выходец из семьи крупных землевладельцев Гоксана, слишком хорошо знал, какие слова могут соблазнить слух Дон Ён.

Серебряный рудник.

Дон Ён, у которой было тяжело на душе, словно она объелась от бремени огромной тайны, которую не хотела знать, при этом слове отбросила все тяготы и энергично закивала.

Дон Ён решила, что, вернувшись в резиденцию принца Ки, поделится этим невероятным секретом со своим товарищем. Она составила блестящий план: пригрозить принцу Ки, чтобы он строго хранил тайну, а самой отправиться смотреть на прекрасный серебряный рудник в Гоксане.

Кабинет принца Ки был обставлен со вкусом. Когда они переезжали в резиденцию принца Ки, подаренную императором в качестве свадебного подарка, невеста, Ынгак Би Дон Ён, лично позаботилась об убранстве этой комнаты.

- Это ваша наложница.

Дело в том, что кабинет принца Ки был их местом для обсуждения планов.

Обозначив свое присутствие снаружи, Дон Ён тут же распахнула дверь кабинета.

- Входи...

Принц Ки не сидел за столом, а стоял перед ширмой, накидывая верхнюю одежду. Это было на него не похоже. Рожденный вторым сыном в семье Сук, принц Ки в детстве воспитывался в большей роскоши, чем нынешний император, и ничего не умел делать своими руками.

То, что такой мужчина сам снял и повесил свою одежду на ширму, было странно.

- Би, разве по этикету не полагается сначала объявить о себе, дождаться разрешения войти, и только потом открывать дверь?

Как и подобает члену императорской семьи, любящему соблюдать этикет, принц Ки вежливо сделал замечание.

- Прошу прощения. У вашей наложницы вошло в привычку сначала докладывать старшим, а потом быстро передавать то, что ей известно, вот я и совершила такую грубость. И кроме того, разве это не наше с Вашим Высочеством общее пространство? Неужели вы спрятали здесь какую-то невероятную красавицу?

- Разве есть в поместье принца Ки красавица, сравнимая с нашей сестрицей Дон?

Принц Ки, когда хотел слукавить или притвориться близким, называл Дон Ён «сестрицей Дон». Дон Ён, уловив след ароматного благовония, витавшего в комнате, усмехнулась.

- Ваше Высочество, если вы приводите в поместье красавицу для личных утех, то нужно вести ее не в этот скучный, претендующий на благородство кабинет, а в спальню или гардеробную. Разве не я их роскошно обставила для вас?

- С этим этот принц разберется сам. Зачем вы так внезапно ворвались? Есть какие-то важные новости?

- Есть.

- Есть?

Принц Ки, собиравшийся сесть за стол и притвориться занятым чем-то возвышенным, остановился. Дон Ён ослепительно улыбнулась, глядя на удивленное лицо У Ён Хона.

- Во дворце во второй раз распустится джаанхон.

- ...

Принц Ки не сразу понял слова Дон Ён и посмотрел на нее с недоумением.

- Это строжайшая тайна.

- Тайна? Что это значит...

- Я говорю, что знать об этом должны только вы, Ваше Высочество. Никто, и особенно ваш господин, не должен об этом узнать. Поняли? Ха-а, как же полегчало.

- Би, разве такое можно скрыть, просто пытаясь скрыть?

Принц Ки развернулся и поспешно подошел к Дон Ён. Судя по тому, что он подошел к ней без колебаний, человек, которого он привел в кабинет, не был кем-то, чье присутствие вызвало бы проблемы, если бы о нем узнали снаружи.

- Это не наше с Вашим Высочеством дело. В общем, это строжайшая тайна. Поняли? А я отправлюсь в Гоксан смотреть на серебряный рудник. Это уже скоро. Тогда я удаляюсь.

Дон Ён, вопреки своему великолепному и красивому лицу, склонила голову набок, словно уличная хулиганка, небрежно поклонилась и вышла из кабинета. Принц Ки попытался было последовать за ней, чтобы прояснить загадочные слова о тайне, которую она так небрежно бросила.

- Сестрица Дон! Подтверди, правильно ли я понял... Би! ...Почему она так быстро ходит?

Принц Ки открыл дверь, через которую вышла Дон Ён, и выглянул наружу. Коридор был уже пуст. У Ён Хон и Дон Ён, договариваясь об условиях брака, решили использовать кабинет для обмена информацией и не ставить там слуг.

Глядя в пустой коридор, принц Ки вдруг опомнился, закрыл дверь и вернулся вглубь кабинета.

Он направился за книжный шкаф, где спрятал своего тайного гостя. Однако в пространстве между книжными полками остался витать лишь густой запах бумаги.

- ...

На лице принца Ки отразилась досада.

❖ ❖ ❖

Дворец наследного принца был погружен в глубокую тишину. Слуги, охранявшие павильон, стояли на своих местах словно статуи. Они сдерживали даже дыхание, и лишь когда открывалось окно спальни дворца наследного принца, им дозволялось двигаться и вести себя как живым людям.

Скрип.

Это был сигнал, что придворная дама Чу, охранявшая постель, встала со стула.

- ...

Спальня была торжественной и безмолвной, совсем не похожей на детскую комнату. Придворная дама Чу открыла окно спальни, позвала слуг, подошла к кровати и улыбнулась.

- Ваше Высочество, вы проснулись?

На огромной кровати смирно лежал проснувшийся маленький ребенок. Несмотря на то, что он только что проснулся, он не капризничал, а только моргал глазами; малыш был точной копией императрицы с его чистой красотой.

- М-м-м...

Придворная дама Чу осторожно убрала волосы, упавшие на округлую, словно персик, щеку. Из маленьких шевелящихся губ вырвался милый звук.

- Позвольте я вас посажу.

Придворная дама Чу подняла и усадила наследного принца, который еще не до конца проснулся.

- Угу.

Ответил ребенок, двигая своими молочно-белыми щечками. Его белая, нежная кожа и большие, четко очерченные глаза, напоминающие прекрасную императрицу, идеально гармонировали на еще детском лице. Точеный нос и красивые губы заставляли всех, кто его видел, восхищенно вздыхать.

Родственники из клана Кё говорили, что наследный принц - это точная копия императрицы в детстве, словно ожившее воспоминание. Они вспоминали, что когда на этом прекрасном, как персик, лице расцветала сияющая улыбка, она слепила глаза.

Говорили, что, увидев эту улыбку, человек неосознанно отдавал любую драгоценность, которую держал в руках, стоило ему только протянуть руку и попросить.

- ...

- ...

Слуги дворца наследного принца то и дело украдкой поглядывали на лицо кукольно-прекрасного наследного принца У Дже Шина. Им хотелось подарить этому подобному цветку высочеству теплую улыбку, если вдруг их взгляды встретятся.

Однако ребенок сидел с сияющим лицом, но равнодушным видом, ожидая воду для умывания.

Молодой евнух, прослуживший во дворце наследного принца всего два месяца, оступился и издал шум. Красивое лицо, до этого спокойно сидевшее, метнуло взгляд в сторону звука.

Казалось, по павильону пронесся ледяной ветер.

- ...Шумно.

Повернув голову в сторону придворной дамы Чу, наследный принц тихо произнес это слово.

- Вам было шумно? Ваша слуга строго его накажет.

Дама Чу с улыбкой доброй матери нежно погладила маленькую спину принца. Но взгляд, которым она смотрела на принца, был полон любви, а когда она обернулась к слугам, он стал холодным и леденящим.

Дама Чу глазами приказала ему выйти, и молодой евнух, оступившийся лишь раз, был готов расплакаться. Но здесь нельзя было ни падать на колени, моля о прощении, ни издавать звуков.

Евнух попятился из павильона, стараясь не шуметь даже шелестом одежды. Остальные слуги бросили на уходящего короткие сочувствующие взгляды и низко склонили головы.

Все же это был его первый проступок, так что сразу из дворца наследного принца его не выгонят. Все надеялись, что милосердная императрица спасет его.

Звук наливаемой в нефритовый таз воды разнесся по тихому павильону, где было слышно, как падает игла. Ребенок погрузил маленькие ручки в воду для умывания, поданную служанкой.

И тут же резко выдернул их, вытирая руки о хлопковую ткань, которую держала дама Чу.

- Не хочу. Мне это не нравится...

Дама Чу и служанка, ответственная за воду, обменялись тревожными взглядами. Они не могли понять, почему принц сегодня недоволен водой, которую нагревали на том же огне и то же время, что и вчера.

С прекрасного, как цветок персика, лица ребенка капал холод. На опущенном, капризном детском личике проступило высокомерное выражение императора.

- Прошу прощения.

- Ц-ц-ц, У Дже Шин. Что значит «не нравится»?

Наследный принц метнул взгляд в сторону чистого голоса, который так дерзко назвал его по имени. В павильон уверенной походкой вошел Ён О, одетый скромно, без всяких украшений.

- Папа...! Приветствую Ваше Величество Императрицу.

На прелестном лице, узнавшем Ён О, расцвела улыбка. Милые губы произнесли приветствие императрице, как того требовал этикет. Ребенок, у которого еще не до конца сформировалось произношение, говоря длинную фразу, под конец начал немного шепелявить.

- Императрица, желаю вам бесконечного састя.

Ён О рассмеялся над исковерканным произношением ребенка.

- Наследный принц, оставьте формальности. Не «састя», а «счастья».

- Састя.

- Счастья.

- Састя... Дже Шин еще маленький, он не может.

- Ха-ха-ха, верно. Наш Дже Шин еще малыш. Произношение со временем наладится. Малыш мой, почему ты с самого утра так утомляешь слуг?

Ён О погрузил руки в воду для умывания, приготовленную служанкой, и мягко пожурил принца.

Ребенок, увидев, как руки отца, точной копией которого он был, погружаются в воду неподходящей температуры, едва заметно дрогнул бровями. На лице наследного принца читался безмолвный крик: «Не хочу!».

- ...

Ён О, прекрасно понимая это, все же коснулся мокрыми руками пухлых щек ребенка. Если бы это сделал кто-то другой, принц своим милым голоском приказал бы ему убраться, но ласковый произвол императрицы он стерпел.

Вытерев лицо принца пару раз, Ён О вынул руки из таза. Служанка тут же положила на его руки подготовленную хлопковую ткань.

- Умывайся, Наследный принц.

Ён О сказал это с ласковой улыбкой, но строго. Повинуясь мягкому, но решительному приказу императрицы, маленькие ручки принца медленно опустились в таз.

Плеск, плеск.

Ребенок, умывая лицо водой, температура которой ему совершенно не нравилась, выглядел все более обиженным. Но он не мог ослушаться отца, который наблюдал за ним, и закончил умывание.

Ён О взял у дамы Чу ткань и вытер мокрое лицо ребенка. Вообще-то наследный принц никогда не вытирал лицо той же тканью, которой вытирал руки. И уж тем более не вытирал лицо тканью, на которую попала вода и намочила её. Но он смиренно принимал все, что делал его отец Ён О.

- Молодец.

Ён О поднял на руки привередливого наследного принца и погладил его по маленькой спинке. Хоть обиженными должны были быть слуги, ребенок зарылся в мягкие объятия, утешающие его, и издал слабый звук:

- Папа.

- У Дже Шин, я же говорил, что ты должен быть добр к слугам. Нельзя капризничать с теми, кто тебе помогает. Ты должен быть великодушен к людям, которые трудятся ради наследного принца.

- Да.

- Выберем обувь? Пойдем поздороваемся с отцом-Императором, пока он не ушел.

- Вон те.

Ребенок уткнулся лицом в плечо отца, от которого исходил тонкий аромат, и выбрал обувь. Ён О опустил ребенка на пол, помог надеть обувь, а затем снова взял на руки.

Наследному принцу было всего три года. И все же по дворцу уже ходили слухи, что своей придирчивостью, чувствительностью и суровостью он не уступает самому императору.

Однажды утром Ён О жаловался на капризный характер юного принца.

«Может, это потому, что он родился во дворце? Ребенок слишком придирчив. И в кого он такой? У меня вовсе не такой чувствительный характер».

В ответ на этот наивный вопрос Сон Джэ промолчал.

«...»

Ён О удивился молчанию мужа. Император, хоть и был избирателен, в целом обладал покладистым характером. Даже если швы на одежде мешали, он спокойно ее носил; с аппетитом ел простую еду, купленную на улице, и спал даже в суровых условиях.

«У вас, Ваше Величество Императрица, чувствительная натура. Просто к этому добавляется привычка замечать, но пропускать мимо, поэтому служить вам не сложно», - ответил на его вопрос главнокомандующий Левой гвардии Кё Джин О.

«Я вовсе не такой чувствительный».

На эти слова Ён О его брат, Кё Джин О, лишь ухмыльнулся. Генерал вскоре ушел по просьбе адъютанта. И именно тогда Сон Джэ, молчавший все это время, поставил чашку, которую вертел в руках.

«А вот я - придирчив. Я не такой чувствительный, как благородный молодой господин из клана Кё, но именно придирчив. Я не выношу того, что мне не нравится».

«Что?»

«В кого пошел наследный принц? В меня. Если мне что-то не нравится, значит, не нравится. Похоже, от Кё Гонджа он унаследовал чувствительность и проницательность, а от меня - придирчивость и избирательность».

Услышав этот вердикт Сон Джэ, Ён О пришел в ужас. Сам он, внимательно наблюдая за всем, старался не упускать даже мелочей. Но он был не из тех, кто придирается ко всему замеченному и выставляет это напоказ.

«Что... Что же нам делать?!»

«Ничего. Просто примите, что таков его характер, Императрица. Слугам дворца наследного принца придется несладко».

Ён О потерял дар речи от такой безответственности императора. С того дня Ён О старался крепко держать поводья, чтобы принц не мог тиранить слуг.

Нельзя допустить появления тирана!

*

Ребенок с мягкими и сладкими, словно персик, щечками был очарователен. И слишком умен.

Ученик наставника из учебного павильона наследного принца уже более десяти раз убегал в слезах после замечаний трехлетнего принца: «Не так». Ребенок еще не умел читать, но запоминал все, что слышал, с первого раза. Поэтому, если ученик наставника читал неверно то, что принц уже знал, тот немедленно и резко поправлял его: «Не так».

- Наследный принц.

- Да.

- Дже Шин-а, ты должен быть так же ласков с другими людьми, как и со своим отцом.

Круглые, чистые щечки радостно кивнули в ответ.

- Угу!

Император, закончивший утреннее собрание, начавшееся на рассвете, шел к ним. Ён О опустил на землю ребенка, которого держал на руках.

- Отец-Император!

Улыбка широко расцвела на щеках, пахнущих молоком. Дже Шин, смешно и звонко топая маленькими ножками, подбежал и с разбегу бросился в объятия Императора.

- Наследный принц.

Сон Джэ поцеловал его в персиковую щечку, а затем подхватил прижавшегося к нему ребенка на руки. Когда он выпрямился, и мир вокруг внезапно оказался далеко внизу, малыш радостно взвизгнул.

- Кья-я. Папа!

Из объятий Сон Джэ ребенок замахал ручками Ён О. Ён О со странным чувством смотрел на двоих, приближающихся к нему с улыбками.

- Ваше Величество.

- Императрица.

Сон Джэ и Ён О обменялись обращениями вместо поклонов. Дже Шин, сидя на руках у Сон Джэ, протянул короткую ручку к Ён О, пытаясь схватить его за руку. Ён О взял протянутую руку ребенка и уже собирался сделать замечание.

Но Сон Джэ, который в присутствии Императрицы забывал о вежливости и правилах, прижался своим боком к телу Ён О и обнял его, положив руку на спину. Рука мужчины, обнимавшая талию, скользнула ниже, ближе к бедрам. Застигнутый врасплох Ён О вздрогнул от прикосновения мужчины, ощупывающего его бок, и попытался стряхнуть руку.

Сон Джэ плавно перехватил руку, которая пыталась его оттолкнуть. И так, плотно прижавшись друг к другу телами, они медленно пошли вперед.

- Ваше Величество.

Ён О снова попытался оттолкнуть Сон Джэ, чувствуя неловкость ситуации. Но в твердых кончиках пальцев, поглаживающих его бок, который понемногу округлялся, сквозила нежность и трепетная любовь. Каждый раз, когда рука мужчины мягко гладила его, у Ён О, казалось, сердце ухало вниз.

- Почему вы зовете меня, Кё Гонджа?

Если оттолкнуть его здесь слишком сильно, это будет выглядеть жестоко и вызовет подозрения.

Император был проницателен.

- Неужели вы не знаете, почему я вас зову? Министры, находившиеся в главном зале, еще даже не все разошлись. Ваша рука...

- Не хочу.

Сон Джэ, словно капризный ребенок, еще плотнее прижал свое тело к Ён О. Мужчина держал на руках юного наследного принца. Если грубо толкнуть его или проявить агрессию, это сочтут не просто государственной изменой, но и попыткой разрушить династию.

- Мы... мы на улице. Неужели вы не боитесь людских глаз?

- Не боюсь, - бесстрашно ответил У Сон Джэ на предостережение Ён О.

- Не баюсь.

Когда маленький ребенок повторил слова отца, Сон Джэ и Ён О одновременно рассмеялись.

Слуги следовали за их семьей, с умилением наблюдая издалека. И личные слуги императора, и слуги императрицы, и слуги из дворца наследного принца - все счастливо улыбались.

В отличие от них, лица министров, наблюдавших за троицей издали, были кислыми. Члены императорской семьи, проходившие мимо, тоже выглядели неоднозначно. Однако обе стороны не были союзниками, поэтому, держась своих фракций, они проходили мимо, делая вид, что не замечают друг друга.

❖ ❖ ❖

Министр церемоний Ван Гван Хак с тоской во взгляде смотрел на императора издалека. Его скорбь и страх достигли своего пика около двух лет назад.

Даже сейчас, вспоминая то время, Министр церемоний выдохнул дрожащий от страха воздух.

Фух.

Два года назад. Когда с момента рождения наследного принца прошел уже целый год, и время шло день за днем.

Хотя он уже был пожалован титулом наследного принца и получил в свое распоряжение собственный дворец, у него все еще не было имени из трех иероглифов.

Министерства и ведомства давили на императора и Министерство церемоний, требуя как можно скорее утвердить имя принца. Весь штат Министерства церемоний работал, выжимая из себя все силы и время.

Всего один иероглиф.

В императорской семье существовал иероглиф поколения, общий для всех, поэтому, чтобы определить имя наследного принца, нужно было выбрать всего лишь один уникальный знак.

Это случилось как раз в тот момент, когда Министр церемоний преподнес императору рекомендованные иероглифы для имени и собирался поклониться. Бумаги с иероглифами, поданные Министерством, взмыли в воздух кабинета Императора.

Небольшие свитки с написанными иероглифами, отброшенные рукой Императора, ударили Министра церемоний Ван Гван Хака прямо в лицо. Министр растерянно смотрел на каллиграфию, бившую его по лицу, - на те самые иероглифы, над которыми в Министерстве церемоний трудились днями и ночами, не смыкая глаз.

- В-Ваше Величество!

- Министр церемоний, и это ты принес мне как иероглифы? - прошептал низким голосом император, сидевший на возвышении.

В его объятиях сидел наследный принц, которому едва исполнился год. Император, только что с любовью смотревший на мягкие, как цветок персика, щечки прекрасного ребенка, теперь метал холодные взгляды.

При виде иероглифа «Рве» (Гром), отскочившего от головы министра, и «Чим» (Вторгаться/Проникать), ударившего того по уху, императора пробрала мелкая дрожь, словно ему нанесли смертельное оскорбление.

Покойный Император, который был намного старше нынешнего, был большим охотником до женской красоты. Множество наложниц родили ему принцев.

Сын императора использовал тот же иероглиф поколения, что и его племянники. Все достойные иероглифы, которые хорошо сочетались с иероглифом поколения, уже были использованы сыновьями и племянниками покойного императора. А поскольку большинство из них плохо кончили, нельзя было позволить наследному принцу носить иероглиф, который уже использовал кто-то из его неудачливых кузенов.

- ...Прошу прощения.

Министру и всему Министерству церемоний было обидно. Но их оппонентом был император. С возвышения исходила аура, холодная, как иней.

- Я отклоняю все иероглифы, предложенные Министерством церемоний.

- Ваше Величество, но...

- Разве эти грубые иероглифы, предложенные Министерством, достойны стать именем моего наследного принца? Мне не нравится ни один из них. Я не могу назвать принца иероглифом, который мне не по душе.

- В таком случае...

У министра разболелась голова при мысли о том, что придется снова созывать чиновников. То, что императору не приглянулся ни единый знак, было катастрофой.

- Министр, ты и вправду считаешь, что иероглифы, предложенные тобой и твоим ведомством, подходят наследному принцу?

Император укорял министра, покачивая на руках прелестного принца. Министр Ван Гван Хак плотно сжал губы, решив не рисковать и не говорить ничего лишнего, чтобы не гневить правителя.

- ...

Изначально император был человеком, который не знал ни родственной привязанности, ни зова крови. Следовало бы указать ему, что таскать принца на руках - это неприглядно и нарушает этикет, но, глядя на лицо очаровательного младенца в объятиях императора, можно было отчасти понять гнев правителя.

Наследный принц, которого улыбающийся во весь рот император принес в кабинет на руках, с каждым днем все больше походил на императрицу своей чистой красотой.

«Мой сын слишком красив».

Эти слова, брошенные однажды императором, когда он утешал принца, перевернули дворец вверх дном. Министры и слуги были шокированы и сбиты с толку, видя императора, ведущего себя как безрассудный, влюбленный в ребенка глупец. Но, глядя на лицо принца, подобное весеннему цветку, никто не мог ни упрекнуть императора в ребячестве, ни посмеяться над ним.

- Министерству церемоний отстраниться от выбора имени для наследного принца.

С холодного возвышения раздался ледяной низкий голос:

- О-отстраниться... Как Министерство церемоний может отстраниться от наречения Его Высочества наследного принца, Ваше Величество? Это невозможно...

Наречение членов императорской семьи, и особенно наследного принца, в строгом соответствии с правилами и этикетом было прямой обязанностью Министерства церемоний. И это была их самая важная задача.

- Я ждал от Министерства целый год. Больше я ждать не намерен. Нет нужды и дальше подавать мне небрежно подобранные иероглифы, которые мне не нравятся. Ступай.

- Ваше Величество, я...

- Я сам дам имя наследному принцу. Разве принц не мой сын? Будем считать это моим капризом. Я сообщу Высшему совету и Военному ведомству, что буду действовать по своему усмотрению.

- Но...

- Я также сообщил Императрице, что сделаю все по-своему, и попросил не вмешиваться в этот каприз. Она позволила. Почему ты еще здесь? Министр церемоний, тебе нечем заняться?

Император порылся в свитках, сложенных рядом с троном, всем своим видом показывая, что готов завалить министра работой.

- Ухожу.

Министр церемоний решил пока отступить. Если подытожить упрямство императора, смысл был таков:

«Я не дам своему прекрасному сыну имя, которое мне не нравится! Убирайтесь прочь с этими паршивыми иероглифами!»

Император превратился в одержимого дурачка, с которым невозможно было даже заговорить об императрице и принце. То, что в императорской семье царила гармония, было хорошо, но нельзя было обходить законы, прикрываясь словами о «капризе Императора».

Министр церемоний тут же отправился к канцлерам, чтобы доложить о том, что император узурпировал обязанности Министерства, и разработать план действий. Услышав доклад министра, канцлеры гражданского и военного ведомств, как и следовало ожидать, начали ссориться между собой.

А вечером того же дня, сразу после того как чиновники покинули службу, император объявил, что дал имя наследному принцу.

У Дже Шин.

Император дал согласие на внесение придуманного им имени принца в императорскую родословную книгу.

Императора можно было назвать разрушителем родословной. Он был очень поздним ребенком покойного деда-императора и был младше сыновей предыдущего императора. Из-за этого почти не осталось хороших иероглифов, подходящих к иероглифу поколения для мужчин императорского рода, которые мог бы использовать принц.

Поэтому тот факт, что имя принца было дано в обход правил поколений, сочли допустимым, так как это случилось всего один раз. Признали это исключением, решив, что раз принц - существо благородное и особенное, то и имя у него может быть уникальным.

Проблема возникла позже.

Объявив имя принца, император даровал статус члена императорской семьи и имя Юкрану из дворца Чвихо - сыну, рожденному наложницей в те времена, когда император был еще князем, и до сих пор не признанному ни его сыном, ни членом императорского рода.

У Дже Ён.

Император даровал Юкрану статус члена императорской семьи, но не пожаловал ему титул князя или принца. Вместо этого он отдал ему в вечное пользование дворец Чвихо - одну из отдельных резиденций императора, где мальчик жил до этого.

Таким образом, официальным титулом мальчика стало «Чвиран».

А имя - У Дже Ён.

Прозвище «Юкран», которое заставляло сомневаться в происхождении и статусе мальчика, сменилось на «Чвиран», что означало «Молодой господин из дворца Чвихо».

- Чвиран!

Во всем дворце больше всех Чвирана любил наследный принц. Маленький принц, чья привередливость, как говорили, не уступала отцовской, души не чаял в рослом мальчике, который был старше его на несколько лет.

У Дже Шин, У Дже Ён.

Если смотреть только на их имена, казалось, что они подобраны в соответствии с правилом чередования поколений, словно у родных братьев. Это привело в замешательство министров и канцлеров, а члены императорской семьи впали в панику.

Родственники императора раздумывали, не стоит ли им сменить свои иероглифы поколений или вовсе поменять имена, чтобы соответствовать имени наследного принца. Проблема заключалась в том, что никто не знал, какой именно иероглиф в имени Дже Шин является показателем поколения.

Однако в имени владельца дворца Чвихо, У Дже Ёна, присутствовал иероглиф «Ён» (Вечный/Славный/Цветок), который являлся традиционным иероглифом поколения для нынешних членов императорской семьи. Поскольку статус владельца дворца Чвихо был необычным, существовала вероятность, что иероглиф поколения был поставлен не сразу после фамилии, а в конце имени. Так что сходство имен принца и владельца дворца Чвихо, из-за которого казалось, что они используют один и тот же иероглиф поколения как братья, могло быть простым совпадением.

- Ваше Величество, может быть, нам следует изменить иероглифы поколений в именах наших детей в соответствии с именем Его Высочества наследного принца?

- Просим вас, поведайте нам, какой иероглиф в имени Его Высочества является иероглифом поколения.

Император не отвечал на эти вопросы, которые его племянники несколько раз осторожно задавали. Это было мучительно - император знал ответ, но молчал.

- ...

И это была не единственная трудность.

- Чвиран!

Владелец дворца Чвихо приходил во дворец каждые семь дней, чтобы засвидетельствовать почтение императору и императрице. В эти моменты он обращался к императору «Ваше Величество», а к императрице - «Ваше Величество Императрица», поэтому было неясно, признал ли император его своим сыном.

Однако наследный принц, называвший владельца дворца Чвихо ласковым прозвищем «Чвиран», часто звал его «хён». Было непонятно, использовал ли он слово «хён» просто как обращение к старшему мальчику или же как обращение к родному старшему брату.

- Хён, покатай Дже Шина на спине.

Владелец дворца Чвихо хорошо заботился о наследном принце, который ходил за ним хвостиком. В дни, когда Чвиран приходил во дворец, двое детей бегали и играли по всей территории.

- Наследный принц очень дружен с владельцем дворца Чвихо.

Всякий раз, наблюдая такие сцены, члены императорской семьи и министры старались завязать разговор, пытаясь выведать то, о чем умалчивал император.

Спустя год после того, как владелец дворца Чвихо У Дже Ён был признан членом императорской семьи, получил свой дворец и имя, император восстановил в правах Юн Чвиа, которая умерла, будучи лишенной статуса и разжалованной в простолюдинки за свои преступления. Более того, он посмертно повысил Юн Со Хва, даровав ей титул Юн Би.

Это еще больше запутало императорских родственников и министров.

- Разве владелец дворца Чвихо не родной сын Его Величества?

- Юн Би родила его через шесть месяцев после того, как стала наложницей, так что вероятность того, что это родной сын Его Величества, полностью исключена.

- Мы можем лишь предполагать, что его настоящим отцом был один из сыновей покойного императора.

- Может быть, он не внук, а сын покойного императора? Судя по тому, что в имени владельца дворца Чвихо использован иероглиф поколения для племянников, это вполне возможно. Вспомните, во времена покойного императора, когда владелец дворца Чвихо родился, его не признали сыном нынешнего Императора, но и избавиться от него тоже не позволили.

Члены императорской семьи были сбиты с толку и растеряны, а у министров пухла голова.

Чем старше становился владелец дворца Чвихо У Дже Ён, тем меньше он походил на императора. У мальчика были яркие черты лица, как у его матери Юн Би, а нижняя часть лица и общая аура напоминали покойного императора.

Поэтому все во дворце, за исключением императора и императрицы, были заняты тем, что пытались уловить настроение и понять ситуацию. Если император воспитывает внебрачного сына покойного императора, то следует ли считать это великодушием? Или же это расплата за милость покойного императора, который хоть и пренебрегал им в детстве, но не убил? Все это было загадкой.

Ясно было одно: император был непростым человеком. Только это не вызывало сомнений.

*

Министра церемоний и его ведомство мучили не только исключительное имя наследного принца и загадочный владелец дворца Чвихо.

У императора была принцесса, рожденная еще до того, как он взял в жены императрицу.

Принцесса Хвиван, У Юн Хэ.

В рождении принцессы не было никакой тайны, как не было проблем с императорским этикетом или именем. Имя принцессе дал сам император, также не обращая внимания на правила чередования поколений.

- Тэран! (Старшая сестра)

Главным опекуном принцессы Хвиван была Син Би, Нын Чо Хён. Син Би, ставшая настоятельницей храма Хвангыкса, часто отправляла принцессу Хвиван во дворец.

Наследный принц любил свою сестру, которая как две капли воды походила на отца, так же сильно, как и Чвирана из дворца Чвихо. Однако принц был еще очень мал. Поэтому он не мог правильно произнести довольно сложное имя принцессы.

Юнг-Юнг.

У У Юн Хэ было множество прозвищ. Дальние родственники называли ее «Хвиван» или «Принцесса», а ровесники из императорского рода звали «Хэ-я».

В кругу императорской семьи ее называли «Юн-Юн», но принц из-за своего юного возраста и нечеткого произношения звал сестру «Юнг-Юнг». Всякий раз при этом принцесса Хвиван и Чвиран изо всех сил старались не смеяться над милым лепетом принца.

В три года наследный принц заметил, что брат и сестра сдерживают смех из-за его произношения.

«Хён».

Когда же это было? Принц с серьезным видом наблюдал за тем, как Ён О называл генерала Левой гвардии Кё Джин О «вторым братом».

А как тогда он называл старшего дядю, который в Гоксане?

Тэхён.

Обычно Ён О звал старшего брата Кё Мён О просто «старший брат», а второго брата Кё Джин О - «второй брат», но ответил так, чтобы принцу было понятнее.

И вот, несколько дней спустя, ребенок позвал принцессу Хвиван, У Юн Хэ, таким образом:

- Тэран!

Министр церемоний и чиновники его ведомства чуть не упали в обморок, услышав этот крик принца.

Первенца мужского пола среди внуков императора во дворце принято было называть «Тэ Хванджа» (Великий/Старший принц). Но к девочкам приставку «Тэ» (Большой/Великий) никогда не применяли. Более того, принцесса Хвиван не была первой принцессой императора.

Среди нынешних детей императора титул «Тэ Хванджа» мог бы подойти наследному принцу. Но поскольку он уже носил титул наследного принца, называть его «Тэ Хванджа» не было смысла.

- Ваше Высочество, почему вы называете принцессу Хвиван «Тэран»?

Спросил наставник из Сиганвона во время урока. Об этом его попросили Министр церемоний и другие сановники, которые были щепетильны в вопросах этикета и которых коробило прозвище «Тэран» в отношении принцессы.

- Тэран - это значит большая нуна (старшая сестра).

У ребенка были свои четкие правила.

Он отбросил предрассудки о «Тэ Хванджа», и хотя иероглиф «Ран» обозначал мужчину, для маленького принца это не имело значения. И владелец дворца Чвихо, и принцесса Хвиван были близкими людьми, которые играли с ним, поэтому обращаться к ним похожим образом не казалось ему странным.

- Это всего лишь прозвище, что в этом такого?

На робкие возражения Министра церемоний Ён О лишь беззаботно рассмеялся и легко отмахнулся.

- Тэран, не тяжело ли тебе добираться летом от императорского дворца до Чхоногуна?

При этом он и сам естественно называл принцессу Хвиван прозвищем «Тэран».

Ваше Величество Императрица!

Министру церемоний хотелось плакать. Отбросив болезненные воспоминания о том, как его побили иероглифами, он строго доложил об этой проблеме императору.

- Принц еще мал, нужно проявить понимание.

Император, на чью строгость в вопросах этикета он так рассчитывал, полностью переменился, когда дело коснулось принца.

- Я слышал, Тэран вчера прибыла во дворец?

И даже сам император назвал принцессу Хвиван «Тэран». Вследствие этого и сама принцесса Хвиван начала требовать, чтобы окружающие называли ее «Тэран».

В безопасности ли императорская родословная?!

У министра церемоний голова шла кругом, и он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок, стоило ему подумать об этих милых семейных прозвищах. Но, оглядываясь назад, понимал, что прозвища для удобства - это еще пустяки.

Горечь, досада, безысходность и замешательство министра церемоний достигли своего пика сегодня утром.

❖ ❖ ❖

Канцлеры Высшего совета и Главный канцлер решили: мать владельца дворца Чвихо У Дже Ёна - несомненно, бывшая наложница императора Юн Би, а личность отца, в соответствии с волей покойного императора и нынешнего императора, будет считаться неизвестной.

Канцлеры Военного ведомства пришли к заключению, что раз опекунами владельца дворца Чвихо являются император и императрица, и поскольку уже есть наследный принц с подтвержденным статусом, то вопрос о происхождении владельца дворца Чвихо больше не подлежит обсуждению.

Однако члены императорской семьи беспокоились из-за владельца дворца Чвихо, чье происхождение было туманным. Им также не нравилось обращение к принцессе Хвиван, противоречащее этикету. Но с этим можно было разобраться со временем, а сейчас существовал более важный вопрос.

Они настаивали на необходимости выяснить, какой из иероглифов в имени наследного принца является иероглифом поколения. С этим согласились и канцлеры.

Поэтому в конце заседания в главном тронном зале вперед вышел министр церемоний.

- Ваше Величество.

- Министр церемоний.

В зале воцарилась тишина. Канцлеры и гражданского, и военного ведомств с нетерпением смотрели на полное страха лицо министра церемоний, подгоняя его.

- Я, как представитель Министерства церемоний, хотел бы задать один вопрос.

- Говори.

- Когда в будущем у наложниц родятся принцы, будут ли они следовать правилу иероглифа поколения Его Высочества наследного принца или же традиционному правилу чередования поколений императорского рода? Я считаю, что этот вопрос необходимо четко определить.

Министр церемоний Ван Гван Хак хотел добавить, что определенность в этом вопросе облегчит дальнейшую работу Министерства.

- ...

Император, сидящий на возвышении, некоторое время смотрел на министра церемоний, а затем перевел взгляд на канцлеров гражданского и военного ведомств.

«Это вы его подговорили?»

Его вид говорил именно об этом.

- ...

- ...

Канцлеры, поймав взгляд императора, низко склонили головы в поклоне. Склоненные головы выражали почтение.

- Министр церемоний.

- Да, Ваше Величество.

- В моей оставшейся жизни не будет внебрачных детей.

Низкий голос, раздавшийся с возвышения, был тверд. Сон Джэ за короткий миг уловил удивление поднявших на него глаза канцлеров и замешательство стоящих позади членов императорской семьи.

- Ваше Величество!

Главный министр Пон Сын вышел из строя и вступил в поле зрения сидящего на возвышении.

- Главный министр, вам есть что сказать?

- Ваш покорный слуга осмеливается произнести дерзкие слова перед Вашим Высочеством. Прошу строго наказать меня за мою дерзость! Ваше Величество, невозможно, чтобы в будущем не рождались принцы от наложниц! - повысил голос Пон Сын, низко склонив голову.

- Продолжай.

Император на троне выглядел равнодушным.

- Нам известно, что Ваше Величество дорожит Императрицей и ценит ее. Всем министрам известно, что Императрица родила Его Высочество наследного принца, рискуя собственной жизнью. Поэтому Ваше Величество поступает правильно, возвышая Императрицу и заботясь о ней. Мы не требуем, чтобы дворец наложниц был заполнен прямо сейчас, но оставлять его пустым на протяжении всего вашего правления - неправильно!

- Вот как?

- Ради спокойствия государства на Вашем Величестве лежит обязанность обеспечить наследников. Почему вы пытаетесь игнорировать интересы государства? Императрица - благородная особа, но она не может быть выше интересов государства!

Главный министр Пон Сын решительно высказал свое мнение. Вслед за ним выступили и другие сановники высокого ранга.

- Ваше Величество! Возьмите свои слова обратно, это совершенно недопустимо! Не принимать наложниц в будущем?! В истории империи Юль еще не было случая, чтобы внутренним дворцом управляла только одна Императрица.

- Значит, я установлю рекорд.

- Ва-Ваше Величество... Разве вы не разделили недавно покои с Императрицей? Неужели вы хотите сказать, что в императорской семье больше не будет потомков? Это ставит под угрозу государство...

Бах! Император с силой ударил по подлокотнику трона. От громкого звука вышедшие вперед канцлеры гражданского ведомства вздрогнули.

- Вы всегда проявляли излишний интерес к моим семейным делам. Я думал, сегодня день заседания в главном тронном зале? Бесполезно говорить вам, чтобы вы не лезли в дела моей семьи, все равно не послушаете.

Император усмехнулся так, чтобы министры услышали.

- Ваше Величество!

- Закройте рты. Раз уж вам так любопытно, полагаю, будет справедливо, если я развею ваши сомнения. Ради государства я провозгласил законного принца, рожденного от Императрицы, наследником престола. Наследник есть, что еще вам нужно?

- Его Высочество Наследный принц, безусловно, благородный и законный...

- Я не давал разрешения открывать рот, канцлерам молчать. Вы что, втайне от меня готовите мятеж? У нас есть достойный наследный принц, так почему вы беспокоитесь о государстве? Кто замышляет государственную измену, раз вы так волнуетесь?! Если кто-то признается прямо здесь, я отрублю голову только ему и прощу остальных. Если есть желающие признаться - выходите.

После грозного окрика Сон Джэ канцлеры, наперебой лезшие вперед, поспешно притихли.

- ...

- ...

Евнухи, охранявшие трон, согнулись в поклоне так низко, что их головы коснулись пола. Наблюдавшие за этим министры последовали их примеру.

- Скажу заранее, чтобы вы не истолковали мои слова превратно или не так поняли. Я не намерен в оставшуюся жизнь пускать во внутренний дворец или задний двор ни одну хозяйку павильона. Более того, я не имею ни малейшего намерения заводить внебрачных детей где-либо еще. Так что, если вы печетесь о спокойствии государства, молитесь о моей своевременной кончине и крепком здоровье наследного принца. Все свободны.

Заявление императора повергло министров в шок. Члены императорской семьи также были в замешательстве.

- О боже.

- Влияние клана Кё достигнет небес. Его Величество так предан Императрице…

- ...Все, замолчите.

Заявление императора было полным величия и холодным. Но если задуматься, то только что император выразил свою глубокую и пылкую любовь к императрице.

- Императрица действительно очень изящна.

- А вы знаете, сколько детей может родить мужчина, принявший джаанхон? Поищите лекаря из Намчхона.

- Разве вы не слышали, что Его Величество недавно разделил покои с Императрицей?

Выходя из тронного зала, члены императорской семьи и министры сбивались в кучки и перешептывались с единомышленниками.

Сон Джэ, сидящий на троне, спокойно наблюдал за ними. Казалось, его воля была донесена до министров. Скоро канцлеры объединятся и придут устраивать сцены, но это происходило не в первый и не во второй раз, так что он не боялся.

- Я встаю.

- Ваше Величество.

Евнух Ван, помогавший ему спуститься с трона, тихо подал знак. Снаружи тронного зала ждал министр церемоний Ван Гван Хак.

- Разве я не дал достаточно ясный ответ?

- Мне поговорить с ним отдельно?

- Нет.

Сон Джэ решил уделить немного времени министру церемоний, который стойко терпел его в течение года и, даже побелев от страха после того, как его побили свитком с иероглифами, не сбежал.

- Ваше Величество.

- Министр церемоний, тебе есть что еще сказать?

У министра церемоний сердце замирало каждый раз, когда приходилось иметь дело с императором, обладавшим скверным характером. Но, в конце концов, жизнь чиновника подобна жизни подёнки.

- Прошу прощения, но да, Ваше Величество.

- Что такое?

- Я запечатлею в своем сердце слова Вашего Величества о том, что в будущем не будет наследников от наложниц. Однако прошу, дайте указания, как нам поступать, если родятся законные принцы и принцессы. Будут ли будущие законные внуки императора следовать правилу иероглифа поколения Его Высочества наследного принца или же традиционному правилу чередования поколений императорского рода? Нам необходимо определиться с этим, чтобы Министерство церемоний могло правильно выполнять свою работу в будущем.

В ответ на слова министра Сон Джэ издал низкий звук.

- Хм, я обдумаю это и дам вам знать.

- ...Д-да.

- Можешь идти.

Император приказал ему удалиться, а сам ушел первым. Министр церемоний был озадачен, но трезво оценил ситуацию: на данный момент ничего не изменилось.

Однако тот факт, что император, который несколько лет мучил и гонял его и Министерство, охотно согласился подумать и дать ответ, вселил в него некоторую надежду и облегчение.

С другой стороны, возник и вопрос.

Говорят, он недавно решил спать в разных покоях с императрицей, но собираются ли они продолжать рожать детей? Второго, третьего и так далее? Но ведь императрица - мужчина, и способность к зачатию появилась благодаря особому лекарству джаанхон, а беременность в таком случае, как говорят, намного опаснее обычной.

Но император выглядел так, словно всерьез собирался обдумать иероглиф поколения для следующего ребенка и сообщить о своем решении.

- ...?

Министру церемоний казалось, что он что-то понял, но уверенности не было. Вскоре он осознал, что реальность мрачна, и с глазами, полными печали, посмотрел на императорскую семью вдалеке.

❖ ❖ ❖

Ён О внимательно наблюдал за Сон Джэ, который обнимал и успокаивал наследного принца. Вернувшись с заседания в главном тронном зале, император был раздражен и недоволен всем миром. Он пребывал в таком состоянии, когда хочется кого-нибудь ударить. Но поскольку физически бить людей он не мог, император рубил их словами.

Хотя он заметно смягчился, когда маленький Дже Шин вышел его встречать, его суровый нрав никуда не делся. Однако сегодня, всякий раз встречаясь взглядом с Ён О, император издавал тихий смешок.

- Ваше Величество.

- Мм.

- Что-то случилось в тронном зале?

Ён О задал вопрос так, словно говорил о пустяках. Сон Джэ слегка нахмурил брови и взглядом показал Ён О подойти ближе.

Странно.

Ён О, насторожившись, все же склонил голову к красивому лицу, которое его звало. В тот же миг быстрый мужчина наклонился и поцеловал Ён О в щеку.

Удивленный Ён О попытался быстро отстраниться. Но Сон Джэ крепко обнял его, удерживая за спину и не давая вырваться из объятий.

- Я совершил похвальный поступок, - произнес он с гордостью.

- ...Что вы делаете? Похвальный поступок, говорите?

- Сын тоже хочет поцелуй папы.

Ребенок, сидевший на руках у Сон Джэ, заерзал, пытаясь перебраться к Ён О. Лепет юного принца, который с трудом выговаривал слова из своего скудного запаса, тоже смущал. Ён О попытался забрать ребенка, тянущегося к нему.

В этот момент Сон Джэ взглядом подозвал Кым Ге, поручил ей заботу о Ён О, а сам побежал прочь, прижимая к груди наследного принца.

- Нельзя. Я сам буду носить своего красивого сына. Ты ведь говорил, что любишь Отца-Императора, верно, наследный принц?

- Да, люблю. Кья-я-я!

Высокий мужчина побежал широкими шагами, и наследный принц в его объятиях залился смехом. Слуги дворца наследного принца с тоской смотрели на императора, бегущего с невероятной скоростью.

- Ваше Величество! Нельзя приучать принца к рукам...

Ён О с растерянностью смотрел на Сон Джэ, который убежал далеко, а теперь возвращался, держа ребенка под мышкой. У Сон Джэ наблюдалось то же поведение, за которое взрослые обычно отчитывали незрелых дядюшек из клана Кё, когда те играли с детьми.

Когда император сближался с принцессой Хвиван, он вел себя похожим образом, доставляя немало хлопот слугам храма Хвангыкса, и Ён О даже как-то подавал письменную жалобу, осуждая поведение императора.

Утренняя прогулка выдалась весьма сумбурной.

В тот день император не поехал на любимую охоту. Он поздно позавтракал с императрицей и наследным принцем, а затем отвел принца в Сиганвон. Отменив встречу с министрами в кабинете, он, словно ласковый возлюбленный, не отходил от Ён О и вдоволь разминал ему руки.

Хочет, чтобы я сыграл на цитре?

Лишь спустя долгое время Ён О подумал, что, возможно, это и имелось в виду. Но спросить он не успел - император вернулся в павильон Чхонханджон. А после, как говорили, он вызвал лекарей из Намчхона и долго не отпускал их, расспрашивая о чем-то.

Никто не знал, что именно У Сон Джэ требовал от лекарей из Намчхона. Вероятно, как и всегда, приказывал изготовить противозачаточный отвар, подходящий для организма императрицы.

Самое странное случилось тем же вечером.

Император впервые за долгое время вызвал дворцового лекаря. Лекарь, согласно протоколу, порекомендовал императору укрепляющее лекарство.

Этот мужчина, даже получив ранение мечом, позволял лишь наносить мазь на рану, но от укрепляющих отваров отказывался. Это было в его характере - обычно он с пренебрежением отвергал горячие и горькие лекарства. Но на этот раз император послушно принял предложение лекаря выпить укрепляющее средство.

Это было первое укрепляющее лекарство, которое он принял с момента восшествия на престол.

- Он болен?

Услышав эту новость, Ён О был сбит с толку и озадачен. Поведение Императора было настолько странным, что он приказал родственникам из клана Кё явиться во дворец императрицы.

В чайной комнате дворца императрицы густо распространился тонкий аромат цветочного чая. Родственники из клана Кё, получив приказ императрицы, закончили свои утренние дела и прибыли во дворец около полудня.

Многие члены клана Кё находились при императорском дворе. Пан Вон Са, приведший их, сел рядом с Ён О и рассказал о том, что произошло вчера в главном тронном зале.

Родственники, которые либо сами присутствовали на заседании, либо слышали о нем по слухам, серьезно слушали рассказ Пан Вон Са. Поскольку он находился рядом с Императором, то должен был знать всё точнее всех.

- Его Величество провозгласил: «В моей оставшейся жизни не будет внебрачных детей». И тогда...

Пан Вон Са с бесстрастным лицом рассказывал о событиях в тронном зале, словно равнодушный рассказчик. Его речь, произносимая отстраненно, обладала странной притягательностью.

- Кха, пф-ф!

Ён О не сдержался и выплюнул чай, который держал во рту.

«В моей оставшейся жизни не будет внебрачных детей».

В памяти всплыло лицо того статного мужчины, который вчера так хвастливо красовался перед ним.

«Я совершил похвальный поступок».

Высокомерные слова императора повергли канцлеров в шок. Появилось предчувствие, что многие знатные семьи начнут осуждать императрицу или беспокоиться за императора.

У Сон Джэ не был главой обычной семьи. Он был владыкой Поднебесной. Поэтому его слова, косвенно провозглашающие отказ принимать наложниц, должно быть, привели двор в ужас.

- Ваше Величество, вы в порядке?

Пан Вон Са осмотрел Ён О, сидящего на возвышении. Он говорил все тем же спокойным тоном, что и во время рассказа. Ён О поспешно поставил чашку, прикрыл рот широким рукавом и кивнул.

Поскольку вошло много родственников из клана Кё, всех посторонних попросили удалиться. Двери и окна чайной комнаты были открыты, но дворцовых слуг рядом не было.

- Я в порядке.

Увидев кивок Ён О, Пан Вон Са продолжил с обеспокоенным видом. Чем больше он передавал диалог между императором и канцлерами в тронном зале, тем яснее становилась серьезность ситуации.

Император формально сохранял наложниц в императорской родословной, чтобы успокоить опасения министров. Но во вчерашнем разговоре он открыто заявил, что больше никогда не примет наложниц. Все уже догадывались об этом, но император сам первым озвучил то, о чем раньше умалчивал.

У Сон Джэ поклялся, что в оставшейся жизни у него не будет ни детей от наложниц, ни других внебрачных детей.

- Министры, должно быть, очень встревожены из-за слов Его Величества. Говорят, что двор и внутренний дворец - это разные вещи, но нет ни одного сановника или крупного аристократа, который был бы выше интриг с наложницами или желания стать родней императорскому дому.

Пан Вон Са болтал так, словно его это совершенно не касалось.

- Дядюшка.

- Ваше Величество, люди будут тыкать пальцами и ругать меня и клан Кё, называя жадными родственниками, чья алчность не знает границ. Однако я был очень доволен вчерашними словами Его Величества.

- ...

Ён О тупо смотрел на благообразно улыбающееся лицо Пан Вон Са. Пан Вон Са, являвшийся центром клана Кё в столице, сохранял добродушное выражение лица, хотя в его глазах и светился блеск хитрого политика.

- Разве в глазах мира клан Кё уже не является коварной родней, пользующейся влиянием наследного принца? Клан Кё будут сдерживать, даже если мы будем просто сидеть смирно. Раз уж нас все равно будут ругать, то пусть лучше Его Величество дорожит и любит Ваше Величество и наследного принца.

- Дядюшка.

Если бы кто-то услышал, то сказал бы, что клан Кё собирается пойти по пути алчных родственников. В ответ на останавливающий возглас Ён О, Пан Вон Са пренебрежительно махнул рукой.

- Мне все равно, что говорят другие. Я очень доволен моим племянником-зятем, восседающим на высоком троне. Я и раньше считал Его Величество человеком, которому можно верить и за которым стоит следовать, но теперь я спокоен, видя его искреннюю заботу о Вашем Величестве.

Пан Вон Са посмотрел на Ён О с нежностью во взгляде. Если бы они были в частном доме, он, возможно, похлопал бы юного племянника по руке, даже зная, что это невежливо.

- В таком случае, позволите ли вы всем молодым господам из клана Кё присутствовать на церемонии стрельбы из лука в этом году?

Ён О как бы невзначай озвучил предложение, которого, должно быть, очень ждал император. Пан Вон Са, с нежностью смотревший на племянника, медленно опустил взгляд и с изяществом поднял чашку чая.

- ...Хо-хо, у чая прекрасный аромат.

- Дядюшка.

- Клан Кё пользуется большим уважением в Ёнсане и Гоксане. Насколько высокомерно это будет выглядеть, если такая могущественная семья толпой явится на ежегодное мероприятие императорской семьи и двора? Кроме того, ваш покорный слуга не является главой всего клана Кё. Если глава рода в Гоксане прикажет, я сделаю, но я не могу вот так просто, по своему усмотрению, слепо следовать воле Его Величества. Разве вы не понимаете?

Пан Вон Са, притворявшийся непонимающим, изящно оправдывался перед упрекающим его Ён О. Перед императором он бы просто скромно молчал с легкой улыбкой, заставляя того кипеть от злости, но перед племянником он хотя бы немного раскрывал свои мысли.

- А если прикажу я?

Ён О поднял поставленную ранее чашку и произнес это с высокомерием. Пан Вон Са с задумчивым лицом посмотрел на возвышение.

- Если Императрица отдаст приказ роду, нам придется подчиниться.

- Хм, если только многочисленный клан Кё явится толпой, это будет неловко. А если все молодые господа из знатных семей в окрестностях столицы примут участие, это станет площадкой для примирения и единения, не так ли?

- Я постараюсь собрать мнения.

Если бы в церемонии стрельбы из лука, устраиваемой императорским домом и двором, приняли участие все крупные аристократы, авторитет императора возрос бы.

По правилам, стрелять из лука могли только чиновники 3-го ранга и выше, поэтому члены семей крупных аристократов могли просто прийти, поприсутствовать и уйти. Некоторые считали это потерей лица, а другие полагали, что если все придут, как клан Кё, это будет сочтено легкомысленным поведением.

Ён О покачал головой в ответ на активную реакцию дядюшки, готового последовать его воле.

- Если я отдам такой приказ, пойдут слухи, что я пользуюсь влиянием как могущественный родственник. Я просто пошутил, не обращайте внимания. Прошу прощения, что задавал личные вопросы о делах в тронном зале и при дворе. Я не знаю, какие перемены произошли в душе Его Величества, но раз уж я узнал о ситуации, я буду внимательно следить за всем.

- Вряд ли у него произошли какие-то перемены в душе. Разве это не было демонстрацией его чувств к Вашему Величеству перед всеми?

Пан Вон Са пил чай, продолжая болтать с довольным выражением лица.

Странно.

Ён О не мог радоваться так же беззаботно, как его родственники. Казалось, он что-то упускает, но он никак не мог понять, что именно.

Что же это?

Видя его задумчивость, Пан Вон Са заговорил, словно только что вспомнил:

- Старику Шиму, похоже, нравится жизнь гостя в Гымрёнвоне. Говорят, и его лавка с медицинскими книгами в столице процветает. Вам больше ничего не нужно?

- Я получил большую помощь от родни по материнской линии, когда был в Чуане. Пожалуйста, время от времени проверяйте, нет ли людей или дел, требующих моей помощи.

- Хорошо.

Ён О предложил родственникам чай. В чайной комнате, наполненной ароматом цветочного чая, текло время, полное гармонии.

❖ ❖ ❖

В период между поздней зимой и ранней весной вечерний воздух был все еще холодным. Сон Джэ и Ён О, расставив повсюду в императорском кабинете Суоджэ небольшие жаровни, ждали вечернего приветствия наследного принца.

Император, который даже зимой называл тепло жарой, проявил удивительную заботу о маленьком сыне, приказав нагреть Суоджэ так, чтобы внутри стало жарко. И даже этого ему показалось мало - он постелил пушистые меховые подушки.

Позади спинок кресел императора и Ён О были приготовлены меховые одеяла на случай, если принцу станет холодно. Не зная о такой заботе отца, наследный принц вошел в Суоджэ, держа за руку придворную даму Чу и хныча:

- Чвиран, не уходи.

- Ваше Высочество, если вы поприветствуете Его Величество и Императрицу, то сможете увидеть Чвирана.

Двери павильона открылись, и вошедший ребенок, увидев лица Сон Джэ и Ён О, хотел было броситься к ним бегом. Но когда дама Чу позвала его: «Ваше Высочество», он, словно вспомнив о приличиях, остановился и, притворяясь взрослым, степенно зашагал вперед.

- Отец-Император, ваш сын пришёл вас навестить. Как ваше здравие? Папа, ваш сын пришёл вас навестить. Как ваше здравие?

- Отец-Император, ваш сын приветствует вас. Вы здаровы? Папа, ваш сын приветствует вас. Вы здаровы?

Сон Джэ и Ён О мягко улыбнулись, глядя на неловко сложенные ручки ребенка, который старался следовать этикету, но из-за нечеткого произношения звучал забавно.

- Встань, наследный принц. Я здоров. Ты хорошо провел сегодняшний день?

- Да, отец-Император. А можно Чвирану поспать в Восточном дворце?!

Как только Дже Шин закончил с приветствием, он поспешно выпалил то, что хотел сказать, боясь забыть.

- Скажи Чвирану, чтобы он остался сегодня в Восточном дворце. Приготовьте место в западном павильоне Восточного дворца.

Ранее Император разрешал Чвирану заходить во дворец, но не позволял оставаться на ночь. Как бы принц ни просил, он всегда ласково, но твердо проводил черту, напоминая, что у Чвирана есть свой дом во дворце Чвихо.

- ...

Ён О был ошарашен недавними переменами в настроении императора. Человек изменился, причем слишком сильно.

- Ваша миласть бизгранична!

По подсказке дамы Чу, велевшей поблагодарить за милость, принц потер глаза и совершил поклон. Глаза ребенка, который еще мгновение назад энергично болтал, стали сонными, словно все это было притворством. Он застенчиво улыбнулся и, сложив короткие ручки и ножки, принял позу для поклона.

Совершая поклон, полагается лишь слегка коснуться пола частью тела, но ребенок плюхнулся всем телом.

Глядя на распластанную на полу маленькую спину, Сон Джэ с улыбкой обернулся к Ён О. Ён О тоже рассмеялся, глядя на эту милую картину.

- ...

Однако Дже Шин, который должен был встать после благодарственного поклона, почему-то затих. Стоявшая рядом дама Чу, взглянув на наследного принца, сделала неловкое выражение лица.

- Придворная дама Чу, в чем дело?

- Наш наследный принц, похоже, заснул, - ответил Сон Джэ, опередив удивленного Ён О. Он издал тихий смешок, словно не мог вынести этой милоты.

Все в Суоджэ с любовью смотрели на наследного принца, который уснул, распростершись на полу во время вечернего приветствия.

- Разбудите его и заберите.

Ён О махнул рукой, веля поднять и разбудить принца. Но Сон Джэ тут же покачал головой.

- Нет, оставь. Императрица поистине бессердечна.

Выставив Ён О бессердечным человеком, Сон Джэ поднялся с трона. Он осторожно погладил ребенка, уснувшего в поклоне, и бережно поднял его на руки.

- Ваше Величество, я отнесу наследного принца.

- Не нужно.

Когда Ён О попытался забрать принца, Сон Джэ отвернулся, пряча ребенка. Роскошное одеяние принца скользнуло по кончикам пальцев Ён О и ускользнуло.

- ...

Ён О с недоумением смотрел на императора, который словно умыкнул у него сына.

- Ах, точно. Наследный принц, через пять ночей приедет Тэран. Я должен был сказать ему об этом, но он уснул, - прошептал Сон Джэ, укачивая ребенка на руках.

Услышав это, Ён О очнулся от своих мыслей и растерялся.

- Тэран? Но до лета еще далеко. Что-то случилось в храме Хвангыкса?

- Ничего не случилось. Дже Шину нравится играть с Тэран, вот я и спросил, не хочет ли она приехать, и она согласилась.

В последнее время наследный принц У Дже Шин был счастлив и весел. Чвиран, который раньше приходил во дворец только в первые дни месяца, теперь появлялся каждые три дня, чтобы поиграть с принцем. А если приедет еще и Тэран, то дни принца будут наполнены радостью.

- Соп Хён, покажи Императрице то, что я написал. Побудь здесь немного. Я ненадолго схожу в Восточный дворец, - сказал Сон Джэ, держа ребенка на руках, и погладил Ён О по щеке.

- Да, Ваше Величество.

Прежде чем Ён О успел как-то отреагировать, Сон Джэ, быстрый и нравом, и действиями, вышел из комнаты. Дама Чу и дворцовые слуги последовали за императором и наследным принцем из Суоджэ.

Евнух Ван принес оставшемуся на троне Ён О то, что написал император. На бумаге красивым почерком была написана поэма. Ён О завороженно читал любимое произведение, написанное любимым почерком, но вдруг опомнился.

Император ведет себя подозрительно.

- Евнух Ван.

- Да, Ваше Величество Императрица.

На зов Ён О евнух Ван подошел ближе.

- Когда Его Величество написал это?

- Он написал это сегодня после заседания в малом тронном зале.

- Но после заседания в малом зале Его Величество обычно оставляет министров, чтобы обсудить способы решения текущих вопросов. У него было время на это?

Евнух Ван едва заметно улыбнулся и вежливо ответил:

- Разве это не знак того, как сильно Его Величество дорожит Вами, Ваше Величество?

Судя по уклончивому ответу евнуха, император сегодня действительно распустил министров сразу после собрания, не задерживая их для обсуждений. В последнее время император часто откладывал дела. А ведь раньше он работал на износ и загонял министров до седьмого пота.

Странно.

Император также любил утреннюю охоту. Но в последние дни он не выезжал ни на охоту, ни на верховую прогулку, неотлучно находясь во дворце. Словно во дворце было что-то, что нужно охранять.

- ...

Ранее, когда они были вдвоем до прихода принца, этот мужчина долго перебирал пальцы Ён О. Ён О думал, что император просто заботится о руках музыканта, который будет играть для него на цитре.

Неужели это не так?

Держа в руках доказательство нежности У Сон Джэ - любимые стихи, написанные красивым почерком, - Ён О терялся в догадках.

- Его Величество в последнее время часто встречается с аптекарями из королевства Намчхон?

- ...Да, прошу прощения, но это так.

- И сегодня?

- Да, сегодня днем он тоже вызвал аптекарей и травников из Намчхона и долго с ними беседовал.

Раньше Ён О полагал, что для аптекарей из Намчхона эти встречи были сродни допросам с угрозами со стороны императора. Ему было немного стыдно за У Сон Джэ, который настойчиво требовал подобрать подходящие противозачаточные средства, и он часто упрекал его за это.

Однако теперь все обстоятельства указывали на одно: подозрение, что У Сон Джэ знает о его беременности, крепло.

- Как он узнал?

На внезапный вопрос Ён О евнух Ван склонил голову.

- Простите?

- Ничего.

Ён О покачал головой и с подозрением посмотрел на евнуха. Вскоре снаружи послышался шум возвращающейся свиты. Дверь открылась, и вошел Сон Джэ, на которого падал мокрый снег.

Ён О пристально посмотрел на мужчину снизу вверх.

- Кё Ён О, почему ты так смотришь?

Сон Джэ махнул рукой, отсылая слуг. Мужчина коснулся прохладными от ветра пальцами уголков глаз Ён О, которые так странно смотрели на него, а затем поцеловал их.

Мягкие губы, изогнутые в улыбке, коснулись его кожи.

- Сон Джэ-я.

- Мм?

Сон Джэ гортанно рассмеялся над этим непочтительным обращением.

- Тебе нечего мне сказать?

- Кё Ён О, ты допрашиваешь меня? Ты сегодня особенно красив, Кё Гонджа. Можно я отнесу тебя в спальню на руках? Ну, что-то вроде этого?

Слова императора убедили Ён О окончательно. Мужчина знал о его беременности. В прошлый раз, когда Ён О носил ребенка, У Сон Джэ не позволял ему ходить самостоятельно.

- У меня тоже есть ноги, Ваше Величество.

Ён О не стал допытываться, как он узнал. Он понимал, что в конечном итоге от этого мужчины ничего нельзя утаить.

- Знаю.

Спокойно ответил Сон Джэ и, проигнорировав вежливый отказ Ён О, с легкостью поднял его на руки.

- Ваше Величество.

- То, что у тебя есть ноги, не значит, что ты обязательно должен ходить, верно?

- Что это за логика такая?

Ён О не стал допытываться, как тот узнал его тайну. Казалось, У Сон Джэ решил подыграть и сделать вид, что не знает того, что Ён О пытался скрыть, поэтому Ён О решил пока тоже молчать.

В любом случае, раз император поднял такой переполох своей заботой, скоро об этом узнает весь мир.

❖ ❖ ❖

Подозрения Кё Ён О стали реальностью. В последнее время Ён О почти не удавалось поиграть с наследным принцем. Вместо этого Чвиран, приходивший во дворец каждые три дня, и Тэран, вернувшаяся во дворец еще до наступления лета, вкладывали все силы в игры с принцем. Роль Ён О свелась к роли наблюдателя.

«Вам, случайно, Его Величество ничего не говорил?» - хотел спросить Ён О. У него была твердая уверенность.

- Ух ты! Чвиран, совсем как настоящий журавль!

Трое детей, собравшихся в отдельной комнате дворца наследного принца, были заняты делом. Каждый раз, когда Чвиран, сидевший за столом, двигал кистью, Тэран и принц, сидевшие рядом с ним, хлопали в ладоши.

- Как настоящий! Брат, нарисуй лошадь. Лошадь!

Картинами, выходившими из-под кисти Чвирана, восхищались не только дети, но и наблюдавшие за ними Сон Хян и дама Чу. Ён О старался наблюдать за играми троих детей издалека.

- Чвиран.

На зов Ён О Чвиран заколебался, выбирая между рисованием лошади для принца и ответом императрице.

Ба-бах!

На входящего в комнату Ён О отреагировала принцесса Хвиван. Она так резко вскочила, что ее стул опрокинулся назад.

- Тэран, вы в порядке?

Принцесса, даже не обратив внимания на упавший стул, подбежала к Ён О. Маленькая ручка схватила руку Ён О.

- Ваше Величество Императрица! Вам нужно сесть!

Общаясь со сверстниками в храме Хвангыкса, принцесса Хвиван стала гораздо разговорчивее. Ее чувство ответственности и общительность стали лучше, чем у любого другого члена императорской семьи. Ён О, ведомый крошечной ручкой к удобному креслу у стены, вновь убедился в своей догадке.

У Сон Джэ. Что ты сказал детям?

Пока принцесса Хвиван вела Ён О к креслу, Чвиран, похоже, поспешно дорисовывал лошадь. У Дже Ён из дворца Чвихо то и дело поглядывал на императрицу, находящуюся с принцессой Хвиван. Юноша, видя, как принцесса отходит от императрицы, погладил по щеке принца, который не мог сдержать восторга от рисунка, и встал.

Придворные, заметив, как принцесса Хвиван и мальчик из дворца Чвихо переглянулись, а затем направились каждый к своему подопечному - императрице и принцу соответственно, - перемигнулись и тихонько рассмеялись.

Ён О тоже все это видел.

- Приветствую Ваше Величество Императрицу. Да пребудет с Вами великое счастье. У Вас есть приказания?

- Чвиран, говорят, ты будешь участвовать в церемонии стрельбы из лука в этом году как член императорской семьи. Ты уже решил, какие серьги наденешь?

Во время ежегодной церемонии стрельбы из лука аристократы, отправляясь стрелять, надевали серьги с символикой своего рода. Проблема заключалась в том, что члены императорской семьи, кроме императора и наследного принца, не могли использовать символику императорского рода. Поэтому родственники императора обычно носили серьги с символикой клана матери или жены.

- Его Величество велел подождать, - сказал Чвиран, то и дело поглядывая на Сон Хяна.

Ён О обратился к ребенку:

- Подойди поближе.

Император говорил, что владелец дворца Чвихо будет присутствовать на церемонии, и, если потребуется, он своим указом дарует ему украшения императорского рода. Это был хороший способ, но он грозил вызвать смуту.

Звяк.

Ён О достал золотую серьгу, которую принес с собой, и вдел ее в ухо Чвирана. Серьги рода Кё были украшены узорами из цветов и курильниц. Они были роскошными и очень броскими.

- ...

Чвиран смирно ждал, пока руки Ён О надевали украшение ему на ухо.

- Тебе очень идет. Если ты не против, носи те, что носил я. А если не нравятся, можешь надеть то, что даст Его Величество.

Ён О надел серьгу на одно ухо, а вторую вложил в руку ребенка.

- Б-благодарю за милость.

Золотая серьга рода Кё сверкнула в ухе Чвирана, когда тот склонился в поклоне. Подошедшие к мальчику принцесса Хвиван и наследный принц захлопали в ладоши.

- Чвиран, очень красиво!

- Краси-и-иво!

Принцесса Хвиван, которая только что держала принца за руку и умиленно трогала младшего брата за щеку, увидев, что Ён О поднимается, тут же поспешила к нему. Ён О легко положил руку на маленькую головку принцессы, которая пыталась взять его за руку, чтобы помочь.

- Тэран, не знаю, что наговорил вам Его Величество, но взрослые не нуждаются в помощи детей. Какая же ты милая.

- Э...

- ...Позаботьтесь о нём...

Ён О мысленно вздохнул, глядя на двух детей, которые переглядывались, вращая большими глазами.

Вот ведь несносный Император.

Всем своим видом показывая, что он не нуждается в опеке, Ён О похлопал милых детей по плечам и вышел из комнаты. Чвиран - из-за своего туманного происхождения, принцесса Хвиван - из-за ранней потери матери, а наследный принц - из-за своего особого статуса, были слишком рассудительными для своего возраста.

Это огорчало Ён О. Глядя на этих троих, он начал понимать, почему император часто ворчал на него про «изнеженных господ» и «богатых сынков».

Дети, считавшие, что должны защищать и опекать его, вызывали умиление и щемящее чувство в груди.

Ён О тепло обнял каждого ребенка и ушел. После этого дети прилипли к дверям комнаты, наблюдая за удаляющейся императрицей.

- А где ребеночек?

От неосторожных слов наследного принца Чвиран вздрогнул от испуга. Принцесса Хвиван осторожно, чтобы не видели слуги, прикрыла рот Его Высочества ладошкой, затем отпустила и мелко покачала головой.

Это был секрет, который еще никто не знал. Секрет, о котором не знал даже сам Император!

Император отдельно позвал принцессу Хвиван и Чвирана и сказал, что они должны заботиться об императрице. Он сказал, что сейчас императрице нужно быть осторожной. Первой, кто разгадал этот секрет, была принцесса Хвиван.

В храме Хвангыкса был павильон, где жили беременные женщины, у которых еще не был виден живот, и они всегда двигались с осторожностью. Окружающие всегда уступали им место и заботились, чтобы им не было тяжело.

Чвиран согласился с догадкой принцессы Хвиван. Наследного принца не особо интересовали младенцы или младшие братья и сестры. Вероятно, потому что он и сам был еще ребенком. Но он сказал, что малыши ему тоже нравятся.

Трое детей вернулись на свои места, убедившись, что императрица благополучно покинула дворец наследного принца.

- Чвиран, красивые серьги!

- Лошадка! Лошадка!

- Спасибо, Тэран. Дже Шин, нарисовать тебе еще лошадку?

Чвиран развернул новый лист бумаги и принялся рисовать лошадь для принца и принцессы. Двое детей громко хлопали в ладоши, восхищаясь рисунком старшего мальчика.

❖ ❖ ❖

В последнее время император часто заканчивал совещания раньше обычного. Количество и продолжительность вызовов канцлеров в тронный зал или в свой кабинет в Ёнсынсовоне также значительно сократились.

Повседневная жизнь императора, который раньше вел себя так, будто небо рухнет, если он не будет гонять канцлеров и министров, заметно изменилась. Даже сократив работу, император все время находился в павильоне Чхонханджон, вызывая туда нужных людей, поэтому министры не могли точно знать, чем именно он занимается.

Кроме того, император, который, казалось, не мог начать утро без охоты на рассвете, уже второй месяц не выезжал на охоту.

Кое-где поползли слухи, не возникли ли у императора проблемы со здоровьем. Говорили даже, что в последнее время он регулярно принимает лекарства, приготовленные в императорской лечебнице.

Однако, когда император отчитывал канцлеров и министров, он был по-прежнему суров и безжалостен, так что на больного он совсем не походил.

У Сон Джэ был деспотичным, своевольным и не умел уступать.

Дзынь.

В отдельной комнате павильона Увон в саду Гымрёнвон витал тонкий аромат чая. Услышав, как открывается дверь, дамы одновременно опустили чашки. Руки, державшие фарфор, были изящны, но суетливы.

Почувствовав возвращение супруги принца Ака, которая ненадолго отлучалась, дамы более низкого ранга и возраста почтительно поклонились.

- Прошу прощения, Ваше Величество. В резиденции принца возникли неотложные дела, требующие моего внимания, поэтому я вынуждена уйти раньше, - сказала пожилая супруга принца Ака, вернувшаяся после срочного сообщения от слуги из своего поместья.

В ее взгляде, скользнувшем по драгоценным свиткам с каллиграфией и картинами, висевшим рядом с почетным местом, читалось сожаление.

- Ваше Величество, я тоже последую за матушкой и откланяюсь на сегодня, - супруга принца Сонджу подошла к своей свекрови, супруге принца Ака, и поклонилась.

- Ступайте.

Ён О с явным сожалением на лице проводил уходящих.

- Мы удаляемся.

Это было уже в третий раз.

Неизвестно, что именно стряслось в доме супруги принца Ака и принца Сонджу, а также в домах двух других знатных дам, ушедших ранее. Но виновник этих происшествий, кажется, был известен.

Император.

Ён О разгадал скрытый умысел императора, который срывал ежемесячное собрание императрицы, посылая в дома аристократов и принцев вести о происшествиях.

«Хватит, отдыхай».

Обычно, когда император хотел испортить прием Ён О, он врывался сам и разгонял всех своим присутствием. Пару раз за последнее время случались и такие выходки.

- Похоже, сегодня в столице неспокойный день, полный событий, так что, пожалуй, завершим наше собрание. Прошу всех проверить, все ли в порядке в ваших домах. Можете быть свободны.

Гости императрицы, выйдя из павильона Увон, вскоре должны были покинуть сад Гымрёнвон.

У Ён О появилось свободное время, и ему совершенно нечем было заняться. Если он пойдет в свои покои, его, вероятно, встретит император, который пришел туда раньше него.

- ...

Дни текли гладко. Слишком гладко и мирно. Это было потому, что император изо всех сил мешал любым хлопотным делам свалиться на голову Ён О.

- Ваше Величество.

- Мм, где Император?

- Говорят, он в павильоне Коннёнджон.

- Можно подумать, спальня Императрицы - это спальня Императора. Он что, обустроил мои покои только для того, чтобы самому находиться там каждый день? - проворчал Ён О, поднимаясь с места.

Кым Ге, ставшая его личной служанкой, подошла и помогла ему встать.

Когда Дон Ён, бывшая главной придворной дамой императрицы, вышла замуж за принца Ки и покинула дворец, императрица отправила с ней Соху, давнюю подругу Дон Ён.

Так место подле императрицы освободилось. По правилам Кым Ге не могла стать главной придворной дамой. Во дворце было полно опытных дам в возрасте. Гым Ге была всего лишь служанкой, привезенной из родительского дома. К тому же у нее не было стремления становиться придворной дамой. Однако ее желание защищать Ён О было сильнее, чем у кого-либо.

Император назначил Ан Хе, наставницу из дворца Чео, главной придворной дамой императрицы. Но личные поручения он отдавал Кым Ге.

Ан Хе не имела ничего против. Она и так была занята тем, что пыталась призвать к порядку придворных дам, которые носились как угорелые. Она лишь как-то обронила:

«Я - главная дама Императрицы? Разве личная дама Императрицы не должна быть красивой? Вроде Дон Ён или девицы Кым Ге... ну, миловидной, по крайней мере».

Теперь все служанки в спальне императрицы догадывались, что Ён О в положении. Возможно, потому что это был второй ребенок, живот стал заметен быстрее, чем с наследным принцем.

Даже Ан Хе, которая лишь изредка заходила во дворец императрицы, заметила это.

Никто прямо или косвенно не спрашивал императрицу о «радостной вести» и беременности, но все всё понимали. Император, который каждый день приходил и носил императрицу на руках, тоже вряд ли не знал об этом.

Сон Джэ не спрашивал вслух, потяжелело ли тело и ждет ли он ребенка. Ён О, хоть и видел, что мужчина заметил перемены в его теле, тоже молчал.

Наблюдая за этой странной игрой в молчанку между императором и императрицей, дворцовые слуги тоже делали вид, что ничего не знают.

Кё Ён О был упрям. Отослав дам, пришедших на ежемесячное собрание, он остался в саду Гымрёнвон.

Император не прибежал за ним в сад. Вместо этого передали, что он посидел за столом в пустом павильоне Коннёнджон, написал «Песню о возвращении к небожителям» и ушел. Это было стихотворение о желании стать отшельником и постигать Дао. Сразу после этого мужчина спешно направился в тронный зал по срочному делу.

- Надо же, как изящно он написал о том, что не хочет работать.

Услышав, что Сон Джэ оставил стихи, Ён О вернулся во дворец. Прекрасным почерком была написана не только «Песня о возвращении».

«Песнь о магнолии», «Ночной дождь», «Разгул вдохновения», «Записки у воды».

Стихи, написанные изысканным почерком, словно картины, радовали глаз. Ён О любовался красивыми строками, разложенными на столе.

В отличие от своего сурового и высокомерного характера, У Сон Джэ любил стихи, которые тонко, словно кистью художника, описывали свежие пейзажи. Сам он, похоже, этого не осознавал, но это было очень в духе мужчины, любящего цветочную поэзию.

Ён О несколько раз перечитал изящные строки, и гнев, причину которого он уже и забыл, улетучился. Он уснул.

*

Темная ночь.

- Его Величество Император!

Тихий возглас донесся до спальни императрицы. Услышав это неясное, вежливое объявление, спящий Ён О слегка очнулся. Он подумал: с чего это вдруг император решил объявить о своем приходе?

Тень высокого мужчины накрыла роскошно убранное ложе. Просунувшаяся сквозь полог твердая рука потянула за узел свободной ночной одежды и развязала его.

Ён О окончательно проснулся, почувствовав, как с шорохом развязался пояс, а большая ладонь скользнула под одежду. Округлившиеся бока и заметно выступающий живот любому бы подсказали, что он в положении.

Рука Сон Джэ, миновав ладонь Ён О, инстинктивно пытавшуюся прикрыть увеличившийся живот, ощупала грудь и нашла выступающую плоть. Твердые подушечки пальцев потерли мягкий сосок.

- ...Ваше Величество?

Поцелуй накрыл губы, выдыхающие воздух от внезапного возбуждения спросонья.

- Мгм. Проснулся? Хотя я и пришел, чтобы разбудить тебя.

Нежная плоть соска сминалась и скручивалась под пальцами мужчины. С тех пор как Ён О переехал в эти покои, Сон Джэ целовал его, но не заходил так далеко, чтобы ласкать обнаженное тело.

Сон Джэ покрывал поцелуями глаза и щеки Ён О. Тем временем его твердые пальцы продолжали сильно сжимать и дразнить чувствительную плоть.

От этой ласки, первой за долгое время, Ён О испытал такое потрясение, что у него помутилось в глазах от одного лишь прикосновения к голой коже. Горячее дыхание вырвалось из горла. Рот сам собой открылся, выпуская жаркий стон.

- ...Ах!

Он не мог вытолкать из постели императора, который заявил, что будет жить только с императрицей. Но и признаться сейчас в беременности, чтобы отстранить мужчину, не позволяла гордость.

- М-м...

- Ты быстро, - поддразнивая, прошептал Сон Джэ и потянул растерявшегося Ён О за руку, прикладывая ее к своему паху.

Мужчина уже достиг предела возбуждения лишь от нескольких игривых поцелуев. Ощущая в руке огромный твердый член, Ён О хотел спросить, кто из них тут на самом деле «быстрый».

Но времени на слова не было. Рука, мучившая сосок через распахнутую одежду, скользнула вниз, миновала руку Ён О, пытавшуюся ее остановить, и проникла между ног.

В движениях руки Сон Джэ, оглаживающей член, чувствовалась твердая решимость. Ён О тоже начал быстро ласкать плоть мужчины. Одновременно он наклонил голову, сплетаясь с ним губами. Дыхание сбилось, влажные языки глубоко переплелись.

Ощущая стимуляцию, Ён О вдруг понял. У Сон Джэ, упрямый не меньше его самого, никогда не спросит первым, пока Ён О сам не признается. Мужчина пришел, чтобы устроить эту развратную игру и подразнить его за то, что он пытается спрятать живот с явными признаками беременности.

- Мм, х-х...

Рука, ласкающая намокшую головку члена, двигалась все интенсивнее. Чувствуя обжигающее дыхание на своем лице, Ён О выгнулся и задрожал.

Каждый месяц пятнадцатого числа Ён О надевал простую одежду и навещал старика Шима, гостя в саду Гымрёнвон. В такие моменты он отсылал всех сопровождающих слуг и бродил по отдельному дворцу в одиночестве.

Старик Шим, открывший в столице книжную лавку с медицинскими трактатами, знал, кто является хозяином Гымрёнвона. Он также знал, что был приглашен сюда в качестве гостя с позволения хозяйки - императрицы.

Однако Ён О не раскрывал своей личности и часто без предупреждения заходил в павильон, где остановился старик Шим.

Было неясно: то ли лекарь Шим, видя его попытки скрыть свою личность, подыгрывал ему и делал вид, что не знает, то ли действительно не догадывался и вел себя непринужденно.

- О, молодой господин, вы пришли?

- Господин лекарь. Как вы поживали все это время? Простите за беспокойство, но не могли бы вы снова осмотреть меня?

Лекарь Шим, осматривавший лекарственные травы, разложенные на перилах во внутреннем дворе, охотно кивнул.

- Благодаря вашей милости, я живу хорошо. Проходите. Ничего особенного не случилось, пока мы не виделись?

Лекарь Шим передал свою клинику и аптеку в Чуане ученику и удалился на покой. Он перебрался в столицу, открыл небольшую книжную лавку и хотел провести остаток жизни в спокойствии. Узнав об этом, Ён О через клан Кё и семью Сан помог лекарю Шиму обустроиться в столице.

- ...Ничего особенного.

- Вы говорили, что первенец - сын? Хорошо ли растет малыш? Не ревнует к тому, что скоро родится братик или сестренка?

- Сейчас он занят общением с любимыми старшим братом и сестрой, так что я его не интересую.

Лекарь Шим постелил на стол хлопковую ткань и стал ждать, пока Ён О положит руку. С прошлого месяца лекарь Шим часто хмурился и качал головой каждый раз, когда проверял пульс Ён О.

- Ребенок в порядке. Однако...

Брови лекаря сошлись на переносице так же серьезно, как и тогда, в Чуане, когда он впервые осматривал Ён О.

- В чем дело, лекарь? Говорите прямо. Нащупали пульс, которого быть не должно?

Ён О бросил это в шутку, но лекарь Шим медленно кивнул. От этого кивка у Ён О сердце ушло в пятки.

Бах.

В этот момент дверь с шумом распахнулась.

- Лекарь Шим, что значит «пульс, которого быть не должно»?

В открытую дверь широким шагом вошел император. Увидев его, лекарь Шим инстинктивно вскочил. Ён О тоже попытался встать.

- Ты сиди.

- Сидите, молодой господин.

Сон Джэ и лекарь Шим одновременно остановили Ён О, не давая ему резко вскочить.

- ...Вы двое знакомы? - спросил Ён О, переводя взгляд с императора на лекаря и обратно.

- Разве это сейчас важно? Лекарь Шим, разве я не просил вас хорошенько позаботиться о молодом господине из Гымрёнвона?

Сон Джэ, как и Ён О, был в обычной одежде. Облик мужчины в грубом, без узоров, воинском одеянии напомнил день их первой встречи в Гоксане.

Ён О с легким пренебрежением коснулся золотой пластины с узором лотоса, висевшей на нефритовом поясе Сон Джэ.

«И это вы называете маскировкой?» - читался в этом жесте немой вопрос.

Сама идея надеть нефритовый пояс поверх простой одежды была провальной с самого начала.

Хоть маскировка и была никудышной, манеры мужчины даже при беглом взгляде выдавали в нем как минимум члена императорской семьи. Отсутствие страха или колебаний в общении с людьми ясно говорило о его высоком происхождении.

- Кхм, господин офицер. Прошу прощения, но мне давно было любопытно. А кем вы... приходитесь этому молодому господину?

У Сон Джэ, похоже, представился лекарю Шиму офицером. Услышав это, Ён О с трудом подавил рвущийся наружу смешок. Впрочем, это было не совсем неверно.

Этот мужчина был самым высокопоставленным военным в стране. Его должность была выше, чем у Верховного главнокомандующего, управляющего армией.

Пф-ф.

Сон Джэ одной рукой сжал щеку Ён О, пытаясь удержать его от смеха, и сел рядом.

- Я отец ребенка.

- ...

Глаза лекаря Шима перебегали с лица императора, который даже сидя на стуле казался выше него, на чистое лицо молодого человека, из которого все-таки вырвался смешок.

- Не отец молодого господина из Гымрёнвона, а отец ребенка в его животе, - уточнил Сон Джэ тоном, не допускающим недопонимания.

Лекарь Шим, молча посмотрев на императора, несущего всякую чепуху, вернулся на свое место.

- Это не ребенок.

От слов лекаря Ён О вздрогнул от испуга.

- Не... ребенок? Вы же говорили, что я в положении.

- Что это значит?

Сон Джэ показал свое истинное лицо, готовый тут же снести голову этому шарлатану.

- Это дети. Близнецы. Поздравляю вас, молодой господин. Я ведь могу вас поздравить? Придется найти побольше фармацевтов из Намчхона, но раз первые роды прошли благополучно, то и с двойней проблем не будет.

Напугав их своими словами, лекарь Шим с довольным видом поздравил пару. Услышав это, Сон Джэ встал с места и отдал императорский приказ:

- Лекарь Шим Чхон отныне должен проживать в Гымрёнвоне. Когда будешь ходить в книжную лавку в столице, я приставлю к тебе охрану.

- ...Что?

- Близнецы... Люди из Намчхона не говорили мне, что могут родиться сразу двое. Не вздумай ходить один, жди здесь, Кё Ён О. Это императорский приказ. Если ослушаешься - пеняй на себя. Эй, есть кто снаружи?

Сон Джэ отдал приказ и Ён О, который пытался его остановить. С серьезным лицом, словно столкнувшийся с величайшим кризисом военачальник, мужчина отдал распоряжения беременному супругу и широкими шагами вышел вон.

Выйдя из павильона, Сон Джэ вызвал евнуха Вана и своих приближенных. Издалека донеслись звуки учиненного им переполоха: он приказывал не выпускать фармацевтов Намчхона за границу и всех доставить сюда.

- Все-таки это был Его Величество Император, - прошептал лекарь Шим, словно ожидал этого, внезапно оказавшись запертым в Гымрёнвоне.

Ён О неловко улыбнулся и кивнул.

- Вы встречали Его Величество раньше?

- По пути из Гымрёнвона в книжную лавку он внезапно появился и дал мне увесистый мешочек. Там было полно золота. Когда я спросил, за что это, он велел мне хорошо заботиться о молодом господине из Гымрёнвона. С того момента я начал догадываться. Если тот господин... Постойте, если он - Император, то вы, молодой господин, выходит... - лекарь Шим попытался окончательно прояснить, кто же такой Ён О.

- Сделайте вид, что не знаете. Я обязательно верну вам свободу. Ваше Величество!

Ён О похлопал лекаря Шима по руке и встал. Это было опрометчивое обещание. Разве можно отменить приказ императора? Тем более говорили, что у нынешнего правителя характер острый, как меч.

- Разве я не велел тебе не вставать?

Отдав пугающие императорские приказы, Сон Джэ вернулся в павильон. Он поднял настоящий переполох, словно случится что-то ужасное, если Ён О сделает хоть шаг самостоятельно.

- Я и сам могу идти. Если кто увидит, подумает, что я болен.

- Ты пропускаешь императорские приказы мимо ушей, Кё Гонджа. Зачем тебе ходить с таким тяжелым телом, когда я здесь? Иди сюда. Не дергайся.

- Не хочу. Слуги будут судачить. Если вы уже сейчас так себя ведете, что же будет на последнем месяце?

- И на последнем месяце я буду носить тебя на руках.

- Ваше Величество, вам нужно быть при дворе. И кстати, как вы вообще сюда попали? Если министры узнают, что вы здесь, они снова будут проклинать меня, называя злым и коварным.

Не обращая внимания на ворчание Ён О, который пытался его оттолкнуть, Сон Джэ подхватил его на руки.

- Я сказал, что не могу работать из-за беспокойства о тебе, и Пан Вон Са разрешил мне пойти позаботиться о тебе. Дядюшка поистине милосерден.

- Вы хотите сказать, что дядя поверил в это притворство? - изумился Ён О.

Сон Джэ прижался губами к уху Ён О и прошептал:

- Я лишь обронил пару слов, что Императрица стала много спать и, кажется, тайно встречается с лекарем.

Он не сказал прямо о беременности, но это было равносильно признанию.

- Ваше Величество.

- Для того и нужны могущественные родственники жены. Я счастлив в последнее время, потому что у семьи моей супруги есть власть. Если еще немного попритворяюсь, смогу вызвать и старшего брата из Гоксана и заставить его работать. Разве Императрица не хочет увидеть старшего брата? Если младший брат, которого он так лелеет, попросит, он наверняка приедет в Министерство наказаний.

У Сон Джэ, сощурив свои красивые глаза в улыбке, шептал эти коварные речи.

- Клан Кё - родственники Императрицы. Они уже занимают слишком много важных постов при дворе.

- Я знаю.

- Но что...

- Что может знать Кё Гонджа? Имея за спиной могущественный род, ты привык к тому, что дружные родственники беспокоятся, заботливо опекают и помогают друг другу. А я вот только сейчас начинаю узнавать, что такое тепло семейных уз.

Сон Джэ произнес эту лицемерную тираду тем же тоном, каким обычно задирал «благородных господ».

- Сваливая свои обязанности на клан Кё?

- Ты зришь в корень. Ён О-я, обними меня за шею.

Ён О попытался спуститься с рук, говоря, что может идти сам. Но Сон Джэ лишь крепче прижал его к себе и подбросил повыше. Ён О волей-неволей пришлось обхватить мужчину за шею.

Словно только этого и ждал, Сон Джэ поцеловал его в беззащитную щеку. Ён О хотел было упрекнуть императора за чрезмерную опеку, но, увидев величественное лицо, улыбающееся ему, невольно улыбнулся в ответ.

- Кё Ён О.

- Что, Сон Джэ-я?

- Я так счастлив. Если это сон, я не хочу просыпаться.

- Это не сон, Сон Джэ-я.

- Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.

Лицо У Сон Джэ, переполненное волнением, и его улыбающиеся губы, не скрывающие радости, казались самому Ён О чем-то нереальным и удивительным. Мужчине, который говорил, что счастлив сам и желает счастья ему, Ён О тихо признался:

- Я счастлив.

Услышав этот сладкий ответ на свое трепетное признание, Сон Джэ, прижимая Ён О к груди, рассмеялся.

❖ ❖ ❖

Вплоть до самого месяца родов У Сон Джэ каждую ночь просыпался от кошмаров. Проснувшись в слезах, мужчина нащупывал шею человека, который тряс его, пытаясь разбудить, чтобы проверить дыхание.

- Ён О-я.

- М-м.

Было странно и неловко видеть, как человек, который сам едва переводил прерывистое дыхание, проверяет дыхание другого. Сквозь сон Ён О принимал ласку большой руки, которая успокаивающе гладила его спину, хотя он сам ничуть не испугался.

- Я был неправ.

- Угу.

- Я люблю тебя. Это всё я... поэтому...

Ён О кивал в объятиях мужчины, который, всхлипывая, признавался ему в любви, пока он сам клевал носом.

Беременным был Ён О, но именно У Сон Джэ каждую ночь мучили кошмары и страх перед родами. Эта чрезмерная забота порой вызывала у Ён О улыбку.

Из-за своих кошмаров Сон Джэ даже пытался спать в других покоях. Но он не мог уснуть, беспокоясь о Ён О, оставшемся в одиночестве, и бродил вокруг да около, пока его не затащили обратно в постель со словами «хватит раздражать попусту».

Прошла очередная ночь, когда он уснул под полные тревоги признания этого беспокойного мужчины. На рассвете, когда небо только начало синеть, Ён О проснулся один и направился в родильную комнату. Перед тем как войти, он шепнул евнуху Вану приказ:

- Разбудите Его Величество через один сикгён (одна трапеза ≈ 1 час) и приведите к родильной комнате. Через один сикгён. Это приказ Императрицы.

Ён О вошел в родильную комнату, которую император в своей панике приказал украсить с невероятной помпезностью, и всего через полсикгёна родил близнецов.

Это были разнополые двойняшки. Дочь и сын, родившиеся один за другим, оказались в его уставших руках.

Все прошло благополучно. Если не считать того, что чутко спящий У Сон Джэ примчался следом уже через полсикгёна и в страхе метался перед дверьми родильной комнаты.

Конец второй дополнительной истории

Чмок, чмок.

Маленькие губки ребенка усердно посасывали морковку. Его пухлая ручка изо всех сил сжимала оранжевый овощ, нарезанный короткими палочками.

Не в силах откусить ни кусочка, малыш лишь обильно обслюнявил оранжевую палочку и широко улыбнулся.

- Хи.

Издав этот довольный звук, он наклонился к лицу мужчины, на котором сидел. Мягкая головка, приблизившаяся к голове У Сон Джэ, потеряла равновесие, качнулась и плюхнулась прямо в объятия отца.

- Хе-хе.

Даже упав, ребенок продолжал беззаботно смеяться, покрывая подбородок спящего Сон Джэ неловкими поцелуями. Оставив на подбородке императора лужицу слюны, он с трудом поднял свое короткое округлое тельце и снова с шлепком плюхнулся отцу на живот.

Его маленькие плечики радостно пританцовывали, пока он мусолил зажатую в кулачке морковку. Крошечные ножки, свисающие с твердого живота отца, беспечно болтались в воздухе.

Нет. Нет. Нельзя.

Молодой евнух отчаянно махал рукой перед светлым личиком ребенка, не ведающего страха. Рука евнуха так и мелькала, поднимая ветер.

Слезайте оттуда!

Но малыш, чье внимание было полностью приковано к морковке и его надежному, благородному «трону», совершенно не замечал отчаянных жестов дворцового слуги.

Это непозволительно, скорее! Спускайтесь. Спускайтесь с этого страшного места!

Сан Пхён, молодой евнух дворца Манчхунгун, готов был разрыдаться. Его юный господин, У Дже Хё, был младшим сыном императора. Все в Манчхунгуне кланялись ребенку, который едва научился ходить.

Потому что он был Его Высочеством Принцем.

И прямо сейчас этот принц восседал на священном теле императора.

Маленькие ножки, качающиеся в воздухе, выглядели очаровательно. Но всякий раз, когда попка ребенка, придавливающая императора, радостно подпрыгивала от избытка чувств, сердце Сан Пхёна колотилось так, словно вот-вот взорвется.

Спускайтесь, вы хоть знаете, насколько там опасно?! Ваше Высочество! Я говорю это ради вашего же блага!

Если бы только можно было не попасться императору, Сан Пхён уже сотню раз спас бы ребенка, так высокомерно оседлавшего правителя. Но он не то что не мог подойти к детской кроватке - он не смел сделать и шага внутрь комнаты.

Ему оставалось лишь махать руками издалека, стоя за порогом.

- ...

Сан Пхён с тоской смотрел на детскую кроватку в павильоне Донхиджон дворца Манчхунгун. Эта кроватка была сделана ровно на один вершок меньше, чем ложе наследного принца, из-за строгих требований министров к этикету.

«Этикет? Какой в нем, к черту, толк?»

Так однажды с насмешкой сказала Ынгак Би, увидев кроватку в Донхиджоне. Тогда слуги проигнорировали её дерзкие слова, чтобы соблюсти приличия. Но теперь все были с ней согласны.

Этикет, да какой в нем толк.

На детской кроватке в Манчхунгуне спал огромный, статный император. А рядом с ним ровно лежал серьезный пятилетний наследный принц.

Министры подняли такой шум, требуя сделать её меньше кровати наследника согласно правилам. Но каждую темную ночь император и наследный принц пробирались в детскую кроватку в Манчхунгуне и без зазрения совести спали там.

Маленький принц, который не любил долго спать по утрам, сидел на животе своего отца-императора, болтал ножками и тренировался жевать морковку. Время от времени он прижимался губами, пахнущими морковью и перепачканными прозрачной слюной, к подбородку или щеке императора.

Проснувшийся в одиночестве маленький принц иногда начинал теребить ноги своего чувствительного и привередливого брата, наследного принца.

Не-ет!

В этот раз Сан Пхён и вправду готов был разрыдаться и взмолиться. Наследный принц, который с каждым днем все больше походил на прекрасную императрицу, становился настолько же привередливым.

Даже в этой тесной детской кроватке наследный принц лежал идеально ровно, укрытый бледно-желтым шелковым одеялом с вышитыми драконами. Стоило неуклюжим ручонкам начать теребить его милые ступни, торчащие из-под одеяла, как изящные брови принца недовольно сдвинулись.

Однако, поняв, что его ноги трогает младший братишка, он тут же смягчился, и нахмуренные брови разгладились. Малыш широко улыбнулся в ответ брату, который смотрел на него с нежностью.

Наследный принц, чья брезгливая натура обычно не позволяла и на шаг приблизиться к грязи, сам убрал слюни и кусочки морковки с губ младшего брата. Очистив личико ребенка, он ласково погладил его по невинной головке.

Наблюдая за этой картиной, У Сон Джэ был счастлив.

- ...

Наследный принц похлопал младшего и уложил рядом с собой. Малыш потянул ручку к своему серьезному брату, протягивая ему обслюнявленную палочку моркови.

Всегда строгий У Дже Шин был тронут тем, что младший уступает ему свою еду.

- Мне съесть?

- Угу.

Ребенок кивнул и поднес морковку ко рту брата. Дже Шин без тени отвращения проглотил морковь, покрытую слюной братишки, одним махом.

Уложив младшего на свою подушку, наследный принц снова лег. Бледно-желтое одеяло с взмывающим в небеса драконом укрыло их обоих. Похлопывая братишку по плечу, мальчик быстро уснул.

- Красивый, - с улыбкой прошептал малыш, у которого сна не было ни в одном глазу, разглядывая лицо спящего наследного принца.

- Красивый, правда? - прошептал У Сон Джэ, наблюдавший за детьми, и подхватил на руки не желающего спать младшего сына.

Услышав низкий голос над ухом, малыш округлил глаза. Ребенок, который только что смирно лежал рядом с серьезным братом, резко вскочил. Сон Джэ ловко поймал маленькое тельце, которое буквально пулей бросилось к нему в объятия.

Оказавшись в больших, надежных руках, малыш слегка покрутился. Сон Джэ осторожно остановил ребенка, который уже готов был залить комнату звонким смехом.

- Тш-ш.

- ...Тш-ш-ш.

Сдержав рвущийся наружу смех, ребенок оглянулся на крепко спящего брата. Сон Джэ, держа на руках младшего сына, как две капли воды похожего на него самого, пристально смотрел на его милое личико - точную миниатюрную копию Кё Ён О.

Сон Джэ с довольным видом посмотрел на спящего наследного принца, а затем поцеловал в щечку малыша у себя на руках. Ребенок тоже прижался губами к щеке отца.

- Соль-и.

Коротко произнес У Дже Хё, который пока плохо говорил.

- А? - переспросил Сон Джэ, улыбаясь так, что глаза превратились в полумесяцы.

- Соль-и... идёт...

У Дже Хё вытянул короткий пальчик, указывая в окно. Со стороны павильона Намвольджон, соседствующего с Донхиджоном в Манчхунгуне, в спешке бежала толпа людей.

Во главе этой процессии, развив невероятную скорость, несся маленький ребенок.

- Быстрая.

У Дже Хё с изумлением смотрел на свою сестру, родившуюся с ним в один день.

- Да, быстрая.

Сон Джэ быстро встал и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить спящего наследного принца.

Примчавшаяся на всех парах У Юн Соль легко перемахнула через высокий порог павильона и бросилась к отцу, стоявшему во дворе Донхиджона.

- Отец-Император!

Всё маленькое тельце ребенка подрагивало от бега.

- Ух...

- Ты видел, как Соль-и бежала? Быстро, да?

Хотя они родились из одной утробы в один и тот же день, принцесса начала говорить гораздо раньше принца. По памяти Сон Джэ, дар речи у принцессы открылся быстрее, чем у наследного принца, быстрее, чем у него самого, и быстрее, чем у кого-либо из императорского рода. Благодаря этому, хоть она и выглядела как младенец, её речь напоминала разговор ребенка, который старше на два-три года.

- Да, видел. Наша принцесса быстрая.

Скорая на слова принцесса была быстрой и в действиях. И она была ребенком, который точно знал, чего хочет.

- Отец-Император, принцесса хочет пойти в Ёнсынсовон.

Поскольку близнецы были разнояйцевыми, внешне принцесса больше походила на старшего брата, наследного принца, чем на своего брата-близнеца. Если бы не разница в возрасте, принцесса и наследный принц казались бы двойняшками.

Если мальчик Дже Шин был словно отлит по форме Кё Ён О и рос свежим, чистым юношей, то девочка Юн Соль унаследовала черты отца, к которым добавились хрупкость и яркость.

- Раз наша принцесса хочет, значит, надо идти.

У Сон Джэ всю жизнь прожил с ненавистью к власть имущим, которые не могли прогнать льстецов. Он считал смехотворными тех идиотов у власти, что плясали под дудку красивых любовниц, поддаваясь их слезам и капризам.

- Я люблю тебя, отец.

Но когда умное личико в его объятиях с улыбкой прошептало эти полные нежности слова, он понял всех тех глупых правителей.

- Я тоже люблю тебя, наша принцесса. И младшего тоже люблю.

На признание Сон Джэ У Дже Хё, жевавший новую морковку, ответил невнятным голосом:

- Люб-ю.

У Юн Соль, дождавшаяся, пока скажет братишка, с сияющими глазами обратилась к Сон Джэ:

- А можно складывать бумагу в Ёнсынсовоне, отец?

В глазах императора, смотревшего на юное лицо, способное так складно излагать мысли, плескалась безграничная любовь.

- Конечно, наша принцесса может делать всё, что захочет.

Услышав полный искренности ответ Сон Джэ, Юн Соль звонко рассмеялась. Глядя на смеющуюся сестру, У Дже Хё, посасывающий морковку, тоже прыснул со смеху. Слыша этот чистый смех, звенящий в его объятиях, У Сон Джэ улыбался так, словно был самым счастливым человеком на свете.

Кё Ён О был мужчиной чистой и прекрасной наружности. Те, кто видел его лицо, часто застывали в оцепенении, словно пораженные чудом.

Однако дворцовые слуги запомнили императрицу не столько за удивительную красоту, сколько за теплую и ласковую улыбку. Скромная и великодушная императрица была воплощением изящества.

Но сегодня на чистом и утонченном лице императрицы отчетливо читались высокомерие и крайнее раздражение.

- Объявляй.

Бросив приказ, Ён О широкими шагами подошел к дверям императорского кабинета.

- Его Величество Императрица прибыла!

- Его Величество Императрица прибыла!

Громко провозгласили евнухи перед тронным залом. Тем временем Ён О собственноручно толкнул и распахнул двери Ёнсынсовона.

- Его Величество Императрица прибыла!

Ледяной взгляд Ён О упал на евнуха Вана, стоявшего у дверей Ёнсынсовона.

Евнух Ван с едва заметной улыбкой смотрел куда-то вдаль. Ён О с полными укора глазами уставился на морщинистую щеку главного евнуха, который притворялся, что ничего не знает. Прекрасно чувствуя на себе этот испепеляющий взгляд, евнух Ван так и не отвел глаз от далекой точки.

- ...

Ён О хотел было бросить главному евнуху что-то резкое, но сдержался. У него было дело поважнее.

- Уа-а-а.

Чтобы попасть во внутреннюю часть императорского кабинета, нужно было дважды повернуть в коротком коридоре. Ён О решительно прошел вперед и остановился перед входом. Комната была наполнена теплым смехом, звуками хлопков в ладоши и улыбками.

Близнецы, сидящие перед огромным столом императора, показывали сложенные из цветной бумаги фигурки, а У Сон Джэ восхищался так, словно увидел самое диковинное сокровище в мире.

Лицо широко улыбающегося У Сон Джэ сияло. Было приятно видеть это невинное выражение, не знающее тревог или жестокости.

Первым из их маленького мирка выбрался Дже Хё. Малыш, который только что вместе с отцом-императором восхищался оригами Юн Соль, увидел стоящего у входа Ён О и радостно закричал:

- Уа-а-а... Ой? Отец! Отец!

Младший отложил на край роскошного императорского стола морковку, которую пока не мог нормально есть.

Морковный принц.

Ён О с трудом разгладил брови, которые уже начали хмуриться. Считая, что Дже Хё еще рано есть морковь, он велел в Манчхунгуне не давать её ребенку.

Слава «Морковного принца» У Дже Хё во дворце была велика. Первым словом младшего было «отец», а следующим - «морковка». Ён О много раз приказывал слугам по возможности не давать ребенку этот овощ.

Приказ императрицы был весомым. Но когда ребенок с прекрасным личиком поднимал на них влажные, блестящие глазки и лепетал «ма-коф-ка», мягкосердечные слуги тут же переспрашивали: «Морковку?». И, словно под гипнозом, нарезали её так, чтобы она идеально помещалась в ручку малыша, и протягивали ему.

Поскольку маленький принц всё равно не мог разжевать морковь, большая часть того, что он держал в руках, в итоге оказывалась во рту тех, кого ребенок считал близкими: императора, императрицы или наследного принца.

Ён О знал, кто принес морковку, которую сейчас держал Дже Хё.

У Сон Джэ.

Император, каждую ночь уговаривая наследного принца ходить спать в Манчхунгун, сам мыл, нарезал и приносил морковь, которую собственноручно выдергивал из грядки.

Наследный принц, которого строго учили, что врать нехорошо, без колебаний лгал только тогда, когда дело касалось морковки для младшего.

«Это я дал брату».

Когда Ён О собирался отчитать императора, наследный принц вставал перед ним, словно защищая того, кто нуждался в опеке, и уверенно заявлял это. Он считал, что не лжет, ведь если бы У Сон Джэ не дал младшему морковь, он бы сам это сделал.

У Сон Джэ не ругал наследного принца за ложь, сказанную в его защиту. Наоборот, он смотрел на сына с такой гордостью, что, казалось, не мог сдержать чувств.

Топ, топ-топ.

Увидев своего отца, У Дже Хё соскользнул с императорского кресла и побежал к ногам Ён О. Ён О подхватил подбежавшего ребенка на руки, делая вид, что не замечает маленькую ручку, пахнущую свежей морковью.

Сейчас было кое-что поважнее.

- Хочешь, папа вырежет так, чтобы получились тычинки?

- Да!

У Сон Джэ, бросив сияющую улыбку Ён О, стоявшему в проходе, и показав, что заметил его, продолжил игру в оригами с принцессой. Казалось, за огромным императорским столом был создан отдельный мир только для У Сон Джэ и У Юн Соль.

- Ваше Величество.

Ён О позвал императора голосом на три тона ниже обычного.

- О, ты пришел?

У Сон Джэ, улыбаясь так, что глаза превратились в щелочки, словно у беззаботного ребенка, надрезал центр сложенной бумаги, создавая сложные тычинки цветка. Принцесса мило захлопала в ладоши, радуясь мастерству императора.

- У Юн Соль.

Юное личико, завороженно смотревшее на статного отца, беззащитно повернулось на зов Ён О.

- Отец!

Четко произнеся обращение к Ён О, девочка с помощью императора спустилась с кресла. Ён О со смешанными чувствами смотрел в умные, ясные и невинные глаза, глядящие на него снизу вверх.

Принцесса слишком рано начала говорить и была пугающе смышленой. У Сон Джэ был совершенно бессилен перед такой дочерью. Словно правитель, поддавшийся очевидной лести, он бездумно кивал на всё, что говорила принцесса.

У Сон Джэ был не единственным, кем вертела умная принцесса. Старый и опытный евнух Ван тоже был готов с радостью хоть на четвереньках ползать, изображая лошадку ради принцессы.

Слуги Намвольджона, которые из-за принцессы каждый раз бегали по всему дворцу, тоже стоило им поймать её ясный взгляд, готовы были выполнить любую прихоть.

«Давай побежим туда, где отец-император».

Говорили, что принцесса каждое утро, когда У Сон Джэ был в Донхиджоне, говорила это и выбегала. Чон Рю, передавая слова слуг Намвольджона, с умилением твердила, что принцесса - гений, каких свет не видел.

- Отец, давай тоже складывать оригами с принцессой, - пролепетала она, смешно шевеля губками, и обвила шею Ён О маленькими, нежными, словно лепестки, ручками.

Ён О поудобнее перехватил левой рукой Дже Хё, которого уже держал, и подхватил правой рукой прильнувшую к нему Юн Соль.

- Нет.

У Сон Джэ подошел, чтобы помочь Ён О, который держал на руках близнецов. После решительного отказа Кё Ён О влажные глаза Юн Соль грустно заблестели.

Казалось, тот, кто не слушает слова ребенка - просто злодей.

У Сон Джэ замер от шока, словно отказали ему самому. Или, скорее, словно его ударили ножом.

- Ён О-я.

- Приветствую Его Величество Императора. Да ниспошлет вам небо великое счастье. Ваше Величество, теперь вы видите меня?

Ён О с изящным сарказмом упрекнул императора.

- Кё Ён О.

Сон Джэ протянул руки, чтобы забрать своих милых близнецов у Ён О.

- Сон Джэ-я.

Кё Ён О дерзко назвал императора по имени.

- ...

Когда Ён О произносил его имя этим ледяным тоном, У Сон Джэ, как нашкодивший ребенок, ничего не мог сделать.

- Вы знаете, который сейчас час, Ваше Величество?

- Утро? - спросил Сон Джэ, оглядываясь на окно, в которое проникали яркие солнечные лучи.

Он вышел из Манчхунгуна рано на рассвете, перекусил с близнецами и вдоволь наигрался в оригами.

- Ты там?

На зов Ён О евнух Ван, словно тень, бесшумно приблизился ко входу во внутреннюю комнату.

- Вы звали?

- Что делают министры, собравшиеся в главном зале?

Евнух Ван начал искать глазами, куда бы отвести взгляд, чтобы не отвечать на неудобный вопрос. Ён О слегка подбросил на руках младшего и, откусив кусок, съел морковку, которую ребенок держал в руке.

Вероятность того, что император заберет близнецов у императрицы и отменит совещание в главном зале, и вероятность того, что императрица отстранит императора и унесет близнецов. Оба варианта были возможны.

Поразмыслив, евнух Ван решил, что второй вариант более вероятен, и осторожно открыл рот.

- ...Они ждут Его Величество.

- Как долго они ждут?

- Примерно один сиджин (~2 часа).

Евнух Ван не выглядел особо виноватым, сообщая это. На его лице читалось: «Император занят, так что министры могут и подождать».

Выражение лица императора было таким же. Ни тени сожаления или неловкости.

- Наследный принц уже отправился в Сиганвон. Владелец дворца Чвихо тоже пошел на занятия. Ваше Величество, вам тоже пора в главный зал.

- Ён О-я.

- Я говорю о том, что Ваше Величество должны пойти выполнять свои обязанности. Пока вы не закончите совещание в главном зале и все сегодняшние дела, я запрещаю вам приходить во внутренний дворец.

- Что... Ён О-я, я - Император, и...

У Сон Джэ не мог смириться с тем, что ему запрещают вход во внутренний дворец.

- Командующий Чан!

- Да, Ваше Величество Императрица.

- Следи, чтобы Его Величество не заходил во внутренний дворец, пока не закончит работу.

Услышав приказ Ён О, Чан Сохун дерзко поднял глаза, переводя взгляд с императрицы на императора. В его молчаливом взгляде читалась растерянность.

Я? Серьезно?

Ён О взглядом поторопил его, спрашивая, почему он не отвечает.

- Повинуюсь вашему приказу, - почтительно ответил Чан Сохун, косясь на императора под настойчивым взглядом императрицы.

- Не разрушайте моё маленькое желание, Ваше Величество. Если вы отвергнете мою искреннюю просьбу, я уеду в... Заберу всех детей и уеду.

Ён О беззвучно, одними губами, произнес «Гоксан», так, чтобы увидел только Сон Джэ, и резко развернулся.

- Кё Ён О...

Сон Джэ с протестом в голосе позвал Ён О, услышав его детскую угрозу сбежать из дома. Но Ён О решительно проигнорировал зовущий его низкий голос и вышел из императорского кабинета.

Сон Джэ с тоской окликнул удаляющихся детей.

- Соль-а, Дже Хё-я!

- Отец-Император!

Юн Соль, сидящая на руках у Ён О, отозвалась, протягивая руки к зовущему её императору.

- Пока-а.

У Дже Хё, уплывая вдаль в объятиях Ён О, помахал ручкой на прощание. Малыш, который рано вставал и часто спал днем, положил голову на плечо, пахнущее тонким ароматом цветочного чая.

Да уж, растить сына - дело неблагодарное. Надеяться можно только на принцессу.

- Отец, нельзя поиграть с отцом-Императором?

- Нельзя. Его Величество должен заниматься государственными делами в главном зале. А принцессе пора идти спать днем. Когда поспишь и проснешься, я сыграю тебе на цитре.

- Пока, отец-Император. Я буду ждать.

Сон Джэ с грустью смотрел в безжалостную спину Кё Ён О, который хладнокровно уносил близнецов.

- ...

Чан Сохун не мог остановить императора ни рангом, ни силой, но, чтобы хотя бы сделать вид, что исполняет приказ императрицы, он следил за дистанцией между ними.

Прежде чем Сон Джэ успел что-то сказать, Кё Ён О быстрым шагом покинул павильон.

- Отец, я хочу послушать игру на цитре перед сном.

- Нет. Сначала сон. Ты ведь сегодня снова рано встала.

Кё Ён О одним махом отсек жалобную просьбу принцессы. Сон Джэ казалось, что он видит, как и без того влажные глаза ребенка наполняются слезами обиды.

Вот ведь бессердечный.

У Сон Джэ защемило сердце, словно отказали ему самому. Ему хотелось применить императорскую власть и приказать императрице немедленно сыграть нашей принцессе на цитре. Но теперь он был человеком, которому до конца рабочего дня вход во внутренний дворец был заказан.

- Я удаляюсь.

Чан Сохун вежливо поклонился и развернулся, чтобы уйти.

- Это был Пан Вон Са?

Сон Джэ спрашивал у удаляющегося Чан Сохуна, не Пан Вон Са ли доложил императрице о его безделье. Голос императора был настолько ледяным, что, будь Чан Сохун хоть немного менее смелым, он бы упал на колени и разрыдался.

Пожалуйста, выясняйте отношения без меня.

На лице Чан Сохуна отразилось замешательство.

- Ваше Величество.

Евнух Ван попытался остановить императора, видя его недостойное поведение. Взглядом он намекнул повелителю соблюдать достоинство, а Чан Сохуну жестом велел уйти.

Чан Сохун был воином из дворца императрицы. Но даже так он не мог полностью игнорировать императора. Хоть императрица и пыталась защитить его как друга детства, если бы император действительно захотел, голова Чан Сохуна тут же слетела бы с плеч. Ради собственной безопасности лучше было поддерживать с императором хорошие отношения.

- Прошу прощения.

Чан Сохун, разворачиваясь, низко поклонился. Поскольку в его жесте не было отрицания, император махнул рукой, отпуская его.

Евнух Ван незаметно покачал головой. Император не мог сломить волю императрицы.

Пан Вон Са, выступавший помощником императрицы при дворе, был похож на мягкого, но хитрого змея. Это был человек не робкого десятка: даже когда император кричал на него от всей души, он слушал с добродушным лицом и смиренным видом.

- Я отомщу.

Серьезным голосом пробормотал У Сон Джэ эти совершенно ребяческие слова.

- ...

Ван Соп Хён хотел было спросить: «А у вас есть способ?».

Император не ограничивал передвижения императрицы по дворцу. Но ради безопасности приказал ему всегда брать с собой дворцовую стражу и личную гвардию.

Когда Ён О только вошел во дворец, будучи наивным молодым господином, он терпеть не мог использовать императорскую гвардию в личных целях. Однако нынешняя императрица, чувствуя необходимость оберегать наследного принца и близнецов, управляла гвардией императора как своими собственными руками.

В последнее время императрица защищала себя тройным кордоном: своими приближенными из отрядов Богун и Урим, а также Левой гвардией под предводительством генерала левой армии.

Угроза, которую императрица ранее бросила императору, была ясна. Если император еще раз пренебрежет своими обязанностями и будет предаваться разгульному безделью, она заберет всех детей и уедет в свой родной дом в Гоксане. Остановить императрицу, окруженную тройным кольцом императорской гвардии, было сложно даже самому императору.

- Я провожу вас в главный зал.

Евнух Ван решил сделать вид, что не замечает ссоры между упрямой императрицей и ставшим «глупым папашей» императором. Вместо этого он ненавязчиво предложил поскорее пойти работать.

- После рождения детей императрица стала такой холодной. Тебе не кажется? Как можно раз за разом говорить «нет», когда об этом просит принцесса?

Евнух Ван признавал, что император - безнадежный, балующий детей отец. Однако он считал, что и императрица бывает чрезмерно холодна с ними.

- ...Он действительно немного строг.

Евнух Ван кивнул, вспоминая, как императрица решительно и неоднократно отказывала близнецам, чьи просьбы сам евнух никогда не смог бы отклонить.

- У него всегда была странная черта быть холодным в самых неожиданных моментах. Сказать «нет»... как можно говорить такие жестокие слова?

- ...Вы правы.

На самом деле, это не то слово, которое нельзя говорить. Но сам евнух Ван никогда бы не смог его произнести. Хладнокровный человек. Пока он едва заметно качал головой, соглашаясь, император тихо произнес:

- Когда владелец дворца Чвихо закончит занятия в школе, пусть остается в Восточном дворце.

Владелец дворца Чвихо У Дже Ён с каждым днем верхней частью лица всё больше походил на свою мать, ослепительную красавицу, а нижней - поразительно напоминал покойного императора.

Из-за этого по императорскому дворцу и столице бесконтрольно ползли слухи, о которых говорили лишь шепотом.

- Слушаюсь.

Как и всегда, в императорском дворце не было ни минуты покоя.

❖ ❖ ❖

У мальчика было много имен.

У Дже Ён, дарованное императором. Однако, кроме императора и императрицы, никто не мог называть мальчика У Дже Ён.

Члены императорской семьи не признавали имя мальчика, а люди, не принадлежащие к императорскому роду, не смели произносить имя, дарованное императором. Поэтому мальчик дорожил именем «У Дже Ён».

- Ваше Высочество, владелец дворца Чвихо!

Самым распространенным обращением к мальчику было название резиденции У Дже Ёна - дворец Чвихо.

- ...

Дже Ён остановился, услышав женский голос, зовущий его. Обернувшись на звук, он увидел очень красивую женщину, которая почтительно поклонилась ему.

С тех пор как мальчик стал официально посещать императорский дворец, такое иногда случалось.

Теперь Дже Ён мог понять, что женщина, зовущая его, была невероятной красавицей. В детстве он воспринимал их просто как смутно миловидных.

Мальчик почувствовал легкую усталость от осторожности и опытности женщины, которая подгадала момент, когда рядом не было его приближенного евнуха Сон Хяна. С другой стороны, он не мог игнорировать усилия собеседницы, специально выбравшей время, когда вокруг было пусто.

- Эту служанку зовут Им Джу гун-гун (танцовщица), я проживаю во дворце Чео.

- Так вы Им Джу гун-гун.

Дже Ён ответил поклоном, чтобы не показаться грубым. Им Джу гун-гун с довольным видом посмотрела на скромного владельца дворца Чвихо.

- У этой служанки есть кое-что, что она хотела бы преподнести Вашему Высочеству, поэтому я просила о встрече.

Им Джу гун-гун была вежлива, но по меркам императорской семьи совершила около семи ошибок в этикете. Однако Дже Ён знал, что он не в том положении, чтобы придираться к этому и читать наставления.

- Что это?

Им Джу гун-гун протянула мальчику шнур из узорчатого шелка, который держала за пазухой.

- Я нашла шелк красивого цвета и сама вышила его. Прошу, примите этот дар.

- Благодарю. Я буду беречь его. Но не поймет ли меня превратно возлюбленный госпожи Им Джу гун-гун?

На обеспокоенный вопрос мальчика Им Джу гун-гун рассмеялась звонким, чистым смехом. Во взгляде, которым она смотрела на Дже Ёна, читалась нежность, словно она смотрела на достойного похвалы младшего брата.

- Не беспокойтесь. Я лишь хотела преподнести Вашему Высочеству этот скромный подарок. Позвольте мне удалиться.

Им Джу гун-гун поспешно поклонилась и ушла. Похоже, она ускользнула от надзора, чтобы увидеть мальчика.

- ...

Дже Ён аккуратно сложил красивый шелковый шнур и спрятал его за пазуху, пока никто не увидел. В детстве, каждый раз, когда слишком красивые женщины совали ему ценные вещи, он лишь недоумевал и удивлялся.

После того как ему исполнилось десять, У Дже Ён понял, что это необычная ситуация.

Он окончательно осознал это, когда дети-спутники наследного принца или принцессы Хвиван, покидая дворец или после занятий в школе, ждали его за углом павильона, тайком подходили и передавали письма или дорогие подарки.

«Разве они не дают это, потому что обожают Ваше Высочество?»

Так, посмеиваясь, говорил Сон Хян мальчику, который растерянно держал подарки.

«И все эти женщины во дворце тоже?»

У Дже Ён примерно с девяти лет осознавал, что его рождение было странным. У мальчика не было отца. Мать была известна, но он ни разу её не встречал.

Мать была одной из наложниц императора, но умерла как преступница. Люди шептались о том, что мать мальчика была низкого происхождения, еще до того, как он стал посещать императорский дворец.

Мальчик отчетливо помнил день, когда впервые встретил императора.

«Юкран».

Называть ребенка Юкран было способом высмеять его нечистое рождение. Это был первый раз, когда прозвище с оскорбительным смыслом прозвучало так величественно.

Статный мужчина обладал величием, которого мальчик никогда раньше не видел. Взгляд его удлиненных глаз, устремленный вниз, был спокойным и подавляющим.

«Поклонитесь Его Величеству».

Строго сказал евнух, стоявший рядом с императором. Вспомнив этикет, которому его на всякий случай учил Сон Хян, ребенок неуклюже поклонился.

«Какой взрослый».

Большая мужская рука похлопала ребенка по плечу. «Премного благодарен», «Прошу прощения», «Приветствую Ваше Величество» - есть много вежливых ответов, но в тот момент мальчик, словно лишившись дара речи, лишь ошеломленно смотрел снизу вверх на красивое лицо.

«...»

Император не стал ругать ребенка.

«Сегодня я пришел, чтобы даровать тебе имя. Я нарекаю тебя У Дже Ён. Прости, что я так задержался. Скоро я позову тебя в императорский дворец».

Несколько дней спустя император пожаловал У Дже Ёну дворец Чвихо. С того дня никто больше не называл мальчика Юкран.

Вместо этого все вежливо кланялись и называли его по титулу.

Ваше Высочество, владелец дворца Чвихо.

Поэтому имя «владелец дворца Чвихо» тоже было очень дорого мальчику. Единственной проблемой было то, что, став владельцем дворца Чвихо, он начал тайком получать подарки от многочисленных дворцовых красавиц.

Казалось, что подарки от дворцовых красавиц вызваны симпатией, точно так же, как подарки от сверстников, которые поджидали его.

Это была большая проблема.

Все женщины императорского дворца принадлежали императору. Когда мальчик серьезно обсудил это с императором, тот ненадолго замолк.

Теперь мальчик понимал. Те, кто тайком подзывал его во дворце и засовывал в рукава ценные вещи, делали это из-за неких чувств к его матери-наложнице, покинувшей мир как грешница.

То, что император не объяснил причину во время их разговора, вероятно, было сделано для того, чтобы не рассказывать ребенку о странном происхождении его матери.

«Чвиран, они заботятся о тебе, потому что ты им нравишься».

Но я ведь «грязный ублюдок»?

У Дже Ён не посмел произнести эти грубые слова перед императором.

«...»

Видя замешательство ребенка, не знавшего, что ответить, император сказал:

«Разве императрица не заботится о тебе, давая разные вещи?»

Императрица не подзывает меня тайком, когда никого нет рядом.

Дже Ён не смог дерзко возразить.

«Разве нет вещей, которые императрица дала тебе втайне от меня и дворцовых слуг?»

Гуляя с мальчиком, императрица дала ему пропуск в сад Гоксан втайне от наследного принца. Она также дала пропуск в академию Онрёна, сказав посетить её, когда тот станет старше.

Время от времени она также давала по паре украшений, которые императрица больше не носила, так как они не подходили ей по возрасту. Кольца лучника, подвески для цитры и украшения для пояса, подаренные императрицей, были сокровищами У Дже Ёна.

Ка... как вы узнали?

Мальчик подавил рвущееся наружу любопытство, чтобы сохранить секрет императрицы.

«Ты беспокоишься, что женщины императора дарят тебе подарки? Чвиран, если гун-гуны захотят уйти к тебе, я не стану их ругать».

Император посмотрел на него взглядом, говорящим: «Теперь всё ясно?».

Гун-гуны. Гун-гуны. Гун-гуны.

В ушах У Дже Ёна кружился голос императора, произносящий «гун-гуны». Хотя во время разговора мальчик не говорил, что подарки дарят именно гун-гуны, император в точности знал ситуацию.

«Если ты так беспокоишься, спроси у гун-гун, которая дарит подарок: "Если я приму это, не придет ли в ярость тот, кто хранит вас в своем сердце?" Этого будет достаточно».

Совет императора не принес мальчику немедленной пользы. У Дже Ён решил просто считать, что прекрасные гун-гуны испытывали некие чувства к его покойной матери-наложнице, поэтому умилялись ему и дарили подарки.

Когда ему исполнилось одиннадцать, У Дже Ён больше не мог притворяться, что ничего не понимает. В одиннадцать лет он больше не был «милым». Мальчик был на две пяди выше своих сверстников.

У красивого и очаровательного, но обладающего жестоким нравом наследного принца мальчик как бы между прочим спросил:

«Дже Шин, хён ведь больше не милый, правда?»

Наследный принц, улыбавшийся рисунку щенка, который нарисовал Дже Ён, посмотрел чистым взглядом на брата, который был на несколько лет старше.

«Ага, хён не милый. Чвиран - статный красавец».

Наследный принц вынес этот суровый вердикт, слегка шепелявя по-детски. С того дня, получая тайные подарки от гун-гун, У Дже Ён, как и советовали, спрашивал, не рассердится ли их возлюбленный.

Он не хотел становиться причиной раздора в императорском дворце.

Однако мальчик знал, что само его существование уже было причиной раздора.

Мальчик У Дже Ён знал, что его мать, Юн Чвиа, была служанкой из дворца Чеволь. Он узнал это, услышав, как одна придворная дама шепталась с подругой за стеной. Говорили, что его мать была невероятно эффектной красавицей.

Говорили, что глазами мальчик - точная копия матери, а очертаниями губ поразительно напоминает покойного императора, брата нынешнего императора.

Сталкиваясь с У Дже Ёном, члены императорской семьи вздрагивали, и лица их каменели. Но тут же, притворяясь добрыми, они улыбались и наставляли его жить с благодарностью за милость, оказанную Его Величеством.

Все члены императорской семьи без исключения относились к мальчику с двусмысленными улыбками. Единственными, кто так не поступал, были император и принц Ки.

Мир детей был куда более откровенным. Если взрослые во дворце смотрели на мальчика свысока скрытно и бормотали гадости так, что едва было слышно, то дети открыто оскорбляли его и презирали.

«Ты ведь безотцовщина? Тебя родила наложница Его Величества, но отца-то у тебя нет».

«Грязный ублюдок».

«Думаешь, раз стал владельцем дворца Чвихо, то превратился в настоящего члена императорской семьи?»

Слова, услышанные в первый день занятий в императорской школе, были жесткими и жестокими. Но поскольку он до тошноты наслушался подобного, пока рос во дворце Чвихо на птичьих правах, это его нисколько не ранило.

Предупреждение, данное императором перед началом занятий, тоже очень помогло.

«Если кто-то из членов императорской семьи будет говорить дерзости, и тебе станет невмоготу терпеть, приходи ко мне».

Если бы он попросил помощи у императора, то наверняка увидел бы кардинальные перемены. Но их слова не казались ему дерзкими, и терпеть их было нетрудно.

Множество членов императорской семьи проявляли любопытство к происхождению У Дже Ёна. Мать точно Юн Чвиа, а кто отец? Были и те, кто тайком спрашивал мальчика, не слышал ли он что-нибудь о своем отце.

«Жить надоело?»

Всегда почтительный и вежливый У Дже Ён только в такие моменты, подобно истинному члену императорской семьи, бросал высокомерные слова.

У мальчика не было отца. Он лишь смутно догадывался, что тот из императорского рода. Если кто-то узнает, кто отец мальчика, то умрет.

У Дже Ён до самой смерти не хотел знать, кто его настоящий отец. Он знал: если он сам узнает правду об отце, то не умрет, но его участь будет хуже смерти.

Когда Дже Ён признался, что был такой человек, который спрашивал его об этом, принц Ки твердо произнес:

«Им жить надоело?»

Вопросы, которые он не решался обсудить с императором или императрицей, мальчик обсуждал с четой принца Ки. Вся тяга к насилию, присутствовавшая в У Дже Ёне, исходила от принца Ки и Ынгак Би Дон Ён.

Принц Ки велел мальчику: если кто-то снова будет нести чушь, привести этого человека к нему. Несомненно, чтобы сделать с ним именно то, о чем он только что сказал. Поэтому У Дже Ён, вместо того чтобы из любопытства позволить болтуну умереть, прогонял его высокомерными словами, достойными члена императорской семьи.

В силу различных причин и пережитого опыта Дже Ён не любил членов императорской семьи, за исключением своих близких. Ему не нравилось и то, что он сам принадлежит к императорскому роду. У членов императорской семьи было слишком много обязанностей.

Казалось, от одного лишь факта рождения в императорской семье можно было задохнуться.

Больше всего мальчик жалел маленького Его Высочество. Бедный маленький принц, ставший наследным принцем сразу после рождения, был умен и деликатен. Наследный принц, который с трех лет посещал Сиганвон (учебное заведение для наследного принца), к пяти годам знал все иероглифы и умел их писать.

Глядя на глупых членов императорской семьи, которые клевали носом под голос наставника в императорской школе, а затем на наследного принца, одиноко сидящего в Сиганвоне и декламирующего тексты, которые наставник намеренно пропустил, Дже Ён не мог не восхищаться.

Когда наследный принц играл на цитре мелодии, которым его научила императрица, Дже Ён испытывал гордость за умного и талантливого малыша. Ему хотелось каждый день носить на спине этого чувствительного и привередливого, но к нему благосклонного маленького принца.

Закончив занятия в школе, У Дже Ён направился в библиотеку Восточного дворца. Дже Шин, вышедший после уроков, увидел мальчика и с любовью помахал ему рукой.

- Чвиран!

- Ваше Высочество Наследный принц, как ваше здоровье? Хён покатает тебя на спине?

После почтительного приветствия Дже Ён легко и быстро добавил дружескую фразу.

- Ага!

Придворная дама Чу, личная служанка наследного принца, с умилением смотрела на двух детей. Сон Хян тоже с радостью наблюдал за дружными Дже Ёном и наследным принцем, но при этом беспокойно топтался возле Дже Ёна, боясь, как бы чего не вышло.

- Ваше Высочество, владелец дворца Чвихо, прошу вас пройти во дворец императрицы. Императрица будет ужинать с вами обоими. Мы приготовили паланкин для наследного принца, но...

- Всё в порядке. Ты не против доехать до дворца императрицы у хёна на спине?

На вопрос Дже Ёна Дже Шин потерся щекой о спину мальчика.

- Ага, мне так нравится!

Расстояние от Восточного дворца до дворца императрицы показалось двум мальчикам совсем коротким.

❖ ❖ ❖

Предубеждение У Дже Ёна против членов императорской семьи укрепилось, когда он наблюдал за ними в императорской школе. Поведение императорских родственников бросалось из крайности в крайность. Они были либо не по годам взрослыми, либо вели себя как капризные дети, что совсем не соответствовало их возрасту.

Наследный принц был очень взрослым ребенком.

Ему было всего пять лет, но он ел самостоятельно. Движения ребенка, управляющегося со столовыми приборами, были аккуратными и изящными. Среди всех членов императорской семьи наследный принц был особенно самостоятельным ребенком.

В этом возрасте Дже Ёна кормила и одевала няня. И не потому, что няня Дже Ёна обладала исключительно мягким характером.

Это было из-за того, что императрица, нежная во всем, была особенно строга в воспитании наследного принца. Император тоже относился к наследному принцу строго, ссылаясь на обязанности члена императорской семьи. С другой стороны, к малышам-близнецам, которые были еще очень малы, они относились снисходительно.

Бедный маленький принц.

Когда Дже Ён видел, как наследный принц справляется со всем в одиночку, ему хотелось плакать.

Все-таки быть членом императорской семьи - это плохо.

Люди во дворце шептались о его происхождении, но Дже Ён не обращал на это внимания. Если бы он мог, он хотел бы быть не членом императорской семьи, а членом семьи Кё.

Члены семьи Кё были ласковыми и теплыми. Когда они видели мальчика, то мягко улыбались и говорили слова, полные участия. Они умели говорить то, что могут сказать только добрые люди, искренне интересующиеся собеседником.

- Чвиран.

Когда Дже Ён, держа наследного принца за руку, вошел во дворец императрицы, императрица встала со своего места и подошла к ним.

- Приветствую Ваше Величество Императрицу.

Мальчик совершил короткий поклон, о котором они договорились заранее. Ён О легко обнял мальчика, который стал еще взрослее, приветствуя его.

- Кажется, ты еще подрос за эти несколько дней.

- Правда?

Ён О похлопал застеснявшегося Дже Ёна по спине.

- Наследный принц, ты пришел? Нельзя постоянно носить наследного принца на спине, Чвиран. Ты его разбалуешь. И ты, наследный принц, не должен сразу запрыгивать к нему на спину, как только Чвиран предлагает. Хёну ведь тяжело.

- Да.

Наследный принц послушно ответил на наставление отца. Единственным, кто сожалел об этом, был Дже Ён.

- Мне не тяжело.

Императрица была человеком с самой теплой и нежной улыбкой среди членов семьи Кё. Однако по отношению к наследному принцу она вела себя строже, чем кто-либо другой.

Ён О с теплотой и легким беспокойством посмотрел на мальчика, который ласково касался наследного принца.

Наследный принц уже понял, что Чвиран потакает ему во всем. Принц, который был очень разборчив в людях, хотел, чтобы о нем заботился именно Чвиран, его любимый родственник.

Пока Ён О раздумывал, как бы наставить этого мальца, в павильон без всякого объявления вошел император.

- Ты здесь?

Сон Джэ мягко вклинился между владельцем дворца Чвихо, наследным принцем и императрицей, которые радовались встрече.

Император дружески похлопал Дже Ёна по плечу.

- Ваше Величество.

- Как тебе в императорской школе, терпимо?

Сон Джэ приветливо коснулся Дже Ёна и погладил по голове наследного принца, который обнял его за ногу.

- Еда готова, присаживайтесь и разговаривайте.

- А малыши-близнецы не будут с нами? - спросил Дже Ён, оглядывая тихий павильон.

- Малыши рано уснули. Если хочешь навестить близнецов в Манчхунгуне, скажи придворной даме Чу и сходите вместе.

Ён О развеял сомнения мальчика.

- Хорошо.

Дже Ён и наследный принц зашептались между собой, договариваясь пойти посмотреть на спящих малышей после ужина. Садясь за стол, двое детей были заняты своим разговором.

- ...

У Сон Джэ посмотрел на Ён О странным взглядом и сел. На семейных собраниях он очень любил садиться где попало.

- ...

Ён О с многозначительным «мужским» взглядом посмотрел на императора, который намеренно втиснулся между наследным принцем и Чвираном.

- В императорской школе наставники задают много домашних заданий.

- Неприятно, наверное.

Ён О отреагировал на новости Дже Ёна по-мальчишески.

- Но это легче, чем учеба в Сиганвоне.

Ответив императрице, которая беспокоилась о нем, Дже Ён с жалостью посмотрел на наследного принца, который, должно быть, и сегодня намучился в Сиганвоне. В Сиганвоне трое наставников сидят спереди, и по одному охраняют с обеих сторон.

По сравнению с этим, императорская школа, где один учитель обучает семерых-восьмерых учеников, была довольно расслабленной.

- Тэран сказала, что отложит свой визит в императорский дворец.

- Вот как?

- Тэран написала в письме, что в последнее время в храм Хвангыкса приходят неверующие люди и устраивают беспорядки. Поэтому Тэран сказала, что хочет остаться и защищать госпожу Син Би.

- Разве настоятельница храма не может сама разобраться с делами в Хвангыкса?

Император с сожалением сказал о том, что визит принцессы Хвиван во дворец откладывается. Казалось, беспорядки в храме Хвангыкса, которые так тревожили Дже Ёна, императора совершенно не волновали.

Ваше Величество, неверующие люди пытаются вторгнуться в храм Хвангыкса!

Дже Ён хотел было снова заявить о серьезности проблемы, но промолчал. Император был недоволен лишь тем, что приезд принцессы откладывается.

Это были лишь домыслы мальчика, но ему казалось, что выдать замуж принцессу Хвиван и маленькую принцессу будет непросто.

А может, и вовсе невозможно.

У принцесс были слишком высокие требования. И это не их вина. Император и императрица - оба были невероятными красавцами. Выросшие, глядя на них двоих, девочки не могли не стать придирчивыми к внешности.

Идеалом принцессы Хвиван была императрица. Но Тэран говорила, что не хочет обручаться с парнем, который страшнее, чем отец-император.

Разве найдется такой?

Мир У Дже Ёна был тесен. Евнухи и слуги во дворце Чвихо, императорские родственники и их приближённые в императорской школе, дворцовая стража - вот и все, кого видел мальчик.

Но даже среди них всех не было никого красивее императора и императрицы.

Однажды он спросил Сон Хяна, повидавшего на своем веку немало красавцев, встречал ли тот кого-нибудь прекраснее Его Величества или Императрицы.

Сон Хян промолчал.

«...»

Евнух, гордившийся тем, что видел множество людей, плотно сжал губы, словно его ударили молотом.

И тогда Дже Ён понял.

В этом мире таких людей больше нет.

И дело было не только в лице. Принцесса Хвиван была очень близка с отцом-императором. И с императрицей, своим идеалом, тоже была не разлей вода.

Не существовало человека, который сочетал бы в себе всё, чего желала принцесса, подобно императору и императрице.

Дже Ён очнулся от своих невысказанных мыслей, когда ужин закончился и они собирались есть десерт.

- Осторожно, не урони, - услышал он заботливый голос императора, и взгляд Дже Ёна упал на сонное лицо наследного принца.

- Да...

Императрица зачерпнула маленькой ложкой мягкий, сложный для еды десерт и поднесла ко рту принца. Малыш с сонным лицом съел кусочек сладкого, а когда рука с ложкой снова приблизилась, он тихонько обнял ее обеими ручками.

В то же время его невероятно сонное личико начало клониться вбок. Дже Шин так и заснул, погружаясь в сон всё глубже.

Ён О, который хотел покормить принца десертом, улыбнулся, глядя на ребенка, уснувшего, прижавшись к его руке.

Хоть он и ведет себя по-взрослому, всё же он еще совсем малыш.

Глядя на улыбку Ён О, Дже Ён тоже беззвучно улыбнулся. Когда Дже Ён с улыбкой повернул голову, император, наблюдавший за Ён О и принцем, одарил Дже Ёна сияющей улыбкой.

Сон Джэ коснулся плеча улыбающегося Дже Ёна и указал на ложку с десертом, который не доел наследный принц. Ён О переложил ложку в свободную руку, которую не держал принц, и, вытянув руку, протянул десерт Дже Ёну.

Дже Ён подался вперед над круглым столом. Мальчику нравилось абсолютно всё в этом моменте.

И спящий маленький принц, и императрица, отдавшая руку малышу и кормящая его, и император, подставивший ладонь под десерт, чтобы тот не капнул на наклонившегося мальчика, и сама сладость, тающая во рту.

Пока они втроем ели десерт, Ён О продолжал держать руку так, чтобы спящему сидя принцу было удобно. Время от времени он поправлял маленькую головку, которая клевала носом под собственной тяжестью, и поглаживал мягкие волосы.

Наследному принцу, которого так расхваливали ученые из Сиганвона, было всего пять лет. У него появились младшие брат и сестра, но он всё еще оставался ребенком. Поглаживая мягкую щечку, Ён О вдруг замер.

С другой стороны стола на него, заботящегося о принце, смотрели два лица с совершенно одинаковым выражением и одинаковым взглядом. Ён О улыбнулся мужчине и мальчику, которые смотрели на него, и подал знак придворной даме Чу.

Придворная дама Чу лично посадила наследного принца себе на спину. Глядя, как она поправляет спящего малыша, Дже Ён осторожно поднялся.

- Мы удаляемся.

Мальчик привычно встал рядом с придворной дамой. И легонько похлопал спящего принца по спине.

- Ступайте, - с разрешения императора они вдвоем коротко поклонились и вышли.

«Дже Ён, это твой младший брат. Он еще малыш, так что присматривай за ним.»

В тот день, когда император впервые показал мальчику наследного принца, он без колебаний представил его как младшего брата. Дже Ёну понравилось, что у него появился братишка. Ему хотелось быть добрым к малышу.

Ён О тревожился из-за такого поведения императора.

Брат? Конечно, принц младше, так что по возрасту он годится в младшие братья, но...

Он беспокоился, не аукнется ли этот выбор императора в будущем. Испуганному Ён О Сон Джэ тогда равнодушно сказал:

«Ён О-я, я хотел, чтобы у меня был старший брат.»

Ён О не решился сразу возразить.

У тебя же был брат. Пусть и похожий на дедушку, но всё же.

Любые слова Ён О наверняка расстроили бы императора.

«Кё Гонджа, родившийся в многолюдном поместье Кё, наверняка так думает. В твоем доме у тебя есть племянники старше тебя, есть старые кузены и троюродные братья, и разная родня. Есть и юные дядюшки, и даже дедушки.»

Ён О подавил желание кивнуть. Это были не те слова, на которые ждали ответа, так что реагировать не стоило.

«Поэтому ты наверняка считаешь неуместным, чтобы мой племянник считал моего сына своим братом, хотя по родословной тот ему приходится дядей. Я не собираюсь раскрывать владельцу дворца Чвихо, кто его настоящий отец. Это неправильно. Я не могу сейчас убить владельца дворца Чвихо. Ты ведь тоже этого не хочешь?»

Уговоры императора звучали как угроза. Боясь, что мужчина и вправду может натворить бед, Ён О изо всех сил закивал в знак согласия.

«Я дам своему сыну старшего брата. Если тебе кажется неправильным считать родство по отцовской линии, то считай по своей. Ведь мать владельца дворца Чвихо, Юн Чвиа, действительно была моей наложницей.»

Это казалось неправильным с точки зрения морали, но Ён О просто смирился. И план У Сон Джэ подарить сыну старшего брата сработал на удивление хорошо.

Владелец дворца Чвихо оказался невероятно ласковым и добрым старшим братом. Он отличался от строгого и вспыльчивого старшего брата Ён О, который поучал его как второй отец, или от второго брата, который, когда ему приходилось нянчиться с маленьким Ён О, выглядел раздавленным чувством долга, словно выполнял задание наставника.

Мальчик У Дже Ён прекрасно ладил с малышом, несмотря на разницу в возрасте.

- ...

Ён О смотрел вслед Дже Ёну, придворной даме Чу, спящему принцу и их свите, покидающим дворец императрицы. Он помахал рукой Дже Ёну, который время от времени похлопывал принца. Дама Чу жестом указала мальчику на это, и Дже Ён неловко помахал рукой в ответ.

Скромный и сердечный мальчик, хоть и сближался с ними, но тут же смущался и почтительно, осторожно отступал назад. Ён О каждый раз старался подойти и подружиться с У Дже Ёном, когда тот замыкался в своей чрезмерной вежливости.

- Ах, точно.

Проводив взглядом уходящую процессию, Ён О выбежал из павильона и побежал за ними. Дже Ён и дама Чу удивленно посмотрели на бегущего к ним Ён О. Они остановились и стали ждать.

По знаку дамы Чу, Дже Ён сделал шаг навстречу подбегающему Ён О.

- Ваше Величество Императрица.

- Ха-а, Ён-а. Я забыл тебе сказать. Я хочу подарить тебе коня.

Запыхавшийся Ён О, слегка переводя дух, взял Дже Ёна за руку.

Ён-а. Дже Ён. Чвиран.

У Дже Ёну нравилось, как императрица и император фамильярно называли его по имени.

- Коня?..

- Я попросил Его Величество, и мы купили отличного коня. Он сказал, что поможет надеть уздечку. Пойдешь с нами?

- Да, с радостью! - ответил Дже Ён и, сам того не замечая, широко улыбнулся.

- Говорят, что на следующей охоте тебе уже, возможно, придется ездить верхом. А теперь ступай. Прости, что я внезапно подбежал и задержал тебя.

Ён О похлопал мальчика по окрепшему плечу.

- Что вы, я безмерно благодарен.

- Иди же.

Чтобы не смущать их, Ён О помахал рукой и первым направился обратно в павильон.

Дже Ён поклонился и повернулся. Придворная дама Чу поздравила мальчика с тем, что у него теперь есть свой конь. В столице все сверстники Дже Ёна уже начинали учиться верховой езде.

Однако сам Дже Ён считал, что у него нет шансов сесть на коня. Говорили, что люди с «подлой кровью», дети грешников, не имеют права ездить верхом. Он думал, что ему все равно, будет он ездить или нет, поэтому не обращал внимания на шепотки за спиной.

Когда наследный принц начал учиться езде на жеребенке, Дже Ён тоже присутствовал и начал узнавать о лошадях, поэтому считал себя везучим: даже если он не сможет ездить верхом, он хотя бы не будет совсем невеждой в этом деле.

И вот, узнать, что у него появился собственный конь... У него не было слов, чтобы выразить переполнявшие его чувства.

Ён О пристально посмотрел на радостного мальчика и вошел в павильон.

- Чвиран, кажется, очень доволен подарком.

- В таком возрасте мальчишки считают коня своим вторым «я». Можно было просто дать ему одного из императорских коней. Обязательно было дарить того, заморского, что жил в Ёнсане?

Глядя на Ён О, который радовался реакции мальчика даже больше, чем сам ребенок, Сон Джэ прищурился в улыбке. Он переплел свои пальцы с пальцами подошедшего к нему супруга.

- Я хотел, чтобы было видно, что это подарок от меня.

- А мне вот не подарил...

В императорских конюшнях было несметное количество коней. Среди них было семь или восемь скакунов, за которыми конюхи ухаживали с особой тщательностью.

Увеличивать число таких «особых» лошадей было бы просто наглостью.

- ...

Ён О не смог ничего возразить на ворчание императора.

У Сон Джэ, играя его рукой и переплетая пальцы, наклонил голову и поцеловал руку Ён О. От щекочущих прикосновений мягких губ Ён О поджал пальцы.

Стоило императору лишь теснее прижаться к императрице, как евнух Ван махнул рукой, приказывая слугам отойти подальше. Почувствовав едва уловимое изменение атмосферы, главный евнух и вовсе выпроводил всех слуг из павильона.

Он занес фонарь внутрь, вышел последним и закрыл за собой дверь.

Зачем же так...

Не успел Ён О возразить, как сидящий на стуле Сон Джэ притянул к себе стоящего перед ним супруга и обнял. От лица мужчины, уткнувшегося ему в плечо, и рук, поглаживающих спину, дыхание Ён О сбилось от напряжения.

- Пан Вон Са сегодня не уйдет домой.

Император прошептал это полным достоинства низким голосом, сообщая о своей мести.

- Ваше Величество.

Ён О оттолкнул прилипшего к нему мужчину.

- Доносить императрице о действиях императора... Это заслуживает наказания. А, нет. Пан Вон Са сегодня ушел рано, в полдень. Из дворца-то он ушел, но зашел в павильон чиновников и, должно быть, сейчас усердно работает. Сегодня он домой не попадет. Может быть, и завтра тоже, - произнес он, и на его красивом лице мелькнула озорная, высокомерная улыбка.

- Ваше Величество, как вы могли...

- Разве не нужно показать чиновникам, что я не живу в полном подчинении у императрицы? Только так я смогу сохранить свое достоинство, - элегантно оправдал свое ребячество У Сон Джэ.

Ён О стало жаль дядю, который сейчас мучился из-за приказа императора, отданного специально, чтобы его поизводить.

- Я не могу просто так позволить родственникам разбалтывать императрице мои личные секреты. Пан Вон Са должен был быть готов к такой мести, когда решил поиграть в «родственные связи».

Ён О захотелось оттолкнуть это лицо, так невинно улыбающееся прямо перед ним. Все эти разговоры про «родственников» и их поведение были сущей чепухой.

Мужчина легко подхватил Ён О и усадил к себе на бедра. Верхняя накидка, ставшая тоньше с наступлением тепла, под его плавными движениями соскользнула и упала на пол.

Пока Ён О, опешив, смотрел, как ловкие пальцы быстро развязывают завязки на одежде, руки У Сон Джэ продолжали деловито двигаться. Он распускал один тугой узел за другим.

Одновременно он поцеловал Ён О, все еще пребывающего в шоке от бесцеремонных прикосновений больших рук. Мужчина жадно прижался к губам, дрогнувшим от растерянности, и провел горячим языком по беззащитно приоткрытому рту.

Ён О втянул голову в плечи, принимая вторгшийся влажный язык. Руки мужчины, расправившись со сложными узлами императорского наряда, скользнули под ткань и погладили обнаженную кожу. Большая ладонь переместилась к бедрам, подхватила ягодицы и сжала их.

- Ваше Величество!.. - прошептал Ён О, как только их губы на миг разъединились.

Но рот мужчины тут же снова накрыл его губы.

В ответ на глубокий, тягучий поцелуй Ён О рефлекторно подался вперед, отвечая на ласку. Языки сплелись, и в тишине раздался влажный звук поцелуя.

Все должно быть не так… Растерянно подумал Ён О, судорожно глотая воздух.

Но в следующее мгновение он уже гладил лицо мужчины и снова целовался с ним.

С каждым прикосновением мягких губ тело становилось все горячее. По спине пробежал холодок. Он бесстыдно терся своим языком о влажный, гладкий язык мужчины, который так волнующе исследовал его рот.

- М-м... - вырвался из горла Ён О стон, полный удовольствия.

Если так пойдет и дальше, все случится так, как хочет император. Но Ён О не знал, что с этим делать.

Стоило их губам слиться, а разгоряченным телам прижаться друг к другу, как рассудок мутнел. От горячих, дразнящих прикосновений к кончику языка мысли путались. Между их жадно сомкнутыми ртами потекла слюна, и уже было непонятно, чья она.

- М-м-х...

Пока Ён О, одурманенный градом поцелуев, пребывал в прострации, на пол с тихим шуршанием упало несколько слоев одежды. Теперь на нем осталась лишь полупрозрачная нижняя рубашка и тонкие штаны, сквозь которые просвечивало тело.

Рука Сон Джэ скользнула под свободную ткань рубашки на талии.

- Давненько мы этого не делали, - красивым голосом произнес мужчина сущую нелепицу.

Давненько?

Ён О вздрогнул, почувствовав твердую ладонь, скользящую по спине. Другая рука мужчины уже проникла под тонкую ткань штанов и бесстыдно сжимала ягодицы.

- Ах!..

Мужчина, разминавший ягодицы, коснулся кончиками пальцев ложбинки между ними.

- М-мы же только два дня назад…

Ён О покраснел и хотел напомнить императору, что до дня, предписанного для их ночи, еще далеко. Ведь всего два дня назад мужчина уже вытащил Ён О из купальни, где тот мылся, и овладел им.

- И правда, очень давно, - тихо произнес У Сон Джэ.

В его голосе сквозило явное сожаление. Взгляд мужчины был прикован к лицу, которое заливалось краской даже от легких поцелуев.

Безумно целуя раскрасневшегося супруга, Сон Джэ поднялся, держа Ён О на руках.

- Ваше Величество?

Мужчина опустил его на кушетку, стоящую в нескольких шагах. Это был прогресс по сравнению с прошлым разом, когда он заставил Кё Ён О встать на колени прямо на обеденном столе и получил за это пинок в бок.

- Покажи мне, - прошептал У Сон Джэ, ставя дезориентированного Ён О на четвереньки.

Мужчина встал позади растерянного Ён О. Кончиками пальцев, обильно смоченными слюной, он влажно провел по складке меж ягодиц.

Ён О тяжело выдохнул от такой выходки: мужчина сам бесцеремонно поставил его на четвереньки, раздвинул ягодицы и, заглядывая внутрь, еще и требовал «показать».

- ...Что... что именно...

От стыда руки Ён О ослабели. Он и так смотрит во все глаза, что тут еще показывать? Ён О хотел было возмутиться, но по телу пробежали мурашки.

Горячее дыхание коснулось ложбинки, которую мужчина развел руками. Влажный язык жадно впился в чувствительную плоть. Ён О не знал, куда деться от этого влажного тепла и хлюпающих звуков, раздававшихся у него между ног. Сколько бы раз он это ни слышал, этот звук всегда казался ему бесстыдным и смущающим.

От прямой стимуляции, предвкушения и возбуждения внутренние стенки начали непроизвольно сокращаться. Когда глубоко внутри все задрожало, напряглось и лицо Ён О. Все тело покрылось мурашками.

Сон Джэ отстранился от Ён О, который изо всех сил сдерживал дыхание. Сильные руки подняли его и развернули к себе.

- Ён О-я.

Ён О не ответил. Все его тело ныло от напряжения: он из последних сил сдерживался, чтобы не закричать от острого удовольствия.

- Тебе не понравилось? - невинно спросил У Сон Джэ, глядя в благородные глаза, смотревшие на него с укором.

Ему нравился этот чистый, ясный и прямой взгляд, который возбуждал его еще сильнее.

Мужчина снова усадил Ён О к себе на колени.

Ён О недовольно посмотрел на мужчину, который лишь вежливо, но при этом так развратно ощупывал его. Но вскоре он протянул руки и, подражая действиям императора, принялся развязывать сложные узлы его наряда. Чем дальше, тем быстрее двигались его руки.

У Сон Джэ щедро налил ароматическое масло - когда он только успел его приготовить? - в ладонь Ён О.

- ...

Ён О инстинктивно сложил ладони лодочкой, принимая масло, но, осознав, что делает, вспыхнул. Казалось, краска залила всё его лицо.

Он нанес гладкое, нежное масло на эрегированный до предела член мужчины и погладил его. Толстый ствол под его пальцами дернулся сам по себе. От этого животного движения рука Ён О замерла.

- Можно я войду сразу? - спросил Сон Джэ, притягивая к себе Ён О, который застыл в замешательстве.

Их лица оказались совсем рядом. Обнаженные тела тесно прижались друг к другу.

Как только Ён О медленно кивнул...

- ...!

Толстый член проник в подготовленное мужчиной нутро. Огромная плоть, раздвигая нежные, тугие стенки, проталкивалась все глубже в узкий проход.

Сильное давление огромного члена, скользкое ощущение масла и его сладкий запах... Всё это обрушилось на Ён О, заполняя его до отказа. От ощущения, будто его придавило чем-то гигантским, на мгновение перехватило дыхание.

Большие руки нежно гладили напряженные плечи и спину.

- Ах...

Под прикосновениями мужчины окаменевший было Ён О начал понемногу выдыхать. Ему было стыдно за то, как жалко он выглядит, задыхаясь, словно утопающий. Сколько бы раз они это ни делали, он так и не смог привыкнуть к тому, как что-то настолько огромное проникает в его узкое нутро.

Тяжело дыша, Ён О медленно опустил бедра. Осторожные поцелуи покрывали его шею и уголки губ, где, казалось, все еще дрожало его сбивчивое дыхание.

Коротко поцеловав Ён О, мужчина опустил голову. Его губы коснулись соска, затвердевшего от возбуждения. Чувствительная плоть остро реагировала на каждое прикосновение мягких губ. Соски твердели еще сильнее, и Ён О невольно вжимал голову в плечи.

Полностью охваченное возбуждением тело осторожно двигалось вверх и вниз. Огромный член с вздувшимися венами грубо толкался в тесные стенки.

- М-м... Ах!.. А-а!

Медленные движения бедер постепенно ускорялись. Смесь возбуждения и напряжения заставляла его двигаться осторожно, но при этом он отчетливо приподнимался и опускался, насаживаясь на толстый член до самого основания.

Огромный ствол раз за разом исчезал в то взлетающем, то падающем отверстии.

- А-а. Ха... А, а! Ха-а... А-а!

Сидя верхом на мужчине, Ён О без устали двигал бедрами. Сквозь губы вырывались стоны и горячее дыхание. От непрерывных толчков и трения сладкое масло, ставшее совсем жидким, каплями разлеталось по внутренней стороне бедер Ён О.

С каждым толчком хлюпающие звуки становились громче.

Опьяненный возбуждением, Ён О глубоко опустился на член и замотал головой.

Сон Джэ крепко ухватил разгоряченное тело, сидящее на нем. Его руки легли на стройную талию, направляя содрогающееся от удовольствия тело вперед и назад.

- Ах! Х-х... М-м…

Член, туго заполнявший узкое нутро, вошел под странным углом. Незнакомое удовольствие пронзило возбужденные стенки.

У Сон Джэ завороженно наблюдал за стонущим Ён О, который, глубоко насадившись на член, терся ягодицами о его пах и вращал бедрами. Руки мужчины еще сильнее прижали к себе это соблазнительно извивающееся тело.

Гладкие бедра и сокровенное место плотно прижимались к телу мужчины, ритмично вздымаясь и опускаясь.

- А, а!..

Ён О, сидящий сверху, качнулся вперед-назад. Внезапно всё его тело напряглось, и он излился семенем прямо на живот императора. В такой неловкой ситуации было не до этикета, чтобы извиняться или просить прощения за дерзость.

После оргазма Ён О судорожно хватал ртом воздух. Его плечи жалко вздрагивали, словно его только что вытащили из воды. Ему было стыдно за свой жалкий вид, и он уже собирался привести себя в порядок, когда...

- Тебе было хорошо? - спросил император, не ведающий стыда, ласково поглаживая Ён О по щеке и расспрашивая о полученном удовольствии.

- Х-хорошо...

Ён О казалось, что от стыда при ответе на такие вопросы у него даже веки подрагивают.

- Мне тоже было хорошо.

Император, который всегда требовал от Ён О четкого ответа, приподнялся с подушек и обнял его за дрожащие плечи.

В следующее мгновение мир для Ён О перевернулся.

- Хык! Ах...

Мужчина, не разжимая объятий, перекатился, уложив Ён О на спину, и жадно вогнал толстый член обратно. Чувствительная плоть внутри, еще не остывшая после оргазма, судорожно сжалась.

По спине, которую сжимали руки мужчины, пробежала волна дикой, безумной дрожи. От невыносимого наслаждения поясницу свело судорогой.

Пока мир разлетался на осколки - алые, черные, белые - Ён О увидел лицо У Сон Джэ, приближающееся для поцелуя. Он глубоко втянул в себя язык, который так бесстыдно дразнил его, и принялся сосать.

❖ ❖ ❖

У Сон Джэ был счастлив. Он поцеловал спящего в щеку и тихонько рассмеялся.

Ён О спал глубоким сном. В рассветных сумерках, едва просачивающихся через окно, лицо спящего казалось мужчине особенно дорогим.

- Ён О-я, ты ведь говорил, что хочешь пойти с нами и увидеть, как Ён-а получит своего первого коня… Но, похоже, не выйдет. Спи дальше, Кё Гонджа. Молодой господин должен хорошо высыпаться.

В последнее время У Сон Джэ стал часто разговаривать сам с собой. Впрочем, он и раньше не отличался молчаливостью наедине с собой.

Только теперь его монологи превратились в шепот, обращенный к спящим. Больше всего он шептал спящему Кё Ён О, но и над спящими детьми тоже щебетал, как болтливая нянька.

На лице мужчины, разговаривающего со спящим супругом, сияла безмятежная, ясная улыбка.

- Спи спокойно, Ён О-я. Я скоро вернусь.

У Сон Джэ был по-настоящему счастлив. Он бесшумно покинул внутренние покои и остановился перед дверями павильона. Двери тихо отворились.

- …

Главный евнух Ван искоса взглянул на сияющее лицо императора, который улыбался так, словно не знал никаких забот в этом мире. Евнух поклонился и указал направление.

Утренний ветер был довольно прохладным.

Евнух Ван, идущий впереди процессии, первым заметил мальчика. Дже Ён ждал императора у ворот, ведущих в Гымрёнвон.

У Дже Ён был славным мальчиком. Он был смышленым не по годам и прекрасно осознавал свое положение. Поэтому всякий раз, глядя на него, евнух Ван испытывал жалость, смешанную с холодом в груди.

На лице этого несчастного ребенка не было и тени чего-то зловещего. В чертах, унаследовавших красоту матери, лишь мельком проглядывало сходство с покойным императором.

Но даже эти едва заметные черты тревожили евнуха Вана.

- Ваше Величество, владелец дворца Чвихо ожидает вас.

Император собирался взять мальчика на императорские конюшни. Свита императора направилась через задний двор Гымрёнвона к воротам, ведущим к охотничьим угодьям.

Не подозревая о тревогах евнуха Вана, император подошел к мальчику, ожидавшему у ворот.

- Владелец дворца Чвихо.

Сон Джэ официально обратился к нему, но при этом по-свойски обнял ребенка за плечи.

- Ваше Величество, надеюсь, вы хорошо почивали этой ночью.

Несмотря на полный величия тон, жесты Сон Джэ были лишены формальностей. У Дже Ён смутился от такого теплого проявления родственных чувств со стороны императора.

- …

Евнух Ван с замиранием сердца наблюдал за тем, как непринужденно император общается с мальчиком. Главный евнух помнил: когда-то именно свита низложенного кронпринца впервые привела юного, еще совсем мальчика-императора, на императорские конюшни.

Заметив сложные чувства на лице евнуха, Сон Джэ легко рассмеялся.

- Поедем на конюшню, попробуем приучить твоего коня к уздечке.

- Да.

- Императрица тоже хотела поехать, но сегодня она не сможет присоединиться к нам.

Дже Ён кивнул на слова Сон Джэ. Он понимал причину отсутствия императрицы, но на лице его промелькнуло явное разочарование. Мальчик осторожно спросил:

- …А в следующий раз он поедет с нами?

Глядя на У Дже Ёна, У Сон Джэ видел в нем черты Кё Ён О. Мальчик держал ложку под тем же углом, которому его научил Ён О. Его походка точь-в-точь копировала походку Ён О. А добрая забота о слугах, чья жизнь была тяжела, напоминала Ён О времен жизни в Гоксане.

Представив Дже Ёна наследному принцу как старшего брата, Ён О часто приглашал мальчика в свои покои и проводил с ним по несколько часов. У Дже Ён дорожил всем, чему научился у Ён О, и изо всех сил старался быть на него похожим.

Конечно, между Кё Ён О и У Дже Ёном были и различия.

Кё Ён О с первого взгляда казался беззаботным молодым господином. У Дже Ён же, выросший в гонениях, был невероятно проницателен, хотя внешне ничем не выдавал того, что следит за настроением окружающих. К тому же он имел привычку держать большинство своих мыслей при себе, скрывая их глубоко в душе.

- В следующий раз императрица не проспит.

Сон Джэ был потрясен, когда впервые осознал сходство У Дже Ёна с Кё Ён О. И тогда же он понял еще кое-что: юный У Дже Ён стремился быть похожим на Ён О, а поместье Кё было для него идеалом.

Слуги клана Кё тоже очень любили этого ребенка, которого с такой нежностью воспитывал их светлоликий господин.

С другой стороны, Сон Джэ находил это странным. Наследного принца ведь тоже воспитывал Кё Ён О. Но, за исключением лица, которое было копией Ён О, наследный принц от начала до конца походил на самого Сон Джэ. Когда маленький У Дже Шин говорил или действовал точь-в-точь как отец, Ён О и весь клан Кё выглядели так, словно получили тяжелый удар в самое сердце.

Может быть, это потому, что он сам проводил с наследным принцем больше времени?

Вдруг у Сон Джэ закралось подозрение. Принцесса Хвиван, которую почти не отпускала от себя настоятельница храма Хвангыкса Нын Чо Хён, становилась все более рассудительной, под стать своей наставнице. Ее прежняя порывистость и нетерпеливость сменились удивительным спокойствием.

Взгляд мужчины упал на евнуха Вана, следовавшего рядом.

Кё Ён О то и дело обвинял его в жестокости, хладнокровии и бессердечии. А ведь именно Ван Соп Хён дольше всех прислуживал У Сон Джэ. Не значит ли это, что евнух Ван мастерски умеет воспитывать бессердечных членов императорской семьи?

- …?

Евнух Ван вопросительно посмотрел на императора, который вдруг уставился на него в упор.

- Нужно было растить ребенка в тепле и ласке.

- Простите? Виноват…

- Это ты, евнух Ван, вырастил меня бессердечным.

Слова императора становились всё более странными. Евнух Ван, не понимая, о чем речь, сделал то, чего евнух никогда не должен делать перед господином - склонил голову в недоумении.

Что?

Сон Джэ не стал винить евнуха Вана за непонятливость. Он проигнорировал его реакцию и стремительно прошел мимо. Мужчина с улыбкой облокотился на плечо доброго мальчика, воспитанного Кё Ён О, и прошептал:

- Наш владелец дворца Чвихо в последнее время пользуется невероятной популярностью. А ты что скажешь? Есть кто-то на примете?

Дже Ён поначалу не понял пустого трепа императора. Но вскоре до него начал доходить смысл.

- …

Особенной симпатии он ни к кому не питал. Дже Ён уже собирался отрицательно покачать головой, когда Сон Джэ навалился на ребенка еще сильнее, продолжая подшучивать:

- Подумай хорошенько. Разве не было такого места, куда тебе отчаянно хотелось пойти без всякой причины? Подумай, почему тебя туда тянет. Может быть, ты идешь туда, потому что хочешь кого-то увидеть? Задумайся об этом хоть разок.

Дже Ён хотел было твердо отвергнуть подтрунивания императора. Но на вопросе о месте, куда ему отчаянно хотелось пойти, он запнулся, и на его лице появилось выражение, будто он кого-то вспомнил.

Есть такая.

Сон Джэ по малейшему изменению лица понял, что творится в душе собеседника.

- …Ваш сын…

Дже Ён, следуя императорскому приказу, называл себя «вашим сыном» в присутствии императора.

- Можешь не говорить.

- Да-а.

Сон Джэ с удовольствием наблюдал за мальчиком, который, с опозданием осознав свои чувства, теперь места себе не находил, и уголки его губ поползли вверх.

Болтая о пустяках, они добрались до заднего двора Гымрёнвона.

Императорская процессия была грандиозной. Даже при попытке упростить её, существовали пределы. Десятки людей, включая императорскую гвардию для защиты императора и членов его семьи, а также знаменосцев с императорскими штандартами, уже ожидали их.

Направляясь к императорской повозке, Сон Джэ убрал руку с плеча Дже Ёна.

- Владелец дворца Чвихо, ты ведь частенько бываешь в поместье Кё, не так ли?

На его холодном лице расплылась озорная улыбка.

- …

Лицо доброго мальчика мгновенно изменилось. Щеки, залившиеся пунцовым румянцем, выглядели так свежо.

- Впрочем, нет, владелец дворца Чвихо и раньше часто наведывался в поместье Кё. А кто сейчас гостит в поместье Кё? - пробормотал Сон Джэ, делая вид, что не замечает смущения на лице мальчика.

У Дже Ён, который только было вздохнул с облегчением, снова занервничал от последних слов императора.

- Я буду держать это в секрете.

Сон Джэ, первым поднимаясь в повозку, игриво шепнул мальчику.

Ч-что именно?

Дже Ёну хотелось дерзко потребовать у императора объяснений.

- …

А еще его посетила непочтительная мысль. Неужели император уже давно знал то, что он сам осознал только сейчас? Он с подозрением и тревогой подумал, что, возможно, император и сам ничего не знает, а просто притворяется всеведущим.

- Что Его Величество обещал держать в секрете? - тихо спросил евнух Ван у Дже Ёна, который не решался подняться в повозку.

- Н-не знаю, - с ошеломленным видом покачал головой Дже Ён.

- Он будет дразнить вас всю дорогу. Крепитесь, - сказал евнух Ван, помогая Дже Ёну забраться в повозку.

Это был преданный, ласковый и жестокий совет.

Вот почему...

Императрица всегда предупреждала его быть осторожным с евнухами и придворными. Он говорил, что каким бы добрым ни казался человек, если он из императорского дворца, нужно быть с ним настороже, но при этом вежливым.

Ему вдруг безумно захотелось увидеть императрицу.

❖ ❖ ❖

Поздним летом в Манчхунгуне царил переполох. Это место, которое среди придворных называли «Павильоном близнецов», было резиденцией брата и сестры.

- Зови Соль-и принцем!

Умная и на удивление рано начавшая говорить принцесса росла быстро. У Юн Соль, по-прежнему смышленая, говорила бегло, а характером обладала напористым.

- …

Евнух Сан Пхён из дворца Донхиджон был в замешательстве. Придворные обязаны исполнять волю членов императорской семьи, но просьба принцессы была непростой.

Сан Пхён и сам хотел бы исполнить любое желание принцессы.

Но вы же принцесса, Ваше Высочество?

Ребенок с глазами, полными слез, как у олененка, и молочно-белыми щеками капризничал, излагая свои требования на удивление складным языком. В прическу «феи» с двумя пучками, которую мило уложила придворная дама Чок Джу из Намвольджона, было воткнуто несколько коротких светло-голубых шпилек. Каждый раз, когда принцесса, горячо убеждая, мотала головой, почти прозрачные нефритовые украшения тихонько звенели.

Я дурак. Какой же я болван.

Сан Пхён пожалел о неосторожно брошенном слове.

«Ваше Высочество принцесса».

Последствия этого правильного, но необдуманно произнесенного обращения оказались катастрофическими.

- Прошу прощения.

Сан Пхён с трудом подобрал слова извинения для принцессы.

- Что происходит?

Император навещал Манчхунгун каждый день. Его прохладный низкий голос всегда внушал трепет. Но именно сейчас, подумал Сан Пхён, он звучал страшнее всего.

- Ваше Величество… - Сан Пхён попытался было сбивчиво объясниться.

- Приветствую отца-Императора. Приветствую отца-Императрицу.

У Юн Соль вежливо поклонилась Сон Джэ, а затем вызывающе выкрикнула:

- Отец, Соль-и тоже станет принцем!

Император, закончив дела, зашел за императрицей, и они вместе пришли в Манчхунгун.

- …

Взгляд У Сон Джэ скользнул по присутствующим. Придворные виновато опустили головы. Впрочем, требование принцессы: «Зови Соль-и принцем!» - не показалось им чем-то новым. Похоже, это продолжалось уже какое-то время.

- …

Стоявший рядом Ён О выглядел так, словно столкнулся с ходячей катастрофой. Судя по его растерянному лицу, он видел подобное впервые.

- Я тоже буду принцем! Почему среди братьев я одна - принцесса? Не хочу быть принцессой!

Юн Соль топала ножками и капризничала. Сон Джэ понял: поскольку принцесса Хвиван в последнее время не посещала дворец, девочке стало одиноко быть единственной принцессой.

- Конечно. Если Соль-и хочет, она может быть принцем. Ты можешь стать кем угод…!

Сон Джэ с улыбкой принялся утешать милую дочку. Ён О попытался всем телом пихнуть мужчину в бок, чтобы остановить его поток слов. Но в тот момент, когда он врезался в локоть и корпус У Сон Джэ, его самого отбросило на край каменной террасы.

Он определенно пытался ударить мужчину. Но то, что отлетел он сам, было унизительно. Сон Джэ легко подхватил пошатнувшегося Ён О, не дав ему упасть.

- Ты в порядке? Кё Ён О, нужно смотреть, куда идешь. Спину не сломал? Ты мог серьезно ушибиться.

Сон Джэ с беспокойством потер бок Ён О, которым тот ударился об него. Ён О не испытывал ни капли благодарности. Ему казалось, что поясница, лишь на миг соприкоснувшаяся с рукой мужчины, раздроблена.

- Больно… - простонал Ён О, с трудом переводя дыхание.

- Отец! Тебе больно? Ты поранился?

- Отец!

Принцесса, только что кричавшая на императора, и младший сын, переходивший из павильона Намвольджон, испуганно окликнули сгорбившегося отца.

Несмотря на боль, отдававшуюся в костях, Ён О выпрямился перед принцессой.

- У Юн Соль, ты - принцесса, - твердо сказал он.

- …

Сон Джэ, беспокоившийся о возможном ушибе Ён О, приподнял брови.

- Тебе не нравится быть принцессой? - голос Ён О, обращенный к ребенку, звучал мягко, как обычно.

- …

На лице принцессы, как две капли воды похожей на своего отца, выступили слезы. Увидев это, Сон Джэ уже порывался подхватить её на руки и утешить.

- Почему ты хочешь стать принцем?

- Я тоже хочу учиться стрелять из лука. И сражаться на мечах. И лошадь хочу. Дядя учит только старших братьев.

Бойкая девочка высказала всё, чего желала. В конце её речи прозвучала обида на дядю по материнской линии, Кё Джин О, который как раз входил в Намвольджон с младшим ребенком на руках.

- Соль-и пока еще мала, чтобы учиться стрелять из лука. Но если ты захочешь, ты сможешь делать то же, что и принцы. Ты сможешь делать всё, даже оставаясь принцессой.

- И красивые платья тоже можно будет носить?

- Конечно, ты сможешь делать и всё то, что делают принцессы. Но поскольку Соль-и - принцесса, ты должна называть своих старших братьев «орабони», а не «хён».

Девочке, похоже, не нравилось, что только ей одной приходится делать что-то иначе.

- Ладно… А когда Соль-и вырастет, она сможет стать генералом? - прощебетала У Юн Соль эти полные амбиций слова своим милым голоском.

- Конечно…

У Сон Джэ уже собирался весело и безответственно согласиться со словами дочери. Но Ён О зажал рот императору ладонью и метнул в него взгляд, полный безмолвных проклятий.

- Если Соль-и докажет, что достойна, то сможет стать генералом.

- …

Сон Джэ впервые за долгое время холодно посмотрел на Ён О, который все еще зажимал ему рот. В его взгляде читался упрек: мол, как жестоко отец рубит на корню мечты ребенка.

- Хорошо.

У Юн Соль с готовностью приняла условие, выдвинутое Ён О. Пока в Намвольджоне царила эта суматоха, наследный принц и свита владельца дворца Чвихо тоже вошли во внутренний двор павильона.

Ён О уже протянул руку, чтобы погладить похвальную и умную дочь по голове, когда…

- А вот этот дядюшка против того, чтобы Соль-и становилась генералом.

Кё Джин О, держа на руках У Дже Хё, подошел к У Юн Соль. На этот раз в глазах У Сон Джэ действительно вспыхнуло недовольство.

- Достойна…

Глаза принцессы наполнились обидой. Отец сказал, что она сможет стать генералом, если будет достойна. Но дядя-генерал вдруг выступил против того, чтобы принцесса пошла по его стопам.

- Соль-и - принцесса, зачем ей становиться генералом? Генералу приходится спать в чистом поле с крысами размером с руку. Дядюшке не хотелось бы, чтобы принцесса, член императорской семьи, брала на себя такие тяготы.

Кё Джин О легко подхватил девочку, которая уже надула губки, готовая расплакаться, и усадил её к себе на колено. На другом колене уже сидел её брат-близнец.

- Пообещай дядюшке, что Дже Хё тоже не станет генералом.

- Обещаю.

Маленькое личико, точь-в-точь как у императора, тепло улыбнулось и повторило слова дяди. Хоть на лице малыша и читался вопрос «А что такое обещание?», Кё Джин О это не смутило. Его грубая рука взяла ладошку наивного У Дже Хё и мягко покачала её.

- Владелец дворца Чвихо, пообещайте и вы этому дядюшке. Как члену императорской семьи, вам, возможно, придется вести войска в качестве командующего. Но пообещайте, что не станете стремиться к званию генерала и не будете искать военной должности. Путь воина суров. Владельцу дворца Чвихо, рожденному в императорской семье, нет нужды жить жизнью грубого солдата. Это касается и Его Высочества Наследного принца. Пообещайте все своему дядюшке, что не станете военными.

Генерал Левой гвардии Кё Джин О, всячески очерняя военную службу, пытался взять с племянников-императорских детей обещание не становиться воинами.

- …

- …

Владелец дворца Чвихо, наследный принц У Дже Шин и близнецы под напором Кё Джин О невольно закивали.

У Сон Джэ с недовольством наблюдал за тем, как Кё Джин О вымогает у детей ответы.

Клан Кё всегда гордился тем, что добивается успеха и славы. И вот, законный наследник этого рода говорит своим императорским племянникам прятаться за своей знатностью и жить в неге. При этом сам он - мужчина, который прославился именно как генерал.

Даже с первого взгляда было понятно, что дети здесь мечтают стать генералами или восхищаются военными именно из-за своего могучего дяди, который их защищает.

Но постепенно лицо У Сон Джэ смягчилось.

Чем дольше он слушал, тем больше слова Кё Джин О казались ему разумным советом дяди своим племянникам. Как он и говорил, путь воина тернист. Совет о том, что драгоценным отпрыскам императорского рода нет нужды становиться военными, был вполне реалистичным.

- Разве сердце дядюшки не разорвется от боли, если его племянники пострадают или получат раны на тяжелой военной службе?

Кё Джин О ловко уговорил детей и взял с них обещание, что они не станут ни простыми военными, ни генералами. Наивные дети один за другим приложили ладошки к шутливому и небрежно написанному обязательству, оставляя на нем отпечатки.

В далеком будущем это событие назовут «Клятвой в Манчхунгуне».

У Сон Джэ, который собственноручно набросал этот небрежный текст, собрал бумаги с милыми отпечатками детских ладошек и бережно спрятал их за пазуху.

Одна цитра, один кувшин вина, одно облако над ручьем.

- Из стихотворения Су Ши «Излияние чувств» на мотив «Синсянцзы»

В честь праздника Точхэён император пожаловал членам императорской семьи и министрам вино Чхонъеджу. Это было прославленное вино из Хуайнаня.

Тук.

Звук камня, опускающегося на доску для го, прозвучал звонко.

- Императорское вино Чхонъеджу не дойдет до князей и министров.

В темной комнате горел лишь один тусклый огонек. В мерцающем свете мужчина средних лет, держащий черные камни, весело заговорил:

- Жаль, что драгоценное вино прольется, так и не добравшись до владельцев.

- …С чего бы вину проливаться?

Мужчина, уже приближающийся к старости, переложил черный камень в другую руку. Достав в темноте кувшин, он наполнил чарку собеседника. Если бы это увидел император, строго соблюдающий этикет, он бы в гневе повысил голос.

- Ха, вот как. Если Его Величество узнает, он будет в ярости.

Мужчина, играющий белыми, осушил чарку. Ароматное и густое Чхонъеджу всегда вызывало восхищение. Удовлетворенно хмыкнув, он попросил кувшин и, в свою очередь, налил вина собеседнику.

Буль-буль.

Прозрачное вино наполнило чарку до краев.

- Разве Его Величество не стал слишком мягок в последнее время? У него теперь есть наследники. Конечно, мне не сравниться с императором, но я тоже человек предусмотрительный. Кто бы мог подумать, что «Железный Император» станет таким любящим отцом? Разве внезапный «сюрприз» не напомнит ему о долге Сына Неба? Разве это не проявление родственных чувств?

Старший из мужчин, играющий черными, говорил красноречиво, попивая вино. Сидевший напротив тоже с удовольствием пил.

- Этому подданному брату остается лишь наблюдать, как поступит наш мудрый Император.

В темной комнате раздался грубый, скрежещущий смех.

❖ ❖ ❖

Император, императрица и их семья направлялись в Хамрён. Хамрён был уделом, который император собирался пожаловать принцу Ки. Они ехали осмотреть строящийся дворец Хамрёнгун - резиденцию принца.

Это была не официальная поездка, а тайный визит. Официально считалось, что императорская семья находится на пикнике в загородном дворце Тапчхон.

Когда скромный кортеж императорской семьи приблизился к Хамрёнгуну, вдалеке, поднимая клубы пыли, показался всадник. Это был евнух.

Евнухи редко ездили верхом, обычно это делала стража.

- Остановите. Оставайся с детьми.

Сон Джэ, ехавший в карете вместе с семьей, постучал по стенке, приказывая остановиться. Он вышел из кареты, и к нему приблизился евнух - доверенное лицо принца Ки.

- …

Ён О тоже знал его в лицо. Выражения их лиц были серьезными.

Ён О уже видел такое выражение сегодня на рассвете.

Вскоре после того, как они покинули загородный дворец, направляясь в Хамрёнгун, главный евнух Ван с мягким, но встревоженным лицом о чем-то подробно докладывал императору.

Было очевидно: в императорском дворце или в столице что-то стряслось. Казалось, поездка в Хамрён будет отменена, но У Сон Джэ с невозмутимым видом отослал евнуха и забрался в карету.

- Нам нужно возвращаться.

- В столицу? - спросил Ён О о пункте назначения.

Сон Джэ позвал Чан Сохуна, отвечавшего за охрану императорской процессии.

- Разделим охрану надвое. Половина останется здесь, половина возвращается во дворец. Командование здесь поручаю Чан Сохуну. Проверьте обстановку в Хамрёнгуне через четверть часа после того, как группа, возвращающаяся во дворец, уедет.

Чан Сохун выглядел недовольным приказом императора. Однако ослушаться он не мог.

- Слушаюсь и повинуюсь.

- А вы, - Сон Джэ обратился к детям, - слушайтесь отца. С этой минуты крепко держитесь за ручки внутри кареты. Отец дальше поедет верхом.

Сон Джэ по очереди прижался щекой к мягким щечкам детей, которые смотрели на него снизу вверх. Выходя из кареты, он обменялся взглядом с Ён О.

Ён О тоже погладил детей и вышел следом. Сразу после того, как они увидели евнуха из резиденции принца Ки, искавшего императора, все ставни на окнах кареты были опущены на случай опасности.

Не было времени даже спросить: «Что случилось?».

- Мы не сможем добраться до столицы. Какое место здесь самое близкое…

Сон Джэ позвал адъютанта Чан Сохуна, чтобы отдать распоряжения и задать вопрос.

- Чонне, - ответил Ён О быстрее адъютанта. - У Чонне и Хамрёна разные управляющие. К тому же, из Чонне есть прямой тракт, ведущий к временному дворцу Тапчхон.

- Тогда мы едем в Чонне. Как только там будет обеспечена безопасность, императорская семья вернется во временный дворец Тапчхон.

- Что-то случилось в Хамрёне?

Ён О понял ход мыслей Сон Джэ: тот хотел увезти детей подальше от Хамрёна в Чонне ради их безопасности. Кроме того, похоже, император планировал отправить остальную часть охраны в Хамрён, как только они окажутся в безопасности в Чонне.

Сон Джэ прямо посмотрел на Ён О, задавшего вопрос.

- Принц Сук окружил Хамрёнгун и ведет атаку.

- …Принц Сук?

Принц Сук был родным отцом принца Ки, то есть У Ён Хона, который ранее носил титул князя Чондо. По императорскому указу принц Сук должен был уехать в очень отдаленные земли.

То, что такой человек находится в Хамрёне, в самом центре государства Юль, не укладывалось в голове. Но больше всего не укладывалось в голове то, что отец атакует собственного сына, принца Ки.

- Мы не можем отдать принцу Суку императорских пленников или заложников. Мы направляемся в Чонне, максимально быстро.

Ён О кивнул, соглашаясь со словами Сон Джэ. Он тут же развернулся и забрался в карету, после чего дважды заблокировал замки изнутри.

Вскоре императорский кортеж, перестроив ряды, развернул коней прямо перед носом у Хамрёнгуна.

❖ ❖ ❖

Путь до Чонне прошел гладко.

Нам Вигук, адъютант командующего пехотой Чан Сохуна, был также генералом армии Унму. Он был специально отобран для этой поездки во временный дворец Тапчхон. Здесь сильно повлиял авторитет Чан Сохуна, командующего дворцовой стражей.

Перед самым отбытием из Хамрёна он получил от своего командира Чан Сохуна строгий приказ: какой бы указ ни дал император, он должен неотступно охранять Его Величество. Нам Вигук полагал, что император ни за что не прикажет ему оставить императорскую семью.

Когда показались стены крепости Чонне, император остановил процессию.

- Отсюда я и императрица доберемся сами. Армия Унму должна немедленно вернуться в Хамрён и защитить Хамрёнгун.

- Ваше Величество, это невозможно.

Нам Вигук спешился и решительно возразил. Для императорской гвардии безопасность членов императорской семьи была превыше всего. К тому же, у него был приказ Чан Сохуна, да и не было никого важнее императора, императрицы и наследного принца.

Нам Вигук был готов защищать императорскую семью, даже если бы пришлось цепляться за штанину императора. У него за спиной, когда он уже готов был пасть ниц, раздался мягкий голос:

- Сахён (старший брат по учению/соученик).

При звуке голоса Ён О, назвавшего его «сахёном», плечи Нам Вигука дрогнули. Выражение лица императора, сидевшего верхом, было пугающе холодным. Избегая пронзительного взгляда, Нам Вигук искоса глянул в сторону и смутился, увидев светлое, ясное лицо, сияющее улыбкой.

Он думал, что его участие в поездке - дело рук Чан Сохуна, но, похоже, здесь постаралась императрица. Видимо, она выбрала в охранники того, кем ей было бы проще управлять.

- …Ваше, Величество.

Каждый раз, глядя на Кё Ён О, ставшего императрицей, Нам Вигук чувствовал тяжесть на сердце, словно туда положили камень. Вероятно, Чан Сохун испытывал похожие чувства. Сколько ни смотри, невозможно привыкнуть к тому, что младший товарищ по стрельбищу стал Её Величеством Императрицей.

Законный наследник клана Кё даже среди мальчишек считался тем, кто в будущем может стать великим военачальником. Отец и мать говорили, что клан Кё - добродетельная семья, так что в будущем он станет хорошим соратником. Они говорили «соратник», но он предчувствовал, что тот, скорее всего, станет его командиром.

Когда матушка советовала сблизиться с кланом Кё, знала ли она об этом? Наследник рода Кё, как и предсказывали родители, стал его начальником. Но начальником невероятно, недосягаемо высоким.

- Если мы войдём в город с таким большим войском, это привлечет внимание. А Его Величество своего решения не изменит. Не спорьте, скорее отправляйтесь в Хамрёнгун и спасите Ынгак Би. И раз уж мы не во дворце, зовите меня «садже» (младший брат по учению/соученик), а не «Ваше Величество».

Конечно, было бы верхом неприличия тут же называть императрицу садже, как в старые добрые времена, только потому, что ему так велели. Но Нам Вигуку сейчас было не до этикета.

- Садже, если бы я оставлял только Его Величество и вас, я бы так не упрямился.

В день, когда Нам Вигук впервые увидел наследного принца, он чуть не лишился чувств. Ему показалось, что к нему подошел маленький Кё Ён О. Конечно, наследный принц, будучи членом императорской семьи, не обладал тем мягким характером, что прежний Кё Ён О, который улыбался одними глазами и приветствовал каждого встречного.

И все же персиковое личико принца, как две капли воды похожее на Кё Ён О, вызывало в нем бурю эмоций. Сердце сжималось от тоски по невинности юных лет.

То, что его долг - защищать этого ребенка, казалось ему удивительным и приносило удовлетворение.

Наследный принц был смышленым мальчиком. После того как императрица представила их друг другу, сказав, что это «сахён», с которым он в детстве ходил на стрельбище, мальчик всякий раз сам подходил к нему и здоровался, называя «дядюшкой-военным».

- В Чонне нам в любом случае придется привести в порядок карету. Мы не станем опрометчиво уезжать во временный дворец или покидать город.

Услышав слова Ён О, Нам Вигук растерянно перевел взгляд с императора на императрицу. Император тоже спешился, чтобы оказаться с ними на одном уровне.

Нам Вигук всё понимал.

Он с самого начала не мог пойти против воли императора. То, что император позволил императрице уговаривать его, было проявлением неслыханной щедрости для правителя, известного своей жестокостью.

Сам Нам Вигук, когда служил под началом требовательных командиров или поручал сложные задания подчиненным, часто сталкивался с подобным приемом: сначала суровый человек давит авторитетом, а затем мягкий - сглаживает углы и в итоге заставляет взяться за дело.

- Но ведь и слуг почти не осталось.

Император с императрицей, направляясь в Хамрён, на развилке уже отправили часть свиты во временный дворец.

Теперь с ними оставались лишь одна личная служанка императрицы да четверо евнухов императора.

Евнухи императора умели разве что красиво писать, но ничего тяжелее ложки в руках никогда не держали. К тому же главный евнух, один из четверых, был уже в преклонном возрасте.

- Путь между Чонне и Хамрёном неблизкий. Главарь мятежников в Хамрёне не станет утруждать себя тем, чтобы прийти сюда на разведку.

- Но все же…

- Даже если они и придут, здесь нет дороги, по которой могло бы пройти большое войско, так что с небольшим отрядом я вполне справлюсь.

Император уверенно и твердо убеждал Нам Вигука.

- Ваш покорный слуга верит в боевую мощь Вашего Величества. Но Наследный принц и близнецы еще слишком малы. Даже с помощью Императрицы вам двоим будет трудно защитить их и остальных слабых людей.

Нам Вигук не мог так легко согласиться. В управлении войсками император с давних пор ценил эффективность превыше всего. Из-за этого он порой шел на весьма рискованные операции.

- Сейчас важнее не дать пасть Хамрёну. Если принц Сук захватит власть в Хамрёне, который находится в центре страны и удален от столицы, ситуация может выйти из-под контроля. Нужно учитывать вероятность того, что атака на Хамрён - это лишь начало, за которым последуют разрозненные вооруженные стычки. Если это не конец, а начало, то нужно подавить мятеж в зародыше, чтобы не допустить хаоса во всей стране. Армия Унму тоже это понимает, не так ли? В крайнем случае, я и императрица можем укрыться у наместника Чонне. Кажется, вы говорили, что императрица знакома с наместником Чонне.

Император, соглашаясь с доводами Нам Вигука, тем не менее остро реагировал на возможность худшего развития событий.

- Я оставлю двоих, нет, троих офицеров для поручений, - с решимостью на лице произнес Нам Вигук. В этом он уступать не собирался.

Сейчас императорская гвардия была малочисленна. Хоть все они были на конях и вооружены, в критической ситуации в Хамрёнгуне каждый солдат был бы на счету.

Однако, каким бы серьезным ни был кризис в Хамрёне, безопасность императорской семьи была превыше всего.

- Позволяю.

Император охотно согласился.

- …Нас и дворцовых служащих вполне достаточно, почему сахён так упрямится? Ты ведь не знаешь, что происходит в Хамрёне. Да и стреляешь ты хуже меня, сахён.

Услышав дерзкие, но дружеские слова Кё Ён О, напомнившие о детстве, Нам Вигук едва не вспылил. Но, помня, что находится перед императором, вежливо закончил фразу:

- Ну, разве что когда ветер дует, тогда… почти так же. Прошу, пусть один из офицеров, которых я оставляю, неотступно охраняет наследного принца. Пообещайте мне, Ваше Величество Императрица.

- Обещаю.

Ён О ответил на просьбу Нам Вигука с изяществом. Нам Вигука покоробила эта типичная для императрицы манера Кё Ён О, но спорить он не мог. И повторять просьбу тоже не мог.

Повторять одно и то же члену императорской семьи считалось грубостью и проявлением недоверия. Вскочив на коня, Нам Вигук собрал солдат армии Унму и снова двинулся в сторону Хамрёна.

Император с решительным видом подозвал троих оставшихся воинов армии Унму, готовых защищать императорскую семью, и проверил их имена и принадлежность к подразделению.

Главный евнух Ван Сопхён с заботливым видом велел своим ученикам сесть в седло впереди офицеров. Молодые воины не посмели ослушаться приказа мягкого, но влиятельного главного евнуха. Так они и отправились в путь, став сопровождающими для евнухов.

- Я беспокоюсь, не стоило ли оставить еще хотя бы одного офицера, - с легким сожалением произнес евнух Ван.

- Маленькие господа впервые в постоялом дворе? Им понравится. Колеса кареты поскрипывают, но вроде бы не настолько, чтобы требовался ремонт. Обязательно нужно отдавать в починку? - оживленно щебетала Чок Джу, на лице которой не было и тени беспокойства.

- Раз уж нам пришлось проделать путь, который не планировался, нужно хотя бы провести осмотр, - ответил Ён О, усаживая Чок Джу в карету.

- …

Евнух Ван с тоской посмотрел на незрелую Чок Джу и на императрицу, которая казалась еще более беззаботной, а затем взобрался на маленькую лошадь.

К нему приблизился Сон Джэ, накинувший поверх одежды черную накидку. Это была поистине бессмысленная маскировка. Но сказать об этом императору в лицо было нельзя.

Даже если он оделся так, что не было видно ни когтя дракона, ни даже хвоста, У Сон Джэ все равно излучал величие властного правителя. К тому же конь под ним был очень высоким.

На таких крупных и благородных скакунах ездят только очень важные персоны.

- Если есть что сказать, говори, - небрежно бросил Сон Джэ, трогая коня с места.

Евнух Ван, направляясь к крепости Чонне, степенно покачал головой.

- Нет, ничего.

- И это ты называешь маскировкой, Сон Джэ-я? Даже от ворот видно, что едет важная птица. Смотри, как бы наместник не прибежал встречать, увидев тебя, - насмешливо крикнул в окно Ён О, который уже успел открыть ставни кареты.

- …

- …

У Сон Джэ промолчал на дерзкие слова Кё Ён О. У евнуха Вана от изумления отвисла челюсть.

- …

Чок Джу, сидевшая напротив императрицы, высунулась в другое окно, делая вид, что занята созерцанием окрестностей. Лишь евнух-кучер, не слышавший разговора из-за шума колес, усердно погонял лошадей к стенам Чонне.

❖ ❖ ❖

Рынок в Чонне был шумным. Хоть это и был скромный городок, но на рынке, как и везде, было людно и суматошно.

- Ваш покорный слуга проследит за починкой кареты, - сказал евнух-кучер, с тревогой косясь на мастера с деревянным молотком.

Появление роскошной кареты, какую здесь редко увидишь, вызвало некоторый переполох вокруг.

Путники оставили лошадей, чтобы те могли отдохнуть после внезапного долгого перехода.

- Прогуляемся по рынку? - предложила Чок Джу, держа на руках принцессу и оглядываясь по сторонам.

- Ты ведь тоже давно не выбиралась наружу, - заметил Ён О.

Чок Джу кивнула.

- Хочу в Гоксан.

- Соль-и тоже хочет в Гоксан! - мило пролепетала Юн Соль, крепко обнимая Чок Джу за шею.

- …

У Сон Джэ, державший на руках младшего, молча сверлил взглядом макушку Чок Джу. Дже Хё в объятиях отца клевал носом, но вдруг проснулся и прошептал Сон Джэ на ухо:

«Морковку».

...Несомненно, он сказал именно это.

- Нужно перекусить чем-нибудь легким. Когда вернутся посыльные, мне тоже придется ехать. Что хочет съесть наш младшенький?

Поддавшись на уговоры очаровательного маленького льстеца, У Сон Джэ повел всех поесть.

- Дже Шин-а.

Ён О хотел взять наследного принца за руку. Однако наследный принц, желавший казаться взрослым старшим братом и предпочитавший ходить самостоятельно, когда рядом не было Чвирана, отказался давать руку.

Мальчик, чинно шагавший в одиночестве, вдруг повернул голову.

- ...С-собака идет! - в ужасе закричал У Дже Шин.

Гав!

Словно отвечая на крик ребенка, лохматая собака звонко залаяла. Громкий лай эхом разнесся по переулку. Пес бросился прямо к Дже Шину, который в страхе замахал руками.

- Уа-а!

Все произошло в мгновение ока. Дже Шин, спасаясь от несущейся на него собаки, в один миг вскарабкался на стену. Стены тесно прилепленных друг к другу рыночных лавок были шаткими, но движения наследного принца, взбегающего вверх, были легкими и изящными.

Увидев, как Дже Шин взбирается на невысокую стену, пес залаял еще громче и прибавил ходу. Тяжело дыша и вывалив мокрый язык, собака выглядела так, словно думала, что Дже Шин затеял с ней веселую игру.

- Прин... Дже Шин-а!

Сон Джэ передал Дже Хё, которого держал на руках, Ён О. Но перепуганный до смерти Дже Шин не услышал зова отца и, наступая на крыши рыночных лавок, образующих сложный лабиринт, бросился наутек.

- Ваше... Дже-Дже Шин-а! - закричал испуганный евнух Ван, стоя у стены, на которую взобрался Дже Шин.

Потеря наследного принца не входила в их планы. Сон Джэ вместо того, чтобы лезть на ту же стену, прикинул, куда ведут соединенные крыши, и бросился в противоположную сторону.

«Пусть один из офицеров неотступно охраняет наследного принца».

Ён О с запозданием вспомнил совет Нам Вигука. Неужели он что-то знал?

- Эй, послушайте!

Ён О хотел было попросить прощения у торговца, по крыше которого только что пробежались. Но раздавшийся вдруг громкий крик принадлежал не владельцу лавки.

- Разве я не говорил, что эту лошадь трогать нельзя?

- Ишь ты, какой высокомерный тон! Откуда вы такой взялись?

Со стороны конюшни, где оставили лошадей и осматривали карету, доносился неприятный разговор.

- Господин Ван, сходите посмотрите.

Ён О, извинившись взглядом перед владельцем лавки, отправил евнуха Вана на конюшню.

- Но...

Евнух Ван со своим бегом все равно не смог бы угнаться за прытким принцем. Он быстро смирился с ситуацией и побежал к конюшне, откуда доносились шумные споры.

- Уа-а-а!

Принцесса на руках у Чок Джу разрыдалась, видимо, из-за того, что все разбрелись кто куда. Стоило заплакать принцессе, как младший на руках у Ён О тоже скривил губки.

- Тш-ш, все хорошо. Отец сейчас найдет брата и вернется.

На рынке по-прежнему было шумно. Собака, то ли раззадоренная криком принца, то ли возбужденная сигналом к игре, все еще продолжала лаять.

- Хнгх, гав... собачка.

Всхлипывающий Дже Хё указал пальчиком на лающего пса. Собака была довольно крупной, но, кажется, не злой. Стоило Ён О погладить ее по спине, как она тут же успокоилась.

Глядя на действия Ён О, Дже Хё тоже, подражая отцу, погладил мягкую спину собаки.

- Младший, оказывается, не боится собачек.

Сейчас в императорском дворце собак не было. В охотничьих угодьях императора держали гончих, но за ними всегда присматривали псари. В резиденции клана Кё тоже было слишком много детей, поэтому собак там не держали.

Ён О почувствовал смущение и вину из-за того, что совершенно не знал о страхе наследного принца перед собаками. Судя по реакции Сон Джэ, он тоже об этом не догадывался.

Ручка Дже Хё, поначалу робко замершая при лае собаки, вскоре уже уверенно и спокойно похлопывала ее.

- Все они разные.

Крупный пес, напугавший наследного принца, вскоре завалился на спину, подставляясь под маленькие ручки ребенка.

- Соль-и тоже хочет похлопать собачку.

Принцесса на руках у Чок Джу решительно заявила о своем желании. В ее голосе все еще слышались слезы. Чок Джу, с опаской поглядывая на большого пса, подошла ближе.

Ожидание становилось всё более тягостным.

- Чок Джу-я, думаю, мне тоже нужно отправиться на поиски.

- Я останусь здесь с ними. Если вы будете поблизости, просто позовите, и мы подойдем на голос. Евн… Ван… нет, господин Ван тоже уже идет сюда.

Сказала Чок Джу, глядя на приближающегося евнуха Вана, который закончил свои дела. Ён О опустил на землю Дже Хё, которого держал на руках. Общительный ребенок тут же занялся собакой, которая игриво к нему приставала.

- Ни на шаг не отходи от сестры Чок Джу.

- Хорошо.

- Ла-адно.

Дав наказ детям, Ён О выпрямился и побежал в тот переулок, куда не пошёл Сон Джэ.

- Дже Шин! У Дже Шин!

В тот момент, когда Ён О отправился искать наследного принца, а евнух Ван возвращался к группе, собака, лежавшая перед детьми кверху брюхом, вдруг подняла свою огромную голову.

- А? Пёсик, ты куда?

Испугавшись резкого движения животного, Юн Соль прижалась к Чок Джу. Дже Хё же, напротив, поспешил вслед за убегающим псом.

- Ва... Ваше...! Нельзя...

Маленький Ваше Высочество. Принц. Морковный принц. Чок Джу не могла выкрикнуть ни одно из привычных обращений посреди шумного и чужого рынка, полного людей.

Пока она колебалась, не зная, как его окликнуть...

Грохот.

По узкой улице пронеслась груженая повозка. В мгновение ока младший принц исчез.

- Э... э...

Едкое облако пыли накрыло шумный рынок.

❖ ❖ ❖

Ён О плутал по тесным задворкам.

- Дже Шин-а! У Дже Шин!

Пока он заглядывал в переулки, выкрикивая имя принца, к нему нерешительно приблизилась девочка, сидевшая в углу. Одежда на ней была ветхой, но волосы аккуратно причесаны, а искусанные в кровь губы вызывали жалость.

- Послушайте, господин...

Ён О, давно не видевший такой уличной нищеты, собрался с мыслями. Прикидывая, сколько денег лучше дать, чтобы действительно помочь ей, он спросил:

- Ты не видела мальчика лет шести-семи? Вот такого роста.

- Видела. Вы ведь про своего младшего братика, да? Того малыша, который как две капли воды похож на вас?

Чётко произнесла девочка своими израненными губами. Это был не младший брат, а сын, но сейчас это не имело значения.

- Знаешь, куда он пошёл?

Ён О кивнул, соглашаясь с её предположением.

- А вы... солдат? Только что солдат на коне тоже спрашивал, не видела ли я подозрительных людей.

- Я не солдат.

Услышав ответ, девочка облегченно выдохнула, словно ожидала этого.

- Того малыша зовут Дже Шин? Солдат спрашивал про подозрительного человека, поэтому я ему ничего не сказала. А тот ребенок, которого вы ищете, кажется, полез вон туда, на самую высокую крышу лавки шелков.

- Спасибо. Проводишь меня?

Понимая, что так делать не стоит, Ён О всё же протянул девочке самый крупный слиток серебра, который у него был.

- Я сказала это не ради награды. Просто малыш и вы так похожи... Я пойду с вами. Сюда.

Девочка пошла вперед, крепко сжимая в руке серебряный слиток.

- Как тебя зовут?

- ...Сок Мён.

- А меня зовут Кё Ён О. Дже Шин-а! Дже Шин!

Когда Ён О начал громко звать, Сок Мён осторожно вмешалась:

- Кажется, малыш сильно испугался.

- Видимо, он боится собак.

Услышав этот небрежный ответ, девочка посмотрела с жалостью в сторону убежавшего ребенка.

- Сколько тебе лет, Сок Мён?

- Десять.

- Ты совсем взрослая. У Дже Шин!

Похвалив девочку, Ён О продолжил искать спрятавшегося принца. На его крик со стороны склада в переулке послышался шорох. Из-за стены выглянул Дже Шин с глазами, полными слёз.

- Дже Шин-а!

Услышав радостный возглас Ён О, наследный принц, шмыгая носом, спустился по стене. Этот всегда рассудительный ребенок плакал так, что вздрагивали плечи. Ён О принялся гладить плачущего мальчика по спине, утешая его.

- Всё хорошо. Собака уже далеко. Тебе было страшно одному? Нельзя бросать семью и убегать. Я так волновался, на...

Ён О уже хотел по привычке сказать «наследный принц», но маленькая ручка всхлипывающего Дже Шина резко закрыла рот красивому отцу.

Он отчаянно затряс головой из стороны в сторону. Это значило, что нельзя называть его наследным принцем.

- Мне было страшно, «старший брат». Я так испугался и бежал, что даже не заметил, как потерял родных.

Горько рыдая, Дже Шин выбирал слова, скрывающие его личность, опасаясь, что кто-то может услышать.

- ...

Ён О слегка растерялся. Наследный принц был умен, но всё же оставался ребенком. Ему внушали, что не стоит кичиться своим титулом, но специально не учили скрывать происхождение в таких ситуациях.

Ён О лишь сказал, что за пределами дворца лучше обращаться друг к другу по-простому. То, как мальчик скрывал свою личность с полными слез глазами, выдавало в нем истинного члена императорской семьи.

Нет, не «выдавало», он и есть член императорской семьи.

Жалобно и мило искривленные в плаче губы и настороженный взгляд, брошенный на незнакомую девочку рядом, казались проявлением двух разных личностей. В смешанных чувствах Ён О утешил наследного принца и поднял его на руки.

- Сок Мён, спасибо за помощь. Прости, но если кто-то будет нас искать...

- Я сделаю вид, что ничего не знаю.

Спокойно ответила Сок Мён. Девочка, проявившая такую доброту и готовность помочь в поисках, внезапно снова стала выглядеть безучастной.

- Когда здесь всё утихнет и можно будет безопасно передвигаться, приходи во временный дворец Тапчхон, хорошо? Скажи, что ищешь Кё Ён О из павильона Гымрёнвон.

- Хорошо...

- Нам пора. До встречи.

Ён О побежал прочь, прижимая к себе наследного принца. Сок Мён рассеянно смотрела вслед этой живописной паре: прекрасный мужчина, убегающий с ребенком на руках, который был так на него похож.

Гымрёнвон, Кё Ён О.

И место, где он живет, и его имя - всё в этом господине было прекрасным.

Возвращаясь к остальным, Ён О встретил Сон Джэ, который бегал по округе с пустыми руками. Однако у троих не было времени радоваться воссоединению.

Атмосфера среди тех, кто остался на месте исчезновения наследного принца, была странной.

- Это...

- Это всё моя вина. Я должна была лучше следить за младшим... господином. Отвлеклась на собаку... Подумаешь, повозка, чего там было бояться...

Чок Джу заливалась слезами, твердя, что во всём виновата она. Евнух Ван утешал её, говоря: «Ты не виновата, это я опоздал», и с виноватым видом поглядывал на императора и императрицу.

Пока они искали одного ребёнка, потерялся другой.

- Давайте все разойдемся и будем искать! - топнула ногой Чок Джу.

- Нет. Похоже, ситуация в Хамрёне отличается от того, что мы ожидали. По Чонне рыщут незнакомые солдаты.

- Вы их видели, Сон Гонджа? Девочка, которая помогла найти Дже Шина, сказала, что видела солдата, разыскивающего подозрительных людей.

При этих словах Ён О на лицах Чок Джу и евнуха Вана отразился страх.

- Похоже, у сил, осадивших Хамрён, больше возможностей, чем мы полагали. Младшего лучше искать мне одному. Вы трое, как только разберетесь с повозкой, уезжайте из Чонне и отправляйтесь в Тапчхон. Будет нелегко, но прошу вас, господин Ван, взять грузовую повозку на себя.

- Но...

Евнух Ван хотел остаться рядом с императором.

- Неужели ищейки не знают моего лица? Меня в лицо не знают разве что изнеженные дети аристократов, которых растят взаперти. Поручаю Дже Шина и Соль-и тебе, Ён О.

Сон Джэ с улыбкой похлопал Ён О по плечу.

- Если мы заберем все повозки, как же вы вернетесь с младшим?

- Отберу у кого-нибудь одну, делов-то.

На беспокойство Ён О Сон Джэ ответил с невозмутимым видом, словно спрашивая: «К чему такие вопросы?». Он шутил и бахвалился больше обычного. Это была его попытка заставить их забыть о серьезности ситуации с пропавшим ребёнком.

- Мы поедем вперед.

Ён О понял, что должен принять решение и действовать. Утешая Чок Джу, которая не могла сдержать слёз от чувства вины, он в то же время тревожился за Сон Джэ, который собирался искать малыша в одиночку.

Беспокоили и солдаты, рыщущие по округе. Расстояние между Хамрёном и Чонне немалое, и было странно, что те добрались до этих мест.

- Поезжайте скорее. А я пойду искать младшего.

- Один...

- Так же, как ты, Ён О, легко нашел Дже Шина, я тоже быстро найду младшего. Говорите, последний раз его видели в той стороне? Всё, уезжайте скорее.

Уточнив у Чок Джу направление, Сон Джэ бросил взгляд на троицу. Наследный принц, сидевший на спине у Ён О, и принцесса на руках у Чок Джу с грустью потянули ручки к отворачивающемуся Сон Джэ.

- Нужно вернуться в конюшню и первым делом найти повозку.

- Серьезный ремонт не требуется, так что мы сможем выехать сразу, - любезно отозвался евнух Ван на слова Ён О.

Чок Джу упиралась, не желая уходить. Но Ён О и евнух Ван силой потянули её за собой, направляясь к конюшне.

Сон Джэ без оглядки побежал в ту сторону, где пропал младший. Он не был уверен, правильно ли они поступили, разделившись.

Однако, учитывая подозрение, что принц Сук, осадивший дворец Хамрён, перебрасывает сюда свободные силы, медлить было нельзя.

Единственное, что внушало надежду - это то, что они находились в Чонне. По словам Ён О, нынешний губернатор Чонне, хоть и не препятствовал передвижению чужих солдат, но был готов решительно пресечь любые попытки силой увезти кого-либо, кого эти солдаты схватили.

- Дже Хё! Малыш!

Сон Джэ казалось нереальным, что он вот так бегает в поисках собственного ребенка. Несколько стариков, наблюдавшие за тем, как он в панике озирается по сторонам, осторожно подошли к нему.

- Отец ребенка?

- Да.

Острый взгляд Сон Джэ смягчился при обращении старика.

- Вы нездешний?

- Ну вот, видишь. Говорю же, он не родственник той семьи. Ребенок был одет в дорогую ткань.

Старики переговаривались между собой, понизив голоса.

- Почтенные, вы, случайно, не видели ребенка, похожего на меня?

- Вы точно отец малыша? Ребенок, как две капли воды похожий на этого молодого человека, находится вон там, в харчевне семьи Хан.

- Если он отец, значит, уже не «молодой человек», верно?

- Спасибо. Спасибо вам большое.

Сон Джэ, кланяясь незнакомым старикам в знак благодарности, побежал к харчевне, над которой висела ткань с иероглифом «Хан». Когда он откинул полог и вошел внутрь, удивленный мальчик-слуга выронил табличку с меню, которую держал в руках.

- Малыш! Младший!

Сон Джэ, не обращая внимания на упавшую табличку с названиями блюд, искал сына.

Хрум.

С места, отгороженного особыми перилами, донесся знакомый звук.

- ...Папа!

Ребенок, обнимавший большую тарелку, полную моркови, узнал отца и лучезарно улыбнулся. Сон Джэ в один миг оказался рядом с младшим, который радостно махал ему своими красивыми ручками.

- Э-это... кукольного малыша... п-папа.

Мальчик, уронивший табличку, заикаясь, переводил взгляд с «морковного малыша» на незнакомца. Ребенок был красив, как кукла, невиданной ранее красотой, и вот в дом ворвался мужчина с точно такими же чертами лица.

Даже встреть он этого незнакомца за стенами города, сразу бы понял, что это отец ребенка.

- Ты сын хозяина?

- Да...

- Этот ребенок...

Сон Джэ подхватил младшего на руки и проглотил вопрос, который хотел задать.

Гав!

Пёс, который ранее до смерти напугал наследного принца, теперь издавал лишь мирное пыхтение. Похоже, Дже Хё последовал за собакой, попал сюда, и хозяева харчевни приютили его.

- Спасибо, что присмотрели за ребенком. Я вернусь, чтобы отблагодарить вас. А пока возьмите это. Если вдруг придут солдаты, которые ищут подозрительных людей...

- Я скажу, что никого не видел.

- Прошу тебя.

Сон Джэ покинул харчевню так же внезапно, как и ворвался в нее. Он шагал широкими шагами, укрывая младшего сына в своих объятиях.

- Эх ты, знаешь, как отец волновался?

- Куда мы идем?

Младший, беззаботно прижавшись щекой к плечу отца, с хрустом грыз морковку. Разжеванные кусочки лишь наполовину попадали в рот, остальное стекало по подбородку.

- К отцу. Нужно идти к нему.

- Угу.

Ребенок, который так обрадовался при виде папы, сейчас казался немного вялым. Сон Джэ подумал, что малыш, должно быть, устал находиться в незнакомой харчевне, и погладил его по затылку.

- Тебе было тяжело в чужом месте, да? Давай скорее пойдем к отцу, брату и сестре.

Ребенок пристально посмотрел на отца, который говорил более мягким тоном, чем обычно.

- Я не принцесса.

Глаза Дже Хё, устремленные на Сон Джэ, почему-то увлажнились.

- Наш Дже Хё не принцесса. Он принц.

- Я не красивый брат.

По сравнению с принцессой, которая говорила удивительно хорошо, словарный запас младшего был скудноват. Но Сон Джэ понял, что под «красивым братом» ребенок имеет в виду наследного принца.

В последнее время младший много болтал, а принцесса - много пела.

- Дже Хё тоже хочет быть старшим братом?

Рука, сжимавшая морковку, протестующе похлопала по плечу отца, который не понимал его мыслей. Малыш расстроился и выразил недовольство тем, что его слова не доходят до взрослого.

Обняв Сон Джэ за шею, Дже Хё тихо прошептал:

- Я не красивый.

Полные грусти слова, произнесенные маленьким ребенком, заставили У Сон Джэ остановиться. Младший пытался сказать, что его сестра-двойняшка и старший брат похожи друг на друга, а он выглядит иначе, поэтому он не красивый.

- Наш младший - красивый.

У Сон Джэ без колебаний назвал ребенка, который был его точной копией, красивым. Говоря это, сам Сон Джэ никогда всерьез не задумывался о собственной внешности.

Он не принимал за чистую монету лесть подхалимов, восхваляющих его статность. Даже в детстве, когда его дразнили из-за внешности, это не ранило его глубоко.

В прошлом для мужчины самым важным было его положение. Сон Джэ не до конца верил даже игривым словам Кё Ён О.

«Ты красивый, Сон Джэ-я».

Кё Ён О говорил это уверенно. Однако Сон Джэ умом понимал, что они не могут полностью игнорировать ситуацию и положение, в которых находились.

Поэтому, даже если он смущался и терялся от таких неловких слов, он предпочитал не выказывать своих чувств. Скорее, он подавлял в себе напрасные надежды, думая: «Какое облегчение, что я не кажусь Кё Ён О совсем уж уродом».

«Вы прекрасны».

Было это очень давно, когда У Сон Джэ искренне поверил словам о том, что он красив. Женщина, умевшая дарить нежную улыбку, была наложницей его старшего брата. Эта женщина была его единственным защитником в детстве.

Только в то время он чистосердечно верил, когда ему говорили, что он красивый. Узнав о своем истинном положении, а затем став императором, он никогда больше не верил словам безоговорочно.

- ...Морковка красивая?

Мягкое существо в объятиях Сон Джэ завозилось. Здесь под «морковкой» ребенок имел в виду себя. В последнее время У Дже Хё был уверен, что он - морковка.

- Красивая.

Называть красивым ребенка, чье лицо было точной копией его собственного, вызывало у Сон Джэ странные чувства.

- Папа тоже красивый, - сказал Дже Хё, уступая отцу остатки морковки.

Сон Джэ послушно съел угощение, не став ворчать, что папа такое не любит.

- Красивый папа. Сказали... морковка на папу похожа.

Мир языка ребенка был полон загадок.

- ...

Сон Джэ пытался понять смысл слов, сплетенных из нечеткого произношения и странного набора фраз. Для него разговор с двухлетним ребенком был сложнее, чем обсуждение государственных дел перед полным собранием министров финансов и военного ведомства.

И-го-го!

В этот момент за спиной раздалось громкое ржание. Сон Джэ, продолжавший идти с ребенком на руках, обернулся на звук.

- Эй, стоять! Назови себя и кому служишь!

Боевой конь, редкость для Чонне, резко сменил направление и поскакал в сторону Сон Джэ. Тот как раз шел по рыночному переулку. Копыта гулко ударяли по узкой улочке.

- Держись за папу крепко.

Сон Джэ выдернул деревянный столб, поддерживавший навес лавки, и перехватил его одной рукой.

- О боже, послушайте!

- Э-э...!

- А-а-а!

Сон Джэ не обращал внимания на крики испуганного лавочника и панику прохожих. Он сосредоточился на солдате, который на полном скаку несся прямо на него.

Торговцы и прохожие были в ужасе от опасного поведения солдата, скачущего галопом по тесному рыночному переулку. Кто-то с криком отскакивал в сторону, кто-то от страха даже не мог издать ни звука и просто сжимался.

Вжих.

Сон Джэ подбросил тяжелый деревянный столб вертикально вверх. Вращаясь в воздухе, бревно полетело прямо в голову всаднику.

- Берегись!

Бросив столб, У Сон Джэ крикнул людям.

В тот момент, когда он крикнул, солдат, пытаясь уклониться от летящего бревна, которое едва не задело его голову, резко дернулся и свалился на землю.

- Кх!

Солдат, готовый к падению, перекатился по земле, чтобы смягчить удар.

Тем временем Сон Джэ перехватил коня, сбросившего седока. Он мягко схватил напуганное бревном животное и умело успокоил его.

Пр-р-р.

Как только конь успокоился, Сон Джэ, прижимая к себе младшего, вскочил в седло. Искусно управляя чужим конем, он прижал упавшего солдата к стене.

Тяжелые копыта нависли над рукой и плечом солдата, который еще не оправился от падения.

- Говори, кто такой и кому служишь. Если не скажешь, твою руку...

Сон Джэ, прикрывая ладонью глаза младшего, на мгновение замолчал. Встретившись взглядом с ясными глазами ребенка, он рукой и локтем зажал его прелестные ушки.

- ...я раздроблю.

- Сначала вы... назовитесь...!

Солдат попытался дерзить, но тут же осекся от страха.

- Хочешь, чтобы от руки вообще ничего не осталось?

Сон Джэ ударил коня по бокам, заставляя его придвинуться ближе к стене.

- Скажу... я всё скажу! Пощадите! Я из охраны резиденции принца Сука! Мы пришли из Анвона, нового поместья принца! Нам поручено прочесать окрестности в поисках подозрительных лиц после долгого пути!

Похоже, принц Сук посчитал, что уставшие гвардейцы, приведенные из Анвона, не будут полезны при штурме дворца Хамрён. Это означало, что основную атаку должна была возглавить другая армия. А также то, что где-то поблизости от Хамрёна находились другие войска.

- Давай сюда свою табличку, - приказал Сон Джэ гвардейцу принца Сука, приводя мысли в порядок.

Гвардеец уже перестал сопротивляться человеку, который управлял чужим конем так, словно это было продолжение его собственного тела.

- Брось на землю, - отдал новый приказ Сон Джэ, увидев, что гвардеец протягивает табличку.

Гвардеец подумал, что этот человек привык повелевать людьми даже больше, чем сам принц Сук, принадлежащий к императорскому роду.

Хрусть!

Табличка, брошенная гвардейцем на землю, разлетелась вдребезги под копытом коня.

- Если хочешь жить, беги в столицу и сделай новую табличку. И товарищам своим передай то же самое.

Сон Джэ развернул коня и пришпорил его. Проезжая мимо, он осмотрел конюшню в начале рынка. Все прогулочные кареты императорской семьи исчезли.

Похоже, Кё Ён О уже покинул Чонне.

Он снял черную верхнюю накидку и плотно закутал в нее младшего сына. Одной рукой прижимая к себе ребенка, сидящего спереди, а другой держа поводья, он скакал галопом, почти не шелохнувшись в седле.

- Папа уже уехал. Давай скорее догоним его. Тебе же нравится кататься на лошадке, Дже Хё?

- Угу!

Голова ребенка была надежно укутана тканью. Уши плотно закрыты, а глаза защищены темной полой одежды, спускающейся до самого носа.

Но и этого Сон Джэ показалось мало: на скаку он дополнительно прикрывал нежное личико сына рукой. Мчась с сыном на лошади, он одновременно прикидывал в уме, где вокруг Хамрёна могли быть размещены частные войска.

Он мысленно составлял список братьев, племянников и родственников, близких к принцу Суку, которые могли бы предоставить солдат и поддержку. Уголки губ мужчины, несущегося во весь опор, хищно поползли вверх.

❖ ❖ ❖

Ван Ён, работник конюшни семьи Ван, считал, что сегодня ему повезло. Так он думал.

Люди, оставившие роскошную карету, запряженную четверкой лошадей, выглядели богато. Изысканная речь, благородные манеры. Такие спокойные и состоятельные клиенты обычно легко расстаются с серебром, даже если заломить цену.

Можно будет сорвать солидный куш.

Когда владельцы кареты вернулись в конюшню, настроение Ван Ёна улучшилось еще больше. С ними не было того высокого парня с пугающим взглядом.

Остался мужчина средних лет со строгим лицом, но господином явно был тот юноша с чистым и светлым лицом. Этот молодой человек был настолько красив и обладал такой загадочной аурой, что можно было усомниться - мужчина это или женщина.

Ван Ён не оставлял надежды, что этот красавец на самом деле может оказаться женщиной. Чистая красота казалась невинной и изящной.

Казалось, он не знает ничего о жестокости мира.

Таких хлюпиков легко напугать, если просто скорчить рожу пострашнее и понизить голос. Стоит пнуть колесо кареты со злостью, и это нежное, как пух, личико тут же покорится.

Сначала нужно было подавить их пренебрежением и сделать вид, что он их не замечает.

- Хозяин здесь?

Войдя в конюшню, путники удивились тишине внутри. Стройный мужчина средних лет с заметным брюшком вежливо обратился к группе конюхов.

Тьфу!

Ван Ён нагло сплюнул на землю, чтобы сразу показать, кто здесь главный и подавить их дух.

- Так-с, посмотрим. Две кареты и одна лошадь, верно? С вас шестьдесят серебряных.

- Что? Сколько-сколько серебряных?

Юный евнух-возница, охранявший карету на случай каких-либо неприятностей на конюшне, опешил от такой наглости.

- ...

Начинаются проблемы. Подумал старый евнух Ван.

Их группа - юный возница, он сам (старик), всхлипывающая Чок Джу с ребенком на руках и молодой господин с нежным лицом - действительно выглядела легкой добычей.

- Ты сказал, шестьдесят серебряных?

Ён О передал наследного принца, которого держал на руках, евнуху Вану и шагнул вперед.

- А-га. Шестьдесят серебряных. Вы что, все оглохли? Что переспрашиваете! Приперлись на конюшню без денег?!

Ван Ён толкнул Ён О в плечо, пытаясь окончательно подавить их и захватить инициативу.

Ён О перехватил грубую руку, тянувшуюся к его плечу.

- Ого, молодой господин. Если хотели подержать меня за ручку, надо было сразу сказать. Негоже лапать людей, не заплатив.

От этих сальных шуточек лица спутников окаменели. Однако лицо Ён О оставалось совершенно безмятежным.

Евнух Ван и Чок Джу знали, кто такой Кё Ён О.

«Золотой мешок» Императорского дворца.

Человек, из карманов которого золото сыпалось рекой. Он был простаком из простаков: даже если кто-то называл абсурдную цену, он притворялся, что верит, и с радостью отдавал золото даже негодяям.

Шестьдесят серебряных.

Обычной семье этих денег хватило бы на несколько лет безбедной жизни. Но для молодого господина из клана Кё это были сущие копейки, с которыми он мог расстаться без раздумий.

- Денег нет? Мой хорошенький господин. Если у вас туго с монетой, могу позволить тебе отработать здесь на побегушках.

Ван Ён вел себя развязно, словно рука, перехваченная Ён О, была знаком их близости. Неся всякую чушь, он попытался навалиться всем телом на плечо Ён О.

В этот миг Кё Ён О резко провел ладонью по толстой руке противника сверху вниз.

Одновременно с этим движением он выкрутил кисть врага. А его вторая рука уже успела перехватить и вывернуть локоть Ван Ёна.

Ван Ён, чьи локоть и запястье оказались заломлены за спину, взвыл:

- А-а-а!

Ён О еще сильнее выкрутил запястье кричащего верзилы и легонько пнул его под колено, которым тот пытался упереться.

- Больно! О-отпусти...! А-а-а! Го... гос... ы-а-а!

- Похоже, я и правда выгляжу как полный простофиля, - весело произнес Кё Ён О, удерживая перекрученную руку противника за его спиной.

- ...

- …

Евнух Ван и юный возница, которые в душе сокрушались из-за мягкотелости императрицы, почтительно склонили головы.

- Ы-ы, кх-х... Умоляю! Господин! Отпустите, давайте погово... ри... м! - взмолился Ван Ён, готовый вот-вот разрыдаться от боли.

- Ну уж нет. Ты, кажется, из тех, кто понимает только грубую силу, а не слова. Ты хозяин этой конюшни?

Глядя на стычку Ён О с конюхом, Чок Джу начала понемногу приходить в себя. Страх и чувство вины из-за потери младшего принца никуда не делись, но ситуация прямо перед носом требовала внимания.

- Молодой господин, вы ему сейчас опять руку оторвете. Помните, у вас уже были неприятности, когда вы вырвали плечевой сустав одному непонятливому хаму, - сказала Чок Джу, принимая невозмутимый вид и подыгрывая Ён О.

И это не было ложью.

В те времена, когда они жили в поместье Кё, один из гостей, притворяясь пьяным, попытался сзади обнять служанку. Он полагался на свой высокий статус. Тогда Ён О, точно так же, как сейчас, вывернул ему руку и выдернул плечо из сустава.

- Я, я виноват...!

От слов Чок Джу лицо Ван Ёна побелело как полотно. Он начал просить прощения, не раздумывая.

- В чем? Ты хоть понимаешь, в чем именно ты виноват? Я терпеть не могу таких типов, как ты, которые наваливаются на людей, хотя мы даже не знакомы.

Ён О с силой потянул ловко вывернутую руку, причиняя еще большую боль, и носком сапога постучал по голеням стоящего на коленях Ван Ёна.

- А-а-а! Прошу прощения! Виноват, господин! Этот ничтожный совершил гру... грубость... А-а!

Ён О до предела потянул локоть Ван Ёна, а затем швырнул мужчину на землю и отпустил.

- Хозяин! Где хозяин конюшни? Этот, которого я держал за руку, и есть настоящий хозяин?

- Нет, нет...

- Вы меня искали, молодой господин? Я владелец конюшни семьи Ван. Хо-хо, мой работник просто пошутил и проявил неучтивость. Прошу благородного господина великодушно простить его.

Хозяин конюшни, согнувшись в поклоне так, что голова почти касалась земли, засеменил к Ён О. За спиной хозяина стояло несколько крепких работников с наглым видом, похожих на того задиру.

Их попытка запугать провалилась из-за отпора Ён О, но всем своим видом они показывали, что ему не стоит больше применять силу.

- У этого благородного господина нет денег.

- ...Что? Простите?

Хозяин конюшни Ван опешил от слов наглого юноши. В любой другой день он бы раздел такого должника догола, чтобы получить свое.

- Наша компания заберет только кареты.

- Хо-хо-хо. Господин...

- Господин У придет позже, заберет коня и расплатится. Вы же не сомневаетесь в моих словах и в господине У?

От улыбки глаз этого чистого и прекрасного юноши у хозяина Вана закружилась голова. Судя по манерам, он действительно был сыном богатой семьи, но его внешность была настолько идеальной, что закрадывалось сомнение - а не аферист ли он?

Да кто вы такие, ты и этот твой господин У?!

Обычно хозяин Ван тут же пустил бы в ход кулаки. Однако он уже видел, что с этим улыбчивым юношей шутки плохи.

Тот господин У, который заходил ненадолго, когда они оставляли лошадей, был с ног до головы одет в дорогие вещи. Хоть его одежда и была черной, но только за одну верхнюю накидку из первоклассного шелка можно было выручить столько же, сколько за десять дней работы.

- К-когда же придет господин У? Господин.

- Он будет здесь через пару часов. Выводите кареты. Прошу прощения, хозяин. Я терпеть не могу звон монет, поэтому совсем забыл, что не взял с собой серебро. Запишите на счет. Вы ведь не продадите коня господина У, пока его нет?

Ён О говорил вежливо, широко улыбаясь.

- К-конечно нет!

Вопреки своим словам, хозяин Ван собирался продать коня господина У сразу же, как только эта подозрительная компания уедет, опасаясь, что это мошенничество.

- Кареты еще не готовы?

Продолжая добродушно улыбаться, Ён О поторопил их. Работники конюшни, помешкав, вывели кареты, которые едва успели почистить.

- Господин, хотя бы один серебряный...

Хозяин Ван, решив попытаться выпросить хоть что-то, заискивающе обратился к Ён О.

- Я же сказал, что терпеть не могу звон монет, поэтому серебра у меня нет. Почему ты так плохо понимаешь человеческую речь, хозяин?

Ён О жестом велел евнуху Вану сесть в повозку с вещами. Евнух-возница, Чок Джу и дети быстро забрались в другую карету.

- Если вы так поступаете...!

- Хозяин, разве я не оставил вам очень ценного коня вместо уплаты долга? В знак благодарности дам тебе совет. Если тебе интересно узнать цену своей жизни, попробуй продать коня, оставленного в залог.

Ён О улыбнулся так широко, как никогда прежде. Не заплатив ни гроша, он покинул конюшню, помахав на прощание остолбеневшим хозяину и работникам.

Его прощание с добродушной улыбкой было исполнено благородства.

Сон Джэ гнал коня, соблюдая осторожность, но с азартом. Дже Хё, сидевший у него на руках, заливисто смеялся. Когда они свернули на короткую дорогу к загородному дворцу Тапчхон, о которой знали только он и евнух Ван, впереди показались две кареты.

Он издал свистящий звук, хорошо различимый даже сквозь шум. Окно задней кареты тут же открылось.

Выглянув в окно, Ён О постучал по стенке кареты и крикнул:

- Стой!

Ён О усадил наследного принца, которого держал на руках, на соседнее место и еще сильнее высунулся из окна. У Сон Джэ, который только что был вдалеке, в мгновение ока оказался рядом с каретой.

- Ён О-я, возьми младшего.

Сон Джэ передал ребенка через окно.

- Отец! Отец...! Лошадка, не уходи!

Дже Хё, обрадовавшийся при виде Ён О, оказавшись в карете, принялся жалобно махать ручками в сторону Сон Джэ.

- Ваше Величество.

Приняв Дже Хё, Ён О перенес ребенка в безопасное место внутри кареты.

- Хорошо, что я не опоздал. Продолжайте путь в загородный дворец Тапчхон и охраняйте его. Передай главнокомандующему Левой гвардии Кё Джин О: с этого момента я закрываю столицу.

Ён О замер, услышав приказ императора. Нападению подвергся Хамрёнгун, так зачем блокировать столицу? Но тут он понял. Хамрёнгун атаковал член императорской семьи, принц Сук.

Принц Сук, брат покойного императора и член правящего рода, не мог действовать в одиночку.

Вспомнилось, как рано утром, когда они покидали загородный дворец, евнух Ван что-то тихо докладывал императору. В столице определенно что-то происходило.

- Слушаюсь.

Ён О кивнул в ответ.

- Я скоро вернусь.

На губах Сон Джэ, смотревшего на серьезное лицо Ён О, играла легкая улыбка. Несмотря на критическую ситуацию, он выглядел расслабленным, словно человек, собравшийся на прогулку по рынку.

- Не о чем беспокоиться. Я быстро. Улыбнитесь, Императрица.

Император, приказавший заблокировать столицу, поддразнил Ён О. Мужчина изящно развернул коня и помчался обратно еще быстрее, чем приехал.

Хамрёнгун был окружен и атакован армией принца Сука. Императорская гвардия, вызванная императором, как бы быстра она ни была, никак не могла уже прибыть на место. Но скорость, с которой мужчина несся к Хамрёнгуну, была такой, что от него невозможно было отвести взгляд.

❖ ❖ ❖

Вся территория Хамрёнгуна сотрясалась.

Бум! Ба-бах!

Звуки ударов тарана армии принца Сука о главные ворота Хамрёнгуна разносились громовым эхом. Казалось, каждый удар заставляет содрогаться весь главный зал.

Главные ворота Хамрёнгуна еще не были даже до конца украшены.

Зал Хамрёнджон, перестройку которого приказал начать император, получил новое имя - дворец Хамрёнгун. Он был дарован принцу Ки.

Кроме того, Император пожаловал Хамрён принцу Ки в качестве феодального владения. Хамрён располагался почти в самом центре страны. Оттуда было удобно управлять главными дорогами, ведущими на северо-запад и на юг. Это место также идеально подходило для присмотра за рекой Хёнган, которая начинала замерзать с осени.

Наблюдение за недостроенными дорогами и путями между ними также должно было стать обязанностью принца Ки.

Жители столицы полагали, что ремонт Хамрёнгуна завершится только в следующем сезоне. Однако нетерпеливый император каждый день подгонял рабочих, и ремонт закончился уже полмесяца назад.

То, что чета принца Ки пригласила сегодня императорскую семью в Хамрёнгун, было чистой случайностью. Вероятность того, что информация об этой тайной встрече, организованной для выражения благодарности императору и осмотра владений принца Ки, просочилась наружу, была ничтожно мала.

Императорская семья прибыла во Хамрёнгун с минимальной свитой, и со стороны принца Ки присутствовали лишь сам принц, Ынгак Би и их ближайшие слуги. Сейчас главный зал дворца охраняли лишь рабочие, участвовавшие в ремонте, и крошечный отряд солдат, присланный императором для охраны строительных материалов.

Бум!

Дон Ён, сидевшая на троне, вздрогнула от дрожи земли.

- Долг хозяина княжеской резиденции я исполнил сполна. Принцесса, укройтесь в подземном ходу вместе со свитой.

Сказал принц Ки, сидевший рядом с Дон Ён. Они не могли сбежать. Точнее, не могли себе этого позволить.

Когда стало известно, что принц Сук приближается к Хамрёнгуну, императорская процессия уже въехала в Хамрён. Если бы принц Ки и его люди попытались бежать, то армия принца Сука, бросившись в погоню, неизбежно обнаружила бы и императорскую семью. Максимум, что они смогли сделать - отправить евнуха через тайный подземный ход, чтобы передать весть.

Запереть ворота Хамрёнгуна и удерживать принца Сука здесь, используя тот факт, что они двое находятся внутри, - это было лучшее, что они могли сделать.

- Я не могу этого сделать, Ваше Высочество, - твердо произнесла Дон Ён, несмотря на испуганное лицо.

- Я тоже присоединюсь к солдатам и помогу им своими скромными силами. Ваше присутствие здесь совершенно не поможет, - разумно заметил принц Ки, следуя логике. Дон Ён с тревогой посмотрела на мужчину, чей характер был таким же холодным, как у императора.

Принц Ки прекрасно знал, что Дон Ён, сидящая рядом с ним, до ужаса боится его отца, который сейчас находился за воротами резиденции. Хоть она и не показывала этого, но, должно быть, изо всех сил сдерживала дрожь.

- Императорские дети...

- Если бы Юн Хака схватил принц Сук, его голову уже отрубили бы и перебросили через стену резиденции. Раз вестей до сих пор нет, значит, евнух благополучно выбрался отсюда и доложил императору о ситуации.

- Ваша наложница не может трусливо прятаться.

Дон Ён пыталась показать твердость духа. Но ее щеки, когда она делала глубокий вдох, предательски подрагивали.

- Хотите показать, что не уступаете принцу Суку? Мой отец все равно будет отсиживаться в тылу и лишь отдавать приказы. Он ведь член императорской семьи.

- ...

Когда принц Ки так легко заговорил о своем отце, принце Суке, на лице Дон Ён отразилось замешательство.

- Я не хочу из-за чувства долга подвергать опасности женщину, которую люблю. Прошу вас, укройтесь. Соха, отведи принцессу в подземный ход.

От слов «женщину, которую люблю» Дон Ён беззвучно пошевелила губами, повторяя их, и уставилась на мужа. Ее испуганные красивые глаза начали блуждать по лицам стоящих рядом служанок.

- ...

Принц Ки был поражен тем, что Дон Ён начала оглядываться в поисках той самой служанки, которую он якобы любит. Если бы не штурм Хамрёнгуна, он бы рассмеялся в голос.

- Человек, которого я люблю, сидит сейчас рядом со мной. Кого вы ищете?

- Я... Меня?

Дон Ён отреагировала так бестолково, словно глуповатая юная служанка. У принца Ки накопилось к ней много вопросов, которые он хотел бы прояснить.

- Сейчас это неважно, принцесса. Сегодня, или самое позднее завтра, принц Сук будет мертв. Его Величество не оставит в живых члена императорской семьи, который посмел напасть на резиденцию, дарованную самим императором. Поэтому, прошу вас, спрячьтесь и сохраните свою жизнь до того момента, как принц Сук испустит дух.

- Д-да...

Дон Ён кивнула, на ее лице все еще читалось замешательство. Соха и служанки уже собирались увести Ынгак Би в подземный ход.

Принц Ки притянул к себе смотрящую на него жену и заговорил тихим голосом:

- Почему вы смотрите на меня так, будто я сказал какую-то нелепость, сестрица Дон? Неужели это так странно, что член императорской семьи любит свою жену? Это я, вообще-то, должен спрашивать вас, сестрица Дон. Зачем вы тогда, той ночью, взяли меня за руку? Впрочем, об этом я спрошу, когда мы выживем. Ступайте.

Накрыв руку Дон Ён своей ладонью в знак прощания, принц Ки вышел из зала.

За Дон Ён, Ынгак Би из резиденции принца Ки, тянулся шлейф известных слухов. Говорили, что Дон Ён влюблена в императрицу Кё Ён О. А также ходила молва, что сам император питает нежные чувства к Дон Ён, своему верному вассалу и давнему другу.

Их «любовный треугольник» был у всех на устах. В народе считали, что резиденция принца Ки стала для Ынгак Би убежищем, которое императору было трудно тронуть.

То, что император влюблен в Дон Ён, было полной чушью. Однако то, что дом принца Ки стал для нее укрытием, было правдой.

Дон Ён часто дразнила его тем, что их первая любовь - это один и тот же человек.

Принц Ки, У Ён Хон, действительно однажды был очарован красотой императрицы. Но он был не из тех романтиков, кто хранит верность чувствам к человеку, который не проявляет к нему ни капли интереса.

К тому же, ему совсем не хотелось лишиться головы, вызвав гнев императора.

Изначально принц Ки считал Дон Ён отличным товарищем. Также он испытывал жалость к этой яркой, но печальной красавице, ставшей объектом странной одержимости его отца.

Однако характер Дон Ён оказался наглым и жестким, что совершенно не вязалось с ее утонченной, меланхоличной внешностью. Впервые столкнувшись с ее истинным нравом, он испытал шок, но со временем привык.

Зная о меркантильности Дон Ён, он удивлялся, как императрица, выходец из честного и неподкупного клана Кё, вообще терпела эту «помешанную на золоте» придворную даму.

Может, Императрица тоже любила Дон Ён?

У него возникали подозрения, что это была не просто безответная любовь Дон Ён, и что Императрица, принимавшая такой характер, тоже питала к ней чувства.

Когда Дон Ён впервые поддела его вопросом: «Ваше Высочество, а не один ли у нас с вами предмет первой любви?», он смутился и не нашел себе места от неловкости. Но после нескольких таких шуток он научился парировать, утверждая, что императрица не была его первой любовью.

На его бесстыдное заявление о том, что она была самой красивой из тех, кем он интересовался, но не первой любовью, Дон Ён фыркала, называя его «типичным членом императорской семьи».

В последнее время подозрения принца Ки насчет императрицы только усиливались.

Императрица без колебаний сближалась с замужней Ынгак Би только потому, что та раньше была ее личной служанкой. Он не мог отделаться от мысли:

А не любят ли они друг друга на самом деле?

Почему они постоянно ходят, держась за руки?

Они что, ходить не могут, не вцепившись друг в друга?

Но главной загадкой был император.

Как Его Величество может спокойно смотреть на то, как его императрица ходит в обнимку с Ынгак Би? Какой бы красавицей она ни была, императрица ведь тоже мужчина, верно? Дон Ён - женщина, и хотя у них приличная разница в возрасте, она одна из первых красавиц дворца.

Ответы на все эти вопросы он сможет получить только после того, как убьет своего отца.

- Ваше Высочество!

Принц Ки вышел из главного зала и направился к своей страже, ожидавшей во внутреннем дворе.

- Где принц Сук?

- В авангарде. Ворота вот-вот рухнут.

- Береги себя. А меня отец-принц, вероятно, оставит в живых до самого конца, чтобы прочитать свои высокомерные нотации.

Принц Ки обнажил меч и отшвырнул ножны на землю.

В тот момент, когда ворота Хамрёнгуна с треском разлетелись в щепки, снаружи раздался оглушительный рев. Следом послышался бешеный топот копыт. То, что войско принца Сука, выставившее вперед тараны, ворвалось в Хамрёнгун верхом, противоречило здравому смыслу.

Сквозь пролом в воротах стало видно, что армия принца Сука сама подверглась нападению. Кавалерия, ударившая с тыла, громила отряды с таранами.

Это была императорская гвардия.

- Найдите принца Сука!

- Вперед!

Принц Ки вместе со стражей начал истреблять войско отца, оказавшееся в ловушке у разбитых ворот. Хотя с тыла подходила императорская гвардия, солдат у принца Сука было немало. Враг не был уничтожен мгновенно, но осознание того, что помощь близка, придало сил стражникам принца Ки, и они яростно рубили противника.

Началась долгая и тяжелая битва.

*

Изнурительное сражение войск принца Ки завершилось, когда император и его гвардия окончательно сомкнули кольцо.

Визит императорской семьи в резиденцию стал болезненным совпадением. Если бы кто-то из императорской семьи пострадал в Хамрёне, ни принц Ки, ни Дон Ён не смогли бы простить себя.

С другой стороны, для принца Сука появление императора стало катастрофой, словно небо рухнуло на землю.

- К-как...?! - закричал с растерянным лицом принц Сук, которого У Сон Джэ схватил за волосы и сбросил с лошади.

Император не стал убивать принца Сука сразу.

- Взять его!

Сон Джэ отдал приказ принцу Ки, а сам развернул коня, чтобы добить остатки сброда, который, так и не осознав ситуации, продолжал атаковать резиденцию.

- Ваше Высочество принц Сук, идемте. Это последний раз, когда к вам обращаются с почтением, подобающим члену императорской семьи.

Принц Ки собственноручно схватил отца и рывком поднял на ноги.

- Отпусти, мерзавец!

- ...

Принц Сук, всю жизнь державшийся в стороне от борьбы за трон, совершил глупость, неожиданно напав на владения собственного сына. Принца Ки не интересовало, почему отец так поступил. Он был просто доволен тем, что теперь может законно избавиться от принца Сука, которого так боялась Дон Ён.

- Ослеп от жажды власти и предал семью! Нравится жить припеваючи, став императорским псом? Как долго император будет тебя опекать?! Еще лет десять? Император - бессердечный человек, он в конце концов бросил даже меня, принца, который был ему так предан! Как ты посмел отнять женщину у отца и овладеть ею?! Грязное отродье! Неблагодарная тварь!

Принц Сук извергал проклятия, достойные злодея.

- Разве отнимать всё у отцов и братьев - не семейное ремесло императорского рода, отец-Принц?

Принц Ки силой потащил упирающегося принца Сука во внутренний двор Хамрёнгуна.

- Ах ты...!

- Отнял женщину у отца? Какой вздор. Дон Ён никому не принадлежит. И кто здесь грязный? Тот, кто убил мать своего сына, смеет называть себя отцом? Постыдились бы. Я счастлив, что могу свершить над вами справедливый суд и тем самым исполнить сыновний долг перед матерью.

Император и принц Ки призвали палача, и голова принца Сука покатилась с плеч.

Обвинения: покушение на члена императорской семьи и обман государя.

Император и принц Ки наблюдали за казнью принца Сука с высокой платформы дворца Хамрёнгун. Императорская гвардия, армия принца Ки и повстанческие войска, которые привел сам принц Сук, стали свидетелями наказания преступника.

Семья принца Сука была изгнана из императорского рода.

❖ ❖ ❖

Императорский дворец застыл в ужасе. Император вновь начал кровавую чистку. Вернувшись в столицу, он привез с собой тело казненного принца Сука и вывесил его на крепостной стене императорского города.

Император и раньше казнил сыновей покойного государя, но никогда прежде собственноручно не расправлялся с родными братьями.

Братья императора держались в стороне от борьбы племянников после восшествия на престол покойного императора. Когда нынешний император устранял сыновей покойного правителя, они выжили благодаря тому, что предпочли остаться в тени.

Даже когда казалось, что трон может опустеть, они медлили. А когда они наконец решились действовать, У Сон Джэ уже прибрал к рукам всю реальную власть.

Братья императора считали, что и в этот раз они опоздали. Принц Сук пал жертвой чистки.

Из всех братьев у принца Сука была наименьшая разница в возрасте с императором. Пусть он и привел частную армию на земли сына, император мог бы хоть раз закрыть на это глаза из братских чувств.

Император уже отдалил его от себя, отправив в Анвон. Принц Сук был казнен за то, что забыл свое место и вел себя высокомерно.

И все же он был благородной крови. Вывешивать тело родного брата на стене, словно простого преступника, было чрезмерно жестоко. Князья и родственники императора входили во дворец с озадаченными лицами.

- Хладнокровие Его Величества ничуть не изменилось с начала правления.

Принц Ак был в ужасе от безжалостности императора. Будучи старшим из братьев, он являлся старейшиной императорского рода.

Как глава совета императорских родственников, он конфликтовал с чиновниками, но в то же время умел находить с ними общий язык, славясь своими политическими способностями. Даже император прислушивался к словам принца Ака.

Казнь принца Сука нанесла серьезный удар по его репутации в столице и дворце. И так же, как пострадала его репутация, его жажда власти угасла по сравнению с прошлым.

Ему опротивели жестокие методы, которыми император управлял императорским родом, аристократией и своим окружением. Он хотел покинуть суровую столицу и отойти от дел семьи. Вероятно, император больше всех желал его бегства.

Принц Ак был ровесником покойного императора.

В последнее время ему было утомительно и тяжело каждый раз преклонять колени и выказывать почтение своему младшему сводному брату, который был намного моложе его.

Возраст давал о себе знать. Все тело скрипело и болело. Каждый раз, когда он своим ослабевшим телом кланялся брату, высокомерно восседающему на троне, в костях стреляла боль.

Покойный император, который и так выглядел старше своих лет, после восшествия на престол старел с каждым днем. В отличие от него, младший брат-император сохранял ту же статность, что и при коронации. Казалось, что после появления нынешней императрицы он, наоборот, молодеет с каждым днем.

Может, потому что он так и не повзрослел? Поэтому он так любит убийства?

С этими дерзкими мыслями принц Ак вел за собой родственников. Собрав членов императорской семьи и входя во дворец, он совершенно не представлял, какие претензии предъявить императору и на что указать.

Чего добивается император?

С каждым шагом принц Ак чувствовал жалость к самому себе, ощущая, как стареет.

- Пусть всякие чинуши не болтают ерунды, будто Его Величество стал мягче. Заранее говорю вам: я, ваш младший брат, не могу ничего, кроме как склонить голову перед императором, - степенно произнес принц Док.

Принц Док.

Принц Ак мысленно ухмыльнулся. Принц Док был таким же покладистым братом для императора, каким (казался) и принц Сук. Тот, кто не метил на трон, но прилипал к императору, чтобы получить максимальную выгоду.

Какая там добродетель, одна лишь лесть.

Принц Ак не мог выразить словами своё возмущение и лишь поморщился. Он чувствовал только досаду на младшего брата, который, едва взойдя на престол, даровал титул принца принцу Доку.

Наверняка имя «Док» было дано, чтобы призвать его проявлять добродетель к императору. Или же этот титул был пожалован тому, кто получал от императора слишком много милостей.

(Прим.: «Док» (덕) означает «добродетель».)

- Зачем принц Сук отправился на земли своего сына? Кто-нибудь знает? - подал голос еще один человек, получивший титул от императора.

Принц Чан с готовностью принял титул, но всегда конфликтовал с императором. Поэтому под предлогом защиты границ страны император отправил его в самую суровую местность.

- Не знаю. Даже Его Величество сказал, что не ведает. По словам императора, он случайно посетил поместье принца Ки в Хамрёне, и именно в этот день, как ни странно, принц Сук атаковал это поместье.

- И что?

- Что значит «и что»? Его Величество лично, вместе с сопровождавшей его гвардией, покарал принца Сука и повстанцев, которые напали на дарованный императором дворец Хамрёнгун.

Услышав объяснение принца Дока, принц Чан нахмурился.

- Принцу Суку что, жить надоело?

- Вряд ли. Кто знает, что бы случилось, если бы император и его гвардия не посетили Хамрёнгун.

- Когда Его Величество отослал принца Сука в Анвон, это означало, что он больше не хочет его видеть. Принц Сук ведь не был настолько глуп, чтобы не понимать этого.

Принц Док с иронией посмотрел на принца Чана, который вслух озвучивал то, что и так всем было известно.

- Вот потому-то ты вечно попадаешься на уловки императора, лезешь на рожон, а потом отправляешься в ссылку на ожесточенное поле битвы. Разве я, твой старший брат, не говорил тебе много раз? Не болтай всё, что приходит в голову.

- Ссылают? Меня, вашего младшего брата, никогда не ссылали.

- Принц Чан, места, куда ты отправляешься, ничем не отличаются от мест ссылки.

Принц Чан снова нахмурился от насмешек принца Дока. Принц Ак с презрением смотрел на детскую перепалку своих престарелых братьев.

- То, что принц Сук напал на Хамрёнгун, - это государственная измена, за которую полагается смерть, и тут не поспоришь. Однако у того, что принц Сук атаковал земли сына, была причина.

Вмешался принц Хон, который до этого все время молчал.

Его называли «великодушным» принцем Хоном, и он всегда держался на расстоянии от столицы. Когда покойный император боролся за трон с братьями, или когда племянники грызлись между собой, принц Хон сторонился власти.

Он отличался от принца Сука, который ради власти был готов на всё, кроме как самому сесть на трон. Принц Хон публично объявил перед всеми братьями и племянниками, что не станет ни на чью сторону.

- Причина?

- Вероятно, это был приказ Его Величества, но поместье принца Ки потребовало от Анвона прислать дань в Хамрён. Анвон находится под управлением принца Сука, так что это равносильно требованию к дому принца Сука платить дань дому принца Ки. Платить дань собственному сыну - для принца Сука это было нестерпимо.

Родственники императора погрузились в молчание после слов принца Хона.

- Готовьтесь все. Похоже, Его Величество решил передать власть, которую доверял братьям, своим племянникам. Принц Сук был, вероятно, только началом, - тихо произнес принц Хон притихшим братьям.

Братья покойного императора оглянулись на идущих следом сыновей и племянников. В тяжелой тишине роилось множество мыслей.

В зале Покнёнджон, где проходило собрание родственников императора, стояла тишина. Тихий голос одного человека эхом разносился по залу.

- В старости нужно вдыхать запах теплой земли. Эх, колени мои. Ох, ох.

Когда братья императора с сыновьями и племянниками прибыли в Покнёнджон, там уже кто-то был. Женщина с мягкими чертами лица, одетая в сложное одеяние члена императорской семьи, с ностальгией осматривала Покнёнджон.

Император, который сидел во главе зала Покнёнджон и ожидал родственников, вышел во внутренний двор павильона, чтобы встретить женщину. Все члены императорской семьи выразили глубочайшее почтение женщине, которая, схватив протянутую императором руку, издала кряхтящий звук:

- Ох, ох...

Это была пожилая женщина, чья тонкая кожа покрывалась мелкой сеточкой морщин при малейшем изменении выражения лица. Великая принцесса Вонхе, ступавшая по залу Покнёнджон так же уверенно и непринужденно, как по собственному дому, использовала императора в качестве трости и с трудом опустилась на сиденье.

- Вы в порядке, Ваше Высочество? Позвать лекаря?

Император, суетясь, проверял, удобно ли устроилась Великая принцесса Вонхе. Это было редкое зрелище, совсем не похожее на обычное поведение императора, который привык управлять родственниками одним лишь движением подбородка.

Однако никто из присутствующих не смел даже усмехнуться. Им тоже приходилось склонять головы, когда они принимали Великую принцессу Вонхе в своих поместьях или встречали её в императорском дворце.

Единственная на данный момент законнорожденная Великая принцесса императорского дома.

Когда законная дочь нынешнего императора вырастет и выйдет замуж, она тоже станет Великой принцессой, но пока Вонхе была единственной в своем роде.

- Нет-нет, не стоит. Я в порядке, Ваше Величество. Я притащила свое старое тело в императорский дворец впервые за очень долгое время. Простите, что не могу поклониться Вашему Величеству как подобает.

Здоровье Великой принцессы Вонхе было подорвано суровой жизнью в семье мужа во время её первых родов, из-за чего она физически не могла соблюдать строгий императорский этикет.

Покойный император, скорбя об этом, освободил Великую принцессу Вонхе от соблюдения всех дворцовых церемоний.

Сон Джэ также вел себя крайне учтиво с Великой принцессой Вонхе, которая была старше даже его собственной матери.

Причина, по которой императорские родственники замирали перед Великой принцессой Вонхе, заключалась в том, что по крови она была даже более законной наследницей, чем покойный император. Несмотря на такое происхождение, она редко появлялась во дворце без особой на то причины, что делало её существование еще более особенным.

- Ваше Высочество, говорите свободно.

То, что император называл Великую принцессу Вонхе «Ваше Высочество», не соответствовало правилам этикета. Однако никто не смел сделать замечание. Для Сон Джэ с самого детства и до зрелости Великая принцесса Вонхе неизменно оставалась высокой особой - «Ваше Высочество».

- Я не могу так поступать с Вашим Величеством. Стыдно признаться, но я действительно пришла с намерением передать свою волю, как и повелело Ваше Величество. Знаете ли вы, почему этот никчемный человек притащил свое тело во дворец?

- Знаю. Но я не могу полностью постичь волю Вашего Высочества, так что прошу, поведайте мне.

- Уберите тело принца Сука со стены императорского города. Даже без этого Ваше Величество уже достаточно страшный человек. В императорском роду не так много людей. Проявите милосердие к дому принца Сука. Эта старуха не хочет больше видеть, как умирают её кровные родственники. Прошу вас об этом.

Сон Джэ охотно кивнул на просьбу Великой принцессы убрать тело принца Сука. Однако он не смог скрыть затруднения, услышав следующую просьбу.

- Её Величество Императрица прибыла!

Одновременно с объявлением евнуха двери павильона распахнулись.

- Приветствую Его Величество и Великую принцессу. Ваше Высочество Великая принцесса, да пребудет с вами великое счастье. Ваше Величество, да пребудет с вами великое счастье.

Императрица, примчавшаяся сразу же, как услышала новости, поклонилась Великой принцессе Вонхе. Великая принцесса ответила Ён О улыбкой и неловким взмахом руки.

По протоколу император и императрица должны были обмениваться поклонами с Великой принцессой на равных. Но из-за её преклонного возраста император и императрица кланялись ей почтительно, как старшей в семье.

- Ваше Высочество, вы здоровы? Если бы я знал, что вы направляетесь в Покнёнджон, я бы вышел встретить вас у средних ворот. Мне обидно, что вы не сообщили мне.

Ён О взглядом попросил императора отступить и сам принялся ухаживать за Великой принцессой. Сон Джэ смотрел на Кё Ён О как на загадочное существо: он льнул к Великой принцессе Вонхе, словно милый племянник, и непринужденно болтал с ней.

Великая принцесса Вонхе с тенью сожаления смотрела, как рука императора, поддерживавшая её, сменилась рукой императрицы, но вскоре её внимание переключилось на лицо императрицы, говорившего ласковые слова. Великая принцесса, собиравшаяся со смехом ответить на слова, сказанные чистым и теплым голосом, быстро покачала головой, словно приходя в себя.

- Императрица, глядя на ваше по-прежнему ослепительное лицо, мне кажется, что мои подслеповатые глаза прозревают. Однако эта старуха пришла сегодня с просьбой к Его Величеству.

Ён О естественно потянул руку Сон Джэ и заставил его взять другую руку Великой принцессы. От этого изящного, но игривого жеста императрицы Великая принцесса расхохоталась, словно не в силах ему противостоять.

- Я присоединюсь к Вашему Высочеству в вашей просьбе к Его Величеству.

- О-хо, держать руки и Императора, и Императрицы... Не истратила ли я сегодня всё везение, отпущенное мне на эту жизнь?

- Не говорите так. Позже я сделаю так, что вы подержите за руки и императорских внуков. Прошу, даруйте детям милость Великой принцессы.

Великая принцесса снова рассмеялась над словами Ён О.

- Я всего лишь жалкая старуха, у которой ничего нет. Зачем вы так поступаете, когда мне нечего дать? Сколько бы вы ни льстили и ни угождали мне, с меня нечего взять.

- Почему же нечего, Ваше Высочество? Разве вы не знаете многого из того, что хочу знать я? Прошу, побудьте во дворце несколько дней. Это моя искренняя просьба.

- Позже это станет вам в тягость, и вы захотите, чтобы эта старуха поскорее уехала.

На игривые слова Великой принцессы Вонхе Ён О покачал головой, словно избалованный племянник.

- Этого не может быть. Почему же вы не дадите мне обещание, что погостите в императорском дворце, Ваше Высочество?

Ён О подставил ухо к Великой принцессе, словно ожидая ответа.

- Раз Императрица просит остаться, я должна остаться. Обещаю. Но сперва к Его Величеству...

Великая принцесса Вонхе обернулась к императору, не забывая о цели своего визита во дворец. Ён О взглядом подгонял Сон Джэ, чтобы тот скорее подыграл ему.

Император умел вести себя с родственниками либо авторитарно и высокомерно, либо занимать приниженное положение. Всё потому, что до сих пор он не считал императорскую родню своей кровной семьей.

- Я обдумаю просьбу Вашего Высочества. Прежде всего, грешника, висящего на городской стене, о котором вы говорили, уберут.

Сон Джэ дал самый великодушный ответ, на который был способен. Ён О посмотрел на императора, который своим тоном вновь нагнал серьезности в атмосферу, ставшую было легкой, как на нерадивого ученика.

- Может, спросим, сократится ли число императорских родственников? - прошептал Ён О на ухо Великой принцессе Вонхе, словно коварный придворный льстец. Но голос его был достаточно громок, чтобы Сон Джэ, стоящий рядом, всё слышал.

Великая принцесса Вонхе, разочарованная было сухим ответом императора, улыбнулась мягким словам императрицы. Она слегка кивнула, словно отвечая на игривость Ён О.

Ён О взглядом, полным укора, уставился на императора, подгоняя его. Сон Джэ был в замешательстве от поведения Кё Ён О, которое граничило с самодурством.

Под давлением устремленного на него пристального взгляда, он выпалил ответ:

- Число императорских родственников больше не уменьшится.

Сон Джэ думал, что поддался эмоциям, но, произнося эти слова, он кое-что понял. Ответ, который он дал - это именно то, чего желала Великая принцесса Вонхе, и чего желали все члены императорской семьи.

Он и сам не хотел отнимать жизни у всех безвинных членов семьи принца Сука.

❖ ❖ ❖

Великая принцесса Вонхе покидала внутренний двор Покнёнджона, опираясь на помощь императрицы.

- Чхонъеджу?

В Покнёнджон один за другим прибывали министры ведомств и государственного совета. Когда чиновники во главе с главным министром заняли свои места, в воздухе повисло ожидание, что императрица и Великая принцесса покинут зал.

- Да.

Великая принцесса Вонхе, еще раз попросив императора о милосердии к семье принца Сука, поднялась с места. Ён О объяснил Великой принцессе, которая с недоумением смотрела на прибывающих в Покнёнджон министров, ситуацию с кражей вина Чхонъеджу.

Великая принцесса Вонхе, шедшая, опираясь на руку императрицы, остановилась.

- Вы хотите сказать, что всё вино Хуайнаня Чхонъеджу, дарованное императором министрам в честь праздника Точхэён, пропало?

- Говорят, что так.

- Им бы искать пропавшее вино, зачем же министры собираются в Покнёнджоне? О чем им спорить с принцами?

Великая принцесса Вонхе метко указала на подозрительный момент.

- Может быть, чтобы осудить клан Кё?

- Клан Кё? За что?

Услышав спокойный ответ императрицы, Великая принцесса Вонхе резко развернулась всем телом в сторону Покнёнджона.

- Дело в том, что именно дворец императрицы назначил евнухов для доставки вина министрам и князьям к празднику Точхэён. К тому же, солдат для охраны этих евнухов выделил мой старший брат, генерал Левой гвардии Кё Джин О. Вероятно, они собираются подать прошение о суровом наказании для Императрицы и генерала за ненадлежащее исполнение обязанностей.

Ён О говорил об этом расслабленно, прекрасно понимая намерения своих политических противников.

- Вернемся.

Великая принцесса Вонхе, чья рука спокойно лежала на руке Ён О, крепче сжала пальцы. Она попыталась быстро развернуть его назад.

- Куда же вы, Ваше Высочество?

- Разве министры не собираются сбить Императора с толку своими коварными речами и доставить неприятности Императрице? Вы знаете, что они собираются сделать, и всё же покорно уходите из Покнёнджона? Императрица, с таким мягким характером трудно выжить в императорском дворце.

Великая принцесса произнесла это строгим тоном. На её изящном и благородном лице ясно читалось отвращение к интригам министров.

- Если я буду там, министры станут лишь тянуть время. Какой смысл мне сражаться со стариками?

- Какое простодушие. Даже я, видя вас сегодня впервые, понимаю, почему Его Величество чувствует себя не в своей тарелке из-за такой мягкотелой Императрицы. Теперь я понимаю и то, почему Император был так озадачен моей просьбой.

Великая принцесса Вонхе крепко удерживала Ён О, который вел себя так, словно собирался просто вернуться в свой дворец. При этом она осыпала Ён О ласковыми упреками.

- Разве сохранить жизнь членам семьи принца Сука - это не благое дело?

- У клана Кё сильный характер, но вы смотрите на мир слишком уж наивно.

Великая принцесса усмехнулась, словно укоряя молодого господина из богатой семьи, не знавшего жизненных невзгод. Эта благородная усмешка напомнила ту улыбку, с которой император иногда поддразнивал Ён О.

- Простите?

На чистом лице Ён О отразилось недоумение.

У Сон Джэ и правда член императорской семьи. И Её Высочество принцесса тоже истинная аристократка.

Великая принцесса Вонхе, словно журя, легонько похлопала Ён О по руке, которую удерживала.

- А что, если дары Императора к празднику Точхэён похитил принц Сук? Или кто-то из его дома? Правильно ли будет отпускать их? Мне следовало попросить обдумать это, когда Его Величество колебался. Ещё не поздно, идемте назад.

Великая принцесса Вонхе связывала кражу даров с принцем Суком.

- Возможно... дары и правда похитил принц Сук или его люди. Но если предположить, что Чхонъеджу украл принц Сук, то временные рамки не сходятся. Вино исчезло, а всего через несколько дней или даже часов принц Сук атаковал дворец Хамрёнгун. Маловероятно, что принц Сук мог получить какую-то выгоду от Чхонъеджу.

- Слова Императрицы звучат разумно. Но разве стал бы прямой потомок императорского рода, такой как принц Сук, лично заниматься кражей даров? Он бы использовал помощников в столице. Даже если кражу Чхонъеджу приказал совершить принц Сук, он уже мертв, так что не думайте, что наказание свершилось.

Великая принцесса Вонхе озвучила то, что собирался сказать Ён О, опередив его.

- Почему вы так считаете?

- Как почему?! Во дворце, прямо там, в Покнёнджоне, может находиться сообщник принца Сука. Конечно, да, подозрения Императрицы могут быть верны. Принц Сук и его сообщник могли и не сговариваться: «Я ударю по дворцу Хамрёнгун», а «Я украду дары императора».

Великая принцесса Вонхе, подражая голосу хитрого рассказчика, излагала свои мысли. Ён О кивнул, показывая, что понял прямолинейный сарказм Великой принцессы.

- Вы хотите сказать, что члены императорской семьи и столичные сановники обычно не раскрывают своих истинных намерений прямо? Значит, можно считать, что кто-то украл императорские дары, чтобы вызвать смуту в столице и отвлечь внимание дворца на это происшествие. Даже если этот человек не участвовал в восстании принца Сука напрямую, кража Чхонъеджу делает его, пусть и косвенно, сообщником принца Сука.

Великая принцесса Вонхе, которой понравилось, как быстро Ён О схватывает суть, удивленно приподняла брови. Теперь она была готова вернуться в Покнёнджон и сокрушить принцев и министров, не дав им и рта раскрыть.

- Евнухи, доставлявшие дары, исчезли, а охранявшие их солдаты найдены мертвыми. Вино пропало. Говорят, Чхонъеджу - великолепное вино, может быть, его уже выпили?

- Чхонъеджу Хуайнаня?

Великая принцесса Вонхе фыркнула, словно это предположение было смехотворным. Ён О плохо разбирался в винах.

- Все пошло не по плану. Принц Сук казнен. Если вор был связан с ним, разве он не выпьет вино или не выбросит его?

Великая принцесса заговорила мягко, словно поучая ребенка, не знающего жизни.

- Чхонъеджу Хуайнаня известно как вино, которое императорский дом любит больше всего.

- Значит, это драгоценное вино.

- После того как Чхонъеджу настоится, его переливают в особые сосуды для индивидуальной выдержки. Поэтому его ценность выше всего именно в оригинальном сосуде. Если перелить его из этого сосуда в другой, ценность вина резко упадет. Кроме того, чем дольше выдерживается Чхонъеджу, тем выше становится его цена.

Это означало, что это был товар, который в запечатанном виде со временем становился только ценнее и дороже.

- А как узнать, что это старое Чхонъеджу?

- На дне сосуда ставится дата запечатывания. Вероятно, Его Величество даровал минимум по две бутыли Чхонъеджу, которое только вошло в период выдержки в этом году. Одну бутыль, чтобы сразу попробовать, а другую - чтобы хранить долгое время и наслаждаться дарованным императором Чхонъеджу в будущем, как подобает высокородному члену императорской семьи.

У императорской родни и знати было полно дворцов и сокровищниц. Если спрятать дарованное Чхонъеджу в винном погребе где-нибудь в далеких землях, записанном на чужое имя, а спустя время выгодно продать, можно получить неплохую прибыль.

- Значит, злодей, который, возможно, находится в Покнёнджоне, может получить большую выгоду.

От этих слов Ён О на лице Великой принцессы Вонхе наконец появилось выражение, говорившее, что они нашли общий язык.

- Именно так. Скорее...

- Если Его Величество продолжит расследование, он в конце концов найдет преступника.

- Императрица.

- Но я могу сделать так, что преступник окажется в затруднительном положении. Тогда Его Величеству будет легче его найти. Нам не нужно идти в Покнёнджон, Ваше Высочество.

Услышав слова Ён О, Великая принцесса Вонхе широко раскрыла свои добрые глаза. Казалось, она решила, что Ён О, выросший в неге в клане Кё, обладает наивным характером и видит в мире только хорошее.

Что значит «не нужно»?!

Великая принцесса Вонхе хотела преподать урок императрице, не знавшей коварства столичных аристократов и членов императорской семьи, у каждого из которых в запасе были десятки интриг.

- Доверьтесь мне. Идемте во дворец императрицы. Мы превратим Чхонъеджу, которое находится у преступника, в источник его бед.

Ён О, ослепительно улыбнувшись, потянул Великую принцессу в сторону своего дворца.

- ...Драгоценное Чхонъеджу в источник бед?..

На лице Великой принцессы Вонхе читался вопрос: «Как это возможно?». Но, поддавшись очарованию уверенной улыбки на чистом лице Ён О, она пошла за ним.

- Прикажите губернатору Хуайнаня явиться во дворец императрицы.

Направляясь в свой дворец, Ён О отдал приказ. Губернатор Хуайнаня, который по счастливой случайности находился в столице, по приказу императрицы вошел во дворец. Переступив порог императорского дворца, губернатор Хуайнаня получил от императрицы два сундука с золотом.

Императрица выкупила всё вино Чхонъеджу, запечатанное во второй день второго месяца этого года - точно такое же, как даровал император.

Благодаря этому, владельцем Чхонъеджу, запечатанного во второй день второго месяца 12-го года эры Ёнму (выбранного императором для даров), могла быть либо императрица, либо вор, укравший императорские дары.

❖ ❖ ❖

В Покнёнджоне было шумно. Императорские дары исчезли в результате скандального происшествия. Евнухи-посыльные пропали, солдаты охраны погибли.

Громко звучали голоса, указывающие на недобродетельность императрицы, назначившую евнухов для доставки даров, и на ошибку генерала Левой гвардии Кё Джин О, выставившего слабых солдат, неспособных выполнить свой долг.

Министры ведомств дотошно порицали клан Кё за неисполнение обязанностей. Министры государственного совета возражали, что следует осудить дерзкого вора, посмевшего украсть императорские дары, а не винить во всем клан Кё.

Принцы, которые обычно громко поддерживали либо одну, либо другую сторону в зависимости от своих предпочтений, сегодня были странно молчаливы.

- Клан Кё должен глубоко раскаяться в том, что не смог должным образом отплатить за оказанную милость!

- Разве виноват не вор, который украл? Ваше Величество, жестоко говорить жертве, которую обокрали и ранили, что она плохо справилась!

В то время как голоса министров с обеих сторон становились все громче...

К главному министру подошел молодой чиновник и что-то тихо доложил. Пон Сын, до этого слушавший новости с серьезным лицом, не выдержал и вскинул брови.

- На... награда?

- Да.

Пока главный министр слушал новости из Дворца императрицы, принцы также узнали о демонстрации богатства императрицы через своих доверенных евнухов.

Императрица через губернатора Хуайнаня выкупила всё Чхонъеджу, запечатанное в тот же день, что и императорские дары. Два сундука золота. С этого момента любой, у кого окажется Чхонъеджу с этой датой, будет считаться вором, укравшим дары императора.

Кроме того, императрица назначила награду за информацию о том, у кого находится Чхонъеджу, запечатанное в этот день.

- Сколько?

С трона раздался изумленный низкий голос.

- Он назначил триста золотых, - ответил Евнух Ван, максимально понизив голос.

- Этот парень... Неужели он поставил на кон всё золото, которое получил от меня за игру на цитре? Нет, может, он на полученное от меня золото скупил всё Чхонъеджу? У него что, в задней комнате сундуки с золотом стоят?.. У него полно картин и сборников стихов, которые и за сундук золота не купишь. И вправду, молодой господин из богатейшего аристократического рода.

Сон Джэ рассмеялся, ворча и завидуя Кё Ён О. Но улыбка быстро исчезла с лица мужчины.

- У меня появилось дело к Императрице, так что я откланиваюсь. Вы тоже можете быть свободны. Разве вам не нужно обсудить действия Императрицы по поиску преступника?

По взмаху руки императора принцы и министры поспешно удалились. Они не хотели вести себя так, как подшучивал над ними император. Однако, поскольку действия императрицы действительно требовали обсуждения, уходя, они понизили голоса, пытаясь разобраться в ситуации и спешно обмениваясь мнениями.

- Награда в триста золотых.

Спускаясь с трона, Сон Джэ хмыкнул.

- ...

Евнух Ван с тревогой наблюдал за императором, который улыбался особенно лениво и по-детски беззаботно.

- А мне он её даст?

Евнух Ван бросил туманный взгляд на задумчивое лицо Сон Джэ. Поразмыслив, он ответил мягким голосом:

- Спросите об этом у Её Величества Императрицы лично.

- Хм, значит, мне не даст. Я ведь тоже не уверен на все сто. Этот парень действительно лучший среди всех богатых сынков. Награда в триста золотых. Даже за голову предателя императорский двор и правительство столько не предложат. У законного наследника клана Кё действительно широкий размах. Он что, продал какую-нибудь гору в Гоксане или Ёнсане?

Сон Джэ, восхищаясь богатством Кё Ён О, направился во дворец императрицы.

- Нет, Ваше Величество.

Евнух Ван покачал головой. По его лицу было видно, что он знает ответ.

- Тогда откуда?

- Говорят, он занял у главы клана Кё.

- У членов клана Кё действительно хорошие отношения.

Сон Джэ криво усмехнулся, приподняв один уголок губ, и переступил порог ворот дворца императрицы.

- Ваше Величество!

Императрица приветствовала императора радостнее, чем когда-либо. Глаза Кё Ён О, смотревшие на У Сон Джэ, сияли. Сон Джэ немного насторожился, так как такого блеска в глазах он не видел даже в Гоксане.

- Не думал, что вы так обрадуетесь мне, Императрица.

- Купите Чхонъеджу? - спросил Ён О с застенчивой улыбкой.

- Не куплю.

- Почему? Вы ведь выбрали Чхонъеджу в качестве даров для князей и министров. Как только поймаете преступника, вы ведь снова раздадите дары.

- Я-то гадал, на что ты рассчитывал, так щедро тратя золото. Кё Ён О, я выгляжу как простак?

Сон Джэ высокомерно стряхнул руку Ён О, который редко так к нему льнул. Ён О проворно последовал за императором.

- Если купите один сундук Чхонъеджу, я сыграю вам одну мелодию на цитре, Ваше Величество. Это очень выгодное условие. Я даже позволю вам выбрать мелодию. Не свободный выбор исполнителя, а по заказу покупателя.

Сон Джэ, собиравшийся надменно отмахнуться от Ён О, замер, отведя локоть.

- Правда?

Евнух Ван с жалостью посмотрел на благородного простака и закрыл двери павильона.

- Правда.

Дерзко ответил Кё Ён О императору. Лицо Ён О, отбросившего всякое достоинство, было оживленным и светлым. Сон Джэ взял руку собеседника, который свежо улыбался.

- Жаль, что держась за руки, на цитре не сыграешь.

На легко брошенную фразу Сон Джэ Ён О дал неожиданный ответ:

- Одной рукой я сыграть могу, но это, конечно, будет хуже, чем двумя.

- Кё Ён О всё умеет.

Сжимая и перебирая пальцы Ён О, Сон Джэ светло улыбнулся. Ён О с недоумением посмотрел на мужчину, который сменил высокомерную усмешку на ласковый смех. Ему показалось, что его оскорбляют, но тон и выражение лица были такими теплыми, что это сбивало с толку.

- Вы сейчас меня обругали?

- Нет.

Сон Джэ покачал головой с абсолютно невинным видом. От этого казалось, что над ним издеваются еще больше.

- Чхонъеджу, купите?

- Куплю.

- Сколько?

- Всё. И ты тоже впредь бери Чхонъеджу у меня. Я ведь отдам тебе его даром. Взамен я найду того, кто, кроме Императрицы, владеет Чхонъеджу, запечатанным во второй день второго месяца 12-го года эры Ёнму, так что, пожалуйста, отдай мне награду в триста золотых, Императрица.

Ён О попытался вырвать свою руку из руки мужчины. Сон Джэ крепко сжал изящную руку, пытавшуюся выскользнуть.

- Поиск преступника, укравшего императорские дары, - это обязанность Вашего Величества. Награда - это лишь ловушка, чтобы найти доносчика. Как Император может претендовать на награду?

- Жмот.

- Жмот?.. Кто тут еще жмот? Стали Императором, а заритесь на награду за преступника.

- Если кто-то доносит на преступника, награду должны выплатить по справедливости. Я не видел никакого закона, запрещающего Императору её получать. Или Императрица отказывается от своих слов?

Ён О не смог устоять перед софистикой У Сон Джэ.

- Отдам. Отдам я вам награду.

Сон Джэ лучезарно улыбнулся. Но улыбка быстро погасла, и мужчина тихо пробормотал:

- У меня есть только то золото, что я добыл сам, вот так. У меня нет наследства, как у молодого господина Кё. Каково это - получать богатство по наследству?

Каждый раз, когда У Сон Джэ показывал свою обделенность и печаль, Ён О чувствовал к нему жалость. Но в то же время его бесстыдное притворство «несчастного» вызывало вспышку гнева.

- Если у вас есть для меня поручения, приказывайте. А что касается чувства от получения наследства... Разве предыдущий император не пожаловал вам резиденцию принца? Разве это не наследство?

- Он всё равно собирался убить меня и забрать её обратно, так что это нельзя назвать даром. Просто дал попользоваться на время.

Сон Джэ с игривой улыбкой говорил о собственной смерти.

- ...

Каждый раз, когда это происходило, у Ён О холодело на сердце.

- Посодействуй мне, чтобы я получил награду. Прямо сейчас делать нечего. Это займет несколько дней. Чтобы выкрасть улики, нужно уметь ждать. А пока я хочу послушать «Мелодию ветряного колокольчика».

Сон Джэ взял Ён О за руку и подвел к цитре.

Ён О убрал шелк, покрывавший инструмент. Поверх легкого шелеста ткани наложилось прикосновение теплых мягких губ. Мужчина, стоявший перед цитрой, начал покрывать поцелуями щеку беззащитного Ён О.

От щекочущих прикосновений губ к чувствительной коже Ён О вжал голову в плечи.

- ...Щекотно...

Губы, произнесшие это, сдерживая смущение, неловко улыбнулись. Твердая рука коснулась этой улыбки. От кончиков пальцев, слегка скользнувших по мягким губам, Ён О снова вздрогнул.

- Я сказал «Мелодию ветряного колокольчика».

Прошептал Сон Джэ, перебирая пальцы руки, опускающейся на цитру.

- Угу.

Ён О нажал на струны, притворяясь, что не замечает жара, прилившего к щекам от смущения. Густой звук коротко прозвенел и оборвался. Рука мужчины перехватила пальцы, тянувшиеся к струнам. Лицо, пытавшееся сосредоточиться на игре, осыпали мягкие, нежные поцелуи, дарящие тепло.

Сосредоточенность Ён О мгновенно рассыпалась из-за щекотки и твердой руки мужчины, перехватившей его ладонь. Он не мог прийти в себя, захваченный теплом и поцелуями лица, прильнувшего к нему вплотную.

На лицо, с которого срывались глубокие звуки, непрерывно сыпались щекочущие поцелуи. Губы мужчины слегка втянули растерянные губы Ён О и отстранились. Стоило губам Ён О разомкнуться, выпуская сбивчивое дыхание, как мужчина прихватил и отпустил его нижнюю губу, а затем горячим языком коснулся изящного изгиба верхней.

Ён О высунул язык, касаясь вторгающейся в него влажной плоти. Смешались жаркое дыхание и мокрые звуки. Ён О, всасывая губы навалившегося на него мужчины, обхватил руками его лицо и шею.

Мужчина глубоко проглотил язык Ён О. Непрерывно раздавались звуки посасывания влажной плоти. Каждый раз, когда Сон Джэ втягивал в себя язык и губы Ён О, тот тяжело и судорожно выдыхал.

Стоило мягким губам и горячему языку мужчины задеть чувствительное место, как из горла Ён О вырывался сдавленный стон. И пока в горле еще дрожала эта тонкая вибрация, Сон Джэ продолжал касаться Ён О без передышки.

Каждый раз, когда мягкие, нежные и полные тепла губы этого сильного мужчины втягивали его, вылизывали и ласково, словно съедая, целовали, Ён О испытывал смесь стыда и глубокого удовлетворения. Через это прикосновение передавались форма, текстура, плотность и жар губ - таких невероятно нежных, что трудно было поверить, что они принадлежат У Сон Джэ.

- Ха-ха… - Ён О судорожно хватал ртом воздух.

- «Мелодию ветряного колокольчика» сыграешь в другой раз.

Сон Джэ подхватил на руки сидевшего перед цитрой Ён О.

- А?

Мужчина, целуя в щеку задыхающегося в его объятиях Ён О, понес его вглубь внутренних покоев. Мягкие губы раз за разом касались раскрасневшейся от жара щеки Ён О.

❖ ❖ ❖

В зале Чхонханджон, в библиотеке Ёнсынсовон, стояла мертвая тишина. Император, восседавший на почетном месте, молчал уже целую дакён (~15 минут, буквально: время одной чашки чая).

Главного министра Пон Сына бессчетное количество раз вызывали в кабинет императора. Но крайне редко случалось так, что император сидел на специально отведенном возвышении, а главный министр лежал ниц у входа в библиотеку.

Дзынь.

Со стороны почетного места раздался тихий, осторожный звук: император коснулся чайной чашки.

- …

Ноги Пон Сына, стоявшего на коленях, уже давно затекли и молили о пощаде.

«Склонись».

Так небрежно приказал император главному министру, когда тот только вошел в кабинет и поклонился. Опускаясь на колени четверть один дакён назад, он не ожидал, что молчание затянется так надолго.

Чувствуя, как кричит от боли его старое тело, Пон Сын вдруг вспомнил события десятилетней давности.

«Склонитесь».

Это было время, когда императора еще звали князем Джеяном. Тогда подозрительный покойный император не пожаловал наследному принцу Восточный дворец, а выделил лишь резиденцию принца. Князь Джеян, пожелавший встретиться в резиденции низложенного наследного принца, при появлении Пон Сына элегантно предложил ему встать на колени.

В то время князь Джеян, хоть и был членом императорской семьи, сам должен был почтительно кланяться Пон Сыну, влиятельному главному министру. Пон Сын был ошеломлен дерзким приказом князя, но подчинился из-за разницы в статусе. Наказать князя Джеяна можно будет и позже, когда тот покинет резиденцию низложенного наследника.

Тук, тук-тук, тук.

И тут принц Джеян бросил перед стоящим на коленях Пон Сыном письма. Письма, которыми обменивались низложенный принц и Пон Сын.

Письма, свидетельствующие о неверности и подлости Пон Сына, лежали перед ним грудой.

«Тот, кто передал мне это, принес и много другого занимательного. Но нет ничего интереснее этого. Я отдаю это вам, главный министр. В будущем, когда этот князь окажется в беде, вспомните о сегодняшнем подарке. Можете идти».

Когда князю Джеяну потребовалась поддержка столичной знати, Пон Сын охотно встал на колени и склонил голову.

Тук. Тук.

Император бросил пачку писем на пол библиотеки. Пон Сын закрыл глаза, даже не взглянув на бумагу, что с шелестом скользнула к нему.

Всё было как тогда.

- Главный министр, я еще не готов принять нового главного министра.

Со стороны почетного места раздался низкий голос, в котором сквозила скука.

- Ваше Величество.

- Зачем ты украл мой подарок?

Император не стал ходить вокруг да около.

- Этот подданный… совершил смертный грех.

Дряхлое тело Пон Сына затряслось. Император уже видел все письма между ним и принцем Хоном. Пон Сын понятия не имел, кто в старом поместье клана Пон мог быть доносчиком. Руками и ногами императора наверняка был тот, кого он даже не мог себе вообразить.

Ведь и 13 лет назад было так же.

Пон Сын с трудом выдавил из себя ритуальные слова, которыми подданный просит у императора наказания за грехи. С нынешним императором даже дежурные фразы произносить было небезопасно. Если сказать этому императору, что ты совершил смертный грех, а он тобой недоволен или решил от тебя избавиться, - он просто прикажет умереть.

Император поднес чашку к губам. Едва заметный кивок - и главный министр понял, что получил дозволение говорить.

- Этот подданный... пытался оказать давление на клан Кё.

- Клан Кё?

- Место Императорской наложницы пустует уже слишком долго. Клан Кё сейчас обладает большей властью, чем любой другой клан родственников Императора. Этот подданный хотел воспользоваться тем, что клан Кё не справляется со своими обязанностями, и потребовать принятия новой наложницы, чтобы разделить власть, сосредоточенную в руках рода Кё.

Пон Сын честно изложил свою уловку. И все же в признании старого главного министра многие обстоятельства были опущены.

- …

Сон Джэ опустил чашку, которую держал в руках.

- Если прикажете этому подданному отдать жизнь, чтобы искупить вину перед Императрицей, я сделаю это.

Закончив свои расчеты, Пон Сын низко склонил голову.

- Тот, перед кем провинился главный министр, - это Императрица. Ты доверил украденный подарок моему брату, принцу Хону, потому что он великодушный человек и ты верил, что он покроет твой грех?

- …Мне стыдно, но это так. Разве принц Хон не обладает мягким нравом?

- А то, что брат Хон постоянно снабжал деньгами принца Сука, которого без причины переселили в Анвон, - это тоже исключительно из-за его великодушного характера?

В вопросе императора сквозила насмешка.

- Неужели такое было? Этот подданный ничего не знал. Простолюдину нелегко узнать о том, что принцы делятся богатством с бедствующим братом.

Пон Сын ответил смиренно, но осторожно, стараясь обезопасить себя.

- Вот как. Главный министр украл мой подарок и убил ни в чем не повинных солдат и евнухов-посыльных, но все это было лишь для того, чтобы подставить клан Кё. А брат Хон якобы совершенно не знал ни о том, что именно главный министр ему передал, ни о том, что из-за выполнения императорского приказа в столице погибнут солдаты и евнухи, что доставит мне немало хлопот? И то, что брат Хон встретился с принцем Суком в день исчезновения подарка, - тоже чистое совпадение?

Император рассмеялся, и смех этот рокотом отозвался в его горле.

- …

Пон Сын промолчал.

- Брат Хон не встречался с принцем Суком и не намекал ему, что из-за пропажи императорского подарка в столице будет шумно. А то, что принц Сук напал на дворец Хамрёнгун именно тогда, когда нашли тела солдат, - это всё случайность?

- Этот подданный не знал, что принц Хон встречался с преступником принцем Суком.

Пон Сын ответил спокойно, хотя и трепетал перед императором, чей голос становился всё ниже.

Сон Джэ снова рассмеялся.

- Главный министр. Когда такой хитрый старый лис, как ты, доверяет члену императорской семьи украденный императорский подарок, обычно это считают взяткой. На словах - «передал на хранение», но по факту - «отдал», и в этом нет ничего странного.

- …

На самом деле Пон Сын действительно передал украденную Чхонъеджу принцу Хону в качестве взятки. Пон Сын плотно сжал губы. Он с силой прижал руки к полу, пытаясь унять дрожь.

- Разве главный министр не настолько коварный интриган, чтобы догадаться: принц Хон может слить новости из столицы обиженному на меня принцу Суку и спровоцировать его на действия?

- Этот подданный и мысли не допускал о преступнике принце Суке. Грех перед Императрицей и кланом Кё…

- Закрой свой рот.

Пон Сын тут же замолчал и опустил голову, не произнеся ни «прошу прощения», ни «я виноват».

- Ответь только на один вопрос. Знал ли брат Хон, что вещь, которую ты ему передал, - это мой подарок?

В этот миг в голове Пон Сына пронеслось множество мыслей. Возможно, принц Хон уже донес на него и спасся в одиночку. В таком случае ему тоже стоило бы показать, что он готов бросить принца Хона, чтобы не выглядеть глупцом. С другой стороны, принц Хон мог вообще не знать об этой ситуации.

Император ценил проницательность выше бесполезной верности. Однако императрица ставила верность превыше всего, даже если приходилось жертвовать собой. А нынешний император во многом перенял взгляды императрицы.

- …Он не знал.

Пон Сын решил поставить свою жизнь на то, что ценила императрица.

- Значит, всё это было случайностью. Хорошо. Ступай.

- Слушаюсь.

Пон Сын без колебаний поднялся по приказу императора.

Тук.

Когда он уже собирался собственноручно открыть дверь, из глубины павильона донесся подозрительный звук.

Звяк.

Император опустил чашку, которую держал в руке, и взглядом велел Пон Сыну уходить.

- …

Пон Сын поклонился и удалился. Лишь выйдя из павильона, он подумал о том, что принц Хон мог наблюдать за его признанием.

Его решение последовать примеру императрицы, ценящей верность, оказалось правильным.

- Господин.

Евнух Ван догнал его, когда шаги главного министра замедлились из-за дрожи в ногах.

- Главный евнух.

- Его Величество велит вам заранее ознакомиться с вопросами, которые будут обсуждаться завтра на собрании в главном зале.

Евнух Ван достал из-за пазухи тонкие книги и протянул их главному министру.

- Благодарю.

В обычное время он был бы недоволен тем, что император, зная о его слабости десятилетней давности, безжалостно помыкает им. Но сегодня Пон Сын был лишь рад узнать, что император пока не собирается смещать его с должности главного министра.

- Ах да, господин. Его Величество приказывает вам вернуть моих учеников, которых вы удерживаете.

С невинным выражением лица евнух Ван произнес слова, которые мог сказать лишь тот, кто знает обо всех обстоятельствах.

- Я скоро верну их, - с достоинством ответил Пон Сын, чье лицо на мгновение приобрело землистый оттенок.

*

В то время как император беседовал с главным министром Пон Сыном наедине, в тайной комнате библиотеки Ёнсынсовона Ён О пил чай с принцем Хоном.

С того момента, как император начал бросать письма перед Пон Сыном, принц Хон не мог нормально дышать. Император швырял главному министру те самые письма, которыми они обменивались и которые хранил принц.

Звук падающей бумаги гремел в ушах принца Хона подобно грому.

- …Он не знал.

Даже услышав ответ Пон Сына, который не стал предавать его, он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Он снова и снова жалел о том, что не разбил и не уничтожил Чхонъеджу, переданную ему Пон Сыном, в тот самый момент, когда заговор принца Сука провалился.

Осознав, что император досконально «прочитал» его жадность и жалкие угрозы - когда он кричал главному министру: «Это твоя вещь, ты с ней и разбирайся!», требуя отдать ему что-то другое такой же стоимости взамен вина Чхонъеджу, ставшего теперь лишь источником бед, - ему захотелось закрыть глаза от стыда.

Позор, который он навлек на себя сам.

Принц Хон знал, почему Пон Сын всучил ему в качестве взятки украденный императорский дар. Пон Сын никогда прямо не говорил ему подстрекать принца Сука.

Однако принц Хон понимал без слов: главный министр просит его передать информацию принцу Суку, чтобы тот натворил бед в этой суматохе, и тем самым поджечь фитиль восстания. Принц Хон тоже никогда не обещал Пон Сыну, что будет манипулировать принцем Суком. Но, приняв взятку от Пон Сына, он, по сути, дал такое обещание.

Принц Хон, наблюдавший за ситуацией затаив дыхание, резко вскочил.

Принц Хон попытался действовать повинуясь инстинкту самосохранения.

В прошлом нынешний император был самым ничтожным из братьев. Принц Ак, похоже, пытается искупить вину за то, что в бытность наследным принцем загнал будущего императора в жестокие условия, но у принца Хона не было к императору ни неприязни, ни чувства вины.

Разве это преступление - жить гладкой и богатой жизнью члена императорской семьи?

Большинство родственников императора были такими же, как сам принц Хон. Это жизнь императора, который взошел на трон, поднявшись из глубин ниже самой бездны, была аномалией.

У принца Хона по-прежнему не было никаких чувств к императору, который занял трон, чтобы прибрать к рукам весь мир ради выживания. Он не восхвалял его величие и не собирался тыкать пальцем в его отчаянную борьбу.

Однако он знал, насколько жесток характер императора. У Сон Джэ без колебаний уничтожал любого, кто вставал у него на пути, даже если это был близкий человек или тот, кто не питал к нему враждебности.

Он был не из тех, кто пощадит кого-то только потому, что они братья. Более того, получение взятки в виде украденного императорского дара могло выглядеть как государственная измена и посягательство на трон.

Мягкая рука преградила путь принцу Хону, который пытался сбежать, чтобы избежать встречи.

- …

Императрица молча покачала головой. Ему следовало догадаться, что поведение Императрицы было странным с того самого момента, как та ни с того ни с сего предложила угостить его чаем в библиотеке Ёнсынсовона.

У Императрицы была разница в возрасте с императором, но с принцем Хоном их разделяло целое поколение. Ему было больно осознавать, что он не задумался глубоко над добротой и вежливостью Императрицы, которая была намного моложе его собственных детей.

Принцу Хону стало стыдно за свою глупость. Императрица, по сути, назначила за него награду. А он, как ему было удобно, считал, что раз вино Чхонъеджу украл главный министр, то сам он тут ни при чем.

- Идемте, - тихо сказал Ён О принцу Хону.

- …

Принц Хон начал подозревать, что Ён О, так спокойно слушавший разговор императора и главного министра, возможно, знал обо всем с самого начала.

Ён О, который вел принца Хона к павильону Суоджэ, остановился.

Он протянул свою изящную руку, словно внук, ластящийся к дедушке.

- Отдайте.

Принц Хон не стал отпираться и спрашивать, что именно. Он не хотел больше валять дурака.

Из разговора императора и главного министра Ён О узнал, у кого хранится вино Чхонъеджу, которым нельзя владеть посторонним.

Принц Хон достал сложный, роскошный ключ и протянул его.

- Это ключ от хранилища в Имгоке.

Губы Ён О слегка дрогнули в улыбке при слове «Имгок». В районе Имгок были сосредоточены ледники, каменные склады и хранилища богатых землевладельцев. Поскольку их там было великое множество, если коррумпированный сообщник решал спрятать там вещь, ищущим было нелегко её найти.

- Это в стороне Пуктэга?

На вопрос императрицы принц Хон с озадаченным лицом кивнул. Клан Кё тоже владел ледником в Имгоке. Зная примерное местоположение и имея ключ, найти хранилище можно было быстро.

- Награду я передам Его Величеству.

- Да…

Принц Хон, стыдясь своего положения, избегал взгляда Ён О, который был намного младше его. Даже получив назад императорский дар, Ён О не убрал протянутую руку.

Изящная рука слегка шевельнулась в воздухе, словно ожидая чего-то еще.

- А нет ли у вас чего-нибудь, что вы хотели бы передать по наследству Его Величеству? Ваше Высочество.

Ён О вежливо произнес сущую нелепицу. Весь мир и так принадлежал императору. Что можно «передать по наследству» такому человеку?

- …

Принц Хон задумался над абсурдностью ситуации. Что может грешник, посмевший проявить неверность, передать императору? Сейчас важнее всего было сбежать, так что он мог бы просто развернуться и уйти, но на душе было неспокойно.

- …

Ён О настойчиво держал пустую ладонь открытой.

- У меня, как у подданного, нет ничего, что я мог бы передать Его Величеству. Однако, полагаю, я могу передать своему младшему брату мои владения.

После недолгих раздумий принц Хон достал из-за пазухи красивую нефритовую табличку и протянул её Ён О. Мать принца Хона была драгоценной дочерью знатного рода. Благодаря богатой родне по материнской линии принц Хон вел самую безбедную жизнь среди всех членов императорской семьи.

- Это нефритовая табличка владельца павильона Чвихондан. Передадите её Его Величеству?

- Передам. А теперь, бегите скорее.

Слова Ён О прозвучали игриво и даже грубо по отношению к родственнику императора, который был намного старше его.

Но принц Хон не стал спорить. Если Ён О отпускал его, значит, это происходило либо с позволения императора, либо благодаря влиянию Ён О, способного убедить императора.

- Удаляюсь.

Принц Хон глубоко поклонился Ён О, который был моложе его собственных детей, и почтительно удалился.

Ён О подбросил в воздух нефритовую табличку от павильона Чвихондан, полученную от принца Хона, и поймал её. После того как красивая безделушка взлетела в воздух несколько раз…

- Кё Ён О.

Появился император, разобравшийся с главным министром.

- Ваше Величество.

- Где брат?

У Сон Джэ огляделся в поисках следующего, кого нужно поставить на колени.

- Я позволил ему сбежать.

- Почему? Боялся, что я его убью?

- Свое я нашел, а то, что Ваше Величество должен унаследовать, тоже получил.

Ён О показал роскошный ключ, затем убрал его обратно за пазуху. А потом протянул Сон Джэ красивую нефритовую табличку.

- Это… что еще такое?

- То, что Его Высочество принц Хон «передал по наследству» своему младшему брату.

- Скорее уж поднес мне, испугавшись твоих угроз. Это совсем не то же самое, что наследство, которое получает сынок из богатой семьи. Это принудительное изъятие, он отдал это лишь потому, что не хотел умирать. И для чего нужна эта табличка? Я больше люблю черное золото, чем нефрит, - недовольно и высокомерно проворчал Сон Джэ.

- Говорят, это табличка владельца павильона Чвихондан.

При ответе Ён О выражение лица Сон Джэ странно изменилось. Чвихондан был дарован принцу Хону их отцом-императором, которого Сон Джэ никогда не видел, в качестве награды за исполнение обязанностей члена императорской семьи в юные годы.

- За такое короткое время ты нашел то, что действительно можно «унаследовать».

- …Это хорошая вещь?

Ён О, который практически отобрал это у принца Хона, точно не знал, что это за предмет.

- Хорошая.

Сон Джэ мягко улыбнулся.

- Из стихотворения Чжан Жосюя «Весенняя река в цвету при лунном свете»

Горячее, тяжелое дыхание опустилось на спящий подбородок.

От щекочущего прикосновения к щеке и подбородку Ён О сквозь сон открыл глаза. Тяжелые веки медленно приподнялись.

Была еще глубокая ночь.

В темноте нетерпеливо шевельнулся красивый силуэт. Горячее влажное дыхание мужчины, опалившее щеку Ён О, переместилось к шее. Жаждущие губы впились в изгиб шеи, прижимаясь и лаская.

Казалось, сейчас горячий влажный язык, словно пробуя на вкус, тягуче заскользит по коже.

С губ Ён О сорвался тихий вздох.

- …Ваше Величество?

Словно отвечая на зов, мужчина провел языком по шее Ён О. Кожу защекотало от влаги.

Ён О не смог быстро отреагировать на эти бесстыдные ласки.

Его внезапно вырвали из сна и тут же вовлекли в развратное действо. Он растерялся от ощущений, которые дарил горячий мягкий язык, ласкающий спросонья чувствительную шею.

Отяжелевшая от сна рука бессознательно попыталась вклиниться между подбородком императора и своей шеей.

Высокая переносица мужчины настойчиво касалась нежной кожи шеи. Вслед за этим горячая мягкая плоть глубоко прижалась к уязвимому месту.

- Мгх, Ваше Величество…

Дыхание Ён О, которого целовали то с одной, то с другой стороны шеи, стало прерывистым и беспомощным. Сон Джэ легко приподнял его, выдыхающего горячий, сбившийся воздух.

Притянув Ён О к себе так, чтобы оказаться лицом к лицу, мужчина тут же прильнул к его губам. Глубокий поцелуй накрыл губы, с которых срывалось неровное дыхание.

Ён О не мог понять, отчего у него кружится голова: то ли от того, что он еще не проснулся, то ли от внезапного и страстного поцелуя.

Губы мужчины накрыли его неуверенные, расслабленные губы. Сон Джэ целиком захватил его сонные губы, посасывая их, а затем отпустил. Воспользовавшись моментом, когда Ён О приоткрыл рот, чтобы глотнуть воздуха, мужчина проглотил его беззащитную верхнюю губу.

Давление на губы. Горячая, упругая плоть, вторгающаяся в приоткрытый рот и мягко дразнящая нежную полость, дурманила Ён О.

Каждый раз, когда мужчина «поглощал» Ён О, раздавался влажный звук поцелуя.

- Хаа… М-м, хм…

Дыхание Ён О стало еще тяжелее. Мужчина слегка отстранился от его губ. Наклонив голову, он глубоко втянул в себя мягкий язык, который до этого робко отвечал ему.

Сон Джэ снова и снова захватывал и сосал открытые губы Ён О и его язык, пытавшийся потянуться навстречу. Язык, протянутый мужчине с ожиданием и возбуждением, был охвачен горячим, влажным ощущением.

Влажный язык партнера мягко оглаживал язык Ён О, который кончиком пытался найти и коснуться его.

Разомкнутые губы двигались так, словно мягко и сокровенно пожирали друг друга. Они снова и снова глубоко проникали друг в друга. Влажная плоть сплеталась, без устали дразня нежную, чувствительную слизистую.

В какой-то момент Ён О обхватил ладонями щеки, шею и затылок Сон Джэ, сплетаясь с ним языками.

Большие руки, ласкавшие плечи и спину Ён О, приподняли его тело, опиравшееся на мягкое одеяло. Разгоряченное тело податливо следовало за прикосновениями мужчины.

Большие руки развязали завязки на верхней части ночной одежды Ён О.

Пока Ён О распахивал тонкую сорочку до бедер, которую развязал Сон Джэ, рука мужчины потянула за завязки штанов.

Широкие, удобные штаны, еще более тонкие, чем рубашка, скользнули вниз по ногам.

Нижняя часть тела Ён О, скрытая полупрозрачной тканью, полностью обнажилась. Рука мужчины, более горячая, чем у других людей, начала ласкать между разведенных ног. Рука, касавшаяся границы между пахом и бедром, действовала бесцеремонно, но в то же время осторожно.

Кончики пальцев мужчины, полные предвкушения, нашли и коснулись отверстия между ягодицами. Талия Ён О слегка дрогнула от прикосновения к чувствительной плоти.

Нащупав нужное место, мужчина громко чмокнул Ён О в губы. Затем он приоткрыл рот и лизнул собственные пальцы. Момент, когда раздался влажный звук смачиваемых слюной пальцев, всегда был неловким и смущающим.

Рука У Сон Джэ потянулась к открытой груди Ён О. Кончики пальцев мужчины скользнули по соскам, видневшимся в просвете распахнутой ночной сорочки.

- …!

Ён О вздрогнул всем телом еще сильнее, чем прежде, и посмотрел на мужчину. Он едва не вскрикнул.

У Сон Джэ высунул язык, обильно смачивая свои пальцы, а другой рукой погладил Ён О по щеке. От прикосновения к разгоряченной щеке Ён О склонил голову.

В последнее время у императора было много дел. Недавно в императорском дворце в присутствии императора проводились государственные экзамены. А прямо перед этим состоялись ритуальные церемонии, из-за которых император отсутствовал во дворце несколько дней.

- …Ваше Величество, вы здра- ах! Хм…

Приветствие после долгой разлуки почему-то казалось чужим. Слова «я скучал» вертелись на языке, но так и не сорвались с губ.

Ён О, пытавшийся говорить вежливо, сильно дернулся. Сон Джэ, обильно смочив руку, потер влажными кончиками пальцев потаенные складки.

Одновременно с этим мужчина той рукой, которой гладил горячую щеку Ён О, перехватил руку самого Ён О, не знавшего, куда её деть. Когда его руку, ведомую мужчиной, положили на его собственный член, Ён О издал слабый стон.

Член, успевший отвердеть во время поцелуев, опасно запульсировал от одного только прикосновения руки. Перед глазами заплясали быстрые вспышки света.

- Кё Ён О, мы же давно не виделись. Спрашивать о здоровье, когда видишь меня - это что такое?

Прошептал Сон Джэ, разворачивая Ён О, которого он поставил на колени перед собой.

- Ах, хм…!

Мужчина заставил Ён О обхватить свой эрегированный член и быстро провел по нему рукой. Кё Ён О по-прежнему был застенчивым и стыдился мастурбации.

Ён О всегда протестовал, спрашивая, зачем заниматься рукоблудием при ком-то другом. Сон Джэ же обижался, спрашивая, почему это он «другой». Мужчина, покусывая горячую мочку уха Ён О, еще больше распалял задыхающегося партнера.

Ён О, чья рука была зажата в твердой ладони мужчины и грубо натирала его собственный член, в конце концов не выдержал и кончил.

- Хаа, хаа…

Животная дрожь горячего тела, жадно хватающего воздух после семяизвержения, передалась через плотно прижатые тела. Вибрация сокращающихся мышц Ён О передавалась мужчине, а подрагивание эрегированного члена мужчины, который от нетерпения тыкался в бедро, передавалось Ён О.

- Ах! …М-м, хаа… М-м…

Влажные пальцы, проникшие в узкое отверстие, двигались внутри, касаясь тугих стенок.

- Покажи мне лицо, - прошептал Сон Джэ в затылок Ён О, покусывая мягкую ушную раковину и пытаясь подавить чувствительность после оргазма. Он погрузил пальцы глубже, пытаясь растянуть узкое нутро.

- Хах… - простонал Ён О, поворачивая голову.

Его губы, издающие тихие звуки, потянулись к губам мужчины, который только что посасывал его ухо. Количество пальцев, проникающих в узкое отверстие, постепенно увеличивалось.

Ён О задыхался от ощущения наполненности и давления, стимулирующего чувствительную слизистую. Каждый раз, когда мужчина кончиками пальцев касалcя мягкой плоти внутри, по всему телу пробегали мурашки.

Талия и бедра непроизвольно вздрагивали от жара, к которому невозможно было привыкнуть. Ён О, притворяясь, что не замечает, как его тело сходит с ума от возбуждения, вызванного стимуляцией мужчины, поцеловал Сон Джэ, просившего показать лицо, и развернулся всем телом.

Пока они жадно сплетались языками, пальцы мужчины снова погрузились в его узкое нутро.

- Ах, ах… Хах!

Растянув узкие внутренние стенки, Сон Джэ спустя долгое время вытащил пальцы. Он толкнул Ён О на сбитое в ком одеяло, укладывая его на спину.

Повинуясь движению руки мужчины, Ён О широко развел согнутые ноги, принимая удобную позу. Его ноги были подняты в воздух так, что ягодицы оказались приподняты.

Сон Джэ приблизился к Ён О, который так откровенно демонстрировал место у себя меж ног.

- Зачем закрываешь лицо?

Сон Джэ убрал руку Ён О, который отвернулся и прикрыл глаза предплечьем.

- Мне стыдно, хах.

Придвинувшись вплотную, мужчина вставил головку в узкое отверстие. От давления, от которого потемнело в глазах, шепчущие губы Ён О побелели.

Наблюдая за Ён О, который сдавленно дышал, Сон Джэ медленно погружал свою плоть в тугое отверстие. После осторожного проникновения огромный член начал совершать неглубокие толчки, дразня узкое нутро.

- Хаа, хах. Ах, ы-ы, ххх…!

Чувствуя горячее проникновение, Ён О жадно глотал воздух. Головокружительное давление и чувство сдавленности принесли с собой горячее, пока еще слабое наслаждение.

Ощущая, как толстая плоть то глубоко, то мелко пронзает узкие стенки, Ён О мог лишь выдыхать горячий воздух. Одеяло, сбитое у него под спиной, расправилось.

Согнутые колени Ён О меняли высоту и направление, подстраиваясь под мужчину, который вторгался в его тело.

- Ах, хах!

Лежа на кровати в беспорядке, он стонал каждый раз, когда партнер прижимался к нему во время толчков.

- Хх. Хаа, ах!

Толстый член вбивался в узкий влажный проход. Тело с плавными изгибами мягко покачивалось в такт движениям мужчины.

Сон Джэ, глядя сверху вниз на отзывчивое обнаженное тело, ускорил темп. Из места их тугого слияния непрерывно доносились влажные, хлюпающие звуки.

Охваченный жаром, Ён О положил горячие ладони на колени мужчины, который упирался ими, поддерживая его ягодицы. Стоило влажным от возбуждения рукам царапнуть Сон Джэ, как движения члена, пронзающего узкое отверстие, стали неистовыми.

От давления огромного члена внутренние стенки Ён О судорожно сокращались. Каждый раз, когда острая волна наслаждения ударяла по сверхчувствительной слизистой, его красивый живот вздымался от возбуждения.

Стройный пресс, талия и пах мелко дрожали от ощущений, переходящих все границы. Мужчина усадил дрожащего от наслаждения Ён О.

Большие руки скользнули по чувствительной от возбуждения талии, плотно прижимая его к себе.

- Ах…! А-а…! У, хах…. Ы-ы, хаа, ха…

Внезапно оказавшись верхом на Сон Джэ, Ён О издал тихий стон. Смена позы заставила огромный член под непривычным углом пронзать внутренние стенки, пульсирующие от наслаждения.

Нежная слизистая плотно обхватывала огромный член, толкающийся вертикально вверх. Движения плоти, проникающей меж тугих и эластичных стенок, становились всё быстрее.

- Ах, хх… А-а!

Было трудно выносить быстрые и глубокие толчки мужчины. Ён О, обнимая Сон Джэ, слегка прикусил его за плечо.

От этого движения становились лишь быстрее и жестче. Толстый член глубоко входил в узкое нутро, мгновенно отступал и снова вбивался.

- Ы, хах, мм……! Ах!

Ён О, стонавший в объятиях мужчины, в какой-то момент начал издавать звуки, похожие на всхлипывания. Перед глазами всё побелело, и головокружительная дрожь охватила всё тело.

- Тебе понравилось?

Прошептал он, глядя на Ён О своим благородным и красивым лицом. Ён О, который только что сидел верхом на бедрах мужчины, сам не заметил, как снова оказался лежащим под ним.

Лицо Сон Джэ пылало жаром, глаза и губы покраснели от возбуждения. Он прижался губами к лицу Ён О. Руки мужчины развели в стороны ноги Ён О, подрагивающие от острой истомы. Полностью погрузив свой член в узкое нутро меж его широко распахнутых ног, он приблизил лицо к губам, жарко выдыхающим воздух.

- Можно кончить?

Ён О прижался своими губами к губам Сон Джэ. Он поймал и втянул горячий язык мужчины, который прошептал ему эти слова прямо в ухо. Посасывая язык, щекочущий его собственный, он начал целовать податливые губы мужчины.

Каждый раз, когда Ён О втягивал губы Сон Джэ, раздавались непристойные звуки трения влажной плоти.

- Ы-ы, мм… Хах! Мм…

Сон Джэ, устроившись между разведенных ног Ён О, без устали вбивал в него свою плоть. Дрожа от мощных толчков сверху вниз, Ён О жадно терзал губы мужчины.

Сладкие звуки поцелуев смешивались с влажными хлюпающими звуками, с которыми толстый член быстро и глубоко пронзал узкое нутро.

- Хах!

Мужчина, только что сильными рывками сосавший язык Ён О, внезапно отстранился. Член, туго заполнявший узкую слизистую, мгновенно выскользнул. В тот момент, когда Ён О уже приготовился почувствовать, как белесая сперма липко прольется ему на живот...

Твердый до предела член с силой вонзился глубоко внутрь. Горячее семя излилось в Ён О, который сдерживал сдавленный стон. Поток вязкой жидкости ударил в стенки, судорожно сжавшиеся от возбуждения.

- …!

Белесая сперма, излитая мужчиной, начала понемногу вытекать каплями из щели между глубоко вошедшим членом и мягкой слизистой. Сон Джэ подарил тягучий поцелуй Ён О, который замер, чувствуя, как липкая жидкость стекает по его бедрам.

❖ ❖ ❖

Кё Ён О мысленно усмехнулся над беспечным и примитивным способом контрацепции У Сон Джэ.

Он что, сдался?

В этот раз Ён О не стал проверять намерения или дразнить императора, который впервые за долгое время кончил в него. Даже после семяизвержения они продолжали обниматься, не разъединяя тел, пока мужчина не вынимал член. А потом, сами не заметив как, снова сплелись в поцелуе, и Ён О вновь начал двигать бедрами, сидя на мужчине.

Когда он проснулся, день был уже в разгаре.

Все утренние дела пошли прахом. Поднявшись ближе к вечеру, он едва успел сходить в святилище, чтобы зажечь свечи.

- …

- …

Слуги, встречавшие процессию императрицы на пути обратно в павильон Коннёнджон, вели себя смирно. Проплывая в паланкине мимо почтительно склоненных голов, Ён О от усталости прикрыл глаза.

Сквозь сомкнутые веки пробивались лучи летнего закатного солнца.

- …лошадь?

- Ха…

Сквозь дремоту до слуха Ён О донесся смутный шепот. Он стряхнул сон и бросил взгляд в сторону, пытаясь найти источник перешептываний, от которых исходила странная аура.

Головы, только что оживленно болтавшие между собой, мгновенно затихли. Но подозрительная атмосфера не исчезла, продолжая витать в воздухе.

- …

Слуги, вероятно, свято верили в непроницаемость своих почтительных лиц, которые ничего не выражали. Но многозначительные взгляды, полные скрытых умыслов, и странное напряжение, порождаемое их мыслями, скрыть было не так-то просто.

Тем более от Ён О - человека, от которого они и пытались это утаить и о котором, собственно, и шла речь. Ён О беззвучно вздохнул, чувствуя, как это уже начинает его утомлять.

Однако, когда все настолько очевидно, он не мог сделать вид, что ничего не заметил.

Ён О высунул руку из паланкина и поманил пальцем. Кым Ге, сопровождавшая паланкин императрицы, бесшумно приблизилась по зову.

- Чон Рю.

Увидев жест Ён О, Кым Ге, вместо того чтобы спрашивать, зачем её звали, сразу поняла, кого нужно найти для поручения. Ён О убрал руку, которую до этого высунул из паланкина.

Паланкин императрицы плавно и грациозно покачивался, направляясь к павильону Коннёнджон.

Император отменил ужин с императрицей. В этом не было ничего особенно странного. У Сон Джэ всегда был занят. Сейчас император находился в малом тронном зале, где сурово отчитывал министров.

И всё же, разве это не странно?

В последнее время, вот уже более десяти дней, ему не удавалось поужинать с императором. И не только поужинать - они не виделись ни за завтраком, ни за чаем с закусками, которые обычно часто разделяли.

Поскольку последние несколько лет они всегда проводили дни вместе, если только император не покидал дворец по особо важным делам, в душе поднялось странное чувство. Шепотки слуг, услышанные сегодня по пути в покои, теперь беспокоили его с новой силой.

Императрица, ужинающая в одиночестве.

Ён О задумался о своем положении. Он был императрицей, ведущей совершенно обычную, ничем не примечательную жизнь. Просто до сих пор У Сон Джэ, что совсем не свойственно императорам, с завидным постоянством разделял с ним трапезу.

Получается, что именно прошлое было исключением из правил, а не настоящее.

Ён О решил сосредоточиться на привычных делах. Он поужинал в одиночестве, навестил детей, затем вернулся в свои покои и выпил чаю. От навязчивых мыслей он хотел было сесть за цитру, но решил, что бренчать поздней ночью не стоит, и взялся за книгу.

День, начавшийся лишь после полудня, быстро подошел к концу. Отложив книгу, он прошел в гардеробную. Выбрав одежду для сна, Ён О снял верхнее одеяние.

Звук скользящего шелка странно резанул слух. Развязывая завязки на нижней рубашке, он собирался положить верхнее одеяние на трехъярусный комод. Внезапно тяжесть одежды исчезла из его рук.

- …?

Ён О всегда переодевался в гардеробной один. Подумав, что это неопытный слуга, недавно назначенный во дворец императрицы, не услышал предупреждений или совершил ошибку, он обернулся.

Сон Джэ положил верхнее одеяние Ён О на красивый трехъярусный комод. Одновременно с этим рука мужчины потянулась к нижней рубашке Ён О, на которой еще оставались завязки.

Под руками мужчины все узлы на нижней рубашке цвета слоновой кости мгновенно развязались. Сон Джэ тут же потянулся к завязкам самой нижней, прозрачной нательной рубашки.

- Ваше Величество...?

- Мгм.

- Что вы здесь… нет, когда вы пришли… А? А, подож… Хнг!

Сон Джэ поцеловал его лицо, на котором застыло удивление, словно Ён О увидел призрака. При этом он просунул руки под распахнутые одежды, скользя по голому телу Ён О вверх.

Пальцы мужчины нашли соски, которые затвердели, словно от озноба, при малейшем прикосновении. Пока Ён О, втянув голову в плечи, издавал тихие звуки, Сон Джэ задрал тонкую нательную рубашку, обнажая его ягодицы.

Мужчина попеременно посасывал сверхчувствительные соски, губы и узкое отверстие. Ён О судорожно хватал воздух, издавая влажные звуки каждый раз, когда У Сон Джэ присасывался к нему. Не давая даже перевести дух, он, опираясь руками о шкаф, принял в себя член, вторгающийся в узкое нутро.

Толстый, пульсирующий столб плоти вошел внутрь, раздвигая узкие стенки.

- Ах… Ы, хнг!

Словно утешая всхлипывающего Ён О, Сон Джэ погладил его дрожащие бедра. Твердая ладонь накрыла тыльную сторону ладони Ён О, пальцы которой побелели от напряжения.

- Хах!

Соски, зажатые между длинными указательным и средним пальцами мужчины, подверглись бесстыдной ласке.

- Ах, а-а, ах!

Ён О пошатнулся от того, с какой силой мужчина, обнимающий его сзади, вбивался в узкое отверстие. Он попытался ухватиться за мужчину, который плавными движениями скользил внутри тугих стенок, желая остановить его. Хотелось, чтобы тот хотя бы сбавил темп.

- Я так хотел войти в тебя.

С тоской прошептал Сон Джэ, с силой вгоняя толстый член между горячих складок плоти.

- Угх!

У Ён О потемнело в глазах от ударов по нежной слизистой, он совершенно растерялся. Ситуация казалась абсурдной и странной: тот самый человек, из-за которого он терял равновесие, надежно удерживал его, продолжая вбиваться внутрь.

- Ах, а, а-ах! - простонал Ён О в объятиях У Сон Джэ.

В месте их слияния раздавались нетерпеливые влажные звуки. Истекая непрерывными стонами, Ён О хотел было возмутиться.

Будто ты когда-то сдерживался.

Поведение мужчины, который сокрушался так, словно пережил муки из-за невозможности войти в него, было просто нелепым. Толстый член глубоко, до самого основания погружался в проход, скользкий от щедро пролитого Сон Джэ благовонного масла.

- Ах, хнг…!

Но вместо упреков с губ Ён О срывались лишь всхлипы. Когда он, судорожно глотая воздух, оборачивался назад, пытаясь хоть что-то предпринять, то лишь встречался губами с ухмыляющимся мужчиной.

Его пожирали поцелуем так, что немел язык, и когда он в ответ впивался в мужчину, оставались лишь нарастающая одышка и затуманивающее рассудок наслаждение.

- Ваше Величество.

Лицо Чон Рю, позвавшей Ён О, было исполнено благородства. Некогда бойкая девчушка превратилась в зрелую девушку. Но сейчас на лице Чон Рю, которая научилась прекрасно владеть собой, читалась неловкость.

- Слушаю.

- Я должна вам кое-что сообщить.

- Говори.

На лице Чон Рю промелькнула нерешительность.

- Его Величество...

В последнее время император был очень занят. Впрочем, дел у него всегда хватало. Сегодня он ушел в рабочий кабинет ни свет ни заря.

Мужчина, который не особо любил горячий чай, но всегда охотно принимал цветочный чай из рук Ён О по утрам, покинул павильон Коннёнджон еще до того, как успел распространиться тонкий аромат напитка.

«Я должен идти».

Чай мужчины, сбежавшего словно в спешке, достался Ён О. И это было не единственное утро, когда император так внезапно уходил.

Император теперь заставлял Ён О завтракать в одиночестве, хотя раньше они всегда ели вместе. Вероятно, из-за занятости. Два дня назад, когда он впервые за долгое время сел за стол, к нему подошел евнух Ван и что-то прошептал. Лицо императора сразу помрачнело, он стал серьезным и ушел.

«Я ухожу».

В последние дни император был чувствителен и раздражителен. Похоже, у него было много неприятностей. Когда он покидал покои, лицо его было каменным - видимо, в кабинете случилось что-то скверное.

Ён О понимал, что дело не в нем, но все равно невольно чувствовал себя неловко и беспокоился.

- …

Чон Рю начала с «Его Величество», но замолчала, не в силах продолжить. Возникло дурное предчувствие.

- Говори спокойно.

Молча ждавший Ён О мягко подбодрил ее. Вопреки дурному предчувствию, он не слишком волновался. Пусть император и был раздражен и мрачен, он не вел себя грубо или дурно по отношению к нему.

Разве У Сон Джэ пренебрегает им?

Вовсе нет. Днем он занят, и они почти не видятся. Зато он приходит каждую ночь. Последние шесть дней они проводили ночи и рассветы вместе.

Это были ночи, о которых никому нельзя было рассказать.

Ён О беспокоился о Сон Джэ лишь потому, что ему было обидно от самого ощущения, что тот его избегает.

- По дворцу ходят слухи, что у... у Его Величества появился наложник-мужчина.

При слове «наложник» щека Ён О дернулась.

- Мужчина?

Ён О был настолько ошарашен, что впал в ступор.

- Да, говорят, это тот, кто занял первое место на государственных экзаменах.

Чон Рю же, чувствуя себя преданной, роняла крупные слезы.

- Ходят слухи, что он собирается взять его в гарем?

- Да. Говорят, когда они осматривали сад павильона Суоджэ, Его Величество держал этого ученого за руку и вел за собой. Мол, у него точно есть к нему чувства... К-как Его Величество может так поступать с вами?

Сгорая от негодования, Чон Рю начала выкладывать все сведения, что собирала несколько дней.

- Держался с ним за руки...

- Да!

Ён О не мог, подобно Чон Рю, сразу предаться подозрениям или гневу. Он все еще пребывал в растерянности.

Прежде всего, в отличие от тех непристойных шалостей, которые У Сон Джэ позволял себе с ним, император не питал особого интереса к мужчинам. Те прикосновения, которыми император одаривал других мужчин, были скорее проявлением дружеского снисхождения к подчиненным, нежели «любовью».

Однако Ён О, чье сердце когда-то трепетало от этого дружеского снисхождения, прекрасно знал повадки этого мужчины.

- Говоришь, занял первое место?

- Его зовут Тхак Егёль. Второй сын из рода Тхак из Еджана. Он самый младший в семье!

Чон Рю докладывала так, словно само существование Тхак Егёля было возмутительным и дерзким.

- Род Тхак из Еджана? Они ведь военные? Эта семья из поколения в поколение славится воинами.

- Нет. Говорят, Тхак Егёль сдал дворцовый экзамен с выдающимся результатом, заняв безоговорочное первое место, без второго призера.

- Должно быть, он самый выдающийся среди них.

От искренней похвалы Ён О Чон Рю заплакала еще более безутешно.

- Его Величество... с этим... с ним...

Чон Рю мучилась, не в силах договорить, и Ён О закончил за нее.

- Куда они часто ходят?

- ...

Чон Рю не могла продолжить. Ее лицо, залитое слезами, отражало смесь чувств, становящихся всё сильнее с каждым словом: предательство, гнев, обида и раздражение.

- Его Величество гуляет с этим ученым по дворцу, проявляя нежность?

На вопрос Ён О Чон Рю с трудом кивнула. Если по дворцу поползли слухи о том, что император собирается взять нового наложника, значит, их довольно часто видели гуляющими вместе в дружеской атмосфере.

- Куда, в сад Сокгымвон?

Ён О сказал это легко. Император должен был показать хотя бы прекрасный дворцовый сад, чтобы сохранить лицо. Видимо, Ён О угадал, потому что глаза Чон Рю снова наполнились слезами.

- ...Да.

В павильоне повисла неуютная тишина.

- Пойдем посмотрим, - мягко произнес Ён О, оглядев поникших Кым Ге, Чон Рю и приближенных слуг.

Он не мог поверить, пока не увидит своими глазами. Ему все еще казалось, что здесь кроется какая-то ошибка.

Чон Рю с мрачным видом последовала за легко поднявшимся Ён О.

- А, кстати, сколько лет этому юноше? Возраст тех, кто сдает экзамен первым, бывает самым разным, - спросил Ён О спокойным голосом, выходя из павильона Коннёнджон.

- ...Говорят, ему двадцать один год.

При этом тяжелом ответе Чон Рю лицо Ён О, что случалось редко, застыло. В двадцать один год Ён О встретил этого мужчину.

*

Летний императорский дворец был великолепен, утопая в разноцветных цветах. Стоя на холме в заднем саду, откуда открывался вид на сад Сокгымвон, Ён О наслаждался цветочным ароматом.

Солнце было слишком ярким и резало глаза, но благодаря этому все вокруг было видно как на ладони.

- ...

На дорожке перед павильоном Соруджон в саду Сокгымвон растянулась длинная императорская процессия. В самом ее начале шли император и незнакомый юноша.

- И правда.

Юноша с особенно светлой кожей производил впечатление невинного и умного человека. Правильные черты лица придавали ему мягкости. У Сон Джэ ласково погладил этого доброго и опрятного юношу по голове.

- Возвращаемся. Если я появлюсь здесь сейчас, то буду выглядеть злодеем.

Ён О развернулся, глотая горькую растерянность. Он чувствовал себя оглушенным, словно его внезапно ударили по затылку. Казалось, все проклятия, направленные на него, обрели форму и предстали перед ним.

❖ ❖ ❖

Ён О неподвижно стоял в библиотеке.

- ...

Хотя и не так сильно, как у императора, но у императрицы тоже был насыщенный день. За приветствиями старших дам и благородных девиц, за раздачей благословений незаметно наступила глубокая ночь.

Когда все разошлись.

Ён О с бесстрастным лицом отбирал подарки и раскладывал их по ларцам с именами знатных семей. Придворные дамы, видя его на удивление спокойное лицо, казалось, вздохнули с облегчением.

Однако сам Ён О втайне осторожно вздыхал. Ему казалось смешным, что он продолжает безошибочно выполнять свои обязанности. Стоило хоть немного оступиться, и, казалось, слезы хлынули бы рекой.

Собственная слабость раздражала.

Ха-а.

Оставшись один, он с горечью глубоко вдохнул и резко выдохнул. И с этими чувствами нервно швырнул изящный альбом с живописью, который держал в руке, в ларец семьи Пон.

Завтра в павильоне Покнёнджон должно было состояться чаепитие для членов императорской семьи. При мысли о ненавистных взглядах, которые будут на него бросать, гнев подступал к горлу.

- Семья Пон не по нраву Императрице?

Тихий голос коснулся слуха Ён О, размышлявшего о том, какое безразличное лицо ему лучше принять.

- Ха, а, Ваше Величество...?

Ён О вздрогнул, увидев внезапно появившегося у него за спиной Сон Джэ. Сон Джэ тоже выглядел удивленным такой реакцией, словно Ён О увидел призрака.

- Да, это я. Почему ты так напуган?

- Когда вы...

Плечи Ён О, вздрагивавшие от растерянности, мелко дрожали.

- Ён О-я, ты в порядке? Дыши. Медленнее.

Большая рука похлопала испуганного Ён О по плечу. Нужно было отбросить руку этого лживого мужчины. И рационально, спокойно выяснить, изменились ли его чувства и какие перемены ждут впереди.

Но Ён О, у которого от испуга сбилось дыхание, послушно выравнивал его под ритм похлопываний мужчины. Он положился на горячие прикосновения, нежно гладившие его плечи и спину.

Чертов Кё Ён О.

Ён О посмеялся над своей слабой волей. Вот почему у него ничего не получалось. Он был безнадежен что раньше, что сейчас. Пока Ён О мысленно жестоко высмеивал себя…

Рука Сон Джэ несколько раз прошлась по напряженной спине Ён О. Рука, гладившая спину, скользнула ниже, задержавшись на талии.

- ...

Успокоив дыхание, Ён О заметил странное настроение мужчины. Под его осуждающим взглядом Сон Джэ опустил руку, блуждавшую по талии, еще ниже. Твердая ладонь, скользившая по границе поясницы и ягодиц, теперь откровенно двигалась вверх-вниз по ягодицам и бедрам.

Ён О оказался наполовину в объятиях Сон Джэ. С его губ сорвался растерянный вздох.

- В-Ваше Величество.

Ён О с трудом позвал Сон Джэ. В тот же момент большая рука накрыла беззащитную округлость ягодиц и начала сминать их прямо через плотную ткань верхней одежды. Благородный шелк сминался, издавая непристойные звуки.

Руки Сон Джэ атаковали промежность Ён О спереди и сзади. Рука, спустившаяся со спины и бесстыдно мнущая ягодицы, с силой надавила кончиками пальцев, очерчивая ложбинку, а другая рука, игриво подобравшаяся к паху барахтающегося тела, скользнула вниз по животу, ощупала контуры промежности и, забравшись глубже между ног, просунула пальцы с внутренней стороны бедер к ягодицам.

- Ха. Ха-а.

Рука мужчины, просунувшаяся между полами верхнего халата, без остановки гладила и ощупывала Ён О.

- Хах.

Нельзя. Не сейчас. Мелькнуло в голове… и тут же рассыпалось. Сон Джэ наспех раздвинул халат, силой распахнул сложные, многослойные нижние одежды и скользнул рукой под тонкий шелк.

- Ва… ваше…

Ладонь прошлась по мягкой, голой коже и сомкнулась на члене Ён О, который уже начинал возбуждаться. Ён О так и не договорил, только крепко прикусил нижнюю губу.

Большая рука медленно провела вверх по горячему стволу. К влажному звуку трения сухой ладони о член, на котором уже начала выступать смазка, добавился шелест жесткой золотой парчи, что бессильно сминалась под напором.

- Ах!

Влажный, сбивчивый вздох сорвался с разомкнутых губ Ён О. Странное ощущение, словно игла, пронзило его насквозь - от кончиков пальцев ног, вверх по позвоночнику, до самого затылка.

Не то...

Даже захлебываясь жаром и возбуждением, Ён О успел вспомнить то ошеломляющее потрясение. Но мысль не удержалась в голове надолго.

Сон Джэ, уткнувшись губами в стонущую шею Ён О, полностью, до отказа заполнил ладонь его членом и принялся кончиками пальцев растирать нежную головку.

- М-м... ах.

Спина Ён О выгнулась от возбуждения.

Другой рукой мужчина торопливо распутывал сложные одежды на разгоряченном теле Ён О. Твердая ладонь нырнула под ослабевший тонкий халат, нашла бугорок на груди и сжала его. Сон Джэ оглаживал затвердевший, словно от озноба, сосок, будто обрисовывая его контур, а затем с силой надавил и растер.

- А, ха...

От того, как жесткие подушечки пальцев царапали чувствительный, напряженный сосок, спина сама собой дёрнулась. Член, зажатый в руке мужчины, отвердел до предела; он тяжело пульсировал, роняя каплю за каплей прозрачную влагу. Низ живота дрожал от жара и предвкушения.

От стимуляции, накрывшей его сразу с двух сторон - сверху и снизу, - дыхание Ён О сбилось. Горячий воздух подступал к самому горлу.

- Ха-а, ха, ха...

Сон Джэ перехватил руку Ён О, которой тот держался за изящную книжную полку, и прижал её к своему паху. Прильнув горячей спиной к груди мужчины, практически утопая в его объятиях, Ён О начал грубо и жадно ласкать член, который жаждал его самого.

Сон Джэ тихо выдохнул от его прикосновений. Мягкие губы прижались к горячей, влажной от пота шее. Ён О повернул голову к мужчине, который целовал его.

Губы, из которых вырывались влажные, жаркие стоны, встретились. Ён О неуверенно провел языком по губам мужчины, которые втягивали его собственные.

Ён О всегда смущали такие развратные поцелуи. Сон Джэ с явным удовольствием наблюдал за его невольной растерянностью.

После глубокого поцелуя мужчина, полностью распахнув полы одежды Ён О, начал жадно вылизывать и сосать отверстие, которое до этого лишь украдкой дразнил.

От толчка рука Ён О соскользнула, и книжная полка, за которую он цеплялся, опасно пошатнулась.

- А, постой...!

Опьяненный возбуждением, Ён О будто только сейчас очнулся и попытался остановить Сон Джэ, который подхватывал его на руки.

- Нет.

У Сон Джэ покачал головой с жестким выражением лица, что было редкостью для него в постели.

- ...!

Толстый член, который Ён О успел лишь пару раз неловко погладить, уперся головкой в узкий проход.

- Поцелуй меня.

Прошептал Сон Джэ, склоняясь к губам Ён О, который отчаянно мотал головой. Ён О хотел сказать «нет», но мужчина накрыл его губы своими.

В следующее мгновение в узкое отверстие, перепачканное слюной, с силой ворвался толстый член.

- Хах!

Нежные внутренние стенки, безжалостно сминаемые мощной плотью, с трудом, туго раскрылись. В тесное нутро глубоко проталкивался горячий, твердый ствол. Ён О захлестнуло чувство, от которого потемнело в глазах.

Он мелко замотал головой, словно отрицая это неведомое ощущение. Но его отказ не был принят.

В отличие от него самого, на миг потерявшего связь с реальностью от вторжения огромного члена, узкий проход задрожал от предвкушения, крепко сжимая проникшую внутрь плоть. Почувствовав эту дрожь в месте их соединения, Сон Джэ выдохнул с ожиданием и глубоким удовлетворением.

Мужчина крепко прижал к себе Ён О, удерживая в объятиях, а затем осторожно отстранился. И начал яростно двигаться внутри, скользя по нежной слизистой.

- А, а-а! Ах! - застонал Ён О, чувствуя, как все тело вибрирует от возбуждения.

❖ ❖ ❖

Полуденное солнце сияло ослепительно ярко.

- ...

Ён О тяжело, с сожалением вздохнул. В последнее время такое случалось часто. Дни, когда он открывал глаза слишком поздно.

Он собирался поговорить с У Сон Джэ после того, как пройдет пик наслаждения и их тела перестанут сплетаться. Но такой момент так и не настал. В объятиях мужчины Ён О дважды доходил до предела, почти теряя сознание от истощения. Но и этого оказалось мало: лежа на столе с широко раздвинутыми ногами, он снова кончил после того, как император вдоволь, досыта заласкал его промежность ртом.

Всю ночь его сознание мутилось. Он пропустил рассвет, даже не заметив, как тот наступил.

Об утре не осталось ни единого воспоминания. В памяти сохранились лишь смутные обрывки глубокой ночи.

Когда начало светать, мужчина, целуя его в обе щеки и прижимаясь губами, прошептал: «Спи спокойно». В памяти, словно в тумане, всплыло его великодушное обещание: «Завтрашнее чаепитие я отменю».

Ён О усомнился в чувстве времени У Сон Джэ, который назвал сегодняшнее чаепитие «завтрашним», хотя уже рассвело. Неужели он считает, что пока не лег спать - новый день не наступил?

- Ха-а.

Ён О вздохнул, обхватив гудящую голову, которая требовала еще больше сна и еды.

Император сдержал слово и отменил чаепитие.

Попытавшись встать через силу, Ён О сдался и снова опустился на постель. Он решил забыть об У Сон Джэ, который появлялся по ночам, чтобы соблазнять его. И игнорировать императора, который днем не показывался на глаза.

Он решил выбросить из головы этого двуличного мужчину и сосредоточиться на себе.

Ён О снова уснул, но вскоре проснулся. Из-за закрытых дверей спальни доносились приглушенные, сердитые голоса.

- Какая наглость. Давайте вышвырнем их.

- Да где они, по-ихнему, находятся?

- Я возьму это на себя.

Услышав шепот, Ён О сначала подумал, что пришли дети, но по серьезности тона понял, что дело в другом. Его встревожило, что этот воинственный голос, готовый кого-то уничтожить, принадлежал кому-то из его дворцовых слуг.

- ...Кто там снаружи?

Тихий голос Ён О окреп к концу фразы. За дверью послышалась короткая возня, а затем все стихло.

Дверь открылась, и внутрь бесшумно скользнула Кым Ге.

- Вы звали меня, Ваше Величество?

Кым Ге, которую он видел в полдень, довольно улыбалась, сообщая об отмене чаепития. В её руках, поправлявших сбившуюся одежду для сна Ён О, сквозили гордость и изящество.

- Я хочу прогуляться, приготовь все. Сколько сейчас времени?

Он надеялся, что, вздремнув лишь ненадолго, ещё успеет заняться дневными делами.

- Скоро уже вечер. Подать вам легкие закуски перед ужином? Вы ведь проспали весь день и ничего не ели.

- Вечер?

- Да, вечер.

Кым Ге бросила взгляд в окно, где солнечный свет уже потускнел. Ён О проглотил слова, которые не мог произнести вслух.

Я безнадежен.

Охваченный чувством вины, Ён О пребывал в оцепенении.

- ...

В отличие от него, нервы слуг павильона Коннёнджон, сопровождавших императрицу, были натянуты как струна. В обычное время Ён О заметил бы странную реакцию слуг, но сейчас он просто шел, погруженный в себя.

Вечерний воздух, ставший прохладнее, был свеж.

День прошел безвозвратно.

Ён О шел и шел, пребывая в прострации. Пейзаж сада Сокгымвон в предвечерние часы был прекрасен. Это место хранило истории множества людей. В памяти всплывали лица, у каждого из которых была своя судьба.

Из раздумий Ён О вывел спокойный, учтивый голос.

- Приветствую Вас, Ваше Величество. Да будет благословенна жизнь Императрицы.

Там стоял Тхак Егёль - тот самый, о ком ходили слухи о связи с императором.

- ...

На закате небо над садом императорского дворца окрасилось багрянцем. Под этим алым небом почтительно кланялся юноша с впечатляющей, располагающей внешностью.

- Перед вами Её Величество. Отойдите.

- Какая дерзость.

- Да как ты смеешь...!

Слуги дворца императрицы сурово повысили голос. Обычно слуги дворца императрицы, оберегая репутацию своего великодушного господина, делали замечания вежливо и мягко.

Однако сейчас они осадили Тхак Егёля холодно, словно ледяной ветер. Ён О поднял руку, останавливая слуг. Их беспрецедентно жесткая реакция вызывала у него благодарность и жалость одновременно.

- Кто вы?

Жестом отослав слуг назад, Ён О подошел к Тхак Егёлю. Склоненная голова юноши опустилась еще ниже в глубоком поклоне.

- Этот ничтожный слуга - Тхак Егёль из семьи Тхак из Еджана, что в этот раз сдавал дворцовый экзамен. Для меня великая честь встретить Императрицу. Этот слуга надеялся увидеть Ваше Величество.

Тхак Егёль, чья невинная и располагающая внешность сразу бросалась в глаза, изящно поднял голову. Тот, кто должен был смиренно опустить взгляд, посмотрел прямо на Ён О.

Взгляд был мягким. Но в нем читалось не почтение, а любопытство, что казалось странным.

Списать это на юношескую дерзость в двадцать один год было сложно - что-то здесь не сходилось. Особенно странными казались озорство, мелькавшее в сияющих глазах, и некая теплота, направленная на Ён О.

- Меня?

Ён О не позволил Тхак Егёлю выпрямиться. В такой момент должен был бы ворваться император, но вокруг царила тишина.

Странно.

Клан Тхак из Еджана из поколения в поколение славился военными чиновниками. Полагая, что потомок этого рода унаследовал крепкое здоровье, Ён О без угрызений совести продолжал держать его в поклоне.

- Этот слуга хотел вблизи увидеть лик Вашего Величества, о сияющей красоте которого говорят, сравнивая с цветком кампсиса. И мне было любопытно узнать аромат цветочного чая прославленной Императрицы.

Тхак Егёль открыто обнажил свои намерения.

Кампсис.

Упоминание кампсиса - цветка, презирающего небеса, - было действительно странным. Словно он намекал, что знает о том, как Ён О дерзко противостоит императору, не склоняя головы.

- Я не знал, что мой цветочный чай так знаменит. Раз уж сама судьба свела меня с таким благородным человеком, я должен угостить вас чашкой чая. Помогите ему подняться.

Слуги замешкались, услышав приказ императрицы.

- Ваше Величество.

- Молодой господин Тхак не мой родственник и не женщина, поэтому я не могу пригласить его в павильон Коннёнджон. Может, пройдем в павильон Ору? Это хоть и территория внутреннего дворца, но место открытое со всех сторон, так что мы сможем избежать неловких недоразумений.

- Я последую за вами.

Тхак Егёль ничуть не возражал против того, чтобы зайти глубоко во внутренний дворец. Наоборот, он казался даже довольным. И в этом тоже было что-то подозрительное.

Ён О и Тхак Егёль поднялись на третий этаж павильона Ору.

Ён О заварил цветочный чай, используя посуду, которую с недовольным видом принесла Чон Рю. Поскольку он отослал всех слуг, Чон Рю осталась на первом этаже, а Кым Ге и остальные слуги встали так, чтобы видеть открытое пространство третьего этажа.

Только звук переставляемых и опускаемых маленьких чашек нарушал тишину между ними.

- Ваше Величество.

- Да.

- Этот слуга готов принять бэкхон и войти во дворец. Я не доставлю беспокойства Вашему Величеству. Разве сейчас не то время, когда и вам, и Его Величеству нужен наложник?

Тхак Егёль произнес эти чудовищные слова ласковым тоном.

- ...

Рука Ён О, ставившая перед ним чашку, дернулась, но он не совершил ошибки и не выронил её.

Бум, бум, бум.

В этот момент весь павильон Ору содрогнулся, и по лестнице загрохотали тяжелые шаги.

Почувствовав вибрацию от топота, Ён О посмотрел вниз с террасы. Свита императора, потерявшая самого императора, в спешке бежала к павильону.

- Ён О-я!

Император, оторвавшийся от всех своих людей, в один миг взлетел на третий этаж Ору, разыскивая Ён О.

- Приветствую Его Величество Императора...

Ён О и Тхак Егёль прервали свое занятие и поспешно встали. Сон Джэ широкими шагами подошел к Ён О, который начал кланяться. Он подхватил Ён О, собиравшегося опуститься на колени, и осмотрел его со всех сторон.

- Ён О-я, ты в порядке? Этот парень тебя не обижал?

Поспешно спросил Сон Джэ, осматривая Ён О. Он вел себя так, словно чрезмерно опекал ребенка, проигравшего в драке.

- Приветствую Его Величество Императора. Да будет благословенна жизнь Вашего Величества.

У Тхак Егёля оказались довольно крепкие нервы. Стоя перед императором, который устроил переполох вокруг императрицы, он невозмутимо поклонился.

- ...

Сон Джэ даже не обратил внимания на его приветствие. Мужчина продолжал непрерывно осматривать Ён О, с которым все было в порядке, напряженно выискивая малейшие повреждения.

Ён О стало даже неловко от того, как откровенно мужчина игнорирует Тхак Егёля.

- Я специально отменил чаепитие, зачем ты готовишь здесь чай? Этот Тхак угрожал тебе, требуя подать ему цветочный чай?

Брови императора грозно сошлись на переносице. У него было такое лицо, будто Ён О предъявили несправедливые требования. Он, казалось, забыл о здравом смысле: какой подданный посмеет приказывать императрице подать чай?

«Этот Тхак».

Ён О смутило такое обращение к Тхак Егёлю. Мужчина, конечно, саркастично называл его самого «Молодой господин Кё». Но звать кого-то «Этот Тхак» - разве это не звучит так, будто он говорит о соседе-дядьке?

- Кхм, прошу прощения. Ваше Величество, разве обычно не «жена, делившая горе и радость», то есть Императрица, должна отчитывать и сурово обходиться с тем, кого называют вашим наложником-мужчиной? Ваше отношение, будто это я притеснял Императрицу, противоречит логике.

Тхак Егёль был решительным юношей. Или же у него просто отсутствовал инстинкт самосохранения.

- Ты почему все еще здесь?

Сон Джэ, не выпуская руки Ён О, искоса глянул в сторону. Мужчина смотрел на Тхак Егёля с таким отвращением, словно встретил назойливого ростовщика, требующего вернуть долг.

- Ваше Величество, отпустите же руку Императрицы. Вам неведом этикет? Разве этот слуга не смотрит на вас?

Тхак Егёль, судя по его речам, был не из тех, кому стоило принимать бэкхон и становиться наложником. Он был рожден, чтобы стать советником-цензором, поучающим императора. Если не цензором, то чиновником палаты инспекторов.

- Я еще не даровал тебе никакой должности, Тхак. Заруби себе на носу: у тебя нет права читать мне нотации. Какая наглость.

Император с напором выплюнул эти слова, полные высокомерия, присущего Сыну Неба. Однако в конце его тон скатился до манеры уличной банды из переулков.

- Прошу простить мою дерзость.

Тхак Егёль учтиво склонил голову. Это был очень почтительный жест. И оттого он казался еще более невоспитанным и дерзким.

- Эй, Тхак. Знаешь, в том, чтобы стоять над десятками тысяч людей, есть один плюс. Я могу держать за руку того, кто мне нравится, сколько пожелаю и когда пожелаю. И когда я так делаю, все остальные сами опускают глаза в землю и убираются с глаз долой. Кто разрешил тебе ступать во внутренний дворец?

Сон Джэ, до этого препиравшийся с Тхак Егёлем как ребенок, мгновенно сменил тон на императорский.

- ...Умоляю о пощаде.

Тхак Егёль, в отличие от прежнего, сжался. Он был сообразительным малым.

- Этот Тхак обижал тебя, Кё Гонджа?

- Нет.

Ён О был сбит с толку, но ответил вовремя.

- ...Кхм! Разве не слухи, блуждающие по дворцу, мучают Ваше Величество Императрицу?

Тхак Егёль, который, казалось, притих, снова тихо вмешался. У него определенно был талант выдающегося советника.

- Ты еще не ушел, Тхак?

- Прошу прощения. Хоть Его Величество и помешал, я не возьму свои слова назад, Ваше Величество Императрица. Похоже, Его Величество так сильно обожает вас, что совсем ничего вам не рассказывает. Но недовольство среди министров и великих аристократов тем, что гарем пустует, растет с каждым днем. Пока это лишь ворчание, но скоро поднимется сильная волна протеста. Гарем пустует уже слишком давно.

Тхак Егёль продолжал говорить спокойным тоном. Чем дольше он говорил, тем сильнее хмурился Сон Джэ. Большая рука мужчины попыталась закрыть уши Ён О.

- Не слушай, Ён О-я. А ты не мог бы уже уйти? Разве ты не слышишь мой приказ убираться?

У Сон Джэ не смог сохранить императорское достоинство.

- Этот слуга станет наложником и сохранит верность Вашему Величеству. Если человек, занявший первое место на государственном экзамене, примет бэкхон и войдет в гарем, разве министры не закроют рты на какое-то время?

- Не неси чушь! Ты игнорируешь мой вопрос, почему ты все еще во внутреннем дворце? Уходи!

Несмотря на отвращение императора, Тхак Егёль держался с невероятной стойкостью.

- Вы забыли? Разве ваш племянник не родился здесь же? Можно сказать, это мой отчий дом.

От этих неожиданных слов Тхак Егёля у Ён О округлились глаза.

- Может, тебе еще с перил павильона Ору прокричать об этом? Что ты - выживший сын покойного императора. Раструби всем, что ты найденыш семьи Тхак, и вонзи кол в сердце родителям, которые тебя вырастили.

Ён О, моргая широко распахнутыми глазами, почувствовал, как силы покидают его от этой ребяческой перепалки Сон Джэ.

- Мои родители тут ни при чем. С родителями я сам разберусь.

- А ну проваливай. Какой еще отчий дом? Ты даже не помнишь ничего. Ты ведь даже не знал, что это была резиденция принца, когда я тебя похитил.

Ён О окончательно понял, кем является Тхак Егёль. Тхак Егёль был сыном покойного императора. А спас его похититель - нынешний император.

Похоже, Тхак Егёль, обязанный жизнью императору еще со времен, когда тот был князем Джеяном, хотел стать наложником, чтобы послужить оберегом и отвести от императора утомительные проблемы.

- Похитил?

- Свергнутый наследный принц, который приходился мне старшим братом среди кровных родственников, приказал убить меня и сжечь тело, когда я еще носил фамилию У. Его Величество проявил редкое милосердие, похитил племянника и спас ему жизнь.

В ответ на слова Ён О Тхак Егёль любезно объяснил ситуацию. Ён О ошарашенно смотрел на «доброго похитителя» и «жертву, желающую отплатить добром».

- Не обращай внимания на этого Тхака. Он так ныл, прося показать место, где родился, что мне стало его жаль, и я немного поводил его с собой, - ловко выкрутился У Сон Джэ.

Но Ён О не собирался просто так это оставлять.

- И если при этом пойдут слухи о вашей связи с Его Величеством, это будет отличным способом заткнуть рты министрам.

- Именно так. Ваше Величество Императрица проницательны. Его Величество лишь использовал жалкого слугу.

Тхак Егёль, словно льстивый придворный, встал на сторону императрицы.

- Вы настолько преданы Его Величеству, что готовы принять бэкхон, стать наложником и помогать ему?

- Мои слова искренни. Когда Его Величество передавал меня семье Тхак, он даже не забрал именную табличку, которую дал мне. Он не пришел убить меня и не прислал убийц.

Тхак Егёль произнес это с благородным видом. Казалось, именно так выглядит величие члена императорской семьи.

Но для Ён О важнее было то, что Тхак Егёль не был новым возлюбленным императора. Неприятное чувство мгновенно исчезло. Ему не нравилось, как его отношение смягчается от этого спокойствия.

Ён О поднял чашку и протянул её Тхак Егёлю.

- Остыло, так что пейте залпом.

Тхак Егёль, повинуясь решительному приказу императрицы, подчинился, косясь на императора. Он слышал, что у императрицы добрый нрав, и если чай остывает, он подает новый, горячий.

Но реальность отличалась от слухов. Как только Тхак Егёль осушил чашку, Ён О развернулся.

- Следуйте за мной.

- А? Да.

- Сегодня я позволю вам переночевать во внутреннем дворце. Раз уж я разрешаю вам остаться на ночь в «отчем доме», не обижайтесь на притеснения.

Ён О широкими шагами направился в задний сад, расположенный недалеко от павильона Ору.

- Ён О-я.

- Ваше Величество, проводите нас и возвращайтесь в рабочий кабинет. Работайте или вызовите кого-нибудь из ушедших чиновников и гоняйте их по полной, это не возбраняется.

Ён О, который последние несколько дней словно блуждал в тумане, почувствовал облегчение. Не все вопросы исчезли, но казалось, что с самой главной неприятностью покончено.

- Гонять? Кого это я гоняю...

Ён О остановился на открытой площадке в заднем саду. Он приказал Тхак Егёлю:

- На колени.

- Что?

Ён О жестом приказал Кым Ге подать подушку для дорогого гостя.

- Я сказал: на колени.

Элегантный голос прозвучал сурово.

- ...

Тхак Егёль неловко опустился на колени на мягкую подушку, поданную слугой императрицы. Подушка была мягкой, но каменные плиты сада были твердыми, так что колени скоро начнут ныть.

- На этом вы нас покидаете, Ваше Величество. Идите.

Ён О без колебаний отдал приказ и императору.

- Ён О-я. Ты... в порядке?

Сон Джэ полностью проигнорировал Тхак Егёля, который взглядом молил о помощи. Вместо этого он старательно следил за реакцией Ён О, который излучал непонятный холод.

- А что может быть не в порядке? Почему вы все еще здесь, Ваше Величество?

- Я ухожу, - ласково ответил Сон Джэ и отступил.

Племяннику, шокированному тем, что его бросили, мужчина на мгновение подарил кривую ухмылку, мол, «сам разбирайся». Этот Тхак его не интересовал.

Сон Джэ удалился, недоумевая по поводу странного настроения Ён О.

- ...

- ...

Ён О чувствовал себя хорошо. Узнав, что «возлюбленный» У Сон Джэ, который доставил ему столько переживаний, был всего лишь прикрытием и показухой, его скрученный в узел желудок успокоился, как по волшебству.

Раз Тхак Егёль так охотно желает быть использованным, он использует его по полной.

- Тхак Гонджа.

- Да.

- Хоть это и внутренний дворец, куда вход посторонним воспрещен, к этому времени слух о том, что Императрица отчитывает вероломного Тхак Егёля, уже наверняка разлетелся до самых окраин столицы. У стен дворца есть уши и глаза, так что верьте моим словам. Вам нравится во дворце?

Тхак Егёль понял мягкую уловку императрицы. Однако в этом обычном вопросе в конце он почувствовал угрозу.

Нравится ли мне во дворце.

Император уже давно занял трон. В его руках была мощная императорская власть, на которую никто не мог посягнуть. Так что императрица вряд ли подозревала императора.

Но само существование Тхак Егёля с его родословной могло быть помехой для императора и наследного принца. Поэтому Тхак Егёль тоже думал, что император однажды убьет его, и просто ждал этого момента.

- Я потомок рода Тхак. Я горжусь тем, что я из семьи Тхак. Именную табличку, которую не забрал Его Величество, я давно разбил.

Ён О с восхищением наблюдал за Тхак Егёлем, который и на этот раз открыто высказал свои истинные мысли в ответ на его подозрения.

- Похоже, Его Величество доверяет вам, Тхак Гонджа.

- ...Вы так думаете?

- Встречались ли вы с ним наедине после того, как он похитил вас и отправил в семью Тхак?

Наблюдая за сокровенными мыслями Тхак Егёля, Ён О вдруг захотел узнать больше об У Сон Джэ.

- Наедине мы не виделись. До тринадцати лет я жил только в поместье Е, а когда я приехал в столицу, Его Величество уже взошел на престол. Мы случайно встретились на банкете, где присутствовал Его Величество. Когда я дал о себе знать, он пожелал мне добиться успеха и прославить свое имя. После этого, если случалось встретиться, он иногда подзывал меня отдельно и спрашивал, нет ли у меня трудностей и не нужно ли мне чем-то помочь.

- Раз вы стали человеком рода Тхак, вы отбросили обиду на того, кто пытался вас убить?

- Тот человек уже ушел из жизни. Нет причин хранить обиду.

- Поклянитесь, что вы отбросили вражду к свергнутому наследному принцу.

Говорили, что у императрицы безупречно чистая натура. Видимо, он не мог терпеть таких темных чувств, как вражда или обида. Тхак Егёль охотно пообещал:

- Клянусь.

- Поклянитесь именем рода Тхак.

- Клянусь именем рода Тхак. Я не буду таить злобы или обиды за дела минувших дней.

Ён О считал свое поведение мелочным, но хотел получить от Тхак Егёля обещание, пусть даже на словах. Если Тхак Егёль сблизится с императором, он наверняка узнает о тайне дворца Чвихо. Ён О хотел исключить малейшую опасность, если это возможно.

- Что вы делали с Его Величеством после того, как вошли во дворец?

- Я упрямился и просил показать мне сад Сокгымвон и ту часть внутреннего дворца, что была рядом с покоями моей покойной матери.

- ...Весь день?

Ён О бросил фразу невзначай, но вдруг его осенило. У Сон Джэ избегал его весь день. И в то самое время, пока он прятался от Ён О, он бродил по гарему с этим юношей, намеренно распуская ложные слухи.

- Да, в светлое время суток. Ведь с заходом солнца мне надлежит покинуть дворец, - сказал Тхак Егёль, косясь на небо. Он намекал императрице, что долгий летний день подходит к концу.

- Чем вы занимались с Его Величеством, кроме осмотра внутреннего дворца?

- Поскольку я еще не получил официальной должности, я обхожу различные ведомства и учусь делам. Я докладывал Его Величеству о внутренней обстановке в них.

Короче говоря, он был шпионом.

- Только доклады и прогулки? А еда? Разве Его Величество ни разу не предложил племяннику разделить трапезу?

- Его Величество не любит чай, так что я впервые получил чашу из рук Вашего Величества во дворце только сейчас. Какая еда, Ваше Величество? Сидеть за одним столом с Его Величеством дозволено лишь вам, Императрица. Разве вы не знали?

- Хотя бы прислуживать за едой...

От этих словах Ён О Тхак Егёль вежливо, но решительно покачал головой.

- Меня отчитали за то, что я не умею орудовать палочками согласно дворцовому этикету, и велели тренироваться, если не хочу, чтобы меня выгнали с банкета. Разве он доверил бы такому неумехе прислуживать за столом?

- Во дворце Его Величество строго блюдет этикет, но за его пределами охотно ест простую еду простолюдинов. Вы правда ничего не ели вместе...

Голос Ён О затих. Тхак Егёль снова спокойно покачал головой.

- Он водил меня с собой лишь для отвода глаз. С тех пор как я прибыл в столицу и начал службу, мы не встречались за пределами дворца.

- Его Величество любит сладкое. Если бы он дорожил племянником, мог бы и целый бочонок сладостей пожаловать.

- Насколько мне известно, Его Величество не позволяет никому прислуживать себе за едой и не ест с другими людьми, если того не требует этикет. Даже на банкетах, если бы обычай не требовал от него выпить первым, он бы никому не показал, как пьет вино. Он лишь приходит в ярость, когда вынужден делить радости жизни с неприятными ему людьми.

Для Ён О У Сон Джэ был мужчиной, который ел все подряд. Он любил сладкое и холодное, мог пить вино как воду. Легко ел то, что продавали на рынке, и даже если еда была не первой свежести, ел всё, лишь бы не горячее.

И этот мужчина совсем перестал есть. Ён О думал, что, скрываясь от него днем, тот наедается сладостей где-то на стороне, но, похоже, это было не так.

Странно.

Узнав новые подробности, Ён О окончательно убедился, что У Сон Джэ ведет себя подозрительно.

- Стойте на коленях один сиджин (~2 часа), племянник. Когда отбудете наказание, я приглашу вас на ужин в павильон Коннёнджон. Потрудитесь.

- Что? Ваше Величество! - жалобно воскликнул Тхак Егёль, услышав суровый приказ.

Солнце уже село, и сад погрузился в сумерки. Евнухи внутренней службы подходили, развешивая фонари.

- Стать наложником - дело непростое, племянник. Вы даже на коленях стоять толком не можете? Вы ввергли меня в грех ревности, и вина ваша велика. Подумайте над своим поведением. Увидимся позже.

Ён О легко развернулся и ушел.

- Ревности? - пробормотал Тхак Егёль под суровыми взглядами слуг императрицы.

Удаляющаяся фигура императрицы, бросившей его в саду, выглядела в высшей степени благородной и безмятежной.

Он совсем не походил на ревнивца. Очевидно, он решил проучить Тхак Егёля за те двусмысленные слова, которыми тот бросался до появления императора, и которые задели чувства императрицы.

Правду говорят, что у людей из клана Кё свирепый нрав.

Тхак Егёль убедился: характер императрицы, если и не хуже, то уж точно не уступает характеру императора. С ним шутки плохи.

В тот день Тхак Егёль простоял на коленях в саду ровно один сиджин. После этого императрица пригласила изрядно настрадавшегося Тхак Егёля на ужин, поздравив его с получением первого места на экзамене.

Слава о великодушии и милосердии императрицы разнеслась повсюду.

Император так и не появился на встрече императрицы с молодым господином Тхаком. На следующий день императрица пригласила императора на чаепитие в павильон Коннёнджон.

❖ ❖ ❖

Весь павильон Коннёнджон был наполнен тонким ароматом чая.

- Его Величество Император прибыл!

Ён О был немного взволнован. Хоть он и узнал, что у императора нет романа с Тхак Егёлем, в последнее время он совсем не видел мужчину днем.

Он беспокоился, что император снова откажет ему или попытается избежать встречи. Лишь когда тревога грозила перерасти в мрачные фантазии, Ён О смог заставить себя расслабленно улыбнуться.

Интересно, знает ли этот мужчина, как сильно он заставляет Ён О нервничать?

- Ваше Величество.

Ён О старался вести себя как подобает учтивой императрице.

- Императрица.

В последнее время император был очень занят. Он и раньше был деятельным человеком, склонным самому находить себе работу.

Так что, должно быть, его просто завалили делами, поэтому его так трудно было увидеть днем.

Ён О старательно придумывал оправдания для У Сон Джэ, но, увидев лицо входящего в павильон мужчины, замер.

На его холодных, правильных чертах читалось упрямство и недовольство.

- Я приготовил чай, Ваше Величество. Прошу.

Выражение лица императора особо не изменилось, но в нем читался легкий дискомфорт.

- Мгм.

Сон Джэ нежно взял Ён О за руку. Не размыкая рук, он последовал туда, куда вел его Ён О.

Ён О поставил приготовленный чай перед императором и обменялся взглядами со слугами. Сон Джэ, получив в разгар лета чашку горячего чая, на мгновение нахмурился, его брови дрогнули, но он тут же сознательно расслабил лицо.

Обычный человек не заметил бы этой перемены.

- ...

Ён О знал, что У Сон Джэ терпеть не может горячее. Поэтому он снова и снова гадал про себя, что именно поэтому сегодня сквозь маску мужчины прорываются его истинные чувства, о которых тот даже не подозревает.

И от этих мыслей он чувствовал себя странно жалким.

Ён О, изящно покачивавший горячую чашку в руке, опустил её на стол. Сон Джэ, сделав несколько глотков горячего ароматного чая, как того требовал этикет, тоже поспешно поставил чашку.

Было что-то подозрительное, но Ён О не мог понять, что именно. Что он упустил?

Пока Ён О был погружен в мысли, большая ладонь мягко накрыла его щеку. Лицо просто оказалось в руке мужчины, но странное чувство пробежало по шее.

- А, Ваше Величество.

- Аромат чая прекрасен, Императрица.

У Сон Джэ шептал неискренние слова, но при этом с искренней нежностью поглаживал щеку Ён О. Уголки губ мужчины довольно приподнялись.

- С-сладости... Я велел подать сладости к чаю.

Ён О попытался отогнать эту странную, дурманящую атмосферу. Услышав его слова, слуги дворца императрицы осторожно задвигались.

- Хм.

Сон Джэ недовольно посмотрел на Ён О, который вежливо отстранил его руку под предлогом этикета.

- Ваше Величество.

В этот момент подошел евнух Ван, который, опустив голову, искоса наблюдал за неподобающим поведением императора. Кым Ге, Чон Рю и другие слуги, двигавшиеся вереницей с подносами сладостей, остановились, заметив движение главного евнуха.

Евнух Ван вплотную подошел к императору и что-то прошептал ему на ухо. По прошлому опыту Ён О уже знал, что будет дальше. Сейчас мужчина с сожалением похлопает Ён О по плечу и встанет.

Ён О сделал вид, что не интересуется разговором императора и главного евнуха, и, опустив взгляд, кивнул. Слуги со сладостями подошли еще немного ближе к императору.

Ён О не знал, что именно случилось с У Сон Джэ, но одно он знал точно: днем тот избегал его и отказывался от еды. В тот момент, когда Кым Ге сделала шаг к склонившемуся евнуху Вану...

Сон Джэ резко встал.

- Я вернусь позже.

Наплевав на этикет, мужчина обогнул стол, мимоходом коснулся руки Ён О и поспешно покинул павильон.

Ён О смотрел, как император и главный евнух широкими, быстрыми шагами выходят из зала, а затем тихо произнес:

- Задержите их.

- Слушаюсь.

Кым Ге кивнула и обвела взглядом слуг. Люди императрицы разом преградили путь свите императора. Стоило Кым Ге выглянуть в окно, как снаружи были приняты те же меры.

- Всем оставаться здесь.

Отдав приказ, Ён О вышел из павильона.

- Сестрица Кым Ге, что вы творите? Это же люди Его Величества.

- А я человек Её Величества Императрицы. Если хотите прорваться силой - давайте. Думаешь, мне нравится мучить младшего братишку? Мне приказала Её Величество, у меня нет выбора. Говорю же, толкайте и идите, если сможете.

Евнух императора, препираясь с Кым Ге, бросил на нее обиженный взгляд. Как посмел бы простой евнух, пусть и прислуживающий самому императору, толкнуть служанку, которую императрица привезла из родительского дома? Неизвестно, что потом сделал бы с ним император.

К тому же, Кым Ге встречалась с законным сыном семьи Нын из Сопхёна, Нын Сахёном. Евнух знал это наверняка, так как присутствовал, когда Нын Сахён просил разрешения у императора.

Хочешь потом стать знатной дамой и убить меня, девица Кым Ге?!

Пока свита Императора была заблокирована слугами императрицы внутри павильона, Ён О устремил взгляд вдаль, на удаляющихся императора и главного евнуха. Едва покинув пределы павильона Коннёнджон, император скрылся в тени крытой галереи.

Там, оставшись наедине с суетящимся евнухом Ваном, он склонился над подставленным ведерком, и его вырвало.

- ...!

Ён О следовал за ними на почтительном расстоянии, чтобы не попасться на глаза Императору. Но теперь он сорвался на бег. Пока Ён О добежал до тени галереи, Сон Джэ продолжало рвать.

- Ваше Величество...

Ён О дрожащим взглядом смотрел на Сон Джэ, который выпил всего пару глотков чая, а теперь его выворачивало наизнанку.

- Оставь нас.

Сон Джэ, промокая губы платком, обернулся. Мужчина чутко среагировал даже на тихий зов. Евнух Ван, как обычно, попятился и растворился в тени.

- Почему... Вы больны? Где болит? Вам очень плохо?

Ён О с тревогой оглядел Сон Джэ.

- …

На лице мужчины появилось выражение глубокой досады. Сон Джэ перехватил руки Ён О, которые с тревогой и беспокойством ощупывали его, пытаясь найти причину боли.

- Ваше Величество. Сон... Сон Джэ-я. Тебе больно? Где болит? Сильно болит? Насколько сильно?

Ён О, ведомый рукой Сон Джэ в павильон Суоджэ, сыпал вопросами. Он знал, что должен сохранять спокойствие, но у него не было сил думать о приличиях.

Войдя в павильон, Сон Джэ усадил Ён О на трон. В обычное время Ён О отказался бы, сказав, что это нарушение этикета, но сейчас, напуганный состоянием императора, он послушно сел.

- Ён О-я, не плачь, - сказал Сон Джэ, стоя перед ним. Его тон был вежлив как никогда.

- Но...

Для Кё Ён О У Сон Джэ был человеком из стали. И то, что такого мужчину рвало, могло означать только одно - он тяжело болен.

- …

Сон Джэ прикрыл рот рукой, избегая взгляда Ён О.

То, как он отвернулся, пряча глаза, напомнило Ён О наследного принца, когда тот дулся. Или ребенка, который слишком смущен и неловко себя чувствует, чтобы выразить свои чувства прямо.

- Ваше Величество?

- Я не болен.

Услышав слова Сон Джэ, Ён О с облегчением выдохнул.

- ...Какое счастье, что вы не больны. Тогда...

У Сон Джэ, полностью игнорируя нарастающую неловкость, посмотрел сверху вниз на сидящего на троне Ён О и повелительно произнес:

- Пообещай мне.

- Пообещать?

- Пообещай, что не убежишь, даже если узнаешь причину, по которой я выглядел так, как минуту назад.

- Обещаю.

Ён О покорно кивнул в ответ на упрямую просьбу мужчины. В глазах Сон Джэ мелькнуло подозрение. Ему показалось странным, что Кё Ён О, который всегда так ценил принципы, согласился на его внезапную просьбу без всяких условий. Но обещание есть обещание.

- Тошнота - это побочный эффект от противозачаточного отвара.

Сначала Ён О не до конца понял смысл сказанного серьезным голосом.

- Что?

- При приеме противозачаточного отвара обостряется чувствительность к запахам.

- Вы береме...

Ён О ляпнул глупость и тут же закрыл рот. Беременеть должен был он, а не император. Но противозачаточный отвар принимал мужчина.

- Вы принимаете противозачаточное, но почему симптомы как при беременности?

От этого наивного вопроса лицо Сон Джэ помрачнело.

- В составе есть ингредиент, который не подходит моему организму.

- Тогда нужно перестать пить...

- Нельзя. Дети - это хорошо. Но я не могу позволить тебе рожать снова и снова. С детьми покончено.

У Сон Джэ в одностороннем порядке уведомил Ён О о семейных планах, которые составил в одиночку.

- Тогда... можно просто не делать это...

На робкий шепот Ён О взгляд Сон Джэ стал ледяным.

- Нет.

Поняв, что мужчина просто упрямится, лицо Ён О тоже стало циничным.

- Ваше Величество.

- Этого не будет. Раз ты так относишься к противозачаточному отвару, пить его буду я. И никакого «не делать».

- Я говорю это, потому что беспокоюсь о Вашем Величестве.

Словно и не было слез тревоги, стоявших в глазах, лицо Ён О уже прояснилось.

- Говорят, со временем привыкаешь.

- Сон Джэ-я.

- Я уже понемногу могу есть еду без запаха, так что не волнуйся.

Ён О шлепнул по руке мужчины, которая бесстыдно поглаживала его щеку.

- Так вы пили отвар, чтобы каждую ночь вволю... кончать внутрь? Где это видана еда без запаха? Что за чушь вы несете...

Сон Джэ пристально посмотрел на возмущенного Ён О.

- Это тоже один из побочных эффектов.

- Что?

- Когда ты рядом, я возбуждаюсь. Это противозачаточное, так что... ну да. Это не лекарство для снижения либидо, а средство от зачатия. Может, это даже не побочный эффект, а реакция на воздержание после встречи с тобой.

Ён О заморгал, ошарашенный бесстыдными словами мужчины.

Воздержание.

Услышать слово «воздержание» от У Сон Джэ - это было просто смехотворно.

- Ваше Величество не знает значения слова «воздержание»? Да вы же ни разу не сдерживались!

- Я довольно долго терпел. Видимо, молодому господину Кё это кажется нелепым.

Сон Джэ украдкой взял за руку негодующего Ён О. Тот резко отбросил руку, полную похотливых намерений.

- Ч-что вы творите?

- Даже за руку подержать не дашь? Можно мне?

- Что, что вам можно...

Ён О попытался встать с трона и покинуть Суоджэ. Но широкие плечи преградили ему путь перед троном.

- Сами знаете, чего я хочу.

У Сон Джэ ослепительно улыбнулся и дразняще коснулся руки Ён О.

- Н-не делайте этого. С-с-средь бела дня! Вы совсем не думаете о репутации? Ваше Величество, прекратите пить этот отвар. Это мой совет, - торопливо заговорил Ён О, пытаясь вырваться от мужчины, загородившего проход.

- Репутация и всё такое... Если подумать, я отбросил её давным-давно. Моя репутация закончилась в тот момент, когда я бросил все дела и помчался в соседнюю деревню, услышав слухи о невероятном красавце. Если только подержимся за руки и поцелуемся... нельзя?

Сон Джэ ярко улыбался, нашептывая соблазнительные слова.

- Пообещайте, что бросите пить этот отвар. Нельзя же продолжать ничего не есть и рвать. Ваше Величество, вы забыли о своем долге Сына Неба?

- Если дашь подержаться за руку и поцеловать, я подумаю.

Сон Джэ, получая удары от рук, которые его отчитывали, смеялся, совершенно не заботясь о достоинстве.

- Только подумаете, да?

- Императрица и правда хорошо меня знает. Вот почему нельзя быть слишком проницательным. Давай хоть за руки подержимся.

Ён О со звуком «Хлоп!» ударил по протянутой руке Сон Джэ и попытался перепрыгнуть через подлокотник трона. Но в тот момент, когда его изящная рука опустилась на руку У Сон Джэ, мужчина резким движением перехватил его.

Тело, пытавшееся перелезть через высокий подлокотник, упало в объятия Сон Джэ. Поймав покачнувшегося Ён О и усадив его к себе на колени, мужчина плавным движением переплел их пальцы и потерся мягкими губами о его шею.

Каждый раз, когда тело, вжатое в трон, барахталось, раздавался звук сминаемой и трущейся друг о друга роскошной золотой ткани.

- Брось пить противозача... Ах...!

У Сон Джэ, улыбаясь, распускал сложные одеяния императрицы.

- Ты красивый, Ён О-я.

Ён О пытался оттолкнуть мужчину, который точечно касался только его самых чувствительных мест. Но движения противника были в разы быстрее. В его прерывистую речь всё чаще вплетались странные вздохи.

- Не делай этого. Пообещай, что бросишь лекар... Мм!

- Кё Ён О. Когда ты давал обещание, ты ведь подумал: «Сначала послушаю, а если не понравится - нарушу», так? Я сделаю то же самое.

Сон Джэ без передышки покрывал поцелуями лицо Ён О, в глазах которого читался легкий укол совести. Сладостные звуки наполнили тронный зал.

❖ ❖ ❖

У Сон Джэ открыл крышку заварочного чайника. Его движения были неуклюжими, выдавая незнание чайного этикета. Нефритовый чайник громко звякнул.

Мужчина щедро положил внутрь сладкие цукаты из мандаринов и острый засахаренный имбирь. Он совершенно не учитывал крошечный размер чайника. В подготовленный для заваривания мандариново-имбирного чая сосуд он бросил одну плитку спрессованного лекарства.

Он перемешивал ингредиенты внутри маленького чайника грубо и беспорядочно.

В тишине чайной комнаты павильона Коннёнджон раздавался грохот.

- ...

Ён О, затаив дыхание, наблюдал за этой катастрофической чайной церемонией императора. В отличие от его неловких движений, лицо У Сон Джэ перед чайником было таким же серьезным, как при чтении докладов.

От этого было ещё смешнее.

Мужчина голой рукой взялся за чайник, от которого валил пар.

- Ва...

Ён О в испуге попытался передать ему плотную ткань, чтобы обернуть ручку.

- Сиди смирно, - нервно прикрикнул Сон Джэ, слегка нахмурив брови.

Я же ничего не сделал.

Ён О почувствовал себя обиженным.

В это время неловкая рука щедро плеснула кипяток в маленький заварочный чайник, наполнив его до краев, так что содержимое едва не вылилось. Грубо, но быстро мужчина закрыл крышку.

Чайник, в котором бурлила вода, скрылся под изящной нефритовой крышкой.

Переполненный чайник тут же «плюнул» водой через носик.

Тц.

Сон Джэ недовольно посмотрел на чайник, который так невежливо плевался водой. Подождав немного, он резким движением наклонил чайник над чашкой.

Мандариново-имбирный чай, смешанный с противозачаточным средством, был передан Ён О. Чай, налитый до краев в неумело удерживаемую Сон Джэ чашку, опасно колыхался.

- Вам не горячо?

Ён О изящным движением взял блюдце. Он сам накрыл чашку крышкой, затем приоткрыл её, наслаждаясь ароматом чая.

- А.

Только увидев, как рука Ён О ловко перехватила крышку прямо перед ним, Сон Джэ понял, что забыл это сделать.

- В следующий раз наливайте воды только до половины чайника. Ведь мы пьем этот чай ради приема лекарства.

- Да, Ваше Величество Императрица, - ответил Сон Джэ, бросив взгляд на залитый водой чайный поднос.

- Вода слишком горячая.

Ён О подул на чай, наполнявший чашку до краев, чтобы остудить его.

- Прошу прощения.

В ответ на учтивое извинение императора Ён О лишь слегка улыбнулся.

- Вы тоже пейте, Ваше Величество.

Ён О кивнул на противозачаточный отвар, приготовленный для мужчины.

- Я же говорил, что достаточно мне одному пить.

- Разве вам не жаль тех, кто прислуживает Императору, которого всю жизнь мучает утренняя тошнота?

- Тебе должно быть жаль меня, Кё Ён О.

Сон Джэ залпом выпил уже остывшее лекарство.

Ранее Ён О вызвал королевских лекарей и фармацевтов из Намчхона и велел убрать из противозачаточного отвара тот ингредиент, который не подходил императору.

Однако они в один голос заявили, что в таком случае не смогут гарантировать противозачаточный эффект. Тогда Ён О приказал подготовить противозачаточное средство, подходящее ему самому.

Фармацевты из Намчхона сказали, что если император продолжит принимать свой отвар, то средство для императрицы можно сделать в такой форме, чтобы его можно было пить как чай.

«Вот и славно. Чай этому человеку будет подавать Сон Джэ. Вашему Величеству как раз пора научиться чайной церемонии», - элегантно приказал Ён О, называя императора по имени, как простого человека.

«Я не знаю чайной церемонии».

«Учитесь».

Поначалу лекари и фармацевты, не зная, кто такой «Сон Джэ», и полагая, что это кто-то, кого жалует императрица, старались дышать потише и стать невидимыми, слушая разговор императора и императрицы.

«Понял», - невозмутимо ответил император на строгий приказ императрицы.

Лекари и фармацевты просто хотели жить, поэтому держали рот на замке о том, что произошло в кабинете. И быстрее, чем когда-либо, они скорректировали отвар императора и подготовили лекарство для императрицы.

- Завтра кладите вдвое меньше цукатов и имбиря. Слишком сладко, - проворчал Ён О, как привередливый ребенок.

- Я запомню. Если почувствуешь какие-то изменения после приема, скажи мне.

Сон Джэ с беспокойством посмотрел на лекарство, сделанное в виде плитки, от которой можно отламывать по кусочку, специально для императрицы.

- Хорошо.

Ён О протянул Сон Джэ пустую чашку. Когда мужчина грубоватым движением поднял заварочный чайник, Ён О мягко коснулся его руки, поправляя положение.

Сон Джэ послушно последовал за рукой, которая его учила. Из наклоненного чайника полился сладкий и глубокий аромат чая.

Коли любишь ты меня - подбери одежды и перейди реку Чжэнь.

Коли не думаешь обо мне - неужто нет других мужчин на свете?

Глупый мальчишка, ты поистине глупец!

- «Шицзин» (Книга песен), Нравы царства Чжэн, глава «Цзяньчан» (Подобрать одежды).

(Прим. автора: Прямое значение «Цзяньчан» - «подобрать юбку». Поскольку во времена написания «Шицзин» мужчины тоже носили юбки в качестве нижней одежды, толкование адаптировано к ситуации в произведении.)

За окном чайной комнаты в саду Увон лил дождь. Когда этот дождь пройдет, осень вступит в свои права. Поверх прохладного шума дождя раздался печальный голос.

- Ваше Величество Императрица, это так прискорбно! Неужели Императорская семья забыла несчастную Хян Гвиби?

Сидящий во главе стола Ён О тихо вздохнул. Стоящая перед ним графиня Дапхын утирала слёзы, скорбя о покойной племяннице.

Семья Ка из Дапхына была семьей матери принцессы Хвиван, У Юн Хе. Принцесса Хвиван была дочерью Хян Бин, посмертно возведенной в ранг Хян Гвиби. Однако сейчас воспитанием принцессы занималась Нын Чо Хён, которая стала настоятельницей храма Хвангыкса.

Став настоятельницей, Син Би постепенно расширяла свое влияние. Пройдя путь от наложницы ранга Со Ён до Син Би, а затем превратившись в настоятельницу храма Хвангыкса, предприимчивая Нын Чо Хён стала реальной силой на окраинах столицы. Фактическим управляющим дворцом Чхоногун, пожалованного принцессе Хвиван, также были Нын Чо Хён и клан Нын.

Граф Дапхын и семья Ка часто приглашали принцессу Хвиван к себе, пытаясь наладить отношения. Однако их методы вызывали лишь отторжение у ребенка, которому было всего около десяти лет.

Графиня Дапхын, стоящая сейчас перед Ён О, была с ног до головы увешана жемчугом. Это украшение должно было напоминать о том, что покойная Хян Бин любила жемчуг.

Но этот наряд тоже вызывал у принцессы Хвиван отвращение.

- ...

Пока Ён О медлил, переводя дух.

- Графиня, выбирайте выражения, говоря, что Императорская семья забыла Хян Гвиби. Императрица так заботится о принцессе Хвиван, разве может она пренебрегать Хян Гвиби, родной матерью Хеи?

Нын Са Хён, который также находился в чайной комнате Увон, фыркнул и вскинул руку. Крепкий мужчина сжал кулак, сдерживая желание указать пальцем, и осудил графиню Дапхын.

- Князь Канхон.

Графиня, скромно стоявшая перед местом императрицы, резко повернулась к Нын Са Хёну. Вид у нее был такой, словно она только и ждала этой встречи.

Ён О, делая вид, что ставит чашку, ударил рукой по подлокотнику.

- Князь Канхон, пожалуйста, выйдите из павильона.

Нын Са Хён растерянно посмотрел на императрицу, словно его предали.

- Императрица...!

Его можно было назвать представителем клана Нын из Сопхёна. Кроме того, он заботился о принцессе Хвиван как о родной, ведь она стала приемной дочерью его близкой родственницы Нын Чо Хён.

Ён О проигнорировал протестующего Нын Са Хёна. Он смотрел на графиню Дапхын, которая вздрогнула от звука удара по подлокотнику, с мягкой улыбкой на лице.

- ...

Кым Ге, стоявшая рядом с императрицей, взглядом велела Нын Са Хёну удалиться. Нын Са Хён проглотил подступившую обиду, поклонился и попятился к выходу.

Кым Ге проводила его. Нын Са Хён надеялся, что Кым Ге подойдет к нему и передаст какое-нибудь тайное послание от императрицы, но его просто проигнорировали.

- Ступайте осторожно.

Кым Ге попрощалась с князем Канхоном и со звуком «Хлоп!» закрыл дверь павильона.

- …

Когда двери павильона закрылись, Нын Са Хён остался один под дождем в прекрасном саду, словно брошенный всеми. Ему было что сказать по поводу наигранной обиды графини Дапхын. Но он также должен был выполнить непростую просьбу, с которой к нему обратилась принцесса Хвиван - приёмная дочь его племянницы.

Внутри павильона Кым Ге вернулась на свое место возле высокого сиденья. Ён О протянул чашку, прося чаю.

Тишину в павильоне нарушал лишь звук льющегося чая. В повисшем неловком молчании графиня Дапхын шмыгнула носом, словно выставляя напоказ обиду, которую ненадолго скрыла. То, как она промокала притворные слезы шелковым платком, выглядело столь благородно, что от этого казалось еще более отвратительным.

- Графиня.

На зов императрицы графиня тут же выпалила заготовленные слова:

- Да, Ваше Величество. Семья Ка всегда была предана императорскому двору. Если вы позволите принцессе отдалиться от семьи матери только потому, что её родная мать покинула этот мир, что же станется с нами? Мне невыносима эта обида.

Принцесса Хвиван планировала пропустить банкет по случаю дня рождения наследного принца. Пропуская банкет, она также попросила разрешения присутствовать на ритуале поминовения семьи Дапхын в другой раз.

Решение пропустить праздник любимого младшего брата было принято, чтобы уравновесить отказ от участия в ритуале семьи Дапхын. Это был поступок, достойный члена императорской семьи.

Принцесса хотела пораньше вернуться из дворца в храм Хвангыкса, чтобы отпраздновать день рождения своей матери, Нын Чо Хён.

До сих пор принцессе Хвиван ни разу не удавалось отметить день рождения приемной матери. Поскольку семейный ритуал семьи Ка проходил через пять дней после дня рождения наследного принца, она всегда посещала Дапхын.

Ён О не нравилось, что семья Дапхын назначили семейный ритуал именно на это время. Ему было больно видеть, как принцесса Хвиван ходит подавленной уже во время празднования дня рождения наследного принца.

Его всегда беспокоило и то, что девочка вынуждена приезжать во дворец ради дня рождения принца, и то, как она садится в повозку, отправляясь в далекий Дапхын, словно в плену у нелюбимых родственников.

- Графиня, уступите в этот раз.

- Ваше Величество!

На возглас графини Ён О ответил мягкой улыбкой.

- Императорская семья высоко ценит родство с семьей Ка из Дапхына. Его Величество об этом не говорит, но он ждет, когда же в семье Ка появится кто-то, кто станет принцессе близким другом.

Графиня, уже готовая было возмущенно повысить голос, осеклась. Граф Дапхын лишь пытался использовать свою внучатую племянницу, принцессу Хвиван, и даже не потрудился приставить к ней кого-нибудь, кто хотя бы льстил ей.

- Принцесса сдержанна в выражении чувств, но она любит семью Дапхын, - с напускной уверенностью улыбнулась графиня.

- Разве за все то время, что мы заботились о принцессе Хвиван в храме Хвангыкса, мы хоть раз обидели семью Дапхын? - Ён О пропустил слова графини мимо ушей и продолжил свою мысль.

- ...Нет, это не так.

Графиня, которая только что жаловалась на обиду, отступила под давлением странной атмосферы.

- Я тоже верю, что между Дапхыном и храмом Хвангыкса хорошие отношения. Однако некоторые болтливые пустозвоны распускают нелепые слухи. Якобы храм Хвангыкса отнял принцессу у семьи Ка, а взамен прислал золотую ширму. Сколько же на свете лжецов, не правда ли?

На самом деле Нын Чо Хён из храма Хвангыкса действительно отправила в Дапхын золотую ширму для поминального обряда Хян Гвиби. Нын Чо Хён одаривала родственников девочки деньгами столь же щедро, сколь сильно любила саму принцессу Хвиван.

Этот дисбаланс возникал из-за того, что Нын Чо Хён любила принцессу Хвиван гораздо больше, чем семья Дапхын.

Ён О намекнул, что ему известно о многочисленных золотых подношениях, которые Дапхын получал от храма Хвангыкса. Это также был упрек в том, что семья графа Дапхына использует в личных целях золотую ширму, присланную из храма в память о покойной Хян Гвиби.

- Ха, ха... Кто же распускает такие нелепицы…

- И не говорите. Я слышал, что в торговом дворе в порту Дапхын полно хвастунов, выдающих себя за людей семьи Ка. Это правда?

Ён О лучезарно улыбнулся, как бы невзначай намекнув на место, где собираются сплетники. Хотя информацию он получил из павильона Чхонханджон, но то, что в торговом дворе порта близ Дапхына полно смутьянов, тоже было правдой.

- Мы разберемся с мелкими людьми, которые распускают грязные слухи о храме Хвангыкса и Дапхыне.

- Прошу вас, проявите уважение к настоятельнице храма Хвангыкса. Недавно она оказала нам большую услугу, и Его Величество, как и я, хотим её отблагодарить. Как раз кстати принцесса желает устроить банкет в честь дня рождения своей приемной матери - разве это не чудесно? Ведь лучшая награда для родителей - это сыновняя почтительность, не так ли?

Голос Ён О звучал мягко. Однако взгляд, устремленный с высокого сиденья вниз, искал золотую ширму.

- Ах, точно... Храм Хвангыкса с глубоким уважением к Дапхыну прислал золотую ширму для поминального обряда Хян Гвиби. Ширма, разумеется, соответствует рангу наложницы! Храм Хвангыкса не мог допустить ошибки в таком деле. Разве не так? - затараторила графиня, изображая внезапное озарение, словно только что вспомнила об этом.

- …

Ён О лишь спокойно улыбался.

- Видимо, болтуны судачат о теплых чувствах, которыми обмениваются родственники. Дапхын тоже не забудет отблагодарить за золотую ширму, присланную из храма Хвангыкса для Хян Гвиби.

- Потрудитесь уж.

Больше Ён О не упоминал о визите принцессы Хвиван в Дапхын, а графиня не пыталась выбить обещание о её приезде, давя на жалость.

Дзынь.

Ён О прикрыл чашку крышкой, а затем приподнял её, мягко выпуская аромат чая. Это был знак удалиться.

- Я ухожу.

Опасаясь, что императрица проявит к золотой ширме еще больше интереса, графиня поспешила покинуть павильон, словно спасаясь бегством. Поскольку ширма предназначалась для покойной наложницы, если бы ей приказали передать её во дворец наложниц, у неё не было бы возможности отказать.

Ён О с неприязнью смотрел в спину графине Дапхын, которая спешила ретироваться, боясь, что у неё отберут всё золото.

- Ваше Величество.

- М?

- Вам следует смотреть на родственников принцессы с большей теплотой.

Вежливо сделала замечание Чон Рю, заметив выражение лица императрицы, провожавшей взглядом графиню, которую выпроваживала Кым Ге. Ён О убрал свирепый взгляд и улыбнулся так, как подобает императрице.

- Кым Ге.

- Да, Ваше Величество.

- Схвати тех молодых господ, которых граф Дапхын подобрал в женихи принцессе Хвиван и устроил им встречу с ней. Поставь их всех на колени перед главными воротами павильона Коннёнджон. Не отпускай их в течение одного сиджина.

Ён О усилием воли разгладил исказившееся от злости лицо и элегантно улыбнулся.

- А если их семьи спросят о причине?

- Скажи, что я недоволен легкомыслием семей, устроивших встречу с принцессой без разрешения Императрицы. Члены императорской семьи ведь мелочны и злопамятны, знаешь ли.

Кым Ге и Чон Рю сделали вид, что не заметили, как Ён О с мягкой улыбкой произнес слова, оскорбляющие императорскую семью.

Девочка У Юн Хе любила сад Гымрёнвон. Там жил человек, который ей нравился. Императорский дворец и павильон Коннёнджон тоже были хороши, но Гымрёнвон нравился Юн Хе больше.

- Её Величество Императрица читает книгу.

- Не нужно докладывать.

Девочка дружелюбно ответила слугам из дворца императрицы и вошла в библиотеку Гымрёнвона. Императрица, которая, как говорили, читала книгу, сидела глубоко в кресле, погруженная в мысли.

- Отец.

Теперь девочка, как и её братья, называла Императрицу, Кё Ён О, отцом. Но иногда, как в совсем раннем детстве, она звала его «братец».

- Хе-я.

Девочка ненавидела себя за то, что не была безупречной, как император, и не была доброй и мудрой, как императрица. Ей казалось жалким и то, что она не обладала поразительной проницательностью и хитроумием своей воспитательницы, матушки из храма Хвангыкса.

Наследный принц был гением, запоминавшим книги с первого прочтения, да и брат из дворца Чвихо был смышленым мальчиком, которого ни разу не ставили в тупик вопросы учителей из императорской школы.

Среди невероятных членов императорской семьи только она одна была самым обычным ребенком. Её наблюдательность и осмотрительность, которые хвалила матушка из храма, были лишь результатом упорного труда и наставлений, полученных от матушки и императрицы.

- Приветствую Ваше Величество Императрицу. Да пребудет с вами бесконечное счастье.

Юн Хе с искренним почтением поклонилась и села рядом с Ён О. Ён О позвал её, сказав, что есть разговор.

Должно быть, это вердикт по поводу её маленькой хитрости.

- Отпраздновать день рождения матушки из храма Хвангыкса получится, возможно, лишь в этот раз.

Ён О похлопал Юн Хе по руке. Ребенок был доволен уже тем, что в этот период сможет побыть в храме Хвангыкса хотя бы один раз.

- Благодарю за милость, Ваше Величество. Это всё благодаря отцу!

Лишь Ён О мог убедить твердолобое семейство Ка из Дапхына. Её родной отец, император, не был свободен от своих обязанностей, а матушка из храма Хвангыкса всегда робела перед Дапхыном.

- Его Величество тоже дал разрешение.

При словах Ён О Юн Хе кивнула, показывая, что поняла. Обрадованная девочка раскрыла объятия и произнесла то самое, полное тоски обращение:

- Я обязательно поблагодарю отца-Императора. И всё же, братец - самый лучший.

Ён О легко обнял прильнувшего к нему ребенка. У Дже Ён из дворца Чвихо всегда смотрел на принцессу Хвиван, У Юн Хе, как на величайшую грешницу, попирающую мораль, когда она называла императрицу «наш братец» или висла у него на руке. Но Юн Хе просто нравилось, что этот прекрасный «братец» является императрицей её отца.

- Кстати, Хе-я. Есть ли в Дапхыне кто-то, кто тебе близок?

- Мы встречаемся не в Дапхыне, но двоюродные братья и сестры часто навещают дворец Чхоногун, так что есть несколько человек, с которыми я дружна.

Юн Хе с опозданием поняла, почему Ён О задал этот вопрос. Похоже, он беспокоился, не потому ли она не хочет ехать в Дапхын, что у неё там нет близких друзей.

Девочка отстранилась от груди Ён О и подняла на его прекрасное лицо взгляд, в котором дрожали слёзы.

- Ваше Величество, я... Я совершенно не помню свою маму-наложницу.

Семья Ка забирала принцессу Хвиван в Дапхын для участия в семейных ритуалах. Они показывали ей портрет покойной Хян Гвиби и селили в павильоне, где та жила в девичестве, пытаясь пробудить родственные чувства.

Но портрет Хян Гвиби был и в императорском святилище. А поскольку Хян Гвиби покинула Дапхын еще в юности, её девичий павильон не мог вызвать у ребенка никаких особых чувств.

- Ты рассталась с Хян Гвиби, когда была совсем маленькой, Хе-я.

- Если я не приезжаю в императорский дворец, чтобы побыть с семьей, я хочу всё время оставаться в храме Хвангыкса с матушкой. Я не хочу ехать в далекий Дапхын. Мне не противно, когда братья и сестры из семьи Ка радушно меня встречают, но они для меня чужие люди, я их плохо знаю. Я знаю, что я неблагодарная дочь.

Исповедавшись, девочка расплакалась, роняя крупные слезы. Ён О с жалостью смотрел на плачущую принцессу Хвиван.

Его мягкая рука стерла слезы с детской щеки.

- Ты не неблагодарная. Не говори так. Посмотри на свое сердце, которое дорожит матерью, что была с тобой рядом. Разве это неблагодарность? В Дапхын поедешь, когда сама захочешь. Тебе просто неловко, потому что там всё еще чужое.

Услышав утешение Ён О, девочка разрыдалась, дав волю слезам, которые пыталась сдержать.

- Я знаю, что слова отца-Императора верны. Раз мне хорошо с матушкой из храма, я должна жить с ней в ладу, но и от родственников из Дапхына мне нельзя отдаляться ради моего же будущего.

Из уст ребенка, которому едва исполнилось десять, вырвались слова, достойные члена императорской семьи. Ён О затрясло от гнева на безжалостность императора, который уже успел втолковать принцессе Хвиван суть властных интриг.

Спина Ён О словно окаменела.

У Сон Джэ. У Сон Джэ!

- Я не буду вести себя так, чтобы отдалиться от людей, чьей симпатией мне нужно заручиться. И всё же, я заупрямилась, потому что хотела хотя бы раз провести день рождения матушки вместе с ней. А наследного принца я поздравлю с днем рождения отдельно.

Юн Хе, вытирая слезы, намочившие лицо, улыбнулась. Ён О улыбнулся в ответ этому великодушному ребенку, который умел быть благодарным даже за малое.

- Онни! Сестрица-принцесса!

Юн Соль, пришедшая в Гымрёнвон на руках у императора, искала принцессу Хвиван. Услышав издалека голос, Юн Хе ярко улыбнулась и поднялась.

- Кажется, пришла Соль-и. Я пойду.

Юн Хе поспешно поклонилась императрице и вышла из библиотеки. Увидев сестру, вышедшую из павильона, Юн Соль обняла её за ногу и потерлась щекой.

Дети, чему-то заливисто смеясь, взялись за руки и побежали в задний сад.

Ён О так и остался сидеть в кресле. Сон Джэ, войдя в павильон, коснулся его щеки, на которой застыла тень тревоги.

- Что это за каштаны (мальчишки), которых ты заставил стоять на коленях перед Коннёнджоном?

- Это связи, которые Дапхын пытался наладить, используя замужество принцессы Хвиван как предлог.

Сон Джэ, пришедший подшутить над Ён О, который до смерти напугал и прогнал графиню Дапхын, резко выпрямился, хотя до этого склонялся к супругу.

- А я думал, ты не позволишь принцессе пропустить семейный ритуал в Дапхыне, ведь нам еще много о чем нужно просить графа.

Ён О схватил мужчину за руку, который, казалось, вот-вот пойдет давить этих «каштанов». На губах Ён О заиграла улыбка при виде чрезмерной реакции императора, который, словно одержимый паранойей, проверял всех мужчин и мальчиков, смеющих приблизиться к его дочерям.

Сон Джэ, который уже был готов выскочить из библиотеки, плюхнулся на сиденье рядом с Ён О.

- Хея не будет вечно скучать по мне. Когда ребенок взрослеет, у него появляются более важные вещи.

- Возлюбленный... Прошу прощения.

Ён О, ляпнувший это, чтобы поддразнить мужа, осекся и закрыл рот. При слове «возлюбленный» в глазах У Сон Джэ сверкнул пугающий блеск.

У принцессы Хвиван не было возлюбленного, но было несколько друзей мужского пола, которые ей нравились.

Лучше не буду говорить.

- Время, когда матушка из храма Хвангыкса будет самым дорогим человеком в жизни Хеи, тоже скоро пройдет. Нужно дать им возможность быть вместе в важный день в это драгоценное время - так мы создадим у неё чувство благодарности.

Говоря о любви и привязанности между родителем и ребенком, У Сон Джэ закончил фразу как истинный политик.

- Похоже, вы довольны работой, которую проделала настоятельница храма Хвангыкса.

- Вера - это не моя сфера. Я не ожидал, что она справится с искоренением коррупции среди настоятелей. Я бы даже доверил ей не Хвангыкса, а храм Понхванса.

- Какой бы ни была причина, вы поступили хорошо. Хея счастлива.

При словах Ён О Сон Джэ довольно улыбнулся.

❖ ❖ ❖

Ёль безучастно смотрела на поместье, которое, казалось, было выстроено из торжественного величия.

Десятый ребенок - это всего лишь десятая доля родительского внимания?

Разноцветные шелка, развешанные повсюду в поместье, элегантно развевались. Глядя на прекрасную ткань, колышущуюся на ветру, Ёль сухо усмехнулась. Дело не в том, что она родилась десятой и оказалась вне внимания родителей.

Она была вне их внимания с самого рождения, поэтому ей суждено было прожить всю жизнь, не получив ни капли родительской любви.

«Ёри-я!»

Услышав ласковое обращение к себе, Ёль медленно обернулась.

«Наша Ёри и сегодня прекрасна».

На ласковое приветствие мужчины Ёль ответила лишь холодным, безучастным взглядом. В семье прозвище «Ёль» (Десятая) уже давно стало её именем. Но те, кто звал её так, наверняка понятия не имели, почему она на самом деле стала «Ёль».

И всю жизнь никто и ничто об этом не узнает.

❖ ❖ ❖

Главный евнух сада Гымрёнвон громко провозгласил:

- Её Величество Императрица прибывает!

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу. Да пребудет с вами бесконечное счастье.

Императрица поднялась на помост павильона, где развевались ослепительные золотые шелка. Трехступенчатый постамент из белоснежного нефрита сиял под солнечными лучами.

До чего же он чист и свеж.

Ёль, погруженная в детские воспоминания, с усмешкой смотрела на это ослепительное зрелище. Весь двор, высшая знать, местные богачи и вся столица шептались о том, что Императрица - мужчина, но говорили, что те, кто видел его воочию, замирали в благоговении.

Императрица, чья красота сияла ярче белоснежного нефрита, мягко улыбнулась.

- Приветствуем Ваше Величество Императрицу. Да пребудет с вами бесконечное счастье.

Те, кто стоял здесь, во внутреннем дворе, прибыли по приказу императорской семьи. Знатные дамы из великой знати и прославленные девицы столицы, удостоившиеся чести пребывать в Гымрёнвоне, скромно поклонились. Императрица легким кивком приняла их приветствие, произнесенное элегантными голосами.

- Прошу всех оставить церемонии.

После ласковых слов императрицы среди юных девиц послышался невольный восхищенный вздох: «Ваа...». Под укоризненными взглядами старших они поспешно опустили головы.

- Им еще по возрасту положено восхищаться красавцами.

- Белые одежды очень идут Императрице. Я думала, это небожитель спустился на землю.

- Говорите тише.

Супруга князя Сонджу, вышла из строя и тихо сделала замечание шепчущимся.

- Прибыла княгиня Сонджу.

Княгиня Сонджу подошла к помосту, где стояла Императрица.

- Императрица велела оставить церемонии, но императорский этикет, как всегда, безупречен.

Несмотря на выговор от принцессы Сонджу, хозяйки внутренних покоев столичной знати продолжали перешептываться. Те, кого пригласили пожить в Гымрёнвоне на этот раз, обладали весьма впечатляющим статусом.

Составителем этого списка был сам Ён О, на губах которого сейчас играла наивная улыбка.

Ён О умел пользоваться властью, подобающей его блестящему происхождению - законного сына клана Кё. Достаточно было взглянуть на то, как он созвал жен влиятельных людей в Гымрёнвон к банкету в честь дня рождения наследного принца, чтобы понять его коварный замысел.

Избранные.

Нельзя было считать чистосердечным поступком то, что Ён О пригласил влиятельных членов императорской семьи и высшую знать в Гымрёнвон - место, куда и раз в жизни попасть трудно. Сам факт приглашения заставлял их ошибочно полагать, что они особенные.

Действие, которое в исполнении новичка выглядело бы примитивным, в исполнении красавца-Императрицы, законного сына Кё, превращалось в величайшую милость.

- Прибыли княгиня Пхунон и молодая госпожа Квак, младшая сестра княгини.

Евнух Гымрёнвона объявлял имена знатных дам и членов императорской семьи в порядке их важности. Точнее, когда дамы, точно знающие свою очередь, выходили вперед, расторопный евнух их представлял.

- Добро пожаловать, княгиня Пхунон. И благодарю вас, госпожа Квак, что тоже посетили Гымрёнвон.

При приветствии императрицы младшая сестра княгини Пхунон, Квак Вонджин, застыла, во все глаза глядя на него. Куда только делась глупая дочка знатного рода, которая еще минуту назад ныла сестре, что официальный наряд, соответствующий этикету, слишком душный и неудобный.

С ним у тебя ничего не выйдет.

Ёль с трудом сдерживала смех, наблюдая за этой уморительной ситуацией. Когда она сама впервые встретилась с императрицей Кё Ён О, она растерялась ничуть не меньше молодой госпожи Квак.

Сияющий молодой господин, который тепло и дружелюбно обращался к людям вне зависимости от их статуса. Но в этом жизнерадостном господине таился подвох - он был добр ко всем без исключения.

Глупышки.

Старшие дамы с Восточной улицы, принадлежащие к фракции княгини Сонджу, по очереди приветствовали императрицу. Как только госпожа Ван, госпожа Ён, госпожа Сок и их родственницы закончили церемонию, вперед выступили старшие и юные дамы с Западной улицы, из фракции княгини Пхунон.

Как и подобает влиятельной знати, держащей в руках столицу, иерархия здесь была строжайшей. Ёль казались смешными эти женщины с их четким внутренним ранжированием.

- Прибыла Ынгак Би из резиденции принца Ки.

Евнух из Гымрёнвона объявил последнюю гостью, которая еще не выходила. Возможно, евнух проявил тактичность и намеренно отложил ее очередь на самый конец.

- ...П-прошу прощения!

По широкой боковой дорожке сада, выкрикивая извинения, бежала красавица, сочетающая в себе невинность и роскошь.

- Тц.

По рядам стоящих женщин пробежал ропот недовольства.

Ынгак Би, наложница принца Ки, подбежала так стремительно, что ее плечи ходили ходуном, и невежливо хватала ртом воздух. Это было недопустимое поведение перед лицом императрицы.

- Говорили, что Ынгак Би красива, но она куда эффектнее, чем в слухах.

- А вы знаете, сколько этой «сестрице» лет? Она с трудом сохраняет молодость лишь потому, что не рожала детей.

В ответ на перешептывания знатной особы, редко бывающей в столице, княгиня Сонджу с улыбкой высмеяла Ынгак Би.

- Ынгак Би, успокойте дыхание и только потом совершите поклон.

- Да, прошу прощения.

На лицах наблюдающих за теплым замечанием евнуха из Гымрёнвона и ответом Ынгак Би застыли язвительные ухмылки.

- …

Ёль понимала, что опоздание Ынгак Би из дома принца Ки не было случайностью.

Это было очевидно.

Кто-то щедро сунул кошелек кучеру Гымрёнвона, чтобы тот принял карету Ынгак Би самой последней. Даже если она часто посещает Гымрёнвон и близка с тамошними придворными дамами, она не может быть в хороших отношениях абсолютно со всеми слугами.

Если императрица на этом собрании держала своих приближенных рядом с собой, то внешний периметр, скорее всего, охраняли те, кто не имел связей с Ынгак Би.

- А она не торопится. Кто-то может подумать, что это прибыла сама законная супруга принца Ки.

Квак Вонджин, которая только что с восхищением смотрела на императрицу, теперь злословила в адрес Ынгак Би.

У младшей сестры княгини Пхунон была сорвана помолвка с Нын Са Хёном, законным сыном рода Нын из Сопхёна. Ходили слухи, что именно Дон Ён свела Нын Са Хёна со служанкой, которую императрица привезла из своего родного дома.

К тому же, княгиня Пхунон была влюблена в принца Ки еще в те времена, когда он носил титул князя Чондо, так что для обеих сестер Ынгак Би, Дон Ён, была, мягко говоря, неприятной особой.

- Приветствую Ваше Величество Императрицу. Да пребудет с Императрицей великое счастье. Прошу прощения, Ваше Величество. Эта ничтожная провинилась и опоздала. Молю, простите меня.

- Ынгак Би, спасибо, что пришла. Ты, должно быть, растеряна, так что переведи дух.

Императрица проявила заботу, дружелюбно, но не выходя за рамки этикета.

- Благодарю за вашу безмерную милость.

Когда Ынгак Би отступила от возвышения и приблизилась к общему строю, благородные дамы либо игнорировали ее, либо провожали косыми взглядами. Кто-то громко, чтобы все слышали, вздохнул и отодвинулся, словно избегая ее, когда она пошла занимать место в самом конце ряда жен принцев и князей.

- Даже мне это было бы неприятно.

- Каким бы ни было прошлое личной придворной дамы, приглашать на банкет в честь дня рождения Наследного принца особу со статусом из дворца Чеволь - не слишком ли это со стороны Императрицы?

- Не говорите так. Разве происхождение так уж важно?

В пересуды старших и юных дам вклинился добрый и нежный голос.

- Барышня Джин, вы юная госпожа из рода Джин из Чхасана, поэтому вам простительно так рассуждать. Императрица - тоже законный сын клана Кё, так что, должно быть, он считает недовольство этих людей обычной мелочностью.

Во внезапный шепот женщин осторожно вклинился грубый мужской голос:

- Хм. Разве она не своим смазливым личиком околдовала Императрицу, Императора и всех здешних князей?

Ён О проявил смелость, пригласив на банкет в саду Гымрёнвон даже родственников из дома принца Сука. Впрочем, хоть его и называли родственником, то, что выступивший мужчина был незаконнорожденным сыном принца Сука, было тайной, известной всем.

Ёль тоже не любила Ынгак Би, Дон Ён. Все, что было у Дон Ён - это красивое личико. Никаких особых талантов, а вся поддержка исходила только от Императрицы.

Удачливая женщина.

Именно такое впечатление Дон Ён производила на Ёль.

❖ ❖ ❖

Гымрёнвон весь день гудел от шума.

- Его Величество Император прибыл!

Еще до того, как опустились вечерние сумерки, мужчины, приглашенные в Гымрёнвон, удалились. Ночь они должны были провести в покоях внешнего дворца.

Когда стемнело и зажглись фонари, Гымрёнвон перешел в полное распоряжение специально приглашенных жен из великой знати и юных дев.

Услышав звук издалека, княгиня Сонджу поспешно склонила голову. Стоявшая рядом с ней Джин Сухон тоже скромно поклонилась.

- Похоже, Его Величество сегодня ночью останется в покоях Гымрёнвона.

- Зал Хвахвонджон прекрасен, даже если смотреть на него издалека.

Они не стали судачить об императоре там, где поблизости могли оказаться его люди.

Княгиня Сонджу благосклонно относилась к Джин Сухон: та не питала нелепых амбиций, но и не была настолько наивной, чтобы не понимать реальности.

Если бы Джин Сухон была дурочкой, пытающейся попасться на глаза императору, полагаясь лишь на статус законной дочери рода Джин из Чхасана, княгиня не подпустила бы ее к себе.

Джин Сухон не говорила княгине Сонджу напрямую, что должна найти мужа на этом собрании в Гымрёнвоне. Однако она часто сама подходила к княгине, которая к ней неплохо относилась, и всем своим видом показывала, что просит совета. Княгиня Сонджу не отталкивала Джин Сухон, проявлявшую к ней уважение.

В роду Джин из Чхасана было много дочерей на выданье. Возможно, поэтому они порой выдавали законных дочерей замуж в семьи, чей статус немного не дотягивал до великой знати.

Джин Сухон знала, что у нее осталось не так много времени. В такой ситуации нужно было заранее заручиться небольшой поддержкой.

Княгиня Сонджу хотела бы, чтобы ее свекровь, принцесса Ак, взяла это на себя. Но простодушная принцесса Ак была сообразительна лишь в том, как умыть руки, и совершенно не знала, когда нужно проявить инициативу.

- Ынгак Би скоро выйдет из зала Хвахвонджон, раз уж туда вошел Его Величество.

- Да.

- Прогуляйся с ней до ее покоев и наладь отношения. Что бы ни говорили, но, чтобы сблизиться с Императрицей, нужно быть знакомой и с Ынгак Би. Когда дамы собираются вместе, они ее отвергают, но за спинами наверняка каждая уже наладила с ней хоть какую-то личную связь.

На развилке, увешанной множеством фонарей, княгиня Сонджу похлопала Джин Сухон по руке. Джин Сухон покорно кивнула, принимая совет старшей. То, что она не выглядела хитрой, очень нравилось княгине Сонджу.

- Я пойду первой.

- Да, Ваша Светлость.

Княгиня Сонджу еще раз дружески приободрила Джин Сухон, которая изящно поклонилась ей, и развернулась, чтобы уйти.

Неизвестно, понимала это Джин Сухон или нет.

Но если она будет прогуливаться с Дон Ён, вышедшей из зала Хвахвонджон, там наверняка появится и принц Ки. Если Джин Сухон повезет, она может приглянуться принцу Ки. Или же императорская семья в будущем присмотрится к ней как к кандидатуре на роль законной супруги принца Ки.

Сейчас это всего лишь одно приветствие, но никто не знает, во что оно выльется - такова природа связей в столице.

Благодаря тому, что наложницей принца Ки была Ынгак Би, пользующаяся особым покровительством императора и императрицы, он получал от императорской семьи множество привилегий.

Титул законной супруги принца Ки был сейчас самым желанным местом среди столичных благородных девиц. Если хватит духу закрыть глаза на слишком красивую наложницу, можно заполучить это место.

Княгиня Сонджу нахмурилась, внезапно вспомнив своего мужа, погрязшего в пустых развлечениях. Раньше князь Сонджу, наследник дома принца Ака, казался куда лучшей партией. Но князь Чондо, который был всего лишь незаконнорожденным сыном принца Сука, теперь стал принцем Ки, владеющим собственными землями.

- Фу-х.

Вспомнив, что с этого момента ее супруг будет целыми днями занят чтением созвездий, княгиня Сонджу ускорила шаг.

В это же время в зале Хвахвонджон Дон Ён кланялась императору.

- Можешь идти.

Сон Джэ жестом отпустил Ынгак Би из дома принца Ки, не сводя пристального взгляда с императрицы. Кё Ён О и глубокой ночью все еще предлагал Дон Ён цветочный чай.

- Удаляюсь.

Дон Ён поклонилась по очереди императору и императрице и повернулась к выходу.

- А? Мы еще не допили чай... Дон Ён! Э-э...!

Кё Ён О иногда вел себя как несмышленый ребенок. Как сейчас.

Сон Джэ мягко уперся ладонью в чистый лоб Ён О, который, прикрываясь недопитым чаем, пытался вскочить и удержать уходящую по императорскому приказу Дон Ён, и не дал ему встать.

- Ваше Величество.

Ён О недовольно фыркнул на Сон Джэ, помешавшего его порыву. Сон Джэ лишь приподнял бровь, глядя на огромную кушетку.

На величественной широкой кушетке императрицы стоял изящный чайный столик, и были видны следы того, что императрица и Дон Ён сидели совсем рядом, бок о бок. Если бы кто-нибудь из придворных это увидел, непременно поползли бы зловещие слухи.

Коварная Ынгак Би.

Или же ласковая, но бессердечная Императрица.

Сон Джэ сдвинул чайный столик на самый край кушетки и угрожающе произнес:

- Чего уж там, надо было сразу вести ее в свою спальню.

Под толчком мужской руки столик показался особенно крошечным и беззащитным. Ён О попытался ухватить небрежно отодвинутый стол.

- ...

Но рука схватила лишь пустоту. Сон Джэ улегся на кушетку, по-хозяйски положив голову на колени Ён О. Нога мужчины легонько постукивала по столику с остатками цветочного чая.

- Кё Ён О.

- Да.

- Если станет известно, что Ынгак Би была здесь до такого часа, как думаешь, что будет с Дон Ён? Кё Гонджа, почему ты притворяешься глупым, как только дело касается Дон Ён? Чем больше Императрица ей благоволит, тем сложнее Ынгак Би стоять на собственных ногах. При том, что к детям ты холоден.

Услышав холодное наставление императора, Ён О нахмурился.

- Ынгак Би необходимо покровительство Императрицы.

- Знай же: чем больше ты так поступаешь, тем больше будет ходить грязных слухов о том, что Дон Ён не может забыть свою безответную любовь.

- Я давно хотел сказать вам. Дон Ён любит меня, но ее чувства ко мне - не такого рода.

Ён О сказал это со всей серьезностью, глядя на красивое лицо, взиравшее на него снизу вверх с лукавством. Потеревшись щекой о колени Ён О, Сон Джэ тихо усмехнулся.

- Как же, не такого.

- Ваше Величество... Впрочем, забудьте. В любом случае, вы, возможно, не знаете... хотя нет, наверняка знаете, но выносить в одиночку ребяческую жестокость женщин императорского двора очень трудно. Даже если я не могу стать её силой, я могу хотя бы утешить её.

- Покровительство Императрицы - это достаточная сила. И в то же время оно станет ядом.

У Сон Джэ сыпал злобными словами, словно проклятиями. Ён О попытался оттолкнуть мужчину, лежавшего у него на коленях.

- Неужели нельзя предложить даже чашку чая человеку, которого весь день изводили сплетнями?

- Впредь давай только одну чашку и отправляй восвояси.

От жестоких слов У Сон Джэ Ён О захотелось закричать.

Да кто ты такой!

Но эти слова не могли сорваться с языка. Перед ним был император. Ён О гордился тем, что имел дело с бесчисленным множеством высокородных людей, но перед этим мужчиной он мог быть только смиренным.

- Почему молчишь, Кё Ён О?

- Мне неприятно на душе. Меня злит мелочность тех, кто раньше изо всех сил пытался угодить Дон Ён, когда она была моей главной личной придворной дамой. А еще больше меня злит, что одной из причин пренебрежения к Дон Ён является как раз то, что она была моей служанкой. Люди...!

Дрожа от гнева, Ён О так и не смог договорить.

- Да, они сукины дети. Такова уж природа людей: они становятся еще беспощаднее, когда тот, кого они считали ниже себя, начинает подниматься. Как думаешь, Дон Ён не знала этого, когда соглашалась на брак, Императрица?

Понимать умом и вести себя соответственно - разные вещи. Ён О снова попытался оттолкнуть мужчину, который терся лицом о его бедро.

Сон Джэ ловко уворачивался и перекатывался, продолжая до глубокой ночи то утешать, то поддразнивать кипящего от гнева Кё Ён О.

❖ ❖ ❖

Выйдя из зала Хвахвонджон, Дон Ён пошла по знакомой дороге сада Гымрёнвон. Она улыбалась, вдыхая тонкий аромат цветочного чая, которым, казалось, все еще пахло ее одеяние, но вдруг замерла.

Хрупкая девушка, стоявшая в тени деревьев, тоже вздрогнула.

- Молодая госпожа Джин.

Джин Сухон выпустила из рук мешочек с благовониями и отозвалась на приветствие Дон Ён:

- Ваше Высочество Ынгак Би.

Дон Ён была наложницей принца Ки, поэтому ее называли Ынгак Би. Однако обращение «Ваше Высочество» было спорным моментом. В столичной культуре, где принято было выказывать уважение друг к другу, называть наложницу принца «Вашим Высочеством» было делом обычным, но в случае с Дон Ён ситуация была нетипичной.

Род Джин из Чхасана был потомками князя Ён. Джин Сухон имела много общего с императрицей, который был выходцем из клана Кё. Она была законной дочерью из знатного рода с множеством потомков. Их также объединяла великодушная натура по отношению к другим.

- Вы гуляете?

- Да, в Гымрёнвоне красиво повсюду. Днем здесь много людей, поэтому я решила осмотреться тихой ночью.

- Почему же вы не взяли с собой служанку, приставленную к вашим покоям? Весь Гымрёнвон - это сад, здесь легко запутаться в дорожках.

Джин Сухон вела себя дружелюбно и естественно встала рядом с Дон Ён, которую все игнорировали. Если вспомнить, именно Джин Сухон сегодня осадила тех, кто злословил по поводу опоздания Дон Ён.

- Мне хотелось побродить одной. В какой стороне ваши покои, Ваше Высочество?

- Вот здесь. Я вам покажу.

Дон Ён едва коснулась запястья Джин Сухон, подошедшей к ней вплотную, ровно настолько, чтобы не вызвать неприязни. Джин Сухон ничуть не чуралась Дон Ён. Две девушки неспешно пошли по ночной тропинке.

Когда они приблизились к покоям Дон Ён...

- Би.

К ним подошла процессия, возглавляемая вереницей ярких фонарей.

- Ваше Высочество.

- Приветствую Ваше Высочество принца Ки.

- Обойдемся без церемоний.

Принц Ки находился под пристальным вниманием евнухов, которых, вероятно, приставил к нему император. Впрочем, это выглядело скорее как сопровождение, нежели как слежка.

- Прошу прощения.

Джин Сухон, хоть и растерялась, спокойно поклонилась.

- Как вы оказались здесь в такой час? Всё в порядке, молодая госпожа Джин. Это Его Высочество принц Ки. Вы испугались, да?

На вопрос Дон Ён Джин Сухон лишь кивнула, опустив глаза. Она вела себя как подобает благовоспитанной девице из знатной семьи.

- Его Величество позволил мне навестить Би при условии сопровождения.

Принц Ки не сводил глаз с Дон Ён, ради которой и пришел. Казалось, он вовсе не замечал стоявшую рядом благовоспитанную Джин Сухон.

- Ваше Высочество, это молодая госпожа Джин Сухон из рода Джин из Чхасана. Полагаю, представлять вам принца Ки нет нужды.

Дон Ён представила Джин Сухон принцу, обращаясь к девушке по-дружески.

- Госпожа Джин, оставьте нас.

- Слушаюсь, Ваше Высочество.

Принц Ки тут же отослал Джин Сухон. Дон Ён с недоумением посмотрела на принца, который так холодно обошелся с единственным человеком, кроме императрицы, кто был к ней добр.

- Ваше Высочество.

- В Гымрёнвоне ничего не случилось?

Принц Ки проигнорировал укоризненный тон Дон Ён и продолжил говорить о своем.

Случилось многое.

Хотя она выехала из резиденции на рассвете, чуть не опозорилась опозданием. Ей приходилось слышать перешептывания столичных дам всякий раз, когда она проходила мимо, и удивленные возгласы провинциальных знатных особ, до которых только сейчас дошли слухи о ней, и которые с готовностью подхватывали сплетни.

- Я слышал, Императрица выделила для Би павильон Тонбэкчжон. Я провожу тебя.

Дон Ён изо всех сил старалась сдерживать свой характер. Она лишь слегка коснулась протянутой руки мужчины и отступила.

- Сейчас у меня есть спутница, так что всё в порядке. Ваше Высочество, вы завтра приедете в Гымрёнвон?

Принц Ки с сожалением посмотрел на ускользнувшую руку. Он с виноватым видом глянул на Дон Ён, которая надеялась, что он составит ей компанию.

- ...

Став приближенным императора, принц Ки был занят не меньше самого правителя.

Неужели Его Величество отсылает вас куда-то далеко?

Дон Ён проглотила готовые сорваться слова и стала ждать ответа.

- Я приду посмотреть на игру в кёкку в канун празднества.

- Хорошо.

- Постараюсь прийти как можно скорее. Завтра ночью, если закончу дела, смогу прийти в сопровождении евнуха.

- Вы возвращаетесь в резиденцию?

На вопрос Дон Ён принц Ки не успел ответить. Из хвоста сопровождающей процессии к ним подошел человек. Рядом с мужчиной стоял молодой евнух, не скрывавший своего наблюдающего взгляда.

- Ваше Высочество. Ваше Высочество Би. Прошу прощения.

- В чем дело?

- Это не касается дел Министерства чинов, но при последней проверке в списке участников были обнаружены повторяющиеся имена. Вам нужно взглянуть.

Самым важным событием нынешнего празднества в Гымрёнвоне была игра в кёкку, которая должна была состояться накануне дня рождения наследного принца. Закрытое ранее поле для кёкку в Гымрёнвоне было заново отремонтировано.

Советник из Министерства чинов, подошедший к принцу Ки, виновато поклонился Дон Ён. Обменявшись с ней взглядами, он также слегка поклонился стоявшей в стороне Джин Сухон.

- ...

Джин Сухон ответила легкой улыбкой, показывая, что тоже узнала его.

- Би, я должен идти. Я приду завтра.

- Счастливого пути.

Дон Ён спокойно приняла ситуацию, которую предвидела с момента появления советника Джин Хвана из Министерства чинов.

- До завтра, Ваше Высочество Би.

- Доброго пути.

Джин Хван, разворачиваясь вслед за принцем Ки, который уходил с явным сожалением, мягко попрощался с Дон Ён. А затем сделал приветственный жест рукой в сторону наблюдавшей за ним Джин Сухон.

Дон Ён этот жест показался знакомым.

Родственники.

Та же непринужденность, с которой многочисленные отпрыски клана Кё обращались во дворце к Кё Ён О, ощущалась и между этими двумя. Эта дружеская реакция - радость от неожиданной встречи, смешанная с игривостью людей, хорошо знающих друг друга, - вызвала у неё странное чувство.

- А, это мой кузен.

Джин Сухон, перехватив взгляд Дон Ён, блуждавший между ней и чиновником, заговорила первой.

- И правда, теперь я вижу, что вы двое немного похожи.

- Слышу это с самого детства. И мне это не нравится, и он тоже терпеть этого не может.

Джин Сухон очаровательно улыбнулась, сощурив глаза. Глядя на неё, Дон Ён почему-то испытала острую зависть.

Проводив поспешно уехавшего принца Ки, Ынгак Би и Джин Сухон вместе шли по ночным дорожкам Гымрёнвона. Ынгак Би Дон Ён оказалась еще прекраснее, чем о ней говорили. Лицо, которое и издали казалось красивым, вблизи было просто безупречным.

С такой внешностью было понятно, почему принц Ки просил у императора дозволения навестить свою наложницу даже поздней ночью. Эта красивая женщина была на удивление простой и спокойной.

- Не нужно меня сопровождать.

Вернувшись в свои покои, Джин Сухон вежливо отослала служанку, которая попыталась последовать за ней. Прислуга, приставленная к каждому павильону, покорно склонила головы у входа.

Они охотно помогали тем, кто просил помощи. Но так же послушно повиновались жесту, приказывающему удалиться.

Глядя, как служанка закрывает двери, Джин Сухон прошла во внутреннюю комнату.

«Доброй ночи, госпожа Джин».

Сухон вспомнила лицо Ынгак Би, которая так ласково попрощалась с ней на развилке дорог.

Ее тонкие руки с дрожью отвязали мешочек с ароматами от пояса. Ей показалось, что на мешочке, который она сжимала вспотевшей ладонью, остались невидимые пятна.

Джин Сухон глубоко вдохнула и пробормотала:

- Она даже не подозревает, в каком она положении.

Пальцы, ослабив завязки верхней накидки, вытащили висевшее на шее ожерелье. Это была длинная нить из крошечных нефритовых бусин, в центре которой висел маленький нефритовый флакон.

Вспотевшая рука крепко сжала флакон цвета нефрита. Так крепко, что с тонкой кисти мгновенно отхлынула кровь. Рука сжимала флакон все сильнее, но затем бессильно разжалась.

Тяжело дыша, Джин Сухон осторожно свернула длинное ожерелье и убрала его в глубину шкатулки с украшениями.

Но она знала: завтра утром она снова тайком наденет это длинное ожерелье с нефритовым флаконом и будет ждать подходящего момента.

❖ ❖ ❖

На следующее утро в павильоне Хвахвонджон Дон Ён снова столкнулась с тем завидным зрелищем, что видела вчера вечером.

- Приветствую Ее Величество Императрицу. Да ниспошлет вам небо счастья. Как ваше здоровье, дядюшка?! Раз уж вы Императрица, может, мне не стоит звать вас по-свойски «дядюшка»?

Ён О, сидевший в кресле, выглядел скучающим. Зато воин, опустившийся перед ним на одно колено для приветствия, казалось, вот-вот расхохочется.

- Зови как тебе удобно.

Императрица ответила равнодушно, словно ожидала этого.

- Премного благодарен, дядюшка! Я пришел на аудиенцию к Императрице как представитель игроков в кёкку. Ваш племянник сделает всё возможное, чтобы не опозорить клан Кё!

- Я услышу, даже если ты будешь говорить тише. Ты же прямо передо мной.

- Никак нет. Дядюшка, должно быть, надеялся, что придет не я, Ён Ин, а Ён Джун. Однако Ён Джун, который вечно увиливает от любых дел, никогда не вызывается, когда ищут таких талантов, как ваш племянник. К тому же он сейчас очень далеко.

Родственники из клана Кё оказались еще более озорными, чем родственники из семьи Джин, которых она видела вчера.

- Разве брат Ён Джун не в Чанхыне? Чанхын - это не так уж и далеко.

- Откуда вы зна... ете...

- Вы, кажется, забыли, кто перед вами, командир Кё Ён Ин.

Императрица глубоко наклонилась к командиру, который без должного почтения болтал перед ней, и, вытянув руку, ткнула Кё Ён Ина в плечо. От прикосновения императрицы командир Кё резко отшатнулся назад.

- Этот человек, как представитель участников кёкку, пришел просить Императрицу о нескольких вещах.

Вдоволь наговорившись приветствий, командир Кё наконец озвучил цель визита.

- Отказано.

- Вы... вы даже не дослушали и уже отказали…

Ён О покачал головой, даже не дослушав просьбу собеседника. Дон Ён с тоской смотрела на когда-то ласкового молодого господина, ставшего хладнокровным членом императорской семьи.

- Я и без слов знаю.

- Команды Кванрокчхан и Ёнпунчхан слёзно просят Императрицу…!

(Прим.: Кванрокчхан - это правительственный склад или ведомство, отвечающее за выдачу жалования чиновникам или хранение припасов для дворцовых нужд. Ёнпунчхан - это крупное государственное зернохранилище, куда свозились налоги в виде зерна.)

- Отказано. Но раз ты настаиваешь, я объясню причину, вежливо отказывая. На матче накануне праздника команда Кванрокчхан останется в посеребренных доспехах, а Ёнпунчхан - в черных лакированных. Серебряные слишком сильно бликуют на солнце, мешая обзору противника, а черные слишком темные, из-за чего их носителей плохо видно и легко упустить из виду. Обе стороны несут определенные неудобства, разве это не справедливо?

- Ваше Величество, но генералы…

- Я запрещаю заменять доспехи на тканевую форму или оставлять только кожаную защиту. Будь то кожа или ткань - они не спасут от переломов при падении с лошади на твердую землю. Они совершенно не защищают от удара.

Ён О выпалил это так быстро, словно заготовил речь заранее.

- Но…

- Я тоже знаю. Если неудачно упасть с лошади и сломать шею, смерть наступит мгновенно. Но раз мы не можем предотвратить самую частую причину смерти, это не значит, что можно махнуть рукой на остальные травмы.

Кё Ён О сказал это, бросив взгляд на шею своего родственника Кё Ён Ина. Это прозвучало как предупреждение: твоя шея тоже может сломаться во время игры.

- Я хорошо понял волю Императрицы. И последнее: участники просят перенести игру с полудня на вторую половину дня.

- Отказано. Даже если повесить сотни фонарей по всему полю для кёкку, светло как днем не будет.

- Это же игра кануна праздника, и некоторые сомневаются, почему он проводится днем. Чтобы играть в полдень, всем нужно готовиться с рассвета и выезжать из дома. И главное, разве слуги, обслуживающие поле, не должны будут готовиться с ночи, если игра начнется в полдень?

Кё Ён Ин говорил, беспокоясь о состоянии участников в день игры. Он также надеялся, что императрица пожалеет слуг Гымрёнвона, которым нужно готовить поле, и облегчит им труд.

- Слуги императорского дворца начинают день с рассветом, командир Кё. Подготовка стадиона и так идет ежедневно с тех пор, как был запланирован праздник. Но раз участникам так сложно встать на рассвете, я отложу начало на один сиджин.

Пока пройдут все представления перед игрой и все рассядутся по местам, задержка на один сиджин всё равно произошла бы сама собой.

- Императрица…

- Не нравится? Если один сиджин - это всё равно что ничего, то можем оставить полдень.

- Будем считать, что вы перенесли на один сиджин. Я удаляюсь. Ах, Ваше Величество.

- Что ещё?

Ён О не скрывал, что Кё Ён Ин его утомляет.

- Вы ведь сядете на трибуне со стороны команды Кванрокчхан?

- Разве Его Величество не сядет со стороны Ёнпунчхан? Я слышал, у него есть связи с Ёнпунчхан еще с тех пор, как он командовал гвардией Хасаса.

- Но Императрица ведь из клана Кё. В столице поместье Кё находится в том же районе, что и Кванрокчхан.

Кё Ён Ин приплел кровное родство и географическое соседство, чтобы «привязать» Ён О к Кванрокчхан.

- Я спрошу у Его Величества.

- Тогда позвольте мне откланяться.

Кё Ён Ин почтительно поклонился и ушел. Вопреки тому, как фамильярно и нахально он вел себя с императрицей, сейчас он выглядел как достойный военачальник.

- …

Дон Ён слабо улыбнулась, слушая этот игривый, но теплый разговор родственников. Вслед за уходящим Кё Ён Ином Дон Ён тоже вышла из павильона. Поскольку императрица отослала всех, чтобы принять Кё Ён Ина, она собиралась позвать слуг обратно.

- Ваше Высочество Ынгак Би.

- Да, командир.

- Клан Кё всегда благодарен Вашему Высочеству за то, что вы заботитесь об Императрице. Поэтому, пожалуйста, приведите Императрицу на трибуну Кванрокчхан во время игры. Я рассчитываю только на вас.

Дон Ён ощутила теплоту Кё Ён Ина, бросившего на нее дружелюбный взгляд. Военачальники, участвующие в кёкку, включая Кё Ён Ина, тоже были посетителями Гымрёнвона.

Кё Ён Ин наверняка знал о незавидном положении Дон Ён, которую игнорировали знатные дамы столицы. Она была благодарна ему за чуткость и попытку утешить её в этой тяжелой ситуации.

- Я приложу все усилия. Счастливого пути.

Провожая Кё Ён Ина, Дон Ён выглянула наружу. Заметив её беспокойство, Кё Ён Ин, уже собравшийся покинуть внутренний двор, дружелюбно вмешался:

- Что-то случилось?

Кё Ён Ин тоже быстро огляделся по сторонам.

- Кажется, девица Чок Джу сегодня опаздывает. Хоть до императорского дворца и неблизко, если идти по тропинке, она уже должна была прийти. Наверное, скоро будет.

Услышав слова «девица Чок Джу», Кё Ён Ин скривился, словно съел лимон, но тут же разгладил лицо. Вид у него был такой, будто он услышал нечто несусветное. Дон Ён улыбнулась его непосредственности.

- Если та девица Чок Джу, о которой говорит Ваше Высочество, - это та самая Чок Джу, которую я знаю... То я посмотрю по дороге и отправлю её к вам. А теперь я откланиваюсь. Возвращайтесь в покои.

Кё Ён Ин направился в сторону тропинки, соединяющей Гымрёнвон и императорский дворец.

- …

Дон Ён, глядя вслед уходящему гостю, тихонько рассмеялась. Но затем снова забеспокоилась, почему Чок Джу всё нет, и огляделась.

- Зайдем внутрь, Ваше Высочество?

Поддавшись уговорам служанок Кым Ге и Чон Рю, Дон Ён отбросила тревогу и повернулась к дверям.

*

Кё Ён Ин был человеком слова. Направившись к тропинке, он почти сразу же столкнулся с проблемой.

«Если в императорском дворце никого нет - это проблема, но если люди собираются - это тоже проблема своего рода».

Так говорила императрица, когда посещала поместье Кё. Кё Ён Ин теперь понял смысл слов Ён О. Чок Джу, которая всё никак не могла дойти до павильона императрицы в Гымрёнвоне, стояла на коленях в конце тропинки.

- Прошу прощения, госпожа. Эта ничтожная не туда смотрела.

Склонив голову, Чок Джу умоляющим тоном просила прощения.

- Ты искренне извиняешься?

Перед Чок Джу стояла женщина в ярко-светло-желтой юбке. Одетая в изящную юбку и элегантную накидку, она смотрела на неё с нескрываемым высокомерием.

- Разумеется. Я была глупа и не заметила вас, госпожа.

- Видимо, мое присутствие настолько ничтожно, что не попадает в поле твоего зрения.

Чок Джу поспешно замотала головой, услышав это абсурдное обвинение. Судя по всему, кто-то знал, что Чок Джу направляется в павильон императрицы в Гымрёнвоне, подкараулил её и теперь намеренно устраивал сцену.

Кё Ён Ин узнал женщину, сидящую неподалеку на низком камне и отдыхающую - это была княгиня Пхунон. Вероятно, та, что придиралась к Чок Джу, была её младшей сестрой, пришедшей на собрание вместе с ней.

- Чок Джу-я!

Кё Ён Ин громко крикнул и быстрым шагом направился по тропинке. Женщина, притеснявшая Чок Джу, тут же отступила на шаг. Чок Джу тоже поднялась и отряхивала колени от земли и листьев.

- Чок Джу! А, нет, девица Чок Джу! Девица Чок...

Кё Ён Ин, который привык звать Чок Джу запросто, спохватился и исправился.

- ...Молодой господин из Ёнсана?

- Ага, это я, Чок Джу-я.

Чок Джу узнала Кё Ён Ина и поздоровалась. Слуги из Гоксана называли мужчин из клана Кё, рожденных в Ёнсане, «молодыми господами из Ёнсана». Кё Ён Ин в мгновение ока подскочил к Чок Джу и встал рядом.

- Вот ты где.

- А? Да. Молодой господин, вас тоже пригласили в Гымрёнвон? Какими судьбами вы здесь?

- Я участвую в этот раз как представитель Кванрокчхана. Императрица волновалась, что ты опаздываешь, и сказала, что ты пошла этой дорогой, вот я и пришел проверить. Чем ты тут занималась?

Кё Ён Ин отряхнул землю, прилипшую к ладоням Чок Джу, и сделал шаг назад. Затем он поклонился хорошо одетой особе королевской крови, которая медленно приближалась к ним.

- Приветствую княгиню Пхунон. Ваше Высочество, да пребудет с вами благоденствие.

- Не знала, что вы знакомы с этим человеком. Встаньте. Вы из клана Кё? - спросила княгиня Пхунон с нарочитым изяществом, переводя взгляд с Кё Ён Ина на Чок Джу и обратно.

- А, этот... молодой господин - потомок троюродного брата Императрицы. Её Величество и молодой господин в частной обстановке называют друг друга дядюшкой и племянником. Верно ведь?

Чок Джу, мысленно представив обширное генеалогическое древо клана Кё, представила его, сократив всё настолько, насколько возможно. Называя «молодым господином» Кё Ён Ина, который то и дело подшучивал над юным дядюшкой Ён О, она выглядела так, словно у неё кость в горле застряла - настолько это было непривычно.

- Да, верно. Теперь ты хорошо разбираешься. А... Прошу прощения, Ваше Высочество. Ваш покорный слуга - командир ведомства Хасаса в столице, Кё Ён Ин. Я прибыл в столицу недавно, поэтому впервые имею честь лично видеть княгиню Пхунон. Я видел, как вчера Ваше Высочество приветствовали Императрицу. Я и мои товарищи были в шлемах, поэтому вы не могли видеть наших лиц.

После этих непринужденных и учтивых словах Кё Ён Ина княгиня Пхунон немного смягчила своё брезгливое выражение лица. Квак Вонджин, младшая сестра принцессы, которая только что гоняла Чок Джу как крысу, уже сделала кроткое лицо, будто вовсе не умеет истерить.

Законный наследник ветви Кё из Ёнсана.

Командир ведомства Хасаса.

Дома Кё Ён Ин был веселым шутником, но снаружи выглядел достойным и статным офицером. Большинство военных из клана Кё получали в семье похожее отношение.

Услышав звание командир ведомства Хасаса, княгиня Пхунон ослабила бдительность. Чок Джу тоже удивилась тому, что Кё Ён Ин - третий человек в ведомстве, ведающем многочисленными столичными складами.

Молодой господин, вы настолько важная шишка? А ведь были просто здоровым дуралеем, который воровал вишню у младшего господина.

Кё Ён Ин не обратил внимания на взгляд Чок Джу, смотревшей на него как на «дурачка, выбившегося в люди». Он с добродушной улыбкой слегка поклонился княгине Пхунон.

- Если у вас нет иных распоряжений, ваш покорный слуга и девица Чок Джу удалятся. Чок Джу, Императрица волнуется, что ты задерживаешься.

- Ступайте с миром, вы оба.

Княгиня Пхунон улыбнулась с видом великодушной госпожи. Квак Вонджин коротко и резко пискнула: «Сестра!», но тут же осеклась.

- Мы уходим.

С неизменной дружелюбной улыбкой поклонился Кё Ён Ин. По его знаку Чок Джу тоже поспешно поклонилась.

- Эта ничтожная удаляется.

Вслед за Чок Джу развернулся и Кё Ён Ин. Княгиня Пхунон, сохраняя благостное выражение лица, бросила внимательный взгляд на удаляющуюся пару.

Людей из клана Кё, занимающих должности в императорском дворце и столице, было пруд пруди. Для княгини Пхунон командир ведомства Хасаса был весьма полезным должностным лицом. Вероятно, для императрицы Кё Ён Ин - лишь один из бесчисленных родственников.

Невольно вздохнув, княгиня заметила, что её сестра сверлит взглядом дорогу, по которой ушли те двое.

- Вонджин. Вонджин... Вонджин!

Жены принцев и великой знати, посещающие Гымрёнвон, строго-настрого наказывали незамужним девицам даже не смотреть на снующих туда-сюда офицеров.

Княгиня Пхунон ощутимо шлепнула по спине свою неразумную младшую сестру, которая застыла, очарованная офицером. Похоже, прежде чем учить уму-разуму дворцовых людей императрицы и указывать им их место, стоило сначала приструнить собственную сестру.

❖ ❖ ❖

В тени деревьев, откуда открывался вид на Лотосовый пруд в саду Гымрёнвон, было красиво и тихо. Садовые камни, высотой по колено, выстроились вдоль узкой тропинки, словно невысокая ограда.

Стоя в конце тропы и глядя на раскинувшийся перед ней простор Лотосового пруда, Джин Сухон медленно осела на землю.

- …

С её губ, с которых отхлынула кровь, оставив их мертвенно-бледными, сорвался мучительный выдох. Тонкая рука схватилась за стоящий рядом садовый камень, пытаясь удержать равновесие. Затем рука, державшаяся за камень, прижалась к груди.

Сердце колотилось так, словно готово было разорваться от напряжения.

От такой реакции слабого тела доброе лицо Джин Сухон странно исказилось. Её длинные, изящные глаза без двойного века, которые полностью исчезали, когда она улыбалась, тревожно задрожали.

«Ты ведь понимаешь, что ты можешь сделать для рода Джин?»

Роскошно одетая главная госпожа герцога Ёнгука была законной матерью Джин Сухон. Даже с накрашенными красной краской губами, эта исполненная достоинства мачеха была великодушной госпожой и матерью.

«Сухон-а, ты же знаешь. За тобой следом целая вереница сестер, которым тоже нужно выйти замуж. Разве не должна ты любым способом войти в княжескую семью, чтобы и твои младшие сестры, что пойдут под венец после тебя, попали в хорошие дома?»

Госпожа Джин из рода Чхасан, герцогиня Ёнгук, была великодушной женщиной, которая записывала всех побочных дочерей в семейный реестр как своих родных детей. Дочери получали статус законнорожденных, но вместе с этим росла и их ответственность.

Джин Сухон не знала, что делать под этим изящным давлением матери. Ей было лишь страшно, жутко, и она чувствовала бесконечную вину.

Было бы хорошо, если бы её красота была столь невероятной, что для неё заранее нашли бы хорошую партию. Но всё, чем она могла похвастаться, - это доброе выражение лица и умение притворяться хорошей.

«Я верю, что в этот раз в Гымрёнвоне ты справишься. Престиж рода Джин зависит от тебя».

Герцогиня Ёнгук вложила в тонкую руку Джин Сухон ожерелье с нефритовым флаконом и удалилась.

Когда-то герцогиня сказала так:

«Наложница принца Ки, кажется, её зовут Ынгак Би? Говорят, она ничтожного происхождения и позорит честь императорской семьи».

Герцогиня Ёнгук никогда прямо не указывала Джин Сухон, что делать, и не давала советов. Джин Сухон, чья воля к жизни была сильна, сама лишь догадывалась, что содержимое нефритового флакона очень опасно. Естественно, она поняла и то, что должна сделать.

С затаенным в сердце злым умыслом она изо всех сил старалась в Гымрёнвоне, но каждое утро, когда всходило солнце, ей хотелось лишь одного - сбежать обратно в свою комнату. Но она знала.

Знала, что с ней будет, если она вернется отсюда без какого-либо результата. Она станет тринадцатой или четырнадцатой наложницей какого-нибудь богатого дальнего родственника императорской семьи, старика, который годится ей в деды.

- ...Не могу, я не могу... не могу...

Джин Сухон, ужасаясь своему положению, бормотала вслух то, что было у неё на душе. Она была разочарована своим слабым видом. Это было так жалко, что вызвало у неё горькую усмешку.

Едва стряхнув тревогу, Джин Сухон поднялась. В голове по-прежнему царил хаос. Обернувшись, она вздрогнула, увидев длинную тень человека, лежащую на лесной тропе.

Казалось, этот человек видел всё: и её жалкий вид, и то, как она, охваченная странным страхом, бормотала слова отрицания.

- Не вздумай совершить глупость.

Мужчина, подошедший к Джин Сухон, произнес это спокойным, сдержанным голосом.

Очевидно, он тоже прекрасно понимал её положение. Лицо Джин Сухон, застывшее от растерянности, тут же скривилось в плаче.

Встретив человека, который её понимает, она словно почувствовала облегчение.

Нет.

Он не мог её понять. Он не жил, нося лживую маску, как она. Он был честен и мог стоять перед людьми благодаря своим способностям. Он был совсем другим, не таким, как она.

Я должна справиться.

Джин Сухон, утешаемая рукой, что гладила её по спине, вновь собралась с духом.

❖ ❖ ❖

Квак Вонджин, младшая сестра княгини Пхунон, была настоящим кошмаром сада Гымрёнвон.

Дзынь!

Квак Вонджин со всей силы швырнула чайную чашку, которую держала в руках.

- Ай, горячо!

Женщины, собравшиеся в Гымрёнвоне, часто устраивали небольшие встречи. Квак Вонджин не позволяла себе лишнего и вела себя смирно, если присутствовала императрица или княгиня Сонджу со своей свитой.

Однако, встречаясь в узком кругу с дамами или барышнями, с которыми была дружна, она обязательно устраивала скандалы.

Императрица была не из тех, кто лично вызывает и отчитывает гостей, устроивших беспорядок. И не из тех, кто заранее внушает страх или подавляет своим величием, чтобы не позволить высокомерным детям высшей знати вести себя вызывающе.

Поэтому улаживать выходки Квак Вонджин спешили дворцовые служанки, расставленные по всему Гымрёнвону.

- Вонджин.

- Молодая госпожа Квак.

Спутницы Квак Вонджин окликнули её, словно пытаясь удержать от дурного поступка. Но служанки Гымрёнвона уже знали: это лишь лицемерный щебет, призванный выгородить злобную барышню.

Звяк.

Квак Вонджин недовольно посмотрела на служанку, которая попыталась убрать осколки чашки.

- Эй, ты.

- Звали, молодая госпожа?

Квак Вонджин фыркнула на вежливый ответ служанки.

- Кто разрешил тебе лезть без спросу?

- Я вмешалась, так как разбилась чашка, и я боялась, что барышни могут пораниться. Прошу прощения. Мне оставить всё как есть?

Капризы и необоснованные требования высокопоставленных особ были для служанок обычным делом. Но такая нелепая и абсурдная особа, как Квак Вонджин, встречалась им впервые с тех пор, как нынешняя императрица взяла под контроль внутренний двор.

Служанка знала, что просто извиниться, склонить голову и послушно уйти - нельзя.

Вчера вечером другая служанка, столкнувшись с похожей выходкой, оставила всё как есть, поскольку компания госпожи Квак не давала никаких указаний. В итоге её заставили стоять на коленях у ворот павильона, обвинив в том, что она не выполняет свою работу, и устроили скандал, выставив ленивой служанкой на всеобщее посмешище.

- Оставить как есть? Ты хочешь, чтобы мы поранились об осколки? Ах ты дрянь этакая!

Придирки Квак Вонджин были лишены всякой логики. Поэтому угодить ей было ещё труднее.

- …

Служанка поняла, что не может справиться с Квак Вонджин, которая меняла свои слова и требования без всякой логики, лишь бы помучить её.

- Почему молчишь?! Ты меня игнорируешь?! Как тебя зовут...?!

Голос Квак Вонджин, считавшей, что загнала служанку в угол, становился всё громче.

Именно в этот момент открылись лунные ворота сада.

- Что здесь происходит?

Через невысокий порог ворот переступили легкие, уверенные шаги. Барышни, принцессы и жены великой знати, собравшиеся в Гымрёнвоне, были все одинаковы. Они лишь весело перешептывались, наблюдая за унижением служанки или возникшей проблемой.

Развлечение. Для знати отчитываемая служанка была не более чем потехой.

Сидевшие барышни поспешно вскочили с мест. Квак Вонджин, только что повышавшая голос, тоже выглядела слегка растерянной, увидев вошедшего.

Служанка, склонившая голову, на миг подумала, не императрица ли это пожаловала. Если так, то это была бы и радость, и беда одновременно. Служанки старались лишний раз не доставлять хлопот императрице, которая руководила собраниями столичных дам.

В конце концов, гости Гымрёнвона скоро уедут. В нынешнем дворце не было слуг, которые бежали бы к хозяйке ябедничать о мелких проблемах, ставя её в неловкое положение.

- Приветствуем Ынгак Би. Ваше Высочество, да ниспошлёт вам Небо великое счастье.

- Приветствуем Ынгак Би. Ваше Высочество, да ниспошлёт вам Небо великое счастье.

Барышни, застигнутые врасплох внезапным появлением Дон Ён, вежливо поклонились. Рядом с ними не было их матерей - жен князей или главных дам, которые могли бы послужить щитом, поэтому, несмотря на разницу в происхождении, им пришлось склонить головы.

Сидела бы рядом с Императрицей, зачем сюда приперлась?

На лицах кланяющихся девиц откровенно читалось недовольство.

Квак Вонджин ограничилась лишь небрежным кивком.

- Это не то дело, в которое стоит вмешиваться Ынгак Би. Служанка совершила грубую ошибку, и я её воспитывала.

Дон Ён с легкой улыбкой посмотрела на дочь знатного рода, что так кичилась перед ней своим положением.

- Молодая госпожа Квак. Обидно слышать, что мне не стоит вмешиваться. Разве вы трое, барышни, не знаете? Я ведь бывшая личная придворная дама Её Величества Императрицы. Обучение служанок, работающих в Гымрёнвоне, было моей обязанностью. Раз она совершила ошибку, достойную вашего порицания, не моя ли в том вина? Стоять на коленях рядом с разбитыми черепками... какой беспорядок. Вставай, Сон-Сон.

Чан Сон была и рада появлению Ынгак Би, и встревожена. Слуги тоже слышали и видели, как Дон Ён, ставшую наложницей принца Ки, унижают жены князей и знатные дамы.

- Ваше Высочество, я в порядке.

- Слышали? К счастью, служанка осознает свою вину. Не то что некоторые. В отличие от Ынгак Би, которая теряет рассудок от жалости, вспоминая времена, когда сама была в таком же положении, эта служанка, видимо, сохраняет холодную голову, зная, что ей здесь жить дальше.

Квак Вонджин ехидно улыбнулась, откровенно насмехаясь над Дон Ён. Она знала, что Ынгак Би могла бы отчитать её за грубость, но не посмеет этого сделать, помня о её родстве с княгиней Пхунон.

- ...

Дон Ён пристально смотрела на Квак Вонджин, чья наглость переходила все границы.

- У вас есть что еще сказать, Ынгак Би?

Тон её вопроса подразумевал: «Если нет, то проваливай».

- Что ты сейчас сказала?

В этот момент в лунные ворота ворвался низкий голос. Принц Ки вошел в помещение, окинув свирепым взглядом высокомерную Квак Вонджин.

- П-принц Ки, Ваше Высочество!..

- Приветствуем принца Ки. Ваше Высочество, да ниспошлёт вам Небо великое счастье.

Барышни, молчаливо поддерживавшие Квак Вонджин в её дерзких нападках на Ынгак Би, в испуге поклонились.

Член императорской семьи.

Как бы ни кичились жены князей и главные дамы, с настоящей императорской кровью им было не сравниться.

Хоть он и был гостем в Гымрёнвоне, принц Ки почти не появлялся здесь днем. Император возложил на него множество обязанностей, и он был вечно занят.

Особенно много хлопот доставляла подготовка к игре в кёкку, которая должна была состояться накануне праздника в Гымрёнвоне, поэтому даже приезжая сюда, он сразу уходил на поле для игры. С рассвета до вечера он занимался делами на поле, и лишь поздно ночью ненадолго заходил повидать Ынгак Би ради приличия.

- Приветствую принца Ки. Ваше Высочество, да ниспошлёт вам Небо великое счастье.

Квак Вонджин, которая всё это время вела себя вызывающе, при появлении принца Ки склонила голову в поклоне. Однако от досады она искусала себе все губы.

- Молодая госпожа Квак, давно не виделись.

Больше всех внезапному появлению принца Ки удивилась и смутилась Дон Ён. Она привыкла к тому, что члены императорской семьи и высшая знать открыто игнорируют её и насмехаются над ней.

Принц Ки не вмешивался в каждое дело Дон Ён. Но он был типичным представителем императорской семьи: если уж приходилось кого-то раздавить, он делал это безжалостно.

Не надо. Пожалуйста, не надо.

Дон Ён отчаянно подавала ему знаки глазами: мол, достаточно, давай уйдем.

- Ваше Высочество...

Мужчина сегодня должен был находиться на поле для кёкку, заваленным делами, и нести ответственность за подготовку. Интересно, когда он успел сбежать оттуда?

Совершенно точно, разрешения императора он не получал. Не время было с таким трудом сбегать с работы, чтобы препираться с ребенком.

- Квак Вонджин.

- Да, Ваше Высочество.

Принц Ки был дружен с князем Пхуноном, родственником императорской семьи. Он был знаком и с Квак Вонджин, которая приходилась младшей сестрой княгине Пхунон. На самом деле, они знали друг друга гораздо дольше.

Ещё до замужества, когда будущая княгиня Пхунон была безответно влюблена в принца Ки (тогда носившего титул князя Чондо), Квак Вонджин часто проводила время в его компании.

Жестом руки принц Ки велел барышням, стоявшим у круглого стола, отойти. Сделав шаг к Квак Вонджин, он понизил голос и прошептал:

- Тебе в доме князя Пхунона приказали грубить Ынгак Би?

- Н-нет! Я...

- Должно быть, ты просто сама по себе такая. Ведь князь Пхунон, княгиня Пхунон и весь род Квак прекрасно знают, что такое иерархия. М?

Голос принца становился всё тише и опаснее.

- ...П-прошу прощения.

Манера члена императорской семьи давить, приплетая к делу семью провинившегося, была подлой и подавляющей.

- Я жду не невнятного бормотания. Раньше ты такой не была. Как же ты стала такой бестолковой, Вонджин-а?

Эти слова были настолько жестокими, что стало неловко и тем, кто слушал, и тем, кто наблюдал.

- Я... я...

Квак Вонджин вскинула полный гнева взгляд, но, почувствовав на себе тяжелый, суровый взор принца Ки, тут же опустила глаза и кротко посмотрела на Дон Ён.

Дон Ён оказалась в крайне затруднительном положении. Если она сейчас вмешается, упрекнет принца и остановит его, то опозорит человека, который пришел ей на помощь. Но если примет извинения Квак Вонджин, то окажется в полной изоляции в обществе великой знати и жен князей.

Дон Ён вдруг захотелось увидеть императрицу, искусную в таких делах. Императрица не стала бы так жестоко отчитывать другого человека. Она сделала бы это изящно, но так, чтобы заставить оппонента раскаяться.

Члены императорской семьи не терпели, когда их достоинство задевали.

- Я... по скудоумию... проявила неуважение к Ынгак Би. Прошу, примите мои извинения.

Квак Вонджин, роняя слезы, принесла свои извинения Дон Ён. Если Дон Ён сейчас замешкается, принц Ки может заставить девушку встать на колени.

- Молодая госпожа Квак, спасибо за извинения. Они слишком велики для вашей ошибки, и мне от этого неловко, так что, прошу вас, успокойтесь.

Дон Ён протянула руку, как это делают женщины в знак дружеского расположения. Она знала, что Квак Вонджин это противно, но чувствовала: если не сделать этого, принца Ки не остановить.

Изображая фальшивое примирение с Квак Вонджин, Дон Ён глазами умоляла принца уйти.

- Видимо, произошло недоразумение. Пойдемте, Би?

Принц Ки, только что говоривший с Квак Вонджин ледяным тоном, теперь смотрел на Дон Ён с улыбкой и ворковал с ней. Квак Вонджин наблюдала за этой сценой, испепеляя их взглядом.

Дон Ён уже собиралась поспешно увести принца из комнаты.

- Молодая госпожа Квак, помоги подняться Чан Сон, которая убирала за тобой беспорядок, и извинись перед ней.

- Да... Ваше Высочество.

Квак Вонджин склонила голову, с трудом подавляя свою злобную натуру.

- Вонджин-а, тебе бы быть добрее. В детстве ты такой не была. Почему ты так испортилась? Изводить Ынгак Би только потому, что я отверг чувства твоей сестры - не слишком ли это мелочно? А, нет, погоди. Дело не во мне, а в том, что Нын Са Хён отверг твои чувства?

- …

- Тебе стоит быть добрее к дворцовым людям, хотя бы притворно, чтобы найти достойную партию в столице. Ты ведь умная девочка, а ведешь себя так глупо. Господин Нын, говорят, не собирается брать ни наложниц, ни младших жен. Сдайся уже. Я говорю это ради твоего же блага.

Принц Ки, который, казалось, послушно шел за Дон Ён, вплотную приблизился к Квак Вонджин и учтивым тоном вылил на неё поток язвительных слов. К счастью, он говорил очень тихо, так что слышали его только сама Квак Вонджин и стоявшая рядом Дон Ён.

Искривив губы в усмешке, принц Ки взял Дон Ён за руку и направился к выходу.

- Чан Сон, иди за мной. И вы все тоже следуйте за мной.

Проходя через лунные ворота, он позвал за собой затаивших дыхание служанок.

- …

Услышав ядовитые слова принца Ки, Квак Вонджин сначала побледнела, затем залилась пунцовой краской, а теперь застыла с мертвенно-бледным лицом. Дон Ён без труда могла догадаться, на кого обрушится гнев её и княгини Пхунон.

Впредь ей придется ступать с огромной осторожностью.

Принц Ки водил Дон Ён за руку так, чтобы это видели все в Гымрёнвоне. Глядя на то, как он смеется, стоя на ветру у пруда с лотосами, люди в один голос твердили, что принц души не чает в своей единственной супруге.

Ветер, гулявший над роскошным прудом Гымрёнвона, был свежим и умиротворяющим. Дон Ён решила не думать о грядущих бедах и наслаждалась моментом, пока это было возможно.

Побег принца Ки длился недолго. Джин Хван, чиновник из Министерства чинов, который и раньше приходил к нему с поручениями, нашел принца, когда тот весело проводил время в саду.

- Ваше Высочество, Его Величество желает проверить учетные книги.

От слов чиновника лицо принца Ки, державшего Дон Ён за руку, помрачнело.

- Цифры сходятся?

В этот раз императрица нашла удивительный способ подчинить себе членов императорской семьи и столичную знать.

Места на игру в кёкку, которая проводилась в Гымрёнвоне, продавались приглашенным гостям за умеренную плату.

Императрица могла бы продать все места сама и получить огромную прибыль. Или сделать вход только по приглашениям, заставив всех склонить головы перед ней.

Но она продавала целые ряды гостям Гымрёнвона по щедрой цене. Перепродать места или позвать друзей - это оставалось на усмотрение покупателя.

Благодаря этому гости Гымрёнвона воспряли духом.

Императрица выделила больше всего рядов императору. А император поручил принцу Ки найти тех, кто купит эти места по самой высокой цене. Часть мест осталась исключительно для почетных гостей по приглашениям.

Обеспечение безопасности во время игры в кёкку в Гымрёнвоне тоже лежало на плечах принца Ки. Кроме того, составление списков мест, порученных к продаже императором, и подсчет вырученных средств были задачей принца и Министерства чинов.

- Ступайте, - мягко сказала Дон Ён помрачневшему принцу. - Завтра всё это закончится.

Принц Ки, словно обычный чиновник, ненавидящий работу, держал свою супругу за руку и жаловался. Дон Ён погладила его руку, видя, как он медлит, не желая уходить.

- Так и будет.

Принц Ки, смотревший ей в глаза, опустил взгляд и скользнул им по талии Дон Ён.

- Я пойду.

- Да. Со мной всё будет хорошо, не волнуйтесь.

Принц Ки с нескрываемым сожалением посмотрел на Дон Ён и медленно выпустил её руку. Его ладонь слегка коснулась её талии, и губы изогнулись в улыбке.

Чиновник из Министерства чинов, пришедший по делам, внимательно наблюдал за тем, как они машут друг другу руками. Видеть принца Ки таким непривычно нежным и печальным было странно.

- …

Джин Хван кивком ответил Дон Ён, которая слегка поклонилась ему взглядом.

- Как жаль.

Развернувшись, принц Ки быстрым шагом направился в сторону поля для игры в кёкку. Забыв о достоинстве члена императорской семьи, он с тоской во взгляде помахал рукой Дон Ён, которая всё еще смотрела в их сторону.

- Ваши отношения с каждым днём кажутся всё лучше, - заметил приближенный.

Принц Ки мягко улыбнулся в ответ. Он хотел было что-то сказать, но в итоге лишь кивнул.

- Пожалуй, так и есть.

Джин Хван вспомнил тот момент, когда принц Ки, находясь во владениях императора и императрицы, дерзко приобнял свою супругу за талию, демонстрируя близость. Это могло быть просто проявлением чувств влюбленного мужчины, потерявшего голову.

Но кое-что не давало ему покоя. И смелый жест принца, и смущенная реакция Ынгак Би казались странными. В принце Ки, этом сдержанном члене императорской семьи, который обычно соблюдал этикет едва ли не строже самого императора, произошли огромные перемены.

- …

Во взгляде чиновника, шедшего следом за принцем, мелькнула догадка. Принц Ки, почувствовав, что ему сверлят спину взглядом, обернулся.

- Джин Хван. Ты хочешь что-то сказать?

- Ваше Высочество, неужели... в вашем доме ожидается радостное событие?

Услышав вежливый вопрос проницательного помощника, принц Ки на мгновение замер, а затем, широко улыбнувшись, отвернулся.

На Гымрёнвон медленно опускались сумерки. День прошел спокойно. Игра в кёкку накануне праздника была уже не за горами. Дни до банкета в честь дня рождения наследного принца обещали быть насыщенными.

❖ ❖ ❖

Канун дня рождения наследного принца. Игра в кёкку в Гымрёнвоне между командами Кванрокчхан и Ёнпунчхан завершилась с большим размахом.

Дон Ён рано вернулась в свою резиденцию - павильон Тонбэкчжон.

- Мы подготовили светло-голубое платье для ужина в саду Увон.

- Вы, должно быть, устали, ведь павильон Тонбэкчжон далеко от поля для игры.

- Но хорошо, что отсюда близко до сада Увон.

Дон Ён, вернувшаяся, чтобы переодеться к вечеру, молчала. Вдруг её изящное тело, окруженное щебечущими служанками, сильно пошатнулось.

- Ваше Высочество!

Служанки, стоявшие вокруг, протянули к ней руки, но Дон Ён медленно осела на пол.

- П-почему...

Прошептала Дон Ён, падая, но смысл её слов остался неясен.

- Ваше Высочество!

Едва войдя в павильон Тонбэкчжон, который императрица выделила специально для неё, Дон Ён потеряла сознание. Её губы посинели, и в себя она больше не пришла.

Это были признаки отравления.

❖ ❖ ❖

Ён О попытался стряхнуть большую руку, которая теребила его ладонь.

- Отпустите же.

- Не хочу.

- Вы смущаете людей.

Когда император держал императрицу за руку, окружающие не знали, куда деть глаза, и то и дело смотрели в пустоту или неловко откашливались.

У Сон Джэ прекрасно это понимал, но притворялся, что не замечает, и поступал так, как ему вздумается. Поскольку он был императором, никто не смел его упрекнуть.

- Ваше Величество.

Пан Вон Са сделал вид, что не видит их сплетенных рук, и неловко хохотнул. Кё Ён Ин, наездник из команды Кванрокчхан, только что закончивший игру, переводил взгляд с руки своего юного дядюшки, которую сжимал император, на холодное, прекрасное лицо самого дядюшки.

- Кхм.

Кто-то из министров недовольно прочистил горло. В обычное время Ён О приготовился бы к нападкам главного министра, ищущего повод упрекнуть императрицу, но сейчас он обернулся на голос своей служанки.

К нему, едва сдерживая рыдания, бежала Соха с раскрасневшимся лицом.

- Оставьте нас.

При редком строгом приказе императрицы собравшиеся вокруг министры попятились.

- Соха.

Ён О сделал широкий шаг навстречу подбегающей девушке.

- Ваше Величество, помогите... Вы должны помочь...

Соха перевела дух, осознав, что императрица подошла к ней вплотную. Она зашептала так тихо, чтобы слышали только император и императрица.

- Ынгак Би потеряла сознание. У неё сильный жар, губы посинели, она не приходит в себя. Мы вызвали лекаря Чана, как вы и велели на такой случай, но... Ваше Величество, что же делать...

Рассказывая, Соха плакала. Дворцовым служанкам не подобало показывать эмоции, за это могли наказать, но слёзы не останавливались. Ён О непрерывно похлопывал рыдающую Соху по плечу.

Утешая её, он искал взглядом своих людей.

- Инсу, оцепить внутренний двор Гымрёнвона.

- Слушаюсь, Ваше Величество.

- Сок Ви. Отправляйся во внешний павильон дворца, найди Чо Сом Рын, исполняющую обязанности главной посланницы Намчхона. Немедленно приведи её в павильон Тонбэкчжон в Гымрёнвоне.

Едва евнухи двинулись исполнять приказ императрицы, слуги Гымрёнвона быстро разошлись по своим местам.

- …

Ён О, который уже потянулся было к императору с просьбой, замер.

- Императрица?

Дон Ён, которую он видел на поле для игры в кёкку, выглядела как обычно.

Здесь, наблюдая за игрой, Дон Ён ничего не ела. Князьям и их супругам, приглашенным в особую ложу, подавали лишь легкий чай, а почетные гости иногда делились друг с другом сладостями. Всё, что готовила императорская семья, проверяли дегустаторы. Угощениями, которыми обменивались другие гости, Дон Ён не пользовалась.

Значит, вероятность того, что её отравили до прихода на игру, скорее всего, прямо перед этим, была высока.

В Гымрёнвоне всю еду для Ынгак Би проверяли серебряной иглой и дегустировали. Дон Ён знала о своем шатком положении и не вела себя опрометчиво. Она не была настолько неосторожной, чтобы есть что попало из рук чужих людей.

Где же была брешь?

Сон Джэ легонько тронул погруженного в мысли Ён О.

- Евнух Бом, всех гостей, приглашенных в Гымрёнвон и остановившихся на ночь во внешнем павильоне дворца, арестовать и запереть во внутреннем дворе сада Увон. Всех до единого.

- Слушаюсь и повинуюсь.

По приказу императрицы евнухи из павильона Коннёнджон разом направились к гостям.

- Дядюшка?

- Не волнуйся. Если вины нет, их отпустят.

В списке на арест были и участники игры в кёкку. Кё Ён Ин фамильярно обратился к императрице, отдающему суровые приказы. Ён О с добродетельным лицом утешил растерянного племянника.

- Дядюшка!

Евнухи императрицы, ссылаясь на «приказ Её Величества», начали хватать гостей-мужчин в Гымрёнвоне. В их безжалостные, цепкие руки попали даже военные офицеры Хасаса, которых уводили прочь, невзирая на сопротивление.

- …

Ён О с безучастным и светлым лицом наблюдал за тем, как уводят его гостей.

- …Ён О-я? - тихо позвал Сон Джэ.

Дон Ён отравили либо перед самым выходом на поле для игры, либо уже там. Но даже на поле принц Ки и Ынгак Би всё время находились в окружении гостей Гымрёнвона.

Значит, отравитель был где-то рядом.

- Ваше Величество.

Ён О, только что отдававший приказы со спокойным лицом, поднял на императора дрожащий взгляд.

- Ён О-я, ты как? Так сильно переживаешь за Дон Ён?

- Мне нужно к Дон Ён. Вместе…

- Конечно, идём.

Ён О, только что отдававший один жестокий приказ за другим, теперь смотрел на императора снизу вверх, и по его щекам непрерывно катились слёзы. Глядя на это, министры, собиравшиеся было возмутиться произволом императрицы, прикусили языки.

- Идём скорее. Тише, не плачь. С Дон Ён всё будет хорошо.

- Мгм, угу. Евнух Ван. Я поручаю главному евнуху разобраться с гостями на поле. Дон Ён плохо. Евнух Ван, вы тоже скорее приходите.

Император и главный евнух, стоя по обе стороны от плачущего Ён О, растерялись и всем своим видом показывали, что готовы исполнить любую его прихоть.

- Этот старый слуга со всем здесь разберётся. Ваше Величество, спешите к Ынгак Би. Я также присмотрю за наследным принцем и близнецами. И улажу вопрос с ужином в саду Увон.

Ён О лишь кивал в ответ на быстрые решения евнуха Вана. Он выглядел глупо, но сейчас важнее всего было увидеть Дон Ён.

- Иди. И это… принца Ки, приведи Его Высочество принца Ки. Идём, Соха. Идём.

Ён О, который, если не считать слёз, казался совершенно хладнокровным, увлек за собой императора и поспешил прочь из Гымрёнвона.

Министры лишь смотрели на это широко открытыми глазами, не смея даже пикнуть. Видя, как Пан Вон Са, чей родственник был схвачен евнухами, не сказал ни слова императрице - тоже своему родственнику - и отступил, словно стараясь стать невидимым, остальные тоже решили поостеречься и не лезть на рожон.

«Дон Ён плохо».

Эти слова, сказанные плачущей императрицей, значили многое. Любимая супруга принца Ки, человека, стоящего на вершине власти в столице, слегла. Место, на которое великая знать мечтала пристроить своих дочерей, могло освободиться, и это было им на руку, но радоваться этому было как-то жутко.

Решительные меры и реакция, которые императрица продемонстрировала до того, как разрыдалась из-за болезни близкого человека, казались пугающе странными.

Обычно говорили, что императрица милосердна. Бросать людей в темницы, подвешивать вверх ногами и пытать было уделом императора. Однако в момент истины императрица проявляла характер не менее жестокий, чем у супруга.

Невозможно было предугадать, что сделает императрица, убежавшая в слезах вглубь Гымрёнвона.

Ведь Гымрёнвон был полностью её территорией.

- Господа, прошу вас покинуть Гымрёнвон, - с добродушной улыбкой подошел главный евнух императора, исполняющий волю императрицы.

- Д-да, конечно.

- Идёмте.

Все хотели задать один вопрос.

С теми, кого сейчас заперли в Гымрёнвоне, ведь ничего не случится? Разве Императрица не великодушна?

- Императрица забрала Ён Ина. Созовите столичный клан Кё. Нужно просить помощи у главы клана Кё.

Министры уже собирались обменяться успокаивающими фразами, но, выходя за ворота Гымрёнвона, невольно подслушали слова Пан Вон Са, обращенные к человеку из его клана, и замерли.

❖ ❖ ❖

Ён О, меряя шагами коридор павильона Тонбэкчжон, беззвучно, но безостановочно плакал. Живя в императорском дворце, он ни разу не терял бдительности.

Даже отправив Дон Ён в резиденцию принца Ки, он был осторожен и остерегался всего на свете.

- Ён О-я.

Большая рука остановила мечущегося Ён О.

- Вчера Дон Ён сказала, что у неё случился инцидент с младшей сестрой княгини Пхунон. Из-за того, что принц Ки вмешался и высмеял молодую госпожу Квак, Дон Ён сказала, что теперь её будут изводить самыми изощренными способами. А я тогда только посмеялся и спросил, почему она наслаждалась таким зрелищем одна и не позвала меня, и какие именно слова задели молодую госпожу Квак сильнее всего.

- Я слышал, принц Ки хорошо со всем разобрался.

- Нужно было уничтожить княжеский дом Пхунон ещё тогда, когда они начали вести себя высокомерно.

Кё Ён О был милосердной императрицей.

- …

Среди всех императриц, которых знал У Сон Джэ, он был самым великодушным и спокойным. Законный сын клана Кё вырос в достатке и умел дарить доброту. Сон Джэ завидовал этой врожденной широте души Кё Ён О.

Искренняя натура Кё Ён О проявлялась в том, как он лил слёзы, когда его близкий человек пострадал и упал без чувств. Но также его истинная натура проявлялась и в желании истребить всех, кто причинил хоть малейшую боль его людям.

Сон Джэ не мог сейчас напоминать Кё Ён О о первом правиле императорской семьи - «быть великодушным». На прекрасном лице его супруга отражались слишком человеческие эмоции.

Человеку, который так сильно переживает из-за своей доброты и привязанности, говорить о снисхождении было бы излишним нравоучением.

- Послушай, Ён О-я.

Сон Джэ сначала позвал Ён О. В этот момент дверь открылась, и вошла Чо Сом Рын.

- Глава Чо! Как Дон Ён?

- Как вы и подозревали, это отравление. Похоже, что сразу после воздействия яда никто ничего не понял, поэтому первые меры не были приняты. Я пока не смогла точно определить название яда, но по симптомам это, скорее всего, что-то из группы синих ядов. Хоть и с опозданием, но мы уже вводим противоядие. Однако...

По одному только выражению лица Чо Сом Рын Ён О понял, что Дон Ён до сих пор не пришла в себя.

Бах!

В этот момент в павильон кто-то ворвался.

- Дон Ён!

Вбежал принц Ки, его лоб был мокрым от пота. Увидев плачущего Ён О, он побелел как полотно.

- Ваше Величество, где Дон Ён?

- Кто-то отравил Дон Ён. Она потеряла сознание...

Ён О, продолжая плакать, спокойно объяснил ситуацию.

- Яд... Нет! Би сейчас беременна.

Белое лицо принца Ки теперь словно почернело. От его внезапных слов и плачущий Ён О, и стоящий рядом Сон Джэ опешили.

- Значит, Ынгак Би действительно в положении. Поскольку для нейтрализации яда мы используем сильные средства, прошу прощения, но я не могу гарантировать безопасность ребенка.

Чо Сом Рын добавила к плохой новости еще одну. Лицо главной посланницы тоже было мрачным.

Дон Ён уже нельзя было назвать юной. Это был опасный возраст даже для обычных родов. А если добавить к этому воздействие яда во время беременности, шансы ребенка на выживание были ничтожны.

- В таком случае, если придется выбирать между лечением и ребенком...

Едва Чо Сом Рын с трудом произнес эти слова, как трое мужчин одновременно ответили:

- Лечение.

- Приложи все усилия для нейтрализации яда.

- Сделай упор на лечение, но постарайся сохранить и ребенка.

В отличие от императора и принца Ки, чьи приказы были краткими, у императрицы было много пожеланий. Чо Сом Рын не стала произносить жестокие слова о том, что нужно выбрать только что-то одно.

Чо Сом Рын знала, сколько всего Дон Ён сделала для Ён О, когда его жизнь висела на волоске. В отличие от членов императорской семьи, способных на хладнокровие, Ён О не мог не думать о чувствах Дон Ён.

- Эта служанка вернется к Ынгак Би.

Главная посланница скрылась в комнате, а принц Ки начал мерить шагами пространство у двери. Если бы не император, он бы, судя по лицу, ворвался внутрь немедленно.

Сон Джэ то и дело вытирал слёзы с щек Ён О. Утешая его, он с недоумением посмотрел на принца Ки, который в тревоге дежурил у двери.

- Почему Дон Ён забеременела?

От нелепого вопроса императора принц Ки вынырнул из своих переживаний. Ён О всё так же плакал.

- Ынгак Би - моя наложница. Она носит моего ребенка.

Принц Ки сухо констатировал очевидный факт.

- Дон Ён...

Сон Джэ пристально посмотрел на лицо принца Ки, который уж точно не был во вкусе Дон Ён. А затем перевел взгляд на Ён О, который горько плакал своим прекрасным лицом, которое Дон Ён так обожала.

Ён О, принимавший заботу мужа, подавил рыдания и перевел дыхание.

- Нужно найти яд, которым отравили Дон Ён.

- Как мы узнаем, кто это сделал? Сейчас нужно положиться на лекарей Намчхона. Найти преступника будет непросто.

Ён О убрал руку Сон Джэ, который гладил его по лицу.

- Кым Ге, где Чан Сон?

- Ожидает снаружи.

Ён О с беспокойством посмотрел на дверь комнаты, где лежала Дон Ён, затем развернулся и вышел из павильона. Стоявшая во дворе Чан Сон склонила голову в поклоне.

- Что с павильонами во внутреннем дворе Гымрёнвона?

- Все закрыты, гости заперты в своих комнатах.

- Прикажи надзирательницам обыскать каждый павильон.

Дон Ён лечили. Император и принц Ки, которым ничего не оставалось, кроме как ждать улучшений, последовали за императрицей во двор.

- Слушаюсь.

Получив приказ Ён О, Чан Сон низко поклонилась и развернулась. По её сигналу надзирательницы, расставленные по всему Гымрёнвону, выбежали исполнять приказ.

- …

Сон Джэ знал, что императрица расставила надзирательниц под видом служанок Гымрёнвона.

Но это было еще не всё. Кё Ён О приставил к каждому гостю в каждом павильоне персональную надзирательницу.

Гости, за которыми следили с того самого момента, как они переступили порог Гымрёнвона, теперь подвергнутся полному досмотру. Учитывая, что надзирательницы наблюдали за ними несколько дней, оставалось лишь проверить то, что ускользнуло от внимания, так что расследование должно было пройти быстро.

- Принц Ки, охраняйте Дон Ён здесь.

- Да.

- Ваше Величество, если с Дон Ён будут изменения, сообщите мне. Кым Ге, когда Чан Сон закончит расследование, приходите ко мне вместе. Я иду в сад Увон.

Евнухи Ён О последовали за своим господином. Во внутреннем дворе сада Увон под стражей находились другие гости Гымрёнвона.

- Что он собирается делать?

Сон Джэ с тревогой смотрел вслед Кё Ён О, который взял себя в руки. Ему казалось, что быстрее было бы самому подвесить этих негодяев в темнице вверх ногами. Ему даже почудилось, как Ён О упрекает его за столь жестокий метод.

Однако, судя по уверенной походке удаляющегося супруга, Кё Ён О тоже не собирался проводить мирное и заурядное дознание.

Ён О шёл в сад Увон с мрачным лицом. К нему, погруженному в мысли, приблизился Нэ Ин Су, ставший самым высокопоставленным евнухом в гареме.

- Чан Сон говорит, что даже после повторной проверки в еде, которую Ынгак Би принимала в компании дам Гымрёнвона, не было найдено никаких проблем. Также она утверждает, что за время пребывания в Гымрёнвоне супруга принца не ела ничего, кроме приготовленного императорской кухней.

- Яд не обязательно должен быть в пище, чтобы отравить.

Ён О не питал особой любви ко всем гостьям Гымрёнвона, но считал маловероятным, что они отравили Дон Ён. К тому же он расставил преданных Дон Ён служанок повсюду и приказал обязательно пробовать всю еду.

Симптомы отравления Дон Ён напоминали действие известного синего яда. Значит, высока вероятность, что яд всё-таки попал через пищу.

Дон Ён была простой в общении, но не беспечной. Тем более, будучи беременной, она наверняка следила за питанием ещё тщательнее. К тому же, в лицемерном этикете дворца и гарема не принято есть в одиночку то, чем кто-то угощает в частном порядке.

В императорском дворце были кувшины с секретом, из которых можно было налить и вино, и яд. Но всех входящих и выходящих из Гымрёнвона тщательно обыскивали.

Использование такого громоздкого предмета не подходило ни по обстоятельствам, ни по времени.

Что же это?

Сок Ви кивнул стражникам, охранявшим ворота Увона.

- Её Величество Императрица!

Ён О подозревал мужчин-гостей больше, чем женщин. У них было больше свободы передвижения. Кроме того, Дон Ён могла легче потерять бдительность в их присутствии.

Тяжелые ворота Увона отворились. Гости Гымрёнвона, запертые во внутреннем дворе, шумели. Мужчин было гораздо меньше, чем женщин.

Но всё же их было немало для поиска преступника. Евнухи императрицы обменялись обеспокоенными взглядами.

- Запереть ворота.

Приказал Ён О, входя внутрь.

- Приветствуем Её Величество Импера...

- Императри...

Садясь на подготовленное евнухами кресло, Ён О покачал головой.

- Оставьте церемонии. В Гымрёнвоне произошло несчастье. Я задержал вас, зная, что это невежливо, чтобы подтвердить вашу невиновность.

Гости, удерживаемые во дворе Увона, выглядели недовольными. Но услышав о происшествии в императорской семье, они не посмели выражать недовольство открыто. Пока они сидели взаперти, до них дошли обрывки слухов.

Кажется, отравили Ынгак Би, которой так дорожит Императрица.

Императорский дворец и правда жестокое и опасное место. Женщины так коварно используют яд. Недальновидные люди, которые думают только о сиюминутной выгоде, не заботясь о последствиях.

Жаль императрицу. Ён О наверняка пригласил князей и высшую знать с добрыми намерениями, а теперь его репутация пострадала из-за того, что встреча закончилась так скверно. Раз преступник использовал яд, найти правду будет сложно.

Жертва, похоже, на грани жизни и смерти, а отравитель наверняка уже избавился от улик и изображает невинность.

- Чтобы вы могли доказать свою невиновность, раздевайтесь. Все.

Приказал прекрасный юноша, сидящий на троне.

- …

- Что?

- Р-раздеваться?

Некоторые гости, забыв о правилах приличия, стали возражать императрице.

- Разве вам есть что снимать, кроме одежды? Я ведь не убийца, чтобы сдирать кожу с гостей Гымрёнвона? Если вы снимете всю одежду, евнухи осмотрят ваши вещи. Чего вы ждете? Не слышите, что я говорю?

Чистое лицо императрицы, как всегда, было элегантным, но странно безучастным. Казалось, что это ожившая прекрасная кукла.

«Живо раздевайтесь».

Милосердная и великодушная императрица требовала столь непристойных действий от гостей, среди которых были члены императорской семьи и высшая знать.

- В-Ваше Величество... Хоть мы и мужчины, но раздеваться догола на открытом месте... Это нарушение этикета. Разве это не постыдная ситуация для всех нас?

С растерянным лицом произнес князь Ке Ён, внебрачный сын принца Сука, известный как представитель боковой ветви императорского рода. Здесь его репутация была второй по важности после самой императрицы.

В ответ на протест князя Ке Ёна, Ён О легко изогнул губы в улыбке.

- Разве это не к лучшему? Я ведь мужчина-Императрица, о чем постоянно шепчутся за спиной. В такой день я могу лично допросить и осмотреть невиновных господ. Похоже, само Небо устроило это. Почему вы не раздеваетесь? Вам есть что скрывать?

Императрица вела себя в высшей степени высокомерно.

- С-срам-то какой...

- Не стоит нам видеть друг друга в таком непотребном виде...

Некоторые представители знати пытались подобрать слова, чтобы успокоить императрицу.

Кё Ён Ин, взглянув на чистое лицо своего юного дядюшки, элегантно восседающего на троне, заранее начал расстегивать застежки легких доспехов. Императрица на троне не видела ничего, кроме своей цели. Говоря по-простому, «он сошёл с ума».

В таком состоянии с Кё Ён О бесполезно разговаривать.

Офицеры Хасаса, увидев, что Кё Ён Ин раздевается, словно по сигналу, один за другим начали расстегивать одежды.

Какая власть у простых офицеров, когда приказывает императрица? Даже командир Кё, родственник императрицы, не смог вставить ни слова и начал раздеваться.

В конце концов, офицеры Хасаса привыкли ходить голышом в дежурной комнате, когда возвращались после заданий к товарищам. Если не считать открытого неба над головой, можно представить, что они в казарме.

Офицеры Хасаса предпочли доказательство невиновности сохранению лица.

- Проверяйте.

Другие гости Увона украдкой поглядывали на раздевающихся офицеров.

Бах!

Ён О ударил по подлокотнику, пресекая непочтительные взгляды.

Даже князь Ке Ён, выражавший самое громкое недовольство нажимом императрицы, собственноручно распахнул свои одежды. Музыканты и художники, приглашенные в качестве гостей, тоже послушно выполнили приказ.

Кё Ён Ин, стоявший голым и ожидавший окончания осмотра вещей евнухом, первым получил свою одежду обратно. Евнух, проверив его вещи, собирался проводить его к выходу.

- Эй, командир? Командир!

Кё Ён Ин, следуя за евнухом, вдруг широкими шагами направился к трону, где сидел Ён О. Евнух, видя, что тот сходит с пути, поспешно последовал за ним, окликая.

Ён О нахмурился при виде Кё Ён Ина, чья одежда была в беспорядке.

- Ваше Величество, я разочарован столь принудительным расследованием. Вы совершаете ошибку. Сегодняшний проступок вызовет сильное противодействие.

Кё Ён Ин тоже был членом клана Кё. Он не скрывал и открыто выражал свои искренние мысли перед вышестоящим.

Клан Кё был известен своим сильным характером и неумением отступать.

Безумные Кё.

Хоть они и родственники, но советовать Ён О на его собственной территории, что у него будут большие неприятности... Окружающим казалось, что он просто сошел с ума.

Ён О с улыбкой встретил Кё Ён Ина, который упрекал его.

- Думаешь, я приказал это, не понимая последствий?

- Удаляюсь.

- Нет, командир Кё. Ты должен ждать у входа, пока не закончится проверка всех присутствующих. Жди.

Постыдный и непристойный осмотр обнаженных тел проводился со всей строгостью. Некоторые отпрыски знати до последнего отказывались раздеваться.

Когда проверка подходила к концу, за исключением горстки людей, Сок Ви прошептал на ухо Ён О:

- Ваше Величество.

Ён О наклонил голову в сторону звука.

- Чан Сон передала, что осмотр вещей гостей во внутреннем дворе Гымрёнвона завершен. В вещах Джин Сухон из дома герцога Ёнгука, рода Джин из Чхасана, был найден мышьяк.

Ён О обернулся к докладывающему Сок Ви. Дон Ён отравили не мышьяком. Симптомы были другими.

- Однако говорят, что следов использования яда нет.

По памяти Ён О, Джин Сухон была одной из добрых гостей. Человек, умеющий осторожно сказать хорошее слово ради другого. То, что барышня с нежным сердцем хранила страшный яд, было шоком.

- Заприте Джин Сухон в её покоях.

- Надзирающие придворные дамы охраняют её.

Пока Ён О кивал на слова Сок Ви, подошел Нэ Ин Су.

- Ваше Величество.

- Мм?

- Яда нет, но есть человек с подозрительным предметом. В вещах Джин Хвана, чиновника из Министерства чинов, найдено рвотное средство. На флаконе есть следы использования.

Взгляды Ён О, Нэ Ин Су и Сок Ви встретились в воздухе.

Яд и рвотное средство.

Евнухи императрицы всегда носили при себе рвотное средство. Поскольку Ён О однажды чуть не отравили после того, как он вошел в гарем, это было мерой предосторожности на всякий случай.

Для Ён О и евнухов рвотное средство было лекарством первой помощи. Но, возможно, для кого-то это способ принять яд вместе с жертвой, чтобы отравить её, а самому спастись, приняв лекарство?

Кажется, рвотное средство послужило инструментом для ловушки.

Ён О смог догадаться, как именно отравили Дон Ён. Она съела что-то отравленное, предложенное Джин Хваном, чиновником Министерства чинов, которого считала приближенным принца Ки. Джин Хван, расставшись с Дон Ён, принял рвотное средство, исторг яд и остался невредим, а Дон Ён так и осталась отравленной.

Учитывая разницу в их телосложении, даже если Джин Хван усвоил микроскопическую дозу яда, которую не успел вырвать, для него, более крупного мужчины, это было менее опасно.

- Те, кто прошел проверку, могут идти!

После окрика императрицы толпа прошедших «голый» осмотр повалила из сада Увон. Тех, кто покидал Увон, провожал добродушный с виду евнух Бом Ю, кланяясь каждому.

Отказавшиеся раздеваться были окружены страшно выглядящими евнухами и находились под наблюдением.

Ён О хоть и отпустил проверенных, но всех отправил во внешний павильон.

Это было именно то, на что надеялся Джин Хван. Он пытался вспомнить, не оставил ли чего опасного в выделенном ему жилище во внешнем павильоне, и мысленно отбирал вещи, от которых нужно избавиться.

- Постойте.

Джин Хвана, который шёл вслед за выходящими из Увона, остановил евнух с впечатляющими черными глазами.

- Я прошел проверку.

Тех, кто отказался от досмотра и все еще оставался во внутреннем дворе Увона, евнухи уводили внутрь павильонов. В какой-то момент Джин Хван остался в саду один.

Евнухи императрицы крепко схватили Джин Хвана за руки.

- Прошу.

- П-почему вы так поступаете...

Джин Хван недоумевал, почему императрица подозревает его. Прямо сейчас в его вещах не было яда, который мог бы навредить Ынгак Би.

- Обыскать покои чиновника Министерства чинов во внешнем павильоне императорского дворца.

Джин Хван, которого тащили евнухи, услышал приказ императрицы.

- Ваше Величество!

- На колени.

Хватка евнухов усилилась после крика Джин Хвана. Даже окружив одного человека вчетвером, они не теряли бдительности ни на миг.

По приказу императрицы евнухи, поставив Джин Хвана на колени, принесли толстую веревку и связали заломленные назад руки. Им этого показалось мало, и они связали вместе и его ноги.

Все это время грубые руки давили на плечи Джин Хвана, не давая подняться.

- Ваше Величество, это несправедливо! Вы не можете так поступать. Я прошел все проверки.

- Я знаю. Я считал род Джин из Чхасана дружелюбной семьей, но, похоже, это не так. У одного яд, у другого рвотное средство. Разве это не опасный клан?

Ён О мягко улыбнулся, изгибая губы. Джин Хван был согласен с замечанием императрицы о том, что семья Джин из Чхасана на самом деле - то еще осиное гнездо, но виду подать не мог.

- У меня не нашли ничего опасного, о чем вы говорите?

Оправдания чиновника Джин Хвана не вызвали у Ён О никаких эмоций.

- Дон Ён не из тех беспечных людей, кто станет есть то, что дает незнакомец. И не настолько наивна, чтобы сразу съесть что-то, предложенное только ей одной.

- ...

Джин Хван изобразил недоумение, будто слышит это впервые.

- Если Дон Ён что-то съела, значит, отравитель ел вместе с ней. Но как же тогда тот, кто использовал яд и ел вместе с жертвой, не отравился сам? Достаточно просто вырвать яд. Не так ли, чиновник?

От слов Ён О уголок рта Джин Хвана нервно дернулся.

- Вы, видимо, не знали. У меня есть опыт приема яда с последующей рвотой. Это тоже случилось здесь, в Гымрёнвоне. Разве это не довольно известная история?

По мере того как императрица продолжала говорить, выражение лица Джин Хвана становилось все более тревожным. На мгновение на его лице отчетливо проступило осознание провала.

Попытка отравления Кё Гвиби в Гымрёнвоне была громкой историей в свое время. Но с тех пор произошло много событий, и со временем Джин Хван тоже забыл об этом.

- Какой яд ты использовал?

Сменив тон, Ён О приступил к допросу преступника.

- Если скажешь правду, я выпущу тебя отсюда живым.

- Э-это... недоразумение!

На лице Ён О, которого называли великодушным, не осталось ни капли эмоций. Во всем дворце не было человека, который бы не знал, как императрица опекает Ынгак Би.

Если подумать, это было странно. Говорили, что Ынгак Би безответно влюблена в императрицу. Но слухи постоянно твердили, что императрица щедро одаривает Ынгак Би и благоволит ей, из-за чего наложницу часто поносили.

Джин Хван совершенно не интересовался императрицей. Изначально они жили в абсолютно разных мирах. Законный наследник клана Кё, господин, родившийся с «цветочной табличкой» (золотой ложкой) во рту и ставший мужчиной-Императрицей, не имел к нему никакого отношения.

Скорее, разрыв был так велик, что он даже не смел сравнивать себя с императрицей.

- Недоразумение? Говори то, что имеет смысл, чиновник Джин. Тогда зачем ты пил рвотное средство? Говорят, на флаконе есть следы использования.

Джин Хвану хотелось крикнуть Ён О, чтобы тот говорил вещи, имеющие смысл.

Скажешь правду - отпущу? Чушь.

У Императрицы было такое лицо, будто она хочет снести ему голову прямо сейчас. Похоже, слухи ошибались. Не Ынгак Би безответно любила императрицу, а императрица души не чаяла в Ынгак Би.

- Я... я не понимаю, о чем говорит Ваше Величество. Какое еще рвотное средство?

Джин Хван замотал головой, отрицая все. Если он не признает ни малейшей детали, какой-нибудь выход найдется. Прямых доказательств, объясняющих ситуацию, не было.

- Если я позову евнуха, приставленного к тебе, он подтвердит, что ты блевал.

Слова императрицы ударили Джин Хвана, как обухом по затылку. Он не ожидал, что императрица приставит человека даже к такому мелкому чиновнику, как он.

- Недавно... среди того, что я ел, было что-то, что мне не подошло, и это правда, что я пытался это вырвать. Но я не знал, что вещество, которое было у меня, - это рвотное средство. Я просто носил его с собой как домашнее лекарство, которое дают, когда мутит живот.

Джин Хван запинался, подбирая слова, и кивал головой, словно соглашаясь с собственными утверждениями. По мере того как он говорил, история казалась ему все более убедительной.

Джин Хван, точнее Ёль, втайне подумал, что хорошо сделал, избавившись от бумажной коробки из-под медового печенья.

- Джин Сухон просила помочь ей стать женой принца Ки?

- ...

Ён О, сидя в одиночестве на высоком троне, на удивление хорошо разбирался в столичной политике.

- Если так, то разве не следовало использовать мышьяк, который был у Джин Сухон, чтобы наверняка отправить Ынгак Би на тот свет? Вы неумело использовали яд, чтобы выжить самому? Чиновник Джин.

Род Джин из Чхасана пытался протолкнуть Джин Сухон в жены принца Ки. Абсурдный план.

Ёль считал глупость клана Джин просто нелепой.

- Что главная ветвь рода Джин пообещала чиновнику Джину в обмен на то, что Джин Сухон станет женой принца Ки?

- Мне ничего не обещали.

Ёль решил реагировать хладнокровно и отрицать все подозрения. Когда императрица упомянула имя «Джин Сухон», сердце ёкнуло, но нужно было просто перетерпеть этот момент.

Джин Хван, он же Ёль, знал, что этот слабый ребенок все равно не сможет воспользоваться тем, что дала ей графиня Ёнгук. И все же он даже лично отговаривал её, боясь, что она натворит бед.

- Джин Сухон...

Ён О заметил, что каждый раз, когда он произносит имя Джин Сухон, кожа под глазами Джин Хвана неприятно подергивается.

- Эта девчонка для меня никто.

- Кровная родственница Джин Сухон - никто. Не кажется ли тебе это странным заявлением, чиновник Джин? Если Джин Сухон для тебя никто, то...

Ён О невольно вгляделся в лицо Джин Хвана. В отличие от доброй и застенчивой Джин Сухон, чиновник Министерства чинов Джин Хван был мужчиной с какой-то странной аурой.

Император им не интересовался, Дон Ён находила его странным, но принц Ки, которому служил чиновник Джин Хван, был весьма популярен в столице.

- А что насчет принца Ки?

Глаза Джин Хвана, которые до этого лишь тревожно подрагивали, внезапно вспыхнули, словно извергая свет.

- Ваше Величество - законный наследник могущественного клана Кё. И будучи мужчиной, вы стали Императрицей. Мир, должно быть, кажется вам очень забавным.

Джин Хван ответил на вопрос Ён О совершенно невпопад. Ён О обратил внимание на его внезапные слова.

Джин Сухон и принц Ки. В том, что только что выпалил Джин Хван, смешались элементы, тревожащие его душу.

Кё Ён О - законный наследник клана Кё. Джин Сухон - законная дочь графа Ёнгука.

С другой стороны, Джин Хван, как известно, был внебрачным сыном из боковой ветви рода Джин из Чхасана. Ён О прикинул вероятность того, что Джин Хван старательно игнорирует Джин Сухон, потому что его раздражает разница в их положении.

- Джин Сухон...

- Я же сказал, что эта девчонка для меня никто! Она...!

Вопреки крикам о том, что она для него пустое место, реакция Джин Хвана выдавала, что Джин Сухон его сильно беспокоит. Ён О после нескольких упоминаний понял: отношение Джин Хвана, обычно покорного, несмотря на скрытое недовольство, сменялось презрением, стоило заговорить о Джин Сухон.

Неужели.

- Джин Сухон на самом деле не законная дочь, а рождена от наложницы, как и ты?

- ...Вы гордитесь тем, что являетесь законным наследником клана Кё?

Ён О равнодушно пропустил мимо ушей эту жалкую попытку Джин Хвана задеть его и перевести тему. В его жизни уже был человек, который каждый день задирал его только за то, что он законный наследник и «молодой господин» клана Кё.

- Горжусь. Моя мать - законная дочь клана Ха из Онрёна. Мой отец был главой клана Кё. Они всю жизнь любили только друг друга, и быть их ребенком - величайшая гордость для меня. Как ты знаешь, у твоих родителей и родителей барышни Джин все было иначе, не так ли, чиновник Джин?

Общаясь с У Сон Джэ, Ён О научился говорить вещи, которые задевают других за живое.

И продолжая разговор, он понял.

Джин Хван испытывал глубокое чувство неполноценности по отношению к Джин Сухон. Это была не просто зависть к тому, что она, будучи, как и он, рожденной вне брака, стала законной дочерью, а он остался бастардом.

Он таил в себе куда большую обиду. Ён О без труда подобрал слова, чтобы надавить на чувство несправедливости, которое наверняка грызло Джин Хвана.

- Чиновник Джин. Ты говоришь, что Джин Сухон для тебя никто, но это вряд ли так. Ведь, отравив Ынгак Би, ты принес пользу роду Джин из Чхасана и Джин Сухон, не так ли? Глава рода Джин наверняка тебя чем-нибудь наградит. Правда, не знаю, доживешь ли ты до момента получения этой милости.

На предположение Ён О о том, что он действовал во благо рода Джин из Чхасана, Джин Хван закричал:

- Я сделал это не ради них!

Это было равносильно признанию.

Хлесть!

Ён О, сидя на троне, ударил Джин Хвана по щеке. Рука, совершившая насилие в порыве гнева, дрожала. Джин Хван, признавший вину в приступе ярости лишь бы отгородиться от рода Джин, выглядел не столько растерянным, сколько опустошенным и даже почувствовавшим облегчение.

Ён О снова ударил Джин Хвана.

Хлесть! Хлесть!

В саду Увон один за другим раздавались жуткие звуки ударов.

Ён О размахивал рукой до тех пор, пока губы Джин Хвана не лопнули и не брызнула кровь.

- Почему принц Ки держал такого, как ты, в своих доверенных людях? Разве принц Ки не был добр к тебе? И поэтому ты решил отыграться на Ынгак Би?

Джин Хван, чьи щеки распухли и покраснели, а губы были разбиты безжалостными ударами, издал пустой смешок.

- ...Его Высочество принц Ки ни разу не протянул руку мне, своему другу и заслуженному слуге. Он бросил меня и ушел к старой женщине. Он так трясся над тем, что эта старая наложница забеременела. И всего парой слов он сообщил мне, своему доверенному лицу, о ее беременности.

- Какой яд ты использовал?

На отчаянный вопрос императрицы Ёль нагло покачал головой. Он не собирался говорить до конца, желая отомстить хотя бы так.

- Это не какой-то великий яд. Не стоит поднимать шум. Для Ынгак Би, прожившей суровую жизнь, такая доза яда ничем не отличается от того, как если бы она съела немного грязи. Видимо, она ослабла от комфортной жизни в резиденции принца.

- Я спросил, что это за яд.

Ён О обеими руками схватил преступника за грудки. Сам того не заметив, он уже вскочил с трона.

- Мы съели юмильгва (медовое печенье), в которое было подмешано немного яда. Что в той женщине такого красивого? Лицо? Она уже не молода, так что эта красота скоро увянет.

Когда его деяние раскрылось, Джин Хван начал изображать из себя злодея. Должно быть, это была его последняя бравада.

Услышав признание преступника, Сок Ви покинул Увон и направился в павильон Тонбэкчжон. Глядя на убегающего евнуха, Джин Хван понял, что всё кончено.

- Ты не ценишь семью, поэтому тебе будет трудно понять мои слова. Ведь Дон Ён для меня - семья. Понимаешь? Вряд ли. Чиновник Джин, ты сказал, что делал это не ради них, но Джин Сухон и клан Джин из Чхасана, вероятно, будут благодарны за эту возможность.

- Я же сказал, что это не ради той девчонки! Я думал, она не сможет выполнить приказ главной госпожи. Если бы у моей сестры хватило проворства вбить клин в созданную мной маленькую трещину, она бы точно доставила Вашему Величеству горе. Но моя сестра заболела болезнью «быть хорошей».

Ён О узнал всё, что хотел, и отшвырнул Джин Хвана, которого до этого удерживала его рука.

У каждого рожденного в этом мире есть своя история. Похоже, в клане Джин из Чхасана был обычай принимать внебрачных дочерей как законных, а внебрачных сыновей отсылать прочь как побочных детей.

Джин Хван завидовал сестре, которая, будучи такой же незаконнорожденной, получала защиту семьи как законная дочь, и считал её жалкой.

- Принц Ки бросит тебя.

- Я не думал, что попадусь Императрице.

В ответ на угрожающую насмешку Ён О, Джин Хван продолжал бахвалиться до самого конца.

- Заприте его в темницу! Когда тебя подвесят там вверх ногами, ты еще будешь с тоской вспоминать встречу со мной. Ты умрешь.

Глядя, как поспешно удаляется императрица, Ёль закрыл глаза. Он не мог понять ни императрицу, ни принца Ки, которые так убивались из-за какой-то незначительной наложницы низкого происхождения.

❖ ❖ ❖

Чо Сом Рын с беспокойством смотрела на Ён О, который снова беззвучно лил слезы.

- Если это был яд, то такое лечение должно помочь. Уже час как сознание ненадолго возвращается к Ынгак Би, прежде чем она снова засыпает, так что не теряйте надежды. Я сделаю всё возможное, чтобы она поскорее очнулась.

- Прошу тебя.

После кивка Ён О, Чо Сом Рын взглянула на своего доброго господина и удалилась. Дон Ён провела в критическом состоянии два дня и лишь на третий миновала кризис.

Банкет в честь дня рождения наследного принца был отложен.

Император и императрица не отходили от павильона Тонбэкчжон. Сон Джэ утешал Ён О, который всё время плакал.

Принц Ки тоже дежурил у павильона, беспокоясь о Дон Ён. Узнав, что его доверенный человек, Джин Хван, оказался отравителем, он на мгновение удивился, но вскоре забыл об этом.

Утро третьего дня.

- Мой ребенок…! Ребенок…? - произнесла плачущим голосом Дон Ён, впервые придя в сознание. Её дрожащие руки обхватили живот.

- Не волнуйтесь, Ваше Высочество. К счастью, дитя тоже в порядке. Самая большая опасность миновала. Сосредоточьтесь только на выздоровлении.

После слов Чо Сом Рын на тревожном лице Дон Ён отразилось облегчение. Она посмотрела затуманенным взглядом на плачущего Ён О и слабо улыбнулась.

- Ваше Величество.

На этот почти беззвучный зов Ён О тут же бросился к ней.

- Дон Ён. Дон Ён, не болей. Прости меня. Прости, что я не смог уберечь тебя. Позвать принца Ки?

В ответ на слова Ён О Дон Ён кивнула, но снова провалилась в сон, словно потеряла сознание. Принц Ки ненадолго взял спящую Дон Ён за руку, а затем тихо отступил.

По жесту Чо Сом Рын всех выпроводили наружу.

Выйдя из комнаты, Ён О вытер слезы и тихо сказал принцу Ки:

- Следуйте за мной, Ваше Высочество.

- Да…

Принц Ки был сам не свой от радости, что Дон Ён очнулась, и тревоги из-за того, что она еще не до конца восстановилась. Следуя приказу императрицы, он покорно пошел следом.

Сон Джэ, который стоял неподвижно и наблюдал за этим, тоже последовал за ними. Тот факт, что Кё Ён О вызвал отдельно принца Ки, а не его, хотя он находился рядом, казался необычным.

Это явно предвещало скандал.

❖ ❖ ❖

Оставшись наедине с императрицей, Джин Сухон рассказала всё. Её бледное, перепуганное лицо исказилось, когда она призналась, что на самом деле является не законной дочерью клана Джин из Чхасана, а незаконнорожденной.

Казалось, она всегда боялась, что эта правда раскроется.

«Ваше Величество, прошу, поверьте мне! Я скрыла свое рождение, но никогда не причиняла вреда людям. Матушка велела мне выйти замуж за члена императорской семьи, чтобы поднять престиж клана, но что такая, как я, может сделать? Это правда…»

Признание хрупкой женщины в своем низком происхождении звучало даже жалко.

«Я не делала ничего дурного, кроме как скрывала свой статус…! О том, что в нефритовом флаконе был мышьяк, я узнала только со слов придворной дамы-инспектора. Пожалуйста, поверьте мне».

Несчастная девушка знала только о том, что сама является внебрачной дочерью, но не ведала, что Джин Хван, как и она, - незаконнорожденный ребенок главы семьи.

«Тебе известно что-нибудь о чиновнике Министерства чинов Джин Хване?»

«Вы говорите о брате Ёле? Его… его настоящее детское имя было Джин Хванук. Но брату оно не нравилось, поэтому он сам убрал последний слог и стал "Джин Хван"».

«Почему Джин Хвана зовут Ёль?»

«Причина мне неизвестна, но в семье его звали Ёль. Кто-то говорил, что так его зовут, потому что он десятый потомок в роду. Но брат не был десятым в том доме, и даже если считать по всему клану Джин, он не был десятым. Просто взрослые звали его "Ёль", и все остальные стали звать так же».

Джин Хван был побочным незаконнорожденным сыном, но считался талантливым человеком в клане Джин. Чиновник Министерства чинов - это отнюдь не низкая должность. Он был мужчиной, которому оставалось лишь прославлять свой род.

Говорили, что его голос имеет вес в клане, так как он признан доверенным лицом принца Ки.

Ён О привел принца Ки в чайную комнату павильона Увон.

- Вы ведь знали об этом, Ваше Высочество?

Принц Ки, которому даже не предложили сесть, следил за Ён О, который занимался только своей чашкой. Он был просто ошарашен внезапно брошенным вопросом.

Сон Джэ стоял не рядом с Ён О, как обычно, а держался на почтительном расстоянии от них двоих. Было жаль смотреть на невежество принца Ки, который оставался в неведении, даже услышав такой убийственный вопрос.

- О чем вы…

Принц Ки посмотрел на императора, ища способ справиться со странным поведением императрицы. Император почему-то слегка отступил назад.

Почему вы убегаете, Ваше Величество?

Пока принц Ки недоумевал, Ён О встал, держа чашку в руке.

- О том, что Джин Хван влюблен в вас, принц Ки. Поскольку он испытывает к вам чувства, вы могли держать его при себе как преданного вассала! Вы верили, что он никогда не предаст, потому что безответно влюблен в вас.

Императрица повысила голос, но закончила фразу мягко.

- …

На лице принца Ки промелькнуло слабое осознание: «Ах, точно». Ён О пришел в отчаяние от реакции высокомерного члена императорской семьи, который не стал отрицать его слова.

Как и ожидалось, принц Ки пользовался чувствами Джин Хвана. Идеальный слуга с прекрасной слабостью, который никогда не предаст.

Дзынь!

Ён О швырнул чашку, которую держал в руке, прямо в грудь принцу Ки.

- ...!

В душе ему хотелось запустить ею в его красивое лицо, но он с трудом сдержался, зная, что Дон Ён будет огорчена.

Принц Ки даже не охнул, получив удар и будучи облитым горячим чаем. Только когда в него прилетела чашка, он наконец понял, почему чиновник Джин отравил Дон Ён.

Но он всё еще пребывал в растерянности. Задолго до женитьбы на Дон Ён принц Ки ясно дал понять Джин Хвану, который питал к нему чувства, что не намерен их принимать. Как до брака он не водил распутных связей с женщинами, так и не давал поводов для грязных слухов с мужчинами.

- Эгоистичные ублюдки из императорского рода.

Голос Кё Ён О дрожал от ярости, когда он проклинал членов императорской семьи.

- ...

- ...

У Сон Джэ, стоявшего поодаль, изогнулись брови. Принц Ки признавал свою вину и считал, что заслуживает брани, но не ожидал, что Императрица будет оскорблять его прямо в лицо.

Да еще и унижать весь императорский род.

- Говорят, члены императорской семьи используют чувства людей ради своей выгоды, но разве не ваша обязанность - не подпускать к себе то, что опасно?

- ...

- Я же говорил не подвергать Дон Ён опасности!

Принц Ки почувствовал легкую обиду, но не подал виду. Он был не в том положении, чтобы жаловаться на то, что ему самому больнее всего из-за того, что Дон Ён пострадала.

- Ваша «правая рука», которой вы пользовались, ранила моего человека. Дон Ён - моя первая семья в гареме! Раз вы не смогли сдержать обещание, данное мне, нам стоит пересмотреть условия нашего союза.

Ён О был то высокомерным властителем, то чувствительным молодым господином, дорожащим семьей, то хладнокровным переговорщиком, угрожающим члену императорской семьи.

- Я возьму на себя ответственность...

Принц Ки склонил голову перед Императрицей, которая свирепо размахивала своей властью. Он не мог разорвать их союз сейчас. Даже без Дон Ён императрица была отличным помощником, но пока Дон Ён была здесь, у него не оставалось иного выбора, кроме как быть верным императрице до конца жизни.

- Вы не сможете убить Джин Хвана.

Ён О не мог сдержать клокочущий гнев, его голос дрожал. Он взял со стола еще одну чашку. В его руке, трясущейся от ярости, чашка угрожающе звякнула.

- ...

Принц Ки наблюдал, как Ён О с чашкой в руке бросил полный обиды взгляд на императора, который отошел подальше.

- Ён О-я.

Сон Джэ попытался успокоить Кё Ён О, который явно хотел швырнуть чашку ему в лицо. Чтобы это не выглядело как угроза или предупреждение, он позвал разгневанного партнера максимально нежным голосом, на какой был способен.

Дзынь!

Не справившись с гневом, Ён О швырнул чашку на пол.

Наблюдавший за этим принц Ки вздрогнул. Он затаил дыхание, опасаясь, что императрица бросит чашку в императора, и искоса поглядывал на императрицу, чья спина дрожала от непонятной ярости.

Он впервые видел Кё Ён О таким эмоциональным.

- Ён О-я. Кё Ён О. Ён О…

Охваченный какой-то яростью, Ён О, чьи сжатые в кулаки белые руки тряслись, развернулся. Он яростно зашагал к своему самому дорогому сокровищу, цитре, которая попалась ему на глаза.

- Кё Ён О!

Сон Джэ, почувствовав неладное, окликнул Ён О, пытаясь его остановить.

Бам!

Прежде чем император успел вмешаться или пошевелиться, Ён О с силой выбросил свою цитру Пёкса в открытое окно павильона.

- …!

Принц Ки удивился даже больше, чем когда в него прилетела чашка.

Цитра Пёкса Кё Ён О была сокровищем, на котором стояла подпись мастера. Ён О, хозяин инструмента, казалось, быстро пришел в себя при виде разбитой вдребезги цитры, а вот император, ценивший эту цитру превыше всего на свете, стоял с таким лицом, будто рухнули небеса.

- Клан Джин из Чхасана сейчас выполняет ваш указ. Ваше Величество не может позволить преступнику продолжать исполнять императорский приказ. А значит, Джин Хван из клана Джин официально не может быть признан преступником!

- Я могу разобраться с ним.

- Как?

- Дай мне немного времени…

- Я хочу, чтобы ему отрубили голову прямо сейчас!

На попытки императора успокоить его, императрица бушевала, требуя казни.

- Я сделаю так, чтобы его казнили немедленно.

- Вы прикажете главе клана Джин разобраться с Джин Хваном. Подумать только, преступника даже нельзя наказать как преступника! - Ён О разрыдался с выражением невыносимой обиды и боли на лице.

- Главное - наказать виновного.

Утешая Ён О, Сон Джэ на мгновение бросил взгляд на разбитую вдребезги цитру за окном.

- Одного наказания недостаточно.

- А что тогда?

- Потребуйте отдать гору Бонсан Южной фракции.

Ён О сквозь горькие слезы выдвинул это необоснованное требование.

- Но гора Бонсан Южной фракции принадлежит клану Мён, - зашептал Сон Джэ, притягивая плачущего Ён О в свои объятия, словно успокаивая капризного ребенка. Ён О оттолкнул локтем мужчину, пытавшегося его утешить.

- Клан Мён только управляет ею. Настоящие владельцы - клан Джин из Чхасана. Я отдам эту гору Дон Ён в качестве компенсации.

Глаза Сон Джэ заблестели, когда он услышал о скрытом имуществе клана Джин, о котором проговорился плачущий Кё Ён О. Молодой господин Кё, выходец из семьи клана Кё, с детства скитавшийся по миру, знал много тайн высшей знати и древних знатных кланов.

- Неудивительно, что Дон Ён так дорожит молодым господином Кё.

Сон Джэ притворился обиженным, ведь Кё Ён О ради Дон Ён с легкостью раскрыл секрет, о котором ему самому никогда не рассказывал.

- Даже не думайте присвоить её себе или выставлять условия, о которых я не узнаю. Отдайте её Дон Ён. Это будет моим извинением за то, что я не смог её защитить.

Ён О считал, что случившееся с Дон Ён - его вина. Ни Сон Джэ, ни принц Ки совершенно не были с этим согласны.

Императрица охраняла Гымрёнвон так тщательно, что У Сон Джэ это даже надоело. Тридцать процентов дворцовых надзирательниц были размещены в Гымрёнвоне, а за каждой благородной девицей и гостем была установлена слежка. Обеспечить более надежную защиту было просто невозможно.

- Пойдем к Дон Ён? - ласково предложил Сон Джэ Ён О, который выглядел так, будто готов снова расплакаться от малейшего толчка.

- Угу.

Сон Джэ жестом велел принцу Ки, который мог снова спровоцировать гнев Кё Ён О, удалиться. Уводя утешенного Ён О в павильон Тонбэкчжон, он взглядом отдал приказ Кым Ге восстановить цитру Пёкса.

В Императорском дворце и сегодня было шумно и суетливо. Происшествия и инциденты не прекращались. И всё же Сон Джэ проводил счастливое время, найдя свой маленький островок покоя рядом с Кё Ён О.

❖ ❖ ❖

В императорском дворце скромно отметили отложенный день рождения наследного принца. Пригласили лишь самых близких, чтобы принять поздравления. Однако в самом конце банкета случилось непредвиденное.

- Ваше Величество, этот подданный не желает брать в жены никого, кроме Ынгак Би! Прошу, позвольте мне это!

Это произошло, когда наследный принц, принцессы и другие принцы уже разошлись по своим покоям, а немногочисленные гости собирались уходить. Принц Ки опустился на колени перед императором и объявил, что его единственной супругой будет только Ынгак Би.

- Сегодня праздничный день, так что встань. Жду тебя завтра в павильоне Чхонханджон, - приказал император с ледяным выражением лица, хотя улыбка не сходила с его губ.

Но, вопреки приказу, принц Ки не поднялся.

Принц Ки был завидным женихом, на которого охотилась вся столичная знать. Поскольку у него была лишь одна наложница, его заявление фактически означало уничтожение официального места законной супруги принца.

Брак члена императорской семьи - дело не личное. Принц разбил ценную политическую карту, которой владел император, так что завтра его ждала незавидная участь.

*

Как и обещал, на следующий день Император принял принца Ки в павильоне Чхонханджон с глазу на глаз. Разговор был коротким и односторонним.

- Ты разочаровал меня. Ступай к павильону Ёнсынсовон и стой там на коленях, моля о прощении.

Следуя приказу, принц простоял на коленях два сиджина. Когда казалось, что ноги отнялись, поступило новое распоряжение: ему позволили постоять один сиджин, а затем снова заставили опуститься на колени еще на два сиджина.

Если бы император был безжалостен, принц простоял бы на коленях всю ночь. Но поскольку он все же член императорской семьи, после двух сиджинов покаяния ему давали один сиджин передышки.

И все же силы покидали его.

Император собирался держать его на коленях до тех пор, пока тот не откажется от своих слов, а принц молча сносил наказание, чтобы не забирать клятву обратно.

Когда принц опустился на колени в четвертый раз, появилась императрица.

- ...

Сон Джэ мельком взглянул на вошедшего в павильон Ён О и опустил глаза. Этот мужчина, излучающий безмолвное недовольство, был рационален и хладнокровен.

Ён О опустился на колени перед столом императора.

- Ваше... Ваше Величество.

Главный евнух в испуге попытался обратить внимание императора на действия императрицы. Сон Джэ отшвырнул документ, который читал, и нахмурился.

- Императрица... Тебе ведь по душе заявление принца, да? - Сон Джэ, собиравшийся говорить с подобающим величием, вдруг заворчал, как обиженный ребенок.

- Да, - тут же согласился Ён О.

- Кё Ён О!

Сон Джэ потерял дар речи. Он ожидал изящных уговоров согласно этикету, но Ён О согласился так просто, что это выбило его из колеи.

- Ваше Величество ведь дорожит Дон Ён?

- Дорожу.

- Вы ведь считаете Дон Ён одним из самых преданных соратников, каких по пальцам пересчитать?

- Она мой главный соратник. И что с того? Ее заслуги - это одно, а долг дома принца - совсем другое. Дон Ён прекрасно знает, что брак члена императорской семьи принадлежит не ему одному! Поэтому, соглашаясь на брак, она не просила сделать ее законной супругой и не ставила условий об отсутствии других наложниц. Этого не понимают только коленопреклоненный господин передо мной и тот дурак за дверью!

Сон Джэ повысил голос и поднялся с места.

- Я уважаю законы императорского двора. Но я хочу, чтобы Дон Ён была счастлива с тем, кого любит.

- Кё Ён О. Встань сейчас же.

- Если хотите, чтобы я встал, простите принца Ки. Позвольте ему поступить по-своему. Я не поддерживаю принца, но ради Дон Ён хочу, чтобы его воля была принята.

Сон Джэ подошел к аккуратно стоящему на коленях Кё Ён О.

- Колени Императрицы стоят невероятно дорого. Ты ведь знаешь это? Знаешь, что от того, преклонил ты колени или нет, зависят интересы множества знатных семей и власть при дворе.

- Знаю.

- Встань сейчас же.

- Не раньше, чем вы дадите согласие... - твердо произнес Ён О.

Даже один сиджин в таком положении грозил невыносимой болью, но он был готов простоять и два, и три.

- Встань! Немедленно! Я разрешаю. Передай принцу Ки, что я даю добро! Только встань уже.

У Сон Джэ понимал, что совершает безумство. Наложить вечный запрет на брак члена императорской семьи, который является главной мишенью политических интриг... Это было настоящее безумие.

- Ваше Величество, вы обещали...

Сон Джэ силой поднял сопротивляющегося Кё Ён О, проклиная собственное безрассудство. Момент раскаяния за этот выбор наступит очень скоро. Но он не мог равнодушно смотреть на Кё Ён О, стоящего на коленях ради других, пусть даже ради Дон Ён.

- Я обещаю. А ты прекрати падать на колени по любому поводу. Забыл, насколько слаб здоровьем?

- Я больше не болен.

- Мне виднее. Это Императрица должна давать мне обещания. А ты кого и чем тут вздумал шантажировать?

Большая ладонь У Сон Джэ бережно отряхнула колени Ён О. Смахнув несуществующую пыль с длинных одежд, мужчина подхватил Ён О на руки.

- Я могу идти сам. Я же не беременный...

Ён О попытался оттолкнуть руки мужа. Но Сон Джэ тут же крепко прижал к себе брыкающееся тело и издал долгий, скорбный вздох.

- ...Почему вы вздыхаете?

Ён О положил руку на плечо Сон Джэ, который, держа его на руках, стремительно пронесся мимо принца Ки и направился в павильон Коннёнджон.

- Члены императорской семьи не должны преклонять колени перед кем попало.

- Разве... было такое правило?

- Я только что его придумал. Понял? Кё Ён О. Членам императорской семьи запрещено вставать на колени без веской причины. И ты должен соблюдать это строже всех.

Ён О заметил на лице У Сон Джэ тень сомнения в самом себе.

- Я буду осторожен. Ты злишься?

- Злюсь. На себя. Стоило Кё Ён О встать на колени, как я тут же сдался. Так и безумным тираном стать недолго. Не понимаю, почему я такой слабак.

Ён О решил промолчать о том, что слава о безумстве императора и так гремит повсюду, так что еще немного безумия репутации не повредит. Искреннее недоумение по поводу слов о слабости - ведь У Сон Джэ вовсе не был слаб - он тоже решил оставить при себе.

- Дон Ён уже на пятом месяце. Не стоит обустраивать родильные покои во внутреннем дворце, верно? По столице поползут грязные слухи. Может, нам с Вашим Величеством самим навестить резиденцию принца Ки, когда придет время родов?

Если устроить роды Ынгак Би во дворце, по столице со скоростью лесного пожара разнесутся слухи, что она носит ребенка императора или императрицы.

Это был бы отличный способ насолить наглому принцу. Но это поставило бы в трудное положение и Дон Ён.

- Если устроить роды во дворце, у Дон Ён будут проблемы. Но можно предложить это принцу Ки, чтобы проучить его.

Услышав эти вредные слова, Ён О посмотрел на Сон Джэ с укоризной, но все же подыграл:

- Я предложу это принцу.

- Да. И обязательно в моем присутствии.

- Хорошо.

Похоже, Император был крайне раздосадован тем, что ему пришлось уступить воле принца Ки. Ён О подумал, что он и сам стал довольно искусен в том, чтобы мягко успокаивать разгневанного правителя.

- В родильные покои резиденции принца Ки нужно отправить лекаря из Намчхона. Посоветуйте кого-нибудь подходящего.

- Есть несколько неплохих. На днях пришлю их в твой дворец.

- Даже если родильные покои обустроят в резиденции принца, Дон Ён сейчас нездорова, так что можно ей пока пожить в Гымрёнвоне?

На слова Ён О, в которых сквозили и беспокойство, и личный интерес, Сон Джэ охотно кивнул.

- Пусть остается столько, сколько захочет. Во дворце куда проще получить помощь императорских лекарей, чем в резиденции принца.

Направляясь во дворец императрицы, они строили планы касательно родов Дон Ён.

О которых не догадывались ни принц Ки, ни сама Дон Ён.

Сон Джэ планировал все так, чтобы искренне позаботиться о Дон Ён, но при этом преподать урок наглому принцу Ки. Ён О же тщательно продумывал детали, чтобы проявить заботу о подруге и успокоить собственную душу.

Конец

Страница книги Прогулка в ночи цветов в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

Экстры

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8

2 - 9

2 - 10

2 - 11

2 - 12

2 - 13

2 - 14

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

2 - 27

2 - 28

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

2 - 39

2 - 40

2 - 41

2 - 42

2 - 43

2 - 44

2 - 45

2 - 46

2 - 47

2 - 48

2 - 49

2 - 50

2 - 51

2 - 52

2 - 53

2 - 54

2 - 55

2 - 56

2 - 57

2 - 58

2 - 59

2 - 60

2 - 61

2 - 62

2 - 63

2 - 64

2 - 65

2 - 66

2 - 67

2 - 68

2 - 69

2 - 70

2 - 71

2 - 72

2 - 73

2 - 74

2 - 75

2 - 76

2 - 77

2 - 78

О книге