Глава 0 - Пролог

Офисная дверь распахнулась с резким грохотом, от которого задрожали даже стеклянные перегородки. Я вздрогнул всем телом — сердце совершило болезненный скачок, а пальцы непроизвольно впились в край полированного стола.

В проеме, окутанный яростной аурой, стоял Кит Питтман. Тот самый человек, с которым два дня назад я занимался жарким сексом. Кровь ударила в виски, тело мгновенно вспомнило каждое прикосновение, каждый стон, каждый...

Я вскочил, автоматически склонив голову в почтительном поклоне. Губы сами сложились в привычную фразу:

— Мистер Питтман, что-то случилось?

Но внутри всё сжалось в ледяной ком. Я знал. Знал, о чём пойдёт речь. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхом отдаётся по всему этажу.

Кит медленно провёл языком по зубам — жест, за которым я научился распознавать смертельную опасность. Когда он заговорил, каждое слово разрезало воздух, как удары ножа:

— О, определенно случилось. Большая. Проблема.

Его пальцы впились в собственное ухо с такой силой, что кожа вокруг побелела. Я непроизвольно сглотнул, чувствуя, как по спине начинает стекать холодный пот.

— Меня пометила какая-то сука.

Голос Кита звучал так, будто сквозь зубы просачивался пар кипящей воды. Я едва сдержал рефлекторный порыв выкинуть «Извините!», вместо этого тело неподвижно застыло, только мышцы живота болезненно напряглись.

— Какая неприятность.

Кита, похоже, не устроил мой ответ, и он свирепо уставился на меня.

— Неприятность? И это все, что ты можешь сказать? Неприятность?

Излучаемая этим мужчиной агрессия не была непривычна. А уж тем более в такой ситуации. Для Кита подобное было не просто оскорблением, а покушением на саму основу его природы. Доминантный альфа, помеченный кем-то без его согласия? Это было немыслимо.

— Вы... не помните, кто это мог быть? — внешне я оставался невозмутим.

Я бы не смог так просто стоять перед Китом Питтманом, если бы правда всплыла на поверхность, и потому сейчас метался между страхом и странным облегчением.

Да, для Кита этот человек, кем бы он ни был, совершил непростительную дерзость, когда оставил метку на его теле и исчез. А Кит, скорее всего, никогда не узнает, кто это сделал. И эта мысль, странно успокаивающая, на мгновение позволила мне выдохнуть.

Лицо Кита исказила гримаса чистого бешенства. Он резко дёрнул головой, отбрасывая прядь волос со лба:

— Позови Уиттакера.

Имя начальника охраны прозвучало так внезапно, что я едва успел сдержать нервный жест.

— Вы... собираетесь её искать?

Кит медленно улыбнулся. Это была самая пугающая улыбка, которую я видел за все время работы с ним.

— Нет, — ответил Кит, и, не давая возможности для облегчения, добавил с усмешкой, — Я собираюсь её убить.

И в этот момент наши взгляды встретились. Ледяные глаза Кита, полные обещания расплаты, впились в меня с такой силой, что я почувствовал — это взгляд человека, который уже вынес приговор. Просто он ещё не знает имени осужденного.

Глава 1 - Тривиальный инцидент

Боль пришла сразу после резкого удара. Я почувствовал, как что-то стекает по щеке и машинально коснулся лица. На кончиках пальцев осталась кровь. Я ясно просил удалить все шипы, но, похоже, какие-то всё-таки остались. Внутри вскипела злость, и я непроизвольно цокнул языком. Это было неприятно, но не смертельно, и, несмотря на вспышку ярости, я не мог позволить себе потерять самообладание.

Напротив возникла фигура в облегающем платье. Женщина на высоких каблуках подошла вплотную с такой ненавистью во взгляде, что, казалось, им она могла прожечь дыру. Я медленно поднял глаза, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Если розы вам не по вкусу, — произнес ровным вежливым тоном, — вы могли бы выбрать другие цветы...

— Ты больной ублюдок! Что ты вообще несёшь?! — её голос превратился в хриплый рёв, искажённый яростью.

Теперь передо мной стояла не та утонченная дива, чьё лицо украшало обложки глянцевых журналов, а разъяренная фурия. Вспомнилась её последняя рекламная кампания — томные взгляды, изящные жесты, безупречный образ. Ирония ситуации заставила меня едва заметно скривиться. Разбросанные по полу розы, еще минуту назад бывшие символом роскоши, теперь напоминали окровавленные клочья — яркие лепестки смешались с пылью и следами её каблуков.

Актриса внезапно взорвалась подобно бомбе замедленного действия.

— Хватит с меня пустой болтовни! Немедленно дай мне увидеться с Китом!

Она топнула каблуком и затрясла кулаками. Слова вылетали бессвязно, перемежаясь матом и угрозами. Я даже не пошатнулся. Лишь слегка отклонился в сторону, когда её рука в очередной раз взметнулась в воздух, и продолжил таким же ровным тоном:

— Еще раз повторяю: это невозможно. Если вы хотите встречи, придется действовать через официальные каналы. Через меня. Или через вашего адвоката. Мистер Питтман предпочитает цивилизованные решения. Поверьте, это в ваших же интересах. Особенно... — мой взгляд скользнул по её искаженному гримасе лицу, — ...если вы планируете продолжать карьеру.

— Ты сейчас угрожаешь мне? — она буквально зашипела, как разъяренная кошка. — Как ты смеешь?!

— Я просто озвучил реальные обстоятельства. Надеюсь, вы сможете сделать выбор, который удовлетворит не только мистера Питтмана, но и вас.

Губы едва заметно дрогнули — единственный признак напряжения в моём бесстрастном лице.

— Прекрасно! Просто замечательно! — Элиза, так ее звали, резко вскинула подбородок и криво усмехнулась. — Ты думаешь, я буду такой же, как все остальные дуры?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но её голос взорвался, перекрывая все звуки:

— Я могу вызвать сюда сотню журналистов прямо сейчас! Они тут, повсюду! — Она размахнулась, указывая на окно. — Я расскажу, какой Кит Найт Питтман на самом деле — как он использовал меня и выбросил, словно какой-то мусор! Ты хоть понимаешь, какой скандал я могу устроить?

Тишина.

Я медленно перевёл дыхание, ощущая, как холодный воздух кондиционера обжигает лёгкие.

— Прекрасно. Тогда сделайте это. Я проинформирую мистера Питтмана, — мой голос звучал ровно, словно я был не человеком, а безэмоциональной машиной.

Она замерла. Глаза расширились — видимо, ожидала чего угодно, но не этого.

А я продолжал без малейшей перемены в интонации:

— Если это искреннее решение мисс Элизы, я передам. Мистер Питтман высказывался о вашем разрыве с уважением, но если вы недовольны, это ваше право. Однако в таком случае прошу понимать: роль главной героини в проекте «С тобой под дождём» снова будет открыта для прослушивания. Также вилла в Малибу, которой вы пользовались, будет изъята.

Я сделал паузу, наблюдая, как её лицо постепенно теряет цвет.

— Все ваши вещи мы аккуратно упакуем и отправим по домашнему адресу. Членство в гольф-клубе и доступ к отелю J также будут приостановлены.

— Эй, подожди… — её голос внезапно сник, а напряженные пальцы разжались.

— Это нелепо… — она попыталась засмеяться, но получился лишь хриплый выдох. — Он же все это подарил мне — даже роль! Как он может все это отнять?

Я едва заметно наклонил голову.

— Это было вознаграждением за определенность в отношениях. Повторю: всё оформлено договором. Разве не естественно, что если условия не соблюдаются, контракт теряет силу? Предложение было сделано. Мисс Элиза его отвергла — значит, сделка сорвалась.

— Нет! — она вдруг рванулась вперёд, но тут же застыла. — Это нападка на меня! Я просто хочу увидеться с Китом, услышать его…

Но я перебил её:

— По условиям контракта вы также обязаны не беспокоить мистера Питтмана личными визитами.

Воздух между нами внезапно застыл. Элиза замолчала впервые за весь разговор. Я медленно провёл взглядом по её лицу, отмечая, как под тонким слоем тонального крема проступает болезненная бледность и дрожит нижняя губа.

— Что вы решите? — решил задать вопрос, выдерживая паузу. — Если вам нужно время на раздумья, я могу дать вам три минуты. С этого момента.

— Что?! — её голос сорвался на визгливую ноту. — Всего три минуты?!

Я лишь равнодушно поднял бровь:

— Изначально я планировал дать вам около двадцати. Но, — я сделал паузу, — с тех пор уже прошло семнадцать.

Мои пальцы легли на циферблат часов, будто подтверждая сказанное. В комнате стало так тихо, что слышалось тиканье механизма.

— О, прошу прощения, — голос звучал почти издевательски вежливо. — Осталось 2 минуты и 10 секунд. Этого достаточно для принятия решения. Если вы согласны.

Глаза снова окинули её бледное лицо, и я медленно выдвинул папку с документами.

— Если решите согласиться, подпишите здесь.

Элиза резко втянула воздух, прикусив губу. Секундная стрелка отсчитывала время. Когда до конца осталось тридцать секунд, её пальцы вдруг судорожно сжали ручку. Подпись она поставила с таким презрительным выражением, будто оставляла автограф назойливому поклоннику.

Я наблюдал за этим с полной невозмутимостью. Лишь когда документ был подписан, я забрал бумаги и только хотел было попрощаться, как вдруг...

В лицо со свистом врезалась та самая ручка. Я даже не успел моргнуть. Драгоценный корпус Montblanc оставил на скуле тонкую красную черту — первую за весь день отметину, прорвавшую мой безупречный контроль.

— Боже мой! Что случилось?!

Эмма ахнула, едва взглянув на меня. Её широко раскрытые глаза, дрогнувшие губы, резко вскинутые руки — всё выдавало неподдельный ужас. Впрочем, объяснения сейчас были непозволительной роскошью. Я и так опаздывал на пятнадцать минут, и каждая секунда промедления лишь подливала масла в огонь раздражения.

— Как подготовка к встрече? — выпалил я, даже не замедляя шаг.

Она засеменила следом, едва поспевая за моей стремительной походкой.

— Всё выполнено в точности по указаниям! Все уже собрались в конференц-зале. — Её голос дрогнул. — Но, Ёну… тебе срочно нужно переодеться в новую рубашку!

Я лишь покачал головой, отмахиваясь от предложения.

— Неважно. — Тон не оставлял места для возражений. — А документы, которые я просил подготовить?

— А?.. Да-да, конечно, всё распечатано!

— Хорошо. Жди меня в зале.

Не тратя ни секунды на пустые формальности, я резко развернулся и направился прямиком к кабинету президента. В зеркала даже не смотрел — времени на то, чтобы оценить масштаб повреждений, не было. Да и какая разница? Сначала — дела, потом — возможность перевести дух.

Только в тишине собственной квартиры я позволю себе расслабиться, если, конечно, хватит сил до неё добраться.

Глаза налились свинцовой тяжестью, а место, в которое вонзилось перо ручки, ныло и пульсировало. Я шагал быстро, почти машинально, не замечая, как собственное дыхание стало неровным, а пальцы сжались в кулаки.

Длинный коридор, собственный стол, заваленный бумагами, и наконец — массивная дверь с холодной металлической табличкой «Генеральный директор».

Коротко постучал. Ответом, как всегда, была тишина. Я уже собирался войти в кабинет, как дверь неожиданно распахнулась. Сделал рефлекторный шаг назад, и человек, который собирался выйти, резко остановился и от неожиданности воскликнул:

— Ты…

В этот момент меня окатила волна удушающих феромонов доминантного альфы — запах ударил в нос так, что начала кружиться голова.

«Вот черт…» — чуть не выругался я вслух, но сдержался, и вместо этого поспешно прикрыл лицо рукавом, стараясь лишний раз не дышать. Лишь увидев мое побледневшее лицо, мужчина прищурился и окинул меня нечитаемым взглядом.

Кит Найт Питтман.

Рожденный, чтобы напоминать людям о несправедливости мироздания. Его отец был президентом «P Financial Institution», финансовой империи, способной всколыхнуть всю элиту США. Сам он хоть и был наследником фамилии Питтман, в настоящее время управлял крупной компанией в индустрии развлечений. Доминантный альфа из тех 0,1%, что рождаются на вершине пищевой цепи.

Как и ожидалось от доминантного альфы, природа наделила его не только яркими феромонами, но и притягательной внешностью, благодаря чему он обладал врожденной способностью очаровывать окружающих с первого взгляда.

Именно благодаря этой «потрясающей» способности мне ежедневно приходилось проходить через множество неудобств, буквально прибирая последствия от беспорядочной жизни своего начальника. И все это бесконечно продолжалось с того момента, как я устроился работать личным секретарем Кита Питтмана.

От мыслей о не самых приятных воспоминаниях моё лицо едва заметно сморщилось.

— Успокоился, наконец? — спросил Кит, когда я смог привести в норму дыхание. Прислонившись спиной к дверному косяку, он оглядел меня с ног до головы таким взглядом, каким смотрят на что-то крайне забавное. И, ко всему прочему, сделал особенный акцент на лице с царапинами от шипов и следом от ручки.

— И что это за потрепанный вид? — издевательски улыбнулся он, презрительно дернув уголком губ. Конечно. Будучи перфекционистом, который всегда был аккуратен и собран, он также и другим не позволял никакой халатности.

«Будто бы я сам горю желанием ходить в таком виде», — с трудом подавил в себе гнев и кинул на начальника привычный ровный взгляд.

— Мисс Элиза подписала контракт, — голос не дрогнул, продолжая отчет. — Компенсация будет выплачена к концу недели. Она также согласилась с нашими условиями, касающимися ваших с ней отношений. Контракт пройдет все необходимые юридические процедуры, чтобы в будущем предотвратить все...

— Послушай, — Кит перебил ленивым тоном человека, которому стало смертельно скучно еще на середине, — Неужели я действительно должен вникать в каждую деталь?

Повисла короткая тишина. На обычно бесстрастном лице начальника промелькнула тень раздражения. И я, глядя на складку меж его бровей, стоически ответил:

— Нет.

— А как ты думаешь, мне бы хотелось все это выслушивать? — задал он следующий вопрос.

Но я оставался непоколебим:

— Нет. Но докладывать вам обо всем — моя работа.

Явно раздраженный, Кит отстранился от дверного косяка.

— Больше не беспокой меня такими пустяками.

Киту было абсолютно безразлично, что происходило с теми, кого он оставлял позади. Для него все эти люди значили не больше, чем пылинка, унесенная ветром. Я знал это слишком хорошо. Но каждый раз, когда Кит демонстрировал свое пренебрежение, внутри поднималась горькая волна разочарования.

А еще больнее было осознавать разочарование в самом себе. В этом предательском сердце, которое упрямо начинало биться чаще при одном только взгляде на безупречное лицо Кита. И это происходило даже несмотря на его холодность, равнодушие и все изъяны характера, которые я прекрасно видел и понимал.

— Прошу прощения, если расстроил вас. Подготовка к совещанию завершена. Все вас ждут, — произнёс я, стараясь сохранять профессиональный тон.

Кит тихо вздохнул, и в этом вздохе прозвучало что-то откровенно презрительное. Я уже собирался последовать за ним, как вдруг Кит резко обернулся:

— Что ты делаешь?

— Следую за вами, мистер Питтман, — ответил, глядя ему прямо в глаза.

Кит презрительно фыркнул, явно не веря своим ушам:

— В таком виде? Ты хочешь меня опозорить?

— Почему мой вид должен позорить вас? — вырвалось прежде, чем я успел подумать.

Осознание ошибки пришло сразу. Кит остановился, слегка склонив голову набок. Его взгляд стал опасным.

— Ты же не настолько глуп, чтобы спрашивать почему. Или... — губы Кита растянулись в холодной улыбке, — ты правда не понимаешь?

Я поспешно отступил на шаг, увеличивая дистанцию.

— …Извините.

Лоб Кита оставался хмурым, но через пару секунд он резко отвернулся, словно больше не считал нужным тратить время на этот разговор.

И тут в тишине коридора раздались глухие шаги. Мы разом повернули головы на их звук.

Я, находясь за спиной Кита, не мог видеть, кто именно приближался к нам, но благодаря удушающе-сладкому аромату феромонов, не было необходимости всматриваться в лицо гостя. Всё и так стало понятно.

Говорят, «два сапога — пара» — и в случае с этими двумя это было не просто метафорой, а фактом. Его друг был таким же, как и сам Кит Питтман: до неприличия богат, самоуверен, чертовски привлекателен и — что немаловажно — был доминантным альфой. Более того, оба играли в поло. Разница состояла лишь в одном. Грейсон Миллер был намного более распущен.

Он был страстным любовником для каждого, с кем сходился. Но его страсть угасала так же стремительно, как и начиналась.

Ходила одна довольно известная история. Однажды Грейсон рассмеялся в лицо женщине, которая собиралась покончить с собой после того, как он её бросил. И самое пугающее — смеялся он искренне, с неподдельным восторгом, словно наблюдал не человеческую трагедию, а выдающийся актёрский этюд. Будто это было лучшее представление, что он когда-либо видел.

Вот что тогда сказал ей Грейсон, когда девушка, заплаканная и бледная, отчаянно стояла на краю:

«Боже правый! Да ты для меня и пылинки не стоишь! Но если хочешь развлечь меня хоть на минуту — отлично, прыгай давай! Хоть какая-то от тебя польза будет!»¹

Он усмехнулся, а потом, не выдержав, расхохотался во весь голос. Из всех, кто оказался рядом в тот момент, смеялся только он один.

Это был жалкий, унизительный конец любви. Хорошо, что в итоге она отказалась от мысли о самоубийстве, но долгое время ей приходилось лечиться у психотерапевта, возвращая себе хотя бы подобие душевного равновесия.

Разумеется, Грейсон ничуть не переживал. Он просто переключился, нашёл новую любовь, с лёгкостью опровергая свои прежние слова о том, что «эта была та самая», — и снова отправился на поиски.

В каждой своей интрижке Грейсон совершенно бесстыдно уверял, что именно сейчас он любит по-настоящему. И произносил это с яркой искренней улыбкой, но совершенно холодными глазами.

— О, кого я вижу! Ёну! Сколько лет, сколько зим, — воскликнул он, с нескрываемым удовольствием подходя ближе.

Я бросил на шумного мужчину сухой сдержанный взгляд.

— Здравствуйте, мистер Миллер.

— Сколько раз говорил — зови меня Грейсон, — нарочито обиженно цокнул он языком и протянул руку.

Но я едва заметно отступил назад, не отвечая на рукопожатие. Кит, наблюдавший за сценой, лишь покачал головой.

— Не утруждайся. Из него выйдет плохая игрушка.

— Игрушка? — Грейсон фыркнул, приподняв брови. — Я всегда люблю по-настоящему.

— Вынужден отказаться, — твердо перебил я.

Наступила тяжелая пауза. Двое доминантных альф уставились на меня, их мощные силуэты перекрывали свет, будто загоняя в ловушку. Я выпрямился, расправив плечи, в попытке не казаться таким жалко-маленьким на их фоне, и поднял подбородок.

Кит лениво скользнул по мне взглядом.

— У тебя, похоже, вкус уж совсем странный.

— У меня? — Грейсон перевёл недоуменный взгляд на Кита, который беззастенчиво оглядывал меня с ног до головы.

Наконец, сделав какой-то внутренний вывод, Кит с усмешкой бросил:

— Только ты мог бы заигрывать с таким, как он.

Наверное, только этот мужчина был способен сказать такое вслух — прямо при том, о ком шла речь. Без тени колебания, будто моё присутствие не имело ровным счётом никакого значения.

На одно короткое мгновение моё выражение лица дрогнуло. Но я тут же взял себя в руки, и оно вновь стало спокойным.

К счастью, оба мужчины были слишком увлечены и, похоже, не заметили этой мимолётной слабости.

— Почему? Ах да, — усмехнулся Грейсон, сам себе отвечая, — ты же не спишь с мужчинами-омегами. Вот забавный ты тип, Кит. Я, честно говоря, не встречал ни одного альфы, который бы так отказывался от секса. Разве что мой младший брат и ты. Что у тебя с мужчинами-омегами не так?

Кит недовольно нахмурился:

— Омега он или нет — речь идёт о мужчине. А я не заинтересован в мужчинах.

— Омег не стоит сравнивать с обычными мужчинами. Ты бы понял, если бы хоть раз попробовал, — Грейсон рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Ты многое теряешь, Кит. Очень многое.

— Убери от меня руку, — холодно бросил Кит, резко отшвырнув его ладонь. — Меня не интересует такое «удовольствие». Больше всего на свете меня отвращает сама мысль увидеть чужие яйца. Аж тошнит. Ты странный, если тебе такое нравится.

Грейсон внезапно откинулся назад и расхохотался.

— Да перестань, — произнёс он, всё ещё посмеиваясь. — Секс с мужчиной-омегой — это совсем другое. Ах… Если бы ты хоть раз попробовал, ты бы не стал говорить такие вещи. С омегами-мужчинами спят потому что…

Он резко осёкся, перехватив мой взгляд. Я стоял чуть в стороне и молча наблюдал за их разговором. Наши взгляды пересеклись. Маска удивления запоздала, появившись на лице Грейсона с неестественной задержкой.

— Ой, как неловко. Прошу прощения, это не место для подобных разговоров. Мы продолжим потом.

Вся его показная вежливость, прозвучавшая вслед за откровенной тирадой, казалась фальшивой до последнего слова. Ни в извинениях, ни в якобы сожалении не чувствовалось ни капли искренности. Я молча смотрел на него, не меняя выражения лица.

Кит ответил за меня:

— Всё нормально. Ему всё равно. Такие разговоры его не задевают.

На самом же деле задевали. И ранили. Но я не позволил себе выдать этого. Привык к подобному отношению, ставшим привычным ритуалом — как утренний кофе или подписание документов. Но именно Кит умудрялся ранить больнее всех, даже не понимая, в какую точку бьёт.

— Делай с ним что хочешь, — Кит махнул рукой, разворачиваясь к выходу. — Но потом не жалуйся. Насколько я знаю, он самый скучный человек на свете.

— Ты так думаешь? — Грейсон улыбнулся и посмотрел на меня с нескрываемым интересом: — А по-моему, в постели с ним могло бы быть весело.

Кит пожал плечами и удалился вглубь коридора, всем своим видом давая понять, что ему абсолютно нет никакого дела до этого. Грейсон легко махнул рукой и последовал за ним.

Только когда шаги окончательно затихли, я позволил себе сделать вдох полной грудью. Руки мелко дрожали.

«Что-то не так...»

И тут я понял — почувствовал странную влажность между ног и резко вскочил.

Я знал, что ждать от этих доминантных альф сдержанности было бы глупостью. Их природа требовала демонстрации превосходства, и они охотно подчинялись этому зову, щедро распространяя свои феромоны без малейших угрызений совести. Доминантные альфы никогда не стеснялись своего статуса, напротив, носили его как дорогой парфюм, намеренно усиливая воздействие на окружающих.

Забежав в ближайший туалет, я тяжело опустился на унитаз и уставился в одну точку на стене перед собой. Пальцы впились в край сиденья до побеления костяшек.

«Чтоб они все сдохли», — пронеслось в голове, сопровождаемое волной ярости, от которой в висках застучало. Я прикусил губу почти до крови, пытаясь заглушить нарастающую волну желания.

«Кит... Проклятый Кит Питтман.»

Его запах всё ещё стоял в носу, густой, доминантный, невыносимо притягательный. Я почувствовал, как низ живота сжало горячей судорогой.

«Черт.... Течка уже близко...»

Лицо внезапно вспыхнуло жаром. Я зажмурился, беззвучно шевеля губами, повторяя проклятое имя. Образ обнажённого тела Кита вспыхнул в фантазии с пугающей чёткостью — широкие плечи, рельефный пресс…

Член болезненно напрягся, требуя прикосновения. Я сжал зубы. Воображение уже рисовало картины: Кит надо мной, его мощные бёдра, тот самый твёрдый член с разбухшими венами, входящий в меня…

«Я с ума сойду…»

— Ах… — сдавленный стон вырвался вопреки воле.

Я почувствовал, как контроль окончательно ускользает из моих рук. Тело, разгорячённое навязчивыми образами, больше не слушалось разума. Сзади всё стало неприлично мокрым — горячая липкая влага обильно смачивала вход, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься и разжиматься. По гладкой коже внутренней поверхности бедра уже стекала прозрачная капля, оставляя блестящий след на нежной коже.

Дрожащие пальцы сами нашли путь к измученному члену, пульсирующему в такт бешено колотящемуся сердцу.

Другая рука потянулась назад, скользнув между ягодиц. Палец легко вошёл внутрь с характерным влажным звуком, горячая внутренняя плоть сжала его, и я невольно выгнул спину, представляя вместо пальца совсем другой объект.

— Кит… — имя вырвалось в тот момент, когда удовольствие начало концентрироваться внизу живота. Ладонь, сжимающая член, ускорила движения, а другой рукой я вводил в себя уже два пальца, имитируя желанный ритм. Тело содрогалось от удовольствия, а из пересохших губ вырвался ещё один сдавленный стон.

В такие моменты перед внутренним взором возникало только одно лицо — с острыми скулами, холодными фиолетовыми глазами и всегда презрительно изогнутыми губами.

Оргазм накрыл меня разрушительной силой. Губы сами сложились в шепот его имени, а пальцы, испачканные собственной спермой, беспомощно задрожали.

«Если он узнает… убьёт меня, не задумываясь.»

Я сидел, тяжело дыша и медленно моргая. Сознание возвращалось постепенно. Стена передо мной была забрызгана каплями спермы. Нужно было убраться, но руки казались неподъёмными.

Когда спазмы постепенно стихли, я с отвращением посмотрел на свои липкие пальцы. Бёдра всё ещё подрагивали от пережитого удовольствия. Глубоко вздохнув, я пытался вернуть хоть каплю самообладания, но знал — это только начало. Течка приближалась, а значит, приступы слабости будут только учащаться.

— Ох… — выдохнул я и с усилием встал.

Стараясь не запачкаться, я стянул брюки и принялся отмывать пятна, приводить одежду в порядок, одновременно с этим набирая номер Эммы.

— Собрание, да, проведи вместо меня…

Казалось, уборка заняла целую вечность. В такие моменты я мысленно благодарил архитектора, который предусмотрел уборную прямо в кабинете Кита Питтмана.

Обед пришлось пропустить — нужно было дождаться, пока выветрится запах феромонов. Как только последние следы пережитого удовольствия были уничтожены, запоздавшая усталость накатила с головой. Кит с Грейсоном ушли — и слава богу, теперь можно хотя бы немного побыть в одиночестве.

Я заперся в кабинете, поставил будильник, чтобы не забыть о времени, и устало рухнул на диван. После чего закрыл воспалённые глаза, надеясь, что сон хотя бы на мгновение принесёт облегчение.

¹ Сцена с Грейсоном и женщиной, которая пыталась покончить с собой, подробно описана в 71 главе новеллы «Отвали».

Глава 2 - Личные дела (19+)

Впервые я увидел Кита в колледже.

Имя «Кит Найт Питтман» прозвучало ещё до того, как я успел толком распаковать коробки в общежитии. Он был не просто человеком — он был брендом, не студентом — легендой. С самого начала он оставался знаменитостью, и то, что мы оказались в одном кампусе, казалось фантастическим совпадением.

Тогда я был бетой. Большинство людей проявляются в подростковом возрасте, и поздние переходы встречаются крайне редко. Никто даже не мог представить, что в таком возрасте я вдруг стану омегой.

До финального экзамена оставалось совсем немного, и тогда нервы окончательно сдали. Я чувствовал себя измотанным настолько, что находился на грани. Оценки больше напоминали приговор, чем результат. Я читал, перечитывал, делал конспекты, но с каждым днём всё больше осознавал, что слова из учебников только сильнее вылетают из головы. В какой-то момент я перестал понимать, что именно читаю — глядел в страницу и ловил себя на том, что давно утратил связь не только с текстом, но и с собственным телом.

После моего поступления в престижный университет родители надеялись, что я смогу сосредоточиться исключительно на учёбе — все финансовые заботы они пообещали взять на себя. Но, несмотря на это, давление лишь усиливалось. Жизнь в большом городе оказалась намного дороже, чем я предполагал. А времени, чтобы подрабатывать, не было — каждая минута уходила на лекции, конспекты, попытки не провалиться.

О стипендии я уже не мечтал. Хотелось лишь не завалить сессию и не подвести ожидания родителей.

Дома тоже всё шло не слишком гладко. Младшая сестра полностью погрузилась в занятия на фортепиано, а музыка оказалась дорогостоящим удовольствием. Поэтому я не мог позволить себе даже обмолвиться, что на карте было пусто настолько, что пару раз пришлось пропустить ужин.

До меня доходили слухи об иностранных студентах, которые обменивались прошлыми заданиями, сбрасывали друг другу конспекты и собирались в библиотеках. Но представить, что подойду к ним, заговорю или просто сяду рядом казалось невозможным. Я был слишком замкнут. Разговоры с незнакомцами давались с трудом, если только в них не было крайней необходимости. Поэтому каждый день справлялся едва-едва, чтобы просто присутствовать на парах и записывать лекции, вслушиваясь в монотонный голос преподавателя.

А всё остальное время — комната, стол, лампа, учебники.

Реальность постепенно размывалась, словно выцветала от переизбытка одинаковых дней. В один из вечеров, выбравшись в круглосуточный магазин за бутылкой воды, я протянул кассиру студенческий билет вместо карты и услышал в ответ усталый раздраженный комментарий: «Это не карта. Вы в облаках витаете?»

Однажды, вымотавшись раньше обычного, я на полпути до библиотеки развернулся и быстрым шагом отправился обратно в общежитие. Хотелось тишины, горизонтального положения и, если повезёт, краткой передышки от самого себя.

— О, Ёну. Уже вернулся?

Ливэй — сосед по комнате — непринужденно поздоровался, когда я перешагнул через порог.

Ливэй был тем еще «призраком» общежития. Он редко появлялся, предпочитая проводить время где-то вне стен кампуса. Сегодняшний вечер стал редким исключением: он не только вернулся, но и задержался достаточно долго, чтобы пересечься со мной.

Несмотря на дружелюбный тон, между нами не было особой близости. Я ответил несколько неловко, чувствуя, как слова застревают в горле:

— Ну… да. А ты опять уходишь?

Я скользнул взглядом по легкой рубашке, шортам и теннисным кроссовкам, инстинктивно пытаясь понять, куда он собирается направиться. Ливэй улыбнулся, будто услышал что-то забавное:

— Сегодня матч. Ты разве не идешь?

— Матч? — Я заморгал, переводя взгляд с рубашки на его лицо. — В смысле… теннис?

Ливэй рассмеялся, а потом, покачав головой, он пояснил:

— Поло. Ты не знал?

— А… правда? Сегодня матч по поло? — повторил я немного скованно. Конечно, я слышал о таком виде спорта мельком, но никогда не интересовался всерьез. Знал, что в университете вроде бы есть команда, но представить игру во всех деталях — с игроками, лошадьми, правилами — было выше моих возможностей. Всё казалось далеким, из другой жизни, той, где люди не засыпают над учебниками в три ночи.

Я уже собирался завалиться на свою кровать, чтобы укрыться одеялом и наконец забыть о неудачном дне, но выжидающий взгляд Ливэя пригвоздил меня к месту.

— Почему бы тебе не дать мозгу передохнуть и не сходить посмотреть?

После дня, полного бессилия и разочарования в учебе, предложение показалось неожиданно заманчивым. Я действительно хотел отвлечься. Казалось, если хоть на время перестану думать о формулах, теоремах и своих бесконечных ошибках, то смогу снова вздохнуть полной грудью.

— Ливэй, я готова! Пойдём! — раздался звонкий голос за спиной. Я инстинктивно посторонился, пропуская полную энтузиазма девушку Ливэя.

— Если хочешь, поехали вместе, — продолжил сосед, приобнимая её за талию, — Я подвезу.

Я замялся. Мысли о незаконченных заданиях тяготили, а желание сбежать от всего этого становилось всё заманчивее.

Пока я колебался, Ливэй добавил:

— К тому же сегодня играет Кит Питтман. Уникальный шанс увидеть доминантного альфу вживую. Хочешь упустить такую возможность? Он на последнем курсе — не посмотришь сейчас, больше может быть никогда такого не увидишь.

Помедлив ещё миг, я вздохнул.

— Ладно… Я пойду.

Только после того как слова уже слетели с губ, я осознал, что согласился.

Стадион, где должен был проходить матч по поло, уже гудел, словно огромный улей. Воздух стоял густой от голосов, запаха газона и всеобщей суеты. Ливэй с трудом припарковал машину где-то на обочине, откуда до входа было не меньше четверти часа пешком.

Люди волнами толпились у входа. Протиснувшись между группами студентов и семьями с детьми, Ливэй махнул рукой, призывая нас двигаться быстрее.

— Здесь людей ещё больше, чем я думал, — задумчиво сказал он, крутя головой в попытках найти свободное место взглядом. — Интересно, мы сможем увидеть хоть что-то?

Его девушка на секунду задумалась, а потом вмешалась в разговор.

— Подожди, я слышала, что Дженнифер работает в команде организаторов. Если я спрошу, она, может быть, найдет нам места.

Она легко потянула Ливэя за руку, а затем с улыбкой обернулась ко мне.

— А ты? Пойдешь с нами?

— Я тоже?.. А можно?.. — Растерявшись и не зная, как правильно ответить, промямлил я. Приглашение застало врасплох.

— Конечно, уверена, — беззаботно рассмеялась она. — Мы же вместе пришли. Правда, не обещаю, что Дженнифер сможет всех устроить.

— Понимаю. Всё нормально, — поспешил заверить я и кивнул.

Мы втроём двинулись дальше, пробираясь через толпу, по дороге улавливая обрывки разговоров. Дженнифер мы нашли ближе к краю поля, у одного из проходов. Она перегнулась через барьер, что-то быстро объясняя парню в футболке с логотипом команды, а потом обернулась к нам, чуть прищурившись от солнца.

— Конечно, если вы не против немного помочь. Места можно выбить, если подсобите с подготовкой, — сказала она, ухмыляясь так, будто это была лучшая сделка дня.

Инструкции оказались простыми: разложить бутылки с водой, проследить, чтобы на подносах хватало напитков, проверить, что всё под рукой у игроков. Почти все спортсмены пришли со своими менеджерами, поэтому на новоиспеченных помощников никто особенно не рассчитывал — скорее мы были просто на подхвате. Впрочем, я не возражал. Монотонные действия под шум толпы и чужие голоса вокруг были даже успокаивающими.

Я двигался среди организаторов и волонтёров, чувствуя, как постепенно вхожу в ритм толпы, не выделяясь, не мешая, просто становясь частью общей подготовки.

— Столько работы ради каких-то мест, — пробурчал Ливэй, продолжая выполнять поручения. В ответ на это он получил лишь мягкий укоризненный взгляд своей девушки.

— Все по местам! Скоро начинаем, — вскоре объявила Дженнифер.

Когда всё было готово, мы направились к своим местам. Я наблюдал, как судьи выстраиваются по позициям. Шум стоял плотный, многослойный: кто-то смеялся, кто-то спорил, хрустели пластиковые стаканы, щелкали вспышки камер. Ливэй вполголоса что-то говорил своей девушке, которая то и дело смеялась, грациозно откидывая волосы с лица.

Казалось, каждый человек здесь чувствовал себя непринужденно: кто-то выпивал, другие смеялись и болтали с друзьями, третьи возбужденно обсуждали предстоящий матч.

Я сидел рядом с соседом по комнате, ощущая, что совсем не вписываюсь в этот праздник жизни. Мы жили под одной крышей, пересекались на кухне или в коридоре, но эти пересечения не делали нас друзьями. Просто знакомые, случайно оказавшиеся рядом.

И сегодня, посреди гудящей толпы, я чувствовал это особенно отчётливо.

Как и следовало ожидать, Ливэй тут же растворился в разговоре со своей девушкой, а я молча сидел, глядя в пустоту перед собой и мучительно перебирая в голове варианты, как вклиниться в беседу, чтобы это не выглядело натужно.

«Лучше бы остался заниматься учебой, даже невзирая на усталость и невозможность сосредоточиться, чем так…»

На миг я даже пожалел, что согласился и пришел, но было уже слишком поздно. Путь назад отрезан. Чтобы уйти, понадобилась бы помощь Ливэя, а значит... оставалось сидеть и ждать. Не покидало ощущение, что всё это — одна большая трата времени. И всё ради какого-то дурацкого доминантного альфы.

Позади послышались обрывки разговоров:

— Грейсон тоже играет, да?

— Даже не верится, что сегодня можно увидеть Кита и Грейсона на одном поле! Они ведь оба скоро выпускаются, да?

— Вот именно! Где ещё можно поймать такую удачу? Я до сих пор в шоке.

— А Грейсон ведь доминантный альфа из семьи Миллеров. Боже, я своими глазами увижу одного из Миллеров! Как хорошо, что я поступила именно сюда… Я со вчерашнего дня уснуть не могла!

— Мы учимся в одном университете, но я его ни разу не видела.

— Я тоже. Они вообще сюда ходят? Или доминантные альфы могут не ходить на занятия?

— Кто знает. Я просто хочу уже их увидеть. Как думаешь, как они выглядят? Говорят, все доминантные альфы чертовски красивые.

— Альфы и омеги сами по себе красивые. А доминантные — наверняка вообще на недосягаемом уровне.

Я оказался погребён под шумом чужих голосов. Возбуждённая атмосфера вокруг внезапно накалилась, и мой взгляд беспорядочно заметался по сторонам, пытаясь понять, в чём дело.

«… Что?»

В нос ударил сладкий аромат, который я никогда прежде не встречал. Инстинктивно подняв голову, я попытался определить источник притягательного запаха и понял, что не был единственным — другие зрители также оказались крайне взбудоражены.

Мир вокруг будто замер. Я вдруг понял, откуда исходит запах.

Он.

Верхом на чёрном жеребце, с прямой осанкой и сосредоточенным лицом под полутенью шлема, он выглядел как человек, который никогда не был частью толпы — и не собирался ей становиться.

Этот день остался со мной навсегда. Именно тогда мой мир оборвал привычное течение.

Топот копыт поднял пыль. Чёрный жеребец двигался вперёд плавно и величественно. С каждым шагом лицо всадника становилось всё четче, а аромат — насыщеннее, гуще, обволакивая пространство вокруг.

Тёмные пряди волос чуть выбивались из-под шлема. Даже не глядя в фиолетовые глаза, любой безошибочно понял бы — это он. Даже будь этот человек простым бетой, его харизма всё равно пленяла.

Белоснежные брюки для поло плотно обхватывали крепкие бедра, одной рукой он небрежно держал поводья и стек, другой — клюшку. Каждый плавный шаг могучего коня отзывался в его движениях удивительной грацией. Безупречный профиль оставался обращён строго вперёд.

— Ах…

Чей-то вздох эхом отозвался в толпе. Я слишком хорошо понимал того, кто не сдержал восхищения, сам едва не поддаваясь порыву. Лишь то, как судорожно я затаил дыхание, удержало звук внутри. Я просто застыл, приоткрыв рот, не в силах пошевелиться или отвести взгляд.

Когда я осознал своё состояние, было уже поздно — меня, как и всех остальных, полностью захватил момент. С первого же шага Кит стал центром всеобщего внимания.

«Видел ли я когда-нибудь нечто столь же прекрасное? Столь ослепительно элегантное?»

Словно первое прикосновение к божественному.

И тут выражение Кита едва заметно дрогнуло. Толпа затаила дыхание, наблюдая, как на его губах расцветает сдержанная, предназначенная другому человеку улыбка.

— Грейсон, — негромко произнес он, проезжая мимо.

Восседая на величественном коне, озаренный солнечными лучами, он казался существом из другого мира. Я щурился, пытаясь разглядеть его выражение лица сквозь золотистое сияние.

Но единственное, что было доступно мне в этой недосягаемой высоте — тонкий сладковатый аромат, витающий в воздухе. Феромоны Кита принадлежали всем и никому одновременно.

Именно эта мысль вызвала странное, до нелепого абсурдное чувство ревности.

И Кит, словно подтверждая это, спокойно проехал мимо трибуны, направляясь к другому всаднику. Тот также был в форме для поло и восседал на высокой лошади с той же уверенностью, что и Кит. Достаточно было одного взгляда в его фиалковые глаза, чтобы понять — да, он тоже из их круга.

Второй из двух доминантных альф университета.

Взгляд остановился на мужчине с медово-золотистыми волосами и такими же, как у Кита, фиолетовыми глазами. Светлая, почти ангельская внешность Грейсона Миллера резко контрастировала с резкими чертами Кита Питтмана. Оба были ослепительно красивы, но каждый по-своему: один — как ночь, другой — как рассвет. Но оба были доминантными альфами.

«Двое таких — в одном месте? Это невозможно».

— Боже, я сейчас с ума сойду, — прошептал кто-то, судорожно хватая воздух.

Наверняка эта мысль сейчас была у всех присутствующих.

Сбоку раздавалась истеричная канонада затворов камер. Запечатлеть не одного, а сразу двух доминантных альф в одном кадре — это было подобно выигрышу в лотерею.

Я понимал это. Но всё равно медлил. Что-то казалось неправильным в том, чтобы просто достать телефон, как все остальные. Вместо этого я продолжал смотреть. Неотрывно. Будто пытался запечатлеть образ Кита не в телефоне, а внутри себя, высечь его в своей памяти навечно.

После нескольких минут разговора всадники легко хлопнули друг друга по ладоням и разъехались в разные стороны. Зрители провожали их взглядами, полными благоговейного восхищения, пока те начали занимать свои позиции.

Конь Кита фыркнул, выпуская облачка пара. Тяжелые удары копыт по земле отзывались в ушах удивительно чётким эхом, словно весь мир вокруг замер, оставив только этот звук и биение моего собственного сердца.

Я не мог осмелиться отвести взгляд.

Когда началась игра, и всадники понеслись по полю, стеком подстёгивая лошадей, я видел только его одного — Кита. В этот момент казалось, весь мир растворился, оставив лишь нас двоих.

Он — уверенно натягивающий поводья.

Он — замахивающийся клюшкой.

Он — угрожающе устремлённый вперёд на своем жеребце.

Я внимательно всматривался в его лицо, даже различал капли пота, стекающие со лба. Сердце колотилось так яростно, что грудь начала ныть от боли. Машинально прижав ладонь к сердцу, я вдруг услышал — или, быть может, почувствовал? — тихий шёпот, пробежавший где-то на границе сознания. Этот голос прошептал то, что я и так знал, но боялся признаться самому себе.

«Кит — мужчина, доминантный альфа. А я — всего лишь обычный бета».

Но в этот момент все эти глупости не имели никакого значения. Моё сердце билось ради Кита. Ради него одного.

«Ах… я влюблён в этого мужчину».

Едва эта мысль вспыхнула в голове, как я сфокусировал зрение и увидел, что Кит мчится прямо на меня, каждое движение всадника и его коня отпечатывались в сознании словно кадры замедленной съёмки. Я застыл, не веря своим глазам. Визг окружающих, движение губ Кита, который что-то кричал — всё это слилось в далёкий приглушённый шум. Я мог только смотреть, как он становится всё ближе, и ближе, и ближе…

Резкий металлический лязг ударил по ушам, вырывая из оцепенения. Но реакция пришла слишком поздно — всего на пару секунд, но этого оказалось достаточно. Раздались крики. Я начал судорожно восстанавливать в памяти произошедшее…

Кит с глухим звуком рухнул с лошади прямо передо мной. Со всех сторон послышались испуганные возгласы. Сотрудники бросились на поле, судья свистнул, приостанавливая игру. Я видел, как Кит, пошатываясь, медленно поднимается. Но мог лишь смотреть, не отводя глаз.

Лишь через пару секунд пришло осознание, что мяч летел прямо мне в лицо, и Кит в последний момент отбил его клюшкой. И именно из-за этого упал с лошади, потеряв равновесие.

Игру пришлось возобновить без Кита Питтмана.

Когда из раны на лбу засочилась кровь, окрашивая лицо алым, все вокруг застыли в немом оцепенении. Взгляды, прикованные к раненому Киту, с тревогой наблюдали, как его уводят в медпункт. Замена хоть и вышла на поле, но напряжение, повисшее в воздухе, никуда не делось, а стало ещё более осязаемым.

Я долго смотрел в ту сторону, в которую увели Кита, а затем, не произнеся ни слова, тихонько покинул своё место.

— Вон туда, — коротко ответила Дженнифер, когда я спросил, куда отвели Кита. Её рука указала направление к медпункту.

— Я просто хотел узнать, всё ли с ним в порядке… Всё-таки это из-за меня он пострадал, — добавил я, хотя объяснение прозвучало излишним. Но Дженнифер едва обратила внимание — всё её внимание было приковано к Грейсону, который спокойно продолжал игру.

Медпункт располагался в отдалённой палатке почти у самого края стадиона. Случайному зрителю было бы непросто его найти — такое расположение явно было продумано заранее, чтобы обеспечить покой игрокам. Особенно если речь шла о доминантных альфах. Слишком уж много среди зрителей было чрезмерно восторженных фанатов.

Пока я пробирался в ту сторону, заметил несколько человек, блуждающих в поисках. В тот момент один из охранников рассеянно ответил кому-то из них:

— Конечно, его отвезли в больницу.

Зеваки разочарованно повернулись и ушли.

«Если бы не Дженнифер, я бы услышал то же самое…»

Кит получил травму по моей вине, и от этого ожидание встречи становилось только мучительнее. И всё же, в глубине души я чувствовал странное возбуждение от того, что оказался в числе немногих, кто знал, где сейчас находится пострадавший.

Но, когда до палатки оставалась всего пара шагов, уверенность стремительно начала покидать меня. Нужно было собраться с мыслями, выдохнуть.

Наконец, сформулировав, что скажу, попытался сделать шаг, но гравитация будто приковала меня к земле, делая каждое движение непостижимо тяжёлым. Тем временем из-за плотной ткани палатки, служившей дверью, не доносилось ни звука. Но я знал, что Кит там. Это подтверждало нечто куда более убедительное, чем любые слова.

В воздухе стоял невыносимо сладкий аромат его феромонов.

Я громко сглотнул, горло обожгло изнутри. Я знал, что если не сейчас, второго шанса не будет. Будто кто-то подталкивал в спину. Нет. Будто кто-то тянул за собой. И я сделал шаг. Потом ещё один.

С каждым шагом аромат становился гуще. Сознание мутнело с каждой секундой.

— …

Когда я осторожно приподнял тяжёлую ткань, за ней предстало неожиданно просторное помещение. Оторвав взгляд от тележки с аккуратно разложенными медицинскими инструментами, я перевёл его на складную кровать в глубине палатки.

Кит лежал на широкой койке с большой повязкой, наложенной на голову. Моё сердце сжалось от вида бледного лица и закрытых глаз.

На мгновение в мысли закралась тревога: «Вдруг всё хуже, чем казалось?» Но разум взял верх над эмоциями. Если бы с ним было что-то серьёзное, его не оставили бы одного в палатке. Его бы давно отвезли в больницу.

Этот вывод немного успокоил меня. И всё же бинты, туго обмотанные вокруг идеально очерченного лба Кита, вызывали беспокойство.

«А если останется шрам?» — Одна только мысль об этом окатила сознание мучительным чувством вины. Мысли спутались.

В этот момент Кит открыл глаза.

Я настолько испугался, что на миг забыл, как дышать.

Сквозь толстые швы ткани в палатку пробивались яркие солнечные лучи, освещая отдельные участки пространства. В их свете плавали мельчайшие пылинки, а Кит, лежа в глубине холодной тени, смотрел прямо на меня.

Я мог лишь бездумно наблюдать, как Кит медленно приподнимается. Все слова, которые я так тщательно подбирал по дороге, испарились. Я просто стоял ни жив, ни мёртв.

— …А? — первым нарушил тишину Кит.

— Что?.. — выдавил я, с запозданием очнувшись. И тут же пожалел об этом. Кит тихо усмехнулся. У меня подкосились колени, и я едва не упал. С трудом удержав остатки здравого смысла, наконец расслышал его голос.

— Ты ведь в порядке?

Я вздрогнул. Кит узнал меня, запомнил моё лицо — одного из многочисленных зрителей на трибуне, которого он спас от прямого попадания тяжёлого мяча, даже ценой своего участия в матче. Грудь сжалась так сильно, что воздуха не хватало ни для вздоха, ни для ответа. Поэтому я лишь неуверенно кивнул, и Кит улыбнулся. Улыбнулся только мне. Внутри всё вспыхнуло.

Я должен был поблагодарить, извиниться, но слова так и застряли в горле, а рот не двигался, оставаясь приоткрытым. Кит сам протянул ко мне руку. Я всё ещё смотрел ему в лицо, когда медленно сделал шаг.

Сердце начало биться всё громче, сильнее и тяжелее, когда я оказался совсем близко к кушетке.

И тогда наши ладони вдруг соприкоснулись — по телу тут же пробежала крупная дрожь.

— …?

Кит одним движением приблизился и уткнулся носом мне в шею, шумно втягивая воздух. Я застыл, дрожа, с широко раскрытыми глазами. Кит вдохнул ещё раз, будто хотел удостовериться, и заговорил:

— Ты… бета?

Я молча кивнул. Кит склонил голову набок, будто сомневаясь, и с лёгкой улыбкой пробормотал:

— Правда?..

Я отчаянно пытался дышать, хватая воздух ртом и с трудом сглатывая. Кит вдруг приоткрыл рот и припал губами к моей шее, оставляя укус.

— …Хах…

В тот миг дыхание перехватило, всё тело дёрнулось и задрожало от этих бесстыдных действий. Кит страстно втягивал в рот нежную кожу. Поддавшись моменту, я нерешительно положил дрожащую руку на его плечо. Он тут же притянул меня ближе, снова без предупреждения впиваясь зубами в шею.

Я вздрогнул, растворяясь в ощущениях, а Кит тем временем уже скользил руками по талии, спускаясь к пояснице. Он резко задрал рубашку вверх и уверенно провёл пальцами по голой спине, легко обводя контуры, прежде чем уделить внимание груди.

— Даже для азиатки ты плосковата, не находишь? — усмехнулся Питтман, опускаясь губами ниже.

Прежде чем я успел что-то возразить, Кит прикусил сосок, отчего с губ сорвался короткий стон, и я в отчаянии зарылся пальцами в темные волосы. Руки не слушались, и неизвестно чего хотелось больше: притянуть сильнее или попытаться отодвинуть от себя. Кит продолжал мягко посасывать, одновременно гладя обнаженную кожу.

Сознание распалось на осколки. Аромат феромонов, исходивший от тела Кита, проникал в тело, кружил голову. Я судорожно хватал ртом воздух, срываясь на тихие стоны, и в отчаянии шарил руками везде, куда мог дотянуться — по сильной широкой спине, шее, взлохмаченным волосам.

Кит, желая продолжить, опустил руку ниже и…

Вдруг он ошарашенно замер, я тоже застыл, не зная чего и ожидать. И в следующее мгновение тишину палатки пронзил его крик:

— Что за нахер?!

Погружённый в эту опьяняющую сладость ферромонов, я не сразу понял, что происходит. Кит резко оттолкнул меня. Глухой удар отозвался болью по всему телу и, лишь когда я рухнул на пол, в сознание начала возвращаться ясность, пусть и едва-едва.

Кит напряжённо возвышался надо мной. Он смотрел на меня исподлобья с такой яростью, будто готов был разорвать на месте. Аромат, ещё секунду назад такой волнующе-сладкий, растворился в воздухе, вместо него в палатке распространился другой запах — тяжелый и пугающий.

Отползая прочь, как от самой большой опасности в жизни, я нерешительно поднял взгляд. Кит процедил сквозь стиснутые зубы:

— Ты…парень?

Я ошеломлённо заморгал. Но Кит в ответе не нуждался. Он и так всё понял. Мое полуголое тело, приспущенные наполовину брюки — всё это демонстрировало неоспоримые доказательства.

Сфокусировав взгляд на моем паху, Кит поспешно закрыл рот ладонью. В следующую секунду его скрутило, он резко отвернулся и начал судорожно давиться тошнотой от одного вида. Всё, что я мог — это молча смотреть на напряжённую спину.

— Твою мать… — Кит заорал, голос сорвался и дрогнул от ярости. — Что ты, блядь, со мной сделал?!

Фиолетовые глаза пылали…искры золотого начали поблескивать на радужках. Я замер, затаив дыхание.

«Цвет его глаз…»

Они больше не были того самого фиолетового цвета, который бывает только у доминантных альф.

Передо мной вспыхнули золотые глаза — сверкающие, как песок под палящим солнцем пустыни.

«Что… только что произошло?»

Посреди всей этой неразберихи мой взгляд был прикован к золотым радужкам сердитых глаз. Любопытство вспыхнуло сквозь страх. Я слышал, что у некоторых людей цвет глаз меняется в зависимости от эмоций. Неужели у него тоже так?

Тогда я ещё не знал, что у доминантных альф глаза действительно меняются — они становятся золотыми, когда уровень феромонов достигает пика.

Пока я сидел в оцепенении, наполненный яростью аромат Кита хлынул, как водопад, заполнив весь шатёр. Воздух был настолько густо пропитан феромонами, что дышать стало практически невозможно. Я едва справлялся с рваными вдохами — тошнило, грудь сжимала паника, а голова раскалывалась.

И тут я заметил, как Кит быстро осматривается по сторонам, будто ищет, чем можно ударить. Волна запоздалого ужаса охватила с головой. Я, напрягая все силы, поднялся с пола. Неясно было, всем всё это могло закончиться, но чувствовал, что если задержусь здесь ещё хоть на секунду, будет только хуже. В каждом нарисованном варианте развития событий я оказывался избитым, валяющимся в луже крови бездыханным трупом.

Оправдываться, что Кит первым ко мне полез, было бесполезно.

Я сорвался с места  именно в тот момент, когда увидел, как Кит хватает длинный стек для верховой езды. Ноги подогнулись, и я с криком рухнул на землю лицом вниз, но боли даже не почувствовал. Вместо этого снова вскочил и побежал куда глаза глядят.

Кит, как сумасшедший, метался по шатру из стороны в сторону, будто и правда собирался убивать. И, если бы я не убежал… возможно, так бы и случилось.

Я бежал в панике, пошатываясь и не оглядываясь. За спиной раздавались проклятья и ругательства — Кит был вне себя от злости.

Только когда запах его феромонов растворился в воздухе, оставаясь далеко позади, я позволил себе рухнуть на землю. Дыхание сперло и я вцепился пальцами в траву, не в силах насытиться свежим воздухом.

Домой вернулся далеко за полночь. Игра закончилась, я не застал ни Ливэя, ни его девушку, так что добирался в общежитие в одиночестве. Войдя в крохотную комнатушку, отделённую от общей гостиной старыми ширмами, я рухнул на кровать. Хотелось только заснуть и забыть всё, что произошло за этот ужасный день. Тело сдавливал груз усталости, двигаться больше не было сил.

Внутри грудной клетки всё съёжилось и заныло тупой обидой и горечью. Кит принял меня за девушку. Именно поэтому спас, поцеловал, прижал к себе.

Я не ожидал, что он отреагирует с таким отвращением.

Тяжёлый вздох сорвался с губ. И вдруг вспомнилось, как Кит с интересом принюхивался к моему запаху.

«Разочаровался, потому что я бета? Всё было бы по-другому, если бы я был омегой? Тогда ведь даже то, что я парень, не имело бы значения, правда?.. Если бы только я был омегой…»

Но вердикт уже был вынесен. Я — бета. Парень. И Кит меня отверг.

С этими мыслями я закрыл глаза. Не пошёл в душ, просто отключился от усталости, так и оставшись в уличной одежде. Больше всего на свете хотелось проснуться завтра и понять, что всё произошедшее было лишь кошмаром, а лучше — забыть его навсегда.

Но именно это решение — заснуть, не предприняв ничего — изменило всю жизнь.

Если бы я тогда пошёл в аптеку, купил детоксикатор феромонов, принял душ, вымылся до скрипа… Феромоны Кита не впитались бы в кожу, не проникли в лёгкие, не пронзили организм насквозь. Тогда бы не началась эта мучительная трансформация. Тогда бы я не проснулся спустя два дня в лихорадке, уже омегой.

Но всё это уже произошло.

Больше всего терзало не то, что жизнь пошла под откос после того случая. Нет. Больнее было, что человек, из-за которого всё случилось, не помнил ничего. Ни матча. Ни палатки. Ни укусов. Ничего.

Я понял это спустя годы, когда, окончив университет, стал личным секретарём Кита Найта Питтмана.

Он меня не узнал.

В его глазах я был просто «секретарь-мужчина».

Я стоял перед ним, дрожа, а он равнодушно бросил:

— Мне плевать, омега ты, альфа или кто угодно. С мужиками я не сплю. Просто делай свою работу.

Я не понял, это было сказано, чтобы меня успокоить… или чтобы сразу расставить границы и пресечь любые надежды.

Слова оказались не пустыми. Прошло два года, и за это время Кит так и не взглянул на меня иначе, как на часть офисного интерьера. Женщины в его жизни менялись как перчатки — беты, омеги — но ни разу рядом с ним не появлялся мужчина.

То, что я омега, не было проблемой.

Единственной проблемой было то, что у меня член, а не мягкая грудь. Я мужчина. И пока между моих ног будет «это», Кит не посмотрит в мою сторону.

В тот день, когда я окончательно осознал жестокую реальность, попрощался со своей первой любовью, напился до потери сознания и уснул, уткнувшись лицом в мокрую от слёз подушку.

Проснувшись от тяжёлого сна, я медленно моргнул. Голова ещё оставалась тяжёлой, но усталость уже отступила. Я потёр сонные глаза и сел, чувствуя, как тело постепенно приходит в норму.

Взгляд метнулся на часы — до звонка будильника оставалось десять минут.

Поднявшись, я, поправил волосы и одежду. Затем осмотрел комнату — всё было на своих местах. И сам я выглядел как обычно. Ни один мускул на лице не выдавал бушующих внутри эмоций.

Сотрудник секретариата, принёсший отчёт, приветливо улыбнулся. Я кивнул в ответ и начал просматривать документы.

Через пять минут дверь откроется. Войдёт он — всё такой же самоуверенный. Пройдёт мимо, не останавливаясь. Как в первый день.

Я поднял глаза и с равнодушием прислушался. Тихий звук шагов эхом переплёлся с биением моего сердца. С каждым ударом, с каждым метром, пройденным за дверью, это сердце, когда-то искренне любившее, медленно закрывало дверь за дверью, воздвигая баррикаду.

Я взял отчёт, выпрямился и замер.

Дверная ручка щёлкнула. Вошёл Кит Питтман.

Как обычно.

Я натянуто улыбнулся и произнес нарочито официальным тоном:

— Совещание прошло успешно?

Будто ничего и не было.

Глава 3 - Игра в поло

В зале заседаний стояла гнетущая тишина. Никто не осмеливался прервать молчание. Все лишь молча считывали» обстановку. Я сидел с прямой спиной, вместе с руководителями, ожидая, когда заговорит Кит.

— Хаа… — он глубоко вздохнул. Это явно не предвещало ничего хорошего. — Все читали статью в последнем номере Forbes ?

Неожиданный вопрос заставил всех переглянуться. Кит отложил отчёт и начал размеренно постукивать пальцем по столу.

— В статье обсуждался размер моего состояния. Хотя, конечно, он гораздо больше, чем там написано.

Зачем он вдруг во время совещания заговорил о своём состоянии — стало ясно уже через секунду. Губы Кита скривились в холодной усмешке.

— Вы всерьёз думаете, что эта жалкая затея может оставить меня без денег? Если уж собираетесь завалить проект, постарайтесь хотя бы сделать это эффектно. Да я на яхту потратил больше, чем вложил в этот фильм! Или вы собрались снять тысячу таких убогих поделок? Потратить на это всю карьеру? Браво, просто прекрасно.

Кит даже театрально захлопал в ладоши и с сарказмом воскликнул:

— Вау!

Молчание стало ещё плотнее. Никто не проронил ни слова. Руководители сидели, опустив головы, не поднимая взгляда. Кит замолк, сжав челюсти, язвительная усмешка коснулась лица, когда он пробежался глазами по залу.

— Вы угробили на это целый год? Подобного дерьма и так каждый день выходит предостаточно. Думаете, если выкинуть на мусор кучу денег, он станет шедевром? Мусор он и есть мусор — хоть в золотой обёртке. Если нет интереса — пусть будет художественная ценность. Если нет ни того, ни другого — пусть хотя бы это гарантированно соберёт кассу. А здесь… что, по-вашему, мы вообще должны ожидать?

Кит с показным презрением швырнул отчёт в мусорную корзину, хмуря брови.

— Ни вкуса, ни ума. Если в ваших черепах вместо спагетти хоть что-то напоминающее мозги — может, стоит начать ими пользоваться?

Несмотря на поток оскорблений, никто не осмелился возразить. Я, как и остальные, молча проигнорировал крики. Бог дал человеку два уха: одно — чтобы слушать, другое — чтобы пропускать . Кит раздражённо провёл рукой по безупречно уложенным волосам.

— Этот проект отменяется. Всё начать с нуля. Трёх дней с вас будет более чем достаточно. И впредь не отнимайте у меня время подобным мусором.

Он встал, не колеблясь ни секунды. Я сразу же последовал за ним.

На ходу Кит достал сигарету, обхватил её губами и, щёлкнув зажигалкой, затянулся. Шага он не заметлил и, разумеется, не обернулся.

— Для Уиттакера, — бросил он через плечо.

— Да, — мгновенно откликнулся я.

Кит продолжал, не меняя ни темпа, ни тона:

— На выходных увеличить число людей.

— Принято. Вы имеете в виду охрану для вечеринки на яхте? Хотите что-нибудь добавить?

Кит до сих пор не удосужился сообщить, зачем вообще нужна эта вечеринка. Поэтому я попробовал осторожно нащупать суть и уловил, как Кит впервые за разговор посмотрел на меня. Впрочем, это был лишь беглый скользящий взгляд. Шаг он не замедлил.

— Твоя задача — сделать так, чтобы всё прошло гладко.

— Понял, — ответил я и больше не задавал вопросов.

Если это простой светский прием, такое молчаливое согласие происходило почти всегда. Единственное, что могло потребовать особого внимания — список приглашённых, но им обычно занимался сам Кит. Вечеринки такого рода не создавали особой нагрузки, и я даже считал их чем-то вроде передышки.

Кит снова кинул быстрый взгляд в мою сторону, и в ту же секунду мне показалось, что он едва заметно улыбнулся. Ещё не успев осознать, почему это так зацепило моё внимание, Кит, продолжил говорить, и это вырвало из размышлений:

— Ты мне нравишься. Улавливаешь всё с полуслова.

— Благодарю.

Сложно было даже предположить, что этот требовательный человек способен признать мои достоинства, тем более вслух. Пока я ошеломлённо переваривал неожиданную похвалу, Кит добавил:

— Это удобно.

Он будто говорил сам с собой, вполголоса, и от этого слова прозвучали куда более искренне. Для него я был просто удобным секретарём. Ни больше, ни меньше. Казалось бы, ничего удивительного, но внутри всё дрогнуло. Я быстро спрятал это под привычной маской.

— Вот как? Рад это слышать, — ровно ответил я. И, следя за тем, чтобы голос не дрогнул, добавил: — Постараюсь и дальше оправдывать ваши ожидания.

Кит обернулся. На этот раз он улыбался.

— Ты никогда не доставляешь хлопот, всегда четко выполняешь работу. В чём твой секрет? Неужели ты по ночам превращаешься в охотника на мужчин?

Похоже, ему и правда было интересно. Если учитывать, что Кит — типичный доминантный альфа, не способный прожить и дня без секса, вопрос казался вполне типичным для его логики.

Вот только он ошибался. Мы с ним являлись полными противоположностями, словно магнитные полюса, которые отталкиваются друг от друга по сути своей природы.

— Я не занимаюсь такими вещами. И с чего вы вообще взяли, что я мог бы хотеть мужчину?

Кит удивлённо поднял бровь.

— Но ты же омега? Альф-женщин почти не бывает, а если уж выбирать доступного партнера, скорее всего, это будет мужчина. Даже если он бета, тебе ведь всё равно?

На миг я растерялся, не зная, как опровергнуть его слова.

До проявления вторичного пола у меня действительно была девушка. Но после появления Кита в моей жизни я больше не заводил никаких отношений. А после того, как стал омегой… я и сам уже не понимал, кто я. Люблю ли я женщин? Или мужчин? Ответа не было.

Было ясно только одно: единственный, кто вызывал трепет в груди — этот надменный мужчина передо мной. И даже сейчас, в эту самую минуту, Кит продолжал волновать меня до дрожащих кончиков пальцев.

— В любом случае, вы ошиблись, — тон оставался ровным. — Я не провожу ночи в развлечениях. Без полноценного сна не смогу эффективно выполнять свою работу.

Я говорил спокойно, даже немного сухо. Все эмоции спрятал за привычной вежливостью и профессиональной выдержкой.

— Вау, — протянул Кит нарочито медленно, с ленцой, явно не упуская случая уколоть.

Не реагируя, я лишь шагнул вперед и первым нажал кнопку вызова лифта. Несколько секунд спустя тишину нарушил его голос:

— Значит, ты и днём, и ночью — один и тот же? Никакой разницы?

— Да. А должна быть? — вырвалось машинально.

Сказал — и тут же пожалел. Это было слишком дерзко. Вдруг это его разозлит? Кит такого не прощал. Я внутренне напрягся, готовый к любому ответу.

Но Кит, к моему удивлению, не рассердился. Лишь коротко усмехнулся.

— Ни днём, ни ночью — ты совсем неинтересный человек, — протянул он, как бы между прочим.

На этот раз я сдержался и не ответил, потому что Кит был прав. Я действительно был ужасно скучен: не умел развлекаться, как Грейсон, не знал, как шутить остроумно, не тянулся к яркой жизни. Жил так всегда. И, скорее всего, так и буду жить до конца своих дней. Люди не меняются так легко.

— Моя единственная сильная сторона — надёжность, господин директор, — ответил я с лёгкой улыбкой. Ведь именно этой чертой я мог быть полезен Киту Питтману.

В этот момент приехал лифт. Я чуть склонил голову и добавил:

— Думаю, это приносит вам определенную пользу.

Двери лифта открылись. Но вместо того чтобы войти, Кит застыл на месте и уставился на меня сверху вниз. Я поспешно протянул руку, чтобы двери не захлопнулись, и вежливо указал внутрь кабины, приглашая пройти. Только тогда Кит сдвинулся с места и зашёл внутрь.

Прежде чем я успел войти следом, Кит вдруг заговорил:

— Сейчас обед.

Я на секунду замешкался, и двери начали закрываться. Прежде чем они сомкнулись,  успел лишь увидеть, как Кит нажимает кнопку.

И вот тогда — уже слишком поздно — вспомнил, что сегодня у Кита была назначена деловая встреча именно в обеденное время.

— А, вот как? Не могли бы вы сначала прислать список гостей и общее количество приглашенных? — Уиттакер задал вопрос с профессиональной сдержанностью, когда я передал ему сообщение от Кита по телефону.

— Конечно. Я вышлю вам письмо сегодня, как только подтвержу список.

После звонка я рассортировал список приглашённых по алфавиту и распределил между другими секретарями. Каждый должен был самостоятельно уточнить, подтвердит ли гость своё участие, и затем доложить лично. Я оставил себе только одну часть списка.

Как только обеденное время подошло к концу, команда приступила к работе. Я занял своё место в офисе, рядом с кабинетом Кита, и начал лично обзванивать приглашённых.

— Конечно, я приду, — ответил Грейсон, взяв трубку через своего секретаря. — Ты тоже придешь, Ёну?

— Я? — переспросил, прежде чем осознал, в каком тоне это прозвучало.

Грейсон рассмеялся:

— Ну да. Кто-то ведь должен следить за порядком. Или в этот раз Чарльз займётся всем?

Теоретически план мог ещё измениться, но я знал, что буду курировать приём. Если бы вечеринка проходила в особняке Кита, за всё отвечал бы дворецкий — Чарльз. Но сейчас мероприятие было запланировано на борту яхты. А, значит, раз всё происходило вне территории резиденции, вести организацию должен был либо я, либо приглашенный координатор. Однако ни найм координатора, ни присутствие Чарльза на не гарантировали, что я останусь без дел. Если вдруг возникнет внештатная ситуация, именно мне предстояло уладить все последствия и не дать неприятности испортить вечер.

Поэтому, как бы ни складывались обстоятельства, я всегда лично присутствовал на всех приемах.

В любом случае, на этот раз не было ни Чарльза, ни координатора, и Кит передал мне полную ответственность за организацию. Поэтому я решил обойтись без посторонней помощи.

— Думаю, да. Этим буду заниматься я, — ответил, наконец, я.

— …Вот как? — протянул Грейсон и после короткой паузы Грейсон вдруг спросил: — Ты ведь всегда носишь с собой подавители, верно?

— Разумеется.

— Вот и хорошо. Тогда встретимся на вечеринке, Ёну. Только не пугайся, даже если увидишь там… то, чего никогда бы не хотел увидеть.

На этих загадочных словах он повесил трубку. Я несколько секунд молча смотрел на экран, где уже погасло соединение.

Разумеется, перезвонить и уточнить, что он имел в виду, я не мог.

Невзирая на странный привкус, оставшийся после этого разговора, я глубоко вдохнул, отбросил ненужные мысли и набрал следующий номер из списка.

Подготовка к вечеринке шла гладко. Всё происходило по уже отработанному сценарию — это происходило уже не раз, и ничего особенно нового в этом не было. Единственным отличием стало то, что на этот раз всё проходило не на земле, а на воде.

Роскошная яхта, настоящая гордость Кита, была достаточно просторной, чтобы вместить до трёхсот человек. Однако на этот вечер было приглашено лишь пятьдесят гостей, так что пространства должно было остаться с избытком. Даже если каждый пришёл бы в сопровождении, общее количество вряд ли перевалило бы за двести человек. На всякий случай я предусмотрел еду и напитки еще на пятьдесят человек больше. Все каюты для гостей были тщательно убраны и подготовлены — вдруг кому-то станет плохо или понадобится уединиться.

Всё было организовано идеально.

Вечеринка начиналась в семь, но, как водится, кто-то обязательно придёт пораньше, а кто-то задержится.

Официальной целью мероприятия было «налаживание дружеских связей». Я и не подозревал, что у Кита может быть столько друзей. Но решил не придавать этому значения. Хотя, возможно, само понятие «дружба» для Кита означало нечто совершенно иное. Между нами — и в этом я был уверен — слишком много различий, чтобы ожидать совпадения взглядов на такие вещи.

Личная жизнь Кита всегда оставалась за гранью моих обязанностей, и я давно смирился с тем, что понятие «друг» у нас двоих может означать совершенно разное.

Скорее всего, так оно и было.

У нас с большим трудом нашлось бы хоть что-то общее.

— Добро пожаловать, мистер… Норман, — произнёс я, встречая первого прибывшего.

Тот даже не потрудился надеть бейдж, который вручался при входе. Я машинально взглянул на грудь гостя, а потом поднял глаза — и в тот же миг всё стало ясно.

Пара фиолетовых глаз смотрела сверху вниз. К счастью, заранее пролистанный и выученный список гостей сыграл свою роль. Я помнил имена каждого из гостей. Но задавался лишь одним вопросом: почему все приглашённые — исключительно доминантные альфы? Такого одного не каждый в своей жизни встречает, а здесь их была целая коллекция. Просто поразительно. Будь я обычным прохожим, случайно наткнувшимся на такое скопление, точно счел бы это знаком судьбы — и, может, купил бы лотерейный билет.

Увы, в данном случае случайностью и не пахло. Всё это было заранее спланировано.

А значит, никакой удачи ждать не приходилось.

«Осталось только одно — не нарваться на какую-нибудь сомнительную историю в окружении этих альф…» — мрачно подумал я.

Скорее всего, именно этим и объяснялось странное предупреждение Грейсона.

Ни один омега в здравом уме не смог бы выдержать такой концентрации феромонов доминантных альф. Разве что доминантные омеги. Слышал, что только они способны уравновешивать и подавлять их бешеные феромоны.

Правда это или миф — неизвестно. Но я был самым обычным омегой. Даже не просто обычным, ведь пробудился намного позже нормы, и с тех пор мой цикл был нестабильным. Пришлось в очередной раз внутренне собраться:

«Ничего не поделаешь. Остаётся только быть осторожным.»

На ходу обменявшись дежурным приветствием с одним из гостей, который пришёл в сопровождении сразу двух партнёров, цепляющихся за него с обеих сторон, я обернулся и тут же встретился взглядом с Грейсоном, как раз заходящим на борт.

— Ёну, — с улыбкой позвал он, направляясь прямо ко мне.

— Добро пожаловать на борт, мистер Миллер, — вежливо ответил, слегка поклонившись.

— Грейсон, — вновь поправил он с той же лёгкой улыбкой.

Но я даже не думал поддаваться очарованию этой улыбочки и продолжил нарочито официальным тоном:

— Господин Питтман прибудет в течение пятнадцати минут. Пожалуйста, проходите и наслаждайтесь вечеринкой.

— Именно это я и собирался сделать. Но… — он бросил короткий взгляд на роскошную блондинку, махавшую ему из глубины зала, а затем снова на меня. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Я вас обоих предупредил. И тебя, и Кита.

— Простите?.. — переспросил растерянно, не понимая, к чему это всё, но Грейсон только криво усмехнулся и отвернулся, уходя прочь.

— Что, чёрт побери, он имел в виду?.. — вырвалось, прежде чем я успел сдержать раздражённый порыв.

Смущение, лёгкое раздражение и недоумение смешались в груди в единую неприятную эмоцию.

«Чем этот приём отличается от других? Тем, что он проходит на воде? Тем, что все гости — друзья Кита? Тем, что каждый приглашённый — доминантный альфа?..»

Я как раз размышлял над последней мыслью, когда ко мне подошёл один из сотрудников службы безопасности и сообщил, что Кит прибыл. Поспешно отогнав лишние мысли, я направился к трапу встречать своего начальника.

После расставания с Элизой, Кит начал встречаться с новой девушкой — самой популярной моделью по версии всех американских журналов. Я невольно сжал губы, когда увидел, как стройная эффектная блондинка прилипла к его руке, словно намеренно подчёркивая их близость. В животе что-то неприятно сжалось.

Тем не менее, приветствие слетело с губ безупречно вежливо:

— Добро пожаловать на борт. Пока прибыли лишь немногие гости. Очень рад вас видеть, мисс Абигейл. Сегодня вы особенно прекрасны.

Эта фраза была отточена до автоматизма, и каждый раз, когда Кит менял свою спутницу, я повторял её дословно с единственным отличием — именем.

Однажды Кит даже насмешливо заметил: «Может, хоть раз скажешь как-то по-другому?»

Разумеется, я не стал менять текст. С какой стати мне выдумывать новые комплименты для каждой из женщин, которых Кит приводит в свою постель? Что бы я с этого получил?

Вот если бы Кит попросил хвалить его — тогда другое дело.

С этой мимолётной мыслью я перевёл взгляд на самого Кита, стараясь не выдать ни одной лишней эмоции. Сегодня он предстал перед гостями в чёрном костюме, но это не был обычный безупречно официальный образ. Галстука не было и в помине, воротник рубашки оставался расстёнутым, придавая ему лёгкую небрежность, которая, казалось, лишь подчёркивала его естественную харизму.

Глаза невольно скользнули вниз к соблазнительно приоткрытой линии груди, где под тонкой тканью облегающей рубашки прорисовывались очертания крепких мышц. Каждый раз, лицезрея Кита, мне требовалось приложить особое усилие, чтобы отвести от него взгляд.

Но даже это не гарантировало безопасности.

В момент, когда взгляд сфокусировался на безупречных чертах его лица, на мощной линии шеи, я невольно выдохнул. Почти со стоном. И тут же, испугавшись собственной реакции, резко задержал дыхание.

К счастью, это осталось незамеченным. Кит даже не смотрел в мою сторону. Лишь мельком обвёл взглядом палубу и повернулся ко мне с совершенно спокойным лицом. Я поднял на него глаза, старательно сохраняя на лице маску вежливой невозмутимости.

— Я усилил охрану, как вы просили, — начал ровным голосом, пытаясь заглушить внутреннее волнение. — Подготовка к вечеринке проходит без сбоев. Кроме того, я связался с поставщиками, чтобы у нас точно не закончилось спиртное или что-то ещё…

— Не сомневаюсь, — коротко оборвал меня Кит, пресекая поток делового скучного отчёта.

Он тут же развернулся и двинулся вместе со своей спутницей вглубь палубы, оставляя меня в одиночестве остолбенело глядеть им вслед. Секундой позже на лице проступили все так тщательно скрываемые, эмоции. Именно в этот момент, когда выражение наконец сорвалось с контроля, спутница Кита вдруг обернулась.

Всего лишь на секунду, но она увидела меня таким, каким не должен был видеть никто. Я поспешно вернул привычную вежливую улыбку, несмотря на горечь, подступившую к горлу.

«Она ничего не заметила… не могла. Это ведь был всего лишь миг. Всё в порядке. Она не могла увидеть.»

Хотя всё произошло за считанные секунды, в голове успела разыграться целая трагедия. К счастью, в этот момент подошёл шеф-повар, прервав накатившую тревогу.

— Ёну, ты не мог бы взглянуть на блюда?

— А? Да, конечно, — ответил я, стараясь звучать максимально естественно, и направился прочь, не оборачиваясь. Только краем глаза бросил взгляд через плечо. Кит с Абигейл уже исчезли.

До самой середины вечера ничего примечательного так и не произошло. Гости прибывали поодиночке или группами, болтали, выпивали, а я всю ночь напролёт судорожно напрягал память, чтобы не перепутать ничье имя.

К моему величайшему разочарованию, никто из приглашённых так и не удосужился надеть бейдж, несмотря на все старания, вложенные в их подготовку.

Единственное, что казалось странным — почти никто не пришёл один. У многих были спутники, у кого-то два, три, а то и больше. Я даже невольно застыл, наблюдая, как один из альф гордо взошёл на корабль, сопровождаемый целой процессией. Впрочем, уже через секунду я взял себя в руки, вернув на лицо бесстрастное выражение.

Сопровождающими были как мужчины, так и женщины, но одно было ясно: подавляющее большинство из них — омеги.

В этом было что-то… настораживающее. Но я быстро отогнал подозрения. Моей задачей было не гадать о мотивах гостей, а проследить, чтобы вечер прошёл без инцидентов. Кто с кем пришёл, сколько у него партнёров и какие у него вкусы — всё это не имело значения, пока никто не устраивал скандал.

Я сверился со списком приглашённых, пометил тех, кто уже прибыл, и вычеркнул тех, кто, по всей видимости, не собирался приходить. После этого дал указание службе безопасности у входа: если кто-то появится позже — немедленно сообщить.

До этого момента всё шло как по маслу. Ни один из гостей не доставлял хлопот, море было спокойным, и качка почти не ощущалась.

Но была ещё деталь, которая отличала этот приём от остальных: чем больше проходило времени, тем меньше гостей оставалось на палубе, и все они держались обособленно. Обычно на подобных мероприятиях люди собирались ради общения — обменивались новостями, сплетнями, формируя шумные компании. Но сегодня всё было иначе.

На палубе воцарилась странная тишина. Я опасался воздействия феромонов доминантных альф, но, к удивлению, их присутствие едва ощущалось. Я даже мельком пожалел, что принял больше препаратов, чем обычно. Возможно, это было излишним.

«В любом случае, главное — что пока всё проходит без проблем», — подумал я, осматриваясь вокруг. И вдруг в голову закралась тревожная мысль: «Всё же, людей осталось как-то слишком мало. Погода не холодная, условия идеальные — почему же тогда все расходятся по каютам?..»

Еда и напитки ломились на столах, но никому до этого не было дела. Чувствовалось, что это не просто совпадения. С самого начала мероприятие казалось странным. Но я упорно отгонял от себя эти мысли.

«Мне незачем выискивать проблемы. Пока нет шума — всё хорошо».

Я продолжал ходить между пустых столиков, повторяя про себя как мантру «всё хорошо», но внутреннее беспокойство неумолимо росло.

И вдруг внимание привлекло движение. Одна пара подошла к другой, они перекинулись несколькими фразами — и все вместе направились в сторону гостевых кают.

Я заранее позаботился, чтобы всё было в порядке не только на палубах, но и в лаунж-зонах, коридорах и комнатах отдыха. Но всё равно в душу закралась тревога.

«А вдруг чего-то не хватит?..»

В каждой гостевой каюте имелась переговорная система, так что при необходимости гости могли связаться с командой прямо из номера. Возможно, они действительно просто наслаждались вечером в уединении со своими партнёрами. Хотя тогда возникал вопрос: зачем вообще устраивать приём, если все предпочли разойтись по каютам и отдыхать отдельно друг от друга?

«Кит знает, что тут происходит?» — вдруг мелькнуло в голове.

Но я быстро отогнал эту мысль, стараясь не копать слишком глубоко. Кит был где-то на борту, но, как и большинство гостей, бесследно растворился.

— Здесь вроде всё спокойно. Пожалуй, осмотрю каюты.

Специально пробормотав это вслух, я медленно побрёл по палубе, чувствуя, как ноги становятся тяжелее. Краем глаза заметил мужчину, развалившегося на длинном пляжном шезлонге. Конечно, это был доминантный альфа. Я сделал вид, что ничего не заметил, хотя тот откровенно лапал и поочерёдно целовал сразу троих омег.

Я поспешил к лифту и нажал кнопку.

Только оказавшись в уединённом пространстве между этажами, почувствовал, как к лицу приливает жар. Доминантные альфы действительно не знали стыда. Как можно так демонстративно предаваться похоти на глазах у других?

«Неужели им настолько нравится секс?..» — машинально подумал я и наклонил голову набок, прислушиваясь к себе.

Конечно, у меня была интимная близость с бывшей девушкой, но ощущения были далеки от того, чтобы «терять голову». Скорее наоборот — всё казалось неловким, резким, лишённым настоящей связи. Я был неуклюж, а она откровенно неудовлетворена. Мы поссорились из-за какой-то мелочи ещё до того, как смогли по-настоящему сблизиться. После расставания всё закончилось само собой.

Со следующей девушкой всё вроде складывалось лучше. Мы подходили друг другу, много общались, гуляли. Она с радостью приняла моё признание, но дальше поцелуев дело не шло. Я старался, правда, но близость казалась чем-то чужим и неестественным. Ей, судя по всему, тоже. Со временем эти отношения просто сошли на нет.

На этом опыт в отношениях заканчивался. Затем пришла изнуряющая учёба, а после — проявление как омеги. И после этого больше ничего не было.

Идея встречаться с женщиной теперь казалась неловкой. А мысль о мужчине — пугала до дрожи. Так что, по сути, с тех самых юношеских неуклюжих попыток я так ни разу ни с кем не спал.

Динь-донг!

Звонкий сигнал лифта вырвал из странных мыслей. Через мгновение двери разъехались, и я шагнул в коридор верхней палубы. В воздухе сразу же разлилась густая сладость. Запах феромонов доминантного альфы. Очевидно, кто-то из гостей находился здесь.

Коридор был тих. Я нарочно кашлянул, чтобы обозначить своё присутствие. Но в ответ — тишина. Это только усилило странную неловкость и зарождающееся беспокойство. Я ускорил шаг.

План был прост: убедиться, что всё в порядке, и сразу опуститься обратно.

С каждым шагом аромат становился гуще и плотнее, казалось, он лип к коже. Я никогда прежде не чувствовал настолько концентрированного выброса феромонов. Кто-то намеренно выпускал их, не сдерживаясь ни на каплю.

Тело само собой вспомнило похожий момент — день, когда я пробудился как омега. Тогда я едва не утонул в феромонах Кита. Воспоминание о том дне было размытым, будто видение на грани обморока: жар, головокружение, тяжесть в теле...

Но тогда я был ещё бетой. Реакция была слабее, поэтому удалось добраться до дома. Пусть и с огромным трудом.

Теперь же всё изменилось. Я был омегой. И знал, насколько это может быть опасно. Даже несмотря на повышенную дозу препаратов, которую принял, организм начинал сдавать.

Я поспешно прикрыл нос рукавом, но это слабо помогало. Дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось — инстинкты заставили меня озираться по сторонам. Взгляд резко зацепился за одну из дверей. Гостевая каюта была приоткрыта, и запах исходил именно оттуда.

Я замер.

В голове бушевала борьба: одна часть была готова развернуться и сбежать обратно к лифту. А другая понимала, что обязанности были важнее, правильнее было бы продолжить обход, как и планировалось.

Тем не менее, запах… был слишком насыщенным. Намного сильнее, чем ожидалось.

Ноги подкашивались, тело налилось тяжестью, и я чувствовал, что в любой момент могу рухнуть. Дыхание стало частым, прерывистым — и чем глубже вдыхал, тем сильнее становилось головокружение. Феромоны доминантного альфы проникали в лёгкие, растворялись в крови, парализуя изнутри. Порочный круг закручивался всё туже.

«Я не выдержу этого.»

Решение пришло молниеносно. Я резко развернулся, почти теряя связь с реальностью от паники. Мысли уже не подчинялись разуму. Осталась только цель— сбежать отсюда как можно дальше.

Шаги, до этого тихие и осторожные, глухо застучали по корабельным доскам. Я побежал прочь, когда за спиной с оглушительным грохотом распахнулась дверь.

— Ты принёс, что я просила? Эй, ты куда собрался?!

Я замер как вкопанный. Голос был высоким, резким и до боли знакомым.

— Ты что, не слышишь? — раздражённо выкрикнула женщина. — Я спросила, куда ты пошёл?! Ты же пришёл сюда, так что отдавай уже.

Очевидно, она что-то заказывала по внутренней связи. И теперь, несмотря на то, что воздуха не хватало, выбора не оставалось. Я с трудом обернулся.

— Мисс Абигейл, — выдавил я натянутую улыбку, чувствуя, как спина становится мокрой от пота, а лоб пульсирует от напряжения.

Женщина вышла в коридор из гостевой каюты, и её глаза на мгновение расширились от удивления. Но это длилось недолго. Выражение лица быстро сменилось на привычное высокомерное недовольство.

— Что ты здесь делаешь? Почему с пустыми руками? Я просила шампанское! — рявкнула она.

— Оно… оно должно было уже быть в каюте, — выдавил я, чувствуя, как язык едва шевелится.

Как будто только и ждала повода, Абигейл взорвалась:

— Ты что, тупой? Я и просила, потому что нужно ещё! Так ты его не принёс? Зачем вообще тогда ты здесь, если не можешь выполнить простую просьбу?!

Только теперь я осознал свою ошибку. Но мои мысли, обычно чёткие и организованные, сейчас превратились в бесформенную массу. Я боролся изо всех сил, чтобы хотя бы не запинаться.

— Прошу прощения. Я… сейчас же принесу.

Хотелось исчезнуть отсюда как можно скорее. Быстро извинившись, я попытался развернуться и уйти, но Абигейл не собиралась отпускать.

— Стой! Кто тебе разрешил уходить?!

Прижав рукав к лицу, я остановился и, затаив дыхание, медленно обернулся. Выбора не оставалось.

— Да, мисс Абигейл. Нужно ли вам что-нибудь ещё? — выдавил, сохраняя максимально формальный тон.

Вместо ответа она молча направилась ко мне.

На ней было лишь нижнее бельё, едва прикрывающее самые откровенные участки тела, и лёгкий халат, небрежно накинутый на плечи. Абигейл шла уверенно, с видом женщины, для которой такая степень обнажённости — не вызов, а почти рабочая форма.

Тонкие острые каблуки ритмично отстукивали по полу, словно секундная стрелка на циферблате часов, которая отсчитывала секунды до того, как мне станет совсем плохо. Я застыл, просто ожидая, когда она подойдет ближе.

Абигейл остановилась прямо напротив, глядя сверху вниз. Даже без каблуков эта женщина была довольно высокой, а теперь едва ли уступала в росте самому Киту. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

Она прищурилась, оглядывая меня с ног до головы.

— Ты вообще о чём думал, направляясь сюда?

— О чём… думал? Простите, я не совсем понял…

— Не строй из себя невинного, ебаный шлюховатый омежка.

Я даже не сразу осознал, что услышал. Сердце на миг замерло. Сбитый с толку, я потрясённо заморгал. Я и представить не мог, что она способна сказать нечто подобное. А уж тем более мне.

Но Абигейл и не думала останавливаться.

— Ты же омега, так? Я видела, как ты пялился на Кита. Что, решил, что если поднимешься сюда, у тебя появится хоть какой-то шанс? Насколько же ты мерзкий.

Должно быть, она всё же заметила выражение моего лица тогда, при первой встрече. Но по итогу всё поняла неправильно. Совершенно неправильно.

Я хотел сказать, что она ошибается. Что Кит Найт Питтман никогда, ни при каких обстоятельствах, не посмотрит на меня как на потенциального партнёра. Хотел объяснить, что у меня нет ни планов, ни надежд, ни даже фантазий на этот счёт. Но слова застряли в горле. Дышать становилось всё тяжелее, феромоны разносились по крови, и в голове царил мутный хаос.

— Вы, должно быть, ошиблись, мисс Абигейл, — с трудом выдавил я. — Я просто хотел убедиться, что у гостей всё в порядке, и если вдруг понадобится…

— Ха! — перебила она резким нервным смешком. Глаза, как у хищной кошки, широко распахнулись. — Ты за кого меня принимаешь, тварь! Думаешь, я какая-то тупая сучка, чтобы поверить в этот бред? Можешь засунуть свои отговорки себе знаешь куда! Ты всерьёз думаешь, что Кит посмотрит на тебя, когда у него есть я? Не смей даже мечтать об этом. Думаешь, я для тебя просто шутка? Да как ты вообще смеешь…

— Что ты творишь?

Холодный низкий голос прорезал её ругань.

Абигейл, только что почти растерзавшая меня на месте, резко обернулась.

В проёме открытой двери стоял Кит, небрежно прислонившись плечом к косяку. Его лицо было пугающе спокойным.

Абигейл инстинктивно прикрыла рот ладонью, ахнув от неожиданности. А я просто моргнул, будто вынырнул из-под воды, и в оцепенении уставился на него.

Его волосы были влажными — видно, только что вышел из душа. Под светом лампы тёмные пряди блестели, и одна капля, сорвавшись со щеки, скользнула по подбородку, и сорвалась вниз.

Грудь, которую я до этого отчаянно старался не замечать, предстала во всей красе — халат был повязан кое-как, ткань распахнута. Я сглотнул, не осознавая, как смотрю на широкую грудную клетку, на капли воды, стекающие по шее и на пару ярких фиолетовых глаз, что на мгновение исчезли за густыми ресницами.

Я быстро отвел взгляд. Кит уловил это движение, но, к счастью, мысли читать не мог.

— И что ты делаешь? Задерживаешь моего секретаря? — казалось, он явно сдерживает раздражение.

Абигейл тут же попыталась оправдаться:

— Послушай, Кит! Он пришёл сюда с какими-то непонятными намерениями. Посмотри на него — он же с пустыми руками!

— Ну и? — голос Кита был откровенно безразличным.

Абигейл вспыхнула, глаза заметались, и она резко ткнула пальцем в меня.

— Он пытается соблазнить тебя! У тебя же скоро гон, он наверняка хочет этим воспользоваться! Думает, я не замечу!

Сказано это было с такой гордостью, будто она раскрыла коварный заговор. Но Кит даже не дрогнул. Напротив, его губы насмешливо изогнулись.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь? Ты в своём уме?

— Ч-что?.. — Абигейл отшатнулась, словно он дал ей оплеуху этими словами.

Кит провёл рукой по волосам, откидывая назад влажные пряди, и холодно процедил:

— Это просто мой секретарь. Я, по-твоему, похож на человека, который спит с мужчинами? Не неси бред.

— Н-но… — запнулась Абигейл, выдохнув. — Но он же омега.

Кит стиснул зубы и сверкнул в её сторону гневным взглядом:

— Но он мужчина.

Только тогда она умолкла, судорожно перебирая в голове, что ещё можно сказать. Пока глаза женщины метались в поисках аргумента, Кит продолжил тем же ровным, но обжигающе холодным тоном:

— Неважно, омега он или кто бы то ни было. Ёну пришёл сюда не за тем, что ты себе напридумывала.

Он бросил короткий требовательный взгляд в мою сторону, будто ожидающий подтверждения. Я с трудом собрал разбегающиеся мысли, сжал пальцы и кивнул:

— Все гости разбрелись, и я просто… хотел проверить, всё ли в порядке, не требуется ли…

— Слышала? — Кит резко оборвал меня на полуслове. — Хватит устраивать сцену. Заходи. В какую ещё глупую ситуацию ты собираешься влезть?

Он действительно верил, даже не допускал мысли, что я мог прийти с какой-то задней мыслью, как считала Абигейл. И причина этой уверенности прозвучала сразу:

— Я никогда не сплю с мужчинами. И Ёну знает своё место.

Даже под действием феромонов мозг на мгновение обледенел. Я замер, затаив дыхание, и встретился взглядом с Китом. Он смотрел прямо, не отводя глаз.

— Разве не так? — спросил он.

Абигейл затаила дыхание и метнула на меня ещё один долгий подозрительный взгляд.

Я с усилием разжал губы и выдохнул:

— Да. Конечно.

Если бы я ещё сумел улыбнуться, всё выглядело бы идеально. Но на это сил уже не осталось.

В этот момент за спиной раздался звук открывающейся двери лифта, а следом — тихий звон стекла и лёгкое постукивание колёс по полу. Это доставили шампанское, о котором говорила Абигейл. Стоило напиткам появиться на горизонте, как её поведение резко изменилось.

— Прости, дорогой… — излишне театрально вздохнула она, будто играя сцену в дешёвой драме. — Что же я наделала… всё поняла неправильно… Прости меня, пожалуйста… Я готова на всё… хочешь — заставь меня кататься по полу, как рабыню…

Впрочем, захоти Кит такого, отказаться она не смогла бы при всем желании, тот просто заставил бы её это сделать. Он мог без тени жалости утопить её в грязи, будь на то воля.

Теперь же она вцепилась в него так крепко, будто ничего не произошло. Длинные руки легко обвились вокруг его шеи, и, вскочив, она обхватила ногами крепкую талию. Кит без лишних слов придержал её за бедра, и они скрылись за громко хлопнувшей дверью каюты.

Я остался стоять на месте, молча наблюдая за исчезающим силуэтами.

Перед глазами всё расплывалось. Я не мог сказать, отчего это — от феромонов, всё ещё висящих в воздухе, или от чего-то совершенно иного… от слез?

— Простите, Ёну… с вами всё в порядке?

Только услышав тревожный голос сотрудника, я понял, что почти задыхаюсь.

— Д-да. Всё в порядке…

Стоило напряжению отпустить, как тело тело тут же дало сбой. Голова закружилась, под ногами всё поплыло. Но падать здесь было нельзя. Я собрал остатки воли в кулак, выпрямился насколько мог и выдавил:

— Я… я спущусь… передайте… мистеру Питтману… ш-шампанское… и спросите, н-не нужно ли… ещё что-нибудь…

— Ёну, всё. Хватит. Вам срочно нужно вниз. Вы вот-вот упадёте.

Силы были лишь слегка кивнуть. До лифта было слишком далеко. Лекарства больше не помогали. Какая наивность — надеяться, что двойная доза справится. Надо было пить в три, в пять… нет, в десять раз больше.

Я тащил ноги по полу, пытаясь не потерять равновесие. В голове была каша.

Только одна мысль отчётливо стучала в голове: ингибиторы .

«Надо срочно спуститься вниз. Найти портфель. Достать таблетки. Принять. Подождать, пока подействует… Кого попросить присмотреть за всем? Да, Уиттакера. Надо попросить мистера Уиттакера. Портфель… где он? Где я его оставил? В хранилище, туда снесли вещи сотрудников… нижний уровень… да, точно. Внизу. Но на каком это этаже? И сейчас я где?»

С трудом сдерживая дрожь в пальцах, я нажал на кнопку. Двери лифта закрылись, и металлическая кабина, чуть дребезжа, начала спуск. Я оперся всей тяжестью на стену, прижавшись лопатками к спасительной прохладе.

До боли хотелось осесть на пол, но где-то внутри чувствовал, что если сейчас опуститься, то больше не поднимусь. Закрыв глаза, я просто ждал, пока лифт добрался до нужного этажа.

Динь-донг!

— Хаа… — выдохнул я облегчённо, когда раздался сигнал прибытия.

Осталось совсем немного. Принять таблетку. И всё придёт в норму. Пока лекарство подействует, попросить мистера Уиттакера прикрыть меня…

План был прост. Настолько прост, что вероятность провала казалась почти абсурдной.

Я просто не знал, что внутри этого плана скрыта ловушка.

Двери лифта медленно разъехались в стороны… и тело застыло на месте..

Прямо передо мной раскинулся просторный бассейн. Он был вдвое больше того, что находился на основной палубе, и рассчитан на куда большее количество гостей.

В ту же секунду я понял, куда исчезли все те доминантные альфы. Они были здесь, у воды. Десятки хищников собрались в одном пространстве.

Феромоны обрушились на меня удушающей страшной волной.

Словно кто-то сорвал чеку — и всё, что я так тщательно скрывал внутри, чувства, эмоции, сама природа вдруг оказались варварски вывернуты наружу. Вся выстроенная за долгие годы баррикада пала перед этим напором.

Глава 4 - Ожидание

Когда я открыл глаза, первым, что увидел, был головокружительно высокий потолок. Только тогда до затуманенного сознания дошло, что я лежу на полу, видимо, после потери сознания.

Но на этом всё. Я больше не мог даже собрать мысли в кучу. Просто лежал там, на холодном полу, отчаянно хватая ртом воздух и задыхаясь. В расплывчатом поле зрения замелькали какие-то фигуры. Точнее, клубок сплетённых тел.

Это был сущий ад. Они, казалось, были на пике экстаза, из их глоток попеременно вырывались то стоны наслаждения, то пронзительные крики, но для меня всё это выглядело не иначе как кровавой оргией, сценой из преисподней. Несколько альф окружали одного омегу, проникая в него и грубо используя его тело самыми разными способами; к другому альфе присосалось несколько омег, они облизывали и ласкали каждый сантиметр его кожи; группы из нескольких альф и омег сплетались в немыслимые узлы, одни ублажали других орально, третьи яростно двигались внизу, в то время как чьи-то руки бесстыдно их ощупывали… Подобные сцены были здесь повсюду, это казалось обыденностью этого места.

Только тогда я осознал истинную суть этой вечеринки.

Место для оргий доминантных альф.

Место, созданное для того, чтобы они могли беспрепятственно изливать свои феромоны и падать на самое дно разврата, увлекая за собой других.

Взгляд зацепился за мужчину, залпом пьющего шампанское прямо из бутылки. Он был совершенно голый. Одной рукой продолжал вливать в себя игристое, а другой — крепко держал за волосы омегу, полностью потерявшего волю под натиском феромонов, и заставлял его ублажать свой член.

Волна тошноты подкатила к горлу. Во мне ещё оставались крупицы разума, и от этого зрелища меня едва не вырвало. Увидев, как кадык омеги дёргается в такт движения эрегированного члена, я больше не мог этого выносить и зажмурился. Но от того, что я закрыл глаза, ничего не изменилось. Это было всё, на что я был способен.

Однако было уже слишком поздно. Сквозь медленно смыкающиеся веки я увидел, как тот самый альфа с шампанским повернул голову. И, к моему несчастью, он заметил меня.

Я смутно различил, как он что-то говорит. А может, и нет. Всё плыло, мысли путались. Ясно было одно — ситуация становилась критической.

Я из последних сил попытался приподняться. Мужчина уже двигался в мою сторону. Он не торопился, шёл медленно, как хищник, и это было вполне естественно. Любой, увидев меня в таком состоянии — распластанного на полу, слабого, уязвимого, — не стал бы спешить.

Не в силах подняться на ноги, я полусидя, неловко отползал назад. «Нужно добраться до лифта. Скорее!» — стучало в голове. Я вытянул руку назад, шаря по стене в поисках кнопки вызова. Но я уже был пойман взглядом альфы. Тело отказывалось повиноваться, скованное первобытным ужасом.

Казалось, я вот-вот задохнусь от феромонов. В отуманенном мозгу вдруг прояснилось, почему они выбрали именно этот подвальный бассейн. Замкнутое просторное помещение идеально подходило для того, чтобы концентрировать феромоны, сводя других с ума. Повсюду, опьянённые запахами, извивались и ползали по полу бесчисленные омеги, некоторые в исступлении мастурбировали. Если бы я заранее не принял блокаторы, то уже давно бы присоединился к ним, став таким же безвольным животным.

Но расслабляться было нельзя. Я из последних сил цеплялся за ускользающее сознание, но понимал, что это ненадолго. Предел был уже близок, и инстинкт, опережая разум, истошно вопил об опасности.

«Сейчас не время об этом думать! Соберись, твою мать, соберись!» — мысленно закричал я на себя.

Тяжёлая непослушная рука продолжала отчаянно шарить по стене в поисках кнопки. Пальцы наткнулись на что-то выпуклое, я надавил, и оно податливо ушло вглубь. За спиной, показалось, я почувствовал слабую вибрацию, словно заработал какой-то механизм — лифт?

Тем временем альфа был уже совсем близко. Не отрывая от него звтуманившегося взгляда, цепляясь за стену, я с трудом, пошатываясь, поднялся на ноги.  Казалось, если я отведу взгляд хоть на секунду, он тут же набросится.

Словно перед разъярённым зверем, я застыл, глядя ему прямо в глаза.

Я увидел, как его рука тянется ко мне. В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на плече, леденящий ужас пронзил насквозь.

— Ха-а, ха-а…

Дыхание становилось всё более частым и прерывистым. С трудом подавляя панику, я задрал голову и тут же поймал хищный самодовольный взгляд.

— Ты ведь секретарь Кита, не так ли? — его голос прозвучал глухо, как в пещере. Хотя, может, это у меня было что-то с ушами.

Я весь сконцентрировался на собственном самообладании.

— Да, это я. Вам… вам что-нибудь нужно? — мой голос показался мне же чужим и далёким.Чувство реальности происходящего исчезло. Я даже попытался выдавить из себя подобие улыбки.

Но альфа не ответил, вместо этого наклонился и приблизил своё лицо к моей шее. Я услышал резкий шумный вдох и почувствовал прикосновение холодной кожи. Внутри всё сжалось от ужаса. И тут он прошептал мне на ухо, опалив его дыханием:

— Так ты омега, значит.

Следом за этими низкими рокочущими словами, его рука надавила на мое плечо с такой силой, что в следующее мгновение я уже лежал на полу, распластанный и беспомощный. Я почти не почувствовал боли, лишь глухой удар где-то на краю сознания. Медленно моргая в попытке вернуть ориентацию в пространстве, я поднял глаза и увидел прямо перед собой набухший эрегированный член.

— А ты что здесь делаешь? — раздался голос другого. Он тоже был обнажён. И тоже был одним из приглашённых доминантных альф. Плохо. Очень плохо. Они один за другим начали собираться вокруг меня.

Это было действительно очень, очень, очень плохо.

— Говорили, что секретарь Кита — омега. Значит, это правда, — издевательский голос раздался где-то над моей головой.

— Это же тот парень, которого мы видели у входа, разве нет? Так это он и есть тот самый омега? — вмешался еще один голос.

— Этот ублюдок Кит вечно трындел, что не спит с мужчинами, даже если они омеги. Похоже, всё это было ложью, а? — послышался другой, и за ним — мерзкое хихиканье.

— Конечно, ложь! Ты только посмотри на рожу этого ублюдка. У него же на лбу написано: «дешёвая шлюха»!

Я замер. Зловещее предчувствие готово было вот-вот стать реальностью. Я лежал на полу, отчаянно пытаясь отползти, хоть как-то выбраться из этого кошмара на дрожащих руках. Но обступившие меня альфы продолжали лениво изрыгать похотливые грязные слова:

— Вообще-то, он меня ещё у входа завёл.

— Раз этот ублюдок пришёл сюда, значит, он и сам не прочь развлечься.

— Омеги ведь всегда текут, это у них инстинкт такой.

— А ничего, что это, может быть, дырка самого Кита? — вдруг спросил кто-то с наигранным беспокойством. Тут же раздался другой голос, полный насмешки:

— Да у Кита сегодня другая баба с собой! К тому же, он всем уши прожужжал, что с мужиками ни-ни. Так что он нам и слова поперёк не скажет.

— Точно! Верно говоришь! Ха-ха-ха-ха!

Я тяжело дышал. Сознание всё больше меркло от подступающего ужаса и феромонов, давящих на каждую клетку тела. В голове осталась только одна мысль: «Нужно выбраться отсюда! Немедленно!» Дрожа всем телом, я с трудом пополз по полу.

«Лифт… он ещё не приехал? А если и приедет, смогу ли я убежать? Смогу ли  сопротивляться этим феромонам до конца?.. Смогу ли?..»

Едва этот отчаянный вопрос зародился в уголке сознания, как чья-то безжалостная рука схватила меня за шиворот и с силой отшвырнула в сторону. Я даже не успел закричать — всё тело с глухим стуком врезалось в стену, а затем я безвольно обмяк и рухнул на пол.

— Кха-кха! Кха! — грудь судорожно сдавило, и я зашёлся в приступе рефлекторного кашля. Всё тело содрогалось. Над ухом раздался издевательский смех.

— И куда это ты собрался, а? Лежи смирно и жди. Сейчас мы решим, кто будет первым.

Тут же послышались недовольные возгласы:

— Ты что, шутишь? Ещё и очередь устанавливать будешь? А мы, по-твоему, что должны делать, пока ты его трахать будешь?

— Ну, всех сразу он всё равно не сможет принять, — заметил кто-то.

— Это ещё почему не сможет? — раздался новый голос, и кто-то рядом похотливо хмыкнул. — Я, например, до трёх за раз засовывал.

— Ого!

— Да ладно? Это возможно? Ну, два одновременно — бывало, конечно…

Последовали удивлённые восклицания, и тот, кто хвастался, высокомерно переспросил:

— Рука же пролезает, так почему три члена не пролезут?

— Ну, это уже как-то мерзко. Омега, который такое выдержал — просто поразительно.

— Эй, ты что несёшь? Конечно, он сдох. Этот омега сдох! — при этих словах все вокруг разразились таким диким хохотом, словно это была самая смешная шутка за вечер.

Вот только мне не было смешно.

Казалось, что они все до единого сошли с ума. Должно быть, они опьянели от собственных феромонов, и их мозги просто поплыли. Иначе как можно вести такие разговоры и смеяться? И при этом они звучали так буднично и невозмутимо, словно обсуждали погоду, а не смерть человека.

— В любом случае, это же секретарь Кита, так? Убивать его будет накладно, так что давайте по-быстрому и без излишеств. Троих одновременно хватит? Двое снизу, один  сверху.

— А что, неплохо.

В эту безмятежно-циничную беседу внезапно ворвался грубый нетерпеливый голос:

— Блядь, вы что тут, саммит устроили? Сами решайте свою очередь, как хотите, а я начинаю!

До этого момента мне едва удавалось просто держаться. Чувство было близко абсолютному ужасу. Подобно оленю, безропотно смотрящему на фары приближающегося автомобиля, я смотрел, как обнажённый альфа широкими уверенными шагами направляется прямо ко мне. В голове хаотично метались обрывки их недавнего разговора.

И это это побудило внутренние силы, о которых я и не подозревал.

«Если я останусь здесь, я умру. Нет, даже если не умру, то окажусь на грани смерти. Я не собираюсь этого допускать. Ни за что!»

— Эй, ты куда это намылился? — крикнул кто-то с издевательской усмешкой в голосе. Они смеялись над тем, как я, пошатываясь, из последних сил пытался сбежать. Хохот преследовал меня, но, как ни странно, никто не бросился в погоню. Наоборот, альфы лишь глумились, свистели и выкрикивали вслед:

— Осторожнее, а то упадёшь!

— Кен, ты что там возишься? Давай уже, кончай с ним!

— Беги, беги скорее! Давай, мчись отсюда!

Их смех, крики и аплодисменты оглушали, сознание путалось. Для них это была всего лишь игра, жестокое развлечение, но для меня — отчаянная борьба за жизнь. Неподалёку я увидел, как несколько альф насилуют другого омегу, избивая его до крови, и от этого зрелища ужас охватил меня с новой, ещё большей силой.

«Наконец-то! Лифт! Я добежал до него».

Я в очередной раз протянул руку и несколько раз подряд с силой нажал на кнопку вызова. Меняющиеся цифры на табло показывали, что он вот-вот прибудет. Ещё немного. Нужно продержаться ещё совсем немного…

— …А-а-а-ак! — закричал я, ощущая внезапный болезненный рывок за волосы. Этот человек с размаху швырнул меня на пол. Кто-то другой без жалости сорвал с меня пиджак, а затем вцепился в воротник рубашки сзади. С резким рвущимся звуком ткань треснула. У меня не было ни малейшего шанса прикрыться или оказать сопротивление. Множество рук одновременно набросились на меня, выкручивая руки, зажимая рот. Я изо всех сил дрыгал ногами, но это было так же бесполезно. Они навалились со всех сторон, придавливая к полу, лишая малейшей возможности пошевелиться.

Рот зажали так сильно, что я не мог издать даже стона, лишь судорожно хватал воздух носом и задыхался. И вместе с этим воздухом в меня хлынул приторно-сладкий, концентрированный поток феромонов.

Это было всё. Этого оказалось достаточно. Просто обездвижив меня и обрушив на меня всю мощь своих феромонов, они сломили мою волю. Последние остатки разума, последняя искра сопротивления улетучились, всё перед глазами поплыло, застилаясь багровым туманом. Я почувствовал, как исчезло давление тел, державших меня. Больше не было нужды удерживать меня силой. Я был сломлен.

Конечности обмякли, безвольно повиснув. Я почувствовал, как кто-то стаскивает с меня брюки, и в следующую секунду холод обжег ягодицы. Кажется, теперь я был совершенно голый. Впрочем, к ощущению холода я тоже почти сразу стал безразличен.

Кто-то вновь грубо схватил меня за волосы и рывком поднял голову. Я смутно ощутил, как натягивается кожа на затылке, но это было всё. Альфа, поставивший меня на четвереньки, словно собаку, поднёс что-то к моему рту — и только когда это коснулось губ, я понял, что это член.

Во рту появился слабый горьковатый привкус. Я попытался отстраниться. Но волосы всё ещё были крепко зажаты в чужом кулаке, так что всё, на что я был способен, это плотно сжать губы и слегка мотнуть головой.

— Ах ты, сучёныш! — не сумев силой запихнуть член мне в рот, альфа выругался и без всякой жалости с размаху ударил меня по щеке. Перед глазами полыхнуло белым, и на какое-то мгновение обезволенное сознание прояснилось. Альфа снова с силой прижал член к моим губам. Пришлось разжать зубы, и он тут же ворвался внутрь, проталкиваясь сразу до самого горла.

— …Кх-ммпф… — волна тошноты подкатила к горлу, рвотный позыв скрутил живот, но ничего не вышло. Я из последних сил пытался вытолкнуть член изо рта, но это, похоже, только сильнее возбудило альфу. Он издал глубокий гортанный стон, и в этот момент я почувствовал, как чьи-то руки стиснули мою талию сзади.

В ужасе, повинуясь одному чистому инстикту, я резко сомкнул челюсти.

— …А-А-А-А-А-А-РГХ! — душераздирающий, полный агонии вопль прокатился по помещению. Внезапно всё вокруг изменилось. Я почувствовал, как остальные запаниковали, послышались ругательства, кто-то заметался. Но я инстинктивно понял — это мой шанс. Альфа, которого я укусил, отчаянно пытался освободиться, но я лишь сильнее стиснул зубы, вкладывая в укус всю свою ненависть и боль. Что-то тёплое и солёное потекло по подбородку. Это была не сперма.

— Прекрати, прекрати сейчас же! Ёну! — кто-то выкрикнул моё имя, голос был полон ярости и… страха? Он продолжал кричать: — Я сказал, прекрати! Ещё немного, и ты ему откусишь… О, Боже мой, Кен!

Когда меня наконец с трудом оттащили, альфа по имени Кен был уже почти без сознания, его пах был залит кровью.

Тонкая струйка сигаретного дыма взвилась к потолку ровной линией, но уже через миг распалась в неподвижном воздухе комнаты. Я следил за её колеблющимся следом рассеянным затуманенным взглядом. В носу больше не стоял тот удушливый запах феромонов, от которого чуть не треснула черепная коробка. Лишь лёгкий, почти неощутимый отголосок витал вокруг.

Закутавшись в одеяло, я сидел на краю кровати и бессмысленно смотрел в одну точку. В кресле неподалёку устроился Кит, задумчиво затягиваясь сигаретой. О чём он думал, я не имел ни малейшего понятия. В моей голове зияла пустота.

— Зачем ты это сделал? — наконец нарушил он молчание. Его голос разрезал тишину, и я лишь моргнул, не сразу уловив смысл.

Кит выглядел раздражённым, почти злым. Впрочем, разве могло быть иначе? Вечеринка обернулась катастрофой из-за «непредвиденного происшествия». А может, его ярость была вызвана и другим: прерванный секс, сорванное желание, оставшееся в нём острой занозой. Или всё вместе, смешавшееся в один ком.

Пока я тщетно перебирал эти бессвязные догадки, Кит раздраженно провёл ладонью по волосам.

— Я не могу понять, как всё могло обернуться таким хаосом. Это недопустимо. Я разочарован, Ёну. Я всегда считал тебя идеальным секретарём, который справляется безупречно.

— …Простите, — выдавил я хрипло. Тело начало трясти от запоздалой дрожи, и, опустив взгляд, я заметил, как сильно подрагивают пальцы. Спрятав руки под одеяло, я облизал пересохшие губы и попытался найти оправдание: — Произошла… неожиданная ситуация. Я… я должен был быть осторожнее…

Кит выпустил новую струю дыма, тяжёлую, как последующиё глубокий недовольный вздох.

— Что, чёрт возьми, вообще произошло?

«Он ведь наверняка всё знает… тогда зачем спрашивает? Может, хочет услышать мою версию?» — в груди дрогнула крошечная надежда. В его голосе вдруг послышалось нечто, смутно напоминающее участие, и я, с трудом сдерживая слёзы, уже раскрыл рот, чтобы ответить. Но следующие слова Кита обрушились на меня ледяным душем:

— Тебе всего-то и нужно было немного пососать ему и принять их так, как они хотели. Зачем ты это сделал, чёрт побери? Ты что, съел что-то не то?

Я остолбенел. Слова так и не сорвались с языка. Внутри всё похолодело. Он говорил всерьёз. Глядя на моё лицо, в котором застыл немой ужас, Кит продолжал раздражённо:

— Поднял такой шум из-за ерунды. Кену чуть не откусили половину члена — он едва не остался калекой! Лечение займёт месяцы. Я не понимаю, чем ты руководствовался, когда всё это устроил.

Слова доходили до меня с трудом, словно пробиваясь сквозь толщу воды.

«Может, это сон? Может, слуховые галлюцинации? Это не может быть правдой… Что… что он сейчас говорит мне?..»

— Он… он меня… ударил, — выдавил я едва различимо. — Ударил и пытался… изнасиловать. Он силой… он на меня… поэтому я…

— И что с того? — резко оборвал Кит.

Я вновь потерял дар речи, а он с холодной беспощадностью продолжил:

— Что в этом особенного, скажи? Омеги всегда так себя ведут. Сначала ломаются, изображают сопротивление, а стоит им вставить, и они уже липнут, сами ищут удовольствие. Что с тобой не так? Зачем притворяешься? Я думал, ты хотя бы честен. А ты… так разочаровать меня. Просто слов нет, до чего это абсурдно.

Видя, как он с осуждением качает головой, я окончательно онемел. Внутри всё опустело, мысли исчезли, оставив за собой только гул пустоты. В глазах внезапно запекло, подступили слёзы, но я до боли прикусил губу и удержал их. Кулаки, спрятанные под одеялом, дрожали уже не от страха, а от бессильной ярости.

Я откинул голову назад, и влага, готовая хлынуть из глаз, с трудом отступила

Кит всегда был таким. От него не стоило ждать ничего другого. Разочаровываться тоже было не в чем. Он ведь даже не удосужился объяснить, что это за «вечеринка» и какова её настоящая цель. Что бы со мной ни произошло, всё равно оставалось моим личным делом, моей обузой, с которой я обязан справляться сам

Ведь именно таким, по представлениям Кита, и должен быть «компетентный секретарь».

И я годами вёл себя именно так. Я делал всё, чтобы он воспринимал мой труд как должное, чтобы не испытал из-за меня даже малейшего неудобства. Я сам улаживал каждую проблему, закрывал каждую дыру, гасил каждый пожар. Какими бы уродливыми и отвратительными ни были вещи, творившиеся за кулисами, перед ним я выставлял лишь идеальную картинку .

И вот итог.

Сколько бы усилий я ни прилагал всё это время, всё оказалось напрасно. Одна-единственная «ошибка» перечеркнула годы молчаливого труда, и теперь этот человек обвинял меня в произошедшем.

«Почему я вообще должен был видеть весь этот закулисный кошмар?!» — с отчаянием подумал я.

Кит докурил сигарету и, стряхнув пепел, небрежно бросил:

— В любом случае, компенсацию за ущерб я возьму на себя. А ты поезжай в больницу, извинись перед Кеном и…

— Я увольняюсь, — тихо, но твёрдо перебил я.

Он замер, сигарета так и осталась висеть в уголке его губ. Я же, собрав остатки сил, произнёс уже своим привычным сухим тоном, который он так ценил:

— Приношу извинения за то, что сегодняшняя вечеринка была испорчена. Раз вы сказали, что возьмёте на себя компенсацию, я могу со спокойной душой уйти.

Кит продолжал смотреть, не отрываясь. На его лице застыло выражение, которое я прежде никогда не видел. Это было ошеломление? В другое время я, возможно, с трудом удержал бы усмешку, но сейчас внутри не осталось ни злости, ни иронии, только выжженная пустыня.

С трудом поднявшись, я пошатнулся, переставил непослушные ноги и выпрямился.

— Благодарю вас за всё. И на этом прощайте.

Повинуясь въевшейся в плоть привычке, я склонил голову в вежливом поклоне и шагнул к двери. Лишь оказавшись в коридоре, заметил, что на мне нет обуви. Кит меня не остановил.

Я брёл босиком по длинному коридору, и вдруг в голове возник тот образ. Сидит ли он там всё ещё с тем же растерянным выражением? Но это уже не имело никакого значения.

Глава 5 - Переходный период (19+)

— Мам, я же говорил, что пока не думаю о свадьбе.

Снова и снова я вынужден был повторять то, что говорил уже десятки, если не сотни раз. На том конце провода послышался взволнованный голос матери, полный беспокойства и плохо скрытого давления.

— Но, Ёну, милый, тебе ведь уже не шестнадцать. Мне было бы куда спокойнее, знай я, что ты хотя бы с кем-то встречаешься.

— Вот именно. — Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, будто пытаясь удержать внутри нарастающее раздражение, и медленно выдохнул. — Сейчас я об этом не думаю.

— Да и не нужно думать! — торопливо воскликнула мать. — Просто начни встречаться. Разве кто-то знакомится с мыслью тут же жениться? Общаешься, смотришь — и вдруг понимаешь — вот он, тот самый человек.

Мать на мгновение замолчала, словно прощупывая почву, и добавила:

— …тебе придётся постараться немного больше.

На несколько секунд в трубке воцарилась пауза, словно она прикидывала, где тоньше лёд. Потом осторожно добавила:

— …тебе придётся постараться чуть больше.

Я даже не успел открыть рот, как мать вновь вспыхнула:

— Да разве я бы так переживала, не стань ты омегой? Оставался бы бетой — и горя бы не знали. Ну, или хотя бы альфой родился! Столько девчонок сохло по тебе, красавцем я тебя родила, а ты… угораздило же!

— Мама, перестань! — резко оборвал я её на полуслове. Терпение лопнуло.

— Это уже случилось, твои слова ничего не изменят. Я этого не выбирал.

Я с трудом проглотил то, что рвалось наружу: что красота здесь вовсе ни при чём, и каждый родитель видит в своём ребёнке самое прекрасное лицо на свете. Что в мире полно красавцев и красавиц, а рядом с природной притягательностью альф и омег я, скорее всего, выгляжу самой обычной серой мышью.

Услышав мой тон, мать умолкла. Я откашлялся, стараясь вернуть себе спокойствие, и продолжил уже мягче:

— И потом, не обязательно жениться на альфе. Есть же и беты. И, в конце концов, найдётся девушка, которую не смутит, что я омега.

— Но если ты женишься на девушке, детей у вас ведь не будет, — тихо возразила она. — Раз уж женишься, то, само собой, нужно заводить детей. АА для этого нужен альфа. Ты же знаешь, как трудно найти женщину-альфу. Если свяжешься с бетой или омегой, детей у вас не будет. Вот поэтому и нужно побыстрее присмотреть приличного мужчину-бету, с этим хотя бы проще… Хотя что там проще. Альфа ещё куда ни шло, а бета… Да ещё и мужчина! Одно это уже сводит меня с ума. Лучше бы уж Ёнхи или Ёнджу оказались омегами, чем ты… почему именно ты…

Её тирада резко оборвалась — в разговор неожиданно вмешался другой, бодрый и тёплый голос:

— Братик, привет! Как ты? Всё в порядке? Ничего не нужно? Может, вкусняшек каких-нибудь прислать?

От этого скоростного, строчащего как пулемёт голоса напряжение разом спало. Я невольно улыбнулся и спросил:

— У меня всё отлично. А тебе самой ничего не надо?

— Мне? Мне-то много чего нужно! — беззастенчиво хихикнула сестрёнка. — Загляни в мой вишлист на «Амазоне».

Я пообещал, что посмотрю, и для вида задал ещё пару дежурных вопросов. Сестра отвечала бодро и по существу, но быстро свернула разговор.

— Ага, поняла. Тебе там тоже несладко приходится. Держись! Большая зарплата — большие трудности, так всегда было. Кто тебе просто так деньги даст? Ладно, отдыхай. Всё, отключаюсь. Пока-пока!

— Эй, Ёнхи, верни мне трубку! Ён…!

На заднем плане ещё слышался панический голос матери, но звонок оборвался. Только тогда я смог наконец выдохнуть, выпустив из лёгких застрявший там воздух.

Я вдруг вспомнил, как впервые признался, что стал омегой. Мать тогда побелела как полотно и не могла вымолвить ни слова. На миг я всерьёз испугался, что она упадёт в обморок, но, к счастью, обошлось. Хотя её неподвижность, судорожные вдохи и пустой взгляд слишком уж напоминали состояние перед потерей сознания.

Отец отреагировал почти так же — он просто онемел от шока. К счастью, быстрее всех пришла в себя старшая сестра, Ёнхи. Она сразу попыталась разрядить тяжёлую атмосферу:

— Слушай, братик, а как ты справляешься во время течки? Мои подруги пьют таблетки и из дома не выходят. У тебя так же?

— …Что-то вроде того.

Я выдавил ответ и почти увидел, как она просто кивнула, мол «понятно», и тут же ловко сменила тему:

— Ты ведь всё равно собираешься жить в Америке, да? Тогда в чём проблема? Там же с лекарствами и всем таким дела обстоят куда лучше, разве нет?

— Не совсем. Что-то лучше, что-то нет…

Младшая сестрёнка в тот момент была ещё слишком маленькой, чтобы понять, о чём мы говорим. Она просто висела у меня на шее, звонко смеялась и обнимала — как и положено ребёнку.

Мысль о том, что их единственный сын стал омегой, надолго выбила родителей из колеи. А я, взяв академический отпуск на год, чтобы привыкнуть к новому состоянию, всё это время безвылазно сидел дома.

Для меня это оказалось пыткой, но не в привычном смысле. Атмосфера в семье становилась всё более гнетущей: родители избегали встречаться со мной взглядом, а если и говорили что-то, то чаще лишь вздыхали. Утешением оставались только сёстры. Но привыкать к изменившемуся телу было тяжело во всех смыслах — и физически, и эмоционально. Когда я хоть как-то освоился с приёмом лекарств и научился подавлять собственные реакции, мне наконец разрешили вернуться в университет, и я помню, с каким облегчением тогда вдохнул полной грудью.

Но на этом всё не закончилось. С тех пор мать с маниакальным упорством начала давить на меня со свадьбой. Сначала это были намёки в духе «нет ли у тебя на примете кого-нибудь хорошего?», но со временем её напор становился всё сильнее, и теперь она говорила обо всём в открытую. Мой ответ оставался неизменным, но я не знал, как долго смогу ещё сопротивляться.

«Наверное, вот так все и женятся под давлением», — горько подумал я.

Я сидел какое-то время, тупо уставившись в одну точку, а потом резко тряхнул головой. Холодильник был пуст. Впрочем, ничего удивительного, я целую неделю не выходил из дома. С тяжёлым вздохом я опустился прямо на пол перед распахнутой дверцей и надолго ушёл в себя. Но от этого, конечно, ничего не менялось.

Вот к чему привело моё «выйду завтра», которым я утешал себя вчера, доедая последний полуфабрикат.

— Ха-а-а…

Я уронил голову на грудь и снова тяжело вздохнул. Никакого гениального решения не предвиделось: придётся идти в магазин и хоть что-то купить. В конце концов, нельзя же всю жизнь прятаться в четырёх стенах.

Нужно собраться с духом и выйти. На самом деле, ничего особенного. Всего один шаг. Но именно этот шаг был самым трудным. Если я и дальше останусь сидеть, выбраться станет ещё сложнее. Значит, нужно заставлять себя. Учиться выходить заново, как тренироваться ходить после долгой болезни.

Приняв решение, я поднялся. Сами сборы растянулись почти на час. Лишь после этого я оказался у входной двери. Я принял подавители феромонов и на всякий случай завернул несколько таблеток в бумажку, сунув их в карман, чтобы в экстренной ситуации можно было сразу закинуть в рот. Вооружился персональной сиреной, свистком и даже канцелярским ножом — только тогда ощутил себя хоть чуточку увереннее.

«Эх, надо было всё-таки купить пистолет», — с запоздалым сожалением подумал я, но сейчас это и был мой максимум.

После нескольких неудачных попыток тяжёлая дверь поддалась. С улицы дохнуло прохладой, солнце уже клонилось к закату, окрашивая асфальт в золотисто-рыжие полосы.

Прошла неделя с тех пор, как я уволился.

Сидя за рулём на перекрёстке в ожидании зелёного сигнала, я бездумно постукивал пальцами по рулю. Взгляд скользнул по салону, и я в который раз дотошно проверил, заперты ли все двери.

«Прекрати вести себя как идиот. Всё уже в прошлом».

Мелькнула мысль о психотерапевте, но я тут же её отбросил. Со временем пройдёт. Да и какая терапия, когда я безработный? Срочно нужно что-то решать со следующим месяцем: где взять деньги, как закрывать кредиты, на что жить самому и чем помогать семье. От этих мыслей начинала раскалываться голова.

В этот момент загорелся зелёный.

В ту ночь, когда я объявил об уходе, домой меня кое-как доставил кто-то из коллег. Честно говоря, я почти ничего не помню. Лишь отрывки: как вошёл в квартиру, щёлкнул всеми замками, подпёр дверь стулом, выпил снотворное и рухнул в постель. Очнулся я только к вечеру следующего дня, наскоро запихнул в себя что попалось под руку и снова провалился в сон.

Так, в подобии спячки, я и провёл все выходные.

В понедельник проснулся раньше обычного и начал собираться. Сами сборы не заняли много времени, настоящая проблема ждала у порога. Я несколько раз замирал в нерешительности перед дверью. Мысль вызвать такси мелькнула, но я сразу понял, что не выдержу замкнутого пространства рядом с незнакомым человеком. «А что, если водитель окажется альфой?» — сама эта мысль заставила сердце сбиться с ритма. Пришлось садиться за руль собственной машины.

Даже проверив замки дважды, я всё равно ехал в состоянии жуткого стресса. Казалось, что металл корпуса не защищает, а лишь тонко отделяет меня от чужих глаз, и я еду нагишом, выставленный на всеобщее обозрение. Во рту пересохло. Когда наконец добрался до офиса, лоб покрылся испариной, хотя кондиционер работал на полную мощность всю дорогу.

— Доброе утро, Ёну.

Эмма бодро поприветствовала меня на входе, но тут же нахмурилась, заметив, что я разбираю вещи на своём столе.

— Что ты делаешь? Нас переводят в другой офис?

— Нет, — ответил я своим обычным тоном. — Я увольняюсь. Собираю свои вещи.

— Увольняешься?

— В смысле увольняешься?! — эхом отозвался за спиной Эммы ещё один сотрудник, только что вошедший в офис.

С непроницаемым лицом я продолжал вытаскивать вещи из ящиков стола. Кабинет, смежный с кабинетом директора, я уже опустошил; оставалось лишь навести порядок в приёмной.

Здесь, в отличие от моего кабинета, почти не было ничего личного. Я выбросил ненужное, остальное аккуратно выложил на стол и обернулся к коллегам.

— Если вам что-то из этого нужно — забирайте. Остальное можете выбросить.

— Ёну!

Эмма и остальные растерянно переглядывались, не зная, как реагировать. В этот момент в приёмную заглянула ещё одна секретарша, замерла на пороге, уловив неладное, и так же тихо прикрыла за собой дверь. Я сделал вид, что не заметил её, и продолжил:

— Эмма, раз я ухожу, ты становишься старшей. Я передам тебе дела. Отныне мой кабинет, смежный с кабинетом директора, твой. Переноси туда свои вещи и работай там. Покупай всё, что понадобится, всё спишут на расходы компании. Ты и так в курсе основных моментов, так что я сосредоточусь на срочном и важном.

— Ёну, как это… так внезапно… — растерянно вздохнула Эмма, но я, будто не замечая, продолжил:

— Это расписание мистера Питтмана на ближайший месяц. Я всё разделил по цветам. То, что можно перенести, обсуждаешь с ним и переносишь. Если он потребует передвинуть то, что передвинуть нельзя, меняешь вот эти два пункта и получаешь одобрение. Это годовой график. Всё, что уже утверждено, я отметил. Будешь добавлять новые встречи по мере их появления. Теперь пройдёмся по отделам…

Я говорил быстро, отрывисто, словно строчил из пулемёта, передавая папку за папкой. Эмма, с побелевшим лицом, судорожно строчила в блокнот, едва поспевая за моими словами. Я кратко пробежался по особенностям каждого отдела, отчётам, проектам, не забывая после каждого блока уточнять: «Вопросы есть?» или «Что-то непонятно?»

Когда я наконец положил на её стол последний документ и замолчал, в офисе стало очень тихо. Эмма подняла на меня ошеломленный взгляд.

— ……Это всё?

— Да. Если что-то забудешь или возникнут вопросы — звони. Я сразу отвечу. — я коротко закончил и взял в руку портфель, с которым пришёл. — Спасибо за всё. Всем до свидания.

— П-погодите, а с мистером Питтманом вы всё согласовали? — запоздало выкрикнула одна из сотрудниц.

На её отчаянном лице читалось явное намерение остановить меня, но я ответил с полным безразличием:

— Я предупредил его о своём уходе ещё до выходных. Он в курсе.

Глядя на их растерянные лица, я почувствовал лёгкую неловкость и криво усмехнулся.

— Простите за внезапность, так сложились обстоятельства. Я многим вам обязан.

— Ты правда, правда уходишь, Ёну? И совсем не вернёшься? — снова попыталась остановить меня Эмма.

Я уже взялся за ручку двери, но обернулся и коротко хохотнул.

— Ну, если мистер Питтман отпишет мне процентов пять акций «P.Entertainment», я, так и быть, подумаю.

Это было равносильно заявлению, что я не вернусь никогда. Все потерянно переглянулись. Я лишь улыбнулся и снова открыл дверь.

— Постой, Ёну. Хотя бы утренний отчёт… — окликнула меня Эмма, когда я уже вышел в коридор.

Увидев её лицо, полное страха, я покачал головой.

— С этого момента это твоя работа, Эмма. Что ж, бывай, — бросил я через плечо и пошёл прочь. Больше Эмма меня не звала.

Эмма больше не окликнула меня. Но мне и не нужно было оборачиваться, чтобы представить, с каким убитым выражением она осталась стоять на месте. Ситуация для всех была шокирующей, но я знал, что Эмма сообразительная, всегда подхватывала мои обязанности, когда меня не было, и потому быстро войдёт в курс дела. В конце концов, если бы я когда-нибудь уволился, именно Эмма стала бы моей преемницей. Так что это было лишь вопросом времени — рано или поздно.

«К кому бы обратиться за рекомендательным письмом?» — думал я, возвращаясь домой.

Напряжение по дороге было уже не таким удушающим, как утром, когда я ехал в офис. Но, вернувшись, я вновь тщательно проверил все замки и подпёр дверь стулом.

Это было неделю назад. Всё это время я безвольно болтался между сном и бездельем, почти не выходя из квартиры. Первые пару дней Эмма ещё названивала, но потом звонки сошли на нет. Стало немного обидно, но что поделаешь. Мир не замирает на месте из-за чьего-то ухода. Незаменимых людей не бывает. Мысль о собственной исключительности — самая опасная и самая бесполезная.

«Так, хватит. Пора браться за ум».

Я слегка тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сворачивая на парковку, я твёрдо решил: «С завтрашнего дня начинаю искать работу».

В супермаркете я наспех закупился и уже складывал пакеты в багажник, когда карман вдруг завибрировал. Я вздрогнул, но, вытащив телефон, увидел незнакомый номер. Поколебавшись секунду, всё же нажал на кнопку ответа.

— Алло…

Не успел я и слова вымолвить, как на том конце провода раздался оглушительный визг.

— Ах ты, сукин сын! Какого чёрта здесь происходит?!

От этого пронзительного сопрано заложило ухо. Я рефлекторно отодвинул телефон.

— …Кто это?

Скривившись, я держал трубку на вытянутой руке, но даже так мог отчетливо услышать женские вопли:

— Ублюдок, как ты мог? За кого ты меня принимаешь?! Чтобы я терпела такое обращение…!

Её голос не давал и слова вставить, вонзался прямо в барабанные перепонки, резал слух хуже пожарной сирены. Я уже собрался сбросить вызов — палец завис над красной кнопкой. Но вдруг в памяти всплыло имя.

— Мисс Кейт Элиза? — осторожно спросил я, поймав короткую паузу.

Ответ прилетел незамедлительно:

— Ага! Теперь вспомнил, придурок?

Как же хотелось сейчас треснуть её. Конечно, это были просто мысли, в реальности я бы и пальцем её не тронул. Оставалось лишь вздыхать и ждать, пока её ярость хотя бы немного выдохнется, выискивая в потоке визга малейшую паузу, чтобы вставить слово.

Я сел в машину, всё ещё держа телефон на расстоянии, и неожиданно понял, что за всей этой суматохой напрочь забыл о своём страхе. Адреналин и раздражение перекрыли всё остальное. Наконец её голос стал чуть тише, переходя с визга на хриплый крик.

— Мисс Элиза. — наконец, обратился я к ней.

— ЧТО?

Она тут же накинулась с новой силой, словно раненый зверь. Я заблокировал двери и нарочно заговорил медленнее и спокойнее, чем обычно:

— Успокойтесь и выслушайте меня. Для начала, объясните, почему вы звоните. Если вы будете так кричать, я никак не смогу вам помочь.

Машинально закончив фразу, я вдруг вспомнил, что больше не работаю. Но прежде чем успел поправиться, она выпалила:

— Мне сказали, что по всем вопросам обращаться к тебе! Что, чёрт возьми, происходит? Почему Кит встречается с этой дрянью? Он посмел меня бросить, чтобы развлекаться с этой грёбаной шлюхой?

Значит, где-то вышла статья. Раньше я начинал каждое утро с новостей, но после увольнения почти не вставал с постели и напрочь выпал из информационного поля.

— Насколько мне известно, ваши отношения были окончательно урегулированы, — спокойно сказал я. — Вы ведь подписали документы? Там ясно прописано: вы больше не вмешиваетесь в личную жизнь мистера Питтмана.

— Это было до того, как он начал таскаться с этой Абигейл! Почему именно она?! Чем я хуже?! А ну, говори!

Она буквально захлёбывалась яростью. И вдруг мне стало любопытно: это уязвлённая гордость говорит или в ней всё ещё теплится что-то похожее на чувства к Киту? Впрочем, какой в этом смысл, меня это больше не касалось.

— Мисс Элиза, — произнёс я, когда она на секунду умолкла, переводя дыхание. — Я понимаю ваше состояние, но ничем не могу помочь. Я уволился.

— Что значит «ничем не могу помочь»… что? — она внезапно осеклась. — Ты уволился? Серьёзно?

— Да. Уже неделю как.

Мой спокойный тон, похоже, окончательно выбил её из колеи. Она заметно растерялась и заговорила с запинкой:

— Тогда… эм… что мне делать? Кому теперь звонить?

Её голос изменился до неузнаваемости, став внезапно вежливым. Я внутренне поразился такой резкой перемене и сухо ответил:

— Понятия не имею. Попробуйте позвонить в офис. Там наверняка ещё остались сотрудники.

Это было всё, что я мог себе позволить. В конце концов, я не имел права раздавать личный номер Эммы.

Она пробормотала растерянное «понятно» и, к моему удивлению, почти шёпотом добавила: «простите». И только потом повесила трубку.

Я остался сидеть в машине, поражённый этой нелепой трансформацией — от истерики до извинения за какие-то пять минут. Но медлить было нельзя. Я сразу же пролистал контакты, нашёл нужный номер и набрал Эмму.

— Эмма?

— Ой, Ёну! Какими судьбами? Ты как, в порядке? — её голос прозвучал искренне радостно, но сейчас было не время для любезностей. Я сразу перешёл к делу.

— Звонила мисс Элиза. Похоже, ей совсем не по душе новая пассия мистера Питтмана. Настрой у неё боевой, так что поговори с ней и постарайся успокоить.

— Что? Я?

Эмма звучала растерянно, будто она не была готова к такому повороту событий, поэтому я твердо продолжил:

— Это теперь тоже твоя работа, Эмма. Считай это боевым крещением. Такие ситуации будут повторяться.

— Да… — уныло откликнулась она.

Мне стало её немного жаль, но выбора не было. Если бы я не уволился, этот звонок снова лёг бы на мои плечи. И от этой мысли я окончательно перестал сожалеть о своей прежней зарплате.

— Спасибо, Ёну, что предупредил, — тихо сказала Эмма.

В трубке послышался звонок офисного телефона, и, кажется, трубку сняла другая секретарша: по её деловому тону было ясно, что звонок касался обычных рабочих вопросов. Я подбодрил Эмму ещё парой слов и отключился.

Вернувшись домой, я вдруг почувствовал себя гораздо легче. Только сейчас до меня по-настоящему дошло: я действительно уволился.

«Найду новую работу и забуду о том дне. Время всё лечит».

С этой мыслью я разобрал продукты, наскоро приготовил простую пасту и поужинал. Впервые за долгое время включил телевизор, но ничего стоящего там не оказалось. Пощёлкав каналы, я остановился на каком-то нелепом ситкоме и, не особенно вникая, позволил ему фоном убить время. Вскоре я отправился в спальню и заснул.

Динь-дон, динь-дон. Динь-дон, динь-дон.

От оглушительного звонка в дверь я рывком распахнул глаза. Несколько мгновений ушло на то, чтобы понять, где я нахожусь. Я лежал в темноте и тупо моргал, пока резкий звон не разрывал тишину, трезвоня на всю квартиру.

— К-кто там?

Голос дрогнул. Я бросил взгляд на часы и увидел, что было далеко за полночь. Кто мог прийти в такое время?

Ледяной страх стремительно разлился по венам. Я поднялся и замер посреди гостиной, не зная, что делать, как вдруг из-за двери донёсся голос, от которого у меня перехватило дыхание.

— Открой. Это я.

Я в изумлении распахнул глаза шире. Это был голос Кита. Не может быть. Этого не может быть. Что Кит здесь делает? Я, должно быть, ослышался.

Пока я стоял, не веря своим ушам, голос за дверью снова прорезал воздух — низкий, жёсткий, процеженный сквозь зубы:

— Открой сейчас же. Пока я её не выломал.

Это был Кит Найт Питтман. Без сомнений. И всё же мозг отказывался верить.

Тишина повисла всего на мгновение, а затем раздалось гулкое:

Бум!

БУМ-БУМ!

Дверь содрогнулась от ударов ногой, и от этого звука я внутренне ужаснулся. Но стоять столбом было нельзя. Кит и вправду собирался выломать дверь. Казалось, эта старая рухлядь вот-вот развалится. И это была не пустая угроза. Увидев, как затрясся тройной замок, я закричал:

— Стойте! Подождите, я сейчас открою! Открываю!

Повторяя одно и то же, я лихорадочно принялся отпирать замки. Кит тем временем продолжал колотить по двери, словно решив добить её, прежде чем я успею.

Когда дверь наконец распахнулась, он как раз заносил свою длинную ногу для очередного удара. Увидев меня, замершего с побелевшим лицом, Кит задержал взгляд и только тогда медленно опустил ногу. Из соседних квартир уже выглядывали любопытные жильцы, и, сгорая от стыда, я поспешно отступил вглубь квартиры.

— Это ещё что? — нахмурился Кит, увидев стул, подпиравший дверь.

Я молча схватил его и убрал в сторону, спеша освободить проход. Кит переступил порог, и я, словно по привычке, тут же шагнул за его спину, чтобы снова защёлкнуть все замки.

Но когда обернулся, дыхание перехватило. Кит возвышался посреди моей крошечной гостиной так, что стены будто съёжились и навалились со всех сторон. Его характерный сладкий запах наполнил комнату и давил сильнее, чем взгляд фиолетовых глах. С трудом подавляя рваное дыхание, я натянуто предложил:

— Садитесь.

«Может, предложить ему чаю?» — машинально подумал я, бросив взгляд на кухню.

Кит, окинув комнату долгим взглядом, спросил:

— И это весь дом?

Я растерянно поднял глаза. Что за чушь он несёт? Но Кит нахмурился ещё сильнее.

— Это, надо полагать, прихожая? А где гостиная?

Я опешил и не сразу нашёл, что ответить.

— …То, куда вы вошли, и есть прихожая. А здесь гостиная.

Кит отвёл от меня взгляд и снова медленно оглядел пространство. Стало вдруг мучительно стыдно за размеры моей квартиры — её можно было оценить целиком, даже не сходя с места. Когда его взгляд снова вернулся ко мне, складка между бровей стала ещё глубже.

— И почему ты живёшь в этом сарае?

Я чуть было рефлекторно не извинился, но вовремя вспомнил, что уволился из этой грёбаной компании, больше не являюсь его секретарём и не обязан оправдываться.

— Потому что на зарплату, которую платил мистер Питтман, это предел моих возможностей, — ответил я, позволяя себе тень иронии.

Кит лишь слегка приподнял бровь. Сердце у меня заколотилось быстрее. За всё время работы на него я никогда не позволял себе пререкаться. Произнести вслух то, что думаю, оказалось одновременно приятно и тревожно. Нарушение привычной субординации било по нервам.

К счастью, Кит ничего не сказал и сел на диван, на который я ему указал. Единственным утешением было то, что хотя бы на приличный диван я в своё время раскошелился, и теперь он хотя бы не выглядел жалкой рухлядью на фоне гостя.

Я замялся и решил остаться стоять. К счастью, Кит не предложил мне присесть рядом. Вместо этого он закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.

— Это был ты?

— Что? — машинально переспросил я.

— Я спрашиваю, это ты говорил с Элисой?

На миг захотелось солгать, но тогда весь его гнев обрушился бы на ни в чём не повинных секретарей. А я-то всё равно уже уволился.

— Да.

Признавшись, я затаил дыхание. Кит ничего не ответил, лишь сидел, ссутулившись и закрыв лицо ладонями. Мне вдруг захотелось протянуть руку и взъерошить его густые волосы. Пока я думал об этом, он пробормотал что-то невнятное.  Лишь спустя пару секунд до меня дошёл смысл его слов.

— Впервые видел, чтобы женщины так дрались.

Он выглядел измотанным, но это, конечно, был самообман. Когда он поднял голову, нервно проведя рукой по волосам, выражение его лица не имело ничего общего с усталостью, лишь отвращение. Просто ему нужно было время, чтобы взять себя в руки.

Хотелось спросить напрямую, что произошло, но я сдержался. Любопытство можно будет удовлетворить позже, стоит только поискать статью об инциденте. Вместо этого я спокойно произнёс:

— А я часто видел.

Кит замер и уставился на меня, прищурившись.

— Из-за тебя дрались женщины?

Его недоверчивый тон был донельзя грубым, но я лишь невозмутимо кивнул.

— Да. Ужасно, и очень часто.

Разумеется, я не стал уточнять, что речь о моих младших сёстрах. Кит нахмурился ещё сильнее, и я, изобразив лёгкую небрежность, добавил:

— Такие вещи случаются не только с красавчиками вроде вас, мистер Питтман.

На это Кит неожиданно коротко фыркнул. Я замер от такой реакции, а он небрежно бросил:

— У тебя неплохая внешность. Просто я никогда не думал, что у тебя могут быть проблемы с женщинами.

— Это почему же? — не удержался я, позволив любопытству взять верх.

Он ответил без малейшей паузы, будто самую очевидную вещь на свете:

— Потому что ты скучный.

Наверное, он считал себя невероятно остроумным. Хотелось парировать, сказать, что он ошибается, но я лишь перевёл дух и холодно спросил:

— Распутство — это весело?

— Нужно наслаждаться всем, чем можешь.

Что ж, по крайней мере, он и не пытался отрицать, что ведёт распутный образ жизни. Этим я и утешился, а потом спросил о другом:

— Мистер Питтман, вы ведь единственный сын?

— А это здесь при чём?

Он ловко ушёл от ответа, но я этого даже не заметил сразу. Рассуждать об ответственности старшего сына в его случае показалось бессмысленным, и я просто покачал головой.

— Ни при чём. В любом случае, зачем вы здесь в такой час? Не хотите же вы сказать, что сбежали, испугавшись женской драки.

Последние слова., полные саркастического яда, сорвались с языка сами собой. Кит прищурился. На этот раз ему было не до смеха. Я кашлянул и сменил тему.

— Может, чаю?

— Нет, спасибо.

Я уже было неловко подумал о дешёвых чайных пакетиках у себя на кухне, но Кит, к счастью, отказался. Я напрягся, ожидая, что он наконец перейдёт к делу, и он действительно заговорил:

— Пять процентов не выйдет.

— Что? — снова переспросил я.

Кит откинулся на спинку дивана и закинул на неё свою длинную руку.

— Я слышал, ты потребовал пять процентов акций «P.Entertainment». Это слишком. Назови другую цену, — мужчина был совершенно серьёзен в своём заявлении. Я не мог найтись со словами, и тогда он сказал: — Эмма сказала, что ты так передал.

Только тут я вспомнил свою собственную фразу, брошенную тогда вполголоса, скорее из злой шутки, чем всерьёз. Кто бы мог подумать, что слова вернутся ко мне таким образом. Я ошарашенно смотрел на него сверху вниз, а он всё ждал.

— …Вы предлагаете мне вернуться?

— А на что это похоже? — не удержался от шпильки Кит.

Меня распирало от любопытства. Что же, чёрт возьми, должно было случиться, чтобы он пришёл ко мне посреди ночи с таким предложением? Но я боялся, что, услышав причину, буду вынужден согласиться. К тому же вряд ли он станет послушно и по порядку излагать всю ситуацию от завязки до финала.

«Не спрашивай. Иначе сдашься», — одёрнул я себя и лишь покачал головой, но потом подумал: «Наверное, сейчас разозлится и прикажет отвечать».

Любопытство рвалось наружу, жгло изнутри, словно лава в кратере, но я изо всех сил подавлял его и, стараясь сохранить невозмутимый вид, спросил:

— А что, если я откажусь?

— Этого не случится, — уверенно отрезал он.

— Почему же?

— Потому что сейчас ты услышишь предложение, отвергнуть которое будет верхом глупости.

Я прищурился, вцепившись взглядом в его лицо.

— Даже если я скажу, что меня устроят только пять процентов акций?

Кит сдавленно выдохнул, пальцы сами собой впились в виски, медленно массируя кожу. Впервые за всё время нашего знакомства я видел, как по его выверенной маске превосходства пошли трещины.

— Двести тысяч акций, — наконец низко произнёс он.

Я замер, не в силах пошевелиться. Он посмотрел на меня исподлобья, не меняя позы, и процедил:

— И ни одной больше. Это мой предел. Но всё остальное… — он сделал паузу, — всё, что ты захочешь. Говори.

«Вас».

Слово едва не сорвалось с губ, но я до боли их прикусил.. Ещё немного, и он бы придушил меня здесь и сейчас, голыми руками, и плевать ему было бы на все акции мира.

«Оригинальный способ свести счёты с жизнью», — криво усмехнулся я своим мыслям.

Нужно было вернуть самообладание. Я заставил себя сделать медленный глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. И это стало ошибкой. В нос ударил густым ароматом его феромонов. Мой мозг, словно очнувшись от заморозки, взвыл от запоздалого осознания: подавители. Их действие подходит к концу. Паника подхлестнула, и я инстинктивно вжался носом в грубую ткань рукава.

— Вот это.

— Что? — недоумённо переспросил Кит.

— Ваши феромоны! — выпалил я. — Сделайте с ними что-нибудь! Если вы хотите, чтобы я вернулся, то будьте добры в моём присутствии не источать чёртов запах!

Слова вылетели сплошным сбивчивым потоком. Кит не ответил, лишь его брови едва заметно сошлись на переносице, выражение лица стало непроницаемым. Не в силах больше находиться рядом с ним, я, всё так же зажимая нос, метнулся к окну и рывком распахнул створку. В комнату хлынул тяжёлый городской смрад, смесь бензиновых выхлопов и пыли. Пришлось тут же захлопнуть окно.

Этот рывок оказался бесполезным. Я медленно вернулся на место, чувствуя себя загнанным в угол.

— И это всё? — равнодушно спросил Кит, когда я поднял голову. — Больше требований нет?

Я на мгновение задумался. Его предложение звучало как обещание джинна из лампы. Иногда я предавался фантазиям о подобном, но когда это случилось наяву, голова оказалась пуста. К тому же, он совсем не джинн. Количество желаний может и не ограничено, но за каждое придётся платить.

Я невольно сделал ещё один вдох. Наверное, тот короткий глоток уличного воздуха сработал как нашатырь, прочистив сознание. Запах его феромонов теперь казался гораздо слабее. Я опустил рукав.

— Разговор об акциях можно считать закрытым. Это была неудачная шутка, давайте сделаем вид, что её не было.

Кит удивлённо вскинул бровь.

— Шутка или нет, но возможность ведь отличная. Разве не так?

— За всё в этом мире приходится платить соразмерную цену, — ответил я подчёркнуто официально. — Я не хочу принимать чрезмерную любезность, чтобы потом об этом жалеть. И я не хочу, чтобы вы, мистер Питтман, успокаивались, думая: «Что ж, я выполнил его требование, этого достаточно». К тому же, если вы даёте столько, то и потребуете взамен гораздо больше, верно? Скажите честно: что вы хотели потребовать от меня за это предложение?

Кит помолчал, изучая меня взглядом, а потом фыркнул.

— Рабочий контракт на 10 лет.

— Категорически отказываюсь, — отрезал я, не меняя серьёзного выражения лица. — Контракт на год с ежегодным продлением. И плату я буду получать только за выполненную работу.

— Ха, — Кит устало выдохнул. — Значит, больше ничего не хочешь?

— Нет, хочу. Повышение зарплаты.

Я решил выложить всё сразу, чеканя каждое слово.

— Я понёс значительный ущерб на той вашей, мистер Питтман, развратной вечеринке. Кроме того, на мои плечи легли серьёзные моральные и финансовые издержки, пока я разгребал последствия бурной личной жизни своего босса. Уверен, на этот раз вы в полной мере осознали масштабы проблемы.

Я намеренно выбирал самые прямые и жёсткие формулировки. Кит слушал молча, не перебивая. Если он снова наймёт меня, я уже не смогу позволить себе такую откровенность. Прежде, чем снова превратиться в его бессловесную тень, я должен был высказать хотя бы тридцать процентов того, что свинцом лежало на душе. Ровно столько, по моим подсчётам, стоили те условия, которые я собирался от него получить.

— Если вы хотите снова видеть меня своим помощником, то учтите всё это при расчёте моего нового жалования. И ещё одно. Если в будущем намечается подобное мероприятие, вы обязаны заранее уведомить меня о его характере и целях. Для таких случаев вы наймёте профессионального организатора, а я в этот день буду отсутствовать. Вот мои три требования.

— …И это всё?

Кажется, он и впрямь ожидал чего-то грандиозного. В его голосе отчётливо прозвучало разочарование, будто он готовился к битве за королевство, а я попросил лишь мешок картошки. Я понятия не имел, чего он там себе навоображал, да и, честно говоря, не хотел знать. В конце концов я просто кивнул.

— Когда у человека так мало требований, я начинаю беспокоиться. — Он прищурился, глядя на меня в упор. — Для меня это звучит как «я не собираюсь брать на себя много ответственности».

Его слова ударили, словно разряд тока. Он попал в самую точку, в самое уязвимое место, и отрицать это было бы глупо. Я почувствовал, как маска невозмутимости даёт трещину.

— Полагаю, это значит, что теперь вы, мистер Питтман, будете чуть осторожнее, чтобы не спровоцировать моё очередное увольнение.

— Ты предлагаешь мне начать подстраиваться под твоё настроение? — в его голосе прозвучал металл.

— Я этого не говорил, — тут же отступил я. — Я прошу лишь о минимальном уважении. Не поймите меня превратно.

— А если тебе что-то не понравится, ты просто снова напишешь заявление?

— А разве в этом мире есть хоть что-то вечное? — я ответил вопросом на вопрос, возвращая себе самообладание.

Кит промолчал, и я невозмутимо продолжил:

— У всего есть свой конец. Вы можете меня уволить. Или я захочу остаться, но обстоятельства сложатся иначе. Например, если «P.Entertainment» вдруг обанкротится. — Я тут же спохватился: — Это, разумеется, всего лишь гипотетический пример.

Кит по-прежнему молчал, только смотрел на меня со странным выражением. Поэтому, когда он вдруг коротко хмыкнул, я вздрогнул от полной неожиданности.

— Поразительно. Как ты умудрялся так долго молчать, имея в голове столько мыслей?

— Когда я снова начну работать, я снова буду молчать, — честно признался я. — Так что нужно наслаждаться моментом.

— Ха-ха-ха-ха!

Неожиданно Кит расхохотался в голос. Я ошеломлённо застыл, не веря своим глазам. Я впервые видел, как он так искренне смеётся. Кажется, в самом начале нашего знакомства он пару раз улыбался, но чтобы вот так заливисто — никогда. Пока я стоял, потеряв дар речи, он успокоился и легко поднялся с дивана. На его лице всё ещё блуждала тень улыбки, и от этого я совершенно растерялся.

Он что-то сказал, но оглушённый мозг воспринял смысл лишь через пару секунд.

— Итак: пересмотр зарплаты, контроль над феромонами и предварительное уведомление о характере вечеринок. Этого достаточно?

— Да, — с трудом кивнул я.

Внезапно дышать стало тяжело. Он, как и обещал, сдерживал свой запах, для паники не было никаких причин, и всё же воздух будто стал вязким. Кит был прав. Эта гостиная была слишком тесной для нас двоих. Он всего лишь встал с дивана, а личное пространство испарилось, расстояние между нами сократилось до критического минимума. Я инстинктивно затаил дыхание.

— …значит, на этом и порешим, — продолжал он, не замечая моего состояния. — После выходных жду тебя на работе.

Кажется, он говорил что-то ещё, про оформление документов, новый контракт. Я лишь механически кивал, не в силах сфокусироваться. Моё странное поведение не ускользнуло от его внимания. Он нахмурился, и то светлое выражение, что было на его лице мгновение назад, исчезло. И стоило мне об этом подумать, как он сделал шаг прямо ко мне.

Наши взгляды столкнулись. Я едва сдержал судорожный вздох и поспешно уставился в пол, но Кит опёрся рукой о стену рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению.

— Что с тобой? Тебе плохо? Вызвать 911?

— Н-нет, — поспешно ответил я.

Но он явно мне не поверил.

— У тебя всё лицо красное. Температуры нет?

— Э-это просто… лёгкая простуда. Отдохну, и всё пройдёт. Уже поздно, вам не кажется? — я в панике выдавал одну отговорку за другой, молясь, чтобы он поверил.

Взгляд Кита вдруг стал острым. Я смотрел на его лицо, как заворожённый, не в силах отвести глаз. Всё происходящее казалось сюрреалистичным сном. То, что мы с Китом Питтманом стоим вдвоём в моей жалкой тесной гостиной. То, что он смотрит на меня так в упор сверху вниз. То, как медленно приближаются его губы.

«Этого не может быть».

Я плотно зажмурил глаза, отчаянно отрицая реальность.

Наши губы соприкоснулись.

Глава 6 - Удобный секретарь

Сначала — прохладное и до странного нежное прикосновение к моим губам.

Оно мягко надавило, задержалось на мгновение и тут же отстранилось. Но не успела тень сожаления даже зародиться в душе, как в мой приоткрытый рот скользнул его язык.

Влажный, горячий, он настойчиво раздвинул мои зубы и коснулся моего языка. От неожиданности я рефлекторно отдёрнулся, уходя от прикосновения, но Кит лишь сильнее впился в мой рот. Наши губы снова плотно сомкнулись.

— …!

Я крепко зажмурился, судорожно сглотнув. Послышался тихий влажный звук, и Кит игриво прикусил мою нижнюю губу. Я был на грани срыва, но он не касался меня ничем, кроме губ. Только губы. И всё же казалось, будто всё моё тело от кончиков пальцев до корней волос охвачено огнём.

Если бы не холодная стена за спиной, я бы точно рухнул бесформенной массой на пол. Я вжимался в неё всем телом, пытаясь найти опору в этом рушащемся мире, и бездумно отвечал на поцелуй. Снова и снова его губы касались моих, дразнили, отстранялись, и когда я невольно подался языком вслед за его, ускользающим, Кит поймал его лёгким укусом и тут же плотно накрыл мои губы своими.

— …

Слюна с трудом проходила по сжавшемуся горлу. Я задыхался.

— Ха-а… ха-а…

Тяжёлые прерывистые вздохи смешались в единый звук у нас во рту. Наши дыхания переплелись настолько тесно, что я уже не понимал, где моё, а где его. Чужие губы были требовательными, казалось, Кит и вправду собирается меня сожрать, поглотить целиком. Было до ужаса страшно, но в то же время… до дрожи волнующе.

«Кит».

Я мысленно произнёс его имя, и мой язык невольно дрогнул. Он тут же уловил это движение, его язык обвил мой, настойчиво толкаясь к самому нёбу. Смешавшаяся слюна потекла по уголку рта. Казалось, он ласкает моё горло изнутри. Ещё мгновение, и я бы кончил прямо здесь, у стены. Но, видимо, подавители мешали, и тело смогло отозваться лишь тяжёлой болезненной эрекцией. Желание сжигало изнутри, а я не мог даже прикоснуться к себе. Я почувствовал, как в глубине ягодиц разливается обжигающее щекочущее тепло.

— Ха-а… ах… м-м…

Беззвучные стоны рвались из груди. Мне отчаянно хотелось обнять, вцепиться в него. Моя рука, упиравшаяся в стену, то судорожно сжималась в кулак, то бессильно разжималась. Но было страшно. Страшно, что если я пошевелюсь, этот невозможный миг развеется, как пыль на ветру. Нет. Он точно развеется.

Ведь этого. Просто. Не может. Быть.

Словно в ответ на мои мысли, Кит снова впился зубами в мою нижнюю губу, на этот раз ощутимо сильнее. Я нахмурился от резкой вспышки боли, которая вернула меня в реальность. Во рту появился солоноватый привкус крови. Кит тут же накрыл мои губы своими, жадно её слизывая её. Слюна и кровь смешались, делая поцелуй еще более скользким. Его язык снова вторгся в мой рот, властно лаская нежную плоть. Казалось, он не мог насытиться.

И тут, сквозь пелену собственного возбуждения, до меня донёсся его запах. Густой, тяжёлый аромат феромонов Кита. Он был возбуждён. Не нужно было даже прикасаться к нему, чтобы это понять.

— …Ха, — похожий на рваный выдох стон сорвался с губ Кита.

До этого момента я лишь безвольно дрожал, подавляя в себе любой звук. Горячее дыхание в последний раз коснулось моих влажных искусанных губ, и он отстранился.

С огромным трудом я заставил себя открыть глаза. Он смотрел на меня сверху вниз. Ничего не изменилось с того момента, как я их закрыл. Ни убийственно малое расстояние между нами, ни его рука, всё ещё опирающаяся о стену над моей головой, ни я сам, вжавшийся в эту стену, как в единственное спасение.

Другими были лишь наши сбившиеся, хриплые дыхания и выражение его лица.

Кит смотрел на меня со сложной смесью эмоций.

«О чём он сейчас думает?» — пронеслось в моей одурманенной пустой голове.

— …Феромоны, — наконец произнёс он.

Я лишь тупо моргал, глядя на него снизу вверх. Маска ледяного безразличия уже возвращалась на его лицо, стирая все следы только что бушевавшей страсти.

— Может, сначала со своими разберёшься?

Его язвительный холодный тон подействовал как пощёчина, вырывая меня из ступора. Кит смерил меня брезгливым недовольным взглядом, а затем резко развернулся и вышел.

Щёлк.

Только тихий звук закрывшейся входной двери вернул меня в реальность. Я остался один. Хорошо хоть, что он не хлопнул ею. Видимо, это были последние крохи его самообладания.

«Сегодня он, должно быть, проклянёт тот факт, что поцеловал мужчину. Наверняка продезинфицирует рот спиртом», — горько подумал я и со вздохом осел на пол, спиной съезжая по стене.

Заставив непослушную дрожащую руку подняться, я коснулся губ. Они всё ещё были влажными и горели. Лишь лёгкий аромат его феромонов, заполнивший мою крохотную квартиру, и это ощущение на губах служили доказательством того, что он действительно был здесь.

И внезапно всплыло давно похороненное воспоминание. Тогда, в прошлом, он тоже соблазнил меня. А сразу после — в ярости оттолкнул.

«Поразительное постоянство».

— Ха-ха…

Пустой удушливый смех застрял в горле. Как… как ему удаётся ранить меня одним и тем же способом, раз за разом, даже не помня, кто я такой?

— Ёну!

Только что вошедшая в офис Эмма радостно вскрикнула при виде меня. Хотя я вчера всем разослал сообщение о возвращении, она, похоже, поверила в это только сейчас, увидев своими глазами. Я, по своей старой привычке, пришёл раньше всех и теперь лично приветствовал каждого входящего сотрудника.

— Вы все отлично потрудились. Простите, что так внезапно исчез. Надеюсь, мы снова будем хорошо работать вместе.

Все смотрели на меня с нескрываемым облегчением. Не прошло и десяти дней, а по их измученным лицам было очевидно, какой хаос здесь творился. И всё же была одна история, которую я хотел услышать.

— Та вечеринка… это был сущий ад, — выпалила Эмма так, словно только и ждала момента, чтобы выплеснуть всё на меня. — В тот день, когда ты звонил, я же и понятия не имела! Оказывается, Джейн ответила на звонок от мисс Элизы. А та, представляешь, так спокойно и мило всё расспрашивала, что никто и подвоха не заподозрил! Просто уточнила расписание мистера Питтмана, и Джейн как на духу выложила, где он. Ну, а мисс Элизе только это и было нужно. В общем, она нагрянула туда и сцепилась с мисс Абигейл.

Эмма тараторила без умолку, а потом хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Я слышала, они там друг друга чуть не поубивали. Когда мне позвонили и я примчалась, о боже… мистера Питтмана уже и след простыл, а эти две фурии — волосы дыбом, все в царапинах и синяках. Настоящая катастрофа! Чудо, что полиция не приехала. Наверное, организатор вечеринки из кожи вон лез, чтобы замять скандал. Хотя, думаю, статьи всё равно скоро просочатся в прессу. Свидетелей была целая толпа, а в эпицентре — сам мистер Питтман! Ах, надо было это видеть! А я приехала, когда всё представление уже закончилось, можешь себе представить моё разочарование?

Она вздохнула с таким искренним сожалением, что я невольно улыбнулся. Редко можно было увидеть её настолько возбуждённой. Впрочем, всё было понятно. Теперь картина вчерашнего вечера сложилась окончательно. Неудивительно, что Кит был на грани срыва, раз эти двое устроили сцену прямо у него на глазах. Похоже, до него наконец дошло, что всё это время именно я был тем щитом, что грудью вставал на его защиту и не допускал подобных ситуаций. Я никогда не просил у него признания, но он всё равно сдался. Пришёл ко мне с белым флагом.

«Вот только поцелуй, конечно, в условия капитуляции не входил».

— Ёну?

Голос Эммы вырвал меня из задумчивости. Я с ужасом осознал, что бессознательно поглаживаю кончиками пальцев губы и поспешно отдёрнул руку.

— Всё в порядке? — с беспокойством спросила Эмма. — Что у тебя с губой? Не знала, что у тебя есть привычка их так кусать.

— А, это… просто… так получилось, — растерянно пробормотал я.

К счастью, она не стала расспрашивать дальше, а вместо этого полезла в сумочку.

— На, помажь, а то снова кровь пойдёт. Нельзя такое запускать, — с почти угрожающими нотками в голосе сказала она, протягивая мне гигиеническую помаду. — Ещё рак заработаешь! К счастью, у меня как раз была новая, нераспечатанная.

Но эта доброта была излишней. В глубине души я не хотел, чтобы эта ранка заживала. Боялся, что с ней исчезнет единственный реальный след, который он оставил на мне. Хотел, чтобы так было ещё хотя бы день.

— …Спасибо.

Я взял помаду, но даже не снял с неё колпачок. Положив её в ящик стола, я демонстративно повернулся к принтеру, делая вид, что включаю его. К счастью, Эмма уловила мой безмолвный сигнал о том, что время для сплетен вышло и пора начинать работать. Она молча вернулась на своё место.

Разобрав расписание на день и подготовив документы для отчёта, я вышел из приёмной. Меня не было всего несколько дней, но привычный коридор вдруг показался странно чужим, будто я видел его впервые. Даже стук моих туфель по полированному полу звучал незнакомо. Когда я наконец замер перед массивной дверью кабинета Кита, то обнаружил, что нервничаю не меньше, чем в свой самый первый рабочий день.

Тук-тук.

Я легонько постучал, выдержал короткую паузу и толкнул дверь. Первое, что увидел — широкую спину Кита, стоявшего лицом к панорамному окну. Он курил, глядя на город, распластавшийся внизу бесконечным ковром из стекла и бетона. Едкий запах табака смешивался в воздухе с его феромонами, создавая удушливый коктейль.

— Кхм.

Я нарочно кашлянул, давая понять, что здесь не один. Кит, до того недвижимый, медленно повернул голову. В тот миг, когда наши взгляды пересеклись сквозь пространство комнаты, я невольно затаил дыхание.

Какое-то время мы просто молча сверлили друг друга глазами. Я не мог угадать, что творится у него в голове, но ощущал смутную тревожную уверенность, что не один я снова и снова возвращаюсь к воспоминанию о вчерашнем поцелуе. Я молчал, ожидая, когда он заговорит первым.

Кит длинно выдохнул в потолок тонкую струйку сизого дыма и снова поднёс сигарету к губам. Я молча наблюдал, как он прошёл к своему столу и опустился в кресло.

— Ваше расписание на сегодня.

Я подошёл и, удерживая безопасную дистанцию по другую сторону массивного стола, положил перед ним распечатку. Кит, небрежно зажав сигарету в уголке губ, скользнул взглядом по строчкам, и мне оставалось только ждать его замечаний.

«…А?»

И вдруг я уловил перемену. Тонкий запах его феромонов, ещё мгновение назад сплетённый с табачным дымом, почти исчез. На этом фоне дым стал казаться ещё более густым и едким. Горло сжало, и я закашлялся. Кит глубоко затянулся и недовольно нахмурился.

— В чём дело?

— Простите, просто вдохнул неудачно, — тут же извинился я, выпрямляясь.

Он ничего не сказал, лишь рассеянно пролистал документы, лежащие перед ним. Было очевидно, что сосредоточиться он не в силах. В подтверждение этому Кит, выдохнув дым вместе с тяжёлым вздохом, небрежно отшвырнул бумаги в сторону.

— Отмени всё на сегодня. — Приказал он, не удостоив меня даже взглядом, — Вечером я иду на вечеринку к Иэну. Подготовь список.

Список. Конечно, он имел в виду список потенциальных спутниц. Этим я занимался с самого первого дня работы. Иногда казалось, что для него вся эта развлекательная империя — не только бизнес и игрушка для богатого человека, но и удобный каталог для поиска партнёрш на ночь.

Стоило лишь захотеть, и он мог получить сведения о ком угодно: модель, актриса, певица, неважно, известная или нет. Любая становилась для него вариантом, пунктом в меню, который можно выбрать одним движением руки. И вот теперь, после прошлой ночи, мне снова предстояло заняться этой осточертевшей работой — собственными руками подобрать женщину, с которой он проведёт ночь.

Для него не было нужды в утомительных ритуалах вроде свиданий. Достаточно было отправить в подарок драгоценности и приложить визитку с его именем. Лишь этого хватало, чтобы любая избранница примчалась к нему вне себя от восторга. Они охотно на это шли, прекрасно зная, что будут всего лишь красивым аксессуаром на одну ночь. Всё потому, что Кит Найт Питтман был для них неотразимо привлекателен.

Владелец «P.Entertainment», доминантный альфа, — один лишь факт, что его выбор пал на тебя, мгновенно возносил твой статус до небес.

Но дело было даже не в этом. Будь он последним нищим без гроша в кармане, всё равно нашлось бы бесчисленное множество тех, кто был бы готов броситься за ним в огонь.

И в самом начале этой очереди стоял бы я.

— Будет сделено, — ответил я с камнем на сердце.

Впереди было много дел. Перекроить всё расписание, дать указания Эмме, поручить Джейн снова связаться с организаторами вечеринки. Едва выйдя из кабинета, я заставил мозг лихорадочно работать.

— Но сказали же, что отказались от этой вечеринки? — удивлённо спросила Эмма.

Я торопливо достал из ящика папку с расписанием и, не глядя на неё, рассеянно бросил:

— Видимо, его планы изменились. Так, слушайте все. Сегодняшние встречи отменяются, это первоочередная задача. Обзвоните всех, узнайте, на когда можно перенести. Как закончите — отчёт мне на стол. Джейн, позвони секретарю мистера Андерсона, подтвердите, что мистер Питтман будет на вечеринке. Рэйчел, обзвони руководителей отделов об отмене совещания, а потом сразу поезжайте в «Тиффани». Скажете, что вы от мистера Питтмана, они сами подберут украшения, нужно будет просто забрать.

Получив чёткие указания, все тут же разбежались по своим местам. Оставив их разбираться с поручениями, я приступил к самому главному. К выбору партнёрши, соответствующей безупречному вкусу Кита.

Тук-тук.

Я мысленно сосчитал до трёх и вошёл. Кит сидел в той же позе, что и до моего ухода. Отличие было лишь одно: пепельница перед ним была теперь доверху забита окурками. И, само собой, кабинет утопал в плотном сизом дыму.

Я набрался смелости и прошёл к его столу. В голове мелькнула горькая мысль: «Что хуже — его феромоны или этот табачный дым?». Впрочем, размышлять об этом было бессмысленно.

— Вот предварительный список.

Я протянул ему три портфолио. На этот раз Кит просмотрел их с куда большим вниманием. Вскоре он раскрыл одно из них и молча вернул мне. Остальные два я убрал, а выбранное положил сверху. Решил, что сохраню данные и на двух других кандидаток на случай, если партнёрша понадобится срочно. Затем протянул другую папку.

— Я перенёс все отменённые встречи. Вот новое расписание. Если будут ещё изменения, прошу сообщить.

Кит лишь мельком взглянул на бумаги.

— Оставь и иди.

Видя, что он тянется за новой сигаретой, я молча положил папку на стол. Было ещё несколько вопросов, но ни один из них не был срочным. Я не собирался искушать и без того отвратительное настроение Кита, поэтому, как он и приказал, тут же развернулся и вышел.

Лишь оказавшись в пустом тихом коридоре, я почувствовал, как запоздало заныло в груди, и тупо уставился на папку в руках. С глянцевой фотографии на меня смотрела роскошная пышногрудая красавица с идеальной улыбкой.

«Мне о таком и мечтать не приходится».

Я медленно провёл пальцами по своим губам. Тупая боль в сердце мгновенно перетекла на потрескавшуюся кожу.

«Это была всего лишь счастливая случайность, вызванная феромонами». — Я тупо уставился на фотографию женщины. — «Такое чудо больше не повторится».

Какое-то время жизнь текла по предсказуемому, хоть и бурному руслу. Тихой её, конечно, не назовёшь, но и серьёзных катастроф не происходило. Кит менял партнёрш с пугающей скоростью, а я, раз за разом, послушно подыскивал ему новую. Другие секретари по очереди носились то в «Тиффани», то к очередной пассии — вручать карточку и драгоценности.

Разумеется, вся самая грязная работа по-прежнему оставалась на мне.

Извиняться перед девушкой, с которой он должен был провести вечер, за то, что планы внезапно изменились. Умолять её перенести встречу, прекрасно понимая, что этого «другого времени» никогда не будет. Доставать из-под земли редкости, упомянутые им мимоходом, и молча класть их на его стол. Или хладнокровно объяснять очередной пассии, впавшей в истерику, что всё кончено, и мягко преподносить то самое «предложение, от которого невозможно отказаться».

Ничего не изменилось с тех пор, как я уволился в прошлый раз. Разве что этот порочный цикл стал намного короче.

— Я вернулась, — услышал я усталый голос Эммы и поднял голову от документов.

Её лицо выглядело так, словно она вернулась не с поручения, а с разгрузки вагонов. Стало вдруг безумно её жаль.

— С возвращением, Эмма. Всё прошло гладко?

— Да, как обычно, — кивнула она, но сил в этом кивке было не больше, чем в голосе.

И не только она. Весь наш отдел едва держался на ногах. Хотя, пожалуй, сильнее всех был измотан я. Последняя из «бывших» влепила мне звонкую пощёчину и пнула по голени. Предпоследняя мёртвой хваткой вцепилась мне в волосы. А та, что была до неё, молча вылила на костюм воду из вазы с цветами.

«Надо было всё-таки соглашаться на те акции», — устало подумал я. Моя работа стоила как минимум этого. Уж лучше по уши зашиваться с бумагами, чем раз за разом искать Киту женщин на ночь и в довесок терпеть унижения и побои.

«Если у меня ещё раз будет такой шанс, потребую миллион акций». — При этой мысли я нахмурился.— «Нет, о чём я думаю. В следующий раз я должен буду просто уволиться».

— Ёну?

Голос Эммы выдернул меня из тяжёлых мыслей. Она смотрела с явным недоумением, и я поспешил спрятаться за бумагами, делая вид, что полностью ушёл в работу.

— Прости, Ёну. Вся самая тяжёлая и неприятная работа всегда достаётся тебе.

Я поднял голову и увидел на её лице искреннее виноватое выражение. И вдруг понял, что сегодня она отвозила драгоценности новой женщине.

А это означало только одно.

Теперь моя очередь идти к той, что всего мгновение назад стала «бывшей», и сообщить ей о разрыве.

— Это моя работа, не переживай, — бодро ответил я, пряча вздох.

Есть вещи, к которым невозможно привыкнуть, сколько бы раз их ни повторял. И слушать поток оскорблений в свой адрес, как бы тщательно я ни возводил в голове мнимую стену, было одной из них. Это выжигало все силы. А в последнее время такое происходило слишком уж часто.

— Мистер Питтман не слишком ли зачастил со сменой партнёрш? — неожиданно вслух озвучила мои мысли Эмма, нарушив тишину офиса.

Оказалось, не я один так думал. Джейн и Рэйчел тут же согласно закивали, отрываясь от своих мониторов.

— Точно, это уже какой-то перебор.

— Начинаешь поневоле думать, а не случилось ли у него чего.

— Случилось… — начал было я, но вовремя прикусил язык.

Мне хотелось возразить, что да, случилось, но я знал о душевном состоянии Кита не больше, чем они. Единственное, что я мог сказать в его защиту, звучало слабо даже для меня самого:

— Мистер Питтман всегда был… э-э… падок на развлечения. Он и раньше довольно часто менял партнёрш.

— Но не с такой же скоростью! — тут же возразила Эмма. — Раньше отношения длились хотя бы два-три месяца, верно? Пару раз было даже по полгода, я помню! А сейчас что? И месяца не проходит, как появляется новая.

Не успел я найтись с ответом, как в разговор встряла Джейн со своей теорией:

— Может, мистер Питтман решил заняться ювелирным бизнесом? Покупает «Тиффани» по частям, а?

— И как, по-твоему, он купит «Тиффани», даря по одному браслету и одному колье за раз? Не говори глупостей, — тут же отбрила её Рэйчел.

— Но он же дарит их очень-очень часто!

— Господи, Джейн, это не так работает! — Рэйчел в шутливом раздражении ущипнула её за нос.

Увидев, как Джейн сердито на неё зыркнула, я понял, что пора прекращать этот балаган.

— В любом случае, это его личная жизнь. А наша с вами задача — обеспечивать ему комфорт… и в работе, и в этой самой личной жизни. Давайте просто будем делать своё дело.

— Это верно, — с явной неохотой согласилась Эмма, поджав губы.

Давая понять, что разговор окончен, я поднялся со своего места.

— Что ж, я поехал к мисс Аннабель Джеймс. Прошу проследить, чтобы с остальным расписанием мистера Питтмана не возникло никаких накладок.

— А после этого ты сразу домой? — с надеждой спросила Джейн.

Я обернулся уже в дверях.

— Если ничего экстраординарного не случится, то, конечно, вернусь в офис. Но что-то мне подсказывает, что оно обязательно случится, — ответил я с кривой усмешкой, которую уже не пытался скрыть.

Увидев выражение моего лица, Рэйчел толкнула Джейн локтем. Я сделал вид, что не заметил этого жеста, и вышел из офиса. Дверь за мной тихо щёлкнула, и в оглушительной тишине коридора на мои плечи внезапно навалилась вся тяжесть этого бесконечного дня.

— Вот как? Что ж, ничего не поделаешь.

Я даже глазами захлопал от неожиданности. Такой… спокойный ответ? Разве хоть одна из его бывших принимала новость о разрыве так легко? Увидев, как я откровенно таращусь на неё, Аннабель тихо рассмеялась.

— Что такое? Вы ожидали, что я закачу истерику и начну рвать на себе волосы? Какое разочарование. Я, признаться, была о вас лучшего мнения.

— Ах, нет, что вы… Простите, — смущённо пробормотал я, чувствуя, как заливаюсь краской.

Аннабель с лёгкой улыбкой продолжила:

— Я была прекрасно наслышана о репутации мистера Питтмана. Мне стоит благодарить судьбу за то, что вообще выпал такой шанс. Продлилось это не так долго, как хотелось бы, но тут уж ничего не поделаешь, верно? Протестовать бессмысленно, его силой всё равно не вернёшь. Остаётся только с достоинством принять реальность.

Даже после её слов я не мог до конца в это поверить. Эта женщина ещё год назад считалась топ-моделью номер один в стране. Да, теперь титул перешёл к новой восходящей звезде, но её статус оставался незыблемым.

«Неужели люди, достигшие настоящих вершин, и правда настолько другие?»

Такая выдержка, такое достоинство… Я, пришедший сюда в полной боевой готовности к потоку слёз и оскорблений, вдруг почувствовал себя до глупого неуместно.

«Бросить такую женщину всего через три недели».

Мне даже стало её жаль. Хотелось бы, чтобы новая пассия Кита оказалась хотя бы наполовину столь же разумной.

— А это что? Для меня? — её вопрос вернул меня из размышлений.

Я протянул ей плотный конверт, который до этого держал в руках.

— Ах, да. Это подарок от мистера Питтмана. В благодарность за… доставленное удовольствие.

Аннабель приняла конверт одним изящным движением. Её ухоженные ногти с идеальным маникюром сразу бросились в глаза.

— Я слышала, мистер Питтман славится своей щедростью, — сказала она с улыбкой. А потом тихо хихикнула и добавила, словно вполголоса: — Хотя в этом совершенно не было необходимости.

— …?

Фраза прозвучала как дежурная вежливость, но внутри у меня что-то дрогнуло. В ней чувствовался странный подтекст.

Было и кое-что ещё. Она лишь кончиком ногтя подцепила край конверта, мельком взглянула внутрь и тут же, без тени интереса, положила его на кофейный столик. Будто содержимое её вовсе не занимало.

«Может, она просто считает, что проверять подарок при мне — дурной тон?»

Я пытался рассуждать логически, но неприятный осадок никуда не делся. Аннабель была слишком спокойна. Словно всё это не имело для неё абсолютно никакого значения.

«Здесь что-то не так».

Это была уже не просто догадка. Это была уверенность. Она что-то скрывает. И явно не безделицу вроде клубной карты или эпизодической роли в кино. Нет, речь шла о чём-то куда более весомом.

— Итак, на этом всё? — голос Аннабель прозвучал как вежливый сигнал к выходу, вырывая меня из раздумий.

Она так непринуждённо готовилась меня выпроводить, что внутри вспыхнула тревога: «Так дело не пойдёт. Мне нужно выиграть время». Я лихорадочно перебирал варианты, цепляясь за любую возможность.

— Да, но… простите, не могли бы вы принести стакан воды? Я так нервничал, что в горле пересохло.

Я изобразил самую неловкую улыбку, на какую только был способен. Аннабель, неожиданно смягчившись, понимающе кивнула:

— О, конечно. Понимаю. Сообщать о разрыве — работа не из лёгких.

Сказав это с видом сочувственного участия, она грациозно направилась на кухню. Через пару мгновений вернулась, держа в руке высокий стакан, в котором поблёскивала прозрачная прохладная вода.

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо.

Я протянул руку с благодарной улыбкой. Рискованный трюк, требовавший точности хирурга и выдержки фокусника, начинался именно сейчас. Всё длилось лишь пару секунд. Каждый нерв, каждый волосок на теле словно поднялся дыбом, ожидая момента.

— Ой!

— Вот чёрт!

Мы воскликнули почти одновременно. В последнюю секунду я будто бы неловко дёрнул рукой. Пальцы наши разминулись, стакан накренился — и вся вода хлынула на мою рубашку и брюки, брызгами ударив по ковру.

Стекло с глухим стуком упало на мягкий ворс. Мы на мгновение замерли, уставившись на него, а потом синхронно подняли головы. Наши взгляды встретились.

— Ох, простите. Видимо, я немного расслабился, — я виновато развёл руками, изображая крайнюю степень смущения.

Аннабель сперва удивлённо округлила глаза, а потом всплеснула руками:

— Нет-нет, что вы, всё в порядке. Но что же делать? Вы же насквозь промокли.

По злой, но тщательно просчитанной иронии судьбы, вода стекла с рубашки ровно туда, где могла вызвать наибольшее смущение, намочив штаны между ног. Именно этого я и добивался, но на лице изобразил вселенскую скорбь:

— Ох, чёрт… ещё и в таком месте.

Аннабель не выдержала и рассмеялась, а затем протянула мне руку.

— Что ж, ничего страшного. Снимайте, я быстро их высушу.

На этот раз я смутился по-настоящему. Отвернувшись к стене и чувствуя, как горят уши, медлил, а потом всё же стянул мокрые брюки. За эти несколько секунд успел быстрым взглядом окинуть её роскошную квартиру, выхватив планировку и детали обстановки.

— Ого, а у вас очень красивая попа.

Я резко обернулся на её голос. Аннабель стояла и без малейшего смущения разглядывает мою задницу. Лицо вспыхнуло с новой силой. Повернуться к ней полностью было уже неловко — слишком откровенно выглядело бы и спереди — поэтому пришлось, нелепо согнувшись, боком протянуть ей брюки.

Она лишь понимающе усмехнулась, легко перекинула их через руку и неторопливо направилась, по-видимому, в сторону ванной.

— Где-то тут должна была остаться пижама моего бывшего мужа. Я всё собиралась её выбросить, но если вы не побрезгуете, можете надеть, пока ваша одежда сохнет.

— О, что вы. Конечно. Большое спасибо.

Я поспешно поблагодарил её, и Аннабель кивнула.

— Сейчас принесу. Подождите минутку. Куда же я их могла задевать?..

Она оглядывалась, пытаясь вспомнить, и я, пользуясь моментом, сказал ей вслед:

— Не торопитесь, пожалуйста. Брюки в любом случае будут долго сохнуть.

Аннабель обернулась. Когда наши взгляды встретились, я позволил себе лёгкую улыбку. Она улыбнулась в ответ и бросила озорной оценивающий взгляд мне ниже пояса.

— А «это» вы сушить не собираетесь?

И правда, моё бельё тоже промокло насквозь. Лицо вспыхнуло огнём. Заметив мою растерянность, Аннабель сдержанно улыбнулась и изящным жестом указала пальцем в сторону коридора:

— Фен в той ванной.

— Спасибо, — выдавил я.

Она приняла благодарность с невозмутимой грацией и свернула в сторону прачечной. Я же, сделав вид, что иду к указанной ванной, на цыпочках скользнул в противоположную сторону. В прошлый раз, когда я приносил ей драгоценности от Кита, она уносила их куда-то вглубь дома. Обычно такие вещи, как и важные документы,  прячут либо в кабинете, либо в спальне.

Кабинет оказался второй дверью по коридору. Я осторожно приоткрыл её, заглянул в щель и, убедившись, что внутри никого нет, быстро проскользнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Копаться в чужих вещах — отвратительно и невежливо. Но я не мог уйти, ведомый одной лишь интуицией.

«Если здесь ничего нет, то всё, ухожу и докладываю как есть», — решил я, и в этот самый момент, в последнем, самом глубоком ящике массивного письменного стола, я нашёл именно то, что превратило мои подозрения в железную уверенность.

Ти-ли-линь, ти-ли-линь…

Телефон надрывался, но на том конце никто не брал трубку. Услышав голос автоответчика, я сбросил вызов и тут же набрал снова, хотя сомневался, что это что-то изменит. Уиттакер, должно быть, с ума сходит, пытаясь организовать охрану на этом хаотичном сборище. И всё же, он почти никогда не пропускает мои звонки.

«Только бы на вечеринке ничего не случилось».

После того как Кит внезапно решил туда поехать, вся служба безопасности встала на уши.

«Может, он уже попал в передрягу?» — мелькнула паническая мысль, и тут звонок наконец соединился.

— Мистер Уиттакер? Это Ёну. Мистер Уиттакер?

— …ш-ш… сэр… кхм… — донеслись в ответ слова, искаженные помехами.

Голос обрывался, глушился шумом, будто связь ловила через толщу воды. То ли гвалт вокруг, то ли помехи. Я ничего не мог разобрать. Пришлось повесить трубку и вдавить на газ.

«Нужно разобраться с этим как можно скорее».

Когда я подлетел к роскошному особняку, где гремела вечеринка, вся прилегающая территория уже была плотно оцеплена телохранителями в строгих костюмах. Десятки неподвижных мужчин, будто статуи, стояли в полной боевой готовности защитить своих нанимателей от любой угрозы.

Столько гамм сразу можно было увидеть разве что на сборищах доминантных альф. Из всех вторичных полов именно гаммы меньше всего подвержены воздействию феромонов. Хотя ходили слухи, что стоит их держать под этим давлением слишком долго,  даже они дают сбой.

С этой мыслью я торопливо выискивал знакомое лицо Уиттакера. Гаммы не чувствуют запаха феромонов вовсе, поэтому, если я сам не скажу, они не смогут определить, кто я.

Телохранитель, преградивший дорогу, тщательно изучил мои документы, но при этом смерил меня каким-то настороженным взглядом. К такому я привык, поэтому быстро пояснил:

— Я секретарь мистера Питтмана. Мне нужно срочно передать информацию мистеру Уиттакеру, который отвечает за охрану.

Я выдержал паузу и, глядя ему прямо в глаза, добавил:

— Я — омега.

— …А, — он едва заметно нахмурился.

Причина была очевидна, поэтому я поспешил добавить:

— Я знаю, что это за вечеринка. Мне нужно всего пару минут, чтобы увидеться с мистером Уиттакером, и я сразу уйду. Можете не беспокоиться.

На феромонные вечеринки часто приводили омег, торгующих собой, и иногда случалось, что меня по ошибке принимали за одного из них. При одном только воспоминании о том, что случилось в прошлый раз, внутри всё похолодело. Но отступать было уже поздно. Охранник на миг задумался, изучая моё лицо, а затем неохотно посторонился, освобождая проход.

— Будьте осторожны. Там сейчас полный хаос.

Поблагодарив его за предупреждение, я поспешил внутрь. Не мешкая, я закинул в рот сразу два мятных леденца, нейтрализующих запахи. Холод разлился по горлу, стянул кончик носа, и, втянув воздух, я продолжил пробираться сквозь толпу в поисках Уиттакера. Он наверняка был на своём посту.

Осматриваясь по сторонам, я наконец увидел одного из охранников Кита.

— Эй!

Я догнал его и ухватил за рукав. Он обернулся, узнал меня, и на лице мелькнуло удивление.

— Ёну? Что вы здесь делаете?

— Срочное дело к мистеру Уиттакеру. Где он? Я не могу до него дозвониться.

Охранник достал телефон, взглянул на мёртвый экран и цокнул языком:

— Похоже, от феромонов вся электроника сбоит. Частое дело на таких вечеринках. Забавно, правда? Люди запаха не чуют, а техника с ума сходит.

Он криво усмехнулся, но мне было совсем не до смеха. Заметив моё лицо, он поспешно отвернулся.

— Идёмте. Он, скорее всего, на парковке.

Мы прошли по дорожке, и вскоре я увидел знакомый «Бентли» Кита, выделявшийся даже среди вереницы баснословно дорогих машин. Неподалёку, под светом фонаря, стоял Уиттакер и о чём-то напряжённо спорил с другим охранником.

— Мистер Уиттакер! — с облегчением окликнул его я.

Он резко обернулся и, увидев меня, округлил глаза от удивления.

— Ёну? Какими судьбами? Вы в порядке?

Он явно тут же вспомнил тот злополучный инцидент на прошлой вечеринке. Я демонстративно перекатил леденец за щеку, так что она комично надулась, и широко улыбнулся. Уиттакер хохотнул, а потом, словно спохватившись, достал из кармана такой же леденец, разорвал шуршащую обёртку.

— Так в чём дело? Вы ведь не переставая звонили? — спросил он, с хрустом раскусывая леденец. — Сегодня тут настоящий бедлам. Говорят, один из доминантных альф совсем с катушек съехал. То ли гон у него внезапно начался, то ли ещё что. В общем, из-за его феромонов вся техника в радиусе ста метров глючит. Интересно, наши машины-то хоть заведутся, когда придёт время уезжать.

Цокнув языком, он бросил тревожный взгляд на «Бентли» Кита, припаркованный неподалёку. Время поджимало, и я, не сдержавшись, выпалил на одном дыхании:

— Я сегодня ездил к мисс Аннабель Джеймс, чтобы сообщить о разрыве, и нашёл кое-что крайне подозрительное. Вот, смотрите сами.

Я поспешно разблокировал телефон и открыл фотографию. Лицо Уиттакера тут же стало серьёзным.

— Справка о депонировании из банка спермы? Это ещё что такое? — он удивлённо пролистал несколько снимков и недоверчиво моргнул. — Постойте-ка… вы хотите сказать, что она украла сперму мистера Питтмана?

— Похоже на то. И, судя по документам, она сейчас хранится в этом банке. Если немедленно не принять меры…

Но реакция оказалась совсем не той, на какую я рассчитывал.

— Хм-м, — он задумчиво провёл пальцами по подбородку и вернул мне телефон. — Ясно. Я проверю и доложу мистеру Питтману.

Я опешил от такого равнодушного ответа.

— Но… разве это не срочное дело?! А что, если она использует её для искусственного оплодотворения или, не дай бог, продаст кому-нибудь на чёрном рынке?!

Уиттакер лишь пожал плечами, будто я говорил о какой-то мелочи.

— Если продаст, придётся доказать, что это действительно сперма мистера Питтмана. Где она возьмёт образец его ДНК для сравнения? Как только попытается, воровство всплывёт. Она не настолько глупа. А если вздумает сделать искусственное оплодотворение… — он вдруг фыркнул, и в глазах блеснули смешинки. — Что ж, пусть попробует. С пустыми сперматозоидами далеко не уедешь.

— С пустыми? — переспросил я, не скрывая удивления.

Теперь очередь удивляться настала для Уиттакера. Он посмотрел на меня так, будто перед ним стоял наивный ребёнок.

— А вы не знали? Доминантные альфы могут контролировать свою фертильность. Все эти сперматозоиды не способны к оплодотворению.

Он внимательно посмотрел на моё вытянувшееся лицо и с кривой усмешкой добавил:

— Вот поэтому он и может позволить себе так беззаботно развлекаться. Говорят, правда, что когда феромоны долго накапливаются, этот контроль может ослабнуть, но разве такое часто случается? Если он так активно их выплёскивает направо и налево, им просто некогда скапливаться в опасной концентрации.

И ведь он был прав. Я растерянно моргнул, чувствуя себя полным идиотом.

— А я-то думал… он выпускает феромоны просто чтобы похвастаться, что он доминантный альфа.

— Чтобы территорию пометить? Ну, чем не зверь в дикой природе.

Уиттакер рассмеялся, но мы оба знали правду. Доминантные альфы во многих смыслах и были зверями. Причём стоящими на самой вершине пищевой цепи.

Он кашлянул, прочистил горло и уже серьёзно добавил:

— В любом случае, я этим займусь. Наверняка найдутся сумасшедшие коллекционеры, готовые купить даже «пустую» сперму мистера Питтмана без всяких ДНК-тестов, просто ради имени. Такую сделку нужно предотвратить.

Он снова фыркнул и почти с издёвкой закончил:

— Аннабель, должно быть, сильно разочаруется, когда узнает, что её ценный товар — пустышка.

Как и я. Знал бы всё это раньше, не стал бы так рисковать и сломя голову мчаться сюда. Уиттакер заметил моё подавленное разочарованное лицо и ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Все знают, какой ты добросовестный, Ёну. Мы всегда на тебя полагаемся.

— Спасибо, — вяло поблагодарил я, чувствуя себя совершенно выжатым.

Уиттакер улыбнулся, огляделся и твёрдо сказал:

— Возвращайся, Ёну. Здесь опасно.

— Да, вы правы.

Оставаться дольше было бы не просто тягостно, а откровенно глупо. Эти люди стояли здесь, чтобы охранять Кита, моя безопасность их не касалась. Заботиться о себе я должен был сам. Я слишком хорошо помнил прошлую вечеринку, чтобы снова рисковать.

— Тогда я пойду. Пожалуйста, разберитесь с этим.

— Поезжай, и будь осторожен.

Оставив позади его обеспокоенные наставления, я почти бегом поспешил прочь. Первоначальное напряжение немного отпустило, и тут я уловил сладкий запах чужих феромонов, до этого будто спрятанный за шумом и адреналином. Леденцы во рту почти растаяли, их защита вместе с ними.

Меня пронзило тревожное предчувствие. Я торопливо закинул в рот ещё два леденца и ускорил шаг, почти бегом пересекал огромный сад, погружённый в густые тени. Машина ждала меня за воротами, на улице. Добраться бы до неё — и можно будет выдохнуть.

Быстрее, нужно двигаться быстрее.

Быстрее.

Я не заметил, как сорвался на бег. Хотел убежать не столько к машине, сколько от запаха. Казалось, стоит замешкаться хоть на миг — и чужие феромоны накроют меня с головой, сомкнутся вокруг и растворят без остатка.

Осознанный страх гнал меня до предела. Задыхаясь, с сердцем, колотившимся где-то в горле, я мчался, почти не разбирая дороги.

И вот, когда я уже вылетал за ворота на тёмную улицу…

— …?

Из темноты прямо передо мной вырвалась тень. Безжалостный свет фар полоснул по глазам, и я инстинктивно вскинул руки, заслоняя лицо. В тот же миг кто-то грубо схватил меня за руку и с силой дёрнул в сторону. Воздух рвануло из груди, я потерял равновесие, но послушно поддался рывку.

Спортивный автомобиль пронёсся мимо с оглушительным рёвом, задевая меня горячим вихрем. Считанные сантиметры отделили меня от удара.

— Вы в порядке?

Услышав незнакомый голос сверху, я с опозданием понял, что меня спас один из охранников.

— А-а… да. Спасибо, — с трудом пробормотал я.

Он нахмурился, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Будьте осторожнее. Не знаю, почему все, кто сюда приезжает, водят как ненормальные, — сказал он с досадой, но его слова оставались гулом, не долетая до сознания.

Я что-то невнятно пробормотал в знак благодарности и побрёл прочь, к своей машине.

Это последнее, что я отчётливо помню.

Следующее воспоминание — я уже стою у своей двери и отчаянно пытаюсь попасть ключом в замок. Металл скрежещет о ручку, скользит мимо, будто сама скважина исчезает у меня перед глазами. Руки дрожат, и я, стиснув зубы, хватаю правую руку левой, словно управляя чужой конечностью. С трудом я наконец поворачиваю ключ.

— Ха-а, ха-а. Ха-а, ха-а.

Как только замок щёлкнул, я буквально ввалился внутрь. Трясясь всем телом, провернул все три замка и с грохотом задвинул тяжёлый засов. Подпёр дверь стулом — и всё равно показалось мало. Не раздеваясь, не снимая обуви, я бросился в спальню, захлопнул окно, щёлкнул замком на двери и изо всей силы вдавил щеколду.

Лишь тогда, тяжело дыша, я прыгнул на кровать и накрылся одеялом с головой, свернувшись в тугой комок. Но дрожь не отпускала. Она бежала по нервам, словно электрический ток, и в голове был только один навязчивый образ: мужчина за рулём спорткара.

Мужчина, который пытался меня изнасиловать на той проклятой вечеринке.

Во рту снова ожило омерзительное ощущение его члена, который я тогда укусил до крови. Меня скрутило рвотным позывом, но кроме горькой желчи ничего не вышло.

— Ха-а, ха-а. Ха-а, ха-а.

Я думал, что справился.

Но это был самообман. Я не справился. Просто запрятал эту грязь поглубже, запер в самом тёмном чулане своего сознания и притворился, что ничего не было. Я никогда не справлялся и даже не пытался. Просто игнорировал.

И теперь это вырвалось наружу. Распухло до размеров чудовища, ненасытного монстра, который накрыл меня с головой и проглотил целиком.

♬♬♩♩♪♪♬♬…….

Сквозь туман донёсся звонок телефона, резким настойчивым звуком возвращая меня к реальности. На экране тускло светилось: «Секретариат».

— Ёну, что случилось? Ты уже едешь? С тобой всё в порядке, аварии не было?

Я не сразу смог разобрать её встревоженный голос. С трудом моргая опухшими воспалёнными глазами, я долго молчал, пытаясь собрать воедино осколки мыслей, а затем хрипло переспросил:

— …Эмма?

— Да, это я. Ты вообще где? — в её голосе торопливость и беспокойство смешались в один сбивчивый поток.

Я тупо моргнул, глядя в пустоту перед собой, и выдохнул:

— …Еду. А что?

На линии повисла тишина. Потом Эмма нерешительно произнесла:

— Ты всегда приезжаешь рано, а сегодня опаздываешь… Я испугалась, вдруг авария.

Часы на приборной панели показывали, что рабочий день уже давно начался. Сжав руль до побелевших костяшек, я заставил себя сделать глубокий вдох.

— Я сегодня немного задержусь, Эмма. Я сам всё объясню мистеру Питтману. А вы пока, пожалуйста, начинайте работать по обычному графику. Передайте ему расписание, а дальше — как всегда. Я скоро буду.

Озадаченная Эмма, что-то пробормотав, повесила трубку. Я до боли стиснул зубы, не отпуская руль. Я не мог сказать ей правду. Правду о том, что я до сих пор не выехал с подземной парковки своего дома. Все силы ушли на то, чтобы подняться с кровати, одеться и дойти до машины. И вот уже час я сидел в водительском кресле, не в силах даже повернуть ключ в зажигании.

«Надо ехать на работу. Просто поезжай».

Вцепившись в руль, я пытался выровнять дыхание, но из груди вырывались лишь короткие дрожащие вздохи.

«Всё в порядке, со мной всё в порядке. Просто нужно ехать».

Я зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна, а когда открыл их, в голове с оглушительной ясностью возникла мысль:

«Ничего не в порядке».

БАМ!

От резкого удара по боковому стеклу я вскрикнул и подскочил на месте, ударившись головой о потолок. Собственное тяжелое дыхание заполнило салон, оглушая все происходившее вокруг. Я никак не мог прийти в себя.

— …

Кто-то что-то говорил снаружи. Я несколько раз моргнул, силясь сфокусировать зрение на мутном силуэте за стеклом. Когда мне наконец удалось повернуть тяжёлую голову, я увидел перед собой лицо, в существование которого сейчас невозможно было поверить.

— Ты что здесь делаешь?

Сквозь запотевшее от моего дыхания стекло на меня раздражённо смотрел Кит. А я мог лишь тупо пялиться в ответ, потеряв способность произнести хоть слово.

Глава 7 - Подозрительная вечеринка

Что… он здесь делает?

Эта мысль с трудом пронзила туман в голове. Сознание возвращалось неохотно, обрывками. Я всё ещё находился в машине. За окном — густые сумерки. Багрово-лиловый закат, словно свежий кровоподтёк, растекался по горизонту. Эта картина была реальной, а вот что мой воспалённый разум наотрез отказывался принимать — так это фигуру Кита. Он стоял прямо передо мной, по ту сторону лобового стекла. Иллюзия? Галлюцинация?

Кажется, моя отрешённость окончательно вывела его из себя. Кит раздражённо цокнул языком, и в следующую секунду его кулак вновь с грохотом врезался в стекло.

— Ай!

От неожиданности я вскрикнул и инстинктивно вжал голову в плечи. С той стороны послышался скрежет зубов.

— Ты что творишь? Открывай дверь и выходи, живо!

Я бы и рад ответить, но не мог. Все силы уходили на борьбу с дрожью, которая билась в теле. Я до боли прикусил губу, пытаясь унять стук собственных зубов, отбивавших лихорадочную дробь.

Щёлк.

Замок наконец поддался. Я буквально вывалился из машины и, стоило с трудом выпрямиться, как понял, что мой старый седан взят в плотное кольцо людей в строгих чёрных костюмах. Среди них я узнал Уиттакера. Кое-как повернув голову, я попытался выдавить из себя хоть что-то осмысленное:

— Простите… я… не мог… вести…

Слова распадались на слоги, не желая складываться в предложения. Это я так заикаюсь? Или со слухом беда? Мир качнулся, и тьма, сгустившаяся в углах зрения, жадно поглотила всё остальное.

Возвращение в реальность началось с запаха — едва уловимого, сладкого, который настойчиво дразнил память. Что же это?..

Сознание вернулось внезапно. Тело коротко выгнулось, будто по нервам пустили ток. Я судорожно моргнул раз, другой, пытаясь зацепиться за расплывающиеся контуры реальности. Осознание происходящего пришло с опозданием: я всё еще находился в машине. Но только не в своей.

Тело тонуло в объятиях кожаного кресла, настолько удобного, что моя собственная кровать показалась бы пыточной доской. Я медленно осмотрелся. Салон был воплощением сдержанной роскоши, а еще… тот самый запах.

Феромоны.

Озарение обожгло изнутри. Рядом сидел Кит. И теперь я точно понял, что за сладкий аромат разбудил меня. Им был насквозь пропитан не только салон, но и сам воздух вокруг его владельца.

Раздался короткий металлический лязг. Пламя зажигалки выхватило из полумрака его лицо — острые скулы, плотно сжатые губы, в которых уже была зажата сигарета. Огонёк жадно впился в кончик, на мгновение вспыхнул алым, а после затяжки потускнел, оставив тлеющую точку. Кит медленно выдохнул в салон длинную струйку сизого дыма, и тот поплыл, закручиваясь в вязком, пропитанном феромонами воздухе.

— Говори. В чём проблема на этот раз?

Я растерянно моргнул. Весь его вид — от небрежного жеста, которым он стряхнул пепел, до ледяного спокойствия во взгляде — кричал о том, что ему всё это надоело. Мысли в голове ворочались, как тяжелые камни, и я не мог подобрать ни одной, чтобы начать фразу. К счастью или к несчастью, мы были одни. Плотная панель за водительским сиденьем отрезала нас от остального мира, превращая салон в герметичную дорогую шкатулку, из которой не было выхода.

Терял ли я сознание раньше?..

Молчание Кита давило. Голова поплыла, и я отчаянно вцепился в обрывки воспоминаний, пытаясь собрать их воедино. Нужно было что-то сказать, хоть как-то объясниться. Я набрал воздуха, уже почти открыл рот, и в этот миг в памяти возникли его слова из прошлого:

«Поднимаешь шум из-за такой ерунды».

Все готовые фразы комом застряли в горле. Какой смысл сейчас жаловаться и что-то доказывать? Он всё равно никогда не поймёт. А я лишь снова наткнусь на стену и сделаю себе больнее.

Я снова закусил губу, проглатывая так и не сказанные слова. Сделав пару судорожных, глубоких вдохов, чтобы собрать мысли в кучу, я наконец заговорил.

— Мне… нужна консультация, — собственный голос прозвучал глухо и безжизненно,  — Кажется, у меня… некоторые ментальные проблемы. Простите, что не сообщил об этом раньше. Всё произошло так внезапно.

К удивлению, последняя фраза прозвучала ровно. Я бесцельно уставился на свои пальцы, и тут боковое зрение уловило движение — Кит доставал телефон. Через мгновение он уже говорил с кем-то на том конце провода:

— Скажи Стюарду, что мы уже едем.

Стюард. Это было имя личного врача Кита. Я, как и все остальные, всегда удивлялся: зачем человеку, привыкшему щелчком пальцев получать всё, что он пожелает, вообще нужен «мозгоправ»? За всё время работы я ни разу не назначал Киту встречу с ним. Поэтому «Стюард» оставался для меня не более чем именем в списке контактов.

Я невольно вскинул на него взгляд. Кит, заметив мой немой вопрос, раздражённо потёр переносицу пальцами, меж которых дымилась сигарета.

— Это для моего секретаря, а не для меня, — бросил он в трубку. — И вообще, какая разница? Да, сейчас.

Обычно такие звонки должен был бы делать я. Но раз уж я сейчас был не в рабочем состоянии, он, должно быть, поручил это Уиттакеру или Эмме. Кому из них? Праздное любопытство на миг вспыхнуло в голове, но я, конечно, не стал спрашивать.

— Похоже на паническую атаку. Такое случалось и раньше?

Я отрицательно качнул головой.

— Понятно, — кивнул Стюард и, понизив голос до успокаивающего шёпота, осторожно спросил: — Можете предположить, что послужило триггером? Что-то произошло прямо перед приступом?

Я до боли прикусил щеку изнутри, не в силах ответить. Говорить об этом вслух было невыносимо унизительно. Дыхание снова сбилось. Стюард тут же отреагировал:

— Всё в порядке, Ёну. Вы в безопасности. То, чего вы боитесь, ни за что не случится. Успокойтесь и попробуйте медленно выдохнуть. Вот так, отлично. А теперь ещё раз, не спеша…

Когда дыхание перестало жечь лёгкие, а сердце колотиться о рёбра, накатила дикая усталость. В чём вообще был смысл? Все мои страдания казались таким тщетным и бессмысленным. Я знал, что, когда вернётся ясность, я пожалею о сказанном; стыд и боль нахлынут снова, многократно усиленные, и захлестнут меня. Но сейчас… сейчас было всё равно. Сил не оставалось. Единственным желанием было, чтобы это просто закончилось

— …На той вечеринке…

Каждое слово давалось с трудом, царапая горло на выходе. Голос был тихим и срывался. Стюард молча слушал, не перебивая, не выражая ничего, кроме спокойного внимания.

— …Вот и всё.

Когда я закончил, внутри осталась лишь пустота. Меня будто выскребли изнутри, и я был так измождён, что не смог бы выдавить из себя больше ни звука. Стюард, всё это время хранивший молчание, наконец подал голос:

— Вот как…

Мой взгляд был пуст и сфокусирован на точке где-то впереди. Стюард всё тем же ровным тоном произнёс:

— Спасибо, что поделились. Это было очень смело с вашей стороны. А теперь отдыхайте. Я сам поговорю с мистером Питтманом.

Боясь меня спугнуть, он медленно и плавно вышел из машины. Я остался один, уставившись в открытый проём. Сердце ёкнуло от панической мысли, что сейчас кто-то зайдёт. Но в тот же миг Стюард снаружи прикрыл дверь, оставив лишь небольшую щель.

Из груди вырвался судорожный вздох облегчения. Только теперь, в безопасности полного одиночества, я позволил себе расслабиться. Напряжённое до предела тело обмякло, не в силах больше справиться с усталостью. Я закрыл глаза, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Сознание уже уплывало, но я успел заметить, как силуэт Стюарда подошёл к Киту… а потом всё провалилось в тьму сна.

Сознание вернулось от резкого звука. Кто-то открывал дверь машины. Я вздрогнул и замер, испуганно распахнув глаза. И тут же почувствовал знакомый запах смеси табачного дыма и феромонов.

Плечи сами собой опустились. Я еле слышно ахнул, едва поняв, кто это. Следом в салон скользнула тень, и мой испуганный взгляд, наконец, обрёл фокус на хозяине этого запаха.

Кит тут же захлопнул за собой дверь. Несколько мгновений он молчал. Тревога и напряжение от того, что мы остались в машине одни, смешивались со странной, почти болезненной радостью. Я боялся, что это хрупкое счастье исчезнет, словно пузырёк пены, стоит мне только открыть рот.

Вместо трусливого меня заговорил Кит:

— Ну и? Что дальше?

Я не сразу понял вопрос и только растерянно моргнул. Только когда Кит посмотрел на меня в упор, до меня дошло. Пришлось прикусить губу перед тем, как ответить.

— …В таком состоянии я не могу работать. Мне нужен… либо длительный отпуск… либо придётся уволиться. Простите.

Последнее слово я выпалил на одном дыхании и замер в ожидании вердикта. Кит не отвечал. У меня не хватило духу посмотреть на него, и я уставился в одну точку. Запах табака и его собственный, казалось, заполнили всё пространство, делая воздух густым и тяжёлым. Наконец он нарушил молчание:

— Когда мы продлили контракт? Полгода прошло?

— …Пять месяцев и двадцать дней.

— Контракт на год. Неустойку потянешь?

— Простите. Если вы дадите мне немного времени… — я помедлил и всё-таки добавил: — Для меня это огромные деньги, но для вас, мистер Питтман, это же просто мелочь. Не думаю, что вы в них остро нуждаетесь.

При этих словах глаза Кита сузились. Неужели я только зря его разозлил? Внутри всё похолодело, пока он с раздражением затягивался сигаретой и выдыхал густое облако дыма.

— Ты нужен.

Я прекрасно понимал, что стоит за этими словами. Ему нужен был не я. Ему нужен был толковый секретарь, который будет разбираться его дела, возьмёт на себя всю грязную работу и будет предугадывать любое желание. Просто сейчас на эту роль лучше всего подходил я.

И всё же, вопреки всякой логике, от этих двух слов у меня сладко заныло где-то под рёбрами.

— …Простите. Но я… я не смогу больше работать, — голос дрогнул, и я с трудом заставил себя продолжить, — Я еле заставил себя сесть сегодня в машину, на большее сил просто нет… Сейчас мне легче, но нет никакой гарантии, что завтра я смогу это повторить.

Последние слова прозвучали совсем тихо. Всё. Это мой предел. Честно говоря, я сомневался, что найду в себе силы даже выйти из этой машины. Присутствие кого-то рядом успокаивало, но дома я снова останусь один. Смогу ли побороть этот ужас?

Нет… смогу ли я вообще снова выйти в мир?

Он долго молчал. Я понятия не имел, что творится у него в голове. Наконец Кит шевельнулся и дважды стукнул пальцем по стеклу.

Этого простого жеста хватило, чтобы застывший мир снова пришёл в движение. Время, до этого остановившееся, вдруг понеслось вперёд. Я почувствовал, как кто-то сел на водительское место, и в ту же секунду завёлся двигатель. За окном мелькнул Уиттакер с другими охранниками — они спешно рассаживались по машинам.

Мгновение спустя наш автомобиль тронулся. Я молчал, не решаясь спросить, куда мы едем. Кит тоже не проронил ни слова. Обратный путь, как и дорога сюда, прошёл в полной тишине.

И тут я узнал мелькавшие за окном улицы. Мы ехали к моему убогому дому. Вдруг появилось отчётливое осознание,, что наше время на исходе.

Кит никак не отреагировал на моё заявление об уходе. Что у него на уме? Наверняка уже прикидывает, кем меня заменить. Талантливых людей в мире хватает, так что вряд ли он станет меня удерживать.

— …Поначалу вам будет немного неудобно, но вы быстро привыкнете, — брякнул я, сам того не желая.

Кит лишь скосил на меня глаза. Я опустил взгляд и продолжил:

— В мире полно способных людей… К тому же Эмма уже освоилась, так что больших проблем на этот раз не будет.

Услышав мою альтернативу, Кит криво усмехнулся и, смерив меня насмешливым взглядом, нахмурился.

— Единственный, кто может работать со мной идеально прямо сейчас — это ты.

И это была правда. Человек, который не привык, чтобы хоть что-то шло не по его плану, не собирался терпеть неудобства здесь и сейчас. У Кита Найта Питтмана не было ни одной причины ждать, пока кто-то другой научится его понимать.

Я и сам ужасно намучился в первые несколько месяцев. Особенно когда мой предшественник уволился, доведённый до ручки оскорблениями Кита, и подал на него в суд. Тогда меня, словно громом поражённого, назначили на его место, и моя жизнь превратилась в сущий кошмар.

Я изо всех сил старался соответствовать требованиям Кита. Постоянно задерживался после работы, а в выходные по одному его звонку бросал все свои дела и носился по поручениям. Если вспомнить, кажется, лишь первые несколько дней он встречал меня недовольной гримасой, и уже вскоре его стало устраивать то, как я справляюсь.

Но, несмотря ни на что, я из кожи вон лез, чтобы соответствовать его требованиям. Постоянно задерживался на работе, а в выходные по первому же звонку бросал все свои дела и мчался выполнять его поручения. Если подумать, Кит хмурился лишь в самые первые дни. А потом, кажется, был вполне доволен моей работой.

И это было естественно. Я практически отказался от собственной жизни ради этого мужчины. Меня охватывала дрожь от радости каждый раз, когда, работая, узнавал что-то новое о его вкусах и мыслях.

Безумная отдача, с которой я выполнял его желания, приносила ни с чем не сравнимое удовольствие. Хотя он этого ни разу не оценил.

— …Простите.

Это было всё, что я мог сказать. Кит снова замолчал. Машина начала замедляться. Скоро мы остановимся. От этой мысли у меня перехватило дыхание. Нужно будет выйти из машины. Вернуться домой. Лежать в одиночестве на кровати и бороться со своим ужасом.

Когда мысли снова превратились в хаос, сладкий аромат внезапно вернул меня к реальности.

Запах феромонов.

Я невольно обернулся. Кит сидел неподвижно и смотрел прямо на меня. Воздух вокруг был таким же, но сквозь его ровную однородную плотность пробивался сильный чужеродный аромат.

— А, — только и сорвалось с губ. Я не мог поверить и не находил слов. Но я уже знал ответ.

Лиловые глаза Кита вспыхивали золотыми искрами. Феромоны, вырвавшиеся из него, за считанные секунды усилились во много раз. Меня придавило этим запахом. Сердце сорвалось в бешеный ритм, холодный пот проступил на спине, перед глазами всё поплыло. Воспоминания того дня ворвались в голову с болезненной ясностью: обнажённые тела, чужие руки, мерзкое ощущение чего-то постороннего во рту…

— Ха…

Я жадно втянул воздух, и густые феромоны тут же обожгли лёгкие, перекрыв дыхание. В тот миг, когда я начал задыхаться, Кит резко схватил меня за голову и притянул к себе.

— …!

Я в ужасе распахнул глаза. Наши губы столкнулись, его язык грубо прорвался в мой рот. Я рефлекторно попытался оттолкнуть его, но Кит без труда перехватил мои руки и лишил возможности сопротивляться. Я дёргался, но его хватка была неумолимой. Беспомощный, я позволил себе быть захваченным, пока он безжалостно кусал мои губы, слизывая выступившую кровь, впиваясь в меня с жадностью, от которой стыло в жилах.

Воспоминания сливались с реальностью, тошнота подступала к самому горлу, но я не мог ни вырваться, ни убежать. Задыхаясь от ужаса, я был вынужден поддаться этому грубому поцелую. Кит властвовал надо мной, безраздельно хозяйничая во рту.

— Так-то лучше.

Когда наши губы наконец разомкнулись, дыхание Кита оказалось таким же сбивчивым, как моё. В помутневшем сознании невероятно чётко отпечатались его золотые глаза. Кит заговорил низким голосом:

— Переезжай ко мне. Так будет правильно.

Глава 8 - Беспорядок

На мгновение в голове стало абсолютно пусто. Я не мог поверить в услышанное. Лишь спустя вечность мне удалось вытолкнуть из себя хриплый шёпот:

— К вам… домой, мистер Питтман?

Чужой хриплый голос резанул по ушам. Или это был мой?  Я ошеломлённо моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. В ответ Кит с едва заметным раздражением взъерошил волосы. Движение приковало мой взгляд к его всё еще влажным губам. — В мире нет места безопаснее, чем мой дом. Этого недостаточно?

— Н-но…

Земля уходила из-под ног. Я не успел ухватиться за мысль, почему разговор принял такой оборот, как он дал ответ:

— Стюард сказал, что один из способов побороть страх — это столкнуться с его источником, — произнёс Кит, доставая сигарету. — В твоём случае это феромоны.

Феромоны.

От одного этого слова охватил озноб. Феромоны доминантного альфы — яд, которым меня пытались отравить. И вот теперь человек, ставший противоядием, единственный, чьё присутствие отгоняло призраков, предлагал мне тот же яд в качестве лекарства. Человек, по которому я тосковал так безнадёжно, что сама мысль об этом обжигала.

Это был Кит.

Стоило ему заговорить, как жуткие воспоминания отступили. В голове остался только он один.

— Зачем вы… так для меня стараетесь?.. — неуверенно пробормотал я, но голос затих на полуслове.

Кит раздражённо щёлкнул зажигалкой.

— По сравнению с пятью процентами акций это смехотворно дешёвый способ.

Я даже не знал, радоваться такой оценке моей полезности как секретаря или огорчаться.

— То есть… вы собираетесь намеренно окутывать меня своими феромонами, пока я не перестану на них так реагировать?

Сердце рухнуло вниз и забилось где-то в желудке. Он заметил дрожь в моём голосе? Кит медленно затянулся, выпустил струйку дыма в сторону и посмотрел на меня с ленивой усмешкой.

— А почему нет?

От его взгляда заживающая ранка на губе вспыхнула острой болью. Во рту появился отчётливый привкус меди. Язык против воли скользнул по губам, слизывая каплю крови. И в этот миг мне показалось, что его глаза потемнели, а зрачки на долю секунды расширились, фокусируясь на моём рте.

А, может, это была лишь фантазия. Выражение его лица ничуть не изменилось.

— …А поцелуй… зачем он был?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успел его остановить. Воздух застыл. Сейчас он снова всё спишет на мои феромоны, но я же выпил тройную дозу подавителей! От меня не должно было пахнуть. Тогда что это было?

Я вцепился взглядом в его лицо, моля о любом ответе, кроме того, которого боялся. Кит раздражённо нахмурился.

— Я просто проверял предписание Стюарда.

А, вот оно что. Картина мгновенно сложилась. Самый действенный способ передачи феромонов — через секс. Но Кит, вместо того чтобы прибегнуть к самому очевидному варианту, просто поцеловал меня. Наверное, отчасти, чтобы успокоить. И уж точно, чтобы проверить на практике теорию доктора.

И ведь сработало. Напряжение в груди ослабло, мысли перестали метаться в панике. Дышать стало легче. Вот только единственной причиной моих страданий, от которой не было лекарств, оставался он сам.

Сладкий запах его феромонов всё ещё витал в воздухе, но теперь я мог его терпеть из-за того, что он что принадлежал Киту. Невыносимой ситуацию делала моя собственная природа. Я — омега. И только запредельная доза подавителей удерживала моё тело на краю, не давая сорваться в течку. Страшно было даже представить, чем бы всё обернулось, случись это.

Хотя нет, не страшно. Ответ был один. Кит бы меня уволил.

Как ни странно, именно эта отчётливая картина самого горького финала принесла в голову ясность. Я наконец смог взглянуть на всё трезвым взглядом. Передо мной стоял выбор. Так, как раньше, жить было уже нельзя. Нужно было избавляться от симптомов, лечиться, делать что угодно, чтобы это прекратилось.

— Не странно ли, что на ваши феромоны, мистер Питтман, я реагирую… нормально? — выговорил я, запоздало поняв, насколько вопрос был рисокван.

Он бросил на меня короткий взгляд без тени смущения.

— Ты ведь знаешь, что я тебя никогда не трону.

Это был единственно верный ответ. И от него внутри что-то сжалось и опало, оставляя после себя холодную звенящую пустоту.

— …Да, знаю.

Я заставил себя это признать и снова замолчал. Кит не нарушал тишины, словно давая мне время всё обдумать.

И думать было о чём. Его предложение было безупречным. Лучший врач, передовое лечение, и при этом не нужно волноваться о работе. Вдобавок ко всему — возможность жить в его огромном безопасном особняке. По любым меркам, это была невероятная удача.

Но в этой идеальной картине и крылась главная проблема. Смогу ли я день за днём скрывать свои чувства, живя с ним под одной крышей?

К тому же, придётся пить ещё больше подавителей. Я понятия не имел, какие побочные эффекты вызовет постоянная передозировка. В памяти всплыла прочитанная когда-то страшная история: некий омега годами превышал дозу, пока в один день его тело не вышло из-под контроля. Бесконечная течка по итогу свела его с ума.

Перспектива безумия ужасала. Уж лучше бесплодие, о котором тоже ходили слухи.

Говорили, бесплодие — редкий побочный эффект, а помешательство — куда более частый исход, но никакой конкретики не было. Никто не знал, как долго и в каких дозах нужно глотать лекарства, чтобы пересечь эту черту. Если я перееду в его дом, под постоянное влияние его феромонов, меня ждёт либо одно, либо другое. А может, и всё сразу. В конце концов, именно его феромоны когда-то и сделали меня тем, кто я есть. Превратили в омегу.

Но…

Я до боли закусил губу. Разве у меня были силы отказаться от этой сладкой чаши с ядом?

Машина плавно остановилась. Я крепко сжал руки, лежавшие на коленях.

— Хорошо.

Слово далось с трудом, но я, по крайней мере, не заикался.

— Я принимаю ваше предложение, мистер Питтман. Спасибо за вашу заботу.

Произнеся всё на одном дыхании, я почувствовал, как тугой узел в груди наконец начал развязываться. И, сам не зная зачем, позволил себе неуместную, отчаянную шутку:

— Мистер Питтман поцеловал мужчину… Я сохраню этот секрет до конца своих дней.

Мне даже удалось изобразить слабую улыбку — верх безрассудства в моей ситуации. Но Кит не улыбнулся в ответ. Он лишь глубоко затянулся сигаретой, а затем, медленно выдыхая сизый дым, скривил губы в холодной усмешке.

— Твоё лицо в моём вкусе. Будь ты женщиной, я бы с тобой переспал.

Интересно, через сколько бы он меня в таком случае бросил? Почему-то перед глазами всплыло лицо Аннабель, последней его пассии. Какой там был рекордно короткий срок?.. Мозг судорожно копался в этих бесполезных фактах, лишь бы не думать о том, что он только что сказал.

Кит постучал по панели, отделявшей их от водителя, костяшками пальцев, в которых дымилась сигарета. Машина беззвучно тронулась с места.

— Мои вещи… — спохватился я, когда стало уже поздно.

Кит бросил на меня насмешливый взгляд.

— А ты способен сейчас выйти из машины?

Мне нечего было ответить. И правда, ноги меня совершенно не держали. Мне было трудно даже просто сидеть, я из последних сил цеплялся за сиденье, чтобы не сползти на пол. Кит, словно только этого и ожидая, снова поднёс сигарету к губам.

В итоге я так и поехал в его особняк, не взяв с собой даже личных вещей. Сцепив похолодевшие пальцы в замок, я бессмысленно уставился на свои колени.

Воздух в салоне был густо пропитан его феромонами. Было тревожно, что из-за такой концентрации тело могло подвести, и начнется течка. Но, к моему удивлению, чем дольше я дышал этим запахом, тем спокойнее становилось на душе.

«Ах, это феромоны Кита».

Это простое осознание принесло покой. Я прикрыл глаза и заставил себя дышать медленно, глубоко. С каждым вдохом, наполнявшим лёгкие, тугой узел напряжения внутри понемногу ослабевал. Вскоре дыхание стало ровным, и я позволил себе провалиться в глубокий тяжёлый сон без сновидений.

Я очнулся от внезапного ощущения, будто моё тело слегка качнулось. Несколько раз моргнув, попытался собрать расплывчатые пятна в цельное изображение и с трудом сфокусировался. Сознание оставалось затуманенным, и всё тело будто парило в воздухе. Я не до конца проснулся… или, может быть, просто задремал с открытыми глазами?

Машинально подняв взгляд, я замер. Прямо передо мной было лицо Кита.

Что…?

Я тупо уставился на него. Никогда прежде я не смотрел на этого человека под таким углом. Получается, я сейчас лежу?

Уловив мой взгляд, Кит наклонил голову ближе. Наши глаза встретились, и я, не соображая, что делаю, просто смотрел на него в ответ. Кажется, я даже улыбнулся. Единственное, что чётко отпечаталось в памяти — это то, как пристально он смотрел на меня сверху вниз.

Ах.

Я невольно втянул воздух. И сквозь привычный запах феромонов пробился другой, более тонкий аромат — его лосьон после бритья. Свежий, с нотками цитруса.

И я понял. Вот как на самом деле пахнет Кит.

Я закрыл глаза, повернул голову и уткнулся ему в плечо. Снова глубоко вдохнул и  медленно выдохнул. Тело плавно покачивалось, словно меня несли на руках, и я позволил этому ощущению убаюкать себя.

Спины коснулась прохладная мягкость, и сознание потянулось за край реальности. Где-то рядом звучали голоса, но слов было не разобрать, был лишь неясный гул. Мелькнула догадка, что их двое. Но и она тут же растворилась, уступая место всепоглощающей темноте сна.

Тишину прорезал настойчивый стук в дверь. Он выдернул меня из небытия. Я открыл глаза, но реальность не спешила обретать чёткость. Где я? Что это за комната?

Едва я с трудом сел на кровати, оглядывая незнакомую обстановку, дверь бесшумно отворилась. На пороге показался Чарльз, дворецкий.

— Вы проснулись? Как себя чувствуете?

Мысли ворочались медленно, не желая складываться в единую картину. Пока я силился восстановить в памяти вчерашние события, Чарльз заговорил снова:

— Вы потеряли сознание по дороге сюда, в машине мистера Питтмана. Вероятно, это из-за воздействия феромонов. Я приготовил для вас чай, он поможет вывести их из организма и прояснить сознание.

Феромоны. Точно. Теперь всё встало на свои места. Неудивительно, что в голове стоял такой туман. Это была не просто усталость,  казалось, мозг превратился в вязкую расплавленную массу.

Прямо как в тот день…

Сердце пропустило удар, скованное ледяным ужасом. Дыхание застряло в горле. Я мысленно взмолился я, судорожно пытаясь вдохнуть. Запах был другим. К тому невыносимо сладкому аромату примешивалось что-то ещё...

Я отчаянно копался в памяти, пытаясь ухватить этот второй, ускользающий оттенок, но он лишь дразнил, кружась на периферии сознания.

— Выпейте чаю, и голова прояснится.

Чарльз плавно пододвинул ко мне дымящуюся чашку. Поколебавшись, я взял её с прикроватного столика.

— …Ах.

Я удивлённо моргнул. Вкус был неожиданно свежим и бодрящим. Словно по щелчку пальцев, туман в голове начал рассеиваться, мысли обрели чёткость. Дождавшись, пока мой взгляд станет осмысленным, Чарльз продолжил:

— Вашу одежду отдали в стирку. Вы сами съездите за вещами? Мистер Питтман распорядился при необходимости подготовить для вас всё новое.

— Что? — машинально переспросил я и только тогда опустил взгляд на себя. Я был одет в незнакомую пижаму.

Заметив моё замешательство, Чарльз пояснил:

— Это гостевая пижама. Я сам вас переодел. Прошу прощения, но вы были без сознания.

— А, нет, что вы. Это вы меня простите за доставленные хлопоты.

Память понемногу возвращалась, и я наконец осознал, что произошло. Должно быть, Чарльз сам донёс меня до комнаты и переодел. Чувствуя одновременно смущение и благодарность, я неловко улыбнулся. А дворецкий с непроницаемым видом ожидал, пока я допью свой чай.

— Времени ещё достаточно, — произнёс он так, будто прочёл мои мысли. — Мистер Питтман, должно быть, уже проснулся. Как только закончите с чаем, Ёну, можете начинать готовиться.

— Спасибо, — выдавил я и после паузы добавил: — И простите за вторжение. Я не хотел доставлять хлопот, просто…

— Всё в порядке. Это особняк мистера Питтмана, а я — его служащий. Моя задача — выполнять распоряжения, — ответил он с подчёркнуто деловым видом.

От этого смущение лишь сильнее. Я молча отпил чай. Конечно. Чарльз, выпускник швейцарской школы дворецких, всю жизнь посвятил оттачиванию своего мастерства. Показывать истинные чувства не входило в его программу. И сейчас он обращался со мной с той же невозмутимостью, будто я не ввалился к ним посреди ночи в полубессознательном состоянии. Когда чашка опустела, он забрал её и задал единственный вопрос, выдававший его осведомлённость:

— У вас достаточно с собой лекарств?

Он, бета, тоже рисковал подвергнуться трансформации, но когда я однажды спросил его об этом, он лишь невозмутимо пожал плечами.

«Я уже давно вышел из того возраста, когда это возможно. Кроме того, мистер Питтман — человек достойный, служить ему — честь для меня».

И, заметив моё любопытство, добавил: «К тому же, платят очень хорошо».

Я знал, что Чарльз иногда ест леденцы — на этом его меры предосторожности заканчивались. Если бы он вдруг трансформировался в свои шестьдесят с лишним, это наверняка стало бы сенсацией и попало в Книгу рекордов Гиннесса.

Мои лекарства лежали на прикроватном столике, вперемешку с остальными мелочами. Чарльз быстро окинул их взглядом и тем же деловым сухим тоном произнёс:

— Первым делом я закажу для вас дополнительную партию. Если в течение вашего пребывания здесь запасы начнут заканчиваться или понадобится больше — просто скажите. Всё организуем немедленно, — и, не дав мне вставить ни слова, добавил: — Это распоряжение мистера Питтмана.

Я мог лишь молча кивнуть. Возможно, эта показная забота была продиктована не участием ко мне, а желанием избавить мистера Питтмана от потенциальных проблем. Особенно с лекарствами. Как бы то ни было, для меня это было огромным облегчением. Я пробормотал слова благодарности, но он, кажется, даже не услышал их, выходя из комнаты.

Дверь за ним тихо закрылась.

Оставшись один, я невольно втянул воздух поглубже. Комната утонула в тишине. Если бы не чужая обстановка, я, пожалуй, решил бы, что всё это лишь сон. Я боялся даже моргнуть — вдруг видение рассыплется, как карточный домик.

В конце концов, не выдержав жгучей рези в глазах, я быстро-быстро заморгал. Мир передо мной не исчез, стены всё так же стояли на месте, и постепенно сознание начало возвращаться в привычные очертания. Только тогда до меня окончательно дошло. Я нахожусь в особняке Кита.

Этот дом стоял на другом конце города от моего района. Я бывал здесь несколько раз по работе, и каждый раз тягостная атмосфера заставляла меня уносить ноги, едва заканчивались дела. Причина крылась не только в холодной роскоши особняка, но и в его запахе, пропитывавшем воздух даже тогда, когда самого Кита не было дома. В такие дни я неизменно возвращался к себе и, обессиленный этим преследующим ароматом, срывался на мастурбацию.

И вот теперь я вошёл сюда сам, по собственной воле, пусть и в состоянии отчаяния. С точки зрения здравого смысла это выглядело безумием. Но я сделал выбор сознательно, убедив себя, что иного выхода нет, что только так удастся остановить приступы.

По телу внезапно пробежал озноб. Неужели всё это действительно происходит? Мысли снова превратились в хаотичный клубок. Я пришёл сюда, ослеплённый Китом, но ведь истинная причина была другой. Кит лишь сделал единственный возможный выбор.

Это не он. Это я… это я сошёл с ума.

Сознание снова стало ускользать в тот страшный день, и я вцепился в него, словно в край пропасти. Я слушал собственное учащённое дыхание, пытался его унять и лихорадочно искал в голове что-то, что могло бы заглушить всплывающее воспоминание. Нужно было ухватиться за другую мысль, стереть тот ужас.

И тогда, вместо мерзкого ощущения чужого члена во рту, я снова вспомнил настойчивый язык, властно вторгающийся в мой рот и с силой давящий на губы. Феромоны обволакивали густым ароматом, пока его язык скользил по нежной плоти, переплетался с моим, проникал всё глубже, лишая возможности дышать.

— Ха-а…

Я зажмурился так сильно, что потемнело в глазах. В этот раз во рту уже не было мерзко. Там остался только сладкий вкус его дыхания, мягкость губ и этот неумолимый язык.

Чувствуя, что вот-вот начнётся течка, я дрожащими руками нащупал упаковку и торопливо закинул в рот несколько таблеток, даже не удосужившись запить их водой. Теперь так будет каждый день. Я буду впитывать его феромоны всем телом, словно кружащий на ветру лист, который не может упасть.

И пока ждал, когда лекарство подействует, я намеренно дышал глубоко и ровно, считая каждый вдох и выдох, впуская в себя этот запах до самого дна лёгких.

Не знаю, как это случилось, но в какой-то момент я обнаружил себя лежащим на ковре. Пульс постепенно замедлялся, сознание обволакивала тишина, и я позволил глазам спокойно сомкнуться. Запах Кита был повсюду — в воздухе, в коже, в самом сердце. Чувствуя себя грязным, порочным, почти изнасилованным им, я кончил.

Тук-тук.

Я вздрогнул и снова проснулся от стука в дверь. Я несколько секунд смотрел в потолок, не понимая, где нахожусь, пока, наконец, сознание не прояснилось. С тяжёлым вдохом я сел на край кровати и торопливо схватил телефон, делая вид, что проверяю сообщения.

Дверь открылась почти сразу, и в комнату вошёл Чарльз. На его руке висела аккуратно сложенная моя вчерашняя одежда.

— Ёну, завтрак будет подан с минуты на минуту. Желаете, чтобы его принесли сюда, или спуститесь вниз? — спросил он своим привычным, спокойным и в то же время обязывающим тоном.

— А, эм… я спущусь, — поспешно ответил я, не в силах выдержать его деловую невозмутимость.

— В таком случае прошу вас в чайную комнату, в конце коридора на втором этаже. Мистер Питтман всегда завтракает там. Однако, если вы предпочли бы трапезничать отдельно, я немедленно всё устрою.

— Нет-нет, всё в порядке. Я приду в чайную. Спасибо, — я торопливо поблагодарил его.

Чарльз коротко кивнул, повесил одежду на спинку стула и, не изменив выражения лица, вышел, оставив после себя лишь тихий щелчок двери. Как только звук стих, я вскочил и принялся судорожно собираться. Заставить Кита ждать — даже сама мысль об этом была немыслима.

Скрип.

Стоило мне распахнуть дверь, как в лицо ударил свежий поток утреннего воздуха, мгновенно вытеснив из лёгких душный аромат спальни, пропитанной феромонами. Я вдохнул глубже, но облегчение длилось всего миг.

К несчастью, Кит уже был в чайной. Я замер на пороге, поражённый внезапным видением: он сидел за столом, спокойно пил чёрный чай и лениво скользил взглядом по экрану ноутбука. Я сглотнул сухой ком в горле.

И тут же осознал. Теперь это станет моим повседневным наказанием. Каждый день я буду застывать так же, не в силах оторвать взгляд, и глубоко вдыхать этот невыносимо сладкий аромат.

Но я не позволю себе оступиться. Я был абсолютно уверен, что и дальше смогу безупречно прятать свои чувства, так же безукоризненно, как делал это раньше. Если только мои гормоны, опьянённые его ароматом, внезапно не сорвутся с цепи.

В подтверждение этой уверенности, когда Кит поднял голову, я встретил его взгляд и изобразил привычную деловую улыбку.

— Доброе утро, — произнёс я, как ни в чём не бывало.

И всё же реальность под ногами ускользала. Сознание таяло под напором солнечного света, что пробивался из-за его спины, под тихим шелестом ветвей за окном, качающихся на ветру, и под тем самым сладким ароматом, что разжигал во мне то, что я тщетно пытался подавить.

Глава 9 - Дымка (19+)

— Спокойно, Ёну. Так, медленно вдохните… хорошо… а теперь выдыхайте. Вот так, — мягко, но твёрдо говорил Стюард, и я послушно следовал его словам.

Дыхание постепенно выравнивалось, хотя грудь всё ещё сотрясали судорожные рывки. Перед глазами, недавно затянутыми плотной чернотой, медленно начали проступать размытые очертания. Мир обретал форму, возвращался вместе с сознанием. Когда я немного пришёл в себя, Стюард подался вперёд, протянул мне таблетки и стакан воды.

Они рассыпались на мою чуть дрожащую протянутую ладонь. К счастью, стакан я смог взять так, чтобы не коснуться его пальцев. Стюард терпеливо ждал, пока я выпью воду и проглочу лекарство, и лишь потом, с удовлетворением в голосе, сказал:

— Вот так, уже гораздо лучше, Ёну. Похоже, присутствие мистера Питтмана действительно оказывает на вас благотворное влияние.

Я слабо взглянул на него, не находя в себе сил для ответа. Прошло уже три дня. Разумеется, я продолжал ездить на работу и обратно вместе с Китом. Но проблема заключалась в том, что теперь я больше не мог спокойно ходить по офису. Приступов больше не случалось, но меня держал в тисках страх того, что они могут начаться в любую секунду.

Я впервые понял, что значит быть во власти ужаса. В итоге я почти перестал выходить из своего кабинета, соединённого с кабинетом Кита. Все вопросы я решал по телефону, избегая чужой компании. И начиная с того самого вечера, Стюард стал появляться в этом доме.

— Мистер Питтман сказал, что даёт мне неделю, чтобы вас «починить». Ох уж эти доминантные альфы, — заметил он однажды с лёгкой улыбкой.

Каждый день он по два часа консультировал меня и выдавал лекарства. Я сам не был уверен, стало ли легче, но, по его словам, прогресс был очевиден. Прошло всего четыре дня, а я, как утверждал Стюард, уже меньше вздрагивал при его появлении.

«Может, всё дело в таблетках?» — подумал я, когда я заметил, как напряжение постепенно отпускает. Плечи начали расслабляться, дыхание стало ровнее.

Но вслед за этим пришла новая тревога. Если всё продолжится так же, меня в конце концов уволят. Терпение Кита не безгранично, и осознание этого вызывало странное чувство.

Стюард между тем сидел напротив, ожидая, пока я окончательно приду в себя.

Во время сеансов Стюард неизменно усаживал меня ближе к двери и оставлял её приоткрытой. Мне всё еще было тяжело оставаться с врачом один на один, поэтому такая забота успокаивала. Если что-то пойдёт не так, Чарльз и другие слуги немедленно сбегутся на шум.

Чарльз оказался на удивление хорошим врачом. Я слышал, что он специализировался на консультировании высокопоставленных лиц и настолько тщательно отбирал клиентов, что простой смертный вроде меня даже не смог бы записаться к нему на приём. И хотя он числился личным врачом Кита, я выяснил, что сам Кит не был у него ни на одном сеансе еще с тех пор, как был подростком.

— Это лишь формальность, — бросил однажды Стюард между делом. — С доминантными альфами всегда нужно быть начеку.

Его слова разожгли во мне любопытство.

— Есть какая-то особая причина?

Стюард, убедившись, что мой взгляд снова обрёл фокус, мягко уточнил:

— Как давно вы служите секретарём у мистера Питтмана?

— Чуть больше двух лет, — ответил я после короткой паузы.

— И за это время вам доводилось встречать других доминантных альф, кроме него?

Имя Грейсона Миллера вспыхнуло в голове, но я почти сразу отмёл его. Друг Кита, время от времени появляющийся рядом, не мог считаться «встречей» в том смысле, что вкладывал в вопрос Стюард. Я ведь его только видел изредка, ничего большего.

— Нет.

— Тогда неудивительно, что вы не знаете. Впрочем, обычному человеку и неоткуда узнать о доминантных альфах. Их главное оружие — феромоны, не так ли? Точный механизм их влияния на мозг до сих пор не изучен, но результаты, как говорится, налицо. Считается установленным фактом, что именно феромоны формируют их особый набор качеств: выдающийся интеллект, исключительные физические данные, привлекательная внешность и характер, близкий к социопатическому. Всё это — общие черты, присущие всем доминантным альфам.

Стюард чуть склонил голову и, словно в шутку, добавил:

— Читали о результатах недавнего исследования? У доминантных альф исключительный иммунитет. Они почти не болеют, а любые раны на них заживают с невероятной скоростью. Более того, их организм в несколько раз быстрее нейтрализует яды, включая алкоголь и наркотики. Говорят, им можно подать бокал вина, в котором смешан кокаин с экстази, и они практически ничего не почувствуют. Максимум — лёгкое нарушение координации на короткое время, и никакой зависимости. Занятно, не правда ли? И всё это — лишь побочный эффект их феромонов. Хотя существует несколько редких препаратов для таких людей, но достать их почти невозможно, да и требуют они сложных манипуляций вроде смешивания с алкоголем.

— …Судя по вашим словам, феромоны доминантных альф — это какая-то панацея, — тихо пробормотал я, чувствуя себя немного подавленным.

Стюард хитро улыбнулся и слегка покачал пальцем.

— В этом мире не существует созданий, наделённых одними лишь достоинствами. Даже Бог, как видите, не лишён доли совести.

Я с непониманием смотрел на него, ожидая продолжения. И он, будто нарочно выдержав паузу, продолжил:

— Сильные феромоны — это не только дар, но и колоссальный риск. В больших концентрациях они становятся ядом, — он постучал пальцем по своему виску, — и ломают вот это.

— Что? — от удивления я широко раскрыл глаза.

— Они сходят с ума, если так можно выразиться, — спокойно произнёс Стюард. — Теряют рассудок до тех пор, пока не израсходуют излишек феромонов. Именно поэтому они и вынуждены «сбрасывать» их заранее и регулярно. Иначе представьте сами: к постоянно накапливающемуся объёму добавьте ещё и феромоны периода гона — мозг буквально пропитывается ими, как огурец рассолом.

Я так и не нашёл, что ответить. Стюард усмехнулся.

— Теперь понимаете, почему доминантные альфы так одержимы сексом? Да, при желании они могут высвободить огромное количество феромонов за считаные минуты, но даже у искусственного сброса есть пределы.

— Звучит как изощрённое оправдание распущенности, — не сдержался я. Голос прозвучал резче, чем я ожидал, и лицо, должно быть, застыло в каменной маске. — Но даже в этом случае, разве есть необходимость так часто менять партнёров?

Стюард только улыбнулся и чуть заметно пожал плечами, словно давая понять: «какое вам до этого дело?» Его невозмутимость вывела меня из равновесия сильнее, чем сами слова. Я выдержал паузу и, с трудом сохраняя спокойствие, спросил:

— И что значит «теряют рассудок»?

— В такие моменты они полностью отключаются, — Стюард посмотрел мне прямо в глаза, и его собственные сузились, — Если перед ними окажется собака, они и с собакой сойдутся.

От его слов я чуть не выронил чашку. Он это серьёзно? Я в шоке уставился на него, а он лишь подпёр подбородок рукой и улыбнулся.

— И что значит «теряют рассудок»?

— В такие моменты они полностью отключаются, — Стюард посмотрел мне прямо в глаза, и его собственные сузились, — Если перед ними окажется собака, они и с собакой сойдутся.

От его слов я чуть не выронил чашку. Он это серьёзно? Я в шоке уставился на него, а он лишь подпёр подбородок рукой и улыбнулся.

Я едва не выронил чашку. Он говорил это серьёзно? Я смотрел на него в полном шоке, а Стюард между тем лишь лениво подпёр подбородок рукой и снова улыбнулся — так спокойно, будто обсуждал нечто совершенно обыденное.

— Ну а что поделать, если рядом никого нет? Всё равно, очнувшись, они ничего не вспомнят, — добавил он с лёгкой усмешкой.

Я таращился на него, не в силах подобрать слова. Как можно говорить подобное с таким невозмутимым видом?

— Это… это ведь просто метафора, да?

Я до последнего надеялся, что Стюард рассмеётся, махнёт рукой и скажет, что это всего лишь грубая шутка. Но его реакция оказалась совсем иной.

— Хм-м… — он на секунду задумался, словно подбирая слова, а потом загадочно улыбнулся. — Ходят слухи, что один из братьев Миллер действительно… сошёлся с собакой.

Дар речи пропал окончательно. Я смотрел на него во все глаза, а он, будто не замечая моего потрясения, продолжал самым обыденным тоном:

— Говорят, это был ротвейлер. Начался гон, он оказался не готов — вот и воспользовался тем, что было рядом. Собака такого размера вполне сопоставима с физическими данными доминантного альфы. Не думаю, что он набросился бы на померанского шпица, всё-таки разные весовые категории. Представьте себе тяжеловеса на ринге против легковеса.

Довольный собственным сравнением, Стюард расхохотался.

Я сидел в ступоре. Мне было совсем не до смеха. Для простой байки это звучало слишком конкретно. Кто же из братьев? В голове не укладывалось: такой скандал казался немыслимым, но, как назло, во мне тут же проснулось мрачное любопытство.

Семья Миллеров была известна всей стране — шестеро детей, и все до единого доминантные альфы. Их отец, владелец огромной юридической фирмы, уже давно ушёл в политику, передав дела старшему сыну, Натаниэлю Миллеру, хладнокровному адвокату, которого в профессиональных кругах называли Дьяволом. Это была семья с безупречной родословной, настоящие селебрити. Каждый знал их в лицо. Почти всех.

Старший, Натаниэль, вылитый отец; второй — Грейсон, вечно улыбающийся плейбой; третий — Чейз, про которого шептались, что он самый настоящий бешеный пёс. Четвёртый и пятый ребёнок — тоже доминантные альфы, но девочки, и потому к «братьям» их не причисляли. А вот младшего, шестого сына, публика никогда не видела. Его лицо держали в секрете, но никто и не сомневался, что в семье, где все, кроме родившего их доминантного омеги, принадлежали к альфам, и он наверняка был таким же.

Я мысленно перебирал их лица и содрогался. Ни один не вязался с этой грязной историей. Ни холодный, лишённый всяких слабостей Натаниэль. Ни скользкий, насквозь показушный Грейсон. Даже Чейз, известный своим отвратительным нравом, не подходил.

Тогда… неужели младший?..

Щёлк.

Перед глазами что-то промелькнуло, и я вздрогнул, моргнув. Лишь через мгновение понял, что Стюард наклонился ко мне и щёлкнул пальцами прямо перед лицом.

— Ах… простите. Я просто задумался, — торопливо пробормотал я.

Он мягко улыбнулся.

— Ничего страшного. Но важнее другое. Вы заметили? Только что с вами всё было в порядке.

Я замер. Он был прав. Стюард самодовольно вздёрнул подбородок.

— Постепенно вы начнёте понимать, как это работает. Нужно лишь смещать внимание, концентрироваться на чём-то постороннем. Тогда приступы будут приходить всё реже.

— Вот как… — я невольно улыбнулся, почувствовав облегчение. — Теперь ясно. Значит, вы придумали эту историю про Миллеров просто для того, чтобы отвлечь меня.

— А? Нет, — с сияющим видом возразил он. — Это правда.

Я застыл, улыбка так и застыла на лице, превратившись в странную гримасу. Стюард рассмеялся и добавил:

— Я бы не сумел выдумать нечто подобное. Правда это или нет — вопрос другой, но слухи такие действительно ходят. И, согласитесь, если речь идёт о доминантном альфе… вы же понимаете? Они из тех, кто способен на подобное, даже глазом не моргнув.

К несчастью, спорить я не мог. Как бы то ни было, эти слухи были похожи на правду. В конце концов, я предпочёл промолчать.

— Кхм, — раздался осторожный звук у двери.

Я обернулся и увидел Чарльза. Он стоял на пороге, сдержанно выпрямившись.

— Время сеанса истекло. Желаете продлить?

— Нет, достаточно. На сегодня хватит, — с лёгкой улыбкой ответил Стюард и поднялся с кресла.

Чарльз решительно вошёл в комнату, приблизился ко мне и с лёгким поклоном произнёс:

— Прошу прощения.

С этими словами он забрал у меня из рук пустую чашку. Стюард подождал, пока Чарльз закончит, и направился к двери следом за ним. Я окликнул его в спину:

— Спасибо вам за сегодня!

Он обернулся на полпути, прищурившись с лёгкой улыбкой.

— До завтра, Ёну… А, нет. Выходные же, — он, будто только что вспомнив, поправился. — До понедельника.

— Да, до понедельника, — кивнул я, чувствуя себя странно пустым.

Когда они ушли, комната погрузилась в тишину. Я ещё долго сидел неподвижно, не в силах упорядочить всё, что услышал. Внутри царил полный кавардак. Голова насмешливо твердило одно, сердце — другое.

Он таким родился. Это физиология, ничего не поделаешь.

Он не виноват, что не считается с другими, что меняет партнёров, как перчатки. Не виноват в том, что никогда не посмотрит на меня, как на кого-то единственного. Это всё — феромоны.

Но я знал правду. Я знал, каким Кит был человеком на самом деле. И именно от этого рождалась тошнота — от самого себя, от этих отчаянных попыток найти ему оправдание.

Кончик носа защипало. Я шумно втянул воздух, шмыгнул носом и с усилием сглотнул подступивший к горлу ком.

— В чём дело?

От неожиданного голоса я вздрогнул так сильно, что едва не подпрыгнул на стуле. В дверях стоял Кит. Я вытаращил глаза, судорожно заморгал, но не смог вымолвить ни слова. Его взгляд был тяжёлым и хмурым.

— Ты плакал? — коротко спросил он.

— Нет, — растерянно выдавил я спустя паузы.

Морщинка у него на переносице стала глубже. В следующее мгновение он шагнул вперёд, двумя широкими, быстрыми шагами сократив расстояние между нами. Я не успел даже выдохнуть, как он оказался вплотную ко мне.

Словно заворожённый, я следил за длинными изящными пальцами, что тянулись к моему лицу. Элегантно изогнутые костяшки коснулись кожи у самого уголка глаза.

— Они же красные, — произнёс он низким рокочущим голосом.

И в этот миг мне по-настоящему, до судорог в горле, захотелось разреветься. Нужно было что-то ответить, но слова застряли где-то в груди. Я с трудом откашлялся.

— Я просто… немного устал. Вы только приехали? Чарльз как раз пошёл проводить доктора Стюарда.

Я постарался сменить тему. Кит помолчал, затем медленно убрал руку от моего лица и провёл ею по волосам. Я замер, молча наблюдая, как тёмные шелковистые пряди скользят между его пальцами.

— Что сказал Стюард? — спросил он, не глядя на меня.

— Что?

— Ты слышал.

Кит ждал ответа. И тут до меня дошло, что он всё не так понял. Он думает, что во время сеанса что-то пошло не так, и я расплакался. Какое счастье.

— Ничего особенного… Просто мне было немного тяжело.

Я заставил себя слабо улыбнуться, втайне молясь, чтобы он поверил этой лжи. Но надежда была пустой. Киту было всё равно, лгу я или нет. Чтобы заметить ложь, нужно хотя бы на мгновение проявить интерес к человеку. А я для него не существовал.

Осознав это, я снова заговорил, лишь бы заполнить тишину:

— Как прошло свидание? Вы сегодня рано.

Пытаясь увести разговор в сторону, я сам шагнул на минное поле. Сегодня у Кита была встреча с женщиной в отеле. Бронь на её имя, заказ номера — всё это проходило через мои руки. Сразу после работы он высадил меня у особняка и, даже не выходя из машины, уехал. И вот теперь я, зная лучше кого бы то ни было, с какой целью он туда ездил, задаю этот идиотский вопрос.

Как и следовало ожидать, Кит коротко фыркнул.

— Свидание?

Мне нечего было ответить. Не переспрашивать же: «Ох, простите, оговорился. Как прошёл секс?». Да и, по правде говоря, это была та информация, которую я хотел бы знать меньше всего на свете.

Ах…

В глазах внезапно потемнело, будто кто-то плеснул чернила прямо в зрачки. Только сейчас я уловил его феромоны — они так естественно растворились в воздухе, что до этого оставались незаметными. Когда всё вокруг поплыло, Кит резко схватил меня за руку и с силой дёрнул к себе. Моё тело с глухим ударом врезалось в его грудь, и всё, что я смог сделать — закрыть глаза и утонуть в убийственно сладком аромате.

— И когда ты уже привыкнешь?

Я не разобрал, был ли это искренний вопрос или просто ворчание. Сил сопротивляться не осталось. Я обмяк, как тряпичная кукла, и уронил голову ему на плечо. Кит убрал руки, но я всё равно продолжал опираться на него. Он не оттолкнул. Просто позволил мне стоять так, впитывая его запах столько, сколько нужно.

Прохладная ткань его костюма… и густой слой феромонов. К ним примешивался свежий, чистый аромат геля для душа и лосьона, а где-то в глубине — остаточный привкус секса. От этого смешения в груди кольнула тоска.

Опьянённый, я еле слышно пробормотал:

— Доктор Стюард сказал… что мне уже гораздо лучше…

Я глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, впуская его запах всё глубже. Сознание плыло, растворяясь в этом дурмане.

Всё в порядке, можно расслабиться. Я же каждый день пью таблетки больше положенного. Только чтобы не сорваться в течку перед этим мужчиной. Не хотелось бы, чтобы он смотрел на меня с презрением.

А что будет, если я сойду с ума? Потеряю ли я память, как те доминантные альфы?

Было бы неплохо.

— …Ха-а.

Вздох сорвался с моих губ, больше похожий на тихий стон. Я никогда не привыкну. Не смогу. Потому что я омега. Омега, безнадёжно помешанный на этом мужчине.

Если однажды эти чувства исчезнут, смогу ли я вдыхать его аромат и ничего не чувствовать? Но сердце, колотившееся в груди так мучительно и громко, не оставляло ни малейшей надежды. Даже представить, что такой день когда-нибудь настанет, было невозможно.

Лекарства могли подавить течку, но не могли защитить от помутнения сознания. И в какой-то момент оно просто отключилось. Колени, едва державшие слабое тело, подкосились. Я наверняка упал бы, но резким рывком вернулся в реальность — Кит подхватил меня под руки. Я не растянулся на полу, но чуть рухнул на колени прямо перед ним.

Я поднял голову, чтобы извиниться. Но встретился с его взглядом, и слова исчезли. Я лишь смотрел снизу вверх, а Кит так же молча смотрел на меня.

— Ха-а… — его внезапный вздох прорезал тишину.

В следующее мгновение моё тело взмыло в воздух. Кит без видимых усилий поднял меня и швырнул на диван. Спина грубо встретилась с мягкой обивкой, но разум, всё ещё плавающий в неге, почти не зафиксировал удара. Я медленно повернул голову. Кит нависал надо мной, оперевшись сильными руками на подлокотники по обе стороны от моей головы, запирая в ловушку. Я невольно затаил дыхание.

Видел ли я его когда-нибудь так близко? Голова была пустой, я не мог вспомнить. Лишь смутно осознавал, что его фиолетовые глаза сегодня были особенно тёмными.

Ирисы.

Стоило подумать об этих элегантных лиловых лепестках, как Кит медленно наклонил голову.

Он хочет меня поцеловать?

В наивной глупой надежде я прикрыл веки, но поцелуя не последовало. Внезапно я ощутил его горячее дыхание на своей шее.

Кит вдыхал мой запах. Так, как это часто делают альфы и омеги, когда выбирают себе пару. Пульс на жилке забился в панике, как пойманная птица. Говорят, по запаху они решают, принять ли партнёра, но я всегда считал это лишь жалкой человеческой попыткой прикрыть животную похоть красивым ритуалом. Хотя, по злой иронии, сам этот ритуал и был чистейшим проявлением животного начала.

Смутно вспомнились мне слова Уиттакера: «Чем он лучше зверя?»

А чем я сейчас лучше?..

Я тоже сделал глубокий вдох, впуская в себя феромоны Кита, позволяя им затопить меня, наполнить до краёв. Наверное, именно это чувствуют наркоманы. Тело стало лёгким, невесомым. Казалось, ещё немного — сама душа вырвется из телесной оболочки и улетит в пустоту. Но страха не было. Лишь пьянящая приятная слабость. В реальность меня вернул его тихий голос, прозвучавший прямо у уха.

— …Почему от тебя не пахнет?

Я с трудом приподнял отяжелевшие веки и увидел, как Кит, уже выпрямившись, смотрел на меня сверху вниз. На мгновение я замер, снова потерявшись в чертах его лица, которое было так мучительно близко. Стоило самую малость вытянуть губы, и я бы коснулся его. Если бы разум, истончившийся до состояния папиросной бумаги, отчаянно не вцепился в последний островок контроля, я бы так и сделал. К счастью, до такого безумия я ещё не дошёл.

— Я… пью таблетки… — произнёс я затухающим голосом. — …Больше… чем положено.

Кит молча уставился на меня. Его непроницаемые глаза стали ещё темнее.

Кит молча сверлил меня взглядом. Его непроницаемые фиолетовые глаза, казалось, стали ещё темнее, превратившись в два бездонных омута.

Всё так же, как в тумане, я ответил:

— С тех пор, как вы… велели мне… избавиться от феромонов.

На мгновение Кит застыл. Между его бровей пролегла едва заметная тень.

— А-а… — выдохнул он, будто осознавая. Похоже, вспомнил. А я был почти уверен, что тот приказ давно стёрся из его памяти. Удивительно. Впрочем, у него всегда была феноменальная память.

— …И с тех пор от тебя не было запаха? — тихо спросил он.

Я растерялся, не зная, как реагировать, и просто кивнул.

Кит снова замолчал. И только тогда я заметил, как странно изменилось его лицо. В нём смешались растерянность, смущение, недовольство, раздражение и в то же время какая-то озадаченность. Такая сложная, противоречивая гамма эмоций… я и представить не мог, что Кит вообще способен на подобное.

И вдруг он выпрямился. Его крепкое высокое тело резко взметнулось вверх. Даже сквозь туман я ощутил, каким огромным он кажется, когда смотришь снизу вверх. От этой разницы между нами я невольно втянул голову в плечи. Кит на мгновение задумался, потёр подбородок, потом раздражённо провёл рукой по волосам.

— Поднимайся, — коротко бросил он и, развернувшись, вышел из комнаты. Я лишь ошеломлённо смотрел ему вслед, не в силах пошевелиться.

Я проснулся от лёгкой головной боли. Несколько секунд просто лежал, моргая в потолок, пока мысли не начали складываться в привычный порядок.

— А! …ах, — вырвалось вслух, и я рефлекторно сел на кровати. Но, как только до сознания дошло происходящее, сразу плечи обмякли, дыхание выровнялось.

Было воскресенье.

Я машинально почесал затылок. Взгляд скользнул к часам, и я понял, что проснулся на пять минут раньше обычного. Нажал на кнопку будильника ещё до того, как он успел зазвонить, и несколько мгновений сидел неподвижно, собирая себя по кусочкам.

Ровно через пять минут я поднялся. Шаги сами понесли меня в ванную, соединённую со спальней. Первым делом было необходимо принять табоетки. И, разумеется, в дозе, больше положенной.

Я быстро принял душ и оделся. Хотя сегодня было воскресенье, и времени в моём распоряжении было куда больше обычного, тело двигалось по выверенной траектории буднего дня. Я уложился в привычный срок, минута в минуту. Взглянув на часы, я невольно горько усмехнулся собственной запрограммированности.

Стоило мне открыть дверь, как я увидел Чарльза, который как раз шёл по коридору мне навстречу.

— Доброе утро, Чарльз.

Наши взгляды встретились.

— Доброе утро. Вы сегодня рано, — с лицом, как всегда непроницаемым, ответил он.

На моих губах появилась неловкая улыбка.

— Да, как-то само проснулось.

Впрочем, даже если бы привычка не взяла своё, меня бы всё равно поднял будильник. Несмотря на выходной, я был здесь гостем и не хотел доставлять лишних хлопот ещё и с утренним подъёмом. Я считал своим долгом хотя бы позаботиться о том, что было в моих силах, чтобы не быть обузой.

Чарльз продолжал смотреть на меня всё с тем же непроницаемым выражением. Интересно, у него в голове вообще бывали какие-то мысли?

— Чаю? Или кофе? — бесстрастно поинтересовался он, прерывая мои размышления.

— Кофе, пожалуйста, — тут же ответил я и добавил на автомате: — Яйца — скрэмбл, один панкейк и слегка обжаренный бекон.

Я заранее озвучил ответ на вопрос, который Чарльз задавал мне каждое утро. Показалось, что дворецкий на долю секунды замер, но он тут же вернул себе обычное выражение лица и коротко ответил: «Будет сделано».

Сделав несколько шагов, Чарльз вдруг остановился и обернулся.

— Вы что-то хотели сказать? — спросил он, заметив, что я смотрю ему вслед.

— А, нет. Эм… — я снова изобразил неуверенную улыбку. — Я просто подумал, может, нужна какая-то помощь по дому.

Чарльз некоторое время помолчал, но потом всё же согласился.

— В таком случае, не могли бы вы разбудить мистера Питтмана? И заодно уточните, как приготовить для него яйца и бекон.

— А… да. Конечно.

Я растерянно кивнул, даже не представляя, как можно выполнить такую просьбу. Но Чарльз — не из тех, кто бросает слова на ветер. И словно подтверждая это, он развернулся и уверенно зашагал прочь. Через секунду его спина уже скрывалась в глубине коридора.

Комната Кита…

Мысль ударила с такой силой, что сердце тут же сбилось с ритма. Я жил в особняке уже несколько дней, но ни разу не был в его спальне. К такой возможности я оказался совершенно не готов.

Но времени на раздумья у меня не было. Я чувствовал, что если промедлю, вернётся Чарльз, скажет: «Ничего страшного, я сам», и отнимет у меня этот шанс. Я не дал себе ни секунды сомнений и быстрым шагом направился к двери Кита.

Тук. Тук-тук.

Рука дрожала так сильно, что звук получился каким-то жалким. Я сжал кулак покрепче, выровнял дыхание и сделал глубокий вдох. Ответа не последовало. Похоже, он всё ещё спал.

Если подумать, вчера он лёг довольно поздно. Сам я то и дело проваливался в дремоту, но сквозь сон улавливал шаги Чарльза, бесконечно курсировавшего по коридору. А единственный, кто мог гонять дворецкого до самой ночи, был, конечно, Кит.

Я сглотнул, осторожно взялся за ручку и приоткрыл дверь и ахнул.

Сладкий аромат тут же ударил в лёгкие. Я вдохнул его глубже, и он, будто дым, разлился внутри, обволакивая до самых костей. Когда я решился распахнуть дверь шире, сознание поплыло, будто растворяясь в дымке этих феромонов.

Комната была обставлена на удивление просто. Единственное, что нарушало этот аскетизм — кровать. Она была поистине гигантской.

На стене напротив висело полотно Бугро, написанное маслом — изящное и соблазнительное изображение только что рождённой Венеры. Кроме этой картины, других украшений в спальне почти не было. Лишь несколько предметов строгой функциональной мебели. Собравшись с духом, я сделал несколько шагов к кровати.

Кит ещё спал. Его силуэт, раскинувшийся на гигантской постели, словно растворялся в белизне простыней. В груди отозвалось абсурдное облегчение. Он был один. Хоть я и знал, что вчера он вернулся без спутницы, в глубине души всё равно теплился безосновательный страх. Теперь, убедившись во всём собственными глазами, я горько усмехнулся своей глупости.

Тонкая простыня, укрывавшая его, сползла до середины груди, открывая вид, от которого перехватило дыхание. Прежде я лишь украдкой бросал мимолётные взгляды на полоску кожи в расстёгнутом вороте его рубашки, и даже представить не мог, что когда-нибудь смогу вот так открыто разглядывать его грудь.

Загорелая кожа казалась упругой и гладкой, так и манящей прикоснуться. Дыхание сбилось, когда взгляд проследовал от сильной шеи к чётким линиям ключиц и ниже. Широкие плечи и мощные руки были расслаблены во сне, всё равно хранили очертания мощной мускулатуры.

Взгляд, медленно скользивший вниз, остановился на простыне. Я не смел посмотреть ниже. Тонкая ткань лишь подчёркивала рельеф тела. Если бы я опустил глаза, то увидел бы еще больше.

Мысль о том, что я могу заметить очертания его члена, обожгла изнутри. Я уже был на пределе, и большего бы не вынес. Пальцы дрожали. Я сжал и разжал кулаки, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. Нужно было его разбудить.

— М-мистер… Питтман, — голос сорвался, чуть дрогнув.

К счастью, Кит не проснулся. С облегчением кашлянув, я прочистил горло. Наконец, взяв себя в руки, смог произнести его имя своим обычным бесстрастным тоном секретаря:

— Мистер Питтман.

Слава богу. Прозвучало как всегда. Собравшись с духом, я протянул руку и, отчаянно борясь с искушением коснуться обнажённой груди, с трудом опустил пальцы на предплечье. Затем осторожно провёл ладонью чуть ниже. В тот момент, когда я почувствовал под рукой твёрдые горячие мышцы, чуть не застонал, но, к счастью, Кит всё ещё спал.

— Мистер Питтман, — позвал я ещё раз и, наконец, легонько потряс его за руку.

Заметит ли он, что я коснулся его так нежно,? Смутившись от собственного невольного жеста, я с тревогой всмотрелся в его лицо.

Длинные тёмные ресницы, до этого неподвижные, дрогнули. Я замер, перестав дышать, и наблюдал, как он медленно возвращается из мира снов.

— …М-м-м.

Кит нахмурился, издал низкий гортанный стон и перевернулся на бок. Прямо в мою сторону. Я инстинктивно отшатнулся. И в этот момент он открыл глаза.

Лиловые радужки то появлялись, то исчезали с каждым взмахом ресниц. Он моргнул ещё несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, и наконец его затуманенные, сонные глаза остановились на мне.

В этот миг я пропал. Окончательно и бесповоротно.

Растрёпанные тёмные волосы, падающие на лоб; сонное лицо, обращённое ко мне; затуманенные аметистовые глаза, что встретились с моими; крепкие, широкие плечи и упругая грудь, видневшаяся над краем простыни…

Как можно не любить этого мужчину?

В тот момент я был готов продать душу дьяволу, лишь бы иметь возможность обнять и поцеловать его.

И тут… случилось невероятное.

— …?

Одним рваным движением Кит сел на кровати. Его рука метнулась, схватила меня за затылок и с неумолимой силой притянула к себе.

Всё произошло так молниеносно, что я не успел даже вскрикнуть, лишь покорно подался вперёд, теряя равновесие. Как и вчера, наши лица оказались в опасной близости. Сердце билось о рёбра, как обезумевшая птица, я мог лишь смотреть на него, широко распахнув глаза.

Сладкий аромат стал гуще, насыщеннее. Кит выпускал феромоны. До этого момента он делал это, обращая их на меня, всего дважды: первый раз — в гневе, второй — чтобы меня успокоить.

Но что же это было сейчас?

Это ощущалось совсем иначе. Прежде его феромоны наваливались, давили тяжестью, будто прибивая к полу. А теперь они мягко окутывали, словно пытались… соблазнить.

Нет, быть не может. Я тут же отогнал дерзкую мысль.

И именно в этот миг Кит замер, расфокусированный взгляд резко прояснился. От этого стало так горько, будто это меня, а не его, выдернули из небытия.

Кит тут же оттолкнул меня и грязно выругался.

— Чёрт, твои феромомоны… нет, твоё лицо… нет, твою мать!

Я пошатнулся, отступая назад. Когда я слышал его таким яростным в последний раз? Кажется, только в тот день, когда мы впервые встретились в палатке.

Не в силах сдержать гнев, Кит схватил подушку и со всей силы швырнул её. Она пролетела всего пару метров, глухо ударилась о край кровати и беззвучно соскользнула на ковёр. Я невольно проследил за ней взглядом, а потом снова посмотрел на Кита. Стиснув зубы до скрипа, он сверлил взглядом пустоту перед собой.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — наконец произнёс он. Голос стал тише, но от этого не менее опасным.

Я собрал всю выдержку, чтобы ответить максимально ровно и деловито:

— Меня попросил Чарльз разбудить вас вместо него. И уточнить, как приготовить для вас бекон и яйца.

На мою заранее заготовленную фразу Кит раздражённо взъерошил волосы.

— Бекон зажарить до хруста, яйца вкрутую.

На самом деле это не имело смысла, его предпочтения я знал наизусть. Но все же уточнил:

— Вас понял. Кофе или чёрный чай?

— Эспрессо. Тройной.

Бросив эту фразу, Кит резко откинул простыню. Я невольно отвернулся, чувствуя, как вспыхнуло лицо. Сердце подпрыгнуло и чуть не вырвалось из груди. Но Кит, не обратив на мою реакцию ни малейшего внимания, прошёл мимо и скрылся в ванной.

Только когда за ним закрылась дверь, я в полной мере осознал, что остался один. Взгляд, будто специально, упал на картину. Прекрасная богиня, живая в своей раме, казалось, надменно и насмешливо взирала на меня сверху вниз. Я поспешно отвёл глаза и, спасаясь бегством, выскочил из комнаты.

Атмосфера за столом была, мягко говоря, недружелюбной. Кит спустился через некоторое время, уже одетый, но выражение его лица ничуть не смягчилось. Чарльз, как всегда с непроницаемым лицом, прямо и неподвижно стоял у стола, обслуживая нас.

Я только потянулся за кленовым сиропом, как дворецкий тут же опередил меня, наполнив мой соусник.

— А, спасибо, — едва слышно пробормотал я.

Окунув кусочек панкейка в сироп, я бросил на Кита короткий взгляд. Он демонстративно не смотрел в мою сторону с тех самых пор, как вошел.

Впрочем, с чего бы ему на меня смотреть? С этой горькой мыслью я и подцепил вилкой кусочек бекона. В этот момент Кит внезапно заговорил:

— Во сколько должен приехать Грейсон?

Я замер с вилкой на полпути ко рту. Прежде чем я успел осмыслить вопрос, за меня ответил Чарльз:

— Он прибудет в пять часов. Остальные гости тоже соберутся примерно в это время.

Я только теперь осознал: в особняке намечается встреча. Приём или вечеринка. В подобных случаях Чарльз всегда брал всё на себя, так что мне, формально, беспокоиться было не о чем. Если бы не вся эта странная ситуация, я бы сейчас, наверное, только просыпался в своей тесной съёмной квартире, копаясь в холодильнике в поисках хоть какой-то еды.

Поистине, пути господни неисповедимы.

Я опустил взгляд, сделав вид, что полностью сосредоточен на тарелке с яйцами. Какая бы программа у Кита ни была на выходные, если мне не поступало конкретных указаний, это меня не касалось.

Однако новость о визите Грейсона меня обеспокоила. Знает ли он, что я здесь?

Я попытался представить его яркую, типично миллеровскую внешность, но тут же отогнал этот образ. Дело было не в нем. Фраза «остальные гости» ясно давала понять — намечается что-то масштабное.

Внезапно по спине пробежал холод. Всплыло воспоминание о той вечеринке на яхте. Кит никогда не посвящал меня в детали: «встреча друзей», «деловые переговоры». Обычно я получал список гостей и уточнял особые пожелания, а дальше действовал по обстоятельствам. В этот раз меня не привлекли вовсе, а значит, и отчитываться ему было не о чем.

Воспоминание о том дне на яхте всплыло непрошеным паническим страхом. Я тогда тоже потерял бдительность... и все случилось.

Единственным, кто тогда попытался меня предупредить, был Грейсон. Словно знал, что что-то произойдет. И именно он в последний момент оттащил от меня того мужчину. Так почему он, зная обо всем, не сказал ничего прямо? Поступок Кита был в его духе, в этом не было ничего нового. А вот поведение Грейсона не укладывалось в голове — он то ли беспокоился, то ли умело делал вид.

Мысли сбивались в тревожный клубок. Я и не заметил, как нахмурился, пока резкий звук отодвигаемого стула не вырвал меня из раздумий. Кит, не прощаясь, вышел из-за стола. Я остался один.

Торопливо доедая свой завтрак, я увидел, как вернулся Чарльз, уже убравший посуду Кита.

— Ещё кофе? — поинтересовался он.

Я отрицательно качнул головой. Дворецкий молча наполнил мой стакан апельсиновым соком и, ловко стерев салфеткой единственную каплю с кувшина, произнес:

— Ах, да. Сегодняшняя встреча у мистера Питтмана — дело привычное, однако прибывшие гости могут доставить вам дискомфорт. Мы будем принимать их в гостиной, и если вам будет тяжело переносить феромоны…

Он вдруг замолчал, погрузившись в раздумья, но простого решения, очевидно, не было.

Выйти из особняка было бы целым приключением. У меня не хватало на это духу. Но и мысль о том, что, спрятавшись в своей комнате, я могу среагировать на чужие феромоны, заводила в тупик.

— Я… я, наверное, прогуляюсь по саду, — наконец выдавил я, ухватившись за единственную шаткую идею.

На непроницаемом лице Чарльза на миг промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но быстро исчезло, оставив меня гадать, не показалось ли мне.

— Не забудьте телефон, — его голос звучал как обычно, ровно и бесстрастно. — Как только гости уедут и мы проветрим помещения, я вам сообщу. Вы ведь знаете мой номер? Если не отвечу, свяжитесь с Эмили. Я запишу.

Не говоря ни слова, он извлек из внутреннего кармана пиджака перьевую ручку и небольшой листок бумаги. Каллиграфическим почерком вывел номер и плавно пододвинул записку ко мне. Я пробормотал «спасибо» и взял её.

— Я велю собрать для вас лёгкие закуски и напитки, — добавил Чарльз, убирая ручку. — Есть особые пожелания?

Я задумался, но, видимо, из-за сытости, ничего не приходило в голову. — Если что-то придумаете, сообщите позже, — сказал он и удалился.

Оставшись один, я снова принялся за еду. Время текло медленно, неторопливо и спокойно.

— Если хотите, можете отдохнуть в свободной комнате. Она для прислуги, но всё же.

При этих словах Эмили я просветлел.

— Здесь есть такое место?

— Задний флигель — это гостевые комнаты для прислуги. — кивнула она, — Мы всегда держим несколько комнат свободными на случай, если для вечеринки или другого особого события приходится нанимать временных работников. Комнаты убирают каждый день, чтобы новый сотрудник мог сразу заселиться. Если вас, Ёну, такое не смущает, вы могли бы переждать там.

— О, конечно! Я был бы очень благодарен.

Эмили одарила меня своей доброй улыбкой.

— Вот и отлично! За флигель отвечаю я, так что Чарльз, возможно, просто не подумал об этом. Третья комната на первом этаже свободна. Ключи висят у входа по порядку, просто возьмите третий. Я дам знать, когда все закончится. Надеюсь, гости не засидятся.

На ее сочувственное замечание я смог лишь еще раз прошептать «спасибо». Это было настоящее спасение. Перспектива часами бесцельно бродить по огромному саду, где каждый шаг отдавался бы тревогой, казалась невыносимой. А теперь у меня будет место, где можно спокойно и безопасно укрыться.

Впереди было несколько свободных часов, и эта внезапно застало меня врасплох. Чем занять себя, чтобы убить время и тревогу? Может, почитать? Я не был большим любителем книг, но в последнее время жизнь так закрутилась, что на них просто не оставалось ни сил, ни времени.

И тут я вспомнил. Библиотека.

Когда я только переехал в особняк, Чарльз проводил для меня экскурсию, и мы проходили мимо. Я не заходил внутрь, но даже мельком было видно, что огромные книжные шкафы, уходящие под потолок, забиты до отказа.

Не мешкая, я вышел из комнаты. До прибытия Грейсона и остальных гостей времени было ещё много, но не хотелось потом суетиться в последнюю минуту.

Библиотека находилась примерно на полпути между моей комнатой и спальней Кита. Я невольно бросил взгляд на его дверь и тут же отвернулся. Какое мне дело, чем он занят? Не хватало еще и об этом думать. Пытаясь отогнать лишние мысли, я толкнул тяжелую дверь и вошел.

— Ах… — восхищенно вздохнул я.

Вопреки моим ожиданиям, потолок оказался невероятно высоким. Наверное, это и была та самая готическая остроконечная крыша, которую я замечал снаружи. Изнутри же пространство венчал гладкий купол, а приставная лестница в углу недвусмысленно давала понять, что книги здесь не просто элемент декора.

Солнечный свет, пробиваясь через высокое окно, падал на один из стеллажей. На мгновение я замер, завороженно глядя на мириады пылинок, танцующих в этом солнечном столпе. Опомнившись, я заставил себя двигаться дальше.

Какую же книгу выбрать?

Количество книг ошеломляло. Бегло осмотревшись, я попытался уловить хоть какую-то систему. Классика, современная проза, поэзия… Вроде бы все по разделам, но стоило присмотреться, как логика ускользала. Сборники стихов одного автора стояли вперемешку с его же романами, а некоторые книги и вовсе дублировались — видимо, разные издания или переводы. Разобраться в этом с наскока было невозможно.

В конце концов, отчаявшись найти что-то знакомое, я зацепился взглядом за роман немецкого писателя, экранизацию которого когда-то видел. Фильм мне очень понравился, и я даже собирался прочесть первоисточник, но благополучно забыл об этом в суете дней.

На обороте была фотография автора с приятным, располагающим лицом. Я поймал себя на невольной улыбке и тут же спохватился. Взгляд упал на часы. Прошел уже почти час!

Боясь опоздать, я выскочил в горидор и едва не столкнулся с Чарльзом.

— Ёну, — ровным тоном произнес он. — Всё в порядке? Гости начинают съезжаться.

— А, да. Я как раз собирался идти.

Его взгляд опустился на книгу в моей руке, и в глазах промелькнуло понимание.

— Эмили сообщила мне, что вы будете во флигеле. Если встреча затянется, ужин принесут вам туда.

— Спасибо.

Коротко поблагодарив его, я почти бегом направился в сторону флигеля. Казалось, за спиной уже слышатся голоса первых гостей.

Добравшись до флигеля, я отыскал нужную дверь и повернул ключ в замке. Комната была простой и безупречно чистой, но в неподвижном воздухе витал тонкий запах пыли, выдавая, что здесь давно никто не жил. Я без сил рухнул на кровать, глядя в белый потолок. Впереди — несколько часов вынужденного бездействия.

Я заставил себя раскрыть книгу.

В восемнадцатом столетии во Франции жил человек…

Я перечитал первую строчку раз, другой, третий. Буквы плясали перед глазами, но смысл отчаянно ускользал. В какой-то момент веки сами собой отяжелели, и я провалился в сон.

♪♪♩♬♬♬♩♪…….

Резкий звонок телефона вырвал меня из дремоты. Я лежал с открытыми глазами, непонимающе моргая, и лишь через пару секунд осознал, где нахожусь. На экране светилось имя «Эмили».

— Ах. Прости, Эмили. Уже всё? — спросил я, торопливо садясь на кровати.

Она, смеясь, ответила.

— Вы так долго не отвечали, я уж подумала, ты уснул, — со смехом отозвалась она. — Наверное, ужасно скучно было?

Ее правота заставила меня смутиться. А при мысли о том, что она весь вечер была на ногах, встречая гостей, стало и вовсе совестно.

— Всё в порядке… Гости уже ушли? Мне можно возвращаться в дом?

— Все в порядке… Гости уже разъехались? Можно возвращаться?

— Да, уже можешь. Мы как раз прибираемся, так что здесь немного шумно. Ах, да! — спохватилась она. — Вы же еще не ужинали. Принести вам что-нибудь в комнату?

— Нет-нет, что ты! Я сам что-нибудь найду, не беспокойся. Спасибо, Эмили, — поспешно отказался я, чувствуя, что и так доставил достаточно хлопот.

Мы коротко попрощались, и она повесила трубку. За окном стояла кромешная тьма. Гости, конечно же, ужинали здесь. Пока я спал, все остальные работали не покладая рук.

Меня захлестнуло острое чувство вины. Нет, я не мог просто пойти к себе. Я должен помочь с уборкой.

С этой мыслью я быстро привел себя в порядок и собрал свои немногочисленные вещи — книгу и телефон. Во флигеле стояла тишина. Раз уборка в самом разгаре, значит, все сейчас в главном доме.

Во флигеле было тихо, похоже, никого не было. Если сейчас в разгаре уборка, то все собрались в главном доме. Я постараюсь не мешать, нужно лишь прикинуть, где они могут быть.

Я легко представил себе маршрут гостей: прием в главной гостиной, ужин в столовой, затем, возможно, дижестив в чайной комнате. А значит, самое оживленное место сейчас — кухня. Я вспомнил, как Чарльз и Эмили обычно вежливо отклоняли мои предложения помочь, и приготовился к тому, что и сегодня будет так же. Но не предложить я не мог.

Сад был залит светом, льющимся из окон особняка. Сияние было таким ярким, что освещало дорожку до самого флигеля. Прежде чем идти на кухню, нужно было вернуть книгу на место. Я зашагал через сад к главному входу.

Внезапно за спиной раздался странный звук.

Ещё прежде чем осознал его природу, по загривку побежала дрожь. Я замер, мысленно успокаивая себя, что это просто ветер, и медленно обернулся.

Сначала в поле зрения открылся только тёмный сад, уходящий вдаль. Я машинально посмотрел на тропинку, по которой шёл несколько секунд назад, а затем опустил взгляд. И встретился глазами с ним.

Ротвейлер.

Черная пасть была оскалена, обнажая ряды клыков, все мускулы напряжены в преддверии прыжка. Я видел таких только на картинках — массивная бойцовская порода, которая сейчас смотрела прямо на меня. Что происходит? Откуда он здесь? Гости же уехали…

Все эти мысли были бесполезны. Нужно звать на помощь.

Я открыл рот, но из горла вырвался лишь беззвучный хрип. ЛУжас парализовал связки. А кто-нибудь услышит? Когда придет? Успеет ли?

Перед глазами вспыхнул жуткий образ: я, истекающий кровью, лежу на траве и судорожно хватаю ртом воздух. В тот же миг оглушительный лай разорвал тишину, и пес сорвался с места. Инстинктивно сжавшись и закрыв голову руками, я почувствовал, как разум опустел. Воздух сгустился, вытесняемый несущейся на меня мускулистой тушей.

И в этот момент откуда-то донёсся резкий окрик:

— Алекс, стоять!

Горячая волна воздуха и жесткая шерсть пронеслись в сантиметре, мощное плечо зверя толкнуло меня, и я рухнул на землю.

И все стихло.

Сознание возвращалось медленно, кусками. Кто-то приказал собаке остановиться, и она послушалась. Я все еще был цел. Поэтому осторожно приоткрыл глаза и увидел, как черный пес подбегает к человеку, который, очевидно, был его хозяином.

— Сидеть, Алекс.

Тот же голос. Ледяной, как иней. И пёс, секунду назад готовый разорвать меня на куски, превратился в смирного щеночка, послушно сев у ног хозяина. Я в оцепенении перевел взгляд выше.

Человек, державший поводок, был мне до боли знаком. И он тоже меня узнал.

— Ёну? — спросил он со своей привычной улыбкой. — Ты что здесь делаешь?

Это был Грейсон.

Я так и сидел на влажной от росы траве, с задранной головой глядя на его темный силуэт на фоне ярко освещенного дома.

Глава 10 - Конец (19+)

Грейсон ждал ответа, глядя на меня сверху вниз, но я не мог оторвать взгляд от зверя, смирно лежавшего у его ног. Почему-то именно сейчас в голове всплыли слова Стюарда…

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Грейсон склонил голову набок, с любопытством разглядывая меня. Однако его лицо, по-прежнему озарённое улыбкой, вызывало необъяснимое чувство тревоги.

В этот момент я подумал, что его улыбка была напускной. Всего лишь маской.

Я с трудом приоткрыл рот, чтобы заговорить, но из горла не вырвалось ни звука. Возможно, я просто оцепенел от исходящей от него ауры власти. Слабый, едва уловимый аромат его феромонов заставлял сердце биться в сумасшедшем ритме.

Окажись я с ним в закрытом помещении, непременно снова потерял бы над собой контроль. Я был мысленно благодарен ветру, который дул мне в спину, унося прочь опасный запах.

Нужно собраться. Я судорожно сжал и разжал кулаки, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание. Всё в порядке, здесь много людей, они помогут. Всё действительно в порядке.

В памяти на мгновение пронеслись слова Кита, но я заставил себя их проигнорировать. Всё в порядке. Стиснув зубы до боли, я заставил непослушное тело выпрямиться. Простое движение отняло, казалось, все силы.

— Здравствуйте, мистер Миллер. Сегодняшняя встреча прошла успешно?

Наконец-то голос вернулся ко мне. Я выпрямился во весь рост, пытаясь взять себя в руки, но тяжёлое давление, исходившее от Грейсона, нисколько не ослабло. Он слегка приподнял свои красивые брови и, всё так же улыбаясь, произнёс сверху вниз:

— А на мой вопрос ты так и не ответил.

На миг я растерялся. О чём он меня спрашивал? Я лихорадочно перебирал в памяти каждое его слово и наконец вспомнил. Стараясь придать голосу обычную сухую деловитость, сказал:

— Я слышал, что здесь намечается какое-то собрание, поэтому просто вышел на время. Это не имеет ко мне отношения.

— Не имеет к тебе отношения? — он изобразил неподдельное удивление, словно услышал нечто из ряда вон выходящее.

— Да, — коротко бросил я. — У меня сегодня выходной.

— А-а, вот оно что.

Похоже, только теперь Грейсон удовлетворился, издав короткий понимающий возглас. Я не мог понять, почему должен был оправдываться перед ним, но всё же почувствовал облегчение. Кризис, казалось, миновал. Теперь можно было уходить. Но Грейсон снова заговорил:

— Все уже разошлись, а я вот задержался из-за этого парня.

Его взгляд скользнул вниз, и я последовал за ним. Ротвейлер — тот самый, что мгновение назад готов был разорвать меня — теперь сидел рядом и спокойно вилял хвостом. На его морде застыло такое кроткое выражение, будто вся недавняя ярость была лишь моей галлюцинацией.

Грейсон с нежностью посмотрел на пса, его улыбка стала мягче:

— Я всего на миг отвлёкся, а он уже куда-то испарился. Пришлось искать. Этот парень без ума от омег.

Он рассмеялся, но мне было совсем не до смеха. Ещё немного, и меня бы загрызли. Разве в такой ситуации можно смеяться?

Но я ведь не единственный омега в этом особняке. Я точно знал, что среди слуг их несколько, и к тому же сейчас от меня почти не должно было быть запаха феромонов. Значит, либо Грейсон невероятно чуток, либо причина была в собаке. В груди начала нарастать тревога. Грейсон, словно читая это по моему лицу, лишь усмехнулся:

— И всё же обычно он ни на кого так не бросается. Похоже, ты ему очень понравился, Ёну, — он усмехнулся и спросил: — Слушай, если есть желание, может, спаришься с Алексом во время своей течки? Уверяю, он тот ещё жеребец.

В этот момент я почувствовал, как начал дрожать. Маска самообладания, которую я так старательно носил, соскользнула с лица, и я ощутил, как подступает удушье.

Грейсон же просто пожал плечами:

— Это была шутка.

Однако это прозвучало как угодно, но не как шутка. Я был уверен, что в этом его «предложении» была лишь доля шутки, всё остальное — чистая правда. Отчаянно подавляя подступающее удушье, я с трудом заставил себя заговорить:

— Что ж, мистер Миллер, я тогда пойду…

— Минутку, — окликнул он, и его голос заставил меня застыть.

Я застыл, потому что сил и слов действительно не было. Грейсон не спешил отпускать тему.

— Тогда почему ты здесь? Если у тебя всё равно нет никаких дел.

Я не мог понять: он спрашивал из искреннего любопытства или просто издевался? Я никогда не мог разгадать истинных мотивов этого человека, да и не пытался. Так почему должен делать это именно здесь и сейчас?

— …Прошу прощения.

Это было всё, что я смог выдавить, прежде чем развернуться. Хотелось как можно скорее скрыться в доме, а ещё лучше — в своей комнате. Я задыхался от приторного запаха. Но планам не суждено было сбыться.

— Погоди, Ёну. Куда ты так спешишь? — весело позвал меня Грейсон.

Наверное, он не имел в виду ничего дурного. Скорее всего, он, как и всегда, просто хотел отпустить в мой адрес ещё пару глупых шуточек. Разумом я всё это понимал, но тело отказывалось подчиняться.

И в то же мгновение, как Грейсон коснулся моего плеча, я судорожно втянул в себя воздух, издав сдавленный, похожий на всхлип звук.

— …?

Перед глазами мелькнуло удивлённое лицо Грейсона, но это было последнее, что я осознал перед тем, как рухнуть на землю.

— Ёну, Ёну? Что с тобой? — растерянно повторял Грейсон.

Но я не мог ответить. Воздух клокотал где-то в горле, но не шёл дальше. Я жадно хватал ртом воздух, но вдохнуть не получалось, лёгкие горели огнём.

Я умираю.

Ужас ледяными тисками сжал всё тело. Я широко раскрыл рот, но кислород не поступал. Сознание начало медленно угасать, и даже сквозь эту пелену я продолжал чувствовать приторно-сладкий аромат Грейсона, витавший в воздухе.

И в тот момент чьи-то сильные руки сомкнулись у меня на талии. Меня рывком притянули к себе, погрузив в густой, насыщенный аромат феромонов.

— Всё хорошо, — раздался у самого уха тихий и спокойный голос. — Всё хорошо, дыши медленнее… вот так.

Этот успокаивающий, тихий голос был мне определённо знаком. Я знал, кому он принадлежит. Слишком хорошо знал.

— …Х-ха!

Воздух хлынул в лёгкие, вырвав из груди громкий судорожный вдох, за которым тут же последовал приступ кашля. Судороги сводили не только горло — дрожь охватила всё тело.

Ах… какое же это было облегчение.

Глаза вдруг наполнились горячей влагой. Я больше не мог сдерживать дрожь в руках и вцепился в рубашку мужчины, как в единственное спасение. Уткнувшись лицом в его плечо, я жадно дышал им, боясь снова задохнуться.

Это Кит.

Феромоны Кита.

— Х-х…

Сопротивляться было невозможно. В конце концов я не выдержал и разрыдался. Я больше не мог подавлять эмоции. И именно тогда, сквозь моё рыдание, раздался голос Грейсона, до этого державшегося в стороне:

— Да что с ним такое? Что происходит?

— Просто заткнись, Грейсон. — В голосе Кита, совершенно не похожем на тот, что был мгновение назад, прорезался металл. — Убери свои феромомоны.

— Что? — ошарашенно переспросил Грейсон.

Кит всё тем же ледяным тоном повторил:

— Я сказал. Убери. Свои. Феромоны.

На несколько мгновений всё погрузилось в тишину. На этот раз Грейсон не стал паясничать, как обычно. Он замолчал, и вдруг сама атмосфера сдвинулась. Давящий запах феромонов заметно ослаб. Я жадно втянул воздух, сначала сбивчиво, дрожа, потом глубже. Теперь ничто не мешало аромату Кита целиком заполнить меня. Я вдыхал снова и снова, и с каждым вдохом мысли понемногу приходили в порядок.

— Ха-а, ха-а. Ха-а, ха-а.

Дыхание постепенно выровнялось. Сознание поплыло, и тело окончательно обмякло. Мозг, казалось, превратился в вязкую тёплую массу. И именно тогда Кит легко поднял меня на руки.

— Да что с ним такое? — не выдержал Грейсон, нарушив молчание.

Я поднял затуманенный взгляд, но Кит смотрел не на меня.

— Так уж вышло, — коротко бросил он. — Он реагирует приступом на чужие феромоны.

— С чего вдруг?

Кит ответил с явным раздражением, будто отмахиваясь от назойливого вопроса:

— Это началось в тот день, когда с Кеном произошёл несчастный случай. Всё из-за этого.

Грейсон застыл, осмысливая. На лице мелькнула тень понимания.

— Но ведь это случилось несколько месяцев назад, разве нет?

Кит не ответил сразу. Лишь мельком взглянул вниз, на меня. Его глаза скользнули по моему лицу так, что сердце болезненно сжалось. Я, почти лишённый сил, мог только безучастно смотреть на него в ответ.

Грейсон нахмурился, склонил голову набок, словно пытаясь уловить скрытый смысл.

— Хочешь сказать, он нормально переносит только твои феромоны? А на все остальные — такая реакция?

— Да.

Снова повисло молчание.

— …И что, теперь каждый раз, когда у него такое случается, ты должен его успокаивать? Как долго это будет продолжаться?

Кит не ответил. Но Грейсон, похоже, и не ждал ответа. Лишь секунду спустя, прищурившись, он добавил с ленивой насмешкой:

— Почему бы тебе просто не переспать с ним? Уверен, он будет в восторге.

— Заткнись, Грейсон, — процедил Кит сквозь зубы.

— Ха-ха-ха-ха, — Грейсон громко рассмеялся, но его смех быстро перешёл в горькую усмешку. — Бедный Ёну.

Помутневшим взглядом я украдкой посмотрел на Грейсона. Он в упор смотрел на меня с неизменной улыбкой на лице.

И тут в голове, пробиваясь сквозь вязкий туман, вспыхнула мучительная мысль.

Он понял.

Этот человек догадался. Грейсон увидел то, что я всеми силами скрывал. Он узнал о моих чувствах.

Глава 11 - Запертая на засов дверь

— Ха-а-а…

Глубокий вздох сорвался с моих губ, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Кожу тут же покрыли мурашки, но мысль о том, чтобы вернуться в дом за верхней одеждой, казалась невыносимой. Я уже обошел весь огромный сад по периметру, кажется, не один раз, но так и не смог заставить себя коснуться дверной ручки. Причина была до отвращения проста: Кит сейчас был в своей спальне с очередной партнершей.

Я осторожно втянул носом воздух. Ну конечно. Он был буквально пропитан чужими феромонами. Если такой густой запах даже здесь, на улице, то что же творится внутри? Концентрация, должно быть, такая, что я бы просто не выдержал. Было физически страшно заходить в дом.

— Ёну, вы всё ещё здесь? — окликнул меня Чарльз, заметив в саду.

Я лишь нерешительно кивнул в ответ. С обычным непроницаемым выражением лица дворецкий произнёс:

— Скоро всё закончится. Вам не холодно? Может, принести тёплый напиток или верхнюю одежду?

— А, спасибо. Буду благодарен за одежду.

Чарльз коротко кивнул.

— Сию минуту.

И исчез так же беззвучно, как и появился. Я остался стоять на месте, потирая предплечья в попытке согреться.

Интересно, который сейчас час?

Я машинально посмотрел на своё пустое запястье и тут же с горечью отвёл взгляд. Кит приводил своих партнёрш то в отель, то домой. Периодичность была нерегулярной, но перерывы никогда не длились больше трёх дней. На этой неделе он приводил кого-то каждый день, уже семь дней подряд. Я давно смирился с этим, так что разочаровываться было уже не в чем. Было мучительно лишь одно: в те дни, когда он приводил их в особняк, мне приходилось смотреть, как очередная женщина уверенно направляется в его спальню.

Первое время я притворялся, что рано ложусь спать, и с самого вечера запирался в своей комнате. Но из-за зашкаливающей концентрации феромонов я и без того знал, что происходит, поэтому теперь предпочитал просто бродить снаружи. Сердце разрывалось от боли. Но самым унизительным было то, что моё тело вопреки воле, всё равно реагирует на этот запах. И мне приходилось срываться, дрожащими руками доводя себя до жалкого финала. Какое же это было жалкое зрелище.

…Холодно.

Я вздрогнул и съёжился. Сколько времени прошло? По ощущениям, часа три, не меньше, хотя на самом деле, скорее всего, гораздо меньше.

Кит никогда не спал со своими партнёршами. В буквальном смысле — только секс, и ничего больше. Я понял это ещё в первые дни жизни в особняке. Когда он встречался с женщинами в отеле, мне приходилось ждать в машине по меньшей мере три часа. Иногда он отвозил меня домой и лишь после этого уезжал, но и тогда к рассвету я слышал шум подъезжающей машины.

Может, уже всё?..

Досадно, что я забыл часы. Гостья приехала слишком рано, и я выскочил из дома в спешке, оставив даже мобильный телефон. Теперь, с тяжёлым сердцем, я ещё раз поднял взгляд на чёрный силуэт особняка.

Когда я в спешке выбежал на улицу, из приоткрытого окна комнаты Кита донёсся женский стон. Эти томные звуки, перемежавшиеся с тяжёлыми вздохами, заставили меня сорваться с места, бежать прочь, бездумно петляя по саду. Вернуться я решился лишь недавно, но эхо тех звуков ещё долго жгло память.

Куда сильнее мучило другое: нынешняя партнёрша Кита, Наоми, задержалась с ним гораздо дольше всех предыдущих. Срок, который он обычно отводил на одну женщину, давно истёк, но он так и не попросил найти ему кого-то нового.

Возможно, Наоми ему… понравилась.

От одной этой мысли сердце, казалось, вот-вот разорвётся на части.

Когда я наконец вернулся после долгих блужданий, особняк уже погрузился в тишину. Я выдохнул с облегчением, но тут за спиной раздался скрип открывающейся двери. Я решил, что это Чарльз вернулся с пальто, но ошибся.

На пороге стояла Наоми.

— Ох, надо же… — она изумлённо ахнула, заметив меня. На её стройном теле было лишь тонкое платье с глубоким декольте. Кончиками ногтей она подцепила сползшую бретельку и, слегка покачиваясь, направилась ко мне.

— Вы ведь секретарь мистера Питтмана? Как удачно. А где здешний дворецкий? Он обещал отвезти меня домой, когда всё закончится.

— …Он скоро вернётся. Полагаю, у вас всё закончилось.

Впрочем, в ответе я не нуждался. Всё её тело источало густой аромат феромонов. Наоми была бетой. А значит, это был исключительно запах Кита.

В тот же миг меня захлестнула такая ревность, что я поспешно опустил голову, скрывая лицо. Она же, словно не замечая ничего, достала из крошечной сумочки сигарету, зажала её между губами и с ленивой грацией выпустила в воздух длинную струйку дыма.

— Вы ведь омега, да? — расслабленно протянула Наоми. — Тоже спали с мистером Питтманом?

В её голосе отчётливо слышалась томная ленца, которая остается после секса. В этом не было никаких сомнений.

— Нет. …Мистер Питтман… не спит с мужчинами.

Поразительно, но мой собственный голос прозвучал на удивление ровно. Наоми удивлённо приподняла брови, глядя прямо на меня, но, к счастью, не смогла разгадать настоящего смысла за моими словами.

— Правда? Даже если это омега?

Я повторил ещё раз, стараясь, чтобы голос звучал как можно суше:

— Он не занимается сексом с мужчинами.

Она выпустила длинную струйку сигаретного дыма в ночной воздух.

— Боже, какая жалость. Он в постели великолепен, а тебе, значит, так и не довелось попробовать.

На лице Наоми странным образом соединились самодовольство и сочувствие. Во мне же с одинаковой силой боролись любопытство и отвращение. Я пробормотал что-то вроде «Возможно, вы правы», но её, казалось, уже было не остановить — ей не терпелось выговориться хоть кому-нибудь.

— Если бы не пункт о неразглашении… Я слышала, Аннабель пыталась украсть его сперму, и теперь я её понимаю. Хочется сделать хотя бы его клон. Если бы он остался спать со мной, клянусь, я бы сфотографировала его член, пока он спит, и заказала бы себе дилдо точь-в-точь такой же формы. Интересно, как Аннабель это провернула? Если я спрошу у неё совета, она мне, наверное, влепит пощёчину, да?

Её слова звучали как нелепая шутка, но взгляд оставался мечтательно отрешённым. Она даже не пыталась скрыть разочарование тем, что её выпроводили сразу же, как только всё закончилось. Я стоял молча, не в силах вымолвить ни слова. Раньше мне не раз доводилось слышать чужие рассказы о ночах с Китом, но я всегда старательно отмахивался, менял тему, бежал от этих подробностей. Сейчас же я оказался загнан в ловушку без возможности укрыться.

Наоми, конечно, и не подозревала о буре в моей душе. Она лишь с явным сожалением покачала головой.

— Но даже самый лучший дилдо не повторит его техники, верно? Раз уж мы всё равно расстанемся, мог бы хотя бы напоследок как следует меня удовлетворить.

Я молча смотрел на её красивый профиль. Эта актриса, известная своей любовью к мужчинам, поначалу не выказала особой радости, когда я передал ей сообщение от Кита вместе с драгоценностями. Наоборот, она лишь высокомерно усмехнулась:

<Что ж, прекрасно. Мне как раз было любопытно, так ли он хорош, как о нём говорят.>

А потом, проведя с ним ночь в отеле, она со следующего же дня начала названивать в секретариат, спрашивая, когда назначена следующая встреча. Впрочем, так вели себя все партнёрши Кита, поэтому я не придал этому значения. Да не хотел глубоко об этом задумываться.

И вот теперь я услышал их от самой Наоми.

Я не знал, как реагировать, поэтому выбрал молчание. Любопытство грызло меня, но я понимал, что стоит ей раскрыться чуть больше, и станет только хуже. Я выбрал гордость, а не пытливость.

— Рад, что вы остались довольны, — произнёс я сухо.

— Довольна? — Наоми фыркнула, выпуская дым сквозь смешок. — Впрочем, вы же с ним не спали, откуда вам знать. Кит — лучший мужчина из всех, что у меня были. Боже, я-то думала, почему все так по нему с ума сходят. Какая досада. Уверена, когда он скажет, что всё кончено, я тоже буду плакать и цепляться за него.

Хотелось, чтобы это скорее кончилрсь. Ну когда же придёт Чарльз? Теряя терпение, я невольно ляпнул то, что было на уме:

— Даже если так, я бы попросил вас хотя бы не бить меня, когда будете цепляться за него.

— Бить вас? — её голос прозвучал искренне удивлённо, и я понял, что выдал лишнего. Но слово — не воробей.

Я тяжело вздохнул, встретил её округлившийся взгляд и произнёс подчеркнуто сухо:

— Просто многие не могут смириться с расставанием, когда сожаление слишком велико. Мистер Питтман до последнего выполняет все свои обязательства, но, видимо, есть вещи, которые нельзя компенсировать материально.

Я предпочёл замолчать, не желая углубляться в тему. Наоми прищурилась, словно изучая меня, и я никак не мог понять, о чём именно она думает.

— Ну, люди всегда срывают злость на тех, кто слабее. Ведь выплеснуть её на самого Кита Найта Питтмана у них духу не хватает. Тяжёлая у вас жизнь, однако. — Она медленно затянулась и, выпустив дым, лукаво улыбнулась. — Не могу обещать, как поведу себя я. Поживём — увидим, не так ли?

Её слова были правдой, но я, оказавшись выставленным в позицию жертвы, не мог просто кивнуть и согласиться. Видя, что я молчу, Наоми спросила:

— А если не бить, а просто трогать, можно?

— Что, простите?

На мгновение показалось, что я ослышался. Пока я растерянно моргал, она хихикнула и сказала:

— Омега ведь может спать с женщиной, верно? Просто детей завести не получится. А если чисто для удовольствия, то так даже лучше.

Я оторопел. Мне было известно, что у неё репутация женщины, падкой на мужчин, но и в мыслях не возникало, что я могу оказаться в числе её интересов. Конечно, всерьёз она этого не имела в виду… наверное.

— Какой ты милый, — протянула Наоми, и уголки её губ дрогнули. — Знаешь, ты похож на моего сына.

— На сына?

Разве у Наоми были дети? Она была дважды замужем, но сейчас, насколько я знал, была одна. Я никогда не слышал, чтобы у неё был ребёнок, и когда я приезжал к ней домой, то, кроме прислуги, никого не видел. Я лихорадочно рылся в памяти, а затем с подозрением посмотрел на неё.

— …Вы про ту маленькую собачку, что живёт у вас дома?

— Точно! Про Микки, — радостно воскликнула она.

В этот момент я не смог совладать с лицом. Боже мой. Услышать, что я похож на собаку. Увидев мою исказившуюся гримасу, она заливисто рассмеялась.

— И правда похож! Микки корчит точно такую же мордочку, когда злится на меня. Посмотрите, разве не прелесть?

Она принялась рыться в телефоне, явно намереваясь показать мне фотографию. Разумеется, я резко отказался:

— Увольте. И простите, мне нужно отойти.

Я уже собирался сказать, что пойду искать Чарльза, как вдруг она опасно качнулась в сторону. Я испугался и машинально подхватил её за локоть.

В тот же миг густой шлейф феромонов, окутывавший её, с дыханием ворвался в мои лёгкие. Я поспешно затаил вдох, но было поздно — сердце бешено заколотилось, а ладони вспотели. Я удерживал Наоми, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Её взгляд, направленный на меня, был мутным и рассеянным.

И тут до меня дошло. Наоми была пьяна от феромонов. Видимо, если пропитаться ими до такой степени, они действуют даже на бет.

Впрочем, со мной ведь было то же самое.

Поскольку она бета, эффект проявился не сразу, а спустя какое-то время. Когда она выходила из особняка, выглядела вполне трезвой, значит, действие накрыло её позже. С горьким чувством я сильнее сжал её руку, и от боли она на секунду будто пришла в себя.

— Это из-за феромонов. Когда вернётесь, обязательно примите душ. Я позабочусь, чтобы вам дали лекарство, выпейте его... А то можете превратиться в омегу.

— Какой вы добрый, мистер щеночек, — внезапно пробормотала Наоми, пьяно моргнув, а потом вдруг улыбнулась.

И прежде чем я успел что-либо сказать, произошло то, чего я меньше всего ожидал. Она резко схватила моё лицо обеими руками и рванулась вперёд, впечатываясь в меня поцелуем.

Я не успел ни увернуться, ни даже вздохнуть. На долю секунды я застыл, ошеломлённый, а за это мгновение она успела прижаться мягкими горячими губами и попыталась протолкнуть язык в мой рот.

От этого влажного прикосновения я тут же пришёл в себя. Резко оттолкнув её, я крикнул:

— Что вы творите? Придите в себя!

— Ха-ха-ха, — весело рассмеялась Наоми.

Мне же было совсем не до смеха. Я торопливо вытирал губы ладонью, когда из дома, наконец, показался Чарльз.

— Чарльз!

Я поприветствовал его с таким облегчением, как никогда раньше. Чарльз, принёсший мою верхнюю одежду, тут же заметил Наоми и направился прямо к ней.

— Я вас отвезу, — сказал он привычно спокойным голосом. — Ёну, можете возвращаться в дом.

Он протянул мне пальто, уже готовясь увести Наоми.

— Постойте, — торопливо остановил я Чарльза. — Мне кажется, она опьянела от феромонов. Лекарство…

Чарльз ответил со своим обычным невозмутимым видом:

— Обычное дело. Не беспокойтесь.

Его спокойная реакция заставила меня почувствовать себя неловко, словно я сказал что-то лишнее. Но Наоми, казалось, совершенно не понимала, что происходит.

— Ещё увидимся, мистер щеночек! — хихикая, Наоми послала мне воздушный поцелуй.

Я ничего не ответил. Стоя на месте, я смотрел, как Чарльз уводит её прочь, и внезапно по спине у меня пробежал холодок. Сам не зная почему, я поднял голову и замер.

На балконе, прислонившись к перилам, стоял Кит. Он курил и смотрел прямо на меня.

Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание перехватило. Я остолбенел, встретив его взгляд.

Ни он, ни я не сказали ни слова. Мы просто смотрели друг на друга. Когда он там появился? Что он видел? Почему он так смотрит на меня? О чём он сейчас думает?

Все эти вопросы роились у меня в голове, но я не мог их озвучить. Его рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, волосы чуть растрёпаны — он выглядел подчеркнуто небрежно, вольно, так, как я его ещё никогда не видел. Этот непривычный образ только сильнее дезориентировал и заставлял сердце биться в яростном ритме.

Одинокий ночной ветер пронёсся по саду, зацепив кожу ледяным сквозняком. Я машинально поднял руку, приглаживая растрёпанные волосы, и, поколебавшись, вновь вскинул взгляд. Кит всё ещё был там.

Он медленно выдохнул длинную струйку дыма. На миг серое облачко словно прорезало темноту, но тут же растворилось в воздухе. Мне показалось, или его брови чуть дрогнули? Едва заметное нахмуренное выражение мелькнуло и тут же исчезло.

Внезапно Кит двинулся. Его взгляд скользнул в сторону, словно меня больше не существовало. Он развернулся, вернулся в спальню и исчез за дверью.

Ах…

И только когда острая боль пронзила моё одинокое сердце, я осознал, что остался совсем один в этом опустевшем саду.

— …таким образом, мы договорились предоставить отчёт до конца сегодняшнего дня. Я снова свяжусь с режиссёром и уточню ход работы. Ланч сегодня не запланирован, в три часа у вас встреча с адвокатом. Он подготовит проект контракта по сделке с мистером Чейзом Миллером. И последнее: мистер Грейсон Миллер просил вас с ним связаться…

Я зачитывал распорядок бесцветным голосом, ровным, как стук метронома. Кит сидел рядом, молчал и курил, глядя прямо перед собой. Я дочитал до конца, замер в ожидании его реакции, но он оставался непроницаемым.

Будь на его месте Грейсон Миллер, он бы непременно подшутил, усмехнувшись: «Ну и скука, ты что, решил усыпить меня?». Но Кит, конечно, был не таким. Он просто молчал, будто меня не существовало.

Вчерашняя сцена на балконе всё сильнее казалась призрачным сном. Возможно, в ней не было смысла. Может, он просто стоял там, курил, а наши взгляды случайно встретились.

Это просто мои тщетные надежды придают всему особый смысл.

Горькая усмешка едва тронула мои губы, но я тут же стер её, вернув себе невозмутимое выражение.

Я украдкой взглянул на него, но, как и следовало ожидать, не вызвал у него ни малейшего интереса. Он наверняка даже не заметил, как на миг изменилось моё лицо. И в этом было двоякое чувство: облегчение, что он не видит моей слабости, и старая привычная горечь от того, что я для него — пустое место.

Кстати говоря.

Я вспомнил, что сегодня утром, взглянув на баночку с лекарством, заметил, что таблеток в ней заметно поубавилось. Сейчас я принимал бóльшую дозу, чем обычно, так что неудивительно, что они исчезали быстрее, чем ожидалось. Вспомнив слова Чарльза, я достал телефон. Нужно было отправить ему сообщение с просьбой пополнить запасы на тот случай, если у меня самого не будет времени заехать в аптеку. Раз уж приходится пить их в таком темпе, запас должен быть внушительным.

И за вещами бы неплохо съездить.

Прошло гораздо больше времени, чем я предполагал. Всё это время всем необходимым меня обеспечивал Чарльз. Даже костюмами для работы. Это было распоряжение Кита, но всё равно было не по себе. Я решил, что, как только мне станет лучше, нужно будет либо съездить за покупками, либо забрать свои вещи.

Если станет лучше… Может, тогда стоит и вовсе вернуться домой?

Эта мысль мелькнула и тут же была мной отброшена. Надо сосредоточиться на настоящем. Я быстро набирал сообщение, когда вдруг услышал голос Кита:

— Что нужно Грейсону?

Я торопливо отправил СМС, убрал телефон и ответил:

— Он не уточнил. Только оставил сообщение с просьбой перезвонить.

Кит нахмурился, но промолчал. Он и так был не особо разговорчив, но теперь, когда я находился с ним так близко, это ощущалось ещё острее. Каждое утро я ехал с ним на работу в одной машине. Каждый день зачитывал расписание, ждал указаний. Но этот ритуал, повторяющийся изо дня в день, всё никак не становился привычкой. Он всякий раз выбивал меня из равновесия, оставлял мысли в смятении.

— …Чейзу Миллеру.

— Да, мистер Питтман, — я отозвался мгновенно.

Он сделал последнюю затяжку и неторопливо затушил сигарету в пепельнице.

— Скажи ему, что роль меняется. Не Себастьян, а Кроу.

— Что, простите? — слова сорвались прежде, чем я успел их удержать, и я тут же прикусил язык. Но после небольшой паузы всё же уточнил: — Но ведь это роль второго плана, а не главная.

Кит ничего не ответил. Он лишь повернул голову и мельком взглянул на меня. Этого было достаточно.

— Я вас понял. Что тогда делать с главной ролью?

— Просто подбери несколько подходящих кандидатов и представь мне на рассмотрение.

— Будет сделано.

Я почтительно кивнул и тут же сделал пометку. По приезде в офис придётся обзвонить пол-Голливуда.

Чейз Миллер.

Я невольно представил его лицо. Самый востребованный актёр сегодняшнего дня, третий сын семьи Миллеров, и, разумеется, тоже доминантный альфа. Те же роскошные светлые волосы, что у всех Миллеров, и фиолетовые глаза.

— Значит, придётся красить волосы в чёрный, — машинально пробормотал я, а затем поспешно добавил: — Впрочем, ему, конечно, пойдёт.

Повисла неловкая тишина. Кит молча просматривал документы. Кит молча перелистывал документы, а я, чувствуя, как подступает неловкость, уткнулся в блокнот и продолжил зачитывать расписание.

— Какие планы на вечер? Мне пригласить мисс Наоми Паркер в отель?

Он по-прежнему не отвечал. Подождав немного, я поднял голову. Заметив его задумчивый профиль, спросил ещё раз:

— Мистер Питтман, мне вызвать мисс Паркер в отель?

— Что?

Он с опозданием обернулся, и я понял, что всё это время он меня не слушал. А потом совершенно неожиданно наши взгляды столкнулись.

Сердце пропустило удар и тут же сорвалось в яростный ритм. Я замер, не в силах дышать. Кит тоже не отводил взгляда. Просторный салон седана внезапно стал тесным, как клетка. Воздуха катастрофически не хватало, вырывались лишь короткие сбивчивые вздохи, а глаза не могли оторваться от его лица.

Он смотрел прямо на меня. Нет — на мои губы.

Они моментально пересохли. Я невольно облизал их, чувствуя, как тронутая ранкой кожа отозвалась острой болью, будто его взгляд сам оставил ожог.

Лицо Кита чуть дрогнуло. Он едва заметно нахмурился и приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать.

— Послушай, ты…

Я напрягся так, словно всё моё тело превратилось в один сплошной слух. Замер, боясь упустить даже малейший вздох Кита.

Но он больше ничего не сказал. Лишь смотрел на меня тем самым хмурым сосредоточенным взглядом. Я мог только ждать, ловя каждое его движение.

Казалось, он передумал. И вдруг я увидел, как он медленно поднимает руку. Его длинные изящные пальцы приближались к моей щеке. Моё дыхание стало таким частым и неровным, что в висках зашумело, а голова закружилась. Свалить всё на феромоны? Поверит ли он ещё раз? Нет… да и смогу ли я солгать, если эта рука действительно коснётся меня?

Я невольно закрыл глаза...

♪♪♬♬♩♩♩♪…….

В этот момент раздался звонок телефона. Поколебавшись, я приоткрыл веки. Кит всё ещё смотрел прямо на меня, а его рука застыла на полпути.

Телефон продолжал звонить. В оглушающей тишине лишь фортепианная соната Бетховена тревожно металась в воздухе.

— Хах.

Мне почудилось, или Кит коротко вздохнул? Его пальцы дрогнули, и рука, так и не коснувшись меня, мучительно медленно отступила назад. Мне пришлось до боли сжать кулаки, лишь бы удержаться и не схватить её, не прижать к своим губам.

Пока Кит говорил по телефону, я с трудом взял себя в руки и попытался успокоиться. Когда дыхание понемногу выровнялось, я наконец снова почувствовал тонкий аромат его феромонов. За окном машины показалось знакомое здание. Скоро приедем.

— Скажи ей, чтобы приезжала в отель, — бросил Кит, заканчивая разговор.

Я на мгновение растерялся, но тут же понял, о ком речь.

— Я передам мисс Паркер. Назначить на семь? У вас ведь нет ужина в расписании.

Голос мой звучал уже безукоризненно деловым, будто только что внутри меня не бушевала буря. Кит коротко кивнул, даже не взглянув в мою сторону.

— Будет сделано, — отозвался я и тут же сделал пометку, старательно опустив глаза к бумаге, лишь бы он не заметил, что во мне ещё дрожит отголосок той бури.

Глава 12 - Неожиданный визит

Когда рабочий день подошёл к концу, Кит оставил меня у ворот особняка и, не мешкая, направился в отель. Такое случалось часто, но сегодня, провожая взглядом красные огоньки его удаляющейся машины, я ощутил приступ такой горечи.

Вечер потек по знакомому, давно заведенному руслу: ужин, приготовленный Чарльзом, а затем консультация со Стюардом.

— Я думаю, нам стоит сократить сеансы до двух раз в неделю и подключить медикаментозную поддержку, — предложил он, извлекая из кармана пиджака два маленьких флакона. Один из них был мне знаком — те самые таблетки на случай, если я снова потеряю контроль.

— Вот это, — он протянул мне первый флакон, — примите, как только почувствуете приближение приступа. Если не поможет, тогда используйте это.

Второй флакон был мне незнаком. Пока я с растерянным любопытством разглядывал его, Стюард продолжил:

— Второе — это экстренная мера. Принимайте его, только если первое средство окажется бессильно. Постарайтесь обходиться без него, у этого препарата серьёзные побочные эффекты, соразмерные его силе. Но в первую очередь важно стараться успокоиться самостоятельно. Если все же примете вторую, немедленно позвоните мне. Я должен буду проконтролировать ваше состояние и реакцию организма.

Я молча кивнул, мысленно прокручивая в голове последовательность действий.

— Фух… — из груди вырвался тяжелый вздох. Стюард с понимающей усмешкой похлопал меня по плечу. Я вздрогнул от неожиданности, но, к своему удивлению, не застыл, как раньше. Этот крошечный прогресс не укрылся от его взгляда — Стюард коротко одобрительно кивнул.

Проводив его, я вернулся в гостиную. Оставшись один, я невольно вздохнул. Оставшись в полном одиночестве, я снова тяжело вздохнул и без сил опустился в кресло, уставившись в пустоту. И вдруг услышал мелодию.

Сперва я даже не понял, что это за звук. Сознание, затуманенное усталостью, отказывалось его опознавать. Я просто сидел и моргал, пока до меня наконец не дошло. Телефон! Я рывком подался вперед, выхватывая аппарат. На экране светилось имя: «Менеджер Чейза Миллера».

— Да, простите, что не сразу ответил. Что-то случилось? — торопливо проговорил я, прижимая телефон к уху.

— Это вам простите за столь поздний звонок, — раздался на том конце провода усталый голос. — Возникла срочная необходимость передать вам слова Чейза.

— Да, конечно, ничего страшного.

Я поспешно приготовился записывать, но последовавший за этим тяжелый вздох в трубке заставил напрячься. Нехорошее предчувствие холодком пробежало по спине.

— Он сказал, что его не устраивают новые условия.

В этот миг я едва сдержал стон. Как я мог забыть? Чейз Миллер — не тот актер, с которым можно вот так просто переиграть договоренности. Изменение роли — всегда сложный процесс, но есть артисты, готовые к диалогу, а есть… такие, как он.

— Простите, вы сказали, его не устраивают условия? — уточнил я, надеясь, что ослышался.

— Именно, — виновато подтвердил менеджер. — Чейз намерен расторгнуть контракт. Он считает, что раз вы первыми внесли изменения, то никаких нарушений с нашей стороны нет……

— Постойте, постойте! — в панике прервал я его. — Но ведь днем вы дали свое согласие! Я же объяснил ситуацию: роль меняется, а все юридические тонкости мы уладим, как только вы получите обновленный пакет документов…

— Да, таков и был уговор, но что я могу поделать, если самого Чейза эти новые условия не устроили? — в его голосе снова послышался тяжелый вздох

На мгновение я замер, не находя слов. Да что, черт возьми, могло его не устроить? Мы ведь предложили ему куда более выгодные условия, чем первоначальные. Мы собрали целое совещание, привлекли юристов и перекроили контракт — и все это ради одного лишь Чейза Миллера.

К счастью, согласовать поправки в контракте, связанные со сменой роли, удалось без видимого сопротивления. Правда, в воздухе среди членов правления повисло негласное недоумение: зачем переводить звезду уровня Чейза Миллера с главной роли на второстепенную? Впрочем, в последнее время Кит был настолько придирчив и резок в своей критике, что задавать ему прямые вопросы никто не решался.

К тому же, его послужной список говорил сам за себя. Кит всегда оказывался прав. Финальная сцена, которую вся команда считала провальной, после его правок получала восторженные отзывы критиков; никому не известный актер, выбранный им наперекор всем, в одночасье становился звездой. Сработает ли его легендарное чутье и на этот раз? Этот вопрос оставался открытым, но все, скрепя сердце, предпочли подчиниться его воле.

Более того, в качестве компенсации за понижение статуса роли, гонорар Чейза был увеличен в несколько раз. Я мысленно представил сумму с пугающим количеством нулей в новом контракте, и это заставило меня говорить быстрее:

— Хорошо. В таком случае, будьте добры, передайте нам его конкретные требования. Что именно его не устроило и какие правки он хотел бы внести?

Менеджер молчал. Я терпеливо ждал.

На том конце провода повисла пауза.

— Эм-м… Видите ли… — наконец выдавил из себя менеджер. — Он сказал, что озвучит свои условия лично. И потребовал организовать встречу.

— Ха-ах… — тяжело вздохнул я.

Капризные звезды, создающие проблемы на ровном месте, обыденность в этом бизнесе. Но демонстрировать такое откровенное высокомерие в адрес самого Кита Найта Питтмана… Неужели принадлежность к клану Миллеров дает ему право на подобное своеволие?

— Я вас понял. Я передам его требование, но не могу обещать, что оно будет принято.

— Разумеется, — безрадостно согласился менеджер.

В этот миг я ощутил с ним какое-то странное родство, понимая, что он оказался в том же положении, что и я. Неужели все эти доминантные альфы как один начисто лишены эмпатии?

Я снова собирался вздохнуть, но в этот момент снаружи послышался тихий шорох шин по гравию. Возвращался Кит. Я тут же поднялся и поспешил из гостиной.

Когда я вышел в холл, Чарльз уже стоял у подножия лестницы в полной готовности. Свет фар выхватил из темноты фонтан в центре подъездной аллеи, и черный седан, совершив плавный круг, замер у парадного входа. Уиттакер, вышедший из машины сопровождения, поторопился к автомобилю Кита, чтобы открыть ему дверь. Я замер рядом с Чарльзом, ожидая.

Кит вышел последним. Он поднял голову, встретился взглядом со мной и на долю секунды застыл. Вероятно, это была лишь инстинктивная реакция на то, чего он не ожидал здесь увидеть. Мелькнула шальная мысль: «Неужели один мой вид способен заставить его замереть?», но я тут же отбросил ее как полную чушь и дождался, пока Чарльз заговорит первым.

— С возвращением, сэр. Приготовить вам ванну?

Кит, даже не взглянув на дворецкого, прошел мимо и коротко бросил: «Не нужно». В такие вечера он, как правило, принимал душ в отеле и не повторял процедуру в особняке. Ответ был предсказуем. Как и последовавшая за ним фраза, сказанная все тем же ровным тоном:

— Можешь идти.

Чарльз молча поклонился и удалился. Кит же направился прямо ко мне. Вернее, его путь в дом просто лежал через то место, где я стоял.

Кит держал во рту сигарету, раскуренную, видимо, еще в машине. По мере того, как он приближался, к знакомому запаху табачного дыма начал примешиваться аромат его феромонов. Я пытался не вдыхать этот коктейль, в котором наверняка растворился и запах геля для душа, хотя и понимал, что усилием воли здесь ничего не добиться.

Наконец, он остановился в шаге от меня. Все это время я не сводил с него взгляда.

— Что-то случилось? — спросил он, так и не вынув сигареты изо рта.

При каждом слове она подрагивала, двигаясь вверх-вниз. На одно мгновение в голове пронеслась шальная мысль: «Стать бы этой сигаретой». Но тут же воображение услужливо подкинуло следующий кадр: ее, истлевшую и больше не нужную, выбрасывают на холодную землю. Эта картина мгновенно отрезвила меня.

Кит не сводил с меня глаз. Под его ледяным взглядом сердце заходилось в груди, но я заставил себя подавить панику и доложить так, как того требовал мой профессиональный долг:

— Я говорил с менеджером мистера Чейза Миллера. Он передал, что их не устраивают новые условия, и мистер Миллер желает обсудить все лично с вами.

Бровь Кита едва заметно дёрнулась. Он медленно отнял сигарету от губ.

— Чейз? Меня?

— Да.

Я внутренне сжался, наблюдая за ним. Что, если он взорвется? Кит был более чем способен на это, и я уже лихорадочно прокручивал в голове план действий на случай вспышки гнева. Хорошо, что Чарльз рядом… Но вместо ярости, которой я так боялся, с губ Кита сорвался лишь короткий раздраженный вздох. Прокатив сигарету между длинными пальцами, он вернул её к губам, но снова убрал.

— Когда?

— Что, простите?

Я снова сморозил глупость. На этот раз лицо Кита по-настоящему окаменело. Чувствуя, что его терпение вот-вот лопнет, я выпалил первое, что пришло в голову из его расписания:

— Они не назвали точную дату, но у вас есть свободное окно в следующий вторник, во время обеда.

— Вот и назначь на это время.

— …Будет сделано.

Все разрешилось до смешного просто. Неужели Кит с самого начала предвидел подобный поворот?

Тем временем Чарльз уже распахнул входную дверь. Кит прошел внутрь, не удостоив его даже кивком, и я с некоторым опозданием последовал за ним. Он начал подниматься по широкой лестнице на второй этаж, к себе. Моя комната находилась в том же крыле, недалеко от его, и от этого невольно возникало ощущение, будто я иду за ним по пятам. Видимо, мои шаги нарушили тишину, потому что на полпути он остановился и обернулся.

— Что-то ещё?

Хотя мы просто шли в одном направлении, его вопрос прозвучал так, словно я его преследовал. Я решил воспользоваться моментом и вместо правды задал давно мучивший меня вопрос:

— Простите, как вы думаете, какие условия может выдвинуть мистер Миллер?

И, чтобы это не прозвучало как праздное любопытство, тут же добавил логичное, как мне показалось, оправдание:

— Если у вас есть предположения, я мог бы подготовить контраргументы. Это ускорило бы процесс согласования.

— Он не выдвинет никаких условий, — с непроницаемым лицом ответил Кит.

Я с огромным трудом удержался от очередного «Простите?», лишь недоуменно моргнув. Заметив мое замешательство, Кит с явным нетерпением пояснил:

— Это просто игра. Он хочет потрепать мне нервы. Всегда таким был.

— А-а… — растерянно выдохнул я, склонив голову.

Кит стряхнул пепел в стоявшую на перилах пепельницу.

— Грейсону… — начал он и осекся.

Одно лишь упоминание этого имени заставило меня вздрогнуть. Атмосфера мгновенно накалилась. Но это все еще было моей работой, поэтому нужно сохранять спокойствие. Я молча ждал продолжения. Кит помедлил еще секунду, а затем отмахнулся, словно отгоняя неприятную мысль.

— Неважно. Забудь.

— …Я вас понял.

Других слов у меня не нашлось. Мы продолжали подниматься в тишине, нарушаемой лишь мерным стуком наших ботинок. Когда до площадки второго этажа оставалось несколько ступеней, Кит медленно вздохнул. И я, сам не понимая как, нарушил субординацию. Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успел его обдумать:

— Вы устали?

Кит бросил на меня короткий взгляд через плечо. Я тут же проклял свой язык, захотел сменить тему, но Кит ответил:

— Немного.

В последнее время было много работы?

Может, слишком много работы в последнее время? Я неотрывно смотрел на его спину, пока он продолжал подниматься, и перебирал в уме причины.

Действительно, в последние недели он был не в лучшей форме. Иногда реагировал на слова с едва заметной задержкой, словно мысль не сразу доходила до сознания, или вдруг застывал со взглядом, устремленным в пустоту. Указать ему на это я бы, конечно, не посмел, но раз уж он сам признал усталость…

Я силился найти причину, но ничего не приходило в голову. На миг всплыли слова Стюарда, но я тут же отбросил эту мысль. Переизбыток феромонов исключен — с этим у него все должно быть под контролем. Ведь он стал вызывать к себе Наоми даже чаще обычного. Сегодняшний визит в отель был очередным тому подтверждением. От этой мысли в груди привычно шевельнулась горечь. Я колебался, но в итоге решился предложить:

— Эм… если вы не против, может, мне немного вас помассировать?

От этих слов Кит замер на месте так резко, что я сам инстинктивно отшатнулся. Он медленно повернул голову, впившись взглядом в меня, из-за чего как кровь бросилась к щекам.

— Я… я просто… когда-то давно была подработка, вот и пришлось научиться… — пролепетал я, чувствуя себя полным идиотом.

Кит убрал сигарету от губ. Выпустив дым, он переспросил:

— Массажу?

— Да, — торопливо кивнул я. — Нужно было как-то зарабатывать на жизнь, так что… Да! У меня даже лицензия есть, если вы сомневаетесь в моих навыках…

Кит снова поднес сигарету к губам и затянулся. Прошло всего несколько секунд, но за это время я успел трижды проклясть ситуацию.

— Через десять минут жду у себя в комнате.

Я отчетливо слышал каждое слово, но мозг отказывался их принимать. Осознание пришло лишь тогда, когда за спиной Кита тихо щелкнул замок, оставляя меня одного в коридоре.

Через десять минут.

Вопль застрял у меня в горле. Я резко зажал рот ладонью, чтобы он не вырвался наружу.

Десять минут — слишком короткий срок, чтобы успокоиться. Я несколько раз глубоко вздохнул. Попытался даже про себя спеть государственный гимн, но забыл слова. В панике полез в телефон за текстом, но вместо гимна наткнулся на случайное стихотворение, пробежал его глазами и снова попытался дышать. Каждое из этих бессмысленных действий, вместо того чтобы принести покой, лишь туже закручивало спираль паники. Когда я снова взглянул на часы, прошло уже тринадцать минут.

Надо же, именно тринадцать. Чертова дюжина. Сжавшись от дурного предчувствия, я пулей вылетел из комнаты. И даже в этом состоянии в голове набатом зазвучали слова Кита.

«Что это за вид?»

Подавив давление в груди, я подошел к двери его комнаты. Наверное, прошло уже все пятнадцать минут. Я сделал ещё один глубокий вдох и постучал.

Тук-тук.

Руки дрожали, но стук, к счастью, получился четким. Выждав пару секунд, я толкнул дверь.

Комната встретила меня знакомой картиной того утра. Даже насмешливый взгляд богини с фрески, взирающей на меня сверху вниз, казалось, ничуть не изменился. Игнорируя лик воплощения любви и красоты, я заставил себя поднять голову.

Кит уже переоделся в свободные домашние брюки из темного хлопка, его торс был обнажен. Разумеется, я сам предложил массаж, и это было ожидаемо, но вид его широких плеч и рельефной спины заставил меня потупить взгляд. Слишком поздно. Образ его тела уже отпечатался на сетчатке.

Сердце забилось так оглушительно, что, казалось, вот-вот проломит ребра.

Кит лишь мельком взглянул на меня и развернулся. Краем глаза я успел заметить, как он лег на огромную кровать.

— Эм… понадобится лосьон или масло… — слова прозвучали хрипло. Я откашлялся, прочищая горло. — Было бы хорошо.

Не говоря ни слова, Кит лишь махнул рукой в сторону ванной. Я поспешно скрылся за дверью.

Его ванная комната мало чем отличалась от моей, разве что была вдвое просторнее. Набор туалетных принадлежностей оказался почти идентичным. Я даже заметил на полке, где у меня обычно стояли выписанные Стюардом препараты, флакон с обычными обезболивающими, и быстро отыскал то, что мне было нужно.

Взяв флакон с лосьоном для тела, я вернулся в спальню. Кит уже лежал на кровати, повернув голову в мою сторону. К моему облегчению, его глаза были закрыты. Я выдохнул. Если бы наши взгляды встретились в этот момент — он, лежащий на кровати, и я, стоящий над ним, — ноги бы меня точно не удержали.

Ковер поглощал звуки шагов. Подойдя к кровати, я намеренно тихо кашлянул, обозначая свое присутствие. Кит никак не отреагировал, но я был уверен, что он услышал. Прежде чем решиться прикоснуться к нему, я решил заговорить.

— Мистер Питтман? Вы спите? — спросил я тихо. Если он и вправду уснул, я мог бы просто тихо удалиться. Не хотелось тревожить его после признания в усталости.

Но, вопреки моим ожиданиям, Кит ответил:

— Нет.

На моих губах невольно появилась горькая усмешка. Конечно, он не спит. Легкого пути не будет.

— Что ж, тогда я начну… — произнес я уже более уверенно. — Если почувствуете дискомфорт, сразу же скажите.

Это было сказано скорее для проформы, и на этот раз ответа не последовало. Я выдавил на ладонь щедрую порцию лосьона и принялся растирать его между пальцами, согревая.

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы просто опустить ладони на его спину. Воочию эти безупречные плечи казались произведением искусства, и от одного их вида у меня перехватило дыхание. Неужели в мире и правда существует настолько совершенное тело?

Рельефные мышцы, идеально очерченные вдоль позвоночника, создавали силуэт пловца. Каждый мускул, от широчайших мышшц спины до тугих переплетений у узкой талии, был чётко выточен.

Боже, одна мысль о том, что я могу коснуться этого человека, ощущалась как непозволительная роскошь. Словно я одним прикосновением рисковал исчерпать весь запас удачи, отпущенный мне на жизнь. Становилось страшно. Имею ли я на это право?

Но даже если нет, выбор был сделан. Пути назад нет. Я хотел набрать в грудь побольше воздуха, но замер. Если сейчас, в таком состоянии, я вдохну его феромонны, будет конец. Конец моему самообладанию, конец всему. Чтобы предотвратить катастрофу, которую я боялся даже вообразить, я затаил дыхание.

Дрожащие кончики моих пальцев коснулись его кожи. В тот же миг мне показалось, что сердце остановилось.

Нельзя было выдать волнения. Я заставил себя опустить ладони на его спину и начать мягкие давящие движения. Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз делал массаж. Пальцы вспоминали с трудом. Сознание разрывалось надвое: одна его часть пыталась не утонуть в ощущениях от близости Кита, другая — вспоминала правильную технику. Казалось, мозг плавится от напряжения.

Пройдясь по основным мышцам спины, я тихо спросил:

— Все в порядке? Может, сильнее? Или слабее?

Кит на мгновение замолчал. Может, сейчас он скажет, что достаточно? Часть меня испытала малодушное облегчение при этой мысли, но другая тут же тоскливо взвыла от того, как быстротечна оказалась моя удача. В ожидании вердикта я замер, не убирая рук с его спины.

— …Продолжай.

От этого единственного слова внутри меня все оборвалось. Радость и паника, восторг и отчаяние. В голове полыхнула мысль, что сердце сейчас разорвется, и тут же следом понял, какой же счастливой была бы эта смерть. Совместить эти два чувства было невозможно. Стараясь, чтобы голос звучал ровно, я ответил:

— Что ж, тогда я продолжу.

Кит молчал. Я продолжал работать, лишь изредка бросая на него короткие взгляды. Смотреть в открытую было слишком рискованно — я боялся увлечься и пропустить тот момент, когда он откроет глаза и поймает меня на месте преступления. Но руки, казалось, обрели собственную волю. Они уверенно разминали напряженные мышцы, медленно скользили по шее, оглаживали плечи.

Кажется, тело и вправду не забывает того, чему однажды научилось. Вскоре мне больше не нужно было напрягать память, движения стали плавными и интуитивными. И теперь, освободившись от необходимости думать, я мог со спокойной душой — и с грызущим чувством вины — впитывать в себя каждое мгновение.

Внезапно в носу защипало, а к горлу подступил ком.

Будь я женщиной, ты бы спал со мной.

Тогда мне не пришлось бы мучиться этой виной. Я мог бы прикасаться к тебе открыто. Мог бы целовать тебя. Мог бы сказать, как сильно я тебя люблю.

И пусть бы это продлилось всего несколько месяцев. Несколько недель. Разве это не было бы лучше, чем сейчас? Когда я даже мечтать об этом не смею…

— Хм-м…

Из его груди вырвался тихий смешок. Я вздрогнул и осмелился поднять на него глаза. Он по-прежнему лежал с закрытыми веками, но в уголках его губ теперь пряталась едва заметная улыбка. Неужели ему вспомнилось что-то забавное? Пока я терялся в догадках, Кит заговорил:

— И как долго ты этим занимался?

Я на мгновение задумался, пытаясь собраться с мыслями.

— Если считать общий период, то года три-четыре. Но это были лишь редкие подработки на каникулах… — я попытался быстро прикинуть в уме. — Если сложить все вместе, чистого времени наберется около года.

Самый долгий непрерывный период был четыре месяца, когда я уволился со старой работы и искал новую. Но и это было несколько лет назад. Я помедлил и, поколебавшись, добавил:

— Простите, наверное, получается довольно неумело… Столько лет прошло.

— Нет, у тебя отлично получается.

Кит снова усмехнулся, и от этого звука у меня в груди что-то оборвалось.

— Я потому и спросил, что у тебя хорошо выходит. В очередной раз убеждаюсь, какой ты добросовестный.

— …Я старался всему учиться, что могло пригодиться.

С этими словами напряжение внутри слегка ослабло, и именно в этот миг он медленно приоткрыл веки. Я встретил взгляд, утонув в глубине его фиолетовых глаз, и застыл с руками на его плечах, будто пойманный в западню этого взгляда.

Он, должно быть, и впрямь невероятно устал — привычная холодность будто куда-то исчезла. Лицо выглядело расслабленным, а на губах все еще играла тень улыбки. Я замер, растеряв все слова, и просто смотрел на него.

Ох.

Осознание пришло слишком поздно. Я резко опустил взгляд и заставил себя сосредоточиться на массаже. Сейчас не время ловить себя на этих прикосновениях. Не время тонуть в его глазах. Но я слишком отчётливо ощущал, что он продолжает смотреть на меня. Я делал вид, будто полностью поглощён работой, но молчание становилось невыносимым. Его нужно было нарушить, сказать хоть что-то. И я выбрал самое неудачное, что могло прийти в голову.

— Вы довольно долго встречаетесь с мисс Паркер.

Слова сорвались с языка, и я тут же внутренне похолодел. Что, если он услышит в моем голосе ревность? Пытаясь скрыть лицо, я нарочно сместился так, чтобы оказаться вне поля его зрения, и с преувеличенным усердием принялся разминать плечо.

— С кем?

Вопрос выбил у меня почву из-под ног. Он издевается? Или впрямь не понял? Сомневаясь, я всё же уточнил:

— Мисс Наоми Паркер. Ваша недавняя партнёршу. Та, с которой вы сегодня встречались в отеле.

И, вспомнив о своих обязанностях, поспешно добавил:

— Мне забронировать для вас отель и на завтра?

— А-а… — протянул Кит, и в его голосе прозвучало не столько понимание, сколько узнавание давно забытого факта. В тот же миг его лицо снова стало непроницаемой маской. Весь промелькнувший было интерес испарился. Он закрыл глаза и отвернул голову.

— На завтра не нужно.

Он не всегда встречался со своими партнершами каждый день. Иногда раз в три-четыре дня. Но в последнее время перерыв не превышал и двух суток, а с Наоми он и вовсе виделся каждый день на протяжении недели. Эта перемена сбила меня с толку окончательно. И я совершил вторую ошибку за минуту. Вопрос вырвался сам собой:

— С вами всё в порядке?

Кит снова повернул голову, встречая меня вопросительным взглядом. Я запаниковал и начал нести какую-то чушь, путаясь в словах:

— Я… я имею в виду… вам ведь так понравилась эта партнёрша, и в последнее время вы встречались с ней каждый день…

Прежде чем я успел окончательно опозориться, Кит прервал меня:

— Она мне понравилась? Кто сказал?

— Вы так часто с ней встречались в последнее время… я и подумал… Прошу прощения за свою бестактность.

При моих словах лицо Кита исказилось. Вернее, по его губам скользнула откровенно насмешливая ухмылка.

— Разве сексом занимаются ради удовольствия?

Я снова онемел. Тогда зачем? Неужели все сводится к тому, о чем говорил Стюард? Простая физиоллогия, способ сбросить избыток феромонов? В памяти всплыли восторженные слова Наоми, расхваливавшей его мастерство в постели. Подумать только… он даже не получает удовольствия, но при этом настолько хорош.

Повисла пауза. Кит по-прежнему смотрел на меня, ожидая ответа. Отчаянно цепляясь за собственные убеждения, я наконец тихо произнес:

— Я думаю… секс с любимым человеком должен приносить счастье…

Он не сказал ни слова. Лишь смотрел тем же непроницаемым взглядом. В его глазах не было ни злости, ни насмешки, только жалость. И именно это оказалось хуже всего. Я и вправду выглядел жалким. Но зачем я выдал это именно ему?

Чем дольше длилось молчание, тем сильнее мне хотелось провалиться сквозь землю. Не зная, куда деть пылающие щёки, я неловко улыбнулся. Кит скривил губы.

— А я-то думал, что в мире иллюзий живет только Грейсон.

Это была откровенная насмешка. Мне следовало бы промолчать или извиниться, но я совершил еще одну ошибку.

— Это не иллюзии, а романтизм.

Я выругался про сеья, но было поздно. Кит смерил меня недовольным взглядом. Я поспешно опустил глаза.

— Простите.

То ли он принял извинения, то ли просто решил больше не тратить на меня время, но Кит отвернулся. Несколько мгновений я молча работал, сосредоточившись на массаже, а затем, собрав остатки смелости, заговорил снова. Я чувствовал, что если не спрошу сейчас, то не решусь уже никогда.

— Если вы не получаете от этого удовольствия, зачем тогда так часто менять партнёрш?

— Ха-а… — с губ Кита сорвался долгий тяжелый вздох.

Я уже открыл рот, чтобы снова извиниться, в сотый раз проклиная свой язык, но Кит заговорил первым.

— Какая разница, с кем это делать. А если задерживаться с одной слишком долго, она начинает что-то себе воображать. Плюс пресса, которая раздувает ненужные слухи.

И тут до меня дошло.

Ах, вот оно что.

Ему не нужны проблемы. Ему не нужно, чтобы кто-то влюблялся и цеплялся. Потому что в этого мужчину невозможно не влюбиться.

Мне не нужно было вспоминать его бывших партнерш. Достаточно было посмотреть на себя. Я, влюбившийся в него с первого взгляда и все эти годы сгорающий от безнадежной лихорадки. Сколько раз я пытался сдаться? Но стоило ему лишь раз посмотреть в мою сторону, и я снова проваливался в эту бездну. Раз за разом.

А ведь последние недели были похожи на сон. Жить с ним под одной крышей, делить трапезу за одним столом, вот так… разговаривать.

Он даже обнимал меня.

Даже есди это была лишь вынужденная мера, способ успокоить мой приступ.

Каждый раз, вспоминая его руки на своей спине, я чувствовал, как в груди разливается обжигающее тепло. Мое сердце, вспыхнувшее от его недавней нежности, теперь пылало в десятки раз ярче. И, кажется, уже не было силы, способной его остудить.

Если бы не эта нежность, я бы мог поверить, что когда-нибудь эта юношеская лихорадка пройдёт.

Но что будет, если он узнает о моих чувствах?

Я с новой силой осознал, насколько же Кит далёк от меня. Я всегда знал, что он недосягаем, как звезда в небе. Но сейчас это знание превратилось в клеймо, выжженное на сердце.

Клеймо с одним-единственным словом: «Никогда».

Этот человек в принципе не был создан для привязанности.

А для привязанности ко мне — тем более. Сама мысль об этом для него, должно быть, звучала бы как полный абсурд.

Чтобы хоть как-то заглушить эту боль, я заставил руки двигаться быстрее. Пытался раствориться в работе, в механических движениях, но мысли продолжали лезть в голову.

Тогда почему он так долго был именно с ней? Почему так часто? Я ведь был уверен…

В душе царил полный хаос, и от этого кончики пальцев странно покалывало. Я не мог понять, что это за чувство — агония или надежда. Или, может, они стали одним и тем же. Я просто продолжал механически двигать руками, не доверяя себе ни мыслей, ни чувств.

— …Ха-а… — глубокий вздох Кита разорвал тишину.

— Мне закончить? — прошептал я, но ответа не получил.

Неужели уснул? Я осторожно убрал руки с его спины. Нужно просто тихо уйти, не разбудив его. Я уже сделал бесшумный шаг к двери, когда его рука внезапно впилась в мое запястье.

Я вздрогнул от неожиданности и, не смея дышать, медленно обернулся.

Кит смотрел прямо на меня широко открытыми фиолетовыми глазами.

Глава 13 - Переговоры

Затаив дыхание, я смотрел на него сверху вниз. Кит молчал, не разжимая хватки. В тишине я чувствовал только две вещи: как бешено колотится мое сердце и как пульсирует жаром запястье, зажатое в его руке. Я невольно облизал пересохшие губы. Нужно было что-то сказать, нарушить это оцепенение, но в голове было пусто. А Кит просто смотрел. Спустя, как мне показалось, целую вечность, я наконец заставил себя разлепить губы:

— Вам… вам что-нибудь нужно?..

Мой голос слабо замер в воздухе. Он определённо слышал, но не реагировал. Вдруг показалось, что сердце вот-вот разорвётся от напряжения.

Внезапно пальцы, сжимавшие мою руку, напряглись еще сильнее. Я едва сдержал болезненный стон, но не смог помешать бровям сойтись на переносице. Хотелось спросить, что он делает, но голос застрял в горле. Кит опустил взгляд, и его лицо… оно изменилось. На нем появилось выражение, которого я не видел никогда прежде. Смесь чего-то настолько сложного, что я не мог разобрать ни единой эмоции. Он смотрел уже не на меня, а на мое запястье в своей руке, и в его взгляде была какая-то мучительная борьба.

— Хах… — тяжело выдохнул Кит и в тот же миг разжал пальцы. Лишившись опоры, я пошатнулся и отступил на шаг. Не удостоив меня даже взглядом, Кит отвернулся к стене. — Достаточно. Уходи.

Я замер на мгновение, моргнув, а затем, словно очнувшись, пулей вылетел из комнаты. Лишь когда дверь за спиной тихо щелкнула, запястье обожгла боль. На бледной коже алел четкий след его пальцев. Кровь бросилась в лицо.

Медленно, будто совершая священный ритуал, я поднес запястье к губам и коснулся горячей кожи.

С губ сорвался тихий стон. Сердце колотилось так яростно, что идти дальше не было сил. Прислонившись спиной к двери его комнаты, я долго стоял с закрытыми глазами, пытаясь унять дрожь.

— Мм-гх… — тяжелый стон вырвался вместе с первым утренним вздохом.

После нескольких попыток мне все же удалось разлепить веки, но голова оставалась тяжелой и туманной. Когда обрывки воспоминаний о прошлой ночи начали складываться в единую картину, я невольно перевел взгляд на свое запястье. На коже проступил слабый синяк. Я осторожно провел по нему кончиками пальцев, и сердце сладко заныло. Пока этот след не исчезнет, я смогу хранить частичку его тепла.

Я уже собирался снова поднести запястье к губам, как в дверь деликатно постучали. Поспешно опустив руку, я сел на кровати. Как и ожидалось, вошел Чарльз.

— Доброе утро. Как насчет завтрака? Мистер Питтман распорядился подать ему в комнату.

— Вот как?.. — вырвалось неприкрытое разочарование. Я тут же прикусил язык и, чтобы скрыть выражение лица, поспешно свесил ноги с кровати.

— Я поем внизу. Спасибо.

Приняв пожелания к завтраку, Чарльз удалился. Лишь тогда я позволил плечам поникнуть и тяжело вздохнул.

Огромный обеденный стол, за которым мы с Китом каждое утро садились вместе, сегодня казался пустым. Это был наш единственный совместный прием пищи за день. Я и не заметил, как успел привыкнуть к этому ритуалу.

— Ах… — В пустой столовой даже тихий стук вилки о фарфор прозвучал громко. Я невольно вздохнул. Отодвинув тарелку, я отказался от сока и встал из-за стола.

Когда я вернулся в свою комнату, чтобы закончить сборы, мир внезапно поплыл перед глазами. Пришлось прислониться к стене, чтобы унять головокружение. Дурное предчувствие сковало нутро. Я слишком хорошо знал это ощущение. Оно приходило раз в месяц, иногда реже, и всегда было предвестником одного и того же. Приближалась течка.

Были и другие едва заметные признаки. С мрачным лицом я достал флакон с блокаторами и, не считая, вытряхнул на ладонь несколько таблеток. Больше, чем положено. Как и всегда.

По дороге на работу Кит ни разу не удостоил меня взглядом. Я делал вид, что занят, бессмысленно водя пальцем по экрану планшета, открывая и закрывая одно и то же расписание. Молчание в замкнутом пространстве автомобиля было почти слишком напряженным.

Вспомнилось его странное выражение лица вчера ночью. Его решение завтракать в одиночестве могло быть простым капризом. Но что-то подсказывало, что дело не в этом.

Я несколько раз набирал в грудь воздуха, чтобы заговорить, но слова не вязались. Стоило ли спрашивать? Что с его настроением? Вряд ли ответит. А если и ответит, то очередной колкостью, от которой больно будет только мне. В начале нашей совместной работы я часто совершал эту ошибку.

«Это не твоего ума дело».

Эту фразу я слышал и напрямую, и читал в его ледяном взгляде. После нескольких таких болезненных уроков выработалась привычка не лезть не в свое дело. Это был вопрос самосохранения.

Но сегодня я и вправду ничего не понимал.

Может, вчера в отеле что-то случилось с Наоми? Но Уиттакер наверняка бы намекнул…

Внезапная вибрация в кармане заставила вздрогнуть. Я выхватил телефон и, увидев, кто звонит, тут же нажал на кнопку ответа.

— Эмма, что случилось? Почему ты звонишь в такое время?

— Прости, Ёну, — растерянно подбирая слова, ответила она. — У меня утром возникли непредвиденные дела, я, скорее всего, опоздаю… Можно я приеду после обеда? Я попрошу Рэйчел передать тебе утренние распоряжения.

— Конечно. …Что-то серьёзное? Если нужна будет помощь, Эмма, дай мне знать в любое время, — серьёзно добавил я, слыша в её голосе тревогу.

— Спасибо, Ёну. Я так и сделаю.

Завершив звонок, я поднял голову и наткнулся на взгляд Кита. Он смотрел на меня в упор, и я почувствовал себя пойманным на чем-то предосудительном.

— Эмма сообщила, что у нее срочные дела, приедет после обеда. Я разрешил, — отрапортовал я.

Кит ничего не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Стало настолько неуютно, что я уже собирался добавить что-то еще, но тот заговорил первым. Его голос был ровным и лишенным всякого тепла.

— И когда тебе станет лучше?

Внезапный вопрос заставил опешить. Я-то был уверен, что мне уже гораздо лучше, и даже передавал ему слова Стюарда… Но после недавнего срыва из-за Грейсона я не мог дать никаких гарантий. Я не мог даже покинуть офис без него. Пока я мучительно подбирал слова, не зная, что ответить, Кит едва заметно нахмурился и отвернулся к окну, обрывая наш зрительный контакт.

— Ты так утомляешь.

Внутри будто что-то рухнуло. Как я мог забыть? Этот человек держал меня рядом лишь потому, что так было удобно.

Воспоминания о его руках, сжимавших мои плечи во время приступа, о тихом голосе, усмирявшем мою панику — все это, еще недавно бывшее источником сладкого трепета, теперь вернулось болью.

Глупая вера в то, что за его поступками был скрытый смысл, оказалась самообманом. Я и раньше знал это. Просто хотел притвориться, что не понимаю, хотел продлить иллюзию хоть на немного. Но зачем же было рушить ее так внезапно?

Я смотрел на своё бесстрастное отражение в окне и думал. В конце концов, происходящее закономерно. Этот человек понятия не имеет о моих чувствах. Он не знает и не должен знать, что его слова могут ранить.

Да и если бы узнал… разве что-то изменилось бы?

Ведь для него я — не больше, чем функция. Пустое место.

— Простите, что доставляю вам столько хлопот, — произнёс я обычным ровным тоном.

Кит не ответил.

На следующей консультации я должен попросить Стюарда дать точный прогноз. Узнать, существуют ли более быстрые методы лечения. Я не могу вечно зависеть от Кита. Если я и вправду стану ему в тягость, на этот раз падение на самое дно будет окончательным.

Назначить встречу с Чейзом Миллером удалось только после череды изматывающих переговоров. Я с самого начала предполагал, что будет непросто, но от того, что худшие опасения сбываются, никогда не становится легче.

— Вы ведь четко сказали, что среда у вас свободна.

Встречу переносили уже дважды, и я с трудом сдерживал ледяное раздражение в голосе.

— Поймите, — после тяжелого вздоха начал запинаться менеджер по телефону, — у него в расписании было чисто, я проверял несколько раз! И тут он заявляет, что все нужно перенести…

— Будьте добры, объясните причину, по которой вы срываете встречу в день её проведения!

Менеджер издал страдальческий стон и ответил:

— Сказал… у него нет настроения выходить из дома…

— Да!.. — я едва не зарычал в трубку. С огромным усилием проглотив готовые сорваться ругательства, я запрокинул голову и уставился в потолок, считая до десяти.

Понадобилось несколько секунд, чтобы вернуть контроль над голосом. Внезапно накатила дикая усталость.

— Скажите честно, вы вообще собираетесь подписывать этот контракт?

— Конечно, конечно! — затараторил менеджер. — Чейзу очень понравилась роль! То есть, новая роль, разумеется, новая!

— Тогда почему…!

Новая волна ярости обожгла горло. На том конце провода снова замялись.

— Ну… понимаете… он… он просто очень подвержен перепадам настроения…

Я замолчал. Закрыв глаза, сделал медленный вдох, заставляя себя считать до десяти и вспоминать какие-то дурацкие афоризмы о терпении. Потратив на это несколько секунд, я заговорил уже более спокойным тоном:

— В таком случае, пожалуйста, уточните, когда у него появится настроение завершить сделку. Если вы перенесете встречу снова, тогда…

Я хотел было пригрозить, что мы в одностороннем порядке расторгнем контракт, но не мог — это была пустая угроза. Вместо этого с моих губ сорвался сдавленный стон отчаяния, и менеджер тут же заговорил:

— Не волнуйтесь, на этот раз все будет точно! Клянусь вам, когда он выкидывает такие фортели, мне, как его менеджеру, тоже приходится несладко...

В конце концов, его положение было ничуть не лучше моего — мы оба были заложниками воли своих непредсказуемых начальников. Подавив неуместный приступ сочувствия, я холодно и четко согласовал с ним новое время.

— Пожалуйста, проследите, чтобы на этот раз он сдержал обещание.

Еще раз напомнив об этом, я завершил разговор. Но ни капли доверия к его словам не было. Что скажет Кит, если встреча сорвется снова? До сих пор он реагировал на подобные выходки безразлично. А у меня от попыток перекроить его график под чужие капризы голова шла кругом.

Скрипнув зубами от бессильной ярости, я снова погрузился в расписание Кита, лихорадочно обзванивая людей, чьи планы теперь летели ко всем чертям из-за прихоти одного актера.

Местом встречи с Чейзом Миллером было лаунж-кафе в одном из самых фешенебельных отелей города. Вход в это заведение, работавшее по системе закрытого клуба, строго контролировался. Разумеется, для людей уровня Кита Питтмана делали исключение.

— Добро пожаловать, мистер Питтман.

При виде нас метрдотель почтительно склонил голову и лично проводил к забронированному столику. Оставив Уиттакера и остальную охрану у входа, я последовал за Китом через зал.

Я бывал здесь не раз, но каждый раз этот интерьер, с его позолотой, бархатом и тихим звоном хрусталя, давил своей роскошью. Я шел, нарочно расправив плечи, чтобы не казаться слишком зажатым, а сам думал, что нужно обладать стальными нервами, чтобы в таком месте спокойно пить кофе, будто ты здесь родился.

Кит занял место за столиком у панорамного окна. Для меня, чуть позади, был приготовлен стул поменьше. Я молча занял его и бросил взгляд на часы. Было ровно назначенное время.

С самого утра я чувствовал себя как на иголках, ожидая звонка с очередным отказом. К счастью, два контрольных звонка менеджеру закончились его клятвенными заверениями: «Сегодня все будет в силе, я вам обещаю!». Хотелось верить, но тревога все равно не отпускала.

А Чейз Миллер вообще отличается пунктуальностью?

Я попытался вспомнить, но в голову ничего не приходило. Да и откуда мне знать, если до этого я видел его только на экране? Это была наша первая встреча.

Интересно, какой он в жизни?

Несмотря на всю головную боль, что он мне доставил, было любопытно. Я уже давно не в том возрасте и положении, чтобы пищать при виде знаменитостей, но… это было другое. Пусть я и работаю на вершине индустрии развлечений, но увидеть вживую самого востребованного и высокооплачиваемого актера своего поколения — такая возможность выпадает нечасто.

Кстати, а Чейз Миллер был на прошлогодней новогодней вечеринке?

Приглашение ему точно отправляли. Помню, что приходил Грейсон. А вот Чейза память решила стереть.

Пока я рассеянно перебирал в уме списки гостей давно минувших праздников, рядом возник официант.

— А, спасибо.

С опозданием взяв меню, я принялся изучать раздел с напитками. Мельком взглянул на Кита, но перед ним ничего не стояло.

— Мистер Питтман, вам эспрессо? Или, может, чай? — осторожно спросил я.

Кит, не отрывая взгляда от панорамы за стеклом, коротко бросил:

— Чай.

— Будет сделано. Позволите мне выбрать сорт?

Молчание было знаком согласия. Я жестом подозвал официанта, который принес специальный набор с пробниками. Поочередно поднося к лицу несколько стеклянных колб и вдыхая ароматы, я выбрал несколько сортов, которые, как знал, должны были прийтись Киту по вкусу, и попросил составить из них купаж.

— И мне, пожалуйста, то же самое.

Забрав меню и пробники, официант бесшумно удалился. Я сидел с идеально прямой спиной, глядя в затылок Киту. Все как всегда. Тонкий аромат его парфюма, аккуратная стрижка темных волос, сильная шея, широкие плечи — все было на своем месте.

Глядя на этого мужчину, я внезапно осознал.

Пора бы уже положить конец этим чувствам.

Если отсчитывать с того дня, когда я впервые осознал, что мое сердце разбито, прошло уже несколько лет. Надежду на взаимность я похоронил давно, но так и не смог избавиться от этого изматывающего восхищения. Годы, потраченные впустую.

Сколько раз я решал, что с меня хватит? Сколько раз говорил себе, что это финал? Но хватало одного случайного взгляда, чтобы пепел в груди снова вспыхивал пожаром. Я прекрасно осознавал безнадежность этой болезни, но не мог вырвать из души эту идиотскую надежду.

Скрывать свои чувства было так же естественно, как дышать. Это давно стало частью меня. И тем ироничнее было осознавать, что именно сейчас, в этот самый миг, я чувствую такую пустоту.

«Ты так утомляешь.»

Его утренние слова снова вонзились в сердце. Я медленно закрыл глаза, потом снова открыл. Ничего не изменилось. Кит по-прежнему смотрел в окно, игнорируя мое существование, а я по-прежнему смотрел на его спину.

Впервые за все эти годы я почувствовал не боль, не тоску, а усталость. Я устал любить его.

Кажется, вправду пришло время поставить точку.

Тихий стук фарфоровой чашки о блюдце отвлек меня. Кит опустошил чашку чая. Встала дилемма: заказывать еще или нет? Я бросил нервный взгляд на часы. Чейз Миллер не так и не появился.

Что, черт возьми, происходит? Авария? Хотелось бы верить, потому что заставить Кита Питтмана ждать два часа — это было самоубийством. Через полчаса я позвонил менеджеру. «Уже подъезжаем», — заверил он, рассыпаясь в извинениях. Еще через полчаса ответ был тем же. Во время третьего звонка я уже не выдержал и прошипел в трубку:

— Вы вообще едете или нет?

— Едем, — растерянно ответил он, но веры ему уже не было. И вот, прошло два часа.

Неужели он и вправду собирается все отменить? Уже после того, как вытащил нас сюда? Просто потому, что у него «нет настроения»?

Нервный взгляд снова упал на часы, а затем на пустую чашку. Я всё же поднялся и взял фарфоровый чайник, но сердце екнуло от дурного предчувствия.

Он оказался почти невесомым. Словно в подтверждение моих опасений, остатков чая едва хватило, чтобы покрыть дно чашки. Я молча поставил чайник на место и украдкой взглянул на Кита, лихорадочно соображая, что делать. Заказать еще? Просто сидеть и ждать?

— Эм, мистер Питтман…

Не успел я договорить, как Кит внезапно поднялся из-за стола. От неожиданности я вздрогнул и отпрянул, чем привлёк внимание Кита. Он смерил меня взглядом, в котором читался немой вопрос «Что с тобой?», и я, залившись краской, поспешно выпрямился.

— Простите.

Кит, не проронив ни слова, развернулся и направился к выходу. Терпение его лопнуло. Как и всегда, я засеменил за ним, с трудом поспевая за широким уверенным шагом.

— Приходите ещё. Спасибо за визит.

Мы миновали сотрудника, вежливо поклонившегося у выхода, и уже пересекали просторный холл, когда…

…А?

Взгляд зацепился за фигуру какого-то мужчины. Он нервно мерил шагами холл, то и дело оглядываясь на вход — вид у него был как у зверя в клетке. Увидев выходящего из кафе Кита, он застыл. А затем на мгновение зажмурился и сжал кулаки так, что они задрожали. Этот жест был похож не то на молитву, не то на последнюю решимость.

Что это…

Пока я с недоумением наблюдал за ним, подошел Уиттакер.

— Ёну, что случилось? Чейз Миллер так и не пришёл? Может, мы его пропустили? Мы всё время следили за входом, но не видели даже его тени. Не могли же мы его не узнать…

Он был обескуражен не меньше моего. Вот так поступить с самим Китом Питтманом… Я сам был тому свидетелем, но разум отказывался верить. Но если это не коллективный бред, то факт оставался фактом. Я с трудом сглотнул.

— Он не пришёл.

— Господи, да что за тип…! — коротко выругался Уиттакер.

И в тот же миг подозрительный мужчина сорвался с места. Он бросился вперед. Прямо на нас.

— Эй! — только и успел выдохнуть я.

Все произошло слишком быстро. Никто не успел среагировать. Время будто растянулось, превратившись в вязкую субстанцию. Я видел все с неестественной, кошмарной четкостью: как мужчина несется прямо на Кита, как в его руке, выхваченной из-за пазухи, холодно блеснула сталь.

— Кит!..

Собственный крик дошел до сознания будто издалека, с опозданием на целую вечность.

КОНЕЦ 1 ТОМА

Глава 14 - Ещё раз

Всё произошло в одно мгновение. Но даже годы спустя я мог в мельчайших деталях вспомнить тот момент: мужчину, бросившегося на Кита с ножом; рванувших с запозданием охранников; отступающего Кита; и кричащих вокруг людей.

— Кит! — закричал я, оцепенев от ужаса.

В голове была абсолютная пустота. Единственное, что сейчас было важно — это Кит. Надо остановить этого человека, надо вырвать у него нож, надо защитить Кита!..

Я сорвался с места, бросившись наперерез. Странно, но время будто замедлилось, мир застыл в панораме. Мужчина двигался неправдоподобно медленно. Еще чуть-чуть, я успею. Я почти дотянулся. Но он уже заносил нож, делая широкий уродливый замах. Кит, кажется, попытался отступить, но было уже поздно. Прямо у меня на глазах сверкнувшее лезвие распороло кожу на его предплечье.

— …!

Брызнула алая кровь, окропив его светлую рубашку. Крики вокруг переросли в оглушительный вой. Охранники наконец набросились на мужчину со всех сторон, повалив его на пол. Но даже прижатый к земле, он продолжал изрыгать фанатичные бессвязные проклятия:

— Будьте вы прокляты, демоны! Сдохните, все вы, доминантные альфы! Грядёт погибель, Господь покарает вас всех! О Господи, ниспошли на этих дьяволов небесную кару!..

Оцепенение длилось лишь миг. Я не мог поверить, что не успел. Что протянутая рука оказалась бесполезной. Кит был ранен. Из руки хлестала кровь. Шок отступил, и на смену ему пришла холодная ясность мысли. Я подлетел к нему, на ходу срывая с шеи галстук.

— Нужно остановить кровь.

Быстро осмотрев рану, я туго перетянул ее галстуком чуть выше пореза. Затем обвёл взглядом толпу, ища того, кто уже вызвал скорую, и одновременно прикидывая, где ближайшая больница.

— Самим будет быстрее. Вы сможете? — бросил я ему, не дожидаясь, пока кто-то сообразит помочь.

Кит с абсолютно непроницаемым лицом коротко кивнул. Я тут же развернулся к Уиттакеру.

— Немедленно едем в ближайшую больницу. Я свяжусь с ними, чтобы к нашему приезду всё было готово. Преступника передайте полиции и доложите мне о результате.

Я снова посмотрел на Кита, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Вы в порядке? Сможете дойти до машины?

Мой голос был до ужаса резким. Он резал слух даже мне самому. Кит, казалось, был погружен в свои мысли, лишь мельком взглянул на меня и, не проронив ни слова, развернулся к выходу. Я последовал за ним, садясь в машину и тут же набирая номер.

— …Да, на мистера Кита Питтмана совершено нападение. Будем у вас через десять минут. Ножевое ранение, длина около четырёх-пяти дюймов. Глубину оценить не могу, но он в сознании и двигается самостоятельно, кровотечение я приостановил. Да, пожалуйста, подготовьте всё к нашему приезду.

Закончив разговор, я сообщил об этом Киту, хотя он, сидя рядом, и так всё слышал. Он никак не отреагировал. Я мог лишь молиться, чтобы он не потерял сознание от кровопотери.

— Я прослежу, чтобы информация не просочилась в прессу. Этот инцидент не должен стать достоянием общественности.

Это было само собой разумеющимся, но я намеренно заговорил с ним, отчаянно нуждаясь в подтверждении, что его сознание все ещё на месте. Он по-прежнему не отвечал. Но я с облегчением заметил, как он моргнул, и его взгляд сфокусировался на огнях за окном.

На моём туго замотанном галстуке, служившем повязкой, начало расплываться тёмное багровое пятно. Я до боли закусил губу, чтобы сохранить бесстрастное выражение.

Медицинская бригада, уже ожидавшая нас у входа, сработала мгновенно. Я выдохнул с облегчением, лишь когда врач сообщил, что крупные сосуды и нервы не задеты.

— Шрам, возможно, останется, а может, и нет… — Он неловко кашлянул, подбирая слова. — Сами понимаете, ваша физиология отличается от обычной.

То, что рана заживёт быстро, было хорошей новостью. Обошлось без серьезной кровопотери и осложнений, которых я так боялся. По словам врача, требовалось лишь наложить швы.

— В любом случае, понадобится еще один визит, чтобы их снять. Мы наложили довольно много…

Сообщив дату следующего визита, врач удалился. Покончив с формальностями в регистратуре, я отошел в сторону и погрузился в шквал звонков. Нужно было задействовать все рычаги, чтобы обеспечить полную конфиденциальность. Я позвонил Чарльзу, коротко и четко обрисовал ситуацию, продиктовал дату следующего визита и дал инструкции по уходу за раной.

Купив в больничном магазине сменную рубашку, я направился в палату. У двери, с мрачными лицами, стояли двое охранников. Я молча кивнул им и, помедлив мгновение, негромко постучал в дверь.

Выждав несколько секунд, я приоткрыл её и шагнул внутрь. Кит сидел на самом краю больничной койки. Услышав скрип двери, он медленно повернул голову. Я тихо прикрыл створку за собой и, подойдя, протянул ему пакет с новой одеждой.

— Пожалуйста, переоденьтесь. Как ваша рана?

Я не решался опустить взгляд, упрямо смотрел ему в лицо, боясь встретиться с видом увечья. Но Киту, казалось, не было дела до моих терзаний. Он поднял раненую руку и я увидел, как мощное предплечье туго стягивает бинт.

— Всего лишь наложили несколько швов, — равнодушно произнёс он. — Врач сказал, что кровь остановили очень умело.

На его губах мелькнула тень усмешки. Возможно, это была похвала, но мой мозг отказывался её воспринимать. В голове было пусто. Я молча достал рубашку из упаковки, развернул её. Кит стянул с себя испорченную одежду и протянул руки. Я, стараясь не дышать и не касаться повязки, с предельной осторожностью помог ему одеться.

Он уже потянулся к пуговицам, но вдруг замер и слегка нахмурился — согнутая в локте рука, очевидно, отозвалась болью.

— Позвольте мне, — сорвалось с моих губ раньше, чем я успел подумать.

Я обошёл его, присел рядом на край кровати и принялся застёгивать пуговицы. Первая. Вторая. Третья. И с каждой застёгнутой пуговицей броня из холодного самообладания трескалась, уступая место навязчивым образам, которые я так старательно заталкивал вглубь сознания.

Лезвие, сверкнувшее под светом ламп. Широкий взмах лезвия. Алые брызги на белой ткани.

И я сам. Беспомощный, не способный ничего сделать.

Пальцы вдруг перестали слушаться. Они застыли, а затем их пробила мелкая дрожь. Я никак не мог попасть пуговицей в петлю. Эта стерильная белизна бинта выжгла всё на сетчатке, и я больше ничего не видел.

— …Что с тобой? — в голосе Кита прозвучало удивление, но я не мог вымолвить ни слова.

Перед глазами был только этот белый бинт. Дрожащие руки застыли в воздухе, так и не осмеливаясь коснуться его. Я с трудом заставил себя заговорить:

— Простите.

— За что?

Кит, кажется, искренне не понимал. Его спокойное недоумение стало последней каплей, и плотина моей выдержки рухнула.

— Я... я должен был тебя защитить. Я не смог его остановить. Это моя вина.

Кит молчал, лишь изучая моё лицо с выражением полного недоумения, и от этого становилось только хуже.

— Простите меня, это я… позволил вас ранить. Вот так… нанести вам рану.

— Это был не ты, — тихо, но твёрдо произнёс Кит.

Я отчаянно замотал головой, не принимая его слов.

— Но я должен был! Должен был быть быстрее, действовать решительнее... Я же видел того человека. Я видел, как он подходит, и ничего не сделал!

Картинка перед глазами вдруг смазалась, и я до боли закусил губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Кит помолчал с мгновение и добавил:

— Это работа Уиттакера.

В голове была каша. Я знал, что это я должен был заметить. Я мог его уберечь. Мог не дать ему причинить ему боль...

Слова вырвались тихим надломленным шёпотом, пока я окончательно терял связь с реальностью.

— ...Это меня должны были ранить.

Кит не ответил. Вместо этого мир для меня померк — тёплая ладонь мягко легла мне на глаза, отсекая свет. Лишь через секунду я понял, что это он и замер, оцепенев от неожиданной нежности этого жеста. В темноте стало даже легче. Боль в груди была такой острой, что я не мог заставить себя смотреть на него.

Внезапно под его ладонью стало горячо и влажно. Только почувствовав, как слёзы обжигающими дорожками катятся по щекам, я осознал, что плачу.

С моих губ сорвался дрожащий всхлипывающий вздох, и в то же мгновение их коснулось что-то мягкое и тёплое. Наши губы соприкоснулись.

Я растерянно приоткрыл рот, и, словно только этого и ждал, его язык скользнул внутрь, неся с собой влажную прохладу.

Сперва я даже не понял, что происходит. В голове стоял туман, глаза были закрыты его рукой, а сбитое дыхание мешалось с рыданиями. Я лишь безучастно отвечал на мягкий напор его губ.

Показалось, он на миг отстранился, но тут же влажное прикосновение вернулось, исследуя внутреннюю сторону моих губ. Его язык осторожно прошёлся по зубам, глубже проникая в мой рот, и наш поцелуй стал одним целым.

— …!

Сдавленный вздох сорвался с губ, когда на меня обрушилась его тяжесть, безвольно толкая назад. Спиной я ощутил упругую податливость матраса, и в то же мгновение ладонь, закрывавшая мне глаза, мягко скользнула на затылок, оберегая голову от удара. Я с трудом приоткрыл веки, но тут же поспешно зажмурился от резкого света флуоресцентной лампы.

За эту короткую секунду наши губы успели разомкнуться и снова соприкоснуться. Лёгкое давление, краткий миг разлуки — и вот он уже поворачивает голову, целуя под другим углом. Никогда прежде меня не целовали так нежно; он словно пытался утешить, успокоить, разгладить каждую рану одним лишь этим касанием. Он вновь и вновь прикасался к моим губам — осторожно, бережно, будто боялся, что я разобьюсь от одного неверного движения.

Ах…

Полностью прижатый к матрасу, я всем своим существом ощущал его тело: упругие мышцы, весомую тяжесть и живое тепло. Отчаянно хотелось поднять дрожащие руки, чтобы обнять его, но я не был так смел, казалось, от малейшего движения эта хрупкая иллюзия исчезнет. Хотелось продлить это мгновение, эту болезненную сладость, как можно дольше. Поэтому я мог лишь до боли в ресницах жмуриться, жадно дышать и полностью отдаваться его поцелую, пытаясь впитать и запомнить этот миг навсегда.

Продолжая целовать меня, Кит начал поглаживать мою шею. Длинные пальцы медленно соскользнули ниже, нащупали сквозь рубашку ключицу и двинулись дальше к груди.

— …!

В тот миг, когда его твёрдые подушечки коснулись моего соска, я судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его рука на мгновение замерла, а затем принялась медленно, по кругу, поглаживать затвердевшую точку сквозь тонкую ткань. Рвущийся наружу стон пришлось судорожно проглотить, но сдержать тяжёлое прерывистое дыхание было уже выше моих сил. Когда Кит легонько сжал мой сосок, сердце, казалось, остановилось, и я замер, перестав дышать. Место его прикосновения горело огнём, а внизу живота сладко и тягуче заныло. Я до последнего боролся с подступающим возбуждением, но тело уже отказывалось подчиняться.

С трудом разлепив веки, я увидел сквозь мутную пелену слёз его лицо. Он отстранился, вглядываясь в меня. В голове не было ни одной мысли. И снова его ладонь опустилась мне на глаза, погружая в бархатную темноту. Мои дрожащие ресницы едва ощутимо коснулись его кожи.

С моих губ сорвался тихий вздох, встретился с его губами и вернулся ко мне жарким поцелуем. Он легонько прикусил мою нижнюю губу, а затем с тихим стоном втянул в себя. Ощущение его пальцев, играющих с моим соском, и языка, что властно хозяйничал у меня во рту, сводило с ума. Тело окончательно обмякло, руки и ноги безвольно раскинулись в стороны. Я больше не чувствовал ничего, кроме его веса, его запаха, его присутствия, заполнившего собой всё.

Хочу слиться с ним. Стать с ним одним целым. Хочу, чтобы он вошёл в меня.

Эта мысль пронзила затуманенное сознание, пока я вдыхал его сводящие с ума феромоны.

Если это цена за то, чтобы он был моим, я готов заплатить её сполна.

Тук-тук.

Неожиданный стук в дверь вырвал меня из сладкого забытья. И не только меня — тело Кита, придавившее меня к постели, мгновенно напряглось. Я почувствовал, как он резко возвращается в реальность, и ничего не мог с этим поделать.

Его губы отстранились, дыхание исчезло с моей кожи. Он поднялся, и мне показалось, будто он слой за слоем медленно отрывается от меня, возвращаясь к привычному себе. И всё же ладонь, закрывавшая мои глаза, так и не убралась.

Я знал, он смотрит на меня.

Я лежал неподвижно, затаив дыхание, и разрывался между жгучим желанием увидеть выражение его лица и пониманием, это не имеет значения. Важнее было то, что он смотрит. Что сейчас в этой комнате есть только мы.

По-настоящему.

— ……Чёрт.

Я понял, что он выругался, лишь спустя несколько секунд тишины. Его голос отозвался тяжёлым эхом. Ладонь соскользнула с моих глаз, и Кит окончательно поднялся.

Я растерянно следил, как он, не оборачиваясь, отошёл к двери. Мы всего лишь поцеловались, но внутри вдруг образовалась такая пустота, будто меня бросили.

Он резко схватил дверную ручку, задержался, и вдруг хрипло сказал:

— Всё из-за тебя.

С этими словами он распахнул дверь и покинул палату. Яркий свет из коридора полоснул по комнате и так же быстро исчез, стоило двери закрыться. Осталась только тьма и тишина, в которой я окончательно понял, что остался один.

Надо идти.

Мысль прозвучала в голое будто через толщу воды. Не хотелось пошевелить даже пальцем, но нужно было подняться. Нужно догнать Кита, вернуться в его дом и выполнять всё, что он прикажет. Это ведь моя обязанность.

Руки дрожали, пуговицы то и дело выскальзывали из пальцев, я никак не мог справиться с одеждой. С трудом застегнув костюм и пригладив волосы, всё равно чувствовал — то жалкое подобие собранности, за которое я цеплялся, крошится изнутри, осыпается пылью.

Это из-за тебя.

В памяти прозвучал его голос. Он прав. Всё действительно из-за меня.

Я знал, что Кит пожалеет. Знал, что должен был остановить его ещё раньше. Но даже понимая, к чему это приведёт, позволил этому случиться. Потому что не захотел отказаться от тех нескольких секунд сладости.

Из-за моей жадности. Моего эгоизма. Даже если за ними стоял заведомо жалкий финал.

Когда я, собрав остатки храбрости, вышел в коридор, Кит уже разговаривал с Уиттакером. Казалось, прошла вечность, но часы на стене показывали, что минуло около двадцати минут.

К счастью, Кит стоял ко мне спиной. Я тихо встал рядом, стараясь придать лицу спокойное выражение. Он, без сомнения, почувствовал моё присутствие, но даже не повернул головы и не удостоил ни взглядом.

— …так и поступим, — заключил Уиттакер. Кит коротко кивнул и, не проронив ни слова, двинулся прочь. Я поспешно пошёл за ним. Наши шаги эхом отдавались в пустом коридоре, сливались в единый ритм,. больше звуков не быо никаких.

Всё происходящее было неизбежностью. Как шестерёнки, с хрустом сцепившиеся в одном механизме. Казалось, я могу идти только потому, что какая-то невидимая сила заставляет меня делать шаг за шагом вперед.

В машине я сел рядом. На секунду задержал дыхание и подумал, что адо как можно скорее выжечь это чувство из сердца.

Но тонкий шлейф его феромонов всё ещё витал в воздухе салона, вплетаясь в дыхание. Я закрыл глаза.

Чтобы однажды этот запах больше не разрывал мне грудь.

Глава 15 - Ничего нового

— Доброе утро.

Войдя в столовую, я по привычке бросил приветствие и замер, с удивлением обнаружив, что Кит уже здесь. В груди одновременно смешались облегчение и беспокойство.

— Простите, как ваша рука?

Опускаясь на своё место, я осторожно поинтересовался, но он вместо ответа лишь бросил на меня беглый взгляд и едва заметно кивнул.

— Слава богу… — выдохнул я. — Если вдруг заболит, в ванной есть обезболивающее. Обязательно примите.

Тишина была слишком тяжелой, и я добавил эти ненужные слова, просто чтобы ее нарушить. Взгляд Кита снова впился в меня. Я не мог понять: ждет ли он чего-то, хочет ли что-то сказать или просто буравит меня бессмысленным взором? Я молча выдерживал этот напор, ожидая первого слова.

Кит молчал, даже когда подошел Чарльз и расставил перед нами тарелки. Моя попытка нарушить тишину робким «кхм» осталась без ответа, и, в конце концов сдавшись, я просто опустил глаза и взялся за вилку. Лишь тогда Кит наконец отвел взгляд, позволив мне мысленно выдохнуть.

Кит тоже взялся за еду, но совершенно без аппетита. Бесцельно ковырнув омлет вилкой, он немного посидел, рассеянно глядя в тарелку, а затем решительно отодвинул ее. Я, украдкой наблюдавший за ним, тут же поймал на себе его тяжелый взгляд.

Что-то он сегодня слишком часто на меня смотрит. От этого пристального внимания по спине пробежал неприятный холодок. Не в силах больше выносить эту тишину, я осторожно уточнил:

— Простите, может, вы хотели что-то сказать?..

Но Кит, ничуть не смутившись, впился в меня взглядом и отрезал:

— Нет.

— …

— Ничего, — подчеркнул он, задержав на мне глаза ещё на несколько томительных секунд. Лишь потом отвёл взгляд в сторону, а вскоре и вовсе поднялся из-за стола.

— Ах, вы уже закончили?.. — невольно спросил я. И, перед тем, как окончательно покинуть столовую, Кит бросил короткое:

— Да.

Я остался в одиночестве, глядя ему вслед и растерянно пробормотав под нос:

— Но ему же нужно принять лекарство…

В этот момент рядом появился Чарльз. Убирая тарелку Кита, он мельком взглянул на меня, и я поспешно обратился к нему:

— Ему прописали антибиотики…

— Вы о мистере Питтмане? — уточнил он спокойным тоном. — Я в курсе. Прослежу за этим.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул я.

Чарльз, как всегда невозмутимый, спокойно добавил:

— Это часть моих обязанностей. Дома за ним слежу я, а в компании — вы, Ёну.

Он посмотрел на меня так, словно ждал подтверждения. Я кивнул:

— Да, всё так.

У меня уже промелькнула мысль, что придётся захватить с собой обеденную дозу лекарства, но Чарльз, как всегда, меня опередил:

— Те препараты, что мистер Питтман должен принять в офисе, я уже передал Уиттакеру. Вам останется только проследить, чтобы он их действительно выпил.

— Ах, спасибо вам. — Я удивленно моргнул, искренне восхищаясь его предусмотрительностью. — С вас впору брать пример, Чарльз. Я ведь едва не забыл.

На это Чарльз отреагировал как на нечто само собой разумеющееся:

— Когда ваш стаж, господин Ёну, перевалит за десять лет, это тоже войдет у вас в привычку.

Должно быть, это прозвучало как утешение? На моих губах мелькнула тень усмешки, тотчас же погасшая. Кто знает, буду ли я рядом с Китом через десять лет? Внешне я лишь коротко кивнул и сухо ответил:

— Возможно.

— Мистер Питтман сейчас не в лучшей форме, поэтому в компании ему потребуется наше особое внимание, — не отводя взгляда, спокойно продолжил Чарльз.

Я вспомнил его тяжелый настойчивый взгляд за завтраком.

— Думаете, после нападения он мог стать… более чувствительным? — спросил я, сам удивившись собственной заинтересованности.

Мне всегда казалось, что доминантные альфы вроде Кита обладают непробиваемой психикой, но ведь и они люди. Все возможно. Поэтому поспешно добавил:

— Я тоже буду внимательнее.

Когда Чарльз убрал пустые тарелки, я остался заканчивать завтрак в гнетущей тишине и полном одиночестве. Встретившись со мной в холле чуть позже, Кит вновь впился в меня тяжёлым взглядом и, не проронив ни слова, проследовал к машине.

Внезапно меня пронзила тревога. Неужели случившееся оставило на нём такую же травму, как и на мне тогда?

Эта навязчивая мысль не отпускала меня всё утро. Я пристально наблюдал за ним, но не находил в его поведении ничего необычного. За исключением одного. Теперь, стоило мне зайти в его кабинет с докладом, он начал буравить меня долгим и абсолютно непроницаемым взглядом.

Тук-тук.

На звук стука я вскинул голову. Спустя мгновение дверь отворилась, и в проёме показалась Эмма.

— Ёну.

Я поднялся ей навстречу, стараясь изобразить радушие, несмотря на творившуюся в душе тревогу.

— Входи, Эмма. С чем пожаловала? Какой-то отчёт?

Эмма подошла к моему столу и с привычной лёгкой улыбкой произнесла:

— Скоро обед. Я хотела спросить, не будет ли каких-нибудь указаний. У нас ведь сейчас много работы.

В последнее время, прикрываясь плохим самочувствием, я практически не появлялся ни в секретариате, ни в других отделах. Было до ужаса страшно отходить от Кита. Что, если я буду бродить по коридорам один, и у меня снова случится приступ?

От одного воспоминания о том, как перехватывает дыхание и тьма застилает глаза, внутри стало холодно. Страх перед повторением приступа порождал новую, ещё более сильную волну страха. От одной мысли об этом казалось, что я вот-вот задохнусь. Я изо всех сил старался, чтобы она не заметила моей дрожи, и заговорил с нарочито беззаботным видом:

— На данный момент ничего… А как дела в секретариате?

— Там тоже всё спокойно. Все твои поручения выполняются без задержек.

В последнее время я чувствовал себя перед Эммой в неоплатном долгу. Раньше моей ежедневной рутиной было с утра распределить задачи, и лишь потом подниматься в кабинет. Иногда возвращался в течение дня, чтобы что-то дополнительно обсудить — в общем, был на месте и держал процессы под контролем. Теперь же позволить себе такой роскоши я не мог. Даже обычное распределение обязанностей превращалось в испытание: Эмме приходилось сначала звонить мне, чтобы убедиться, что я на месте, потом подниматься за указаниями, и только после этого возвращаться к остальным.

Всё это не только оборачивалось для Эммы лишними хлопотами, но и оставалось, по сути, моей прямой обязанностью. Однако она ни разу не пожаловалась. Наоборот, относилась ко мне с искренней заботой и безропотно заходила по нескольку раз в день, чтобы уточнить, нет ли новых поручений или изменений.

Вот и сейчас она, похоже, зашла, чтобы убедиться, что у меня нет для неё дел перед обедом. Я с тёплой улыбкой поблагодарил её:

— Я так тебе благодарен, Эмма. Правда.

— Да что ты, это же моя работа.

Обычно в этот момент она разворачивалась и уходила, но на этот раз почему-то замешкалась. Уловив лёгкое колебание, я решил опередить её:

— Ты хотела что-то сказать? Всё в порядке, говори как есть.

Я невольно вспомнил, что недавно она опаздывала из-за каких-то личных дел. Лезть в её жизнь мне не хотелось, но если причина колебаний была связана с деликатностью темы, стоило мягко подтолкнуть её к разговору.

Пока я в уме перебирал возможные варианты и готовился принять любую новость, Эмма слегка покраснела и протянула мне небольшой свёрток. Я растерянно взял его, а она, будто оправдываясь, тихо пояснила:

— Мне показалось, что ты в последнее время совсем не ешь. Ну, раз уж не покидаешь офис…

Я удивился. Откуда Эмма могла знать, что я даже на обед не выхожу? Иногда Чарльз приносил мне что-нибудь простое, но обычно он был слишком занят и попросту забывал. Я всегда был ему благодарен, хотя сам ни за что не решился бы просить.

Сегодня я, как и всегда, мысленно смирился с пропущенным обедом, поэтому появление Эммы с едой застало меня врасплох. Я на миг замер, не зная, как реагировать. Заметив мою растерянность, она поспешила добавить:

— Не бери в голову, я просто приготовила немного больше, когда делала обед для себя. Не думай об этом. Мы же друзья, верно?

Ее лицо озарила теплая улыбка. Эмма пришла в компанию почти сразу после меня и была свидетелем того, как я, став главой отдела, работал на износ. Возможно, именно это общее прошлое и создало между нами особую связь. Я благодарно улыбнулся в ответ.

— Спасибо, Эмма. Я с удовольствием поем.

Она легко кивнула и уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг улыбка дрогнула, и девушка застыла на месте. Я проследил за ее взглядом и встретился с глазами Кита. Он стоял, безмолвно прислонившись к дверному косяку. Я растерянно моргнул.

Как давно он там стоит?

Я почувствовал себя так, словно начальник застал меня за бездельем в рабочее время. Неловкость защекотала под ложечкой, но лицо Кита оставалось по-прежнему непроницаемым.

— Мистер Питтман, вы хотели что-то сказать?.. — с запозданием выдавил я и поспешно поставил принесённый Эммой ланч-бокс на стол. Мелькнула тревожная мысль, вдруг у него снова болит рука? Но Кит стоял неподвижно, как статуя, и только взгляд его скользнул по столу, а затем задержался на лице Эммы.

И только тут я осознал, что воздух в кабинете неуловимо изменился. Аромат его феромонов стал гуще и тяжелее. Постоянно находясь здесь, я настолько привык к этому сладкому запаху, что почти перестал его замечать. Наверное, поэтому и не услышал, как Кит вышел из своего кабинета.

Я не понимал, что происходит, но нутром чувствовал: Эмму лучше вывести отсюда поскорее.

— Эмма, спасибо еще раз. Увидимся позже, — поспешно сказал я.

— Да, я тогда пойду. До свидания, мистер Питтман. Ёну.

Эмма мгновенно уловила изменившуюся атмосферу и, попрощавшись, быстро скрылась за дверью. Дверь мягко закрылась, и в кабинете воцарилась тишина. Чувствуя, как нарастает напряжение, я осторожно повернулся к Киту.

Он по-прежнему молча стоял на том же месте. Не в силах больше выносить эту неловкость, я заговорил:

— Эмма беспокоилась, что я пропускаю обеды, вот и…

Голос оборвался, словно наткнувшись на стену молчания. Я невольно затих, и именно тогда Кит впервые подал голос:

— Так значит, она специально пришла сюда, чтобы отдать это тебе?

— Вам, мистер Питтман, может быть трудно поверить, но есть женщины, которым я нравлюсь, — парировал я, хотя тут же мысленно усмехнулся, что, конечно, симпатия совсем не того рода.

— Похоже на то.

Услышанное не укладывалось в голове. Я растерянно моргнул, но Кит, конечно же, не собирался повторяться. Лишь спустя мгновение до меня с опозданием дошло: в его голосе не было ни тени сарказма. Он просто констатировал факт. Это собственная извращённая логика заставила меня неверно истолковать его слова, и от этого осознания жар стыда опалил щеки. Я уже лихорадочно искал способ сменить тему, но Кит опередил меня.

— Ты так и не обедал всё это время?

Вопрос, брошенный в лоб, застал меня врасплох.

— А… ну, всё в порядке. Я плотно завтракаю, так что обед, в общем-то, и не нужен…

— Значит, — прервал он, не давая мне договорить, — ты не ел? Всё это время?

Я на мгновение замялся, подыскивая нужные слова.

— Ну, не всегда… Иногда Чарльз готовит для меня сэндвичи.

Кит нахмурился и бросил на меня прищуренный взгляд.

— А если Чарльз не готовит?

Я не нашёлся с ответом. Короткий вздох вырвался из его груди.

— Почему ты ничего не сказал?

Я в смущении опустил взгляд.

— Я и так вам многим обязан, как я мог обременять ещё и этим… Это ведь просто забота, а не обязанность, верно? Один пропущенный обед — это не конец света.

Мои слова прозвучали жалким оправданием, и Кит не счёл нужным ответить. Тишина становилась всё более тягостной. Я судорожно перебирал в голове хоть какие-нибудь фразы, чтобы разрядить обстановку, но мысли упрямо разбегались. Оставалось лишь ждать, когда он уйдёт.

Когда Кит наконец сдвинулся с места, я внутренне облегчённо выдохнул. Уже собирался мысленно прикинуть, какая у него дальше встреча, но вместо этого он решительно направился ко мне.

И прежде чем я понял, что происходит, он протянул руку, схватил ланч-бокс со стола и без колебаний отправил его прямиком в мусорное ведро.

— Ч-что вы делаете?! — от шока голос сорвался, и я заикнулся.

Лицо Кита оставалось бесстрастным. Только едва заметная тень раздражения скользнула в движениях. Он провёл рукой по волосам, будто сам устал от происходящего, и коротко бросил:

— Пошли, — бросил он в приказном тоне и направился к выходу.

Я и глазом моргнуть не успел, как он уже придерживал дверь. Его сведённые на переносице брови недвусмысленно говорили, что терпение на исходе.

— Но у вас же встреча на обед… — попытался я возразить.

— Я сказал, пошли, — с раздражением повторил Кит.

Выбора не оставалось. Может, у него срочное поручение? Уже на пороге я машинально схватил планшет и сунул его в портфель. Шёл следом, разрываясь между любопытством и ощущением абсурдности происходящего. Выбросить то, что приготовили специально для меня… Эмма ведь так старалась, сама готовила.

Обида смешивалась с чувством вины перед ней, но я не смел ни возразить Киту, ни выказать своего недовольства. Покорно сев в машину, мог лишь гадать, что будет дальше.

Машина мчалась к месту встречи, а Кит всё это время молчал. Впрочем, если вдуматься, он всегда так поступал — ничего не объяснял, оставляя меня самому догадываться, анализировать, собирать разрозненные факты, чтобы понять, чего он на самом деле добивается.

Видимо, и сейчас от меня требовалось нечто конкретное. Я лихорадочно перебирал в голове варианты. Может, дело в травмированной руке? Внешне всё выглядело нормально, но я-то знал, насколько ему неудобно. Кажется, теперь с рубашкой ему помогал Чарльз... Кстати, скоро ведь снимать швы. Нужно будет проверить его расписание, убедиться, что на этот день ничего не назначено.

— Добро пожаловать, — метрдотель, узнав Кита у входа, почтительно склонил голову и проводил нас к столику. Сегодня у него был запланирован обед с адвокатом —  предстояло обсудить детали сделки с продюсерской компанией, которую он собирался приобрести.

Наверное, мне придётся вести протокол.

Сев, я тут же открыл портфель и достал телефон и планшет, полностью готовый к работе. Но вместо привычных указаний я почувствовал, как что-то ткнулось мне прямо в лицо.

Я резко поднял голову. Кит протягивал меню.

На мгновение я просто моргнул, ошеломлённый, а затем поспешно принял его.

Это… он мне предлагает выбрать?

Я растерянно уставился на страницы, пытаясь угадать логику. Может, исходить из предпочтений адвоката? Но я их не помнил. Если бы нужно было выбрать для самого Кита, тут бы я справился.

В отчаянии я поднял глаза:

— Может, позвонить адвокату и уточнить?..

— Что? — Кит, изучавший меню, поднял на меня взгляд.

Я, чувствуя, как уши заливает жар, неловко пробормотал:

— Я не знаю, что предпочитает господин адвокат… Вы ведь хотели, чтобы я сделал заказ за него, не так ли?

Сказав это, я замер. Кит буквально буравил меня взглядом, и на его лице отразилось такое изумление, какого я не видел никогда. Неужели я сморозил глупость?

Он молчал несколько секунд, а потом заговорил с таким видом, будто сам не верил, что ему приходится это произносить:

— Я же сказал, выбирай себе.

— Мне?.. — выдохнул я.

— Да, — сарказм звенел в его голосе как сталь о камень. — Или ты серьёзно думаешь, что я настолько бесстыдный ублюдок, чтобы притащить тебя сюда, усадить напротив голодным и с удовольствием сожрать при тебе всё, что ты сам заказал? Теперь-то я прекрасно понимаю, каким человеком ты меня всё это время считал. Спасибо, просветил.

Слова обрушились на меня неожиданным потоком. Он никогда не говорил так много за один раз, да ещё с таким напором. Я хотел сказать, что совсем не это имел в виду, попытался найти оправдание и лишь спустя несколько секунд сумел выдавить:

— Но… вы же ничего не объяснили… Я, естественно, подумал, что вы привезли меня сюда по работе.

Кит сжал челюсти так, что послышался скрип зубов.

— Работаешь ты или нет, обедать-то надо, разве нет? Во всём остальном ты такой сообразительный, почему именно в этом вопросе несёшь какую-то чушь, я ума не приложу.

От его слов с примесью ругани у меня вспыхнуло лицо. Сказать вслух: «Я и подумать не мог, что вы станете заботиться о моём обеде» — значило бы окончательно потерять почву под ногами. Он воспринял бы это как оскорбление. Поэтому я лишь опустил голову и глухо прошептал:

— Простите.

Но, судя по всему, настроение Кита это ничуть не улучшило. Он с нарочито громким шелестом перевернул страницу меню, заставив меня невольно вздрогнул от резкого звука. Я с опаской покосился на него, но Кит, казалось, был поглощён чтением, буквально прожигая взглядом плотную бумагу. В панике я и сам заметался глазами по строчкам и, почти не глядя, ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо.

— Я… я тогда буду лосося.

— А закуска? — бросил Кит, не поднимая глаз от меню.

— А.

Я снова уткнулся в меню, лихорадочно ища нужный раздел. Искоса взглянув на Кита, я заметил, что уголки его губ едва заметно дрогнули — то ли в намёке на усмешку, то ли в подобии одобрения. Стоило найти описание своего ланча, и как раз в этот момент к столику подошёл официант, так что просто показал ему на нужную строчку:

— Вот это, пожалуйста. Суп из раков и лосось в качестве основного блюда.

— Хорошо, — кивнул официант. — Что будете пить?

— Газированную воду. И лимон, если можно.

— Ах, конечно, — с профессиональной улыбкой ответил официант и, забрав у меня меню, подошёл принять заказ у Кита.

Едва он отошёл, как в зале стремительно появилась адвокат.

— Прошу прощения, я застряла в ужасной пробке. — Бросив короткое извинение Киту, она с тёплой улыбкой повернулась ко мне. — Здравствуйте, Ёну. Как поживаете? Давно не виделись.

— Здравствуйте. Спасибо, всё хорошо. А вы?

Она легко наклонилась и по-дружески приобняла меня за плечи. После этого короткого формального жеста адвокат устроилась на своём месте и взяла в руки меню.

— Спасибо. Что вы заказали? Слышала, здесь подают превосходного лосося.

Кит не сказал ни слова. Для него это было в порядке вещей, но меня его молчание всегда заставляло нервничать. Я поспешил поддержать разговор с адвокатом:

— Я как раз и заказал ланч с лососем. Не знал, что он так знаменит.

— Его упоминали в Cosmopolitan в этом месяце. Пожалуй, я тоже его возьму, — ответила она с лёгкой улыбкой.

Подняв руку, она тут же подозвала официанта, сделала заказ и добавила:

— И шампанского, пожалуйста. Бокальчик для аппетита не повредит, верно? — её взгляд скользнул к Киту, но, не дождавшись ответа, она снова обратилась ко мне: — Лосось и шампанское — идеальное сочетание. Как насчёт тебя, Ёну?

— Но я при исполнении…

— Я тоже, — беззаботно парировала она, словно и не заметив моего возражения.

Во мне боролись искушение и рациональность. С одной стороны, я не за рулём, так что один бокал вряд ли станет проблемой. Кит, кажется, тоже не против. К тому же, было винтажным. Я был почти уверен, что его вкус будет божественным, и желание попробовать его оказалось на удивление сильным.

Но то, что позволено ей, не позволено мне. Работа есть работа. Собрав волю в кулак, я подавил искушение и, стараясь придать лицу самое невозмутимое выражение, вежливо отказался:

— Благодарю, но я воздержусь.

Буквально через мгновение вернулся официант и с тихим звоном начал расставлять на столе высокие бокалы. Я уже открыл рот, чтобы сказать, что один из них лишний, как вдруг услышал тихий резкий голос:

— Пей.

Кит смотрел на меня через стол. Это он мне? Пока я растерянно переваривал приказ, официант уже наполнил мой бокал искрящейся жидкостью. Адвокат с довольной улыбкой подняла свой.

— Говорю же, один бокальчик вреда не принесёт.

Я украдкой бросил взгляд на Кита. Он молча отпил из своего бокала, и у меня внутри всё сжалось от беспокойства. Алкоголь и ранение — не самое лучшее сочетание. Но кто я такой, чтобы делать ему замечания? С тяжёлым вздохом я поднёс бокал к губам.

Ах…

Освежающий фруктовый аромат и игра пузырьков на языке мгновенно развеяли напряжение. Я почувствовал, как на лице сама собой расцветает улыбка.

— Ну как, превосходно, правда? — спросила адвокат.

Я счастливо кивнул. Её выбор был безупречен. Сам не заметив как, я осушил бокал до дна. Честно говоря, хотелось ещё, но я с трудом себя остановил. Стоит немного расслабиться, и я могу упустить что-то важное в их разговоре, а это недопустимо. К тому же, если Кит вдруг опьянеет, именно мне придётся приводить его в чувство.

Хотя эта мысль была скорее машинальной. Я прекрасно знал, что доминантные альфы практически не пьянеют, даже если им в напиток подмешать наркотики.

Такова моя работа. Вежливо отказавшись от второго бокала, я почувствовал такое разочарование, что, кажется, не сумел скрыть его со своего лица.

В остальном обед протекал на удивление гладко. Разговор периодически возвращался к деловым вопросам, и я, чтобы ничего не упустить, незаметно делал пометки в телефоне. Позже, когда начнётся основная дискуссия, я перенесу эти тезисы на планшет, чтобы на их основе составить полноценный отчёт.

— Мы так давно не виделись, может, мне просто кажется… Ёну, ты похудел? — по-дружески участливо спросила адвокат, склонив голову набок.

— Вероятно, вам кажется. А вот вы, госпожа адвокат, стали ещё прекраснее, — ответил я с подчёркнутой официальностью.

Она звонко рассмеялась и легко положила ладонь мне на предплечье.

— Что ж, значит, нам нужно видеться чаще. Обожаю, когда ты делаешь мне комплименты, Ёну.

— Я всего лишь констатирую очевидные факты, — парировал я, стараясь сохранять невозмутимость. Но её взгляд оставался тёплым, почти нежным, и именно это заставляло меня внутренне ёрзать. Как и её рука, по-прежнему покоящаяся на моей.

И вдруг я отчётливо ощутил другой взгляд. Поднял голову — и наткнулся на глаза Кита. Его брови были нахмурены, черты заострены от злости. Он выглядел так, будто едва удерживался от того, чтобы не взорваться прямо здесь.

Я тут же, стараясь сделать это как можно деликатнее, высвободил свою руку из-под её пальцев.

— Вопрос о приобретении компании вы будете обсуждать после обеда? — произнёс я, отчаянно стараясь вернуть разговор в рабочее русло.

Ну конечно, он в бешенстве. Он, клиент и работодатель, выкроил драгоценное время в своём расписании для деловой встречи, а его адвокат и ассистент сидят тут и мило воркуют.

Адвокат, словно очнувшись, тут же подхватила мою инициативу.

— О, конечно. Прошу прощения, мистер Питтман. Я так давно не видела Ёну, что от радости немного увлеклась светской беседой.

Кит не удостоил её извинения даже кивком. Я надеялся, что они вот-вот начнут обсуждать дела, но никто не произнёс ни единого слова. Дальнейший обед прошёл в тяжёлой тишине, нарушаемой лишь звоном посуды и мерным стуком приборов о тарелки.

— Прошу прощения, я на минутку, — сказала адвокат, когда трапеза уже подходила к концу. Взяв клатч, она направилась в дамскую комнату.

Официант быстро убрал пустые тарелки, и стол тут же опустел. Перед каждым из нас положили десертное меню, после чего он удалился. В ожидании возвращения адвоката я достал планшет и перебрал заметки в телефоне — сейчас должно было начаться серьёзное обсуждение, и я готовился фиксировать каждое слово. Заметки были расставлены, ручка лежала на коленях; я поднял голову и внезапно встретился взглядом с Китом.

Всё это время он неотрывно смотрел на меня, даже не пытаясь скрыть своего внимания. Стало тревожно. Я моргнул и осторожно спросил:

— Простите, вы хотели что-то сказать?..

Он по-прежнему молчал. Его тишина начинала давить, и я, внутренне тревожась, вдруг вспомнил о лекарствах. Поспешно раскрыв портфель, я достал заранее переданный Уиттакером пакетик и аккуратно положил его на стол.

— Это к обеду… антибиотики.

Он, даже не взглянув на меня, подцепил пальцами пакетик, и тот недовольно зашуршал от его прикосновения. Этот жест был немым вопросом, и я торопливо пояснил:

— Там и обезболивающее. Если не принять, рана может воспалиться…

Стоило заговорить, как в памяти вспыхнула та самая сцена: как хищно блеснуло острое лезвие, как кровь окропила белую рубашку. Я невольно прикрыл глаза, а когда открыл, Кит уже смотрел на меня. Заметив его нахмуренный взгляд, я сказал едва державшимся, дрожащим голосом:

— Простите… просто вдруг вспомнилось.

Он не ответил. Лишь порвал пакет и, не раздумывая, высыпал таблетки в рот, запив их водой одним глотком. Я молча наблюдал за этим, сжимая пальцы под столом. Неужели всё, что я могу для него сделать, — это лишь подать лекарства?

— …Ваша рана, — спросил я, и собственный голос показался мне чужим, настолько он был полон чувств. — Как она? Не болит?

Кит медленно поднял взгляд и после короткой паузы сказал:

— Всё в порядке.

И вид у него был совершенно невозмутимый, будто и правда ничего не произошло. От этого мне почему-то стало только горше. Но я не мог этого показать.

— …Рад это слышать.

Я прятал выражение лица, а он продолжал смотреть на меня. Этот взгляд был ощутимым, тяжёлым, но я упорно делал вид, что его не замечаю.

Вдруг краем глаза я заметил возвращающуюся на место адвоката. Кит тоже бросил на неё мимолётный взгляд и неожиданно спросил:

— Она бета?

Вопрос был таким внезапным, что я не сразу его понял.

— А, да. Адвокат, да, она бета.

В этот миг мой затуманенный до этого разум вдруг заработал с бешеной скоростью. Неужели Кит выбрал её следующей партнёршей? Никогда раньше он не заводил связей с теми, с кем был связан по работе. А если всё же заведёт, что будет потом? После разрыва им придётся встречаться вновь, работать вместе. И главное, как мне тогда сказать ей, что всё кончено? Ведь это мне придётся с ней общаться. Да и вообще, разве она в его вкусе? Нет, совсем не похоже…

Однако следующий вопрос Кита лишь усугубил моё замешательство.

— Эмма тоже бета?

— …Да, — выдавил я после короткой паузы.

Он не дал мне времени задуматься и тут же продолжил:

— И та женщина тоже бета?

— Какая женщина?..

В голове вспыхнуло сразу слишком много лиц. Я растерялся, не зная, кого он имеет в виду. Кит нетерпеливо нахмурился, раздражённо пояснив:

— Женщина, с которой я сплю.

Наоми. Конечно, он говорил о ней. Я поспешно кивнул.

— Да. Она тоже бета.

После этого он замолчал. А в моей голове метались мысли, готовые разорвать её изнутри. Зачем он спросил про Эмму? Почему — про Наоми? Что за странный допрос? Разве его вдруг могло заинтересовать, сколько женщин вокруг него оказались бетами?

Сегодня Кит был странным. Всё, что он делал, шло вразрез с привычным поведением. И вдруг мне вспомнились слова Чарльза. Может, после теракта у него что-то изменилось в душе? Но ведь пострадала рука, а не голова.

— …Что? — его холодный голос заставил меня вздрогнуть.

Я понял, что слишком долго разглядывал его, и поспешил оправдаться:

— Простите. Просто… я не понимаю, к чему ваши вопросы.

Кит молча уставился мне в лицо. Может, зря я вообще заговорил? Стало не по себе от этого взгляда. Наконец он разомкнул губы.

— Никогда бы не подумал, что женщинам-бетам нравятся омеги, — усмехнулся Кит. Эта насмешка была очевидно направлена в мою сторону. — Что ж, некоторым женщинам нравятся мужчины, которыми легко управлять.

Я почувствовал, как каменеет лицо. С трудом удержался, чтобы не отвести взгляд. Он же, словно ничего не произошло, поднял бокал и сделал неторопливый глоток. В этот момент к столу вернулась адвокат.

— Пожалуй, стоит заказать десерт, — сказала она лёгким тоном, садясь на своё место.

Но ни я, ни Кит ей не ответили.

Через пару минут официант подошёл за заказами, и я, не раздумывая, попросил лишь кофе. Пока рука быстро записывала их беседу, в голове упрямо звучала одна и та же мысль.

Кит всегда был таким. Не нужно принимать это близко к сердцу.

Просто игнорируй.

Да, просто игнорируй.

И я сделал именно так. С того вечера я больше не задавал ему никаких вопросов, не касающихся работы. Кит, в свою очередь, тоже начал меня подчёркнуто игнорировать.

Тем вечером он не поехал к Наоми. Мы вернулись в особняк вместе. Но, едва переступив порог, он, не взглянув в мою сторону, сразу поднялся к себе. Как и утром, ужин он провёл в своей комнате, а я по привычке спустился в столовую и ел в одиночестве.

— Да, тогда договорённость подтверждаем. Место встречи остаётся прежним. Время — два часа дня… Конечно, если понадобится что-то ещё, свяжитесь со мной.

Я завершил разговор и тут же занёс пометку. Открыл расписание, вписал встречу с Чейзом Миллером в пустое окно, затем ещё раз проверил график. Убедившись, что ничего не упустил, поднялся из-за стола.

За дверью находился Кит. Я глубоко вдохнул и осторожно постучал. Немного подождав, я открыл дверь; Кит, разбиравший документы, поднял голову. В тот момент, когда наши взгляды встретились, дыхание невольно замерло в груди.

Закрыв за спиной дверь, я решительно подошёл и встал перед ним по другую сторону стола, но, даже открыв рот, смог заговорить лишь мгновением позже.

— По вашему распоряжению я снова назначил встречу с мистером Орландо. Дата — пятница, время и место…

Пока я излагал подробности, Кит молча слушал, и лишь коротко кивнул, когда доклад закончился. Я мельком взглянул на часы — было как раз время обеда.

Сегодня у Кита стояла важная встреча, но он внезапно отменил её. Мне пришлось в срочном порядке перебирать весь график, чтобы найти подходящее окно и перенести переговоры. Я решил, что у него либо возникли непредвиденные обстоятельства, либо просто сработала прихоть.

Я уже почти отмахнулся от этой мысли, когда Кит, пройдя мимо меня и открыв дверь кабинета, вдруг бросил:

— Пойдём.

Я поспешно последовал за ним, выйдя из кабинета, и тут же направился к своему рабочему месту. Однако, как оказалось, Кит вкладывал в свои слова иной смысл.

— Ты что делаешь? Я сказал, пойдём со мной.

На мгновение я замер в недоумении. Может, у него есть какое-то поручение?

Ничего не понимая, я схватил свой портфель и поспешил за ним. У меня не было никаких претензий к тому, что он заставляет меня работать в обеденный перерыв. Всё равно это время было свободным. Пожалуй, это даже лучше, чем просто сидеть без дела.

Кит молчал, пока мы спускались на лифте и пока не сел в машину. Увидев, как он садится в салон, я на секунду замешкался, но, заметив нахмуренные брови, поспешил последовать за ним.

Вдруг я вспомнил, что хоть встреча и была отменена, бронь в ресторане осталась. Может, он назначил там другую встречу? Я сгорал от любопытства, но так и не решился спросить, лишь бездумно поглаживал портфель, лежавший на коленях.

***

Ресторан, забронированный ещё три месяца назад, был полон людей, что лишь подтверждало его популярность. Пока нас вели к столику, я думал, что там, возможно, уже кто-то ждёт. Но стол был пуст. После того как официант положил перед каждым из нас по меню и удалился, я больше не смог сдерживаться.

— Простите… а другой гость задерживается?

Кит оторвался от карты блюд и посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула тень недовольства, и я поспешил объясниться:

— Вы ведь отменили предыдущую встречу. Я подумал, может, у вас появилась другая, срочная… И что моё присутствие здесь как-то с этим связано. Например, по работе.

Я с трудом закончил фразу, но Кит никак не отреагировал. Он просто буравил меня взглядом. Когда неловкое молчание стало совсем невыносимым, он наконец заговорил.

— Нет.

— Что, простите? — невольно переспросил я.

Кит нахмурился ещё сильнее и отрезал:

— Никто больше не придёт. И новую встречу я тоже не назначал. Так что заткнись и выбирай, что закажешь.

От такой неоправданно грубой тирады я и впрямь, как он и велел, замолчал. Сначала ни с того ни с сего отменяет встречу, потом силой тащит сюда, и что в итоге? «Заткнись»?

Запоздало вскипел гнев, но передо мной был мой начальник. К тому же, я слышал подобные грубости от Кита не в первый и не во второй раз, поэтому, подавив раздражение, углубился в меню.

— Я возьму этот сет, — сказал я официантке, показав страницу. Она улыбнулась, и на эту подчёркнуто профессиональную улыбку я ответил своей. Но стоило повернулся, чтобы выпить воды, вдруг столкнулся взглядом с Китом. Он почему-то смотрел на меня ледяным взглядом.

Внезапно в памяти всплыли его слова: «Некоторым женщинам нравятся мужчины, которыми легко управлять».

Он и сейчас так думает, насмехаясь надо мной про себя?

Официантка уточнила заказ и, заметив, что Кит даже не взглянул в её сторону, снова перевела взгляд на меня. Я, чувствуя себя неловко, мягко улыбнулся и подтвердил:

— Всё верно, спасибо.

Она ещё раз ответила мне лёгкой улыбкой и ушла.

Повисла тишина. Я машинально сделал несколько глотков воды и слишком быстро осушил стакан. Почти сразу появился другой официант, чтобы наполнить его снова. Кит, до этого не проронивший ни слова, пододвинул винную карту, лежавшую на столе, в мою сторону. Я взял её в руки и удивлённо моргнул.

— …Вы хотите, чтобы я выбрал?

Кит ничего не ответил. Что, разумеется, означало «да». Я совершенно не понимал его поведения. О чём он вообще думает?

Пусть сейчас и обеденный перерыв, но впереди ещё вторая половина рабочего дня. Выпивать в рабочее время абсолютно недопустимо. В тот день, на встрече с адвокатом, Кит молчаливо это одобрил, поэтому я позволил себе выпить, хотя и старался держать себя в руках. Но чтобы сегодня он снова предложил мне выпить?

Я недолго колебался, потом отодвинул винную карту обратно Киту.

— Мы всё же на работе.

— А вчера ты пил, — парировал он.

— Всего лишь бокал, — ответил я сухо. И тут же, немного смягчив голос, добавил:

— Но раз уж пил вчера, то сегодня воздержусь.

— Хватит болтать, просто пей, — бросил Кит, раздражённо отмахнувшись. — Все дела на вторую половину дня отмени. После обеда сразу поедем домой.

Я несколько раз моргнул. Какие у нас были дела? Я на секунду задумался и тут же побледнел. Он хочет, чтобы я отменил всё? Да как мне потом заново выстраивать всё расписание?

Этот мужчина что, задался целью меня сегодня извести?

В моей голове бушевала война, но сам Кит при этом выглядел совершенно невозмутимо. Что ж, это ведь и есть моя работа — звонить направо и налево, извиняться и подстраиваться под капризы начальника.

Сдержав тяжёлый вздох, я отложил карту и сказал:

— Я в этом не разбираюсь, так что выберите вы, мистер Питтман.

Голова шла кругом, не хотелось думать ещё и об этом. Кит молча посмотрел на меня, а затем протянул руку и забрал карту. Медленно перелистывая страницы, он заговорил:

— Тебе нравятся калифорнийские вина?

— Красные? — осторожно уточнил я.

— Да. — Кит коротко кивнул.

Я ненадолго задумался, прежде чем ответить.

— Да, нравятся.

— А чего тогда сомневался?

Я украдкой взглянул на него. Вроде бы, он был не в плохом настроении, поэтому я решил ответить честно:

— Есть одна винодельня, которая мне не по душе… Кроме неё, все остальные вполне устраивают.

— И почему же она тебе не нравится? Вино невкусное?

Как ни странно, Кит продолжал задавать вопросы. Я оказался в затруднительном положении.

— Вино, которое они производят, превосходное, но вот основатель… Скажем так, это просто тот тип людей, который мне лично неприятен.

— Основатель?

Естественно, он не понял. Поколебавшись, я в конце концов признался:

— Он развёлся с женой из-за измены.

— Что? — Кит не удержался от недоуменного смешка.

Щёки у меня вспыхнули жаром.

— Я просто наткнулся на книгу о нём. Решил почитать, ведь его вина хвалили, говорили, что они выдающиеся. А там целая глава про личную жизнь. В ней так буднично и гордо рассказывалось о его интрижке… что мне и вино разонравилось. Вот и всё.

— Это настолько плохо? — спросил Кит после недолгой паузы.

Моё лицо непроизвольно напряглось.

— У каждого своё мнение, — ответил я ровно. — Но лично я считаю это дурным поступком. Потому что это обман партнёра.

— А если партнёр в курсе? — уточнил Кит.

На мгновение я растерялся.

— Если это по обоюдному согласию… то я третье лицо и не могу ничего сказать.

Да зачем он вообще об этом спрашивает? Совершенно неуместная тема. Я чувствовал себя крайне неловко, но, к счастью, Кит прекратил этот… если это вообще можно было назвать разговором.

В итоге Кит выбрал французское вино. Винтажное, двадцатилетней выдержки, один только его аромат, разлившийся в воздухе, заставлял потерять голову. Я впервые вдыхал что-то настолько глубокое и пьянящее. Вдруг вспомнилось вино 1800-х годов, которого в мире осталось всего три бутылки. Интересно, каково оно на вкус?

Заставило бы оно моё сердце биться так же сильно, как феромоны Кита?

Я осторожно поднёс бокал к губам и прикрыл глаза. Нежный вкус коснулся языка, окутал все чувства, и на миг мир будто исчез. Осталось лишь лёгкое чистое послевкусие вина.

— Восхитительно, — вырвалось само собой.

На мой возглас восхищения Кит тихо улыбнулся. Я моргнул, сбитый с толку. Он умеет так улыбаться? Столько лет рядом, и я впервые видел в его лице подобную мягкость. Сам ли он сознавал, какое впечатление производит?

Но это не было миражом. Кит продолжал сидеть с этой едва заметной улыбкой до тех пор, пока не принесли еду. Я не раз украдкой бросал на него взгляды, всё ещё не веря своим глазам.

И всё же вместе с теплом в груди залёг осадок. Эта улыбка постепенно вытесняла из памяти его злые острые вчерашние слова, так ранившие меня. Они начали тускнеть, теряя прежнюю остроту.

***

Бокал снова оказался полон. Стоило мне лишь осушить его, как из ниоткуда возникал официант, наливал вино и так же бесшумно исчезал. Сначала я осторожничал, лишь смачивая губы, но когда бокал опустел и вновь наполнился, решимость дрогнула. Я бросил короткий взгляд на Кита — и он, словно нарочно, медленно поднял свой бокал, демонстративно сделав глоток.

И всё же я колебался. Мы с этим человеком не равны. Начальник может позволить себе выпить, а я — нет. Я упрямо отвёл взгляд… и в тот же миг поймал его пристальный взгляд.

— Что такое? — спросил он. Смысл был ясен: почему не пьёшь?

Стараясь не показаться грубым, я ответил:

— Я выпил достаточно.

— Хватит уже, — раздражённо отмахнулся Кит. — Пей, сколько хочешь.

— Сейчас ведь день… и рабочее время, — осторожно возразил я.

— Ёну.

Я вздрогнул. За все годы, что я работал под его началом, он обращался ко мне по имени считанные разы. И, как правило, это не предвещало ничего хорошего.

— Да, мистер Питтман, — сказал я, внутренне напрягшись.

Но, вопреки моим опасениям, Кит лениво бросил:

— Я сказал, пей. Если беспокоишься из-за работы, просто закончишь пораньше.

— А, нет! Что вы, я не могу… — в панике выпалил я.

Что же делать? Я на собственном опыте ощутил, что значит, когда разум и чувства ведут ожесточённую борьбу. Понимал, что нельзя, но чувствовал, что ещё один отказ разозлит Кита. А портить ему настроение — последнее, чего бы мне хотелось. Он заметил моё колебание и, будто подтолкнув, произнёс:

— Как только мы поедим, я сразу еду домой.

Я замер. Так внезапно уйти с работы… Было ли такое раньше? Наверное, это как-то связано с тем, что он отменил все встречи на сегодня. Но даже если Кит уйдёт, мне-то придётся вернуться в офис. Словно угадав мои мысли, он добавил:

— И ты тоже.

Поколебавшись, я всё же спросил:

— Может, есть какая-то работа на дому?..

Кит не ответил, но стало ясно, что выбора у меня нет. Ничего не оставалось, кроме как достать телефон и отправить Эмме сообщение, что все встречи на сегодня отменяются, а дальнейшие инструкции я пришлю позже, когда всё организую.

Ладно, ещё один бокальчик, и всё.

К концу трапезы я был пьян. Но знал об этом только я один, потому что моё опьянение совершенно незаметно со стороны — так, по крайней мере, так всегда говорили знакомые. Только одна маленькая привычка может выдать, что я перебрал… но до этого ещё было далеко.

***

— …вот я и рассмеялся, — закончил я свой рассказ и улыбнулся.

Кит лишь коротко бросил: «Вот как». Этого оказалось достаточно.

Ах.

Я вдруг поймал себя на мысли, что, похоже, и вправду пьян. Иначе с чего бы мне казалось, что Кит улыбается? Разве этот человек вообще способен так много улыбаться?

Внезапно в памяти всплыл тот день. День, когда я впервые увидел Кита. Там, на матче по поло. Я помнил его так отчетливо. Тот звонкий чистый смех, что тогда коснулся моего слуха. Почему Кит больше так не смеётся?

— Сколько же времени прошло?.. — пробормотал я себе под нос.

Кит посмотрел на меня, но я лишь растерянно моргнул и опустил взгляд на свой бокал, в котором всё еще оставалось немного вина. Я поднял его и осушил до дна. Бутылка опустела. Стало немного жаль, вино оказалось прекрасным, но вместе с тем пришло облегчение. Я выпил почти половину, а моя выносливость никогда не была особенно высокой. Надо бы остановиться.

Кит что-то сказал, но я не смог разобрать, что именно — слова будто не доходили до ушей.

Вместо ответа я неловко улыбнулся. Кит молча наблюдал за мной, и я, смутившись, опустил взгляд.

Ах, лекарство.

Я поспешно открыл портфель и нашёл таблетки, но, стоило попытаться положить их на стол, Кит протянул руку. Я осторожно опустил маленький пакетик ему на ладонь, стараясь не коснуться его пальцев.

И именно в этот момент Кит нахмурился.

Ох, я всё-таки его задел? Ему это неприятно? Я мгновенно отдёрнул руку. Но Кит ещё какое-то время продолжал смотреть на меня, не меняя положения. Я даже подумал, что он требует извинений. Но он просто вскрыл пакет и одним движением проглотил таблетки, запив их водой.

— Пожалуй, пойдём. — вдруг сказал он и резко поднялся.

Я поспешил встать следом, но слишком поспешно — от резкого движения алкоголь, казалось, мгновенно ударил в голову. На секунду перед глазами всё потемнело. Я едва удержался, чтобы не пошатнуться. Кит уже успел отойти довольно далеко, поэтому я, расписавшись в счёте вместо него, бросился следом.

До этого момента я вёл себя почти как обычно. Походка была твёрдой, подпись  поставил ровно, и даже когда садился в машину вслед за Китом, был в полном порядке.

Проблема лишь в том, что это последнее, что я помню.

— …Мм-м, — тихо простонал я, поворачивая голову и потираясь щекой о гладкую ткань и что-то твёрдое под ней.

Стало как-то неудобно, я снова мотнул головой и затылок упёрся во что-то жёсткое. Стена? Но поверхность казалась слишком узкой для стены. Сонное сознание с трудом пыталось осмыслить это.

Вдруг что-то тёплое коснулось шеи. Я невольно дёрнул плечами от щекотки. Тепло не исчезло, а, напротив, стало осторожно скользить по коже, оглаживая её. С губ сорвался тихий стон.

Лёгкие прикосновения пробрали до дрожи, дыхание стало глубже. Пальцы, что ласкали шею, раздвинулись, обхватили подбородок и, нежно поглаживая, поднялись к губам. Я сам не заметил, как приоткрыл рот, и тёплое прикосновение проникло внутрь, мягко коснувшись внутренней стороны губ. Я высунул язык и лизнул его. Оно замерло — и я инстинктивно сомкнул губы, не позволяя ускользнуть.

Слабый всасывающий поцелуй, движения языка — и прикосновение осталось, подчиняясь. Твёрдое, что упиралось мне в затылок, словно налилось жаром, стало сильнее ощущаться. В полудрёме мне снился сон, будто лежу на мягкой, но неудобной постели, а за спиной медленно разгорается пламя.

— М-м… — пробормотал я, медленно приподнимая веки.

Несколько мгновений я не понимал, где нахожусь. Первое, что попалось взгляду, — тёмная кожа автомобильного сиденья. Я моргнул, пытаясь вспомнить… И только тогда ощутил, что во рту у меня всё ещё что-то зажато.

— …!

Внезапно память вернулась,  и я резко распахнул глаза. Поперхнувшись воздухом, я рывком поднялся, и тут с глухим стуком ударился головой о крышу машины.

— А-а-ак!

Вскрикнув, я схватился за голову и съёжился. Перед глазами заплясали звёзды, в глазах защипало, к горлу подкатили слёзы. Когда я кое-как пришёл в себя, то от страха не мог даже поднять голову.

Что я только что натворил?

Пришлось признать эту ужасающую реальность. Моя единственная пьяная привычка вырвалась наружу. Ну почему я не мог продержаться ещё хоть немного? Зачем уснул сразу же, как только сел в машину? Как я мог допустить такую ошибку?

Хотелось провалиться сквозь землю.

Было трудно поверить, что я уснул, положив голову на колени Кита. Осторожно подняв на него взгляд, я увидел, что он уже сидит, закинув ногу на ногу. Посмотреть ему в лицо не хватило смелости. Паника застила разум, я стал судорожно придумывать оправдания.

— П-простите… я прошу прощения. Я, кажется… уснул.

Я с трудом выговорил это, но Кит не ответил. Может, он настолько ошарашен, что потерял дар речи?

В этот момент захотелось просто умереть на месте. Я был так взволнован тем, что буду обедать с ним, да ещё и пить вино, выбранное лично им… я просто не мог отказаться. Разве я был тем человеком, который не умеет разделять служебное и личное? Даже если Кит позволил, я обязан был удержаться. Даже ради приличия следовало бы не напиваться до такого состояния.

Для человека, который всегда гордился профессионализмом в работе, это было ударом. А если бы Кит не отменил все встречи? Что бы тогда было? Я бы наверняка натворил ужасных дел.

Я поклялся себе больше никогда в жизни не притрагиваться к алкоголю. Утопая в самобичевании, я с трудом заставил себя поднять голову. Кит, подперев подбородок одной рукой, просто смотрел в окно. А пальцы, которые я всего мгновение назад держал во рту и облизывал, теперь небрежно лежали на его бедре. На том самом бедре, где я только что спал.

В тот миг, как я это осознал, я чуть было не возбудился. Хотелось заплакать от собственной бесстыдности. Если бы он начал издеваться или упрекать, я бы без колебаний открыл дверь и выпрыгнул из машины на ходу. Но двери были надёжно заблокированы. Потерпев неудачу даже в попытке сбежать, я, словно пленник, оказался заперт в машине, которая везла меня в особняк.

К этому времени я окончательно протрезвел.

***

Машина медленно сбавила ход. В гнетущей тишине я бессмысленно теребил свой портфель. «Надо же, хоть вещи не забыл», — подумал я про себя, но это не принесло ни капли облегчения. Ведь самая большая катастрофа произошла сразу после этого.

Я украдкой бросил взгляд на Кита, но он по-прежнему сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно, демонстративно от меня отвернувшись.

Неужели я ему настолько противен? Настроение снова упало на дно.

Как только машина остановилась и замки щёлкнули, я тут же распахнул дверь и выскочил наружу. Повернув голову, я увидел подходящего Уиттекера, вышедшего из машины позади. Пока я на секунду замешкался, Кит вдруг бросил:

— Я хочу подумать, закрой дверь.

— Что, простите?

Я замер, но он, даже не взглянув на меня, процедил сквозь зубы:

— Закрой дверь. Не слышишь?

Я поспешно захлопнул всё ещё открытую дверцу. Когда я передал его слова удивлённому Уиттекеру, тот лишь пожал плечами и остановился на месте. Я же, немного помедлив, отошёл назад.

Может, я ему окончательно осточертел?

Какие только мысли не лезли в голову, но вскоре их затмила горькая реальность. Да и что ему во мне может осточертеть или нет? Я ведь всего лишь его секретарь. В блестящей жизни Кита Найта Питтмана небольшая неприятная память о моей персоне вряд ли что-то изменит.

От этой мысли мне, как ни странно, стало легче. В такие моменты даже удобно, когда ты для кого-то — пустое место.

***

Кит вышел из машины лишь спустя почти полчаса. Что он всё это время делал в машине, оставалось загадкой, но я, во всяком случае, использовал это время с максимальной пользой: сразу же пошёл в свою комнату, уточнил у Эммы, отменены ли встречи, и принялся заново составлять расписание.

Отмена дел на полдня могла аукнуться последствиями, которые растянутся на месяц. Я до боли стискивал голову, лихорадочно придумывая, как бы получше извиниться перед партнёрами за перенос встреч. Попутно приходилось втискивать в график особые события — например, дни рождения нужных людей, которых следовало поздравить как в светских, так и в рабочих целях, а ещё и сверяться со списком подарков. Я яростно стучал по планшету и обрывал телефоны.

Время от времени я косился в окно, проверяя, не вышел ли Кит. Но он и не думал шевелиться. И вот, наконец, спустя добрых полчаса, дверь машины открылась. К счастью, и я к этому моменту как раз закончил с первым этапом дел.

Первым предположением было, что он злится на меня. Возможно, Кит провёл это время в машине в одиночестве, чтобы унять свой гнев. Нужно было время, чтобы остыть. Похоже, он и смотреть-то на меня не мог.

Ну, что случилось, то случилось. Что уж теперь поделать.

Я хладнокровно напомнил себе о суровой реальности. В конце концов, Кит держит меня рядом только по одной причине — я хорошо делаю свою работу. Точнее, я работаю так, как ему удобно, предугадывая его желания и решая проблемы ещё до того, как он о них заговорит. Моя личная жизнь его определённо ни капли не интересует.

Даже если бы на главной странице CNN появилась новость о том, что меня арестовали за танцы нагишом на улице, Кит, скорее всего, лишь равнодушно бы спросил: «И какое у нас расписание на сегодня?».

Если вспомнить, сколько раз меня били, оскорбляли и проклинали, пока я разбирался с последствиями личной жизни Кита, то нынешняя ситуация — это просто цветочки. В конце концов, я всего лишь уснул у него на бедре. Тот факт, что от одного воспоминания об этих ощущениях бешено колотится сердце и всё внизу живота вспыхивает огнём, я старательно игнорировал.

Продолжая мысленно оправдывать свой поступок, я ждал возможности заговорить с ним. Наконец Кит поднялся на второй этаж и, увидев меня, стоящего в коридоре, замер.

Почему-то его феромоны стали ещё гуще. Значит, он и правда в ярости. Когда догадки подтвердились, у меня, кажется, вся кровь отхлынула от лица.

— Мистер Питтман, — я с трудом выдавил из себя голос, — Я полностью пересоставил расписание. Распечатать и положить вам в кабинет?

Кит лишь коротко кивнул. Даже не удостоив меня ответом, он прошёл мимо. Густой аромат его феромонов на мгновение ударил в нос. Я с трудом удержался, чтобы снова не потерять голову, и поспешно обернулся.

— Мистер Питтман! — решительно окликнул я его.

Он остановился, но повернулся не сразу. Лишь спустя несколько долгих секунд я увидел его до странного изнемождённое лицо. У меня ёкнуло сердце.

— Я… прошу прощения. Впредь я буду лучше себя контролировать и не напиваться… — неловко извинился я.

Кит какое-то время молча смотрел на меня. Хотелось, чтобы он сказал уже хоть что-нибудь.

— Ты всегда засыпаешь, когда пьян?

От столь неожиданного вопроса я растерянно моргнул. И тут же стало стыдно.

— А… да. Моя пьяная привычка — засыпать… Обычно такого не происходит, но сегодня я, кажется, выпил слишком много…

Кит ничего не говорил, просто смотрел мне в лицо. По его выражению было совершенно невозможно понять, о чём он думает. И всё же, к облегчению, на нём не было и отвращения.

— …Ха-а. — вдруг выдохнул Кит и, отвернувшись, ушёл. Я остался стоять, сбитый с толку, и лишь смотрел, как он скрывается в своей комнате.

Телефонный звонок от Кита раздался примерно через час. И почему-то он снова был в плохом настроении.

— Забронируй отель. Сейчас же.

— А, да. Хорошо, я… — но не успел договорить, как понял, что он уже повесил трубку.

Но времени на раздумья не было. Я тут же набрал Наоми, следом позвонил в отель, попросив немедленно подготовить номер. Потом связался с Уиттакером. Всё должно было быть готово.

— Прямо сейчас? Вы же вроде бы вернулись домой? — раздался в трубке вздох Уиттекера, которого я, очевидно, оторвал от отдыха. Но он тут же ответил: — Я вас понял, — и повесил трубку.

Закончив со всеми звонками, я вышел из комнаты. Нужно было доложить о сделанном, но, чтобы постучать в его дверь, потребовалось собрать всё мужество. Я уже сделал глубокий вдох, вспоминая раздражение в его голосе по телефону, как вдруг…

— …?

Резкий густой запах феромонов внезапно ударил в нос. Он был такой сильный, что даже просачивался через плотно закрытую дверь. Неужели он так сильно разозлился? Но почему?

В голове тут же всплыла моя оплошность, но следом пришла мысль, что дело не только в ней. Если бы он был так зол из-за того, что я лежал у него на коленях, то на месте высказал бы всё, что обо мне думает, приправив это тонной сарказма.

С дурным предчувствием я постучал в дверь. Подождав немного, уже собирался повернуть ручку, как вдруг изнутри донёсся грубый голос Кита.

— Что?! — рявкнул он.

Такого тона я ещё никогда от него не слышал. Что случилось? Не похоже, чтобы он злился только на меня. Я смутился и осторожно произнёс:

— Это Ёну. Я забронировал отель и сообщил мисс Паркер, чтобы она подъезжала туда. Машина будет готова примерно через десять минут, вы можете выезжать.

Кит не отвечал. Поколебавшись, я заговорил снова:

— Эм, мистер Питтман? У вас всё в порядке?

Думать о том, чтобы распахнуть дверь, даже не хотелось; если у него были указания, он сказал бы их сам.

— Тогда я возвращаюсь к себе в комнату. Если будут какие-то распоряжения, позвоните, — решил я отступить.

Постояв ещё немного у двери, я развернулся и ушёл. Дольше оставаться там было невыносимо из-за сгущающихся в воздухе феромонов. Вернувшись в свою комнату и закрыв за спиной дверь, я тут же сполз на пол.

Сердце колотилось, тело горело, терпеть было невозможно.

— Ха-а, ха-а.

Было очевидно, что приближается течка. Хотелось хотя бы заняться самоудовлетворением, но из-за лекарств эрекции не было. Жар внутри был невыносим. Я смотрел на свои дрожащие руки и чувствовал, как медленно тает разум.

Я проснулся от звука автомобильного двигателя. Протерев глаза и взглянув на часы, понял, что прошло около трёх часов. Похоже, Кит возвращался.

Поколебавшись, я подошёл к окну и посмотрел вниз. Как я и думал, машина с Китом подъезжала к особняку, сбавляя скорость. Я прислонился лбом к стеклу и смотрел, не в силах отвести взгляд

Всё-таки этот человек живёт, делая всё, что ему вздумается.

Стало одновременно и завидно, и горько от сложных чувств. Любить его — это моя свобода. Но цена этой свободы — невозможность ожидать взаимности.

Напомнив себе об этом, я снова посмотрел вниз. Казалось, будто Кит на мгновение поднял глаза наверх; мне почудилось, что наши взгляды встретились, но, наверное, это было заблуждение. Он тут же опустил голову и спокойно поднялся по лестнице, скрывшись из виду.

Я выдохнул. Стекло запотело от моего горячего дыхания, но тут же растворилось.

Через несколько дней приедет Стюард. В тот день я сообщу ему о своём решении. И тогда, наконец, смогу сделать шаг вперёд. Шаг к тому, чтобы начать стирать из памяти человека, который так долго занимал моё сердце.

Глава 16 - Скрытое намерение

— О, у вас появилась мотивация? Это просто замечательно.

Услышав мои слова, стюард ободряюще улыбнулся. Я не стал вдаваться в детали — в этом не было нужды. Ограничился общими словами: мол, хочется, чтобы симптомы поскорее отступили и я мог вернуться домой.

— Даже в таком роскошном особняке душа не на месте, верно? Всё-таки родные стены — лучшее место на земле.

Стюард усмехнулся и тихонько напел строчку из «Home! Sweet Home!». Я выдавил из себя подобие ответной улыбки. Мы обменялись ещё парой ничего не значащих фраз, после чего стюард перешёл к делу.

— Замечательно, Ёну, что вы сами проявили инициативу. Воля пациента — ключ к успеху, и я, признаться, ждал этого разговора… Что ж, тогда с завтрашнего дня и начнём понемногу расширять вашу зону комфорта.

План, который он предложил, был прост: для начала — освоиться в пределах офиса, действуя в одиночку. Сделать первый шаг из кабинета. Если всё пройдёт гладко — обойти целый этаж. И лишь затем, когда я буду готов, пробовать спускаться ниже.

Неожиданно стюард протянул ко мне руку. Я инстинктивно дёрнулся, но он лишь мягко накрыл мою ладонь своей и ободряюще похлопал по тыльной стороне.

— Спокойно. Вам уже намного, намного лучше.

Я не сразу понял, что он пытается меня успокоить. Тело действительно окаменело, сведённое спазмом. Стюард терпеливо ждал, пока напряжение во мне спадёт, и только тогда, с мягкой улыбкой, отпустил мою руку.

— Что ж, Ёну, встретимся на следующей консультации, обсудим результаты. Главное, не переусердствуйте. Хорошо?

— Да, — ответил я и подумал, что собственный голос звучит слишком напряжённо.

Время тянулось до самого обеда, пока дверь соседнего кабинета не открылась и на пороге не появился Кит. Я на мгновение замер.

С того дня, как он силой выволок меня на ланч, это вошло в привычку. Кит забирал меня с собой каждый раз, и я, по крайней мере, перестал пропускать еду. Он брал меня даже на те встречи, где моё присутствие было излишним — как в тот злополучный раз, когда я напился. Разумеется, с тех пор я не притрагивался к алкоголю, заказывая лишь газированную воду. Кит тоже больше не предлагал.

Я прекрасно понимал, что это не проявление симпатии, а лишь крупица внимания, которое он счёл нужным уделить. Сейчас я медлил, не решаясь последовать за ним. Обычно, стоило мне так застыть, он бросал через плечо раздражённое: «Чего застыл?».

Но сегодня Кит даже не обернулся. Он направлялся на обед с адвокатом. Сначала он велел мне отменить эту встречу, но её никак не удавалось перенести, о чём я и доложил, сгорая от неловкости. Кит тогда лишь мрачно промолчал.

Сегодняшний обед был продолжением той встречи, так что моё присутствие не было бы чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, и моё отсутствие — тоже. Поколебавшись с мгновение, я всё же подал голос:

— Эм, мистер Питтман.

Кит замер. И впервые за всё утро посмотрел прямо на меня. Стараясь, чтобы голос звучал ровно, я перечислил его расписание на остаток дня:

— В четыре часа у вас отчёт по промоушену нового проекта. До этого времени других дел нет, так что вам нужно быть на месте к половине четвёртого. Мне позвонить и напомнить?

На мой вопрос Кит лишь едва заметно нахмурился.

— Нет, — коротко бросил он, развернулся и вышел, оставив меня одного в тишине кабинета.

Значит, сегодня всё-таки нет.

Если бы он собирался взять меня с собой, то непременно бы сказал. Грудь неприятно стянуло от неуместного разочарования, за которое я тут же себя мысленно отчитал. Какое право я имел чего-то ждать? И всё же… было приятно чувствовать эту его своеобразную заботу.

С горечью я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Что ж, возможно, оно и к лучшему. Идеальный шанс опробовать метод Стюарда.

Просто выйти в коридор потребовало титанических усилий. Я несколько раз протягивал руку к двери, и пальцы, коснувшись холодной ручки, тут же одёргивались. Как ни странно, толчок мне придал именно Кит. Вернее, его слово.

«Раздражает».

Стоило ему прозвучать в памяти, как дрожащая рука налилась упрямой силой. Понадобилось ещё несколько долгих секунд, чтобы решиться, но я всё-таки нажал на ручку.

С бешено колотящимся сердцем я вышел в коридор. Мир вокруг поплыл и смазался, пришлось закрыть глаза. Прошло ещё какое-то время, прежде чем я смог прийти в себя, снова открыть их и с трудом сделать шаг вперед.

И застыл. Дальше тело идти отказывалось. Выбора не было. Дрожащими пальцами я достал из кармана таблетку и проглотил её насухо. Во рту мгновенно стало как в пустыне, горький комок мучительно царапал горло, но я кое-как протолкнул его внутрь и замер в ожидании.

Минут через десять туман в голове начал рассеиваться. Головокружение отступило, и я попробовал сделать ещё один шаг. Ноги всё ещё были ватными, но уже слушались. Опираясь на стену, я, пошатываясь, побрёл по коридору. Этот путь до лифта на нижнем этаже показался бесконечным.

Но я сделал это. Сам вышел из кабинета, прошёл по коридору, спустился вниз и дошёл до секретариата. Когда я толкнул дверь и увидел знакомое лицо Эммы, всё напряжение, державшее меня на ногах, разом испарилось. Я пошатнулся, едва не рухнув на пол.

— О боже, Ёну! — увидев меня, радостно воскликнула Эмма.

Я оглядел пустой офис и с гордостью, которой сам от себя не ожидал, спросил:

— Джейн и Рэйчел ещё не пришли?

— Да, ещё целых полчаса до конца обеда, — кивнула она, — а ты уже поел, Ёну?

— Нет, ещё нет. А ты, Эмма?

— А я принесла сэндвичи, — она помахала бумажным пакетом на своём столе. — Раз ты ещё не ел, может, составишь мне компанию?

Я смущённо замахал руками.

— О нет, спасибо, не стоит! У меня в кабинете есть еда…

Но Эмма не повелась на мою уловку.

— Да брось, мне несложно. Я всё равно приготовила слишком много и как раз думала, с кем бы поделиться. Подожди минутку, я сделаю чай. Или газировку? — добавила она, прекрасно зная мои предпочтения.

— Да, спасибо, — благодарно кивнул я.

Эмма вернулась из подсобки, неся в одной руке банку газировки, а в другой — сок. Когда она протянула мне сэндвич, его вид мгновенно вернул меня к воспоминаниям о его несчастном предшественнике, бесславно погребённом в мусорном ведре. Похоже, Эмма тоже вспомнила тот день, хотя её версия той истории наверняка была куда прозаичнее.

— Ну как, в прошлый раз вкусно было?

— А, да! Потрясающе. У тебя отлично получается. Ты где-то училась готовить?

Под гнётом вины я сыпал комплиментами с излишним усердием. Я ведь понятия не имел, каков он на вкус. После мысленно поклялся себе: каким бы он ни оказался сейчас, я буду есть его с выражением абсолютного блаженства на лице. И хотя похвала была чистой лестью, лицо Эммы просияло.

— Да что ты, какое там. Просто моя мама хорошо готовит, вот я у неё и подсмотрела кое-что.

— Это и есть талант. Не все, кто смотрит, могут повторить.

Добавив ещё порцию лести, я поднёс сэндвич ко рту. К счастью, он оказался восхитительным — щедрая начинка из ветчины и яйца была идеальной. Я одобрительно хмыкнул.

— Восхитительно. И как мне теперь быть, получив такое угощение просто так?

— Если совесть мучает, просто своди меня как-нибудь в кино, — со смехом ответила Эмма.

Слова застряли у меня в горле. В кино? Так далеко? Я застыл, не зная, что ответить. Заметив мою реакцию, Эмма тут же пошла на попятную:

— Я шучу, не принимай близко к сердцу.

— Нет-нет, дело не в этом… Просто… ты же знаешь, я сейчас не в лучшей форме. Поэтому и растерялся, — виновато пробормотал я. — Вот как только приду в себя, обязательно сходим.

Она одарила меня тёплой понимающей улыбкой.

— Да, конечно, всё в порядке. Не переживай.

Я немного расслабился, но Эмма тут же сменила тон на обеспокоенный:

— Так значит, ты всё это время не обедал? Что же ты делал? Сказал бы, я бы и на тебя захватывала. Мне же несложно, всё равно для себя готовлю.

— Нет-нет. Всё в порядке, — поспешно отказался я. — В последнее время я постоянно сопровождаю мистера Питтмана на его деловых обедах, так что не голодаю. Думаю, так будет и дальше, так что не беспокойся

Я постарался объяснить всё как можно подробнее, чтобы Эмма не чувствовала себя обязанной. И всё же в её взгляде промелькнула тень разочарования. Я поспешил сменить тему.

— Как у тебя дела в последнее время? Ничего особенного не происходило?

Мой вопрос, кажется, вернул её к неприятным мыслям. Эмма несколько раз приходила на работу с опозданием, и сейчас, виновато улыбнувшись, решила рассказать причину.

— Спасибо, что вошёл в положение тогда… У меня мама болеет. Ей нужно постоянно ездить в больницу, а одна она не справляется. Вот и приходится помогать. Ещё раз спасибо, что пошёл навстречу.

Я был поражён, ведь понятия не имел, что у Эммы такие проблемы. Интересно, другие сотрудники секретариата знали?

Впрочем, это было неудивительно. Я ведь «руководитель команды», который ни разу к ним не спускался с тех пор. Неудивительно, что я ничего не знаю.

Упрекая себя, я спросил:

— Всё серьёзно? Может, стоит запросить помощь у отдела социального обеспечения компании? — справившись с чувством вины, спросил я.

— А так можно? — Эмма удивлённо моргнула, и в её глазах мелькнул огонёк надежды. — Понимаешь, страховка… она больше не покрывает расходы. Нам сказали, что лимит исчерпан и помощи больше не будет… Мы заложили дом, чтобы взять кредит, но и этот источник уже иссяк…

Я и не подозревал, что у Эммы настолько тяжёлая ситуация. Стало так её жаль, и в то же время так стыдно за то, что я не позаботился о ней раньше. Хотя бы просто поддержать.

— Сказала бы ты раньше… Я всё разузнаю после обеда. Может, нужна какая-то конкретная помощь? В какой она больнице?

Эмма назвала клинику, специализирующуюся на заболеваниях почек. Из нескольких следующих фраз я понял, что её мать находится на диализе.

— Мы ждём трансплантации, но, как ты и сам знаешь, это непросто, — вздохнула Эмма.

Хоть она и была младше меня, в эту секунду показалась мне гораздо взрослее. Стало горько от мысли, что она носила эту ношу в одиночку.

— А другие родственники? Братья, сёстры? — спросил я, надеясь, что у неё есть поддержка.

К счастью, она кивнула.

— Да, есть старший брат, Джош. Он жил в Бостоне, но недавно нашёл здесь работу и переехал. Во многом благодаря ему мы смогли покрыть самые срочные счета, — Эмма на секунду задумалась, а потом легко улыбнулась, — Он телохранитель, но тот ещё донжуан. Раньше вокруг него постоянно вились женщины, но в последнее время, на удивление, притих.

— Ого, — я невольно усмехнулся. Лёгкая семейная сплетня немного разрядила тяжёлую атмосферу. Главное, что у Эммы было на кого опереться. Мы ещё немного поболтали, пока я доедал сэндвич, запивая его газировкой.

— Слушай, Ёну… — осторожно начала Эмма. — А это правда, что ты в последнее время ездишь на работу и обратно вместе с мистером Питтманом?

Я застыл, сэндвич замер на полпути ко рту. Заметив мою реакцию, Эмма смутилась.

— Прости, если вопрос бестактный! Просто Джейн обмолвилась, что видела, как ты уезжал с работы в его машине. Мы все забеспокоились, подумали, может, твоё состояние ухудшилось…

Похоже, слухи уже распространились. Сейчас что-то скрывать или оправдываться было бы странно, так что я решил рассказать всё как есть.

— Всё именно так, Эмма. Мне стало тяжело добираться на работу, поэтому мы договорились, что я поживу в особняке мистера Питтмана, пока не приду в норму.

— О боже, правда? — девушка прикрыла рот рукой, но в её глазах читалось, что она подозревала нечто подобное. — Ёну, ты уверен? Может, лучше нанять сиделку на время? К моей маме, например, приходит дважды в неделю. Я могу помочь найти хорошую…

Причину своего беспокойства она озвучила сразу же:

— Ездить на работу и обратно с боссом… Да что в этом мире может быть кошмарнее?! Это же работа без конца и края! Даже когда рабочий день закончился, ты всё равно под надзором. Никаких сверхурочных, а если он начнёт дёргать по мелочам, то придётся вкалывать до глубокой ночи, пока не свалишься от усталости.

А ведь речь шла о Ките. Я прекрасно понимал, какой образ рисует её воображение. Эмма даже покачала головой, и её ужас был абсолютно понятен. Вот только всё, что она описывала, уже было моей реальностью. Точнее, у меня в принципе не существовало границы между работой и домом.

Конечно, я и сам осознавал все недостатки. Никто в здравом уме не захочет жить и работать со своим начальником.

Но у меня не было выбора, точнее, я сам этого желал. Мои же тревоги были связаны совсем с другим. И Эмма, как назло, попала в самую точку.

— А если в это ещё и женщины его вмешаются, будет в сто раз хуже. Мистер Питтман ведь и домой к себе партнёрш приводит, да?

На это мне было нечего ответить. Пусть в последнее время такого и не случалось, но если Киту вдруг взбредёт в голову снова водить кого-то в особняк, мне опять придётся бродить по саду. И это при том, что скоро зима.

— Как-нибудь справлюсь, — это было всё, что я сумел из себя выдавить, не веря собственным словам.

Смогу ли я дальше это терпеть?

Несмотря на все это, уволиться я не мог. Деньги хоть и были причиной, но далеко не главной. Правда в том, что я хотел видеть этого мужчину. Хотя бы так. Даже на таких условиях.

Видя, что я замолчал, Эмма виновато заговорила:

— Я знаю, что лезу не в своё дело. Но я беспокоюсь… Мы ведь друзья.

— Да, я знаю. Спасибо за беспокойство, — криво улыбнулся я и кивнул.

Я сказал это искренне. Эмма не была сплетницей, и как коллеге я ей полностью доверял. Моя реакция её, кажется, успокоила, и она улыбнулась.

— Было бы славно, если бы мистер Питтман был хоть немного деликатнее, но на это можно не рассчитывать, верно?

— И всё же, я считаю, что мистер Питтман — не самый плохой начальник, — равнодушно пожал я плечами.

В конце концов, любая работа по сути своей одинакова. А раз так, то лучше искать в ней плюсы, а не минусы. Я решил озвучить те самые доводы, которые всегда приводил сам себе, когда хотелось всё бросить.

— Он никогда не предъявлял мне несправедливых требований и всегда щедро платил за работу. А если ты хорошо справляешься, он это признаёт.

— Ну да, начальники ведь все как на подбор — козлы, — согласившись, кивнула Эмма.

— Бывают и хорошие, но это редкость, — поправил я. — А с таких мест люди так просто не уходят, поэтому вакансий и не бывает.

От моих слов Эмма вдруг рассмеялась, хотя я совершенно не понял, что её развеселило.

— Вот именно, в этом-то и проблема, — ответила она, всё ещё улыбаясь. — Но мне так повезло, что мой прямой начальник — это ты, Ёну. Было так трудно подстраиваться под настроение мистера Питтмана… А когда ты ненадолго уволился… Я впервые видела, чтобы он так кричал и злился. Никогда бы не подумала, что у него настолько ужасный характер. К тому же, нужно было следить за кучей мелочей, постоянно сыпались указания, но самой большой проблемой было то, что мистер Питтман никогда ничего толком не объяснял. Бросит одно слово — а ты уже должен по наитию понять, что делать. А сколько всего нужно было предугадывать и делать заранее, до того, как он об этом скажет… Голова шла кругом, а потом он снова кричал, что работа сделана не так, как надо.

Эмма вздохнула и покачала головой, словно заново переживая тот кошмар.

— Как же я тогда скучала по тебе, Ёну.

Её слова тронули меня до глубины души. Что-то в ней на миг напомнило мне младшую сестру. Рука сама дёрнулась, чтобы ободряюще лечь ей на плечо, но я вовремя себя остановил. Это коллега, а не член семьи. Вместо этого я лишь улыбнулся.

— Спасибо за тёплые слова. Я не планирую увольняться в ближайшее время. А если и соберусь, то в этот раз предупрежу заранее, чтобы было время на…

Я осекся на полуслове. Конечно, оставить время на передачу дел после подачи заявления — это элементарная вежливость. Но почему-то в этот момент в голове промелькнула мысль, что в жизни ничего нельзя знать наверняка. В прошлый раз я ведь тоже не думал, что вот так возьму и уволюсь.

И в это самое мгновение дверь секретариата распахнулась без стука, с такой силой, что ударилась о стену.

Мы с Эммой вздрогнули и разом обернулись на звук. На пороге стоял Кит.

Бледный как полотно, он тяжело дышал и неотрывно смотрел прямо на нас.

Глава 17 - Травма

— Мистер Питтман, — растерянно пробормотала Эмма.

На этом всё. Никто из нас троих больше не проронил ни слова.

«Что он здесь делает?» — вопрос молнией пронёсся в голове. Кит смотрел прямо на меня, не мигая, словно ожидая ответа. Ответа, к которому я не был готов. Но молчать было нельзя. Бремя ответственности — я ведь начальник команды — заставило меня взять себя в руки.

— Мистер Питтман, что-то случилось? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросил я. — Я как раз собирался возвращаться. У вас срочное поручение?

Кажется, голос прозвучал ровно. И лицо, я надеялся, тоже не выдало моего смятения, потому что выражение лица Кита ничуть не изменилось. Пока я говорил, мой взгляд метнулся к настенным часам. До конца обеда ещё пятнадцать минут. Как он мог вернуться так быстро? Дорога, встреча… на всё это и часа было мало.

— …Почему ты не отвечал на звонки? — вдруг тихо спросил он.

— На звонки? — переспросил я и поспешно проверил свой телефон и едва слышно ахнул.

Кровь отхлынула от лица. Три пропущенных. Все от Кита. Я, должно быть, случайно включил беззвучный режим. Дрожащими пальцами я вернул и звук, и вибрацию, после чего поднял голову.

— Прошу прощения. У меня сбились настройки, я не заметил…

Несмотря на мои сбивчивые извинения, он по-прежнему сверлил меня взглядом. Низ живота свело от беспокойства. Кит едва заметно шевельнул пальцем, призывая следовать за ним, и молча развернулся.

— Что ж, я пойду, — коротко попрощался я с Эммой и вышел из секретариата, краем глаза успев заметить её обеспокоенный взгляд.

Пока мы шли по коридору, Кит не проронил ни слова. Я молча следовал за ним, ожидая, пока он первый нарушит тишину.

У лифта он нажал на кнопку вызова прежде меня. Вскоре с тихим звоном двери разъехались. Я шагнул вперёд, придерживая створку двери для него, и вошёл следом за ним.

Пока кабина ползла вверх, я смотрел на сменяющиеся числа, пытаясь ни о чём не думать. И тут в замкнутом пространстве меня окутал знакомый аромат… только на этот раз он был другим. Гуще. Резче.

Я невольно поднял взгляд. И почти в то же мгновение Кит посмотрел на меня сверху вниз. Наши взгляды встретились. Секунды тянулись в молчаливом противостоянии, кто сдастся и заговорит первым, и я знал, что проиграю в этой дуэли.

— Эм… мне кажется, аромат ваших феромонов стал сильнее, чем обычно…

— И в чём проблема? Ты же вроде пьёшь таблетки, — тут же выпалил Кит.

На мгновение я потерял дар речи от его тона. И что не так с моим вопросом?

— А… да.

Я смущённо опустил взгляд. Выделять ему много феромонов или мало — это его выбор.

Когда-то я умолял его сдерживаться, но то было до приступа. Теперь же я был в таком положении, что готов был сам просить о них, как о лекарстве. Так что исходившее от Кита раздражение было мне, как ни парадоксально, на руку.

Аромат его феромонов мог усиливаться и ослабевать не только во время секса, но и от настроения. Хотел я или нет, но благодаря этому я часто знал о его чувствах. И судя по многолетнему опыту, сейчас Кит был не в духе. Расспрашивать его о причинах было бы самоубийством. Я решил сменить тему на более безопасную:

— Будут какие-нибудь распоряжения?

— Что?

Раздался мягкий сигнал, и двери лифта плавно скользнули в стороны. Я вновь вышел первым и нажал кнопку, не давая дверям закрыться. Как только Кит вышел в коридор, я двинулся следом, вновь предпринимая попытку:

— Вы ведь сразу направились в секретариат. Я подумал, вдруг появилось какое-то срочное поручение…

Кит замер. Это была лишь доля секунды, но я отчётливо видел, как дёрнулась его спина. Я удивлённо склонил голову набок, но он, так и не обернувшись, продолжил путь.

— Я просто хотел уточнить, какая следующая встреча по расписанию.

— Э-э… — невольно вырвался у меня сдавленный звук. Лихорадочно прокручивая в голове расписание, я удивился ещё больше. — Но я ведь докладывал вам перед обедом. В четыре часа — отчёт по продвижению нового проекта.

На этот раз остановка Кита была такой внезапной, что не заметить её было невозможно. Поколебавшись мгновение, я всё же добавил:

— И я также уточнил, что вам нужно вернуться к половине четвёртого…

Кит ничего не ответил. Меня сжигало любопытство, какое сейчас у него выражение лица. Но он стоял спиной ко мне и, подождав несколько секунд, снова продолжил путь. В конце концов я не выдержал и заговорил первым:

— Мне перенести встречу? Или…

— Не нужно.

Он коротко оборвал меня и сам толкнул дверь кабинета. Я поспешил за ним, но Кит, вместо того чтобы пройти к себе, решительно направился к моему столу. Прежде чем я успел что-либо понять, он схватил незнакомый мне бумажный пакет, лежавший на столе, и просто выбросил его в мусорное ведро.

Что это было? Просто мусор? Я растерянно моргал, когда Кит вдруг сказал:

— Обед отменился. Перенеси встречу.

— А, да. Простите, что? — переспросил я автоматически. Встреча отменилась? В мире не так много людей, кто посмел бы вот так отменить встречу с Китом Питтманом. А его адвокат точно не из их числа. К тому же, это совещание нельзя было переносить, и Кит прекрасно знал это, когда уезжал.

Так что же, чёрт возьми, произошло?

Несмотря на роящиеся вопросы, я понимал, что лезть к Киту с расспросами нельзя.

— Я вас понял, — единственное, что мог сказать.

Я уже собирался вернуться на своё место, когда Кит, застывший на пороге своего кабинета, смежного с моим, снова заговорил. Я весь подобрался, ожидая его слов. Обернувшись, он спросил:

— Ты ходил один?

— Что, простите? — переспросил я.

Кит нахмурился. Я, отчаянно пытаясь понять, о чём он, торопливо кивнул.

— А, да. Мистер Стюард сказал, что пора понемногу расширять мой радиус… Сначала попробовать выйти в коридор, и, если всё будет в порядке, походить по зданию в одиночку.

— И как?

— Он прописал мне лекарство на случай, если станет опасно, и, когда я его принял, всё наладилось, — ответил я честно, тщательно подбирая слова.

Несмотря на молчание Кита, я заставил себя улыбнуться, пусть даже улыбка вышла натянутой.

— Благодаря вам, мистер Питтман, мне стало гораздо лучше. Спасибо.

— Благодаря мне?

Сегодня Кит определённо слишком часто меня переспрашивал. Я удивлённо кивнул.

— Да… Вы позволили мне остаться в особняке. И были рядом, чтобы я мог привыкнуть к вашим феромонам. — Из горла вырвался тихий нервный смешок. — Для меня вы, наверное, самый безопасный альфа на свете.

Собственные слова ранили, но видя, как хмурится Кит, я не мог не добавить:

— Ведь вы меня никогда не тронете.

На этот раз Кит не стал переспрашивать, просто смотрел на меня своим обычным непроницаемым взглядом. И снова его аромат начал сгущаться.

У меня закружилась голова. Стало невыносимо трудно бороться с желанием подойти, уткнуться носом ему в грудь и глубоко вдыхать его, так, чтобы начало жечь лёгкие. Я несколько раз до боли сжал и разжал кулаки, и в итоге не выдержал:

— …Не могли бы вы… немного сбавить феромоны? Если вы, конечно, не хотите, чтобы я на вас набросился.

Кит какое-то время не реагировал. Он просто стоял на месте, словно что-то обдумывал. Хотя, казалось бы, о чём тут вообще можно было думать. А потом, не сказав ни слова, развернулся и скрылся в своём кабинете.

Оставшись один, я присел на край своего стола. Воздух был так пропитан его запахом, что становилось невыносимо. Я пьяно прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, и отчего-то в груди тоскливо заныло.

— Понятия не имею. Мистер Питтман просто внезапно отменил встречу, — недовольным тоном ответила адвокат по телефону. — У меня у самой график плотный, а тут такое… Хотя, кто посмеет перечить такому важному человеку, как он? Это нам приходится подстраиваться. Так на когда переносим?

Её резкость была понятна, и, подавив вздох, я назвал несколько свободных дат, кое-как согласовав новое время.

Я повесил трубку и тупо уставился на глухую дверь кабинета Кита. Что за ребячество? Почему он вдруг всё отменил?

— А, — выдохнул я, вдруг вспомнив про выброшенный Китом бумажный пакет. Осторожно, то и дело косясь на дверь, я выудил пакет, заглянул внутрь и застыл.

Там был сэндвич с тунцом и банка с напитком.

Неужели… Да нет, бред какой-то.

Я поспешно отогнал догадку, в которую разум отказывался верить. Мысль, что Кит мог вернуться лишь для того, чтобы отдать мне это, казалась абсурдной.

Но если отбросить сомнения, то один вопрос тянул за собой другой.

Зачем он вообще пришёл в секретариат? И почему отменил встречу с обедом, если в итоге никуда не поехал?

Неужели… он отменил её, потому что опоздал, пока покупал мне этот сэндвич?

Схема выстраивалась простая и логичная, но поверить в неё было невозможно. Даже если заставить себя принять, что Кит действительно купил мне еду, оставалось главное. Почему он просто не оставил сэндвич и не ушёл? Зачем ему понадобилось идти в секретариат? И как он вообще узнал, что я там?

Опоздать. Отменить важную встречу. Трижды мне звонить…

В тот вечер я в красках расписал Стюарду, как продвигаются мои «тренировки». Когда рассказал, что в одиночку спустился в секретариат, а после обеда сам, без чьей-либо помощи, добрался до самой крыши и вернулся обратно, голос Стюарда зазвенел неподдельным восторгом:

— Просто превосходно! Ты отлично справился, Ёну. С такими темпами ты скоро сможешь обходиться без посторонней помощи в повседневной жизни.

Меня хвалили, как ребёнка за первые шаги, и от этой неуместной восторженности стало до того неловко, что я уткнулся взглядом в пол.

— Но… пока ведь это всё равно трудно? — осторожно уточнил я.

Стюард криво усмехнулся.

— Не торопи события. Главное — сдвинуться с мёртвой точки, а дальше всё пойдёт по накатанной.

Я выдавил из себя слабую улыбку. Вся недавняя уверенность улетучилась.

— Но ведь это всё из-за лекарства… — прошептал я с сомнением. — Наверное, у меня вышло лишь потому, что я принял таблетку, которую вы дали.

Взгляд Стюарда стал каким-то сложным, смешанным с сочувствием и чем-то ещё, чего не удавалось уловить. Я удивлённо посмотрел в ответ. Что не так? Словно прочитав мой немой вопрос, он помедлил, подбирая слова, и наконец произнёс:

— Это была пустышка.

На миг его слова просто не дошли до сознания. Я ошарашенно захлопал ресницами. Стюард неловко улыбнулся.

— Плацебо. Настоящие препараты я давал тебе только в самом начале. Всё остальное время это были обычные витамины.

Я от удивления округлил глаза.

— Только в самом начале? То есть всё, что я принимал во время наших консультаций, тоже было подделкой?

— Верно.

От его совершенно спокойной реакции я окончательно растерялся.

— Н-но… я ведь принимал их не только сегодня, но и раньше… И эффект точно был. Поэтому…

— Да, — кивнул Стюард, будто в моих словах не было ничего удивительного. — Стоит человеку один раз почувствовать эффект, как в нём поселяется вера. Дальше она всё делает сама. Это классика.

Горло пересохло. Я потерял дар речи и мог лишь смотреть на него, беспомощно приоткрыв рот. Значит, дело не в таблетках? Всё это — просто игра моего воображения? Словно в подтверждение, Стюард мягко добавил:

— Наш мозг — удивительная штука. Вы так не думаете?

Я мог лишь молча смотреть на него. Стюард смущённо кашлянул и продолжил:

— Что ж, может, перейдём к следующему этапу?

Я смог лишь молча кивнуть.

Тук-тук.

От тихого стука мы со Стюардом одновременно повернулись к двери. Похоже, времени прошло уже немало. Дверь открыл Чарльз.

— Время консультации вышло. Мы заканчиваем или?..

— Уже закончили, — поднимаясь, ответил Стюард. — В следующий раз Ёну придёт в мой кабинет сам.

Взгляд Чарльза метнулся ко мне. Лицо его осталось бесстрастным, но в том, как на долю секунды замер его взгляд, мне почудилось мимолётное удивление.

— Мне стало гораздо лучше… думаю, скоро смогу вернуться домой, — пояснил я.

На это Чарльз лишь невозмутимо кивнул:

— Рад слышать.

— Чарльз, кажется, это тот самый момент, когда положено улыбаться, а? — поддразнил его Стюард, но тот лишь одарил его своим фирменным бесстрастным взглядом.

— Я подготовлю машину. Вам что-нибудь нужно?

Стюард махнул рукой, мол, ничего не надо. Чарльз, проигнорировав его, развернулся на каблуках и удалился. Стюард снова посмотрел на меня.

— Что ж, Ёну. Подумай хорошенько над тем методом, о котором мы говорили.

В горле стоял ком, и я не мог ответить сразу, хотя внутри всё уже было решено.

— Да, — с трудом выговорил я.

Стюард ободряюще похлопал меня по руке, словно и этого краткого ответа было достаточно.

— Держись. Правда, осталось совсем немного.

На этот раз я смог только кивнуть.

Я пошёл проводить Стюарда. Мы спустились к главному входу как раз в тот момент, когда к крыльцу подкатил чёрный седан и из него вышел Кит.

— А, мистер Питтман.

Стюард радостно поприветствовал его, но тут же осёкся. Кит выпрямился, окинул цепким взглядом сначала меня, потом Стюарда. Он не произнёс ни слова, но воздух вокруг него, казалось, потрескивал от напряжения. Даже здесь, на улице, феромоны были такими густыми и тяжёлыми, что стало ясно, насколько Кит не в духе. Стюард, очевидно, тоже это почувствовал и замер на месте.

Прислуга и телохранители спешно расступались перед Китом, пока тот шёл к лестнице. Он остановился в паре шагов от доктора.

— Хочешь что-то сказать?

— Нет-нет, просто увидел вас и решил поздороваться. Поздновато вы сегодня, мистер Питтман, — торопливо проговорил Стюард, неловко махнув рукой в ответ на то, как Кит раздражённо провёл ладонью по волосам.

Вместо ответа Кит лишь чуть сощурился, и этот тяжёлый взгляд заставил Стюарда окончательно стушеваться. Он торопливо попрощался и почти бегом направился к своей машине, которую уже подогнал Чарльз, бросив мне на ходу:

— Что ж, Ёну, как будешь готов — дай мне знать!

— Да.

Пока я рассеянно провожал взглядом удаляющиеся огни машины Стюарда, передо мной вдруг выросла тень. Я поднял голову. Кит стоял на ступеньку выше и молча смотрел на меня сверху вниз.

Его аромат, смешанный с прохладой ночного ветра, ударил в нос с такой силой, что на миг помутилось в сознании. Я мотнул головой, пытаясь прояснить мысли.

— …Что, простите?

Кажется, я пропустил его слова. Моргнув, я снова поднял на него глаза.

Наши взгляды встретились. Время замерло. Он всё так же хмурился, его брови были сведены к переносице, а воздух вокруг пропитался густым терпким ароматом. Но вопреки всему мне хотелось, чтобы эта секунда длилась вечно. Когда ещё выпадет шанс вот так открыто смотреть ему в лицо? И чувствовать на себе его взгляд.

Неожиданно Кит поднял руку.

Пальцы коснулись моей щеки, он медленно отвёл прядь волос, прилипшую к коже, и заправил её мне за ухо.

Его рука не отстранилась. Большой и указательный пальцы медленно прошлись по краю моей ушной раковины. Туда, где не было никакой метки.

Дыхание замерло в груди.

— Найди новую женщину.

Только после того, как рука Кита отстранилась, я смог осознать смысл его слов.

— А как же Наоми Паркер?.. — невольно спросил я.

Он коротко усмехнулся.

— Теперь-то ты можешь свободно передвигаться, так ведь?

Я от удивления потерял дар речи. Так значит… он не расставался с ней всё это время только из-за меня? Потому что я не мог сам поехать и передать ей его слова?

Внезапно всё встало на свои места. Части головоломки сошлись, но картина, что предстала передо мной, не принесла ни облегчения, ни радости. Перед глазами тут же возникло лицо Наоми. А Кит, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл в дом. Его сладкий пьянящий аромат ещё долго стоял в ночном воздухе, окутывая меня, когда я остался совсем один.

Глава 18 - Компетенция

С самого утра небо хмурилось, и на душе у меня было так же серо.

Проверив дату в календаре, я открыл аптечку. Чарльз, как и обещал, держал слово — подавители никогда не заканчивались. На этот раз их тоже было с избытком. На всякий случай я разделил оставшиеся таблетки: одну часть вернул на полку, другую спрятал в портфель. Чтобы можно было принять лекарство в любой момент, если что-то пойдёт не так.

Я встал раньше обычного, чтобы привести себя в порядок с особой тщательностью. Перед течкой из-за гормональной бури меня всегда штормило. Настроение и самочувствие летели в пропасть, так что приходилось прилагать двойные усилия, чтобы держаться на плаву. И без того скверное состояние усугубляла мысль о нерегулярном цикле — последствие моей поздно проявившейся сущности. От одного лишь намёка на «скоро» нервы натягивались до предела. Особенно после того, как Кит Найт Питтман бросил мне в лицо, что у меня «жалкий вид».

Я в последний раз окинул себя строгим взглядом в зеркале. Идеально уложенные волосы, безупречный узел галстука. Лицо казалось бледноватым, но с этим уж ничего не поделаешь. Одобрительно хмыкнув, я вышел из ванной.

Настроение было плохим не только у меня. Сделав пару глубоких вдохов для храбрости, я вошёл в столовую. Густой тяжёлый запах феромонов, смешанный с едким сигаретным дымом, тут же сказал мне всё о состоянии Кита. В последнее время он почти не выходил из этого состояния, а после недавнего теракта стало и вовсе невыносимо.

Что ж, после такого кто угодно был бы не в себе.

Решив сделать вид, что ничего не замечаю, я подошёл к столу.

— Доброе утро.

Я поздоровался, как всегда ожидая в ответ тишину. Но Кит, до этого уставившийся в планшет, вдруг поднял голову. Я замер на полпути к стулу. Его взгляд, сегодня ещё более острый, чем обычно, впился в меня.

— Течка скоро?

— Что, простите? — переспросил я, опешив от внезапного вопроса.

Кит раздражённо повторил:

— Ты слышал. Я спросил, скоро ли у тебя течка.

Я ведь не животное! Чтобы справиться с гневом от такой грубости, я сжал и разжал кулаки, но ответил своим обычным ровным тоном:

— Если вы о цикле, то, полагаю, да. Но я готов.

Кит что-то тихо пробормотал себе под нос, кажется, выругавшись. Неужели всё из-за того, что мой запах стал сильнее? Подавители не справляются? Я же всё делал правильно… Может, принять ещё одну? Но я и так на пределе дозы. Что будет, если её превысить? А что я буду делать, когда всё действительно начнётся?

— Если вам неприятен аромат… — я хотел было предложить воспользоваться парфюмом, но осекся. Смесь феромонов и духов будет ещё более отвратительной.

Словно уловив ход моих панических мыслей, Кит произнёс:

— Запах неплохой. — На его губах появилась странная горькая усмешка. — Вряд ли найдётся альфа, которому он не понравится.

Пока я в замешательстве пытался понять, что это значит, он выпустил в потолок длинную струйку дыма и отрезал, глядя уже не на меня, а куда-то в сторону:

— Просто это отвлекает. Так что будь добр, держи себя в руках.

На мгновение я растерялся. За годы работы на Кита, меня впервые упрекнули в том, что аромат стал сильнее. Я не мог понять, почему он вдруг начал делать такие замечания, но в данный момент мог дать лишь один ответ:

— Я буду внимательнее.

Но мой ответ, похоже, его не удовлетворил. Нахмурившись, он шумно втянул сигаретный дым. И снова. Я молча опустился за стол. Вскоре Чарльз принёс завтрак и без лишних эмоций поставил передо мной тарелку. Кит, пришедший раньше, не выдержал и пяти минут, просто поднялся и ушёл. Я остался один за огромным столом, с трудом заставляя себя проглотить хоть кусок.

— Не принимайте слова мистера Питтмана близко к сердцу.

Голос Чарльза застал меня врасплох. Он наливал сок в мой стакан. Это было так непривычно, что я невольно поднял на него удивлённый взгляд.

— У него скоро начнётся гон. В это время мистер Питтман становится особенно восприимчив, — пояснил Чарльз со своим обычным непроницаемым лицом.

И тут до меня дошло. Значит, даже доминантные альфы плохо чувствуют себя в этот период. Это казалось почти невероятным. Я-то думал, они — существа из другого мира, далёкого от проблем обычных альф и омег. А у нас, оказывается, есть нечто общее.

Может, поэтому он так остро реагирует на запахи?

Эта мысль тут же заставила встревожиться. Значит, единственный выход — держаться от него подальше, пока всё не закончится. Я не хотел снова терять контроль. И уж точно не собирался увеличивать дозу подавителей. Лучше взять отгул на пару дней. Укрепившись в этом решении, я поднёс стакан с соком к губам.

— Доброе утро! — Эмма, как всегда, лучилась энергией. — Ты неважно выглядишь. Бледный какой-то.

Я мысленно выругался, а вслух ответил:

— Просто устал. Всё в порядке.

— Ты и вчера был таким же, — сочувственно протянула она. — Скоро выходные, держись, Ёну.

На её слова, полные беспокойства, я заставил себя неловко улыбнуться.

— Спасибо. Я постараюсь.

Наскоро свернув разговор, я прошел к своему столу и погрузился в работу. График был расписан на три месяца вперёд, и малейший сбой грозил катастрофой. Я торопливо сверял данные перед докладом Киту и вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Подняв голову, я встретился глазами с Эммой.

— Хочешь что-то спросить? — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал.

Она улыбнулась.

— Твоя губа почти зажила.

Я невольно коснулся губ. Шершавая корочка под пальцами стала почти незаметной.

— Слава богу. Я уж переживала, — её улыбка стала теплее. — Тот бальзам для губ всё-таки помог, да?

К своему стыду, я ни разу им не воспользовался. Нетронутый тюбик по-прежнему лежал в кармане пиджака. Мне хотелось, чтобы эта отметина задержалась хотя бы ещё на день, но тело упрямо стирало память, затягивая рану. Я мог лишь проводить её прикосновением кончиков пальцев, зная, что скоро останется только гладкая кожа. Мысль нарочно расковырять заживающую плоть показалась жалкой и отчаянной.

— Спасибо за беспокойство, Эмма.

Она подарила мне последнюю светлую улыбку и тут же, щебеча, обернулась к другой секретарше. Их оживлённый разговор стал далёким фоном. Я заставил себя вернуться к обязанностям. Распределив задачи между сотрудниками и сверившись с графиком, уже собирался выйти из секретариата, как вдруг снова поймал взгляд Эммы. Она молча улыбнулась, и я, ответив тем же, вышел.

Едва дверь за спиной захлопнулась, из горла вырвался сдавленный стон. Я вжался в холодное дерево, закрыв глаза. Мир качнулся, пол едва не ушёл из-под ног. Несколько долгих секунд я стоял, вцепившись в стену, пока дыхание не выровнялось. Тело уже подавало сигналы. Через пару дней всё начнётся. Нужно быть готовым исчезнуть, взять отгул в любой момент.

Я ещё немного постоял, переводя дух, и только когда головокружение отступило, двинулся дальше. Впереди меня ждала неприятная обязанность — нужно было купить украшение для Наоми и сказать ей о расставании.

Несмотря на напряжение, я добрался до бутика без происшествий. И хотя Стюард уверял, что до полного выздоровления ещё далеко, такими темпами я, похоже, скоро смогу вернуться к прежней жизни. Открывая дверь магазина самостоятельно, я почувствовал странное сочетание уверенности и лёгкой грусти.

— Здравствуйте, Ёну! Как поживаете? — преувеличенно радостно поприветствовала меня менеджер, широко раскинув руки.

Я обнял её в ответ, и мы обменялись поцелуями в щёку в знак приветствия.

— Что привело вас сегодня? — спросила она, и сияющая улыбка не оставляла сомнений в её намерениях.

Я, с такой же дежурной улыбкой, ответил:

— Пришёл выбрать подарок от мистера Питтмана. Сегодня у них последнее свидание. Найдётся что-нибудь подходящее?

Слово «свидание» звучало лишь как вежливая формальность. Кит никогда не объявлял о расставании сам; все неудобные разговоры и связанные с ними хлопоты ложились на мои плечи. Его отношения редко длились дольше пары месяцев, а в последнее время и вовсе едва переваливали за две недели. Вкладываться в подарки не имело смысла. И хотя этот роман продлился чуть дольше, итог был предсказуемым.

Ничего не менялось: нужно было выбрать достаточно стильное и достаточно дорогое украшение, чтобы не запятнать репутацию Кита Найта Питтмана. Разумеется, никаких колец — они могли дать ложные надежды. Хотя, если кто-то хочет обмануться, он и браслет примет за обещание. Люди ведь видят только то, что желают видеть.

— О, конечно. Пройдёмте сюда. У нас как раз поступили новинки. Сейчас они особенно популярны.

Из нескольких украшений, что она достала, я выбрал первое попавшееся. Снаружи у дверей уже ждали водитель и двое телохранителей. Как только подарок упаковали, я вышел, сел в машину и поехал.

Адрес Наоми называть не требовалось. В руках я теребил папку с документами и коробку с украшением — привычный набор для таких случаев — и лихорадочно обдумывал, какими словами сообщить ей о расставании.

Дорога к особняку Наоми на окраине города не заняла много времнени. Этот огромный дом, доставшийся ей в качестве отступных после развода со вторым мужем, стоял в глубине тихого леса и, вопреки её яркой внешности, поражал уединённостью. На въезде охрана проверила документы, и машина поехала дальше. За окнами тянулись ухоженные деревья, будто специально скрывающие её жизнь от чужих глаз.

«Возможно, ей на самом деле больше по душе такая спокойная жизнь», — подумал я, нажимая на звонок у входной двери.

— О, какими судьбами? Выбрались так далеко, — Наоми, предупреждённая охраной, встретила меня с радушной улыбкой. Её взгляд сразу упал на коробку и папку в моих руках. Такая женщина, как она, наверняка всё поняла. Я напрягся, ожидая реакции. Вот бы не ударила.

Но, к моему удивлению, выражение её лица почти не изменилось.

— Ну, заходи. Кофе?

— Да, будьте добры, — ответил я, скрывая беспокойство.

Вряд ли она меня ударит. Но в памяти всплыло, как Аннабель украла сперму Кита, а заодно и её собственные слова о том, что жаль расставаться с ним. На секунду в голову пришла дикая мысль: а вдруг Наоми тайком его сфотографировала и заказала себе дилдо? Я резко отогнал этот образ. Даже если так — какое я имел право осуждать?

Погружённый в подобные мысли, я последовал за ней в гостиную. Там уже сидел кто-то, спокойно попивая чай. Я понял, кто именно, ещё до того, как увидел, по запаху.

— О-па, — с преувеличенным удивлением произнёс он, когда наши взгляды встретились.

Я застыл. Лёд пробежал по спине, ладони моментально вспотели.

Грейсон сидел на диване, не двигаясь, и с ленивым любопытством наблюдал, что я сделаю дальше. Будто сделал ставку, сорвусь я в приступе или удержусь.

Спокойно.

Я отчаянно пытался унять дыхание. Я уже здоров. Я справляюсь даже без лекарств. Это дом Наоми, здесь охрана за дверью. Грейсон вряд ли рискнёт устроить скандал в таком месте и подмочить репутацию.

…А если рискнёт?

Внезапно пронзила мысль, что Грейсону, скорее всего, абсолютно плевать, что о нём думают другие. И от этого я застыл на месте, не в силах пошевелиться.

— Ха-а, ха-а...

Сознание опустело. Я даже не заметил, как вещи выпали из рук.

— Боже, что случилось? — сквозь туман донёсся встревоженный голос Наоми.

А дальше всё провалилось. Когда я снова понял, что происходит, уже выбегал из особняка, едва держась на ногах.

У входа ждала машина. Водитель, заметив меня, рывком распахнул заднюю дверь.

— С-спа…сибо… — слова рвались из груди вместе с воздухом.

Я рухнул на сиденье. Дрожь, запоздалая и злая, вцепилась в тело, выламывая суставы. Обхватив себя руками, я откинулся на спинку и зажмурился. Сквозь мутный гул в ушах пробился звук заводящегося мотора. Машина тронулась плавно, но меня продолжало колотить в неудержимом ознобе.

В воздухе витал едва уловимый аромат феромонов Кита. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Ещё раз. И ещё. Нужно дышать, пока дрожь не отпустит. Но тело взбунтовалось, отказываясь подчиняться.

Его аромат, который всегда меня усмирял, сегодня не действовал. Вероятно, потому, что приближался мой цикл.

Я заставил себя поднять веки, наблюдая, как пейзаж за окном смазывался в сплошную полосу. Вибрация машины отдавалась гулом прямо в черепе, и мир поплыл окончательно. Паника не отпускала. Я снова попытался вдохнуть его аромат, но лёгкие будто окаменели. Воздух застревал в горле, не проходя дальше.

— Ёну, вы в порядке? Ёну! — крикнул водитель, обернувшись в мою сторону.

Но я не мог ответить. Дыхание сорвалось на короткие, панические всхлипы и вдруг оборвалось совсем.

…Сознания коснулся густой сладкий аромат. Он был другим — не призрачным эхом в воздухе, а плотным, почти осязаемым. Я судорожно втянул его носом, и он хлынул в лёгкие.

— А теперь дыши. Глубже, — тихий голос прозвучал прямо над головой.

Следуя приказу, я снова сделал глубокий вдох.

— Кха! Кха-кха!

Тело содрогалось в сухом выматывающем кашле, а он всё это время молча держал меня в объятиях.

— Ха-а, ха-а.

С усилием распахнув полные слёз глаза, я узнал знакомую обстановку. Я всё так же сидел в машине. Изменилось лишь одно — теперь я был в объятиях Кита.

— …!

Мысль о том, что это реальность, пришла с запозданием. Я дёрнулся, пытаясь выпрямиться, но потерпел неудачу. Кит крепко прижал меня к себе, надавил ладонью на затылок, лишая возможности отстраниться. Я оказался в западне его рук, уткнувшись лицом в его грудь, и замер.

В следующее мгновение он выпустил феромоны. Сладкий тягучий аромат наполнил герметичный салон. Я сделал дрожащий вдох, и напряжение понемногу стало таять. Кит не отпускал меня, пока тело не обмякло окончательно.

— Теперь лучше?

— Да-а…

После приступа голова кружилась, мысли путались. Где-то на краю сознания вспыхнуло напоминание, что нужно передать слова Наоми. Но как? Как сказать ему, что я провалил задание? Что я вернулся ни с чем?..

Пока в голове проносились обрывки мыслей, Кит заговорил первым.

— Что произошло? Что там случилось?

Его спокойный голос почти не отличался от обычного. Похоже, винить меня он пока не собирался. Я открыл рот, чтобы ответить, но никак не мог подобрать нужных слов. Кит молча ждал. Спустя долгое время я с трудом смог выговорить:

— Я поехал… к мисс Паркер, как вы и велели… До «Тиффани» всё было нормально, и до особняка я тоже доехал без проблем, но в особняке мисс Паркер… меня провели в гостиную… а там… был… мистер Миллер.

Как только я начал говорить о Грейсоне, слова застряли в горле. Вспышка ужаса снова парализовала тело. Кит похлопал меня по спине, будто успокаивая маленького ребёнка. Я прикусил губу, чувствуя, как всё внутри сжимается.

— Значит, сказать ей ты ничего не смог, — произнёс он спокойно.

Я вздрогнул, всё ещё прижатый к его груди. Это был даже не вопрос. И моя реакция стала ответом.

— Простите… — прошептал я почти беззвучно.

Кит отозвался так же ровно, будто ничего особенного не произошло:

— Тебе ещё лечиться и лечиться.

Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Он считает меня жалким? Бесполезным? От меня нет больше никакого толка? Я отчаянно пытался соображать. Что делать? Что делать?

— Как ваша рука? — наконец выдавил я, цепляясь за то, что было моей обязанностью. — Вам ведь скоро нужно будет снимать швы…

Но ответ, который я получил, был донельзя равнодушным.

— Чарльз этим займётся.

У меня не нашлось, что на это ответить, поэтому я протянул лишь короткое:

— Понятно…

Внутри всё рухнуло. Вероятно, он мне больше не доверяет.

Внезапно к глазам подступили слёзы. Я снова зажмурился, сглатывая ком в горле, и заставил себя выговорить:

— Простите… что заставил вас спуститься сюда…

Голос оборвался. Кит всё так же держал меня, продолжая поглаживать по спине. Вдруг я почувствовал, как он прижался лицом к моим волосам. Он вдохнул мой запах? Или просто устало выдохнул, разочарованный во мне окончательно?

— Ничего не поделаешь. Ведь ты без меня пропадёшь.

Эта фраза, сказанная без капли злости, сломала меня окончательно. В ней не было утешения, только констатация моей никчёмности.

— Простите… — снова прошептал я.

Кит больше ничего не сказал. Он просто держал меня в своих сильных руках, а я стискивал зубы, чтобы не зарыдать в голос, как ребёнок, которым он меня, должно быть, считал.

Нужно использовать метод, о котором говорил Стюард.

Это был единственный оставшийся выход. Я должен поправиться, чего бы это ни стоило. Нужно было выздоравливать любой ценой. Я не собирался терять своё место или превратиться в балласт; важно оставаться для него компетентным секретарём до самого конца.

Даже если прямо сейчас этот аромат причиняет мне такую боль.

Я закрыл глаза, сделал глубокий дрожащий вдох и, застыв в его руках, думал только об одном.

Он наверняка считает меня ни на что не годным слабаком.

Глава 19 - Предписание

Надрывно зазвонил будильник, разрывая утреннюю тишину. Я отчётливо слышал звук, но веки упрямо отказывались подниматься. Глухо простонав, я перевернулся на другой бок, и в тот же миг звон оборвался.

— Ёну, желаете поспать ещё? Если откажетесь от завтрака, у вас будет около пятнадцати минут.

Бесстрастный голос мгновенно прогнал остатки сна. Это был Чарльз — он вошёл в комнату и выключил будильник. Сознание постепенно прояснилось, но открыть глаза по-прежнему не удавалось. Я вздрогнул и тут же тяжело вздохнул.

— Я встаю. Завтракать… не буду.

— Вас понял. Может быть, принести вам сок?

Поколебавшись мгновение, я кивнул.

— Да, будьте добры. Любой, на ваш вкус.

Чарльз ответил лишь коротким «вас понял» и вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, спальня вновь погрузилась в тишину. Я ещё раз глубоко вздохнул и, преодолевая сопротивление тела, заставил себя сесть на кровати.

— Ха-а-а…

Стоило с трудом принять вертикальное положение, как из груди снова вырвался тяжёлый вздох. Пришлось несколько раз протереть глаза, прежде чем веки наконец приподнялись. Впрочем, даже после этого они открылись едва ли наполовину.

Полностью проснуться и разлепить глаза удалось лишь после душа.

Часть зеркала слуги всегда обрабатывали специальным составом, чтобы оно не запотевало. Я отрешённо смотрел на собственное отражение, окружённое клубами пара, в идеально чистом, ясном фрагменте стекла. Сколько бы горячей воды ни лилось, этот участок оставался прозрачным.

Лицо, взиравшее на меня из зеркала, выглядело измученным как никогда. Впрочем, это было неудивительно: я почти не спал, а перед сном ещё и плакал. Зачёсывая назад мокрые волосы, я заметил, как дрожит рука.

Воспоминания о вчерашнем дне всплывали в памяти лишь обрывками, словно через мутную воду. Ясно было только одно: после всего произошедшего я не мог продолжать работать. Я попытался вернуться в офис, но Кит оборвал меня одной-единственной фразой:

«Ты только мешаешь.»

Эти слова окончательно сломали остатки воли. Я хотел было позвонить Эмме, но и этого Кит не позволил, приказав Уиттекеру передать ей всё самостоятельно. В итоге я вернулся домой, заперся в своей комнате и до самого утра не мог поднять головы от стыда и ненависти к себе.

Лишь теперь, после тяжёлой ночи, разум начал понемногу проясняться.

Я резко встряхнул головой и заставил себя посмотреть прямо в глаза собственному отражению. Было тошно от бесконечных самокопаний и жалости к себе — словно я снова и снова разрывал одну и ту же рану, не давая ей зажить. Нужно было, во что бы то ни стало, изменить ситуацию.

— Фух…

Я сделал глубокий вдох и строго посмотрел на себя.

Больше никаких глупостей.

Спустившись к выходу ровно в назначенное время, я увидел, что Кит уже сидит в машине. Поочерёдно кивнув Уиттекеру и Чарльзу, я подошёл и занял место рядом с ним.

— Доброе утро, — произнёс я дежурные пустые слова вежливости.

Кит окинул меня беглым взглядом. Перед тем как выйти из дома, я несколько раз придирчиво осмотрел себя в зеркале, и найти хотя бы малейший изъян было невозможно.

— Прошу прощения за вчерашнее. Я в ближайшее время снова свяжусь с госпожой Паркер, чтобы завершить разговор, — начал я подчеркнуто деловым тоном.

Водитель сел на своё место, и машина мягко тронулась с места.

— Справишься? — спросил Кит.

В его голосе не было ни насмешки, ни сомнения — ничего, что могло бы выдать его намерения. Почему-то показалось, будто он усмехается, но сколько бы я ни всматривался, его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда. Отбросив бесплодные попытки понять, что он думает, я спокойно ответил:

— Это моя работа. Прямо сейчас… это будет непросто, но я постараюсь сделать всё как можно скорее.

Кит не сказал больше ни слова. Он просто продолжал смотреть на меня.

Да почему он так на меня уставился?

Его взгляд казался другим, не таким, как раньше. Но что именно изменилось, я не мог определить. Зачем он вообще так открыто и пристально разглядывает моё лицо?

Стараясь скрыть нарастающее смущение, я отвёл глаза в сторону. В тот же момент Кит протянул мне что-то. Я машинально взял протянутый предмет и замер. В руках оказался тяжёлый бумажный пакет. Заглянув внутрь, я с удивлением обнаружил ланч-бокс. Подняв на Кита недоумённый взгляд, я услышал спокойный невозмутимый голос:

— Это твой обед.

— А… да. Спасибо…

Даже произнося слова благодарности, я оставался в полном замешательстве. Он действительно приготовил его для меня? Только для меня одного?

Я лишь растерянно хлопал глазами, не в силах поверить в происходящее. Должно быть, выражение моего лица было совсем глупым, потому что Кит вдруг коротко усмехнулся. От неожиданности я распахнул глаза ещё шире.

Он поднял руку всё с той же лёгкой улыбкой на губах. В тот миг, когда его длинные пальцы коснулись моей щеки, я затаил дыхание.

Кит тоже замер. Кожей ощущалось его едва ощутимое тепло. Прошло всего несколько секунд, но в этом коротком мгновении словно сконцентрировались его нерешительность и моё ожидание.

Наконец он отдёрнул руку и отвернулся. И именно в тот момент, когда в груди болезненно разрослась пустота, Кит произнёс:

— Сегодня можешь не сопровождать меня на обед.

— А… хорошо.

Только тогда я вспомнил, что на сегодня была перенесена встреча с адвокатом, отменённая в прошлый раз. Кит никак не мог выкроить на неё время, поэтому в итоге совместил её с другой, ранее назначенной встречей. Его ждал напряжённый день — два совещания подряд.

Но разве в такие моменты я не нужен ему больше всего?

Эта мысль на миг вспыхнула в голове, но тут же сменилась горьким осознанием.

От меня ведь всё равно нет никакой пользы.

— Может, попросить Эмму сопровождать вас?

Кит снова повернул ко мне голову. Сведённые на переносице брови ясно отражали его реакцию

— Но… у вас же две встречи подряд, вам понадобится сопровождение. Если я не могу, то пусть хотя бы Эмма… — растерялся я.

Кит открыл рот и медленно, будто растягивая слова, произнес:

— Я разве сказал, что мне кто-то нужен?

На мгновение я лишился дара речи. Кит, уловив моё смятение, нахмурился сильнее.

— Почему бы тебе не заняться своими делами? Сиди в офисе, не слоняйся без дела. Я не могу каждый раз срываться и бежать к тебе на помощь, — с раздраженным сарказмом произнес он.

Моё лицо вспыхнуло. Я торопливо опустил голову, но не смог скрыть обжигающего жара, залившего щёки. В конце концов мне удалось лишь выдавить тихое «да».

Остаток пути до офиса прошёл в полной тишине. Я вышел из машины вслед за Китом, крепко сжимая в руке пакет, который он мне дал, и поспешил вперёд.

Кит прав. Я не могу вечно рассчитывать на его помощь. Поднимаясь в лифте, я принял твёрдое решение:

Сегодня я обязательно поговорю со Стюардом.

Первая половина дня пролетела в привычной суматохе, и почти сразу наступило обеденное время. Кит, не сказав ни слова, молча вышел.

Оставшись один, я развернул пакет, который он передал мне утром, и без особого аппетита принялся ковыряться в еде.

В приёмной стояла мёртвая тишина. Я пробовал нарочно шумно открывать и закрывать ящики стола, остервенело стучал по клавиатуре, но быстро сдался. Стоило наступить хоть малейшей паузе, как меня тут же накрывала волна самоуничижения. Я отчаянно искал любую мысль, за которую можно было бы зацепиться.

Точно. Нужно позвонить Стюарду.

Хотя сейчас и был обеденный перерыв, простое сообщение вряд ли покажется неуместным. К тому же он сам говорил, что я могу связываться с ним в любое время дня и ночи. Я ещё ни разу не писал ему поздно вечером или в часы отдыха, так что один раз, наверное, можно.

Убедив самого себя, я начал набирать текст. Несколько раз переписав и тщательно обдумав каждое слово, наконец отправил сообщение. Ответ пришёл меньше чем через пять минут:

[Хорошо. Я всё подготовлю. Держитесь, Ёну.]

Показалось, будто он подбодрил меня, стоя прямо передо мной. Вспомнилась его мягкая манера говорить, и на моих губах невольно появилась улыбка.

И в тот самый момент дверь резко распахнулась, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

В кабинет вошёл Кит. Я поспешно взглянул на часы — до конца обеденного перерыва оставалось ещё целых десять минут. Как он мог так быстро вернуться, если впереди было две встречи подряд? В панике я вскочил на ноги.

— Как… как всё прошло?

Кит не ответил, лишь бегло окинул взглядом мой стол. Поняв, на что он смотрит, я торопливо добавил:

— Как вы и велели, я не покидал приёмную. И съел обед, который вы мне дали… Никто не приходил.

Он по-прежнему не произнёс ни слова, но выражение лица стало будто мягче, чем обычно. Я растерянно моргнул и снова спросил:

— А ваши встречи… они прошли успешно?

— Вроде того, — как всегда невозмутимо бросил Кит и двинулся с места. В тот же миг до меня донёсся его аромат.

Он ведь говорил, что у него скоро начнётся гон.

Вспомнив слова Чарльза, я понял, почему феромоны Кита сегодня казались особенно мягкими и сладкими. Ему скоро понадобится партнёр.

Подавив ноющую боль в груди, я опустил голову. В мире не существовало альф, которые проводили бы гон в одиночестве. А уж тем более — таких, как Кит. Для него накопление феромонов было сродни самоистязанию.

С горечью прокручивая эти мысли, я вдруг почувствовал что-то странное. Машинально подняв голову, тут же встретился с ним взглядом.

А?..

Я был уверен, что он сразу пройдёт в свой кабинет, но Кит неожиданно остановился прямо напротив меня по другую сторону стола. Я моргнул, собираясь спросить, не хочет ли он дать мне какие-то указания, но в следующий миг Кит внезапно протянул руку.

…Что?

Он вдруг погладил меня по голове. Я невольно замер от этого мягкого, неожиданно тёплого жеста — такого, каким обычно хвалят маленьких детей. Ладонь задержалась всего на мгновение, а потом исчезла, и я снова поднял взгляд. В поле зрения оказалось его непривычно расслабленное лицо.

Я никак не мог понять, зачем он это сделал. Я ведь не ребёнок и не сделал ничего особенного, за что стоило бы меня поощрять. Всего лишь просидел в приёмной во время обеда. И всё же Кит выглядел так, словно был по-настоящему доволен.

Может, встречи прошли особенно удачно?

Пока я терялся в догадках, Кит развернулся, собираясь уйти в свой кабинет. Глядя ему в спину, я, поколебавшись, всё же решился заговорить:

— Простите, у меня на сегодня назначена консультация… После работы мне нужно заехать в клинику к господину Стюарду…

Мой голос затих, потому что я так и не нашёл нового партнёра для Кита. Я ещё не успел сообщить Наоми, что он намерен разорвать с ней отношения. Легкомысленно понадеялся, что до тех пор он, возможно, сможет встречаться с ней. И это притом, что я прекрасно знал, что Кит никогда не забирает свои слова обратно.

Пока я мысленно ругал себя за эту наивность, Кит вдруг задал вопрос, которого я совсем не ожидал:

— В клинику? Разве он не должен был приехать в особняк?

— Ах, да… — поспешно добавил я объяснение. — Он сказал, что хочет попробовать другой метод лечения и попросил меня приехать к нему.

Кит нахмурился, и мягкая атмосфера, царившая в комнате мгновение назад, растворилась без следа. На её месте снова возникло тягостное молчание. Пока я в растерянности пытался понять причину этой перемены, он посмотрел на меня испытующе и спокойно спросил:

— Ты уверен, что всё будет в порядке?

В этой короткой фразе скрывалось множество смыслов. Я, сам того не заметив, сглотнул пересохшим горлом.

— Да.

Стоило выдавить из себя этот ответ, как он сощурился. Взгляд его словно говорил: «Не лги мне». На миг мне даже показалось, что губы Кита тронула едва заметная усмешка — такая быстрая, что я не был уверен, не сыграло ли воображение. И всё же, даже если она и была настоящей, её смысл оставался для меня загадкой.

— Поступай, как знаешь.

На этом разговор был окончен. Я ещё несколько секунд осторожно следил за ним, но он не потребовал ни назначить встречу с Наоми, ни срочно найти ему нового партнёра. Просто открыл дверь и ушёл в свой кабинет. Я смотрел ему вслед, не в силах вымолвить ни слова, разрываясь между облегчением и тем унизительным ощущением, что значу в его жизни меньше, чем хотелось бы.

До самого конца рабочего дня настроение у Кита оставалось на удивление хорошим. Даже лучше, чем обычно. Пока я дописывал отчёт, подгоняя последние детали к завтрашнему утру, он вдруг вышел из кабинета. Бросив на меня беглый взгляд, Кит, к моему полному изумлению, присел на краешек моего стола. На миг показалось, что сердце и правда остановилось.

Раньше он исчезал из офиса сразу, едва часы пробивали конец рабочего дня. Но с тех пор, как у меня начались проблемы, всё переменилось. Теперь он ждал, пока я закончу дела, постучу в дверь его кабинета и доложу о готовности. Только после этого мы уходили вместе.

Чтобы он сам вышел раньше времени, это ещё можно было понять. А вот чтобы уселся прямо на мой стол… Что, чёрт возьми, на него нашло?

— Ещё долго? — спокойно спросил Кит. Выражение его лица ничем не отличалось от привычного.

Я растерянно моргнул, торопливо опустил взгляд в бумаги и пробормотал:

— По-почти закончил. Пять, нет, десять минут…

Кит тихо хмыкнул и больше ничего не сказал. Но я чувствовал его пристальный, неотрывный взгляд, прикованный ко мне. От волнения я стал торопиться и, как водится, допустил ошибку.

— Ай!

Край бумаги резанул палец. Невольно вскрикнув, тут же сжал руку в кулак. По пальцу мгновенно разошлась острая пульсирующая боль.

— Что ты творишь? — произнёс Кит тоном человека, который наблюдает за чем-то жалким.

Я растерянно открыл рот, собираясь сказать, что всё в порядке, но не успел. Он резко протянул руку.

— …?

Я изумлённо распахнул глаза. Не веря происходящему, смотрел, как Кит бесцеремонно перехватил мою ладонь, поднёс ближе к себе и, прищурившись, стал рассматривать порез. На коже выступила крошечная капля крови. Кит молча наблюдал, как она медленно набухает, будто размышляя о чём-то своём. Наконец ярко-алая бусинка сорвалась и скатилась вниз, оставляя тонкий след на его пальцах.

— П-простите…

Я торопливо извинился и уже собирался вскочить, но Кит вытащил из нагрудного кармана пиджака носовой платок. Я лишь ошеломлённо наблюдал, как он, не говоря ни слова, аккуратно обматывает ткань вокруг моего порезанного пальца.

Только после этого я заметил, что на его ладони осталась длинная полоса моей крови. Хотелось что-то сказать, но Кит уже выпрямился и молча вернулся в свой кабинет. Наверное, пошёл в смежную ванную, чтобы смыть кровь с рук.

Придя в себя, я поспешил закончить оставшуюся работу. Нужно было успеть всё до его возвращения, чтобы больше не пришлось ждать.

Я был уверен, что он вернётся через пять минут, но прошли десять, а дверь его кабинета по-прежнему оставалась плотно закрытой. Я суетливо навёл порядок на столе, ещё раз проверил документы, но ничего не менялось.

Я уже начал беспокойно ёрзать на месте, когда дверь вдруг распахнулась. Одновременно с этим в приёмную хлынул густой сладкий аромат.

Сам того не замечая, я отшатнулся. В дверном проёме появился Кит. Странно, но уголки его глаз чуть покраснели.

С запозданием я понял. Неужели… это из-за моего запаха? Вспомнилось, как однажды Кит раскритиковал мой аромат. Может, после пореза феромоны усилились? Я приготовился к тому, что он снова начнёт меня отчитывать.

Но, вопреки ожиданиям, Кит не сказал ни слова. Он лишь бросил короткий взгляд на моё встревоженное лицо. Я весь напрягся, ожидая, что последует дальше. Минуту он молчал, будто что-то обдумывал, а потом заговорил:

— …Ты сказал, что едешь в клинику к Стюарду?

— А, да, — тут же подтвержил я.

Кит снова умолк, глядя на меня сверху вниз. Я не решался нарушить тишину. И тогда он медленно произнёс:

— Ты не можешь его отменить?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не смог сразу найтись с ответом. В голове вихрем пронеслись тысячи мыслей. Чтобы отказать Киту Найту Питтману хоть в чём-то, требовалась почти безрассудная смелость. Я с трудом удержался, чтобы не выпалить на автомате: «Да, конечно, я всё отменю».

Стюард будет ждать, он уже всё подготовил. Если я перенесу встречу, это лишь продлит ещё на несколько дней мою беспомощность и бесполезность. Искушение согласиться было невыносимым, но, собрав в кулак всю волю, я его подавил. Не смея поднять взгляд, опустил голову и тихо пробормотал:

— Отменить запись будет… проблематично.

И все же, имею ли я право говорить такое? Я? Отказал Киту Найту Питтману? Может, пока не поздно, согласиться?

Кит молчал. Поколебавшись ещё мгновение, я с замиранием сердца поднял глаза. Он всё так же стоял напротив, глядя на меня с высоты своего роста. Удивительно, но он не язвил, не разворачивался к двери, не уходил, как обычно делал, если хотел показать своё недовольство. Он просто смотрел.

Ах…

Сладкий аромат его феромонов плавно окутал меня, и сознание стало расплываться. Наверное, я действительно опьянел от этого запаха. Иначе чем объяснить внезапную безумную мысль о том, что Кит может меня поцеловать?

Не знаю, почему она возникла, но он ещё какое-то время стоял так же неподвижно, источая мягкий убаюкивающий аромат, от которого хотелось забыть обо всём на свете.

Когда он наконец отвернулся, я словно очнулся от наваждения. Кит молча направился к выходу. Я торопливо схватил портфель и поспешил за ним, но он так ни разу и не оглянулся.

Мы в тишине спустились на лифте. Когда мы сели в машину, разговор так и не завязался. Я слышал лишь, как длинные пальцы Кита медленно, будто перебирая клавиши, отбивают по подлокотнику ровный ритм: тук… тук…

Возможно, время пришло.

Аромат феромонов Кита стал заметно сильнее, чем утром. Если он и дальше будет так действовать на меня, мой собственный цикл не заставит себя ждать. Голова и без того шла кругом, мысли путались, а сердце то и дело срывалось на бег. Нужно было что-то решать — и со своим состоянием, и с поиском партнёра для него. Поколебавшись, я всё же заговорил:

— Простите, если я не смогу сразу найти вам пару, может, на время этого гона вы снова с господином Паркером?..

Кит, не поворачивая головы, скосил на меня глаза. Собравшись с силами, я продолжил:

— Чарльз сказал, что время уже на исходе… А поиск партнёра — это моя работа.

Это была последняя отчаянная попытка заставить его поверить в меня, хоть немного. Но Кит лишь равнодушно произнёс:

— Неважно. Этот гон я пропущу.

— …

Кит снова уставился прямо перед собой, и я понял, что сказать больше нечего. Машина плавно замедлилась. Мы подъехали к клинике Стюарда.

— …Спасибо, что подвезли.

Я с трудом заставил себя попрощаться и уже тянулся к дверце, как вдруг услышал его голос:

— Когда закончишь, позвони. И не выходи один.

Я изумлённо распахнул глаза. Кит посмотрел на меня и, будто ничего особенного не сказал, добавил тем же безразличным тоном:

— Будет неприятно, если с тобой по пути опять что-то случится.

— …Да.

Его предложение было таким заботливым, но от этого мне стало только больнее.

— Спасибо.

Выдавив из себя слабую улыбку, я вышел из машины. Он больше ничего не сказал. Я заставил себя не оборачиваться и поспешно захлопнул дверцу. Кит уехал обратно в особняк, но на месте остались Уиттекер и ещё несколько телохранителей.

— Добро пожаловать, Ёну.

Стюард встретил меня радушно. Я впервые оказался в его кабинете и с любопытством огляделся по сторонам. В воображении это место выглядело как классический кабинет-библиотека, заставленный высокими книжными стеллажами и пахнущий бумагой. Но, к моему удивлению, здесь не было ничего, кроме большого письменного стола и пары стульев. Просторное помещение казалось почти пустым, и даже массивный стол не мог заполнить этои пространство. Я невольно склонил голову набок.

— Что-то не так? — с улыбкой спросил Стюард.

Стало немного неловко, и я осторожно ответил:

— Просто… я представлял себе всё немного иначе. Думал, здесь будет много книг и всего такого.

Улыбка на его лице стала шире.

— Это лишь временный кабинет. Мой настоящий офис в другом месте.

— А, понятно… Значит, здесь вы консультации не проводите?

Я подумал, что, видимо, у него несколько кабинетов. Стюард на мгновение задумался, затем легко пожал плечами:

— Скажем так, всё зависит от цели. Но давайте оставим это. Вы морально подготовились? — он сразу перешёл к делу.

Я тут же напрягся, чувствуя, как сковало тело.

— Да.

Голос сорвался, будто застряв в горле. Стюард, заметив моё состояние, тихо и чуть горько усмехнулся.

— Только не заставляйте себя.

Он пару раз ободряюще похлопал меня по плечу и на мгновение замер, внимательно вглядываясь в лицо. Показалось, что стоит мне сейчас сказать, будто я не готов, и он без колебаний ответит: «Хорошо, тогда в следующий раз».

Но в такие моменты я всегда думал о Ките. И тогда храбрость, которая рассыпалась, как песок, начинала медленно собираться воедино. Я крепко сжал дрожащие руки в кулаки и посмотрел на Стюарда.

— Я готов. Пожалуйста, начинайте.

Стюард пристально посмотрел мне в лицо, будто всё ещё сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Хорошо. Но пообещайте: если в процессе вам станет слишком тяжело, вы сразу же скажете. У нас всегда будет другая возможность. — Он добавил серьёзным тоном: — Если вы переусердствуете, то рискуете получить ещё более глубокую травму. И тогда лечение станет по-настоящему сложным. Сегодня мы просто попробуем, хорошо?

Сглотнув подступивший к горлу ком, я кивнул:

— Да.

Перед началом Стюард дал мне лекарство. На этот раз это было не плацебо. Когда я спросил почему, он ответил удивительно просто:

— Начинать со слишком сильного раздражителя — не лучшая идея. Давайте привыкать постепенно.

Эта крайняя осторожность передалась и мне, и от этого напряжение лишь усилилось. После того, как я принял таблетку, он велел несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, а затем повёл из кабинета в соседнее здание. Ожидавшему нас у входа Уиттекеру Стюард сказал, что немедленно свяжется с ним, если что-то случится.

Территория больницы оказалась довольно обширной. Между корпусами тянулись длинные дорожки, и, несмотря на то что здание называлось «соседним», идти до него пришлось довольно долго.

— Это полезно, когда не хватает физических упражнений, — заметил Стюард с мягкой улыбкой.

Я ответил тем же, но улыбка вышла скорее вежливой, чем искренней. Пока мы шли по ухоженной садовой дорожке, в голове роились самые разные мысли.

А что, если я снова провалюсь?

Стоило вспомнить, как у меня случился приступ после внезапной встречи с Грейсоном, вся уверенность, с таким трудом собранная, рассыпалась в пыль. Я крепко сжал дрожащие руки, пытаясь вернуть контроль над собой, и в этот момент Стюард заговорил:

— После нашей последней встречи ничего не происходило?

— А…

— Считайте, что вы заранее провели сегодняшнюю тренировку. Вы были не готовы, поэтому и растерялись. Но сегодня я буду рядом, и мы всё предусмотрели… Вы ведь принимаете подавители? Каждый день, — кивнул Стюард, молча выслушав и кивнув.

— Да, — Я решил воспользоваться моментом и спросил: — Мне кажется, у меня скоро начнётся течка. Дозу лекарства увеличивать нельзя, да?..

— Конечно, нельзя. Вы и так принимаете слишком много. Это вынужденная мера, но всё же.

Стюард мгновенно посерьёзнел, и в его голосе появилась та интонация, при которой любые возражения казались лишними. Я не осмелился даже заикнуться о возможном усилении ароматов и тут же замолчал. Он же, немного смягчившись, добавил:

— Скоро вам станет лучше, и тогда мы скорректируем дозировку тех препаратов. А насчёт этого цикла мы что-нибудь придумаем. Постарайтесь, если возможно, взять отпуск. Если понадобится помощь — свяжитесь со мной. Я могу выделить вам отдельную палату в больнице, чтобы вы могли побыть один. Выпишу снотворное — примете его, поспите около суток, и к тому времени всё закончится. Сколько у вас обычно длится цикл?

— От двух до трёх дней.

После моего честного ответа Стюард в замешательстве потёр подбородок.

— Довольно долго. У большинства всё проходит за день.

Хотя в этом не было ничего особенного, щёки вспыхнули от смущения. Заметив мою реакцию, он поспешил сменить тон:

— В любом случае, с этим мы что-нибудь придумаем позже. Я ведь уже подробно объяснял, какой эксперимент мы будем проводить сегодня?

— Да, — кивнул я, сглотнув.

В этот момент Стюард приложил ID-карту к считывателю.

— Утром вы тоже приняли дозу больше положенной?

Автоматические двери с мягким жужжанием разъехались в стороны. Я снова ответил утвердительно. Стюард, заходя первым, сказал:

— Принимать ещё лекарства сегодня опасно, так что больше никаких таблеток. Вместо этого, как только вернётесь домой, сразу примите душ и ложитесь спать. Ванну принимать нельзя — она, наоборот, способствует впитыванию феромонов, так что обязательно душ, и чем дольше, тем лучше. И всю одежду, в которой вы были сегодня, — в стирку. А лучше вообще выбросить… — Он обернулся и строго предупредил меня: — Если феромонов станет слишком много, цикл может начаться раньше времени, так что не забудьте сделать всё, как я сказал. При неудачном стечении обстоятельств это может случиться уже сегодня ночью. Если почувствуете что-то подобное, немедленно звоните мне, в любое время.

Я был напряжён как никогда, но лишь кивнул и ответил:

— Да.

Внутри здания стояла тревожная тишина. Стюард, нажимая кнопку лифта, заметил:

— В это время все уже разошлись, остались только дежурные. А поскольку эксперимент засекречен, для нас это даже к лучшему.

Мы вошли в лифт. Сердце билось где-то в горле, и я, не выдержав, спросил:

— Простите, а разве посещение посторонних не фиксируется? Камеры видеонаблюдения или что-то вроде того…

— С этим можно что-нибудь придумать, — усмехнулся Стюард, на секунду задумавшись. — В любом случае, камеры в лаборатории работать не будут.

В тот же момент двери лифта разошлись, открывая длинный подвальный коридор. Я шагнул следом за мужчиной. Стены по обе стороны были абсолютно пустыми и безликими, лишь изредка их прерывали массивные двери с простыми номерными табличками. Лёгкое эхо наших шагов разносилось по гулкому пространству, и от этого моё сердце сжималось.

Наконец, Стюард остановился перед одной из дверей и снова приложил ID-карту, затем — палец к сканеру отпечатков. Лишь после этого замок с тихим щелчком поддался. Я вошёл внутрь, и дверь за моей спиной сразу же захлопнулась. Кажется, пути назад больше не было.

Пройдя мимо меня, застывшего на месте, Стюард нажал кнопку на стене. Тёмная поверхность внезапно вспыхнула светом, открывая вид на ещё одно помещение за толстым стеклом.

— Всё в порядке, оттуда нас не видно, — сказал он, пытаясь меня успокоить. Но я окаменел и не мог сдвинуться.

— Так… дышите глубже. Медленнее. Вы приняли лекарство, так что всё будет хорошо. Приступа не случится.

Его уверенный голос действительно немного помог. Постепенно дыхание стало ровнее, и тогда я наконец смог разглядеть, что находится за стеклом.

— Это и есть объект эксперимента, о котором я вам говорил. Одно из наших исследований, — пояснил Стюард.

На узкой металлической койке сидел мужчина. Его мутный расфокусированный взгляд медленно скользнул и, остановившись на мне, резко остановился. Я инстинктивно замер.

— Говорят, он с рождения был доминантным альфой, — продолжил Стюард, не отводя глаз от фигуры за стеклом. — Возможно, поэтому его феромоны настолько сильны. В нём ярко выражены все черты этого типа, что очень помогает нам в работе. Вы наверняка о нём слышали — это тот самый серийный убийца, который лишил жизни более ста человек.

Сам не заметив, я сглотнул. Стюард ободряюще сжал моё плечо и тут же отпустил.

— Ну что, начнём?

Он не дал ни секунды, чтобы собраться. Смежная дверь открылась, и я наблюдал через стекло, как он подходит к мужчине. Не знаю, сказал ли Стюард что-то или сделал, но перемена в заключённом была очевидной: мутный взгляд прояснился… а в следующее мгновение мужчина обмяк и будто отключился.

Со всех сторон раздался короткий гул приборов и так же внезапно стих. Почти сразу за этим сладкий насыщенный аромат, пробравшись сквозь мельчайшие щели в стене, начал стремительно наполнять комнату, в которой находился я.

Глава 20 - Совместное проживание

— Вы отлично справились, Ёну.

Слова ободрения донеслись до меня сквозь гул крови в ушах, когда я, тяжело дыша, опустился на пол. Я не ответил — просто зажмурился, пытаясь унять подступившее головокружение.

Больше пяти минут. Я выдержал больше пяти минут, полностью окутанный феромонами того мужчины. Не знаю, сыграло ли роль лекарство, которое дал мне Стюард, но я справился, не потерял сознание, не впал в панику. Туман в голове был лишь следствием того, что я омега. Омега, у которого цикл уже на подходе.

Стюард помог мне пересесть на стул и протянул стакан воды.

— Пейте больше. Это поможет быстрее вывести феромоны.

Он настоял на том, чтобы я выпил ещё один стакан, после чего внимательно осмотрел моё состояние: посветил фонариком в глаза, проверил пульс и, наконец, удовлетворённо кивнул.

— Думаю, теперь можно не волноваться. В следующий раз попробуем постепенно увеличивать время воздействия. Но сначала дождёмся, когда пройдёт ваш цикл. Вы ведь помните, что нужно сделать, когда вернётесь домой?

Я смог лишь молча кивнуть. Навалилась внезапная усталость, казалось, даже открыть рот стало непосильной задачей. К тому же с самого начала меня начало бросать в жар, так что едва удавалось оставаться в сознании. Где-то на границе мыслей зародилась паника, казалось, течка может начаться прямо сейчас. Нет, судя по состоянию, так оно и будет.

Стюард позвонил ожидавшему нас Уиттакеру и велел готовить машину. Мы собирались уходить. Следующий звонок он сделал в диспетчерскую.

— В 302-й всё оборудование вышло из строя. Что? А, нет, ничего особенного. Просто проводили эксперимент с феромонами, — он бросил на меня многозначительный взгляд. — Да, около тридцати минут записи, скорее всего, пропало, но тут уж ничего не поделаешь. Ничего важного там всё равно не было. Проверьте, пожалуйста.

Закончив разговор, он широко улыбнулся.

— Идеальное преступление, не так ли?

Я лишь тупо смотрел на него снизу вверх, не в силах даже моргнуть. Стюард, видимо решив подождать, пока я приду в себя, придвинул стул и сел рядом.

— Вы славно потрудились. Думаю, скоро наши консультации подойдут к концу, — он мягко похлопал меня по плечу. — Знаете, многие приходят на терапию после того, как настрадались от доминантных альф. Вы не один такой. От этих проклятых феромонов одни неприятности.

Я продолжал молчать, но он, похоже, и не ждал ответа.

— У человека должен быть разум, а когда его сносит волной феромонов, чем это отличается от поведения животных? — продолжил Стюард, слегка усмехаясь. — К тому же, говорят, доминантные альфы могут различать феромоны друг друга. Ну не абсурд ли? Словно собаки, которые метят деревья.

Он договорил и хитро усмехнулся, словно сказал нечто исключительно остроумное. Показалось, что его слова удивительно похожи на то, что когда-то говорил Уиттакер. Наконец, он добавил, всё тем же ровным голосом, будто рассуждая вслух:

— Было бы славно, если бы все эти доминантные альфы просто исчезли.

Я по-прежнему не произнёс ни слова.

— Ха-а-а… — глубоко вздохнул я.

Уиттекер бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида.

— Ёну, вы в порядке?

Я с трудом сфокусировал затуманенное сознание и едва заметно кивнул.

— Да, просто немного… устал.

— Мы скоро приедем, — с беспокойством в голосе сказал он.

Пейзаж за окном проносился быстрее, чем раньше. Я прислонился лбом к холодному стеклу и глубоко вдохнул. Скоро мы будем в особняке. Первым делом — душ. Принять душ, душ и ещё раз душ…

Ах.

Сквозь мутный туман сознания с трудом пробилась ещё одна мысль. Я ведь не связался с Китом.

Но на этом всё. Разум снова погрузился в лихорадочный бред, не позволяя думать ни о чём другом. Я снова закрыл глаза. Вместе с головокружением из груди вырывалось горячее дыхание, а вместе с ним росло напряжение, которому я не мог сопротивляться.

Я надавил на пах. К счастью, эрекции пока не было, но желание сорвать с себя одежду и прикоснуться становилось нестерпимым. Стиснув зубы, я заставил дрожащую руку остаться на месте, не двигаясь ни на миллиметр.

— Ён У, вы в порядке? — встревоженно спросил Чарльз, едва я выбрался из машины.

Впервые на моей памяти он был таким обеспокоенным. Пошатываясь, я с трудом удержался на ногах.

— Да, просто немного… устал.

Чарльз шумно втянул воздух, принюхиваясь, и нахмурился.

— Сильный запах феромонов… Но это не феромоны господина Питтмана. Могу я спросить, что произошло?

Он явно волновался, не случилось ли со мной чего-то серьёзного. Несмотря на то что тело дрожало от изнеможения, я собрал остатки сил, чтобы ответить:

— Просто… господин Стюард предложил новый метод лечения… Могу я… пойти наверх? Мне… очень… нехорошо.

С губ сорвался невольный тихий вздох, похожий на стон. Чарльз замер. Мне не нужно было видеть себя в зеркале, чтобы понять, что сейчас я смотрел на него умоляющим, полным отчаяния взглядом. Лицо уже горело огнём.

Если я немедленно не собью этот жар, могу сорваться и начать цепляться за первого встречного, теряя контроль и стыд. Нужно остаться одному, пока я окончательно не потерял рассудок. Чарльз, словно прочитав мои мысли, мягко кивнул.

— Идите скорее наверх и отдохните. Я сам доложу господину Питтману.

— Спаси… бо.

Едва закончив фразу, я двинулся с места. Ноги дрожали так сильно, будто готовы были подломиться в любую секунду. Если бы не строгие указания Стюарда, я бы уже сейчас вытащил из сумки упаковку таблеток и запихнул в рот горсть, надеясь заглушить нарастающее безумие. Но, собрав последние крохи терпения, я удержался. На плаву держала только мысль о том, что всё почти закончилось. Если станет совсем невыносимо, кто-нибудь из этих людей вмешается. В крайнем случае, хотя бы позвонит Стюарду.

— Ха-а… ха-а…

Каждый шаг по лестнице давался с чудовищным трудом, и мне приходилось останавливаться, чтобы не потерять равновесие.

Я слишком поздно подумал, что надо было поехать на лифте.

Запоздалое сожаление уже ничего не меняло, возвращаться было поздно. Стиснув зубы, я продолжил подъём. С каждым вдохом казалось, что чужие феромоны, цеплявшиеся к коже и одежде, проникают всё глубже в тело.

Нужно как можно скорее смыть это…

Кажется, я почти добрался. Сколько ещё осталось? Чтобы проверить, я поднял голову и застыл месте.

Наверху лестницы стоял Кит.

Глава 21 - Слухи о Миллерах

Даже с учётом того, что нас разделяло всего несколько ступеней, смотреть снизу вверх на его и без того высокую фигуру было… подавляюще. На мгновение мне показалось, что я снова стал маленьким ребёнком. Кит стоял спиной к свету, поэтому я не мог разобрать выражение его лица. Но я отчётливо чувствовал — ничего хорошего оно не предвещало. Доказательством тому послужил его голос, когда он заговорил. Он прозвучал ещё холоднее, чем обычно.

Даже несмотря на то, что между нами оставалось всего несколько ступеней, смотреть снизу вверх на его и без того высокую фигуру было… подавляюще. На мгновение показалось, что я снова стал маленьким ребёнком. Кит стоял спиной к свету, и выражение его лица терялось в полумраке. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего оно не предвещает. Подтверждением этому стал голос, звучавший холоднее обычного.

— Я ведь сказал тебе позвонить?

Я невольно отвёл взгляд и увидел Чарльза, стоящего у него за спиной. Вспомнилось, что он обещал доложить всё вместо меня. Неужели Кит разозлился, решив, что я проигнорировал его приказ? С усилием собирая слова, я заговорил:

— Простите, я думал, что всё будет… в порядке.

Произнеся извинение, я зажмурился. Голова кружилась так сильно, что мир вокруг поплыл. В следующее мгновение ноги не выдержали, и я начал медленно оседать на ступеньки.

…Что?

Придя в себя от глухого удара, я с трудом открыл глаза и понял, что едва не скатился с лестницы. В затуманенном взгляде проступило лицо Кита — если бы он не поймал меня, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Нужно было поблагодарить его… но разве он стоял наверху?

Пока я пытался собрать разбегающиеся мысли в хоть какую-то связную цепочку, Кит заговорил:

— Что это за запах?

Его низкий голос, острый, как лезвие, будто рассёк меня изнутри. Даже в этом мутном состоянии я ощутил, как по телу пробежала дрожь. Почему он так зол? Я не понимал причины. Бросив взгляд на Чарльза, увидел, что тот тоже выглядел растерянным.

Мысленно приказав себе успокоиться, я попытался заговорить. Но чтобы издать хоть звук, потребовалось собрать всю волю в кулак.

— Сегодня… господин Стюард предложил новую терапию… Из-за этого, наверное, запах феромонов…

«Говорят, доминантные альфы могут различать свои феромоны и феромоны других доминантных альф.»

Почему именно сейчас всплыли в памяти эти слова Стюарда?

Я был озадачен. Ну могут они их различать, и что с того? Почему фраза, которой я тогда не придал никакого значения, теперь вдруг обрела такой вес? Кит по-прежнему буравил меня взглядом.

— И что? — процедил он сквозь зубы. — Чьи это феромоны?

Отчаянно захотелось солгать. Если бы я мог, то непременно так бы и сделал. Но, сколько бы раз я ни лгал Киту прежде, сейчас слова будто застряли в горле. Во-первых, лгать было бессмысленно, он всё равно узнает правду. А во-вторых, у меня не было ни одной причины для лжи.

Потому что я всё ещё не понимал, почему он так злится.

Собравшись с духом, несмотря на сжимающее грудь напряжение, я решил сказать правду.

— Он сказал, что мне нужно привыкнуть к феромонам доминантного альфы… и я встретился с одним, которого он знает, чтобы…

Я не стал вдаваться в детали эксперимента. Вероятно, больничная тайна не подлежала разглашению. Это была единственная ясная мысль, пробившаяся сквозь туман в голове. Я попытался закончить объяснение, но Кит оборвал меня на полуслове резким, как удар хлыста, вопросом:

— Так ты позволил этому ублюдку облить себя феромонами?

Я вздрогнул и невольно съёжился. В тот же миг густой сладкий аромат ударил в нос. Это были феромоны Кита. Сомнений не оставалось — он в ярости. Но я по-прежнему не понимал, что именно вызвало этот гнев.

— Господин Стюард сказал, что понадобится ещё два-три сеанса… Я и сегодня хорошо справился. Скоро я полностью вылечусь… — подавив страх, попытался объяснить я.

Я не успел договорить. Кит сжал руку, которой удерживал меня за предплечье, и боль заставила меня вмиг прийти в себя. Он потащил меня за собой, не обращая внимания на мой испуганный взгляд. Чтобы поспеть за его широкими шагами, мне приходилось то идти, то почти бежать.

— Господин Питтман, что вы… — позвал я его в смятении. Но он не ответил.

Кит распахнул дверь и стремительно вошёл в комнату. Я ошеломлённо распахнул глаза, но он не остановился — пересёк спальню, открыл дверь в смежную ванную и грубо швырнул меня на пол. Я тяжело рухнул на холодную плитку.

— …!

Не успев прийти в себя, ощутил, как на меня обрушился поток ледяной воды. Кит включил душ.

— Хватит, прекратите! Господин Питтман, что вы…! — от неожиданности закричал я.

Я отчаянно замахал руками, но защититься от мощных струй было невозможно. Чужие феромоны, въевшиеся в кожу, смывались вместе с последними остатками тепла. Но это был не конец. Сквозь прерывистое дыхание я вдруг ощутил, как в воздухе разливается насыщенный сладкий аромат.

Что это…?

Источник запаха был очевиден. На смену смываемым чужим феромонам приходили другие, полностью накрывая меня. Дрожа всем телом, я поднял голову и встретился взглядом с Китом. Он стоял напротив, тоже промокший до нитки, а его глаза полыхали чистым золотом.

Его феромоны обрушивались на меня, как ливень.

…Что?

Глубоко внутри что-то свело пульсирующей болью. Паника подступила мгновенно. Я знал это чувство. Слишком хорошо знал.

Нет, только не сейчас. Этого не должно случиться.

Но это было не то, что можно удержать силой воли. Даже рассуждая здраво, я понимал, что процесс уже не остановить. Сколько бы таблеток я ни принял, захлестнувший поток феромонов был слишком мощным. Если бы это были только феромоны Кита, я, возможно, выдержал бы. Но тело и так было на грани. Этот напор стал последней каплей. Количество феромонов, беспощадно вливавшихся в меня, в разы превышали те, что смывались водой.

«Как вернётесь, примите душ и сразу ложитесь спать.»

В памяти всплыли слова Стюарда. Принимать ещё лекарства было опасно. Но, кажется, выбора не оставалось.

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Задыхаясь, я сжался в комок на холодной плитке. Ледяная вода не приносила облегчения, тело будто горело изнутри, каждый вдох отдавался мучительным жаром. Я был на грани слёз, отчаянно пытаясь не поддаться порыву коснуться себя, не провести дрожащей рукой по паху.

— …Что с тобой? — вдруг спросил Кит.

Только сейчас он заметил, до чего меня довёл. Стиснув зубы, я царапал ногтями гладкий кафель, борясь с желанием, которое становилось невыносимым.

— Таблетки… в моей… сумке… таблетки, — выдохнул я, едва справляясь с дыханием.

Всё тело сотрясала дрожь. Я беспомощно махнул рукой, указывая на портфель, брошенный у двери. Под гнётом его феромонов я не мог ни встать, ни даже вдохнуть полной грудью. Сколько бы ледяной воды ни лилось сверху, жар только усиливался. В какой-то момент я осознал, что сквозь мокрую ткань брюк судорожно трусь о плитку, теряя контроль над телом.

Кит повернулся, бросил на меня короткий взгляд и вышел в соседнюю комнату. Я следил за ним, задыхаясь. Он порылся в моей сумке и вскоре вернулся с флаконом в руке.

— Это? — спросил он, показывая его мне.

Я лихорадочно закивал и протянул руку, надеясь, что он отдаст мне спасительное лекарство. Но Кит не двинулся. Он лишь прищурился, глядя сверху вниз, а потом… открыл крышку.

Я безучастно смотрел, как Кит переворачивает флакон и высыпает из него все таблетки. Что он творит?

Кит молча смотрел на меня, пока не вытряхнул последнюю таблетку, а затем небрежно отшвырнул пустой флакон. Раздавив каблуком размокшие таблетки, он холодно произнёс:

— Я тебе помогу.

Слова прозвучали как издевка. Кит тут же схватил меня за руку и рывком поднял. Мир качнулся, я ударился о стену, не успев даже вскрикнуть. Воздух вырвался из груди, и прежде чем я понял, что происходит, его губы впились в мои. Я застыл, ослеплённый шоком, судорожно хватая ртом воздух.

— А… нет, не надо, прекратите! Н-не, не делайте этого!

Сознание плыло, но я всё ещё цеплялся за остатки рассудка, тщетно упираясь ладонями ему в плечи. Кит не отстранился, наоборот, притянул меня ближе, прижимая с силой, от которой перехватило дыхание.

— У тебя течка, а у меня гон.

Я застыл. Мы оба тяжело дышали. На его губах мелькнула сухая усмешка.

— Разве для секса может быть причина весомее?

— …

— Просто наслаждайся.

От этих слов внутри всё оборвалось. Это от безысходности? Ему всё равно, с кем, лишь бы заглушить собственный жар? Между болью и желанием, между отчаянной тягой и унижением, я выдохнул последнее, что ещё мог:

— Вы же… говорили… что не спите… с мужчинами.

Протест прозвучал так слабо, что был едва слышен сквозь шум воды. Но Кит замер. На короткий миг показалось, что он остановится. Я даже успел ощутить слабое горькое облегчение. И тут его челюсти напряглись.

— Заткнись, — прошипел он сквозь зубы.

Наши губы вновь столкнулись. Поцелуй был яростным, безумным, захлёстывающим, как поток. Губы тёрлись, размыкались, снова сливались. Каждый раз, когда мы на миг отстранялись друг от друга, в рот падали капли холодной воды. Его язык ворвался в мой рот, прошёлся по моему, безжалостно завладевая всем пространством внутри.

Я не заметил, как сам обнял его за шею. Последнее сопротивление потеряло всякий смысл. Остались лишь мы — двое, пропитанные феромонами. И мне уже было всё равно, что будет дальше. Лишь бы утолить это сводящее с ума желание, эту мучительную жажду внутри.

Хотелось, чтобы кто-нибудь засунул руку мне внутрь и всё там перемешал. Живот зудел и ныл так мучительно, что терпеть это было невозможно. В отчаянии я прижался к нему.

— Кит, Кит…!

— Да, я знаю, — прошептал он со странным удовольствием в голосе.

Всхлипывая, я обезумел и начал осыпать поцелуями его щёки, уши, шею.

Сильная рука Кита обвила мою талию и резко притянула к себе, прижимая наши тела вплотную. Холодная вода всё ещё лилась на нас, но внутри всё горело. Казалось, будто внизу живота полыхал настоящий пожар. Я не смог сдержаться и отчаянно потёрся о него.

Возбуждён был не только я. Сквозь мокрую ткань брюк отчётливо чувствовал его твёрдый напряжённый член. Моё дыхание уже перешло в прерывистые, похожие на рыдания вздохи.

Кит, одной рукой придерживая меня за талию, другой сжал ягодицу и легко поднял меня. Испугавшись, я обвил его торс ногами. Он зашагал вперёд, не отрываясь от поцелуев, и каждый раз, когда наши губы с влажным жадным звуком размыкались, я снова и снова притягивал его к себе за щёки.

От постоянного трения в паху я терял рассудок. Я уже не думал о том, как дошёл до такого. Хотелось лишь целовать Кита, касаться его, заниматься с ним сексом — хотелось, чтобы этот огненный шар внутри меня наконец взорвался.

— …!

Мы рухнули на кровать, не разрывая объятий. Наши губы на миг соскользнули, но Кит тут же принялся покрывать поцелуями всё моё лицо. Я немного ослабил хватку ног, но он снова притянул их к себе, плотнее прижимаясь низом живота к моему. От невыносимого возбуждения я не мог дышать.

Я издавал короткие, прерывистые вздохи, не размыкая губ, когда Кит вдруг отстранился. Я мог лишь опустошённо смотреть, как он отдаляется.

Но он не собирался останавливаться. Наоборот. Глядя мне в лицо, он грубо сорвал с себя рубашку. Его дыхание казалось даже более сбитым, чем моё. Я запоздало попытался избавиться от своей мокрой рубашки, но она прилипла к коже и никак не поддавалась. К тому времени, как я смог стянуть её через голову, Кит уже сбросил с себя всю одежду, включая бельё.

— Ах, подождите…!

Я впервые попытался остановить его по-настоящему, когда его руки коснулись моих брюк. Но я не успел ничего сделать — он одним движением стащил с меня и их, и бельё. Я не выдержал и закрыл лицо руками.

На мгновение повисла тишина. В комнате раздавалось только наше тяжёлое, прерывистое дыхание. Оказавшись полностью обнажённым ниже пояса, я мог лишь ждать, что сейчас до Кита дойдёт вся реальность происходящего. Даже сквозь туман течки эта мысль вспыхнула пугающей ясностью. Если Кит отвергнет меня сейчас, придётся встретиться с этой бурей одному, сгорая от унижения.

Пусть он скорее бросит меня. Пока я окончательно не сошёл с ума.

— …Ха-а.

Кит издал глубокий сдавленный вздох. Я невольно вздрогнул. Проглядывая сквозь пальцы, я увидел, что он неотрывно смотрит на одну точку на моём теле меж моих ног. От страха я ещё сильнее съёжился, и в этот момент Кит вдруг коротко усмехнулся, будто не веря абсурдности происходящего.

— …?

Я не понял, что это значит, и лишь растерянно моргнул. Внезапно Кит схватил меня за руки ладони, которыми я прикрывал лицо, и оттнял их. Его лицо теперь находилось совсем близко.

Ах.

Я растерянно приоткрыл рот. В следующее мгновение наши губы вновь слились в поцелуе.

— Ха-а…

Сквозь поцелуй вырывались рваные вздохи и стоны. Тело Кита нависло надо мной, укрывая сверху. Он был полностью обнажён, как и я. Невероятно.

Я смутно подумал, что сошёл с ума от феромонов.

Я не мог поверить ни во что: ни в ощущение его голой кожи, прижатой к моей, ни в горячий член, трущийся о меня, ни в сладкий удушающий меня аромат. Я занимаюсь сексом с этим мужчиной. Кит целует меня даже после того, как понял, что я мужчина.

Наверное, это просто невозможный яркий сон, вызванный течкой. Иначе быть не может. Иначе этот человек не стал бы меня целовать, касаться… возбуждаться из-за меня.

Но его язык, скользящий по моему рту, его слюна, стекающая мне в горло, его пальцы, сжимающие мои соски, и стальная хватка на ягодицах — всё было слишком реальным. А самое главное — его тяжёлый, горячий, вставший член отчётливо давил на живот. Каждый раз, когда Кит делал лёгкое движение бёдрами, я отчётливо чувствовал не только его, но и тяжёлую мошонку.

Рука, сжимавшая мою ягодицу, переместилась и коснулась складки между ними. Я замер, затаив дыхание. Но Кит, не обращая внимания, кончиками твёрдых пальцев начал поглаживать сжатое колечко мышц, одновременно перенося поцелуи с моих губ на шею.

— А-ах… хм-м.

С губ невольно сорвался сдавленный стон. От незнакомой стимуляции бёдра сами собой начали извиваться. Кит кусал, сосал и вылизывал мою шею, не переставая трогать меня внизу. Ощущая, как становлюсь все более влажным, я в исступлении цеплялся за него и целовал в ответ.

— Боже мой, — прошептал Кит с усмешкой, словно не веря собственным глазам. — Надо же, какой разврат. Я был о тебе совсем другого мнения.

Его пальцы снова и снова обжигали мою дырочку. С губ без остановки срывались стоны.

— А-ах, хм-м, а-а-а…

— Слышишь? Слышишь, какие звуки издаёт твоя задница?

Он стал тереть меня ещё сильнее, и я сам чувствовал, как оттуда с хлюпающим звуком вытекает смазка.

— Хны-ы-ы…

Я не выдержал и разрыдался, но Кит не знал пощады, наоборот, он резко протолкнул толстый палец внутрь и согнул его.

От незнакомого ощущения я ахнул и вскрикнул. На мгновение попытался вырваться, но Кит всем телом прижал меня к кровати, не давая даже пошевелиться. Уверенно устроившись между моих широко разведённых ног, он начал двигать пальцами, исследуя меня изнутри. Каждый раз, когда согнутый палец царапал стенки, я не мог сдержать крик и вздрагивал всем телом.

— Ха, — коротко выдохнул Кит, будто восхищаясь увиденным.

Он вытащил палец. Моя смазка, обильно стекавшая наружу, покрывала его руку почти до запястья. Сквозь мутную пелену перед глазами я заметил, как он с любопытством разглядывает свои пальцы, а затем нахмурился. Наверное, ему противно... Но было уже всё равно — пусть делает что угодно, лишь бы скорее вошёл.

— Кит, пожалуйста, скорее… — дрожа, я потянулся к нему.

Едва я обнял его за шею, Кит низким голосом бросил:

— Интересно, с какими ублюдками ты кувыркался раньше, с таким-то ангельским личиком?

— Я никогда…

— Да какая разница, — Кит усмехнулся, словно ему и впрямь было всё равно. — Если уж развлекаться, то лучше, когда оба партнёра опытны. Ты ведь тоже так думаешь?

Он поцеловал меня, не дав ни единого шанса что-либо сказать. Я лишь крепче обхватил его и, обезумев, заёрзал бёдрами, жаждая только одного — чтобы он скорее заполнил меня, как несколько мгновений назад. То место, к которому прикасался Кит, нестерпимо горело. Я и представить не мог, что стимуляция там может довести до такого исступления. Судорожно сжимая ягодицы, я шарил руками по его телу.

— Кит, скорее… скорее, войди, ах, не могу больше…

— Ха-а, — хрипло выдохнул он, глядя на мое лицо.

Я никогда не видел такого выражения на его лице. Но времени размышлять не было. Я безрассудно опустил руку и схватил его член. На миг Кит замер, и без колебаний потянул его к себе, отчаянно пытаясь направить внутрь. Но я был слишком мокрым, и он снова и снова соскальзывал. Войти не получалось.

— А-а-ах…

От отчаяния из глаз снова хлынули слезы. Я поднял взгляд на лицо Кита. Никогда в жизни я не желал ничего так сильно. Хотелось только одного — чтобы этот мужчина скорее оказался во мне. Но Кит просто молча смотрел на меня, не двигаясь.

Я сходил с ума, а он оставался неподвижен. В конце концов я зарыдал и начал судорожно тереться о него.

— Умоляю, умоляю… ну сделай же со мной что-нибудь! Я сейчас с ума сойду! — закричал я и принялся колотить его по плечам.

Только тогда Кит словно очнулся, перехватил мои запястья и прижал их к кровати. Но я всё равно не мог успокоиться и продолжал извиваться всем телом.

— Боже мой. И впрямь жаль, что такую красоту вижу только я, — усмехнулся он, глядя на меня.

Он одной рукой зажал оба моих запястья над головой. Твердый член коснулся входа, который сжимался в судорожном нетерпении. Второй рукой он крепко схватил меня за ягодицы, раздвинул их пальцами. Я невольно напрягся.

— Ах…!

Крик, больше похожий на стон, вырвался из самой глубины горла. Кит лишь на миг провёл головкой по входу, но это место тут же вспыхнуло огнём. Он наклонился и легко коснулся моей щеки губами в коротком поцелуе. Сквозь пелену слёз казалось, что вижу его улыбку.

Я жадно ловил ртом воздух, когда вдруг что-то тяжёлое стало медленно вторгаться в меня. Я судорожно вздохнул и застыл.

— …А-а-а-ах!

Невыносимый крик, прорвавшись сквозь связки, вырвался наружу. Я попытался обнять его, но не мог вырвать запястья из его хватки. Оставалось только дрожать всем телом, будучи зажатым между Китом и матрасом, не в силах даже шевельнуться. Кит был во мне. Впервые в жизни я ощущал, как меня медленно раскрывают изнутри.

— Ха-а.

Кит слегка отстранился, а затем вновь вошёл, и я вздрогнул. Он, нависая надо мной, восхищённо выдохнул:

— Продолжай.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Было ясно лишь одно — этот мужчина сводит меня с ума, доводя до исступления. Когда его член снова начал выходить, я не выдержал, внутренние мышцы сами собой сжались, и Кит, поморщившись, глухо застонал. В этот миг я инстинктивно понял, чего он хочет.

Руки были скованы, и единственное, чем я мог управлять, было моё отверстие. Я начал сжимать и разжимать мышцы, пытаясь втянуть его в себя как можно глубже. Кит, застыв на месте, лишь молча смаковал мои отчаянные усилия.

— Ха-а… — наконец застонал он, когда я достиг предела и был готов окончательно сойти с ума.

Сделав обманчивое движение назад, вдруг резко вошёл в меня до самого основания.

— …!

Я не мог издать ни звука, лишь замер с открытым ртом, затаив дыхание. Всё тело мелко дрожало. Кит, погрузив член до конца, на мгновение застыл, наслаждаясь теснотой. Его дыхание было сбито ещё сильнее, чем моё. Раскрасневшееся лицо, с которого он смотрел на меня сверху вниз, ясно выдавало, что он держит себя из последних сил. Но терпения хватило ненадолго.

— …Ах, а-а-ах!

Кит начал двигаться — яростно, хаотично, казалось, разрывая меня изнутри. С каждым толчком с моих губ срывались прерывистые вздохи и короткие вскрики, что, казалось, лишь сильнее заводило его. Его дыхание становилось тяжелее, а член лишь увеличивался в размерах.

— Ха-а… ха-а, вот так… Так хорошо меня пожираешь, ха-а… и всё это время, ха-а, притворялся передо мной невинным? Ха-а, чёрт, почему… почему твоя дырка такая узкая?.. Твою мать.

Нависая надо мной, Кит тяжело дышал. Наши тела были прижаты друг к другу так плотно, что не оставалось ни малейшего зазора, только его бёдра неумолимо двигались. Каждый раз, когда он немного отстранялся, а затем снова входил до упора, я вскрикивал. Больно. Было так больно, что казалось, я не выдержу. Даже жар течки не мог полностью заглушить эту боль. Не замечая, я уже всхлипывал, сотрясаясь всем телом.

— Тш-ш, всё хорошо. Умница, — мягко прошептал он мне на ухо.

Нежный голос совершенно не вязался с тем, как яростно он меня трахал. Кит отпустил мои запястья, и я, не в силах произнести ни слова, тут же вцепился в него, крепко обняв. Он снова зацеловал моё лицо и губы, легонько прикусил нижнюю губу, отпустил и в тот же момент резко толкнулся. Я вскрикнул от боли и неожиданности. Его рука переместилась с моей ягодицы и скользнула к месту нашего соединения. Неожиданно Кит с лёгким удивлением наклонил голову набок.

— Ты такой мокрый, но тебе всё ещё больно?

Я мог лишь всхлипывать в ответ. Было невыносимо больно, но внутри живота всё равно продолжало зудеть. В голове одновременно метались две мысли: «Хочу, чтобы Кит скорее разорвал меня изнутри этим толстым, горячим членом» и «Хочу, чтобы это поскорее закончилось». Он молча посмотрел на меня, а затем усмехнулся.

— Если ты пытался соблазнить меня — у тебя получилось. Ха-а… чего же ещё ты хочешь, развратная дырочка?

Шлёп! — он ударил меня по пояснице. В тот же миг всё моё нутро пронзила острая дрожь, и я невольно сжал мышцы вокруг его члена. Кит резко, с шумом втянул в себя воздух. Его лицо исказилось, словно от гнева. Но в то же время оно было раскрасневшимся от возбуждения. «Что ему не нравится?» Я не знал, да мне было и всё равно. Я хотел лишь одного — чтобы он поскорее заполнил меня и начал тереться о мои горящие внутренние стенки.

— Пожалуйста, Кит… помоги мне… Я… я не могу терпеть… войди в меня и разорви меня изнутри…!

В ответ на мои слёзные мольбы Кит выругался и наконец начал двигаться в полную силу.

— А-а-а-а!

Звуки невольно вырывались из горла каждый раз, когда его грубый член входил и выходил. Теряя рассудок, я в панике цеплялся за него. Насильно растянутое отверстие горело и болело, но внутри всё зудело и в безумии всасывало его в себя. Вопреки моей воле, стенки сами собой сжимались, туго обхватывая его тяжёлый член.

— Чёрт, где ты такому научился?! — выкрикнул Кит, но он явно не ждал ответа.

Доказательством тому было то, что он, не переставая тяжело дышать, продолжал яростно двигаться во мне. Рука, лежавшая на моей ягодице, переместилась выше, и его мощная рука сжала мою талию с такой силой, будто хотела сломать. Из-за этого я не мог даже пошевелиться, беспомощно принимая в себя его член, который безжалостно терзал меня изнутри.

Шлёп, шлёп — яростные звуки ударов плоти били по ушам. Казалось, единственное, что было живым во всём мире — это то самое место. Все мои чувства были сосредоточены там, я больше ничего не ощущал. Я сходил с ума каждый раз, когда его толстая головка проникала в самую мою глубь. «Ах, там», — невольно выкрикнул я.

— Там, да, там… сильнее… три меня сильнее…!

Заливаясь слезами, я умолял его. Кит, казалось, немного изменил угол, а затем с силой толкнулся совсем в другое место. Я ахнул, затаив дыхание. Мне показалось, что Кит улыбается. Инстинктивно я понял — он сделал это нарочно. В отместку я впился зубами в его плечо.

— Ха! — коротко выдохнув, Кит запрокинул голову.

И только тогда я понял, что лишь сильнее возбудил его.

Дальше была лишь череда криков. Кит начал безжалостно тереться именно о то место, которого я так жаждал. С каждым движением его толстого пениса я беспомощно становился всё мокрее. К звукам ударов плоти примешивалось хлюпанье телесных соков.

Я из последних сил старался не упустить его. Чтобы раскрыться ещё шире, я приподнял бёдра. Кит отпустил одну мою руку, схватил меня за ягодицы и развёл их. Раскрытое до предела, моё отверстие наконец приняло его до самого основания.

— Ы-ых, а-а, а-а-а-а…

Стоны не прекращались. Я полностью терял голову, только содрогался под ним, не в силах даже мыслить связно. С каждым толчком наши тела яростно сталкивались, издавая влажные звуки. Смазка продолжала обильно вытекать, и к облаку чужих феромонов примешивался мой собственный аромат.

— Ха-а, ха… — сквозь хлухие вздохи простонал Кит.

Он кусал мою шею, разрывая меня внизу. Горящее нутро, не желая отпускать его, снова сжалось, когда он попытался отстраниться — мышцы инстинктивно втянули его обратно. Его толстый член вновь полностью вошёл в меня.

С глухим шлепком Кит вошёл и вдруг замер.

Вместе с густым ароматом феромонов накрыло головокружение. Кит продолжал покрывать меня феромонами, изливаясь внутрь. Я чувствовал, как его семя разливается внутри, и вместе с этим вся боль куда-то исчезает. Мышцы обмякли, и руки, до этого обнимавшие его, бессильно упали на кровать.

Кит всё продолжал изливаться, а моё тело мелко, судорожно подрагивало, принимая его в себя.

Сквозь туман начало жоходить. Что-то тёплое заполняет мой живот. Семя этого мужчины входит в меня. Гормоны, бушевавшие как безумные, постепенно начали стихать.

Это ощущение отличалось от всего, что я когда-либо испытывал во время течки с таблетками. Даже в полубессознательном состоянии я отчётливо ощущал всё, что происходило внутри. Похоже, и Кит чувствовал это же. Закончив, он не вынул член — тот всё ещё оставался твёрдым — и посмотрел на меня сверху вниз.

— Почему я до сих пор не трахался с тобой?

Я рассеянно моргнул, силясь понять, что он имеет в виду.

— Потому что… я не в вашем вкусе, господин Питтман?

От криков мой голос совсем охрип. Едва я выговорил эти слова, Кит рассмеялся, будто услышал полную нелепицу, и тут же снова накрыл мои губы своими. Тело пронзила пульсирующая боль — течка ещё не закончилась, и секс тоже.

Ах.

В глазах Кита снова вспыхнул хищный золотой свет. Член, всё ещё находившийся во мне, тяжело налился кровью. Это было совсем не то, что когда он искусственно выпускал феромоны. Я сразу понял — у Кита начался настоящий гон. И, конечно, он тоже это осознавал.

— А!

Он вдруг резко вышел из меня, и я на мгновение затаил дыхание. Но времени удивляться не было — Кит схватил меня за плечи, перевернул на живот и раздвинул ягодицы. Семя, скапливающееся внутри, тяжёлыми каплями стекало наружу.

Кит едва слышно вздохнул. Я повернул голову и украдкой посмотрел на него. Но Кит не смотрел мне в лицо, лишь заворожённо наблюдал за моим входом, перепачканным белесой спермой.

Щеки вспыхнули жаром.

Но сейчас было не до смущения. Тело снова начинало гореть изнутри. Я не выдержал и дёрнул бёдрами, безмолвно умоляя его продолжить. Только тогда Кит поднял взгляд и встретился со мной глазами — я успел заметить, как исказились черты, прежде чем он крепко схватил меня за талию.

— …Хак! — издал я звук, похожий на предсмертный хрип, когда он вошел одним резким движением.

Мои мышцы непроизвольно сжались, ягодицы затряслись в судороге. Кит несколько раз двинулся вперед и назад, а потом вошёл до самого основания, теперь это было куда легче, чем в первый раз.

— …Ха-а, — с явным удовлетворением выдохнул он.

Его большая ладонь легла мне на живот и начала поглаживать. Погуляв в районе пупка, пальцы поднялись чуть ниже — и ладонь надавила ровно туда, где изнутри упиралась его головка.

— А!

От этого странного ощущения — одновременно болезненного, неприятного и возбуждающего — я коротко простонал. Чувство, когда в одну и ту же точку давят и изнутри, и снаружи сквозь тонкую кожу, было совершенно новым, пугающим и до дрожи возбуждающим. Место нашего соединения сжалось так плотно, что я услышал, как Кит тихо выругался.

Не убирая руки с моего живота, он вдруг начал двигаться. С каждым хлюпающим шлепком по животу проходила сладкая дрожь. Его семя, оставшееся внутри, размазывалось по моим стенкам при каждом толчке, а давление на живот заставляло меня сжиматься все сильнее. Окончательно потеряв контроль, я приподнял бедра и задвигал ими, пытаясь подстроиться под его движения.

— А, ха-а, а, а, ха-а, а! А-а-а, а!

Мои стоны становились всё выше и пронзительнее. Уткнувшись лицом в простыни, я как безумный двигал бёдрами: подавал их назад, когда Кит входил, и тянул вперёд, когда он почти выходил. Его член скользил почти до самого конца, а затем снова глубоко пронзал меня. Он не переставал давить мне на живот, и каждый раз попадал в ту самую точку. В какой-то момент я не выдержал и снова разрыдался.

— Хны-ы, ы-ых… ах, хорошо… Кит, ещё, ещё… ха-а, ах!

Смазка и сперма, обильно вытекавшие из меня, стекали каплями по бёдрам. Я уже кончил, но, не в силах остановиться, продолжал двигать бёдрами, словно в бреду. В какой-то момент Кит перестал сам двигаться, просто наслаждаясь моими толчками. Когда я сжал мышцы у самого основания его члена и начал медленно вращаться, с его губ сорвался рваный стон. Я завёл руки назад, схватил его за ягодицы и потянул на себя.

— Ну же, кончи в меня… Залей меня всего, умоляю!

Кит был возбуждён до предела. Доказательством тому служили феромоны, которые наполнили всю комнату. Но он был на удивление жадным. Погрузив член, готовый вот-вот извергнуться, в самую глубь, он вдруг с силой шлёпнул меня по ягодице.

— А-а-ах!

От боли и неожиданности я закричал. В тот же миг обхватывающие его мышцы резко сжались.

— Ха-а…

С глубоким стоном Кит излился в меня. Количество спермы, хлынувшей внутрь, было ошеломляющим. Я тяжело дышал, плечи вздрагивали от накатившей волны. Кит медленно гладил мою обнажённую спину, будто наслаждаясь даже этой дрожью.

Со звонким шлепком по моей ягодице прилетел еще один удар. Я дёрнулся и снова сжал мышцы. Кит удовлетворённо выдохнул и продолжил изливаться. После ещё нескольких шлепков он кончил до последней капли.

Когда Кит отпустил меня, я безвольно рухнул на кровать. Внутри живота всё ещё пульсировала горячая волна. Удовольствие, которое я познал впервые, никак не утихало — жар продолжал струиться по венам, показывая мне, что такое настоящая течка.

На этот раз Кит перевернул меня на спину. В затуманенном лихорадкой взгляде отразилось его обнажённое тело. Его член, всё ещё твёрдый и возбуждённый, блестел, покрытый нашими соками.

Словно это было самой естественной вещью, Кит схватил меня за ноги, поддел руками колени и, нависнув надо мной, тут же вошёл в раскрытое отверстие. Упершись ладонями в кровать, он начал двигаться. Быстрые короткие движения, казалось, разрывают меня изнутри.

— Хух.

Внезапно Кит замер, оставаясь глубоко во мне. Его лицо, блестящее от пота, оказалось очень близко. Он дышал так же тяжело, как и я, кожа его горела.

Я моргнул, на миг словно придя в себя, а затем обнял его за шею.

Это была не более чем смелость, подаренная течкой. Разум был настолько пропитан феромонами, что я не мог мыслить здраво — просто делал то, чего хотел, не задумываясь ни о чём.

Удивительной была реакция Кита. Несмотря на гон, в нём оставалось куда больше рассудка, чем во мне. Он на мгновение замер, внимательно всматриваясь в моё лицо, а затем медленно склонился и накрыл мои губы своими. Наши языки сплелись во влажном поцелуе.

Вскоре Кит снова начал двигаться. Я целовал его, двигая бёдрами навстречу. От того, как его член разрывал изнутри, от его языка в моём рту, последние остатки разума окончательно испарились — осталась только жгучая жажда. Я тяжело дышал и извивался под ним.

Кит приподнялся, схватил меня под коленями и толкнул ноги вверх. Моё тело согнулось, и он начал яростно вбиваться в меня, гораздо глубже и грубее, чем прежде. Полностью опьянённый феромонами и похотью, я лишь наблюдал, как его блестящий от влаги член безжалостно вторгается в меня. Мой собственный тоже то и дело извергался.

Я уже сбился со счёта, сколько раз мы занимались сексом, но теперь я был совершенно пуст. Несколько белёсых капель бессильно скатились на простыню, а потом жидкость стала прозрачной. Мой член всё ещё стоял, но уже ничего не мог дать.

Несмотря на это, я снова почувствовал приближение оргазма. Живот свело судорогой, а в паху всё горело. Я потянулся рукой вниз и кончиками пальцев коснулся его члена, двигавшегося во мне.

Внезапно Кит перехватил моё запястье. Его член, бывший так глубоко, немного вышел и коснулся моей руки. Не дав мне опомниться, он заставил меня обхватить его, оставив головку у самого моего входа, и водить рукой вверх и вниз. Моих ладоней не хватало, чтобы обхватить толщину. Я сжал его обеими руками и, как он велел, принялся тереть. Твёрдый, с набухшими венами, он мощно пульсировал в моих руках.

— Ха-а.

Кит запрокинул голову и глубоко выдохнул. Его возбуждение передавалось мне через ладони, и, жаждая, чтобы он скорее снова вошёл, я двигал руками ещё быстрее.

Внезапно я почувствовал, как он кончает в меня прямо у входа. Несмотря на то что живот был уже переполнен спермой, от новой порции бросило в жар. Я торопливо провёл рукой по его члену, пытаясь ускорить процесс.

Кит, наслаждаясь моими отчаянными прикосновениями, оставался неподвижен. Он не двигался, используя мою руку как секс-игрушку.

Но это длилось недолго. Видимо, неудовлетворённый моей неумелой лаской, он оттолкнул мою руку, и, не выходя, перевернул меня на бок. Одна моя нога оказалась прижатой к его телу, другую закинул себе на руку, и только тогда снова начал двигаться.

От этой непривычной позы в промежности всё ныло, казалось, меня вот-вот разорвёт на части. Но Кит не останавливался. Наоборот, прямо во время движений он сменил хватку, перебросил мою ногу на другую руку и задрал её ещё выше. Я оказался в полусогнутом положении, а Кит, нависнув надо мной, продолжал двигаться.

С каждым его толчком из моей груди вырывались прерывистые вздохи, смешанные со стонами, но Кит по-прежнему не останавливался.

— Ха-а-а…

С удовлетворённым вздохом он вновь кончил. Но и на этом не остановился. Не дав мне ни секунды на передышку, Кит снова поднял меня — теперь усадил на себя, лицом к лицу, и буквально насадил на свой член.

— А… а-ах!

От внезапного давления я вскрикнул, всё тело на мгновение содрогнулось от глубины проникновения. И секс начался заново. Кит безжалостно двигал бёдрами, с каждым коротким быстрым толчком моё тело подлетало вверх, затем снова опускалось, а вход то судорожно сжимался, то раскрывался всё шире.

— Ы-ых, хм-м, а-ах…

Измученные стоны срывались с моих губ, казалось, сознание уплывало куда-то далеко. Живым оставалось только то место, где мы были соединены с Китом — все мои нервы были сосредоточены там. Я жадно принимал его член снова и снова.

Сколько раз мы это делали?

Я потерял счёт времени. Мы бесконечно кувыркались на кровати, казалось, этому не было конца. В какой-то момент я снова оказался на спине, а Кит медленно двигался сверху. Только ощущение его члена, входящего и выходящего, возвращало моё рассеивающееся сознание.

Я безучастно моргнул, и в затуманенном взгляде возникло раскрасневшееся лицо Кита. Он снова поцеловал меня, и я застонал ему в губы.

Слабыми руками я едва обнял его за плечи и безвольно покачивался в такт его движениям. С каждым толчком скопившаяся сперма вытекала наружу, но внутрь вливалось ещё больше. Окончательно лишённый рассудка феромонами, я не мог сдержать возбуждения.

Картинка перед глазами дрожала, смазывалась. Я смотрел в потолок затуманенным взглядом, не в силах осознать, где нахожусь. Возможно, всему виной было это бесконечное покачивание. Я с трудом опустил взгляд. Кит по-прежнему был меж моих ног.

Не верилось, что всю течку я провёл с этим мужчиной. И что за всё это время мои бёдра так и не сомкнулись.

Я то и дело терял сознание, но каждый раз, открывая глаза, находил его всё там же — внутри меня. Как и сейчас.

— …Течка… закончилась, — с трудом выговорил я.

Голоса почти не осталось, и это прозвучало, как слабое шипение. Я был совершенно без сил.

— Знаю, — коротко бросил Кит.

Сказав это, он развёл мои ноги. От яростного толчка меня отбросило вверх по кровати. Голова ударилась об изголовье, и я с удивлением понял, что уже переместился с края почти на самый верх. Кит схватил меня за поясницу, подтянул обратно на середину и снова начал двигаться.

Я хотел было поднять руку, чтобы остановить его, но это осталось только желанием — во всём теле не было ни капли сил, даже дышать было тяжело. В животе было тяжело, а внизу всё горело. Лицо исказилось от боли в истерзанном входе, но Кит, казалось, не думал останавливаться.

— Ах… — тихо протяжно застонал я, когда почувствовал, как он снова излился. Впервые я был так измотан после течки. Потому что всегда пережидал её на таблетках.

Насколько тяжело переносить течку, когда справляешься с ней с помощью секса. Я невольно змурился, но принимал очередной поцелуй Кита. Сперма продолжала вливаться в меня. От тёплого ощущения, медленно растекавшегося внутри, я слабо простонал сквозь его сомкнутые губы.

В какой-то момент глаза Кита снова стали фиолетовыми. Неужели и его гон закончился? Но в тот же миг зрачки снова вспыхнули золотом.

Я ничего не чувствовал ниже пояса и вряд ли мог хоть как-то сжимать мышцы. Что же ему так нравилось? Может быть, он просто наверстывал всё то время, что обходился без секса. Ведь он всегда заявлял, что не спит с мужчинами, но раз уж переспал со мной — какая разница, один раз или много.

Я слабо отвечал на его нежный поцелуй, на то, как он посасывал мои губы и водил по ним языком.

Глаза закрывались, и в этот момент показалось, что он улыбается.

— Ы-ых, ы-ы… — застонал я, когда Кит снова начал двигаться. Сознание постепенно ускользало. За туманной пеленой оставался отчётливым лишь один звук — звук ударяющейся друг о друга плоти.

Глава 22 - С каких пор

Спальня погрузилась в тишину. Тишину настолько глубокую, что становилось не по себе. Больше не было слышно ни чавкающих влажных звуков, оглушавших меня прежде, ни стонов, ни криков. Доносилось лишь глубокое дыхание Кита — спокойное и умиротворённое, словно у младенца.

— Эм, мистер Питтман?..

Я осторожно позвал его, но голос сорвался, не дав произнести ни звука. Поколебавшись, я коснулся его плеча и легонько потряс. Кит по-прежнему не двигался.

Что же делать?

Растерянность захлестнула меня. Сколько я ни пытался сообразить, в голову не приходило ровным счётом ничего. Я был словно прикован к Киту, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Из последних сил попытался дёрнуться, но от резкого движения в бёдрах сорвался на крик, а Кит — на глухой стон.

— Хах…

Я затаил дыхание, ощутив, как внизу снова всё напряглось и затвердело. Этот мужчина возбуждался во мне, даже не просыпаясь. Только в этот момент до меня дошло, что мы всё ещё соединены. За последние несколько дней я настолько привык к ощущению наполненности внутри, что перестал его замечать.

С опозданием осознав тяжесть внизу живота, я замер, боясь пошевелиться. Ещё одна крошечная провокация — и он тут же проснётся, чтобы снова начать вдалбливаться в меня. Еще одного раза мое тело не выдержит.

Пока я лежал под Китом, не в силах даже шелохнуться, внезапно раздался стук, и мгновение спустя дверь отворилась. На пороге стоял Чарльз. Я в панике затаил дыхание, но он, казалось, ничуть не удивился, будто заранее предвидел подобную сцену. Не выказав и тени смущения, он направился к кровати.

— Вы славно потрудились, — сказал он мне, подойдя ближе.

И всё.

С его помощью наконец удалось высвободиться из плена. В тот момент, когда я почти выскользнул из-под Кита, он, будто почувствовав потерю сквозь сон, инстинктивно обхватил мою талию. Но на большее его не хватило. Руки тут же ослабли. Я почти ползком вылез из постели, но так и не смог удержаться на ногах и мешком сполз на пол.

— Вот как.

Чарльз издал короткое восклицание и помог мне подняться. Я безвольно обмяк в его руках. Сознание уплывало. Чарльз принёс из ванной халат и накинул на меня, а затем легко подхватил на руки и отнёс в мою комнату.

Так и потекло время: я лежал в своей комнате, стеная от боли, а Кит продолжал спать.

Позже я узнал, что после окончания гона доминантные альфы впадают в глубокий сон, который может длиться до трёх дней. Кит проснулся ровно через двое суток.

В день, когда он открыл глаза, Чарльз, получив отчёт от другой горничной, бросил как бы невзначай:

— Обычно он приходит в себя за полдня, но в этот раз проспал на удивление долго.

Я как раз завтракал, сидя в постели, и от этих слов лицо стыдливо вспыхнуло. Чарльз, ничуть не смутившись, невозмутимо продолжил:

— Гон в этот раз был куда тяжелее обычного, так что это вполне естественно. Вашей вины тут нет, Ёну.

Но стоило мне на мгновение расслабиться, как он добавил, будто размышляя вслух:

— Хотя нет, всё же это именно ваша вина.

Я хотел спросить, что он вообще имеет в виду, но Чарльз развернулся и вышел. Ему еще предстояло позаботиться о Ките.

После этого я в одиночестве закончил завтрак.

Вскоре в комнату вошла Эмили и совершенно обыденно спросила, что я буду на десерт, посоветовала отдохнуть ещё немного и, забрав пустую посуду, скрылась за дверью.

С запозданием меня накрыла волна жгучего стыда. Все в этом доме знают, что я спал с Китом. Будь на то моя воля, я бы прямо сейчас рассыпался в пыль и исчез.

Ничего страшного… В этом мире омег, которые спят с альфами во время течки, много, словно пыли.

Вот только вряд ли вся эта пыль — души тех, кто, подобно мне, мечтал лишь о том, чтобы раствориться в воздухе.

Как бы то ни было, слуги, заходившие в мою комнату, держались как ни в чём не бывало. Не знаю, о чём они шептались за моей спиной, но в лицо мне демонстрировали непроницаемое спокойствие. Я, в свою очередь, подыгрывал им, делая вид, что ничего не произошло.

Вечером заглянул Чарльз. Сначала он сообщил, что Кит завтра выходит на работу, а потом, будто невзначай, добавил:

— У мистера Питтмана остались лишь обрывочные воспоминания о случившемся. Некоторые моменты напрочь выпали из памяти. Даже во время гона с ним такого прежде не случалось… — Чарльз задумчиво хмыкнул. — Кажется, в последнее время у него не было близости. Я прав?

Было ли? Я силился вспомнить, когда в последний раз видел его с Наоми, но память подводила.

— Точно не знаю, — честно ответил я. — Но не думаю, что прошло много времени… Может, недели две.

— Так или иначе, я уже связался с лечащим врачом. Он считает, что дело в избытке феромонов, и предупредил, что если подобное повторится, это может привести к серьёзным провалам в памяти. Отныне вам, Ёну, придётся быть внимательнее.

Эти слова прозвучали как неприкрытый намёк, что я должен поскорее найти Киту партнёра. Я лишь молча кивнул. Всё было очевидно, и я трезво смотрел на вещи. Произошедшее — не более чем случайность. Кит просто воспользовался тем, кто оказался под рукой, даже переступив через своё железное правило не спать с мужчинами. Вынужденная мера. Теперь всё вернется на свои места. Только и всего.

Вскоре Чарльз ушёл, оставив меня наедине с собой. Сил уже хватало, чтобы встать и ходить, но ужинать я решил в комнате, сославшись на недомогание. На самом деле мне просто не доставало смелости встретиться с Китом лицом к лицу.

Вместо этого я зарылся в работу: обзванивал коллег, проверяя состояние дел в компании, и готовил отчёты. Эмма рассказала, что на время отсутствия Кита они ввели тот же «чрезвычайный протокол», что и во время его отпусков.

— С тобой всё в порядке, Ёну? Я боялась, что мистер Питтман мог заставить тебя перенапрячься.

Несмотря на аврал, свалившийся на её плечи, Эмма в первую очередь беспокоилась обо мне. Чувствуя одновременно вину и благодарность, я решил не юлить.

— Да, всё хорошо. Прости. У меня внезапно началась течка, и я никак не мог выйти на работу.

Я не стал уточнять, почему моё отсутствие, включая выходные, растянулось на неделю. Лишь пообещал, что обязательно отплачу ей за помощь.

— Не бери в голову, — ответила она с привычной легкостью, но сразу ее тон стал горше, — мой старший брат тоже омега. Так что я прекрасно знаю, какой проблемой это может обернуться.

Я был уверен, что раз Эмма — бета, то и её брат тоже. Мысленно упрекнул себя за эти предрассудки. Надо же, я, единственный омега в семье бет, сужу о других по тем же стереотипным лекалам.

Я ещё раз поблагодарил её и повесил трубку. И тут до меня с опозданием дошло — она сказала, что её брат телохранитель. Разве омега может им быть? Это ведь невероятно тяжело из-за восприимчивости к феромонам. Даже при найме охраны для Кита омег отсеивали в первую очередь.

Даже при найме охранников для Кита омег, как правило, сразу отсеивали. Именно из-за их восприимчивости к феромонам.

Я решил, что просто что-то неверно расслышал и отбросил эту мысль, снова погружаясь в работу. Время неумолимо текло, и за окном забрезжил рассвет.

— Да, по этому вопросу сегодня днём будет созвано совещание, на котором и примут окончательное решение. Я бы хотел обнадёжить вас, но пока не могу с уверенностью сказать, каким будет исход… Да, я вас понял. Я передам всё в точности. Да. Я свяжусь с вами, как только появятся результаты. Да, всего доброго.

Повесив трубку, я упорядочил свои записи и встал из-за стола, постучал дверь и вошел. Передо мной предстал профиль Кита — он сидел в глубоком кожаном кресле и курил. Я решительно пересёк кабинет и остановился по другую сторону его стола.

— Звонил адвокат мистера Чейза Миллера. Он интересовался, как продвигается дело по его последнему запросу. Я ответил, что мы дадим ответ по итогам сегодняшнего совещания. На сегодня в вашем расписании больше ничего нет. Все остальные встречи я перенёс начиная с завтрашнего дня. Если у вас есть какие-то особые пожелания, можно будет добавить ещё одну встречу после совещания.

Я замолчал в ожидании решения. Кит лишь мельком взглянул на меня, не проронив ни слова. В его взгляде не было ничего необычного — всё как всегда.

Но моё тело отреагировало мгновенно, словно у собаки Павлова. Внизу живота разлился жар, по мышцам прошла ноющая истома. Ещё секунда и я бы, наплевав на всё, прижался к нему, умоляя о поцелуе и раздвигая ноги. Расплакался бы, умоляя его снова вбиться в меня.

Но мы просто стояли друг напротив друга, разделённые столом. Я понятия не имел, о чём он думает, и был уверен, что он не догадывается о буре в моей голове. О том, как отчаянно я его хочу.

Доминантным альфой в этой комнате был Кит, но животным сейчас чувствовал себя я.

Он выдохнул струю дыма и затушил укоротившуюся сигарету в пепельнице.

— Можешь идти.

— Слушаюсь, — коротко ответил я, развернулся и, намеренно избегая его взгляда, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Только оказавшись за дверью, я смог наконец выдохнуть. Кит, которого я видел впервые после того самого инцидента, ничем не отличался от себя обычного. Аромат его феромонов снова стал спокойным и ровным — вероятно, за время гона он выплеснул всё без остатка. Его гон прошёл. Моя течка — тоже. Какое-то время феромоны оставят нас в покое.

Мы приехали в офис в одной машине, но не обменялись и парой слов сверх необходимого. С тех пор ничего не изменилось. Осознание того, что всё случившееся — лишь слепая случайность, ударило с новой силой.

Пару мгновений я стоял в оцепенении, потом резко тряхнул головой и поспешил на своё место. Времени рассиживаться не было.

Едва я вернулся к работе, как понял, что в компании царил паралич. Похоже, наше с Китом одновременное исчезновение вызвало настоящий переполох. К счастью, Чарльз вовремя сообщил о чрезвычайной ситуации и отдал распоряжение скорректировать расписание, что помогло сгладить худшие последствия.

А всё это время мы с Китом как одержимые трахались в спальне.

Никогда в жизни я не занимался сексом так долго и так много. Внутренняя сторона бёдер до сих пор горела, я с трудом мог свести ноги. Впрочем, это было ничто по сравнению с той болью, с которой я очнулся в первый раз. Тогда казалось, будто всё моё тело переломали на куски.

Что поразительно, стоило течке закончиться, как тело восстановилось с невероятной скоростью. Сейчас, по крайней мере внешне, я выглядел так, будто ничего и не было.

Так вот почему альфы и омеги, несмотря на то, как бурно проходят эти периоды, могут как ни в чём не бывало возвращаться к повседневной жизни...

Правда мой случай был немного иной. Поскольку это был первый раз, тело не справилось так быстро. МПришлось пролежать в постели целых полтора дня. Голова пришла в норму на удивление скоро, а вот поясница и ноги бунтовали. Было тяжело даже просто согнуть колени, и я со стоном переворачивался с боку на бок. Не верилось, что после такой агонии сейчас я ощущал лишь лёгкий дискомфорт, незаметный для окружающих.

То же самое касалось и Кита. Я никогда не забуду, как он, снова очнувшись, лежал на мне, тяжело и глубоко дыша. И то чувство, что мы по-прежнему соединены…

Воспоминание нахлынуло с новой силой. Внутри тут же начал разгораться знакомый жар. И в этот момент я уловил незнакомый аромат.

Запах омеги. Исходящий от меня.

Я принялся лихорадочно себя обнюхивать. Этого просто не может быть... Но отрицать реальность было бессмысленно. Я отчётливо его чувствовал.

Здесь был только один омега — я. И этот тонкий свежий аромат на моём запястье был неопровержимым тому доказательством.

Я впервые ощущал собственный, природный аромат — не тот, что оставался после секса, смешиваясь с запахом спермы, а настоящий, исходящий от меня самого. Это был характерный запах омеги, и страннее всего было осознавать, что его источник — я. Интересно, другие омеги тоже чувствуют свой собственный запах? Или только я жил в неведении до этого момента?

Почему так?

С запозданием я понял, что сегодня не выпил таблетки. Неужели дело в этом? Но ведь и раньше я пару раз забывал их принять и ничего подобного не происходило. Что, чёрт возьми, происходит со мной? Что-то не так с моим телом?

Мне стало по-настоящему страшно. Может, организм так реагирует на то, что я долгое время превышал дозировку, а потом резко прекратил? Может, феромоны, наоборот, усилились из-за обратного эффекта? Мысли роились в голове, мешая сосредоточиться. Возможных причин было слишком много, и ни одна из них не казалась очевидной.

Я тогда ещё не знал, что это явление называют «Расцветом» — обычный процесс, который начинается у омеги после первого сексуального опыта. Тело само начинает источать аромат, чтобы привлекать альф. Я ничего об этом не знал и только беспомощно провёл дрожащей рукой по волосам.

Только бы Кит ничего не заметил…

Говорят, если омега поставит метку альфе, его аромат станет для него особенным.

Эта мысль внезапно пронзила меня. Если я поставлю кому-то метку, то стану для него единственным и неповторимым омегой. Он больше не сможет чувствовать ничей аромат, кроме моего. Запах, который будет соблазнять только его. Мой альфа, который будет принадлежать мне до конца жизни.

…Вот только Киту им никогда не стать.

Я порылся в сумке и достал таблетки. Поколебавшись мгновение, всё-таки закинул их в рот. Я не хотел снова слышать упрёки о том, что от меня пахнет.

— Фу-ух.

Ожидая, пока подействует лекарство, я то и дело проверял запястье. Вскоре обоняние притупилось, и запах стал едва различимым. Но даже тогда я при любой возможности снова подносил руку к лицу.

До конца рабочего дня ничего примечательного больше не случилось. На обед я наскоро съел сэндвич, который принёс Уиттакер. Остальное время прошло в привычной суете: я разбирал протоколы совещаний, корректировал расписание на завтра и разгребал ворох дел, накопившихся за время моего отсутствия. Так и просидел весь день — с сэндвичем в одной руке и телефоном в другой.

Даже в этой рабочей суматохе мысли то и дело возвращались к прошедшему. Всё вспоминалось как странный тягучий сон: как Кит не отпускал меня из объятий весь гон, как снова и снова кончал в меня, как целовал с такой нежностью каждый раз, когда я не выдерживал и начинал плакать, цепляясь за него дрожащими руками… От одних только этих картин лицо вспыхивало жаром, но всё это казалось почти нереальным.

Если бы не слабая боль внизу живота и то, что я по-прежнему не мог плотно свести ноги, я бы решил, что всё это — плод моего воображения, помутнённого феромонами.

Однако подчёркнутая холодность Кита не давала забыться и возвращала к реальности. По дороге домой, сидя рядом в машине, он вёл себя как ни в чём не бывало. Его молчание звучало громче любых слов: «Ты был всего лишь партнёром на один раз, просто способом пережить гон».

Я намеренно не смотрел в его сторону, достал из портфеля планшет и погрузился в работу. Ещё раз просмотрел составленное днём расписание, вынес самые срочные задачи на первое место, а оставшиеся встречи кое-как перераспределил. Закончить всё планировал уже дома, в тишине своей комнаты.

Пока я мысленно прокручивал предстоящие дела, машина бесшумно каталась по вечерним улицам. Кит, как и утром, сидел рядом и молча смотрел в окно, подперев подбородок рукой. В этом не было ничего нового. Я тоже не поднимал головы и продолжал пролистывать документы на экране.

— С возвращением, мистер Питтман, Ёну.

У входа уже ждал Чарльз. Он коротко поприветствовал нас, и Кит, едва заметно кивнув, прошёл мимо. Я последовал за ним, вежливо поздоровавшись в ответ. Дверь за нашими спинами тихо закрылась. Кит, не оборачиваясь, начал подниматься по лестнице. В холле на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком его шагов и моих, звучащих следом.

Но в тот миг, когда Кит достиг верхней ступени, всё изменилось. Он неожиданно обернулся. Может, вспомнил о каком-то поручении? Я уже открыл рот, чтобы спросить, в чём дело, но не успел — Кит внезапно схватил меня за руку.

— ……?

Он потянул меня за собой, так резко, что я перескочил через несколько ступенек сразу. Но на этом странность его поведения не закончилась. Кит шёл быстро, почти бегом, его шаги были широкими и стремительными, и я едва поспевал, несколько раз рискуя оступиться.

Он остановился лишь у дверей своей комнаты. Я, сбитый с толку, молча наблюдал, как он распахнул дверь и вошёл внутрь. А потом, не давая мне времени осмыслить происходящее, резко дёрнул меня за руку, увлекая за собой. Я ахнул и буквально влетел в его объятия. Дверь с глухим щелчком захлопнулась за моей спиной, и в следующее мгновение меня с силой прижали к стене.

— ……!

Я не успел даже вдохнуть, как Кит впился в мои губы поцелуем. Голова пошла кругом. От внезапности и напора я растерялся и смог только судорожно втянуть воздух. Кит мгновенно воспользовался этим: его язык властно проник в мой рот, сминая и втягивая губы, будто боялся, что я исчезну, если он отпустит хоть на секунду.

Стоило ему чуть отстраниться, как он тут же возвращался, снова сплетая наши языки, облизывая уголки губ, снова и снова, пока дыхание не сбилось в один общий рваный ритм. Поцелуй был таким яростным и жадным, что наши зубы столкнулись, и я почувствовал лёгкий привкус крови на разбитой губе. Сквозь бесконечную череду поцелуев вырывались приглушённые стоны.

Наконец, он прервался лишь на миг — чтобы выдохнуть:

— Боже, я весь день думал только об этом.

Я ошеломлённо распахнул глаза. Моё растерянное выражение, кажется, его позабавило. Он коротко усмехнулся и, тяжело выдохнув, добавил:

— Да, именно так. Я думал, что с ума сойду.

И его губы снова накрыли мои в еще более глубоком поцелуе. Он прижался ко мне всем телом, и я отчётливо ощутил его возбуждение.

Я не мог поверить в происходящее. Перед глазами всё плыло, разум затуманивался. Это из-за феромонов? Или из-за моего омежьего запаха, который он так презирал?

В памяти всплыл тот самый аромат, который я сегодня уловил от себя. Этого не может быть. Я ведь принял таблетки. Такое просто невозможно. Может, доза оказалась слишком слабой? Нужно было выпить больше? Что теперь делать? Что, чёрт возьми, мне делать?

— А-ах!

Кит внезапно задрал мою рубашку и большим пальцем провёл по обнажившемуся соску. Я невольно вскрикнул — от удивления и от того, как стремительно вспыхнуло возбуждение. В следующее мгновение он наклонился и прикусил сосок. Было больно, но это только усилило чувство. Внизу живота, где до этого тлело едва заметное тепло, всё мгновенно напряглось. Ноги подкосились.

Я сполз по стене и осел на пол. Кит опустился на колени передо мной и снова поцеловал. Под его напором я завалился на спину, потеряв контроль над собственным телом.

Только теперь заметил, что рубашка задралась до самых подмышек, а галстук всё ещё висел на шее. Кит смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, и хрипло прошептал:

— Боже…

Я только ошеломлённо моргал. Его взгляд был странно зачарованным, почти голодным. Лицо слегка порозовело, дыхание стало рваным, и на миг мне показалось, что он действительно желает меня.

Но даже когда Кит навис надо мной, я продолжал твердить себе, что это не так. Дело не во мне. Ему просто нужен кто-то для секса, и ему всё равно, кто окажется под рукой.

И всё же его жадные, нетерпеливые прикосновения были реальны. Он сорвал через голову свою рубашку и снова впился в мои губы. Сухой звук разорванной ткани прорезал тишину, когда он сдёрнул с меня галстук, а следом и рубашку.

Неужели даже во время гона он был таким же нетерпеливым?

Я не мог вспомнить. Но одно было ясно, что сейчас этот мужчина хотел меня. Это было слишком очевидно, чтобы отрицать. Он стоял прямо передо мной — возбужденный, с дрожащими от напряжения руками, исследовавшими каждую часть моего тела. Его губы терзали мои, а пальцы уже скользили к самому уязвимому месту, будто он собирался войти в меня в любую секунду.

— П-прекратите!

Я в панике попытался оттолкнуть его. Кит замер. Его глаза потемнели, и он раздражённо смерил меня взглядом, полным злости и непонимания. Объятый необъяснимым ужасом, я с трудом выдавил:

— Вы же… вы же не спите с мужчинами… Тогда, в прошлый раз… у вас был гон… а я просто оказался рядом… омега… из-за моих феромонов… это всё была… случайность.

Слова путались, язык едва слушался. Кажется, он всё же понял, что я пытаюсь сказать. Но в ответ я получил лишь насмешку.

— Вот и давай проверим, — тихо произнёс он, склоняясь ближе. — Смогу ли я спать с тобой, когда я в здравом уме.

— ……!

Я застыл в оцепенении от такого ответа, но Киту, похоже, было абсолютно всё равно, как я на это реагирую. Он продолжил целовать мою оголённую кожу, его горячее дыхание жгло так сильно, что казалось почти невыносимым. Губы скользнули ниже, снова впиваясь в сосок.

— Ах!

Вскрик сорвался с губ против воли, но Кит не остановился. Он прикусил сосок, зажал его зубами, а потом принялся теребить и вылизывать языком.

— Ай, больно… Хватит!

Я попытался воззвать к нему, но Кит только цинично усмехнулся.

— Лжёшь.

В подтверждение своих слов он демонстративно стянул с меня брюки. Я сразу почувствовал влагу между обнажившимися ягодицами, и лицо мгновенно вспыхнуло. Кит ухмыльнулся. Я не мог отрицать.

Внизу всё уже было мокрым. Будто я только и ждал его.

Он крепко взял меня за колени и, широко разведя их, принялся меня рассматривать. Член, лишённый возможности встать из‑за таблеток, напрягся и мелко подрагивал. Эта дрожь передалась ему — он ещё крепче сжал мои трепещущие колени, удерживая их, и сухо заметил:

— Я даже не вошёл, а ты уже такой мокрый. И после этого просишь остановиться?

Волна стыда и унижения накрыла меня с головой. Казалось, вместо члена, который не мог кончить, теперь возбуждалась и намокала моя задница. Я ненавидел это тело, которое меня не слушалось, но ничего не мог с собой поделать.

— Про… стите… я выпил таблетки… но…

Слова застревали в горле, превращаясь в скомканные обрывки. Кит снова тихо усмехнулся, и, когда я это увидел, в глазах защипало. Не успел ничего понять, как по щекам уже катились слёзы.

— В чём дело? — спросил Кит, легко целуя мои веки.

Сквозь сбивчивое дыхание я прошептал:

— Вы ведь снова… будете винить меня.

Я почувствовал, как он замер. В моём голосе сама собой прозвучала застарелая обида.

— Каждый раз… Разве вы не упрекаете меня? Всегда… всегда говорите, что это я виноват.

Это повторялось снова и снова. Он целовал меня, когда хотел, а потом винил. Снова целовал — и снова делал меня виноватым.

Он причиняет мне боль, даже не испытывая ко мне любви.

Так… буднично, как нечто само собой разумеющееся.

Я зажмурился от душевной боли, и по щекам вновь потекли слёзы, оставляя влажные дорожки.

Ах, вот как мне было больно всё это время.

Я наконец был вынужден признать то, от чего так долго прятался. Из груди вырвались сдавленные прерывистые всхлипы.

Кит молчал всего мгновение, а потом коротко сказал:

— …Поговорим об этом позже.

И его губы вновь накрыли мои. В этот момент он был нетерпелив, захваченный желанием. По крайней мере, сейчас.

Он расположился между моих разведённых ног, и я почувствовал, как его плоть, напряжённая и горячая, касается влажного входа. Я вздрогнул, когда головка скользнула по чувствительному краю. Кит начал медленно тереться о меня, будто смакуя ожидание.

Это ощущение я знал слишком хорошо. Как и в тот первый раз, когда он вошёл в меня, всё внутри заныло в предвкушении. Мой вход невольно сжался и тут же расслабился. Кит замер, словно ждал, когда я окончательно сдамся и обниму его. Конечно, я сдался.

— Кит…

Стоило мне всхлипнуть и протянуть к нему руки, как Кит сузил глаза, внимательно вглядываясь в меня.

— Скажи сам, чего ты хочешь.

— Ах!

Он многозначительно толкнулся в меня, заставив затаить дыхание, но не вошёл — снова застыл, будто нарочно испытывая терпение. Я впервые с удивлением понял, каким поразительным самоконтролем обладал Кит, если мог сдерживаться в такой ситуации. Конечно, меня это нисколько не радовало.

— В… войди… пожалуйста… — всхлипнул я.

— И?..

Я сглотнул и сдался окончательно:

— Кончи… в меня…

Кит едва заметно улыбнулся, поцеловал меня и прошептал:

— Умница.

— А-а-ах…!

Когда он вошёл, из груди вырвался глубокий стон, больше похожий на выдох. Я откинул голову назад и крепко зажмурился. Кит наклонился, коснулся губами моей шеи, но нежность длилась всего мгновение — уже в следующую секунду он впился зубами, грубо всасывая кожу и двигая бёдрами вперёд. С каждым толчком, с каждым жадным укусом, оставлявшим на шее влажные следы, его возбуждённый член проникал всё глубже. Я не мог даже попытаться свести колени — его тело блокировало любое движение, вынуждая мои бёдра раздвигаться всё шире.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Я был абсолютно беспомощен и мог только принимать его. С каждым резким ударом бёдер из меня обильно вытекала смазка, и воздух наполнялся похотливыми хлюпающими звуками.

— Ах, а-ах, ах, о-о, хоро… шо, ах, ха-а, ах!

С губ срывались короткие прерывистые стоны, такие же частые и беспорядочные, как моё дыхание.

Кит всем телом вдавливал меня в пол, ввинчиваясь всё глубже, лишая возможности сопротивляться. Я задыхался под этим напором, но вместе с этим внутри нарастал другой, холодящий ужас. Казалось, будто земля уходит из-под ног, и я проваливаюсь в бездонную карстовую воронку, не зная, где окажется дно. Сердце готово было вырваться из груди не столько от страха, сколько от наслаждения. Разве можно… разве можно чувствовать такое? Разве можно так сильно возбуждаться? Что будет потом? Что придёт после этого пика наслаждения?

В этом ужасе, похожем на конец света, я из последних сил вцепился в Кита.

— Страшно!..

Признание вырвалось само собой, и я разрыдался. Кит замер. Он попытался повернуть голову, чтобы заглянуть мне в лицо, но я только крепче обнял его за плечи, захлёбываясь слезами.

— Ч-что… что делать… что делать…

Крепко прижимая меня к себе, Кит перекатился на спину — и в тот же миг я оказался сверху. Я вскрикнул от неожиданности и вцепился в его плечи ещё сильнее.

Он притянул меня к себе, обхватил за спину, переплёл наши ноги, словно заключая меня в кольцо своих рук и тела. Я оказался заперт в этом живом плену, будто попал в капкан вьющихся лиан. Окончательно обездвижив меня, Кит двигал только бёдрами, проникая неглубоко, но яростно. Каждый раз, когда он тёрся о мой вход, с губ срывались всхлипы.

Казалось, я вот-вот сойду с ума. Было ли мне когда-нибудь так страшно? Я не помнил. Но убежать от этого страха было невозможно. Кит не собирался меня отпускать. Его сильные руки и длинные ноги сковали моё тело. Ох, как же страшно, и как же возбуждающе…

Я точно сошёл с ума.

— Кит!.. — позвал я его по имени, рыдая в голос.

И в этот момент Кит кончил, до предела заполнив меня. Каждый раз, когда его тело мелко вздрагивало, из глубины моего живота поднимался сладковатый запах его семени. Излившись до конца, Кит поцеловал меня в лоб. Словно хваля за хорошо проделанную работу. Но у меня в голове не было ни единой мысли.

Я впервые узнал, что можно испытать оргазм, не извергаясь.

По телу разлилась приятная слабость, будто я сам кончил несколько раз подряд. Как удивительно, что можно заниматься сексом с такой отдачей, даже принимая подавители.

Я никогда не мог себе представить, что можно испытать настолько пугающее наслаждение.

Оглушённый, я тупо моргал, прижимаясь лбом к его плечу, пока он вдруг не расцепил ноги.

Чувство пустоты длилось недолго. Кит обхватил меня за талию и просто встал, подняв меня вместе с собой. На миг показалось, что мы разъединимся, но мой вход тут же судорожно сжался. Только теперь, с запозданием, я понял, что происходит, и инстинктивно напряг мышцы, не позволяя ему выйти.

Я позволил Киту нести себя к кровати. Он уложил меня, не разъединяясь, а затем опустился сверху, удерживая нас в этой тесной связи.

Он снова поцеловал меня и начал медленно двигаться. Это было совершенно не похоже на то, что происходило мгновение назад. От его неторопливых, плавных движений я окончательно растерялся. Кит беззвучно рассмеялся, не разрывая поцелуя. Похоже, моя растерянность его забавляла. Взяв мои всё ещё безвольные руки, он заставил меня обнять его за шею, а затем глубже, до самого основания.

— Ах…

Я тихо простонал и нахмурился. В месте нашего соединения отчётливо ощущались густые жесткие волосы и тяжёлая мошонка. Я невольно сжал мышцы. Кит тут же замер. Осторожно подняв на него взгляд, я увидел, что он лежит с закрытыми глазами.

— …Хорошо, — пробормотал он, словно самому себе.

Он поочерёдно целовал мою шею, лицо, губы, но внизу по-прежнему не двигался. Просто оставался во мне, наслаждаясь тем, как мои мышцы то сжимаются, то расслабляются на каждом вдохе.

Постепенно его член снова напрягся, налился силой, и тогда Кит начал медленно двигаться. Всё внутри трепетало, но я не мог, находясь в здравом уме, умолять о большем. Я в нерешительности прикусил губу от томительного желания, и в этот момент Кит внезапно еще мощнее толкнулся снизу.

— А-ах!

Я ахнул, и Кит, войдя в меня до самого конца, едва заметно улыбнулся. Глядя на меня, дрожащего, он снова начал двигаться. Его толстый член входил и выходил с влажными звуками. Я не мог больше сдерживаться и начал сладко стонать. Казалось, этот мужчина уже успел досконально изучить каждый уголок моего тела. Иначе как бы он мог так мучительно доводя до исступления, полностью подчиняя себе?

— М-м-м, н-н-нх, м-м-м…

Я стиснул зубы, крепко зажмурился и вцепился в него, отчётливо ощущая, что его взгляд прикован к моему лицу, но так и не открыл глаз.

Я сосредоточил на ощущениях внизу.

Он заполнял меня до предела и, отступая, дразняще тёрся о вход, прежде чем снова проникнуть глубже. Дыхание стало резким, рваным — я не выдержал и укусил его за плечо. На коже отчётливо остался след моих зубов. Я впился ещё сильнее, и во рту внезапно появился привкус крови.

Кит резко замер.

— Ха-а-а…

Он с глубоким, полным удовлетворения выдохом кончил в меня. И в этот раз снова остался внутри, наслаждаясь сокращениями, выжидая, пока его член снова не затвердеет.

Так продолжалось всю ночь. Он то двигался медленно, нежно терзая меня изнутри, то внезапно переходил к яростным глубоким толчкам, вновь изливался, а потом замирал, оставаясь во мне, пока не вернётся эрекция, и снова начинал двигаться.

Сперма, заполнившая живот, при каждом движении с влажными звуками вытекала наружу.

Я вздрогнул и резко открыл глаза. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте комнаты. Я моргал, лёжа на спине, и только спустя несколько мгновений вспомнил, что произошло перед тем, как провалился в сон. А потом ощутил на талии руку.

Кит спал, обнимая меня сзади. Я растерялся. Кит никогда не спит со своими сексуальными партнёрами. Так что же случилось? Он так устал? Или ему просто было лень разбудить меня и выпроводить?

А может, я капризничал во сне, и у Кита просто не было выбора, кроме как оставить меня?

Ни одна из мыслей, роившихся в голове, не была позитивной. Время шло, и беспокойство нарастало. Нужно убираться отсюда. Как только Кит проснётся, он тут же начнёт злиться.

Надо вернуться в свою комнату…

Стараясь не разбудить его, я с предельной осторожностью начал выбираться из постели. Стоило пошевелиться — и поясницу пронзила такая резкая боль, будто её вот-вот переломит пополам. Я едва не вскрикнул, но в последний момент подавил стон. В прошлый раз меня выручил Чарльз, но сегодня на помощь рассчитывать было не на кого. Придётся справляться самому. К тому моменту, как я наконец сполз с кровати, дыхание уже сбилось, а тело дрожало от напряжения. И это было лишь начало.

— Ха-а… ха-а…

Боясь разбудить Кита, я принялся собирать с пола разбросанную одежду. Те вещи, что топорщились и бросались в глаза, удалось легко подцепить, но галстук, змеёй распластавшийся на полу, после нескольких безуспешных попыток я решил оставить. Пусть Чарльз потом заберёт его — у меня просто не было сил наклоняться так низко.

Каждое движение отзывалось болью и дискомфортом от засохшей на коже спермы. Одежду надеть я так и не смог, лишь неуклюже прикрылся подобранными вещами спереди. Оставалось лишь молиться, чтобы в коридоре никого не встретить.

Дверь с оглушительным скрипом открылась. Я украдкой взглянул на Кита — он не шелохнулся. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы протиснуться, я осторожно вышел и так же тихо притворил её за собой.

Когда наконец добрался до своей комнаты, спина была мокрой от холодного пота. Только тогда я позволил себе выдохнуть и простонать от боли в полный голос:

— А-ах, ы-ых… у-у.

Я бросил одежду на пол как попал и сразу пожалел об этом. Надо было хотя бы повесить её на стул. Но на то, чтобы снова нагнуться, у меня не осталось ни капли сил.

Опираясь о стену, я медленно поплёлся в ванную. В аптечке нашлись нужные лекарства: обезболивающее и таблетки от простуды. Если их выпить и немного поспать, станет легче. Наверное.

Странно, но боль ощущалась иначе, чем после течки. Почему так больно, хотя внизу всё постыдно влажно? Может, просто потому, что я не привык к этому?

Приняв таблетки, я на несколько мгновений прислонился к стене, тупо глядя в пустоту. Тело снова начало согреваться изнутри. Несмотря на боль, оно хотело его.

Секс, который я познал, будучи омегой, заставлял меня с готовностью броситься в бездонную пропасть.

Так вот оно что… вот что такое наслаждение.

Я обхватил себя за плечи дрожащими руками. Дыхание снова стало прерывистым, но уже по другой причине. Было нелегко унять жар, поднимающийся изнутри. Я закрыл глаза, позволяя этому опасному пьянящему страху овладеть мной.

Страшно, до смерти страшно, но сердце бешено колотится от возбуждения. Разве такое возможно?

Неужели я испытываю это так остро, даже не будучи в течке, просто потому, что я омега?

Я вспомнил, как Наоми однажды расхваливала технику Кита. Может, всё дело было в том, кто был моим партнёром?

— Ах…

Отказавшись от попыток найти ответ, я опустил руку вниз и обхватил ладонью свой полувозбуждённый член. Похоже, действие подавителей заканчивалось.

Надо же, стоило ему вдоволь отыметь меня сзади, как у меня вдруг встал.

С чувством горечи я привычно провёл рукой по плоти. Точно так же, как я всегда делал это в одиночестве.

Но всё было иначе. Как бы яростно я ни ласкал себя, удовлетворение не приходило. За всё время с Китом я ни разу не излился, но испытал несколько оргазмов. А теперь, когда у меня наконец-то была эрекция, извергнуться не получалось.

В конце концов я был вынужден признать. Другого выбора не оставалось. Моя промежность уже была насквозь мокрой от смазки, сочившейся сзади. Остатки его семени, что были во мне, смешались с ней и вытекали наружу.

— Ха-а…

После нескольких отчаянных попыток я наконец смог выдавить из себя оргазм. Прислонившись головой к стене, безвольно протянул руку и открыл кран в раковине. Пока я безучастно смотрел, как вода смывает бесполезную сперму, частичка меня медленно осыпалась пеплом.

Теперь пути назад нет.

Я познал его. Это наслаждение.

Из зеркала на меня смотрело искажённое отчаянием лицо.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил я у собственного отражения.

Глава 23 - Проснись, Кит

Проснувшись после беспокойного сна, я на мгновение задумался. Бессмысленно было снова избегать Кита — так или иначе придётся встретиться с ним лицом к лицу. Стиснув зубы, я попросил Чарльза сообщить, что сейчас спущусь вниз. Всё равно это должно было случиться рано или поздно. Так что какая, в сущности, разница.

Возможно, благодаря таблеткам, тело ощущалось чуть лучше, чем до сна. Я принял ещё одну дозу обезболивающего и положил в портфель подавители. Принимать всё сразу не стоило, так что лучше сделать это позже, выдержав безопасный интервал.

Кое-как уложившись в нужное время, я спустился в столовую. Кит уже был там. К несчастью, атмосфера оказалась, мягко говоря, натянутой. Не нужно было даже вдыхать его феромоны, чтобы понять, как он зол. Достаточно было одного взгляда на нахмуренное лицо. Я растерянно метнул взгляд на Чарльза, но тот лишь чуть заметно пожал плечами, словно и сам не понимал, что происходит.

— Доброе утро, мистер Питтман, — осторожно произнёс я.

Кит бросил на меня мимолётный взгляд, от которого я невольно вздрогнул. От моей реакции он, кажется, разозлился сильнее. Он редко позволял себе так явно демонстрировать эмоции.

Сердце заколотилось от дурного предчувствия. Я сел на своё место, стараясь держаться спокойно, но от напряжения не рассчитал движение, и поясницу пронзила резкая боль.

— Ай! — сорвалось прежде, чем успел прикусить язык. Я украдкой взглянул на Кита. К счастью или к несчастью, выражение его лица не изменилось. Он всё так же выглядел недовольным и раздражённым.

Как только я устроился за столом, Чарльз уточнил, что я буду на завтрак, и вышел, оставив нас наедине. И это оказалось куда страшнее, чем я ожидал.

Стоит ли спросить, что случилось?

Я тут же отбросил эту мысль. Причина могла быть только одна. Кит снова жалеет о случившемся. И теперь будет винить меня. Приготовившись к худшему, я ждал, когда он заговорит.

— Зачем ты ушёл?

— Что? — переспросил я от неожиданности.

Подняв голову, увидел, как Кит продолжает сверлить меня свирепым взглядом. Притвориться, будто я не понимаю, о чём речь, было невозможно.

— П-после секса вы всегда спите один… — начал я неуверенно. — Поэтому я… естественно, решил, что должен уйти…

Я замолчал, наблюдая за его реакцией. И заметил не гнев и не презрение, которых ожидал, а что-то иное — как будто он на миг лишился дара речи. Он действительно винил меня… но совсем не по той причине, которую я себе представлял.

В этот момент в столовую вернулся Чарльз. Он поставил передо мной тарелку, налил кофе и сок, после чего вежливо отступил в сторону. Кит всё это время молчал, но наконец отвёл взгляд и занялся едой. Даже в том, как он ел, что-то изменилось — движения были резче, чем обычно, и это ясно говорило о его раздражении.

Вдруг стул громко заскрежетал по полу. Кит поднялся и вышел из столовой, даже не удостоив меня взглядом. Его тарелка и чашка остались пустыми.

Он просто закончил есть, вот и ушёл. Ничего особенного. Вот только в эту мысль я и сам не верил.

Всю первую половину дня атмосфера в офисе была гнетущей. Чувствуя напряжение, будто в предчувствии надвигающейся грозы, я полностью ушёл в работу. У Кита дел тоже накопилось выше крыши — закономерная расплата за неделю отсутствия.

Я не отрывался от телефона, обзванивая нужных людей, уточняя детали, согласовывая встречи. Казалось, сегодняшний день будет потрачен только на то, чтобы привести в порядок расписание. Слишком многим нужно было срочно отчитаться и ответить. Работы было столько, что в какой-то момент я перестал её замечать — руки и голос действовали на автопилоте. Впрочем, это было неудивительно. Я так и не завершил то, что планировал сделать вчера вечером… Разумеется, по вполне понятной причине, о которой старался не думать.

— Вы уже уходите?

Вопрос сорвался с языка машинально, и я тут же мысленно выругался. Кит мельком бросил на меня взгляд, ничего не сказал и направился к выходу. С опозданием я взглянул на часы — было время обеда. Сегодня у него значилась важная встреча за столом переговоров.

Я поспешно вскочил, открыл дверь и бросился следом:

— Мистер Питтман, ваше расписание на вторую половину дня…

Я торопливо заговорил, но Кит лишь мельком оглянулся и коротко бросил:

— Совещание в три, я знаю.

На этом разговор закончился. Он развернулся и зашагал дальше, быстро скрывшись за поворотом. Я несколько секунд смотрел ему вслед, всё ещё ошеломлённый тем, как холодно он обрубил разговор, а потом вернулся в приёмную и снова погрузился в работу.

Оставшуюся часть дня я практически не покидал офиса, погребённый под звонками, отчётами и письмами. Примерно через час дверь открылась, и Кит вернулся. В этот момент я как раз разговаривал по телефону, держа в одной руке документы, а в другой — недоеденный сэндвич.

— …Чем ты занимаешься?

Как только я закончил разговор и поднялся из-за стола, раздался голос Кита. Он стоял напротив, по другую сторону, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за мной. Его брови были сердито нахмурены.

— Много работы, — ответил я честно. — Ваша встреча прошла успешно?

Это была пустая формальная фраза, но и на неё он отреагировал ледяным молчанием. Его взгляд скользнул по столу и остановился на сэндвиче, который я только что положил рядом с бумагами.

— А… это Чарльз приготовил, — пробормотал я, словно оправдываясь, хотя Кит и не задавал никаких вопросов.

Он поднял взгляд на моё лицо. Я ждал, что он что-нибудь скажет, но Кит молча отвернулся и пошел к себе.

Я моргнул несколько раз и поспешно вернулся на своё место. Аппетит пропал. Едва надкушенный сэендвич полетел в мусорное ведро.

Судя по времени, до совещания оставался примерно час. Вполне достаточно, чтобы сделать отчёт. Ясобрал нужные материалы, мысленно распределил задачи и направился к кабинету. Документы, переданные утром, он наверняка уже проверил. Нужно было уточнить результаты и, пока он смотрит новую папку, передать остальную информацию.

Постучав и выждав пару секунд, я вошёл. В нос тут же ударил запах табака, вперемешку с его феромонами. Кит сидел за столом, небрежно держа в зубах наполовину догоревшую сигарету, и поднял взгляд на меня. Я решительно пересёк кабинет и положил папку на стол.

— Это документы, которые вам нужно проверить сегодня. У нас около часа свободного времени, так что, пожалуйста, ознакомьтесь с ними сейчас. Я обзвоню всех после совещания.

Кит равнодушно пролистал бумаги. Его лицо оставалось непроницаемым, но было ясно, что его это совершенно не интересовало. Мой взгляд невольно скользнул к другой стопке документов сбоку — их он, похоже, уже закончил проверять. Я собирался спросить, могу ли забрать их, но в тот момент он заговорил:

— Сейчас я займусь с тобой сексом.

На секунду показалось, что я ослышался. Рука, тянувшаяся к бумагам, застыла в воздухе. Я молча уставился на него, не в силах понять, шутка это или издевка. Но Кит не моргнул:

— Если тебе это не нравится, убирайся. Прямо сейчас.

Нужно проверить документы, и скоро совещание, нужно готовиться. О чем он вообще говорит? Я Со Ёну, тот самый секретарь, над которым он смеялся, говоря, что я неинтересный…

В голове с бешеной скоростью проносились сотни мыслей. Каждая из них была веской причиной, почему это не должно происходить.

Но я стоял на месте как вкопанный.

Кит поднялся. Я попятился назад. Он медленно двинулся ко мне. На каждый его шаг я отвечал двумя назад, неловко спотыкаясь. Он обошёл стол, не сводя с меня взгляда.

Если я останусь, исход был очевиден. Нужно выйти. Сейчас же. Закрыть за собой дверь. Сделать вид, что ничего не произошло.

Спина упёрлась в дверь. Я нащупал за спиной ручку. И в этот момент меня пронзило озарение.

Ведь потом… потом мне снова придётся искать ему нового партнёра. Того, кто проведёт с Китом ночь.

Резкий щелчок разнёсся по кабинету. Только заперев дверь изнутри, я в полной мере осознал, что наделал и перевёл дрожащий взгляд на Кита. Он, прислонившись бедром к столу, молча наблюдал за мной. Уголки его глаз дрогнули в усмешке.

Он без слов просто протянул руку. Но этого было достаточно. Я сглотнул слюну и с трудом сделал шаг вперёд. Протянул дрожащую руку. В тот момент, когда кончики наших пальцев соприкоснулись, из груди вырвался короткий вздох. Кит подался вперёд, схватил меня за руку и резко притянул к себе. Когда наши губы встретились, я просто закрыл глаза.

— Ха-а, ха-а. Ах, ха-а.

Тяжело дыша, я лежал, распластавшись на столе. Рубашка смялась и сбилась на пояснице, брюки были стянуты до лодыжек, а нижнее бельё едва держалось на коленях. Кит одной рукой курил, а другой лениво сжимал мою ягодицу.

Длинные пальцы медленно поглаживали складки кожи, а затем мягко надавили на вход. Мокрое колечко податливо раскрылось. Но Кит, словно нарочно мучая меня, лишь неспешно поглаживал кожу вокруг, будто любуясь тем, как блестящие капли смазки срываются вниз.

Охваченный жаром, я мог лишь прижиматься к столу и судорожно дышать. Я невольно качнул бёдрами, но Кит не спешил входить. Я был более чем готов, но он продолжал дразнить.

— Держись за стол, — сказал он, выдохнув струю дыма.

Я послушно опустил руки и вцепился в край столешницы. Внезапно мелькнула мысль, что он собирается меня ударить. И эта догадка оказалась верной.

Резкий звук раздался снизу. Я затаил дыхание и зажмурился. Снова удар по ягодице. Ещё один, и ещё. С каждым шлепком по коже расползалась жгучая боль, плоть немела. Я прикусил губу, чтобы не расплакаться, но не смог сдержать подступивших слёз.

— Х-х-х…

Я крепко зажмурился, и слёзы градом покатились по щекам. Ноги мелко дрожали, казалось, я вот-вот рухну на пол. Но Кит не останавливался. Когда он ударил снова, в памяти вдруг вспыхнуло воспоминание. Во время гона Кит шлёпал и одновременно кончал в меня. И в то же мгновение снова раздался звук удара.

Внезапно в голове опустело, и по комнате разлился свежий аромат. Запах моих феромонов. С опозданием я понял, что кончил, даже не осознавая, что была эрекция. Знал ли об этом Кит?

Пока я, ошеломлённый, хватал ртом воздух, он внезапно прекратил шлёпки. Сквозь мутную пелену слёз я заметил его улыбку. Кит сделал глубокую затяжку и коротко выпустил дым.

— Теперь можешь отпустить.

Я разжал дрожащие пальцы. Колени тут же подкосились, и я осел на пол. Прислонился головой к столу, остро ощущая влагу внизу, и посмотрел на него снизу вверх. Кит, не вынимая сигарету изо рта, потянулся к брюкам. Его пальцы, расстёгивавшие молнию, двигались с каким-то особым изяществом.

Он не сказал ни слова, просто освободил свою плоть. Затем снова полусидя прислонился к столу. Я, стоя на коленях, подполз к нему ближе и сам опустил голову меж его ног.

— …М-м-м.

Из груди вырвался стон. От сладковатого аромата, исходившего от него, закружилась голова. Внезапно он протянул ко мне обе руки. Словно заворожённый, я вложил в них свои ладони. Кит переплёл наши пальцы, сцепив их в крепкий замок, и опустил наши руки на край стола — я оказался в положении, когда держался за стол, а мои пальцы были намертво сжаты его руками.

— Продолжай, — произнёс Кит сверху. Из-за сигареты его голос прозвучал глухо, чуть неразборчиво.

Член перед моими глазами был ещё мягким, но даже в таком состоянии размер и толщина впечатляли. Я невольно сглотнул и снова посмотрел на него. Кит лишь сильнее сжал наши пальцы в ответ. Несмотря на боль, я не мог оторвать рук от стола.

Оставался только один путь. Собравшись с духом, я высунул язык, осторожно приподнял тяжёлый член и обхватил его губами. Стоило провести губами по головке и взять её в рот, как хватка чуть ослабла. Будто он хвалил, одобрял мои действия. Почувствовав немного больше уверенности, я зафиксировал его член и медленно провёл по головке языком.

Вскоре во рту почувствовалась скользкая смазка. Когда я принялся выцеловывать углубление на кончике, Кит протяжно выдохнул. Он отпустил мои руки, но я всё равно продолжал держаться за край стола, двигая лишь языком и губами, облизывая и всасывая его плоть.

Он выдохнул дым и опустил ладонь мне на голову, мягко перебирая рукой волосы, а другой рукой все еще держал сигарету. Я задвигал ртом ещё усерднее, обхватывал губами ствол, надавливал языком на кончик, затем обводил его по кругу.

Вдруг я почувствовал лёгкое скольжение. Прижал язык к кончику и с силой втянул ствол. От быстрых влажных движений он резко сжал мои волосы, но вновь удовлетворенно выдохнул и начал медленно гладить по голове.

Я беззастенчиво лизал и пробовал на вкус его член. Сделал глубокий вдох, проглатывая смазку, заполнившую рот. Хотелось раскрыть рот как можно шире и принять эту плоть настолько глубоко, насколько возможно.

Но это оказалось не так-то просто. Он был слишком длинным и толстым; я не смог взять даже половины, пришлось выпустить член изо рта. Упругая плоть хлестнула по щеке. Я бросил наверх укоризненный взгляд. Лицо Кита заметно порозовело.

— Куда хочешь принять?

На мгновение замялся. Низ живота ныл от желания, но и в горле пересохло от предвкушения. Я не мог выбрать, и Кит решил за меня. Большая рука надавила мне на затылок, снова направляя к члену. Я открыл рот, позволяя ему войти. Пытался дышать ровно и глубоко, стараясь взять его как можно дальше, но, как и прежде, не смог продвинуться слишком далеко.

Когда я замедлился, его ладонь, прежде мягко поглаживавшая затылок, вдруг сжалась и с силой надавила вниз. От неожиданного давления я рефлекторно распахнул рот и расслабил горло.

— …Ха-а.

Кит издал глубокий низкий стон, проталкивая свой член до самого основания моего горла. На мгновение он застыл.

— И горло узкое, и дырочка сзади узкая, — пробормотал он сквозь сбившееся дыхание. — Мне очень нравится.

Передышка была недолгой. Вскоре Кит крепко сжал меня за голову и начал резко двигать ею вперёд-назад. Мои руки соскользнули со стола, в панике я вцепился в его бёдра, пытаясь удержаться. Толстый член грубо входил и выходил из моего рта, я уже не мог сопротивляться, только покорно раскрывал рот навстречу каждому толчку.

Плоть безжалостно и жестко заполняла рот. И именно поэтому я возбуждался всё сильнее. Ощущение сводило с ума.

Если бы я мог говорить, я бы умолял его. Глубже, ещё грубее, насилуй меня.

Ах, пожалуйста.

В тот миг, когда я сам отчаянно захотел, чтобы он излился мне в глотку, Кит внезапно вышел. Перед затуманенным взором предстал член, блестящий от моей слюны. Все еще с сигаретой во рту и держа меня за волосы, Кит провёл свободной рукой по своей плоти.

Я невольно зажмурился, когда горячая жидкость брызнула на лицо. С каждой каплей спермы, падавшей на кожу, вокруг разливался густой сладковатый аромат, от которого мутился рассудок. На мгновение я и вправду почти отключился.

Кит схватил меня за руку и одним рывком поднял. Я рухнул в его объятия.

Когда сознание, готовое было угаснуть, вернулось, я обнаружил, что лежу на столе, а между широко разведённых ног стоит Кит. Брюки и бельё, до этого кое-как на мне державшиеся, уже куда-то исчезли. Я с запоздалым стыдом осознал свою наготу и залился краской

Однако на лице Кита не дрогнул ни один мускул. Он лишь спокойно сделал затяжку и затушил сигарету в пепельнице, будто происходящее было обыденностью. Но в тот самый миг, когда он подхватил меня под колени, развёл ноги в стороны и, не медля, вошёл в мой насквозь промокший вход, я понял. Всё это — реальность.

— А-а, а-ах! — застонал я на выкрике.

Пустота внутри до предела заполнилась горячей плотью. Каждый толчок заставлял тело скользить по столу, а он снова притягивал меня за талию, вбиваясь всё глубже. Я задыхался, выкрикивая бессвязные срывающиеся звуки.

Мой вход, будто мстя за долгие месяцы пренебрежения, жадно принимал член Кита, судорожно сжимаясь вокруг него. Его дыхание сбивалось в унисон с моим — казалось, он едва сдерживал себя до этого момента, так ему хотелось быть во мне. Его движения были яростны и неудержимы.

— Ха-а, а-ах, х-х…

С губ срывались уже не стоны, а беспорядочные, неосмысленные звуки. Голова кружилась. Кит целовал меня, терзал губы и не останавливался ни на миг, снова и снова вбиваясь бёдрами. Я был лишь щепкой, которую несло по воле его желания.

— Ах, там, ах, прекрати! — вскрикнул я против воли.

Кит, уже зная все мои чувствительные точки, безжалостно давил и тёрся именно там. Перед глазами потемнело. Пока я кричал, он спросил меня грубым голосом:

— Правда? Хочешь, чтобы я прекратил? Ты серьёзно? — кит беззвучно рассмеялся, тяжело дыша, — Не лги.

Его член, на миг отступивший, снова грубо ворвался.

— Ах, а-ах, хоро… шо… Ах, хватит, хватит…

— Так хватит или тебе нужно больше?

С насмешкой он притянул меня за талию и с силой вбился. Боль смешалась с наслаждением до сумасшествия. Я умолял его остановиться, и в то же время плакал от того, как хорошо. Кит, сбивчиво дыша, до предела заполнял меня, снова и снова входя и выходя. Когда терпеть стало невозможно, я вцепился руками в его плечи, мои потные ладони соскользнули, скользя по его крепким рукам. Поддавшись порыву, я приподнял бёдра, сильнее прижимаясь к нему, и мелко задрожал. В этот же момент Кит глубоко, до упора, вонзился в меня.

— …Ха-а.

Он тяжело выдохнул и замер. Я почувствовал, как живот наполняется его густой спермой. По телу прошла слабая дрожь. Аромат его феромонов, исходивший из самой моей сути, плавил мозг. Я не мог ни о чём думать. Знал лишь одно: даже пока Кит изливался, мои мышцы продолжали сокращаться, стимулируя его. Словно умоляя о большем.

Кит откинул назад упавшие на лоб пряди волос. Лёжа на столе, я тупо смотрел на него. Взгляд Кита медленно скользнул с моего перепачканного в сперме лица вниз. По обнажённой груди, животу, и задержался где-то ниже. Внезапно Кит хмыкнул. Показалось, он смеётся над тем, какой у меня маленький член. Несмотря на дикую усталость, я почувствовал, как меня обдаёт жаром стыда.

♪♪♬♬♬♩♩♩♪…

Раздался звонок, когда я невольно зажмурился и закрыл лицо руками. Я в нерешительности приоткрыл глаза. Сквозь пальцы увидел, что Кит по-прежнему смотрит на меня и медленно поглаживает мой живот, полный его семени.

Телефон продолжал звонить. В оглушительной тишине лишь фортепианная соната Бетховена тревожно металась в воздухе.

— Ха-а, — коротко вздохнул Кит и пошевелился.

Место нашего соединения тут же разомкнулось, и я затаил дыхание.

Не выходя из меня, Кит протянул руку и взял со стола мобильный телефон. Я крепко зажмурился, борясь с желанием схватить его руку, мелькавшую у лица, и поцеловать её. Почувствовав, что он отдаляется, я осторожно приоткрыл глаза и опустил пальцы от своего лица. Кит смотрел на экран телефона.

— ...В чём дело?

Увидев номер, Кит тут же ответил на звонок и перешёл к делу.

— А-ах!

В тот же миг он резко толкнулся снизу, и я невольно вскрикнул. Кит, казалось, наслаждался мелкой дрожью, прошедшей по моему телу; он прикрыл глаза и на мгновение замолчал. Его ладонь, медленно поглаживавшая мой живот, соскользнула ниже. Я вздрогнул, когда пальцы коснулись самого интимного места. Неторопливо очерчивая мою лобковую кость, Кит заговорил в трубку:

— ...Значит, на этот раз дело в сломанной ноге? Ха-а... Боже, зачем вы вечно пытаетесь сбежать? Давно пора понять, что ничего не выйдет.

Собеседник, похоже, что-то отвечал на его раздражённый вопрос. С кем он говорит? Пока я пытался понять, Кит, выдержал паузу и продолжил:

— Поэтому просто смиритесь. Даже прожив так всю жизнь... А-а, я понял. Но я не хочу ввязываться в ваши дела. ...И что с того, что вы меня родили?

От этих неожиданных слов я изумлённо моргнул. Одновременно с этим он надавил ладонью на мою лобковую кость. Я издал стон, похожий на болезненный вздох, невольно сжимаясь и втягивая его глубже. Кит выдохнул со звуком, полным удовлетворения, но тут же процедил сквозь зубы:

— В любом случае, я не единственный, кого вы родили. Свяжитесь с другими своими детьми. Я кладу трубку.

Резко оборвав звонок, Кит раздражённо потёр переносицу. А я мысленно пытался ухватиться за имя, что прозвучало из трубки на том конце провода.

Клейтон.

Это был отец Кита. Неужели в главной резиденции семьи что-то случилось?

Пока я терялся в догадках, Кит, замерший на мгновение, вновь пришёл в движение — его пальцы медленно прошлись по редким волоскам на моём лобке. От неожиданности я замер, глаза расширились. Никто и никогда не прикасался ко мне там. Я невольно сжал мышцы вокруг него. Кит же медленно, словно обводя контуры, поглаживал меня кончиками пальцев и уже собирался что-то сказать, как вдруг снова зазвонил телефон.

Я испуганно вздрогнул и крепко сжался внизу, но на этот раз, похоже, и сам Кит был не в восторге.

Он попытался проигнорировать звонок и уже схватил меня за бёдра, но оборвавшаяся было трель зазвучала снова. Грубо выругавшись, Кит взял мобильный и тут же раздражённо бросил в него:

— Это Кит. Я в курсе. Говорите, это вы сломали ногу Энджелу?

— А-ах! — вскрикнул я, когда он снова силой толкнулся бёдрами.

Он продолжил говорить, двигаясь во мне:

— Я уже знаю, он мне уже звонил.

Собеседником, похоже, и был его отец. У меня даже не было возможности почувствовать неловкость за то, что я подслушиваю их разговор. Потому что Кит, держа одной рукой телефон, а другой мою талию, размеренно двигался. Я пытался не издать ни звука. Стоны прорывались сквозь стиснутые зубы, но Кит, не обращая на это ни малейшего внимания, неспешно наращивал темп.

— А-а, ха-а!

Его член с шлепком вошел в меня, сразу надавив на самую чувствительную точку. Я разжал губы и закричал. Всё тело била крупная дрожь. Кит перешёл на короткие неглубокие толчки, раз за разом задевая то самое место. Вскоре на кончике моего напряжённого члена выступила капля смазки, за которой последовала и первая капля семени. Кит прищурился, наблюдая, как белая жидкость медленно стекает по стволу, пачкая тёмные волосы у основания.

— Вы это сделали, Харрисон или кто-то другой — меня это не касается. …В любом случае, не переусердствуйте. Я не хочу в это вмешиваться.

— Ха-а, ха-а. Ах, ха-а, ах.

Тяжело дыша, я попытался опустить руку вниз, чтобы коснуться себя. Но в тот же миг Кит резко отстранился, а затем с силой вошёл в меня снова, заставив отдёрнуть руку от неожиданности.

— …Да, на собрании я буду. И, пожалуйста, больше меня не беспокойте, — добавил он с издевкой и закончил разговор.

Я посмотрел на него влажными от слёз глазами. Положив телефон, Кит обеими руками схватил меня за талию, одновременно притягивая к себе и входя до самого основания. Застонав, я задрожал всем телом и запрокинул голову.

— Чёрт, да чтоб вы все сдохли, — выплюнул Кит, тяжело дыша и глубоко двигаясь во мне.

Я нащупал его руки, сжимавшие мою талию. Он перешёл на плавные размеренные движения, совпав ритмом со мной. Я блаженно выдохнул, закрыл глаза и полностью погрузился в ощущения.

Внезапно Кит обхватил меня и поднял. В одно мгновение я был оторван от стола и оказался в его объятиях.

— А-ах!

Его член вошёл ещё глубже. Чтобы не упасть, я в панике оплёл его талию ногами. В таком положении, оперевшись о стол, Кит продолжил двигаться. С каждым его толчком моя талия непроизвольно поднималась и опускалась.

Я просто висел на нём, а тело само двигалось вверх и вниз, то поглощая его член, то выталкивая, то снова проглатывая.

— …Фу-ух.

С глубоким стоном Кит замер. Опускаясь ниже, я до самого основания принял его в себя, ощущая под раскрытым входом жесткие волосы и тяжелую мошонку. Поколебавшись мгновение, я набрался смелости и осторожно сжал мышцы. Кит, кажется, вздрогнул, а затем крепче прижал мои ягодицы к себе.

Сперма, переполнявшая меня, каплями стекала вниз. Я тяжело дышал, всё ещё крепко обнимая его. От горячей волны, разлившейся по животу, всё тело дрожало, и эта дрожь, казалось, только сильнее возбуждала Кита. Его оргазм длился бесконечно, накатывая новой волной.

Излившись во мне до последней капли, Кит ещё какое-то время оставался неподвижен. Я тоже не мог его отпустить. Прижался губами к его плечу — в то самое место, где недавно оставил след от укуса. Мысль о том, что под безупречной рубашкой Кита теперь скрывается след, оставленный мной, вызывала новый всплеск возбуждения. Я снова сжал мышцы, и сверху раздался тихий довольный смешок.

— Всё ещё мало? И что мне делать с таким развратным котёнком?

Он опустил меня на стол, и я безвольно завалился назад. Если бы Кит не подхватил затылок, точно ударился бы головой.

Кит поцеловал меня, полностью расслабленного, и только после этого медленно вышел. Моя промежность теперь была хаосом из его спермы и моей смазки. Кит не спеша поправил брюки, с каким-то особенным удовольствием наблюдая за этим зрелищем.

Его настойчивый взгляд бесстыдно не отрывался от меня. Но у меня не осталось сил даже прикрыться. С каждым вдохом скопившаяся сперма каплями стекала по животу и между ног. Кит тяжело вздохнул, с раздражением провёл рукой по волосам. Увидев, как он смотрит на часы, я с трудом вспомнил, что у нас назначено совещание.

Интересно, занимался ли Кит когда-нибудь сексом в офисе до этого?

Я попытался вспомнить, но мысли путались. Я прикрыл глаза, и сознание поплыло — кажется, я действительно на мгновение отключился. А может, просто растворился в этом наслаждении, позволив себе исчезнуть из тела хоть на миг.

«Что за бред,» — подумал я и невольно усмехнулся.

— В чём дело? — тут же спросил Кит.

Я лежал на столе, бессмысленно моргая. Словно разум отключился, оставив тело наедине с происходящим. Кит развернулся и полусел на край, прислонившись бедром к поверхности. Его сильная рука протянулась над моим телом. Я машинально приподнял голову и коснулся её губами, не успев даже осознать, зачем это сделал.

Кит на миг замер, будто не ожидал подобного. Я продолжал смотреть на него снизу вверх, не отводя взгляда. Он криво усмехнулся и легонько щёлкнул меня пальцами по лбу. Пока я потирал ушибленное место, он наклонился за портсигаром. Не меняя позы, я наблюдал, как он спокойно прикуривает сигарету и делает первую затяжку, словно происходящее не заслуживало ни спешки, ни волнения.

— Не ходи на совещание. Эмма сделает запись, — сказал он, выпуская облачко дыма.

Я не сразу понял смысл сказанного, а он уже продолжил:

— Останься здесь. Вот так. Пока я не вернусь. Я запру дверь снаружи, так что выйти ты не сможешь.

Он снова затянулся и посмотрел на меня сверху вниз. В прищуренных глазах сквозило что-то вроде насмешки — как будто его действительно забавляла мысль, что я могу попытаться сбежать. Но сбежать? В таком состоянии я едва мог дышать.

Я лишь глупо смотрел на него, пока его рука не потянулась ко мне. Стоило кончикам пальцев коснуться лобковых волос, как я резко вздрогнул. Белые разводы спермы — моей и его — засохли на редких волосках, и его пальцы медленно скользнули по ним.

— Ты… продолжаешь принимать таблетки?

Голос был спокойным, безэмоциональным, совсем не соответствующим чувственности его прикосновений. Пальцы лениво очерчивали линию по лобковой кости, и я с трудом подавил стон.

— Да… нет, сегодня… они в портфеле, так что… — пробормотал я, запинаясь.

Хотел добавить, что выпью их позже, но слова застряли в горле. Всё внимание было приковано к его руке. Почему я не принял их сегодня? Мысль мелькнула и тут же утонула в вязком тумане сознания. Логично было предположить, что я просто собирался сделать это позже и забыл. Но где-то глубоко внутри зародилось тревожное подозрение: а не забыл ли я намеренно?

Может быть, я взял таблетки, но так и не выпил их… чтобы соблазнить этого мужчину?

Если так, то выходит… я действительно добился своего?

Меня передёрнуло, словно он заглянул в самые тёмные уголки моей души и увидел спрятанные там постыдные желания. В этот момент Кит провёл кончиками пальцев по коже от моего лобка до основания члена и произнёс:

— Довольно.

Охваченный жаром, я посмотрел на него. Кит снова затянулся и, выдохнув дым, сказал:

— Больше принимать их не нужно. Так что избавься от остатков.

И тут же он легонько провёлся пальцами по моему мелко дрожащему члену. Я побледнел и ахнул, словно от ужаса. Кит коротко усмехнулся, взял документы, которые я принёс, и, бегло просмотрев их, поднялся со стола.

Я не смог остановить его, когда он вышел из кабинета. Оставшись в одиночестве на столе, я услышал, как снаружи в замке глухо повернулся ключ.

Когда Кит вернулся в кабинет после совещания, я как раз успел наскоро вымыть себя и собирался надеть брюки. Увидев меня, он нахмурился, выхватил у меня из рук трусы и выбросил их.

— Не носи такое.

Я в изумлении смотрел, как он швырнул моё бельё в мусорное ведро. То, что он так бесцеремонно распоряжается чужими вещами, было конечно возмутительно, но еще больше волновал вопрос — что именно мне нельзя носить? Слышал, брифы вредны для здоровья, но неужели он предлагает носить боксеры? Или… он хочет, чтобы я ехал домой вообще без белья?

Но не успел я спросить, как Кит повалил меня на диван и без предисловий ворвался сзади. И я снова покорился ему.

— А-а, ха-а, ах, а-а-ах!

— Ты что, совсем слов не понимаешь?

В ответ на мой крик он выругался, заломил обе мои руки за спину, безжалостно раздвигая ягодицы, и прорычал сквозь сбитое дыхание:

— Я сказал ждать голым, ты не слышал? Может, тебя в следующий раз связать и запереть? Тогда ты, может, будешь меня слушать?

— Ах, а-ах, про… простите… — торопливо извинился я.

Кит вбился с еще большей силой, игнорируя крики. Он заставил меня встать на четвереньки, как собаку, и, надавив на плечи, принялся грубо трахать сзади. Я уткнулся лицом в кожаную обивку дивана и, содрогаясь всем телом, принимал его член.

Продолжая яростно двигаться, Кит потянул меня за руку и развернул на спину.

— А-а-ах! — невольно вскрикнул я от ощущения.

Кит тут же резко притянул меня к себе и снова толкнулся. От этого удара я едва не отлетел назад, но он не позволил мне уйти — сразу же дёрнул обратно и вонзился снова. От шока я до предела сжал мышцы, и Кит издал долгий, полный удовлетворения стон. Некоторое время он просто наслаждался ощущениями. Его рука медленно скользнула по моей талии вниз, к ягодицам. От неожиданной нежности невольно расслабился — и тут же он снова ударил меня.

Грубый шлепок заставил меня затаить дыхание и вновь напрячься до предела. Место удара всё ещё жгло, но Кит не думал останавливаться.

— П-прекратите… Прекратите, больно! — срывался я на крики с каждым новым шлепком.

Кит прищурился, чуть наклонившись ко мне.

— Хочешь, чтобы я прекратил?

Я кивнул. Он посмотрел на мои полные слёз глаза и коротко усмехнулся.

— Ты уверен, что тебе не нравится? Ты же только что кончил.

Услышав это, я с трудом опустил взгляд. Вся промежность была мокрой — он ещё не кончал, так что не было сомнений, это была моя сперма.

— Ах…

Я ведь даже не прикасался к себе.

Лицо вспыхнуло от стыда. Я растерянно молчал, не зная, как реагировать, а Кит наклонился ближе и тихо прошептал:

— Почему бы тебе не быть немного честнее? Я ведь уже достаточно о тебе знаю.

Я всё ещё не мог отдышаться, просто смотрел на него снизу вверх. Кит хмыкнул, чуть приподняв бровь:

— Если играть в недотрогу — это твой фетиш, валяй. Но, если честно, мне всё равно, первый ты у кого-то или нет, особого трепета я не испытываю. Так почему бы тебе не использовать все те техники, которыми владеешь? — он многозначительно погладил меня по талии. — Твоё тело и так мне очень нравится, но… ведь лучше, когда нам обоим приятно, не так ли?

У меня пропал дар речи. Имей я хоть какие-то «невероятные техники», о которых он говорит, давно бы уже набросился на него. Я не знал, как реагировать — возмущаться этой нелепой фантазией или, наоборот, быть благодарным, что он в это верит. С трудом открыв рот, я спросил:

— …Почему… почему вы думаете, что у меня много опыта?

Целовавший мою шею Кит замер. Когда я поднял голову, увидел его кривую усмешку, словно он не мог поверить в услышанное.

Внезапно Кит обхватил меня за талию и резко притянул к себе. Место нашего соединения натянулось. Я рефлекторно сжал мышцы, и Кит нахмурился от того, насколько ему это понравилось. Рука, ласкавшая мою талию, опустилась ниже и коснулась входа. Я вздрогнул от неожиданности, и Кит прищурился так, словно хотел сказать: «Я так и знал».

— С таким телом у тебя просто не может не быть опыта.

Я не знал, что ответить, и просто замолчал. Тогда он улыбнулся шире и добавил, как бы между делом:

— Наверняка у тебя где-то припрятана дюжина любовников, так ведь?

— …И что вы сделаете, если так? — выдохнул я в порыве отчаяния.

Вместо ответа Кит впился в меня поцелуем. И снова начал двигаться. Я отчаянно пытался не отставать от его ритма, но это было практически невозможно.

Он несколько раз менял позы, не вынимая члена, и каждый раз я не мог сдержать стон, похожий на вопль боли. Я молился, чтобы он поскорее кончил и всё это прекратилось, но стоило ему приблизиться к пику, замирал во мне и ждал, пока возбуждение спадёт. Когда всё немного успокаивалось, он начинал всё сначала. И так снова, и снова. Я думал, что вот-вот умру.

Когда он наконец кончил, я с облегчением вздохнул и уронил голову ему на плечо.

Некоторое время мы просто лежали, молча деля между собой воздух. Потом Кит заговорил, всё тем же спокойным, чуть хриплым голосом:

— В субботу мы должны поехать в особняк Энджела.

Его ладонь медленно скользила по моей спине. От этого движения по коже пробежали мурашки, и я невольно задержал дыхание.

— Отмени все остальные встречи, — продолжил он. — Когда вернёмся, я буду трахать тебя все выходные.

Я опешил от того, как спокойно он произнёс эту пошлость.

Кит, не замечая моего оцепенения, уткнулся носом в мою шею и глубоко вдохнул. Его дыхание обожгло кожу. Он вдыхал омежий запах. Я невольно сжал мышцы, и наши ещё соединённые тела ответили взаимным движением. Кит тихо выдохнул.

— И со всеми остальными своими мужиками тоже разберись, — добавил он ровным голосом.

— …

— Хотя сомневаюсь, что после такого ты сможешь развлекаться с кем-то ещё.

Я почувствовал, как уголки его губ тронула усмешка. Он поцеловал меня, прижал к дивану и, не дав ни единого шанса отдышаться, снова вошёл.

— Ха-а, ха-а. Ха-а, ха-а.

Когда он наконец отпустил меня, я рухнул лицом в подушки. Тело дрожало, мышцы болели, а разум медленно возвращался из затуманенного небытия. Кит сел рядом, опершись на подушку, и его ладонь привычно скользнула по моей шее, потом вниз — к плечам и спине.

Я почти не сомневался, что он сейчас закурит. И действительно — через секунду раздался тихий щелчок портсигара. Но даже держа сигарету, он не переставал ласкать мое тело.

Я прикрыл глаза. Сон подступал волнами, и губы, разомлевшие и беззащитные, вдруг сами шевельнулись:

— Обязательно… нужно ехать?..

Я понял, что сказал это вслух, лишь спустя несколько секунд. Сон как рукой сняло. Я уже собирался извиниться, отыграть фразу назад спокойно ответил:

— Омега, что меня родил, сбежал. И его поймали.

Я не мог понять, что потрясло меня больше — то, что он не проигнорировал меня, или смысл его слов.

— …Сбежал?

— Да, он всю жизнь так прожил. Он убегает, а они его ловят, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни тени веселья.

Я лихорадочно пытался собрать воедино разрозненные фрагменты его личной жизни, ставшие мне известными. В прошлый раз по телефону Кит обмолвился, что этот омега родил не только его. Значит, у Кита есть братья или сёстры?

— Он ведь… доминантный омега, да?

Родить доминантного альфу или доминантного омегу мог только доминантный омега. Я слышал, что иногда так случалось и у обычных, но это считалось невероятной редкостью.

Кит прикурил, коротко затянулся, и, выдыхая дым, не ответил. Но в этом молчании всё уже было сказано.

Доминантные омеги были самой малочисленной группой — единственными, кто мог без лекарств полностью скрывать свои феромоны. Найти такого было почти чудом.

«Он убегает, а они его ловят».

От этих слов в памяти всплыло то, что я когда-то слышал. Будто несколько доминантных альф совместно владели одним доминантным омегой. Я всегда считал это чем-то вроде мрачной легенды, но, возможно, в ней была доля правды. Всё же я не имел права копаться в чужой жизни из простого любопытства и просто замолчал.

Кит вдруг пробормотал вполголоса:

— Надо бы просто просто посадить его на цепь и запереть.

Это прозвучало так обыденно, что на мгновение мне показалось, будто это и вправду нормальный выход из ситуации. Лишь спустя секунду я пришёл в себя и внутренне содрогнулся.

— Такое часто случается? — неуверенно спросил я.

— Харрисон позволяет ему быть на свободе. Хобби у него такое — ловить беглеца, отчитывать, а потом обхаживать, — безразлично ответил Кит.

Вспомнив слова о сломанной ноге, я не мог принять это «хобби» за безобидную шутку. В какой-то момент я просто перестал пытаться что-то понять. Мне всё равно никогда не постичь мир, в котором они живут. И впервые в жизни я почувствовал облегчение от этого факта.

Рука Кита коснулась моего подбородка. Он мягко обхватил лицо и наклонился, и я без колебаний ответил на поцелуй. На губах остался горьковатый привкус табака, когда он отстранился.

— Ты чего-нибудь хочешь?

— Хочу? — я, не соображая, повторил его слова.

Кит чуть улыбнулся. Его взгляд был тёплым и немного насмешливым, и я, будто загипнотизированный, не мог отвести глаз.

— Да, чего желаешь. Я куплю тебе всё, что угодно.

«Единственное, чего я хочу — это вас», — подумал я про себя. Но сказать это вслух не смог бы никогда.

— Всё в порядке, — выдохнул я, стараясь звучать ровно. — Мне ничего особенного не хочется. Спасибо.

Кит молча смотрел на меня сверху вниз, словно давая ещё один шанс. Но я не нашёл слов. Кит снова затянулся, выдохнул дым и произнёс:

— В тебе совсем нет жадности.

Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Но все же смог сдержаться.

— Вы ошибаетесь, — горько улыбнулся я.

Я опустил взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Некоторое время он молчал. В воздухе стоял терпкий запах табака, смешанный с его феромонами, и от этой смеси слегка кружилась голова. Затушив сигарету, Кит положил ладони мне на плечи и осторожно уложил на спину.

Я не успел притвориться спящим и встретил его взгляд. Кит наклонился и поцеловал меня — глубоко, настойчиво. Я обнял его за шею, чувствуя, как в груди расползается пустота.

Впервые за долгое время в особняке стояла тишина. Я сидел в чайной комнате, поднося к губам остывший чай. Тихий стук чашки о блюдце нарушил безмолвие, и на этом звуки иссякли. Я тупо смотрел в окно. Даже шорох листвы, колеблемой ветром, не проникал внутрь. Не помню, когда в последний раз вокруг было так тихо. По крайней мере, точно не в последнее время.

Кит уехал утром, как и планировалось. Он может вернуться сегодня, а может и нет. В любом случае, все выходные у него свободны, и неважно, если он появится только завтра вечером. Просто моё ожидание станет немного длиннее.

Может быть, всё это неправда.

Я до сих пор не мог поверить словам Кита. Хоть он и брал меня снова и снова с того самого дня, я никак не мог принять, что он желает меня настолько сильно. Всё дело было в том, что он говорил во время секса. Этим словам я не верил ни на грош.

Он был твёрдо убеждён в моём богатом опыте и постоянно отпускал замечания вроде: «Надо же, как тебя, должно быть, трахали, чтобы вылепить такое тело» или «мне очень нравится твоё тело». В довершение всего он однажды спросил, со сколькими мужчинами я развлекался одновременно.

Я тогда холодно ответил:

«Это не тот вопрос, который вам следует мне задавать, мистер Питтман».

Расспросы он прекратил, но в наказание взял меня с особой жестокостью. Он был так яростен, что я едва не терял сознание. Кит сжимал меня в объятиях, впивался губами в шею, кусал соски и грубо вбивался снизу. Под конец я, широко раздвинув ноги, обнимал его и, содрогаясь всем телом, принимал в себя его семя. А потом он засыпал, так и не покинув меня. Я же почти не мог сомкнуть глаз из-за тяжести и дискомфорта в животе. Неудивительно, что на следующий день я допустил несколько мелких ошибок и заслужил очередную порцию его колкостей.

В ту ночь, однако, Кит был нежен. Он не задавал лишних вопросов, но его заблуждения относительно моего тела никуда не делись. Я не стал его разубеждать.

Наверное, мой холодный ответ ему не понравился. Я мысленно пожал плечами. Зато после этого он больше не просил искать ему партнёров и продолжал спать со мной. Видимо, как сексуальный партнёр я его вполне устраивал. Но не более. Я резко оборвал эту мысль.

Это всего лишь похоть. Преждевременные надежды не принесут ничего, кроме страданий. Я давно решил ничего не желать и ничего не ждать от жизни. Особенно — от Кита.

Но один вопрос не давал покоя. Когда такой искушённый мужчина говорит подобные вещи, это потому, что мы и вправду так хорошо подходим друг другу? Или это просто язвительная насмешка, означающая, что на самом деле я ужасен в постели?

Вряд ли второе. Тогда у него не было бы причин спать со мной.

Хотя... я ведь и правда не могу быть настолько хорош.

— Желаете ещё чаю?

Голос Чарльза вырвал меня из задумчивости. Я посмотрел в окно — за ним уже стояла непроглядная тьма.

— Нет, спасибо. Всё в порядке, — покачал я головой и встал.

Чарльз тут же принялся убирать со стола. Я уже собирался выйти из чайной комнаты, но замер на пороге и обернулся. Почувствовав мой взгляд, Чарльз выпрямился. Поколебавшись, я спросил:

— Эм, от мистера Питтмана не было вестей? Я ничего не получал, но решил на всякий случай спросить.

— Он приедет завтра, — видя мою поспешность, продолжил Чарльз. — Когда он едет в особняк господина Энджела, всегда остаётся там на ночь. Возвращаться в тот же день слишком утомительно.

— А… понятно. Спасибо.

Я бессмысленно поблагодарил его и поспешил выйти. В коридоре стояла тишина. И не только в коридоре — весь дом будто вымер. И всё потому, что Кита не было.

Я и не думал, что одно лишь его отсутствие может создать такое гнетущее чувство пустоты. Весь день я был занят: заканчивал дела, читал, даже звонил в Корею. Но теперь, после ужина и чая, которым я сознательно тянул время, делать было абсолютно нечего. Меня охватило беспокойство.

Может, ещё почитать?

Идея не слишком прельщала. Книга, которую я взял утром, оказалась невероятно скучной. Но библиотека Кита была огромной, полки ломились от книг — один только выбор чего-то стоящего мог занять немало времени. Не столько из желания читать, сколько из потребности убить время, я миновал свою комнату и направился прямиком в библиотеку.

Но, остановившись перед её дверями, почему-то посмотрел дальше по коридору, на комнату Кита. Я замер, не в силах пошевелиться. Внезапно отчётливо уловил его запах, которого прежде не чувствовал. Словно заворожённый, я шагнул к его двери.

Сладковатый аромат становился всё сильнее.

Стоило мне открыть дверь, как меня окутал такой густой запах, что я зажмурился. Внутри всё вскипело, низ живота потянуло влажной истомой. Не в силах сдерживаться, я рухнул на кровать Кита.

Дыхание вырывалось из груди рваными судорожными толчками. Простыни насквозь пропитались его запахом. Я уткнулся в них лицом, жадно, до головокружения вдыхая его суть.

Хочу тебя видеть.

Не прошло и дня. Но я не мог выносить эту мучительную тоску. Чем я занимался по выходным, когда не мог его видеть? Что делал по ночам, засыпая в одиночестве?

Я ничего не помнил. Словно жизни, в которой не было Кита, никогда и не существовало. Всё моё существование было заполнено лишь им одним. Я понимал, как глупо ставить на кон всю свою жизнь всего лишь после нескольких ночей. Но было поздно. Я

вкусил запретный плод, и пути назад не было. Даже если меня изгонят из этого Эдема, я не смогу отказаться от греховного наслаждения, которое познал.

Сдавленный стон отдавался в ушах. Я перевернулся на живот, всё ещё вдыхая тяжёлый аромат. Вскоре я уже метался по кровати, ёрзал, тёрся о простыни, пытаясь впитать в себя каждую частицу его запаха. Наконец, не выдержав, я снова откинулся на спину и уставился в потолок.

Рука сама потянулась вниз, цепляя край брюк. Такое случалось и раньше, до того, как я поселился здесь. Опьянённый его запахом, я сломя голову мчался домой и часами истязал себя. Я усмехнулся, вспомнив, с каким бесстыдным чувством вины занимался этим в самый первый день в особняке.

Но делать это в постели самого Кита…

Вместе с пьянящим чувством вины во мне закипало тёмное наслаждение. Низ живота свело так, что я больше не мог терпеть. Одним движением сорвал с себя брюки и бельё. Одна нога освободилась, вторая так и осталась в штанине. Плевать. Какое это теперь имело значение?

— Кит… — прошептал я.

От одного звука этого имени по ягодицам пробежала сладкая дрожь. Он был прав. Моё тело развратно, оно истекает соком от одной лишь мысли о нём. Даже сейчас, вдыхая лишь остатки его запаха, я не мог сдержать возбуждения. Наоборот — вдыхал его всё глубже, сгорая от желания разжечь этот огонь ещё сильнее.

И в самом деле, внутри всё пылало. Я лёг на спину и широко раздвинул ноги, представляя, что он сейчас войдёт в меня. Раньше я бы яростно ласкал свой член, но теперь этого было мало. Познав ощущения сзади, я больше не мог достичь пика без стимуляции этого места. Рука скользнула ниже. Пальцы нащупали промежность и нашли влажную точку.

— Ах…

Я подавил стон, запрокидывая голову. Горло перехватило. От одного только запаха я был совершенно мокрым. Будь Кит здесь, он мог бы войти без всякой подготовки. Я размазал скользкую смазку по складкам, поглаживая и лаская свою дырочку. Влажный палец легко вошёл внутрь.

Я судорожно втянул воздух.

С каждым вдохом запах Кита проникал всё глубже, затуманивая разум. Я закрыл глаза, из горла вырвался дрожащий стон.

Но это было не то. Совсем не то. Я раздвинул бёдра шире, протолкнул пальцы глубже, но этого было мало. Не хватало ни толщины, ни глубины, ни его яростного напора.

Разумеется, этой толщины и глубины было недостаточно, чтобы себя удовлетворить. Ничего не оставалось, кроме как согнуть пальцы и стимулировать влажный вход.

— Ха-а, ха-а…

Я хватал ртом воздух, морщась от смешанного с разочарованием удовольствия. Стало немного лучше, чем вначале. Я продолжал торопливые движения. Бёдра были раздвинуты до предела, одна нога почти плашмя лежала на кровати, а колено другой качалось в такт движениям тела. Я хотел глубже, хотел, чтобы что-то более толстое тёрлось во мне, но как бы я ни старался, это было невозможно. Сгорая от нетерпения, я ввёл в себя несколько пальцев так глубоко, как только мог, и принялся двигать ими.

— А-а-ах!..

Издав глубокий стон, я с трудом кончил. На мгновение, как это делал Кит, оставил пальцы внутри, тяжело дыша. Голова была пустой от посторгазменной слабости.

Прошло несколько мгновений. Когда сознание немного прояснилось, я устало выдохнул и повернул голову. И встретился взглядом с Китом. Он стоял, прислонившись к двери и скрестив руки на груди.

Глава 24 - Ротвейлер

В комнате повисла тишина. Лишь моё тяжёлое, сбитое дыхание нарушало мёртвый покой. Я растерянно метнул взгляд в сторону, но тут же вернул его обратно.

Кит по-прежнему пристально смотрел на меня. Даже не моргая. Я был в таком шоке, что в голове стало абсолютно пусто.

— С… с каких пор?.. — едва выдавил я из себя.

В ответ раздалось короткое «хм-м». Кит едва заметно качнул головой.

— С того момента, как пальцы вошли в твою дырочку?

— …

Боже, молю, сотри меня с лица земли.

Я искренне захотел умереть. Идиот, болван! Как ты посмел?! Как ты мог докатиться до такого бесстыдства?!

Мысленно проклиная себя, я открыл рот, но что я мог сказать? Подавляя подступавшие слёзы стыда и вины, сумел лишь прошептать:

— Простите…

Кит оторвался от двери. Он приближался своим обычным шагом — не быстрым и не медленным. С запозданием осознав это, я в панике попытался сесть.

— Оставайся как есть.

Я застыл от его приказа. Кит подошёл к кровати, не сводя с меня пристального взгляда. Лицо горело огнём, но я не мог пошевелиться. Только сейчас до меня в полной мере дошло, в каком я виде. Рубашка задрана, брюки с бельём запутались на одной лодыжке, другая нога полностью голая. И всё это после того, как он видел, что я делал с собой.

На секунду мне отчаянно захотелось сбежать. Взгляд метнулся к огромному окну. Я сглотнул, и в тот же миг край кровати рядом прогнулся. Кит сел, протянул руку и, схватив меня за лодыжку, резко дернул на себя.

Вскрикнув, я пополз по простыням. Кит одним движением сорвал с моей ноги запутавшиеся брюки. Его взгляд упал на бельё, повисшее на штанине. Он нахмурился, а затем швырнул одежду на пол и снова посмотрел на мен, съёжившегося под этим взглядом.

— Повтори.

— Что? — переспросил я, ошеломленно моргнув.

Кит абсолютно невозмутимо повторил:

— Повтори, говорю. С самого начала.

Я в ужасе уставился на него. Он… серьёзно? Просто чтобы унизить меня? Другой причины быть не могло. Я заслужил это. За то, что посмел осквернить его комнату своим бесстыдством. Готовый разрыдаться, я пролепетал:

— Про… простите. Я больше никогда, никогда не буду…

— Я просил тебя извиняться? — прервал он меня.

Кит дождался, пока я замолчу, и так же безразлично приказал:

— Заткнись и начни. Прямо сейчас.

Я потерял дар речи. Невероятно. Он не шутил. В голове стучала одна мысль: это наказание. Он мучает меня. Его взгляд не отпускал меня ни на секунду. Казалось, если я ослушаюсь, мы останемся так навечно, застывшие в этой унизительной позе.

В конце концов, под его немигающим взглядом я сломался. Дрожащая рука медленно поползла вниз. Я не мог смотреть на него. Просто зажмурился, отсекая его от себя. Но это не помогало. Я физически ощущал его тяжёлый взгляд, который, казалось, прожигал во мне дыру.

Когда дрожащие пальцы коснулись члена, я прикусил губу.

Но этого было мало. Словно торопя меня, Кит коротко и раздражённо дёрнул за лодыжку, которую всё ещё сжимал. Я затаил дыхание и опустил вниз вторую руку. Место, где его пальцы впивались в мою кожу, горело. Это было единственное соприкосновение наших тел.

Одного этого касания хватило. Моё тело предало меня, откликаясь на его власть.

Член в моей руке начал понемногу твердеть. Я осторожно погладил его, а вторая рука скользнула ниже. Дрожащие пальцы коснулись остывшего, влажного входа. По телу пробежала дрожь. Я не мог остановиться. Кит по-прежнему держал меня за лодыжку. Словно говоря, чтобы я и не мечтал о побеге.

Я сжал веки, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Рука нащупала скользкие складки. Член, только начавший было твердеть, бессильно опал в моей руке под тяжестью невыносимого стыда.

— Х-х-х…

В конце концов я разрыдался и из-под стиснутых век хлынули горячие слёзы. Внезапно Кит тяжело вздохнул.

— Я из-за тебя с ума сойду.

Голос был тихим, как всегда, но в нём я уловил сбитое, прерывистое дыхание. Это несоответствие заставило меня распахнуть глаза. Не сводя с меня тёмного взгляда, Кит расстегнул молнию на брюках. Один этот звук — и низ живота свело сладкой судорогой, дыхание перехватило.

Кит схватил меня за колени и широко развёл мне ноги. Его член коснулся моего входа. Я рефлекторно съёжился, но в то же время прекрасно понимал, как сильно я этого жду.

— …Ах!

Без прелюдий его твёрдая горячая плоть грубо ворвалась в меня. Вместо того чтобы сжаться от боли, мое тело подалось навстречу. Я вцепился в простыни, задыхаясь, и крепко зажмурился.

Казалось, все мои чувства сошлись в одной точке, где гулко бился его пульс, подчиняя себе мой. Мы дышали и двигались в едином неистовом ритме. Живот непроизвольно содрогался, вырывая у Кита короткие хриплые стоны. И тогда он начал двигаться по-настоящему.

— А-а, ха-а, ах, а-а-ах, ах!

Рваные стоны срывались с моих губ. Я кричал, выгибаясь всем телом. Кит не давал пощады, вбиваясь в меня с яростной силой, не позволяя даже вздохнуть. Он двигался во мне, потом вдруг подсунул руку мне под колено, задрал ногу вверх и вошёл ещё глубже. Его член одним толчком до самого основания пронзил мой беззащитно раскрытый вход. Я захлебнулся воздухом.

Кит на мгновение замер. Он обхватил мою поднятую ногу и возобновил движения с новой сокрушительной силой. С каждым толчком наши тела сталкивались с влажным шлепком. Меня подбрасывало на кровати, но он тут же притягивал обратно. Одна нога была придавлена его телом, другую он держал в руке. Я оказался в ловушке, судорожно дёргаясь в такт его напору, содрогаясь всем телом и окончательно теряя рассудок.

— …Фух.

С глубоким вздохом Кит замер. Я с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусировать взгляд. И встретился взглядом с Китом, дышавшим так же тяжело, как и я. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

— …Я хочу вас поцеловать, — прошептал я, поддавшись импульсу.

Кит нежно улыбнулся и исполнил мою просьбу. Когда наши губы соприкоснулись, я от шока распахнул глаза. Это было реально. Его сладкий мягкий язык коснулся моих губ и скользнул в рот.

Я отпустил скомканные простыни и обнял его за шею. Чувствовал, как сильно дрожу, как мои пальцы цепляются за его кожу.

Внизу, где мы были плотно соединены, гулко отдавался пульс. Наши губы соприкасались нежно и трепетно, но место соединения снизу бушевало. Я сжимал его, стараясь не отпустить.

— Теперь лучше? — спросил Кит, отстранившись.

Он был так близко, что я ощущал его дыхание на своей коже. Стоило едва повернуть голову — и наши губы тут же встретились бы вновь. Вместо этого я просто кивнул, и всё равно губы скользнули друг к другу, подтверждая мою догадку.

Кит нахмурился, но это не было выражением недовольства. Его лицо напряглось, он замер, а затем, со стоном излился в меня. Только тогда я понял, что он изо всех сил пытался сдержаться дольше. Неужели я поторопился и всё испортил?

Я насторожился, глядя на его напряжённое лицо, и поцеловал его, нарочно сжимая мышцы внизу. Хотелось, чтобы Кит испытал от моего тела ещё больше удовольствия. Я боялся наскучить ему, жаждал обладать этим мужчиной хотя бы ещё один день, ещё один раз обнять его так крепко.

Пожалуйста, пусть это продлится хотя бы ещё секунду.

Кит нахмурился ещё сильнее, сорвавшись на грубый хриплый стон. Я испугался — вдруг надоел ему? Вдруг раздражаю? Замер, не смея двинуться, но тут он приказал охрипшим голосом:

— Продолжай.

Он грубо потёрся губами о мои и прошептал:

— Ещё, вот здесь.

Кит яростно толкнулся снизу, и я ахнул, распахнув глаза от удивления. Он был по-настоящему нетерпелив, торопливо целовал меня в щёку, тёрся внизу. Я почувствовал облегчение, а вместе с ним где-то внутри разгоралось робкое, запретное чувство радости.

Могу ли я поверить, что ему и вправду нравится моё тело?

Я мысленно усмехнулся своей самонадеянности, но ничего не мог поделать с этой надеждой. Осторожно двинул бёдрами, потираясь о него. Кит тут же застонал, прижимаясь ко мне всем телом. Его горячи сбивчивые вздохи опаляли ухо, и, поддавшись порыву, он обхватил его губами.

На мгновение показалось, что он оставит на мне метку. Это была сладкая, но всего лишь иллюзия. Кит упивался моим телом, но даже не пытался метить меня. Он лишь всасывал и облизывал ухо, игриво прикусывал его, но не больше. Будучи альфой, который мог бы оставить метку скольким угодно партнёрам, он не делал этого со мной. Причина была проста — я всего лишь его партнёр для секса.

Прежде чем меня накрыло отчаянием, я холодно напомнил себе. Я знаю. Я с самого начала это знал. Этому мужчине просто нравится моё тело.

Но всё же… он продолжает меня обнимать.

Тяжесть и тепло тела, которые я ощущал каждой клеточкой, были абсолютно реальны. По сравнению с теми днями, когда я не смел даже мечтать о поцелуе, как же мне стоит быть благодарным за то, что имею сейчас.

Пока я ему не надоем, этот мужчина — мой.

Я ещё отчаяннее прижался к Киту, сосредоточившись только на том, чтобы доставить ему удовольствие. Кит снова и снова глубоко стонал мне на ухо. Этот мужчина так сильно возбуждается из-за меня. Я сам удивился тому, насколько способен свести его с ума. Может, я и вправду куда развратнее, чем он думает.

А раз так, я могу позволить себе чуть больше.

— …?

Когда Кит приподнялся, чтобы начать двигаться, я неожиданно толкнул его в плечо. Не ожидавший такого, он завалился на бок, и мы в одно мгновение поменялись местами. Впервые в жизни я смотрел на него сверху вниз.

— …Это ещё что такое?

В его голосе не прозвучало ни тени недовольства, скорее любопытство.

— Секс, разумеется, — как ни в чём не бывало ответил я, и, лёжа на нём, медленно двинул бёдрами.

— Ах…

Место нашего соединения, до этого расслабленное, вновь плотно сжалось. До сих пор ведущим всегда был Кит, и только теперь я впервые позволил себе соблазнять его сам. Впрочем, с тех пор как я стал омегой, всё в сексе для меня происходило впервые.

«Секс, разумеется», — с горечью повторил я про себя, стараясь сосредоточиться только на ощущениях внизу.

С каждым движением член Кита глубоко входил в меня, а затем медленно, с тяжестью, выходил. Я осторожно приподнял бёдра, ощущая нежной кожей жёсткие густые волосы. Это трение было невероятно странным, волнующим. Я тяжело дышал, прижимаясь промежностью к его лобковой кости.

Кит опустил ладони мне на ягодицы. Его пальцы сжали меня, слегка надавливая, и он потянул меня глубже на себя.

— Ах!

Твердая плоть тут же вошла на предельную глубину.

— Сядь, — сквозь сбитое дыхание приказал Кит.

Я послушно, хоть и с опаской, выпрямился. Тогда он переместил руки мне на бёдра и надавил вниз.

— …!

На мгновение я затаил дыхание от этой неожиданной глубины. Это было не похоже ни на что прежнее. Его твёрдый член коснулся точки, до которой прежде не доставал. В таком положении Кит резко качнул моим телом.

— А-а-ах!

Я вскрикнул, теряя равновесие. Внутри меня его член провернулся, растирая чувствительные стенки. Вся моя плоть превратилась в один горящий нерв. На миг сознание помутилось. Тяжело дыша, я замер. Когда мир немного обрёл чёткость, Кит внезапно спросил:

— Ты нечасто бывал в такой позе?

Как и подобает искушённому мужчине, он всё понял. Я вздрогнул. Сердце заколотилось, но сейчас было не время для паники.

— Просто раньше никто не смел мне мешать в процессе, — ответил я нарочито невозмутимо.

— Мешать? Я?

— Разумеется.

От моего наглого ответа уголок его рта дрогнул в усмешке.

— И что же, по-твоему, должны делать мои руки, пока ты возишься на мне, как белка?

— Ждать, конечно. Пока я не закончу.

— Ничего не делая? Боже, да с какими мужчинами ты спал? — Кит вдруг рассмеялся так, словно услышал самую абсурдную вещь на свете.

Я, стараясь выглядеть как можно более безразличным, пожал плечами.

— С послушными, разумеется.

— И они просто позволяли тебе делать всё, что хочешь, имея две свободные руки? — он, казалось, был совершенно сбит с толку.

Я поспешно выпалил первую пришедшую в голову ложь:

— У них не было выбора. Я ведь сначала связывал их, а потом уже садился сверху.

От этих слов Кит впервые замер. Его смех стих. Я немного расслабился.

— Связывал? Хочешь и меня связать? — недоверчиво переспросил он.

Я решил идти до конца и смело задал встречный вопрос:

— А что, нельзя?

На мгновение я испугался, что он разозлится, но реакция Кита была прямо противоположной. Он откинул голову и расхохотался. Вибрация его смеха прошла по нашим соединённым телам, заставляя меня задрожать. Пока я ошарашенно смотрел на него, он, всё ещё смеясь, сказал:

— Попробуй. Будет весело.

Он протянул сложенные вместе запястья. Тут я запаниковал. Я не думал, что он и вправду согласится. Не зная, что делать, поспешно пошёл на попятную:

— Давайте в следующий раз. К этому нужно подготовиться.

— Подготовиться?

— Когда придёт время, вы всё поймёте.

Я сказал это, а сам с замиранием сердца следил за его реакцией. А что, если не поведётся? Чем дольше Кит молчал, тем сильнее я нервничал. Не в силах выдержать и нескольких секунд, я применил отвлекающий манёвр — решительно сжал внутренние мышцы. Кит на мгновение нахмурился.

— Больно же, — бросил он и легонько шлепнул меня по ягодице в предупреждении. Но тут же улыбнулся. — Хорошо. И когда же наступит это «время»?

— Как только я буду готов, — быстро ответил я.

Он прищурился.

— Звучит интригующе.

Я смело улыбнулся в ответ. Что ещё мне оставалось делать, кроме как улыбаться?

Я уклонился от ответа, но, кажется, Кита это совершенно не волновало. Он внимательно посмотрел мне в лицо, а потом, схватив за волосы, резко притянул к себе. Наши губы слились в поцелуе; языки сплелись, смешиваясь со слюной.

Он снова и снова целовал меня, то сжимая ягодицы, то расслабляя хватку. Каждый раз мой вход то раскрывался, то сжимался, охватывая и отпуская его член. Я, помня о своей роли, двигал бёдрами. Стоило жёстким волосам коснуться чувствительной кожи, внутри всё вспыхивало, и из меня вытекала смазка.

— Ха-а…

Кит протяжно выдохнул и кончил в меня. Пока он изливался, я несколько раз сжимал и отпускал мышцы, наслаждаясь ощущением горячей волны, растекающейся по животу. Было так сладко, что в глазах защипало.

Я дал себе установку. Нельзя желать большего.

Поцелуй стал нежнее, глубже, я закрыл глаза, отвечая ему, и вдруг подумал.

Мне и этого достаточно.

Открыв глаза, я несколько секунд моргал в темноте, приходя в себя. Невольно шевельнулся и тут же наткнулся внизу на нечто твёрдое. До меня медленно дошло, что это было. Лицо мгновенно вспыхнуло. В тот же миг рука Кита, до этого расслабленно лежавшая у меня на талии, резко сжалась и притянула меня ближе.

Кит уткнулся носом в мою шею, глубоко втянул мой запах и медленно выдохнул.

— Проснулся?

— А… да. Простите, я сейчас в свою комнату…

«…вернусь», — хотел сказать я, но замолчал на полуслове. Кит с такой силой сжал меня, что стало трудно дышать. Когда дыхание на миг перехватило, он процедил мне в макушку:

— Я же сказал, что буду трахать тебя все выходные.

Я опешил от его тона. То, что Кит вернулся раньше и застал меня врасплох, было неожиданностью, но ведь с тех пор мы уже несколько раз занимались сексом. Он ведь должен был вернуться только завтра днём, так что, можно сказать, мы выполнили программу наперёд. Разве этого не достаточно?..

— В чём дело? — спросил Кит, словно предчувствуя что-то неладное.

В его голосе послышались давно забытые колючие нотки. Впервые он говорил со мной так в постели, и от этого я растерялся ещё больше.

— Я… я просто подумал, что этого уже достаточно… Вы ведь должны были вернуться только завтра… то есть, сегодня днём… — сказал я и вдруг понял. — Ах, у вас же сегодня были дела. Выходной, поэтому я не знал…

— Эй, — резко оборвал он меня.

Я вздрогнул и повернул голову. Лицо Кита, видневшееся из-за моего плеча, было недовольным.

— Ты притворяешься, что не понимаешь, или внезапно разучился говорить по-английски? Я что, сейчас на испанском говорил?

— А, нет, — в панике покачал я головой, — Дело не в этом… я просто подумал, что мы уже достаточно…

— Кто тебе сказал такую чушь?

— …Разве нет?

— Ты заснул посреди процесса, — процедил Кит сквозь зубы.

Он смотрел на меня так, словно предлагал высказать всё, что я думаю.

«Но… с другими вы ведь столько не занимались», — слова уже были на кончике языка, но я с трудом их проглотил. В конце концов, я не мог отрицать тот факт, что этот мужчина хочет меня. Даже если в животе всё ещё был дискомфорт, даже если завтра я не смогу встать, я не мог отказать Киту.

— …Простите.

Когда я с трудом извинился, Кит вскинул бровь. Словно спрашивая: «И это всё?».

— Если вы чего-то хотите от меня, что бы это ни было… — поколебавшись, спросил я.

— Что бы это ни было?

Я понял, что совершил ошибку, но пути назад уже не было. Я съёжился, наблюдая за его реакцией. Кит беззвучно улыбнулся. Его рука, обнимавшая меня за талию, скользнула ниже. Он подхватил мою ногу сзади и задрал её вверх, так что моё колено согнулось и оказалось у него на руке, а тело невольно наклонилось вперёд. Навалившись на меня сзади, Кит начал тереться о мой вход.

Дыхание сбилось и я зажмурился. Каждый раз, когда он касался входа, раздавались влажные звуки.

— А-ах!

Кит с силой укусил меня за шею и принялся грубо всасывать кожу. Я закричал от боли, но он не останавливался.

— …Х-х-х!

Когда член внезапно вошёл, я судорожно втянул воздух. Кит, по-прежнему впиваясь зубами мне в шею, начал двигаться. От горячей плоти, грубо вторгавшейся в меня, перехватывало дыхание. Ах, но почему? Почему, когда так больно, может быть так возбуждающе?

— Ы-ы, ы-ых, а-а, ха-а, ах.

Вместе с дыханием с губ срывались стоны, и я беспорядочно дёргался всем телом. Каждый раз, когда он выходил и входил, внутренняя пустота то заполнялась, то снова обнажалась.

Кит продолжал вбиваться в меня, даже когда кончал. Я издавал сдавленные стоны, раскрываясь до предела. Живот, промежность, мой вход — всё ныло так, что я думал, сойду с ума. Хочу, чтобы он был ещё грубее. Быстрее, глубже, хочу, чтобы он раскрыл меня ещё шире.

Казалось, меня вот-вот разорвёт на части, но ноющее возбуждение становилось лишь сильнее. Когда Кит, до предела заполнив меня, глубоко застонал, я из последних сил сжал мышцы, отчаянно пытаясь не отпускать его.

— Ай…

От резкой жгучей боли я невольно сморщился. Кит, до этого лениво вылизывавший мою шею, иссосанную и искусанную до синевы, остановился. Поколебавшись, я взглянул на него.

— Больно? — спросил он.

Я лишь кивнул — вопрос был излишним. Даже представить не мог, как сейчас выглядит моя шея. Кит несколько секунд молча смотрел на меня и легко поцеловал в губы. Пока я ошарашенно смотрел на него, он без слов вышел из меня. Внутри сразу стало пусто и холодно. С каждым вдохом из не до конца сомкнувшегося входа вытекали густые тёплые капли, пачкая простыни.

Внезапное одиночество окатило меня волной пустоты и растерянности. На мгновение я почувствовал себя ребёнком, которого оставили одного на незнакомой улице, и мог лишь растерянно моргать. Но тут я уловил знакомый сладковатый запах. Кит возвращался.

С губ сорвался короткий, невольный вздох облегчения. Я с усилием повернул голову, глядя, как он подходит ближе.

— Открой.

На одеяло упала небольшая коробочка. Я тупо уставился на неё, не сразу поняв, что он имеет в виду. Кит нахмурился, забрался на кровать, взял коробочку и щёлкнул крышкой. Внутри лежали часы.

Я не сразу понял, зачем они здесь. Кит достал их, взял меня за запястье и надел. Холодный металл коснулся кожи — по руке пробежали мурашки. Я чуть было не отдёрнул руку, но Кит крепко перехватил её и застегнул часы.

Закончив, Кит отпустил меня. С непривычным чувством я поднёс руку к глазам и рассмотрел часы. Усыпанные сверкающими камнями, они были вещью, о которой в моём положении я не мог и мечтать. Подбирая подарки для партнёрш Кита, я неплохо научился разбираться в драгоценностях, поэтому понимал, что эта вещь стоит дороже моей годовой зарплаты.

Почувствовав, как в груди странно похолодело, я снова посмотрел на него. Что всё это значит?

— Нравятся? — спросил Кит, глядя на меня с каким-то ожиданием.

Ну конечно, он сделал подарок и ждёт реакции. Я, помедлив, кивнул.

— …Да, они прекрасны. Но зачем…

Я не успел закончить. Кит лёг рядом и потянул меня к себе за талию. Всё выглядело так естественно, будто так и должно быть. Он уткнулся носом в мои волосы, коротко вдохнул, проверяя запах, и с облегчением выдохнул.

Кит, похоже, был в хорошем настроении.

— В дом Энджела нельзя приходить с пустыми руками, — начал он лениво, — Я всегда покупаю драгоценности, но ожерелья и кольца под запретом. Он однажды пытался покончить с собой, проглотив такое. Если камень будет слишком большим, чтобы его проглотить, то можно, но… ладно, пусть они сами с этим разбираются.

В его словах я заметил нечто неожиданное.

— Вы… вы сами их купили?

Раз он не поручал это мне, может, попросил Эмму? Я ведь и не знал, что Кит дарит подарки омеге, который его родил. Похоже, каждый раз, когда он навещал Энджела, приносил что-то драгоценное. Я был сбит с толку, узнав новую сторону его личности. Подумать только, я ведь совсем ничего не знал о семье Кита.

Он небрежно кивнул.

— Такое правило. Подарки для Энджел я должен выбирать сам. Абсурд, правда? Дарить драгоценности каждый раз, когда его ловят после побега. Настоящий цирк. И знать не хочу, что они потом делают с этими побрякушками.

Он проворчал это с усталостью и раздражением, но, при этом, крепче прижал меня к себе. Стало неловко от соприкосновения наших обнажённых тел. Набравшись смелости, я прижался к нему ещё теснее и обнял в ответ. И, как до этого он, я глубоко вдохнул его феромоны. От сладкого запаха сознание помутилось, а внизу живота снова разлилось влажное тепло.

Наверное, мой собственный аромат стал гуще — я ощутил это по тому, как напряглось тело Кита. Его плоть быстро наливалась, и, не дожидаясь приглашения, я осторожно поднял ногу, обвивая его талию. Кит, будто только этого и ждал, медленно вошёл в меня.

— Ы-ых…

Даже при всей смазке внутри всё равно ощущалось плотное тянущее давление. Я нахмурился, и Кит, целуя моё лицо, начал двигаться.

— Мои… вы тоже сами выбирали?.. — спросил я, сбивчиво, между горячими вздохами.

Кит с усмешкой поцеловал меня в губы.

— Почему, тебе не нравится?

— Нет, — я замотал головой, чувствуя, как сердце переполняют эмоции.

Этого не могло быть. Насколько я знал, это был первый раз, когда он лично выбирал подарков для своего сексуального партнёра.

— Я очень счастлив… Спасибо.

Я попытался поцеловать его в ответ, но не смог. Кит в этот момент толкнулся бёдрами, и я, дёрнувшись, врезался губами в его подбородок.

— Ах!

Я коротко вскрикнул, и Кит рассмеялся в голос.

— Что ты делаешь?

При виде его смеющегося лица я замер.

В одно мгновение в памяти ожил образ из прошлого и наложился на этот. Кит, что улыбался мне. Его нежные руки, касавшиеся моего тела. Солнечный свет, льющийся из-за его спины. Как он смеялся, сидя на лошади. Запах травы в тот день и сладкие феромоны Кита, смешавшиеся с ним.

Всё было идеально.

— В чём дело? — с удивлением спросил Кит.

Я открыл рот, но не смог издать ни звука. В горле стоял ком, и я с трудом мог дышать. К глазам подступали слёзы.

Образ прошлого Кита — холодного, грубого, отталкивающего — наложился на того, кто сейчас держал меня в объятиях. И я окончательно потерял самообладание.

Я так и не смог сказать ему ничего за все эти годы. Так долго только смотрел издалека, пока сердце изнашивалось от безмолвия.

Кит… для меня…

Я больше не мог сдерживаться и крепко обнял его за шею. В тот момент, когда осознал, что человек передо мной — реальность, что-то внутри взорвалось.

— Ты мне нравишься!..

Кит внезапно замер.

КОНЕЦ 2 ТОМА

Глава 25 - Белый рыцарь

Сердце зашлось в груди так яростно, что, казалось, вот-вот остановится. Боже, что за бред я только что наговорил? Я ведь столько раз твердил себе. Того, что есть, уже более чем достаточно. Совершить такую непозволительную дерзость... я сошёл с ума. Похоже, от череды внезапных удач у меня окончательно поехала крыша. Иначе как ещё объяснить то, что я осмелился на это немыслимое признание?

— Я... я...

Я с трудом разлепил губы, но слова застряли в горле. Что же теперь делать? Мне отчаянно хотелось увидеть выражение лица Кита, но в то же время парализующий страх не давал поднять глаз. Смелости не хватило. Казалось, что сейчас Кит отстранится и прорычит, чтобы я убирался вон. И, конечно, я бы это заслужил. Совершить такую дерзость лишь потому, что мы несколько раз переспали...

Ах, всевышний, зачем я это сделал?..

Но когда губы Кита накрыли мои, я даже не сразу понял, что произошло. Лишь когда его язык без всякого предупреждения вторгся в рот, властно исследуя каждый уголок и переплетаясь с моим, я наконец пришёл в себя.

Что... что это значит?

Я был в замешательстве, но не мог ничего спросить — поцелуй не прекращался. Не успел толком ничего сообразить, как Кит, не отпуская меня, опрокинулся на спину. Оказавшись на нём сверху, я в панике попытался подняться, но он крепко обхватил меня за талию, и все попытки провалились.

— ...М-мх, м-м-м... — вместо внятных слов из моего рта вырвался лишь сдавленный стон.

В голове царил полнейший хаос, а Кит целовал меня снова и снова. Стоило попытаться отстраниться, как он тут же придерживал мой затылок, вновь сплетая наши языки. Когда я пробовал извернуться, другая его рука мёртвой хваткой вцеплялась в поясницу, лишая возможности пошевелиться. Казалось, моим телом, намертво прикованным к нему, овладевали одновременно и сверху, и снизу.

Сознание путалось. Внизу он двигался с яростной силой, а губы жадно терзали мои. Стекали капельки слюны, но ему, казалось, было всё равно. Такого напористого поцелуя у нас ещё не было. Не хватало кислорода, я судорожно хватал ртом воздух, но Кит и не думал останавливаться.

Его член, входивший в меня, был горячим и безжалостным. Крепко удерживая мою талию, он двигался с неистовой скоростью. Распластанный на нём, с широко разведёнными ногами, я мог лишь издавать тихие прерывистые стоны. Каждый раз, когда он входил и выходил, потоки смазки, хлынувшие из меня, обильно стекали вниз, пропитывая мою промежность и его пах.

— ...!

Кит до боли сжал мои волосы, крепко стиснул зубы и вошёл до самого конца. Горячая волна обожгла меня изнутри. Я мелко дрожал, принимая в себя его семя. Его было намного больше, чем обычно. Непрекращающийся поток затопил меня, проникая в самую глубь.

Ноздрей коснулся сладковатый аромат. Запах его феромонов. Я вдруг осознал, что аромат его тела и запах семени внутри меня едва заметно отличались. Я тихо прикрыл глаза, вдыхая этот запах. А может, он передавался с поцелуями, с его дыханием? Что это за аромат? И почему вдруг он ощущается иначе?

Наконец, кончив, Кит отпустил мои волосы, хотя руку с талии так и не убрал. Я с трудом приподнял голову, тяжело дыша. Когда я посмотрел на него затуманенным взглядом, он мягко улыбался. Рука, державшая поясницу, разжалась, и ладонь легла мне на ягодицу и сжала её.

Каждый раз, когда Кит сжимал и разжимал ягодицу, сомкнутое колечко мышц приоткрывалось, и наружу вытекала смешанная с семенем смазка. От одной мысли, что всё это стекает ему на бёдра, меня охватила новая волна желания. И пусть я мысленно клеймил себя бесстыдником, ничего не мог поделать с подступающим возбуждением.

К счастью, спереди больше ничего не выделялось. И на том спасибо. В противном случае я бы залил его живот своими соками.

— ...Ах.

От столь откровенной фантазии я снова возбудился. Кит медленно провёл рукой ниже, и от ощущения его пальцев, ласкающих сзади, я затаил дыхание. Я часто и прерывисто дышал, а он, не обращая на это внимания, неторопливо потирал чувствительное место, разжигая во мне новый пожар.

— Ах, ха-а... ах...

Все тело содрогнулось в конвульсиях, когда я достиг пика. Хотя я и не кончил, волна удовольствия, сравнимая с оргазмом, а может, и превосходящая его, заставила онеметь кончики пальцев на ногах. Я чуть подрагивал, лёжа на груди Кита и растворяясь в этих ощущениях. Лишь спустя какое-то время вспомнил, что Кит так и не ответил на моё признание. Почему-то это показалось совершенно неважным.

Правда, это больше не имело никакого значения.

Я удивленно переспросил:

— Пикник, вы сказали?

— Да, — осторожно продолжил собеседник на том конце провода. — Я уже обратился к нескольким господам, и они пообещали подумать в положительном ключе. Если бы мистер Питтман тоже смог присоединиться, это было бы огромной помощью...

Список тех, кто «пообещал подумать», состоял из имён, которые я хорошо знал. Некоторые из них были товарищами по университету и членами того же светского общества.

Тех, кто состоял в одном клубе со студенческих времён, было не так много — всего около десяти человек, включая его. После выпуска поддерживались тесные связи. Они создавали различные кружки по интересам, вроде команды по поло, и наслаждались своим маленьки закрытым мирком.

«Лучше бы устроили матч по поло», — подумал я про себя.

Сказав, что передам приглашение, я повесил трубку. Уже несколько дней подряд газеты и телевидение пестрели репортажами о людях, пострадавших от разрушительного урагана в другом штате. Куда ни глянь — везде были похожие статьи. В таких ситуациях благотворительные вечеринки и пожертвования были обычным делом, так что и в этот планировалось внести взнос через соответствующую организацию. Но пикник на открытом воздухе... этого я никак не ожидал.

Постучав, я вошёл в кабинет и сразу же передал суть разговора. Я был почти уверен, что он откажется, но Кит вдруг кивнул.

— Скажи им, что мы будем.

Я замер от такой неожиданной реакции.

— Вы уверены? Список участников ещё не утверждён окончательно... Хотя большинство, как мне сказали, отнеслись к идее положительно, — добавил я.

Кит лишь усмехнулся.

— Этот список и так очевиден. Зачем его ждать?

— ...Вы правы, — ответил я после небольшой паузы.

К счастью, Кит лишь коротко рассмеялся, словно это была всего лишь ничего не значащая шутка. И пока я мысленно переводил дух, он едва заметно шевельнул пальцами, подзывая к себе. Сердце гулко ухнуло в груди. Все выходные я провёл с этим человеком в одной постели. Теперь мне было достаточно одного его жеста, чтобы понять, чего он хочет.

Он хотел меня. Прямо сейчас.

Я оглянулся на дверь. Вряд ли кто-то мог войти, но тревога не отпускала.

— ...Я закрою дверь, — прошептал я слова, в которых не было нужды, и развернулся.

Рука, поворачивающая ключ в замке, слегка дрожала. Тяжёлый холодный щелчок эхом отозвался в ушах. Медленно обернувшись, я увидел, что Кит всё так же смотрит на меня. И я пошёл к нему, шаг за шагом.

Ни он, ни я не отводили взгляда.

С каждым шагом сердце сжималось всё сильнее. Когда я наконец обогнул стол и встал перед ним, показалось, будто сердце мое окончательно испепелилось, и в ушах зазвенело от нахлынувших чувств.

Кит по-прежнему молчал. Он просто протянул руку. Я шагнул ближе и взял её.

Стоило нашим ладоням соприкоснуться, как из груди вырвался вздох. Сколько бы раз мы ни делили ложе, этот человек одним прикосновением руки мог заставить меня так отчаянно его желать.

Он потянул меня на себя, и я послушно опустился ему на колени. В ту же секунду наши губы слились, и Кит, сплетая языки в голодном жадном поцелуе, провёл ладонью по моей спине. Его рука скользнула ниже, к поясу моих брюк, и без малейшего колебания нырнула под ткань.

Внезапно я почувствовал, как он нахмурился. Причину понял почти сразу.

— Как же это раздражает. Я ведь говорил тебе ничего не надевать.

Только тогда до меня смутно дошло, что слова Кита относились к самому факту наличия на мне белья. Неважно, брифы это или транки. Наверное, это было очевидно. Но то ли я был слишком глуп, то ли из-за смущения упорно игнорировал этот факт. Так или иначе, щёки вспыхнули.

— Но я не могу совсем без него...

Кит молча смотрел на меня сверху вниз. Я занервничал, но понимал, что сейчас не время снова выпрашивать поцелуй. Вместо этого я сглотнул подступивший к горлу ком и предложил:

— Может, мне... ублажить вас ртом?

Раньше я бы ни за что не осмелился произнести такое. Но сейчас во мне почти не осталось прежнего стыда. Это было пределом моей смелости. Я намеренно дерзко соблазнял его.

— Пожалуй, так будет разумнее.

Кит мягко взял меня за подбородок. Он лишь слегка надавил большим пальцем, и мой рот безвольно приоткрылся. Его глаза сузились. Затаив дыхание, я ждал, что он скажет. Но Кит не произнёс ни слова, просто убрал руку. Это было согласие. Или, скорее, приказ. Помедлив, я опустился вниз.

Встать на колени было уже привычным делом. Это был далеко не первый раз; совсем недавно, в его ванной, я так же сидел на полу, подставляя тело под горячие струи воды и принимая его в рот. Воспоминание о гладкой влажной плоти и её внушительной толщине пробудило тянущую боль внизу живота. Одному лишь богу известно, какому разврату мы предавались все выходные. И как сильно я возбуждаюсь, просто вспоминая об этом.

Я устроился между широко расставленных ног Кита и осторожно расстегнул ему молнию. Кончики пальцев дрожали от напряжения, но я был возбуждён не меньше. Кит сидел неподвижно, не сводя с меня глаз. Этот взгляд разжигал во мне ещё большее желание.

Когда я наконец извлёк наружу его возбуждённый член, издал глубокий вздох.

— ...М-мх.

Я накрыл головку губами, и из груди вырвался сдавленный стон. Уже почти привычно распределяя дыхание, я начал медленно принимать его в себя. Ощущение того, как он заполняет горло, удушало, но стоило Киту начать поглаживать меня по волосам, как дискомфорт тут же отошёл на второй план.

— Х-х-х... — раздался надо мной вздох, полный удовлетворения.

Я принялся усердно работать губами, посасывая плоть. Ту часть, что не помещалась в рот, я обхватил рукой, поглаживая ствол до самого основания, скрытого в густых тёмных волосах.

По подбородку потекли капли слюны, смешанной со смазкой.

Рука Кита, гладившая мои волосы, сжалась сильнее. Я затаил дыхание. Как и ожидалось, он тут же надавил мне на затылок. Мне пришлось против воли принять его до предела.

— Ха-а... — со вздохом Кит кончил мне в горло. Я судорожно сглотнул, но не смог удержать всё, и излишки потекли по подбородку.

Закончив, Кит ослабил хватку. Теперь я мог отстраниться, но мне так нравилось, как его пальцы перебирают волосы, что я решил потерпеть неприятные ощущения ещё немного.

— Ха-а, ха-а...

Дойдя до предела, я всё же отстранился. Густая нить из слюны и семени протянулась между мной и ним. Хотелось слизать остатки, но Кит с невозмутимым видом вытащил салфетку и вытерся. Застегнув молнию, он, на миг замер, заметив на брюках небольшое пятнышко, но в итоге просто пожал плечами.

Всё это время я сидел на полу, прислонившись головой к ящику стола, и просто смотрел, как он приводит себя в порядок. Взглянув на моё отсутствующее лицо, Кит достал новую салфетку и протянул руку, заботливо стёр грязные следы с моих губ и щёк.

Затем он поднёс салфетку к моему подбородку, словно предлагая выплюнуть то, что осталось во рту. Вместо этого я с шумом всё проглотил. Кит удивлённо моргнул. На моем лице, видимо, застыло отсутствующее выражение, потому что он горько усмехнулся.

— Иди сюда, — ласково сказал он и протянул ко мне руку.

Я знал, что это значит. Но вместо того, чтобы подчиниться, я неуклюже подвинулся и, устроившись между его ног, положил голову на бедро.

— Азиатам удобнее сидеть на полу? — спросил он, не понимая смысла действия.

Для меня такое положение было самым естественным. Ведь сидеть у него на коленях, если это не прелюдия к сексу, было чем-то невообразимым.

Я ничего не ответил, лишь осторожно потёрся щекой о его ногу. Кит больше не расспрашивал, плавно перебирая мои волосы. Внезапно рука опустилась к моему лицу, очертила скулу и мягко потянула вверх, заставляя поднять голову. Я послушно посмотрел на него. Кит, как и в последнее время, смотрел на меня со своей мягкой улыбкой.

Я знал, что он собирается меня поцеловать.

Прикрыв глаза, я выпрямил спину, подаваясь навстречу. Мгновение спустя его губы коснулись моих. Он целовал меня нежно, словно хваля за что-то, а, когда отстранился, провёл ладонью по щеке.

Я медленно открывал глаза.

— Лучше всего ты ощущаешься изнутри, — искренне сказал он, не скрывая удовлетворения на лице.

Прежде я не видел такого его выражения. Если бы он сейчас приказал расстегнуть ему молнию, я бы сделал это без колебаний. Я был готов на всё. Лишь бы доставить этому мужчине удовольствие.

Но он лишь снова уложил мою голову к себе на бедро, словно говоря, что на сегодня достаточно. Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание и ощущая, как ладонь мягко поглаживает мои волосы. Почему-то на глаза навернулись слёзы.

— ...М-м.

Я проснулся от поцелуев, покрывавших шею и плечи. Чужие пальцы лениво теребили мой сосок. Я сонно моргал, когда Кит, лежавший позади, тихо рассмеялся. От его низкого смеха и тёплого дыхания по спине пробежали приятные мурашки.

— ...Доброе утро, — произнёс я, немного смущаясь.

Вместо ответа Кит просунул руку мне между ног и развёл их в стороны. Я закрыл глаза и коротко простонал, когда его тяжёлый член привычно вошёл в меня.

С того самого дня я постоянно спал в постели Кита. Точнее будет сказать, просто засыпал после секса. Я понимал, что нужно уходить до рассвета, но высвободить ногу, придавленную его мощным бедром, было практически невозможно.

В те дни, когда всё же удавалось вернуться в свою комнату на пошатывающихся ногах, у Кита неизменно было плохое настроение. И на работе это выливалось в то, что он либо шлёпал меня, либо входил в меня особенно грубо.

Хотя, что уж скрывать, я и сам хорош — возбуждаться от его шлепков...

В те же дни, когда я не мог заставить себя уйти и оставался с ним до утра, нас ждал вот такой ранний секс. Для Кита это было просто — утром у него и так стояк, а я тут, рядом. Наверное, он укладывает меня с собой просто для удобства. Чтобы в любой момент, когда захочется, можно было легко войти.

Несмотря на циничные мысли, его ласки, поцелуи и покусывания заставляли меня чувствовать, что дело не только в сексе. От этих мимолётных ласк тело мгновенно загоралось, и я становился влажным. Кит, словно только этого и ждал, проникал внутрь.

— Ах, ха-а... ах... — я прерывисто дышал, покачиваясь в такт его движениям.

В отличие от ночи, утром Кит двигался неторопливо, толкаясь внутрь, покусывая плечо и вдыхая мой запах. Это было больно и приятно одновременно. Я слегка сжал мышцы, подталкивая его. Кит тут же вошёл до самого основания. Его лобковая кость тёрлась о меня, задевая чувствительные складки, и я с шумом выдохнул.

— М-м-м-м... — протяжно застонал я, почувствовав, как он глубоко кончает.

Я тяжело дышал. Кит, лежавший сзади, осыпал меня поцелуями. Его губы касались шеи, плеч, уха, и от этого было щекотно. Я улыбнулся и съёжился, отчего мышцы внизу непроизвольно сжались. Кит коротко простонал, а затем схватил меня за подбородок, развернул моё лицо к себе и впился в губы.

— Чёрт, надо было отказаться.

Я непонимающе моргнул, услышав ругательство, произнесённое почти стоном. Глядя на моё растерянное лицо, Кит вздохнул. Он всё ещё был во мне. Его рука опустилась ниже и сжала мой член. Я от неожиданности широко раскрыл глаза, но он небрежно погладил его и сказал:

— Благотворительное мероприятие же сегодня.

Я застонал, но совсем не в знак согласия. Кит, кажется, даже не заметил моего прерывистого дыхания и, продолжая ласкать меня, принялся целовать шею.

— Если я пожертвую миллион долларов, можно ведь и не ходить?

Я с трудом повернул голову, чтобы ответить.

— Вы и так... собирались... пожертвовать примерно столько.

— Ха-а. — Кит вздохнул и сжал мою плоть сильнее.

От боли я невольно вскрикнул. Всё тело напряглось, мышцы внизу судорожно сжались, и я задрожал. Только тогда он ослабил хватку. Я был уверен, что он сделал это нарочно. Я обернулся, глядя на него с немым упрёком, но Ки тут же накрыл мои губы своими.

— Ах, — вырвался у меня вздох. Мне никогда не победить этого мужчину.

Я полностью отдался ему, позволив делать со своим телом всё, что ему заблагорассудится. Кит безраздельно владел мной: ласкал, кусал, вбивался внутрь... Мы провели так в постели ещё почти час. Когда он наконец с глубоким вздохом покинул моё тело, его член оказался весь покрыт моей смазкой и его семенем. Стоило ему разорвать эту связь, как всё, что было внутри, горячим потоком хлынуло наружу, пропитывая простыни между ног.

Утренний секс был дольше и настойчивее, чем обычно, потому что сегодня был выходной. Я уже решил для себя — Как только Кит уйдёт, просплю до самого обеда. Начала одолевать усталость, и я готов был провалиться в сон, как вдруг Кит поднял меня на руки.

— ...?

От удивления я широко распахнул глаза. Кит посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

— Тебе тоже нужно в душ.

— Я... тоже иду?

«Но ведь сегодня выходной», — хотел добавить я, но промолчал. Он нахмурился и переспросил:

— Ты ведь не предлагаешь мне пойти одному, без партнёра?

— Н-нет... конечно, нет, — торопливо возразил я, всё ещё не в силах поверить в происходящее. — Но... я в качестве партнёра? Вы серьёзно?

Кит посмотрел на меня с таким видом, будто я сморозил несусветную глупость.

— А кто ещё?

Он был прав. Если бы ему нужен был другой партнёр, его следовало найти заранее. В любой другой ситуации я бы сам об этом позаботился, но мне это даже в голову не пришло.

Подумать только... этот мужчина считал меня своим партнёром как нечто само собой разумеющееся.

Я не выдержал и обнял его за шею. Всего мгновение назад у меня не было сил даже пошевелить пальцем, а теперь казалось, будто всё тело наполнилось новой энергией. От переполнявших чувств я не мог вымолвить ни слова. Лишь несколько раз беззвучно открыв рот, я наконец смог прошептать:

— Спасибо...

На мои слова, произнесённые с таким трудом, Кит ответил голосом, в котором слышалась улыбка:

— Пожалуйста.

И сразу после этого он, так и не опустив меня на пол, направился в ванную. Всё, что было дальше — совместный душ, завтрак в спальне, дорога из особняка — казалось одним прекрасным счастливым сном.

— М-м, м-м-м, ах...

Я безостановочно стонал, не в силах оторваться от его поцелуев. Кит языком слизал с уголка моего рта дорожку слюны и тут же снова впился в губы. С самого начала он намеренно испускал феромоны. Едва мы сели в машину, как он набросился на меня с поцелуями, и я тут же утонул в этой лавине феромонов, совершенно потеряв голову.

К сожалению, на этом всё и закончилось. Я был возбуждён, но вполне мог себя контролировать. Хотя внизу живота и возникло ощущение лёгкой влажности, я не сгорал от желания до такой степени, чтобы повиснуть на Ките или беспокоиться, что испорчу брюки. Во многом благодаря тому, что я изо всех сил сдерживался, убеждая себя, что так нельзя.

— Ха-а, ха-а...

Когда наши губы разъединились, водитель сообщил по внутренней свя о скором прибытии. Перегородка между нами была поднята, так что его короткое объявление прозвучало из динамика, после чего он снова замолчал.

Я тяжело дышал, положив голову на плечо Кита. Он же, уткнувшись носом в мои волосы, сделал нарочито глубокий вдох. Пропитав меня насквозь феромонами, он казался очень довольным. Я зачарованно смотрел на его улыбающееся лицо.

Даже после того, как машина остановилась, некоторое время мы не выходили. Приведя в порядок дыхание, поправили растрепавшиеся волосы и одежду. Только когда румянец на моих щеках немного спал, Кит протянул бутылку с водой. Чтобы избежать неловкой ситуации с возможным приступом, я даже принял лекарство, которое заранее дал Стюард. Лишь после этого мы смогли выйти наружу. Я подумал, может, стоит принять и блокаторы, но времени на это не было. Вспомнились слова Кита о том, что мне не следует их пить, да и с собой у меня их всё равно не было.

Всё в порядке. Главное — держаться как можно ближе к Киту. Мысленно дав себе установку, я поспешил за ним.

Погода стояла как нельзя лучше. Я старался не отходить от Кита ни на шаг, попутно осматриваясь. Список гостей я получил заранее. Среди них было несколько человек с той самой оргии. Смогу ли я сохранить хладнокровие, увидев их снова? Я не был в этом уверен.

«Это и есть ваше последнее испытание».

Вспомнив слова Стюарда, я глубоко вздохнул. Он говорил совершенно серьёзно.

«Если вы пройдёте этот этап, можете считать, что полностью здоровы».

Я не думал, что они посмеют что-то выкинуть в такой обстановке. Та ситуация была совершенно иной: она располагала к недопониманию, да и я сам потерял бдительность.

Но если бы нечто подобное случилось снова... повторил бы Кит свои слова?

От этой мысли по телу пробежал холод, но внезапно зазвонил телефон, вырвав меня из раздумий. Звонили организаторы.

— Да, мы уже на месте, готовимся. Мистер Питтман тоже здесь... — ответил я, мельком взглянув на Кита. Он стоял в нескольких шагах от меня и беседовал с другим гостем. Я снова сосредоточился на разговоре. — Он будет присутствовать и на церемонии награждения после матча, и на сборе средств. Да, с нашей стороны пожертвование составит около миллиона долларов...

Организаторы подготовили несколько довольно ребяческих развлечений. Одним из них были прятки. Хотелось спросить, что за детский сад они устроили для взрослых людей, но, оказавшись на месте, я понял, что атмосфера сильно отличалась от моих ожиданий. Многие гости выглядели оживлёнными, а за их любезными приветствиями, казалось, скрывались иные мотивы.

Может, это что-то вроде публичных смотрин?

Вполне вероятно. Нередко подобные мероприятия устраивались для того, чтобы дети из влиятельных семей могли в непринуждённой обстановке познакомиться и пообщаться с заранее подобранными им парами.

А если бы я отпустил Кита одного...

Нет, такого просто не могло быть. Даже если бы не я, он без труда смог бы в найти себе партнёршу. Я был несказанно рад, что оказался здесь.

К тому же, Кит сам позвал меня с собой.

Куда ни глянь, это благотворительное мероприятие выглядело подозрительно. Возможно, благотворительность была лишь предлогом. Истинные намерения гостей были настолько очевидны, что всё напоминало ситуацию, где второстепенное стало главным. Я горько усмехнулся. Подумать только, я могу позволить себе такое спокойствие в подобной обстановке.

Я повернул голову и посмотрел на Кита. От одного лишь взгляда на него сердце забилось чаще, а по жилам побежала горячая кровь. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, когда...

— Ах!

Кто-то вдруг схватил меня за плечо и резко развернул, заставив вскрикнуть от неожиданности. Увидев, кто это был, я удивился ещё больше. Передо мной стоял и смотрел на меня сверху вниз до боли знакомый мужчина с улыбкой на лице.

— Ёну, это ты? Как поживаешь?

Это был Грейсон. Пока я смотрел на него широко раскрытыми глазами, до меня донёсся его приторно-сладкий аромат.

Какое-то время я мог лишь молча на него смотреть. Грейсон же, с вечной насмешливой ухмылкой, сказал:

— Ты в прошлый раз ранил меня в самое сердце. Какой же ты бессердечный, как ты мог сбежать, едва завидев меня?

Он, как и всегда, шутил. Головой я это прекрасно понимал. Но я ничего не мог поделать с тем, что снова перехватило дыхание.

Я уже принял лекарство.

Я с трудом подавил острое желание открыть флакон и высыпать себе в рот всё его содержимое. Всё в порядке, всё в порядке. Я невольно обернулся и увидел на том же месте Кита. Он стоял ко мне вполоборота и, казалось, ещё не заметил, что происходит,. Одного лишь вида его фигуры хватило, чтобы стало немного легче.

«Ты раздражаешь.»

Внезапно всплывшие в памяти слова заставили кровь застыть в жилах. Я не должен его беспокоить. Ни в коем случае нельзя ему надоедать, иначе он от меня устанет...

— Ёну?

Грейсон по-прежнему смотрел на меня сверху вниз. Я несколько раз, не моргая, сжал и разжал кулаки. Грейсон молча наблюдал, как я медленно прихожу в себя.

— Теперь успокоился? — спросил он, когда я наконец смог выровнять дыхание.

Всё это время он не пошевелил и пальцем. И тем не менее, я боялся его. Сохраняя непроницаемое выражение лица, я поздоровался:

— ...Да, прошу прощения. Как вы поживаете, мистер Миллер?

— Грейсон, — легко поправил он и, снова улыбнувшись своей обычной улыбкой, спросил: — Какая удача встретить тебя здесь. Ты пришёл с Китом?

— Да, — коротко и просто ответил я.

Это была правда, и добавить к ней было нечего. Грейсон небрежно бросил:

— Эй, расслабься. Я не собираюсь на тебя набрасываться, — небрежно бросил Грейсон, а затем ухмыльнулся. — И Алекса сегодня здесь нет.

Я молча смотрел на него, не меняя выражения лица. Иногда излишняя настороженность может лишь навлечь беду.

— Понятно, — как можно безразличнее ответил я.

Внезапно налетевший ветер донёс до меня густой аромат Грейсона. И запах Кита, и запах Грейсона для меня были просто сладкими. Но как же по-разному реагировало на них моё сердце.

Внезапно вспомнилось, что Грейсон догадался о моих чувствах к Киту. Я как можно более дерзко вздёрнул подбородок. Что сделано, то сделано. Даже если этот человек разболтает, ничего уже не изменится. Кит и так всё знает. Хоть он ни словом не обмолвился о моём признании, он по-прежнему обнимает меня, а значит, ему всё равно.

Возможно, то случайное признание даже обернулось к лучшему.

Тогда я был в панике, но сейчас благодаря произошедшему мог вести себя смелее даже перед Грейсоном. Я лишь собирался с самым невозмутимым видом бросить: «Что ж, тогда я пойду...», но Грейсон опередил меня буквально на долю секунды, задав свой вопрос.

— Так Кит нашёл себе нового партнёра?

— Да.

И в этот раз я ответил так же. Разумеется, я и не думал говорить, что этот партнёр — я. Реакцию Грейсона было трудно предсказать, и именно поэтому сообщать ему ничего не хотелось.

Снова повисла тишина. Вдалеке смутно слышался гул голосов, но мне казалось, что вокруг стоит гнетущая тишина. В этом безмолвии, где можно было расслышать даже дыхание друг друга, он просто молча смотрел на меня.

Я плотно сжал губы, словно тот, кто заговорит первым, проиграет. Это был и мой способ отказаться от дальнейшего разговора. Большинство людей в такой ситуации отступили бы, но Грейсон был другим. Ни тени раздражения, ни единого изменения в выражении лица — он всё с той же улыбкой спросил:

— И кто же это?

— Это не имеет к вам никакого отношения, мистер Миллер, — отрезал я.

— Хм-м, — Грейсон склонил голову набок.

Такая реакция была для меня неожиданной, и я мысленно удивился.

— Что вы делаете?!

Внезапно он наклонился и ткнулся носом мне в шею. От такой наглости я вскрикнул и отшатнулся назад. Но он лишь сощурился и усмехнулся.

— А ты разве не омега?

От внезапного вопроса я нахмурился. Грейсон же, словно ему было очень весело, продолжил:

— Сколько же вы должны были провести времени вместе, чтобы от омеги так пахло доминантным альфой?

В тот же миг моё лицо вспыхнуло. Я вспомнил, как по дороге сюда, в машине, Кит намеренно окутывал меня феромонами. Память о том, как я был беззащитно пропитан ими во время его поцелуев и прикосновений, застала врасплох.

— Я ведь... секретарь мистера Питтмана, — я из последних сил пытался сохранить самообладание, но голос предательски дрогнул.

Я поспешно кашлянул, чтобы прочистить горло, а Грейсон, наблюдая за мной, странно улыбнулся. Сердце тревожно забилось. Пока я лихорадочно соображал, как выбраться из этой ситуации, Грейсон спросил:

— С Наоми всё окончательно кончено?

— Таково было распоряжение мистера Питтмана.

На мой сухой ответ он с притворным сочувствием протянул: «О-о-о».

— Бедняжка Наоми. Нужно будет утешить её как друг. Она, кстати, пришла со мной. Хочешь поздороваться?

— Я не думаю, что мисс Паркер так уж несчастна... — начал было я, но тут же прикусил язык.

Совсем не хотелось давать ему повода зацепиться за мои слова. Я быстро сменил тему.

— Не знал, что вы близки с мисс Паркер.

Я попытался осторожно прощупать почву, заодно намекая на то, почему он вообще оказался там в тот день, но он ловко увернулся от вопроса.

— Все красавицы этого мира — мои друзья, — усмехнулся Грейсон. — А с Наоми у нас о-о-очень близкие отношения.

— А, ну да. Конечно, — безразлично поддакнул я.

Глядя на меня, Грейсон всё с той же улыбкой на лице спросил:

— Гон хорошо прошёл?

— Гон? — невольно переспросил я.

Не могу даже представить, какое в тот момент у меня было выражение лица. Увидев моё замешательство, Грейсон усмехнулся. Его длинные пальцы лениво прошлись по густым светлым волосам.

— Да, цикл Кита как раз должен был быть в это время. В этот раз он был в особенно плохом состоянии, да? Как всё прошло?

Его вопрос, заданный с всезнающим видом, мог означать как то, что он действительно что-то знает, так и то, что он просто прощупывает почву. Я на мгновение задумался, а потом неосознанно выпалил:

— Я и не знал, что состояние доминантных альф тоже меняется, прямо как у омег во время течки.

Внезапно Грейсон расхохотался. Лишь сказав это, я понял, что всё это время держал в себе те грубые слова Кита. Грейсон, всё ещё смеясь, продолжил:

— Боже мой. Не занимайся самобичеванием, Ёну. Течка омеги — это настоящее благословение для альфы. О, Господи, благодарю тебя! Славьтесь, омеги!

Он произнёс это с совершенно благоговейным видом, широко раскинув руки, словно читал молитву в соборе.

— Я не занимаюсь самобичеванием. Лишь процитировал слова мистера Питтмана, — сухо заметил я.

Грейсон, казалось, удивился, а затем покачал головой.

— Надо же. Ну почему все доминантные альфы как один такие высокомерные и невоспитанные?

Он говорил так, будто это его не касалось, хотя и сам был доминантным альфой. Да и вряд ли он сильно от них отличался.

Так или иначе, слова Грейсона были правдой, поэтому я промолчал. Он, всё так же улыбаясь, сказал:

— Это факт, что во время гона состояние становится сильно хуже.

Это не отменяло того факта, что Кит говорил мне гадости. Просто я, как и всегда, молча похоронил это в себе. Грейсон как ни в чём не бывало добавил:

— Если во время гона как следует не высвободить феромоны, могут возникнуть проблемы.

— Я слышал, что можно даже потерять память, — сухо ответил я.

Он коротко усмехнулся и сказал:

— Говорят, он довольно давно не был с Наоми. Я уж было подумал, что из-за накопившихся феромонов может что-нибудь случиться, но всё было тихо. Или он в спешке нашёл себе кого-то, чтобы решить проблему? Хотя это было бы непросто.

— ...Почему? — невольно спросил я и тут же пожалел об этом.

Грейсон насмешливо сощурился.

— Ёну, ты ведь уже несколько лет работаешь его секретарём, и неужели ни разу не видел, как Кит проводит свой гон?

Я тут же парировал:

— Потому что ничего особенного не происходит, он просто, как всегда, ведёт беспорядочную жизнь.

— Ха-ха-ха-ха! — Грейсон весело рассмеялся.

Впрочем, это относилось не только к Киту. Стоящий передо мной мужчина и сам не уступал ему в распущенности. Хоть и улыбался так лучезарно, будто это его не касалось.

— Обычно он так его и проводил, ты же знаешь. Но я подумал, что этот гон мог быть особенным. Ведь до сих пор у Кита никогда не было проблем с накоплением феромонов.

«Не так ли?» — словно спрашивал он, намеренно не закончив фразу.

То ли это было простое любопытство, то ли за этим скрывался какой-то умысел, но продолжал меня прощупывать. Словно ждал, что я сам во всём признаюсь.

Но меня интересовало совсем другое. Насколько я знал, Кит встречался с Наоми вплоть до момента, как приказал мне с ней «разобраться». Но если его феромоны накопились до такой степени, что начались провалы в памяти, это означало, что у них уже какое-то время не было отношений, что совпадало со словами Грейсона.

Почему он не спал с Наоми? И как долго это продолжалось?

Мне было ужасно любопытно, но расспрашивать об этом было бы стыдно — это поставило бы меня в уязвимое положение. Вместо этого я упрямо молчал. Грейсон коротко свистнул.

— С тобой и правда неинтересно, Ёну.

Эти слова пробудили во мне неприятные воспоминания. Запах феромонов, заполнивший весь этаж... Я тогда подумал, что он был гуще обычного. Возможно...

— В прошлый раз, на вечеринке на корабле... мне показалось, что мистер Питтман не особо общался с остальными.

В тот день я впервые воочию увидел ту самую оргию доминантных альф, о которой раньше только слышал. Вероятно, среди вечеринок, на которые ходил Кит, такие попадались нередко.

Я догадывался об этом, но никогда не пытался узнать наверняка.

Во-первых, официально это всегда были светские приёмы, и провести черту было сложно. А во-вторых, в этом не было нужды. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы контролировать его расписание и сообщать о приглашениях и встречах, на которых он решил присутствовать.

— Этот парень не любит групповой секс. Он просто организовал всё, потому что подошла его очередь. Да и на такие вечеринки он всегда приходит с партнёром и уединяется.

Слова Грейсона принесли мне мимолётное облегчение, которое тут же сменилось горечью. Чему я обрадовался? Грейсону, однако, не было никакого дела до моих чувств, и он продолжил жаловаться:

— Кит по сравнению с другими ещё порядочный человек. Если омега — женщина, он ведь с ней переспит, верно? Хотя и предпочитает бет. А вот мой брат, стоит ему услышать слово «омега» — неважно, мужчина или женщина, — как у него начинается припадок, и он готов бежать на край света.

Грейсон с улыбкой поноси́л своего брата. Он покачал головой, вздохнул и достал сигарету.

— Когда-нибудь его мозг окончательно сгниёт, и он сдохнет в припадке безумия, идиот.

Сказать было нечего, и я промолчал. Грейсон выпустил струйку дыма. Наблюдая за ним, я с трудом решился заговорить:

— Я хотел бы кое-что спросить.

Грейсон вскинул бровь, мол, валяй. Поколебавшись, я начал:

— В тот день... вы ведь предупредили меня, чтобы я был осторожен? Так почему же вы не объяснили толком, в чём была суть той вечеринки?

В последней фразе отчётливо прозвучал упрёк. Грейсон наверняка знал, что должно было случиться. Но почему тогда бросил мне это странное половинчатое предупреждение и просто ушёл?

Да, позже он меня спас. Но если бы с самого начала всё объяснил, я бы нашёл способ предотвратить тот инцидент. Поведение Кита было для меня привычным, но действия Грейсона были совершенно нелогичны. Интересно, о чём он тогда думал.

Ответ оказался до смешного прост.

— Расскажи я тебе, было бы неприятно, если бы ты вдруг сбежал. Кто-то же должен был заниматься организацией вечеринки, — сказал он с такой сияющей улыбкой.

Я потерял дар речи. Насколько же коварен этот человек? Как можно с такой улыбкой говорить подобные вещи?

Человек, для которого использовать других так же естественно, как дышать.

И мне не повезло попасться ему на пути.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить подступившую злость. В голове пронеслась мысль о Ките... Нет, сравнивать его с этим человеком было бы оскорблением для Кита. Кит, по крайней мере, не двуличен. А этот... этот и вправду похож на чёрного хитрого ворона.

Вдруг этот человек стал мне страшен.

— О, Ёну. Давно не виделись.

Я обернулся на внезапно раздавшийся голос и увидел Наоми, которая махала мне рукой, подходя ближе. Я с видимым облегчением вздохнул.

— Мисс Паркер.

Когда я с готовностью поздоровался с ней, она, как ни в чём не бывало, обняла меня.

— Как ты? Не думала, что мы здесь встретимся.

— Да... Как вы поживаете?

Наоми с улыбкой посмотрела то на меня, то на Грейсона.

— Вы тут хорошо ладили? А то и в прошлый раз, и сейчас... Надеюсь, Грейсон опять не натворил чего-нибудь.

Сказать «нет» я не мог, поэтому просто промолчал. Вместо меня ответил Грейсон, сияя улыбкой и широко раскинув руки.

— Мы изо всех сил старались подружиться. Ну что, я заслужил награду?

— Подожди, какой нетерпеливый.

Наоми со смехом легонько оттолкнула его. С какой стороны ни посмотри, они не были похожи на простых друзей. Сгорая от любопытства, я спросил:

— Простите, а вы двое, с каких пор...

На мой осторожный вопрос Наоми с улыбкой ответила:

— Ты же нас и раньше видел вместе, нет? А сблизились мы ещё до того.

— Ещё когда вы встречались с мистером Питтманом? — ошарашенно переспросил я.

Наоми залилась смехом.

— Ну что ты, я не настолько смелая. Кит уже давно не звал меня к себе, так что я как раз подумывала, что пора бы и расстаться, и тут на той вечеринке встретила Грейсона.

— А-а...

С опозданием я вспомнил, что так и не передал ей официальное сообщение о разрыве. Я уже хотел было поднять эту тему, но Наоми опередила меня:

— Я видела подарок, который ты оставил. Но скажи, мне и правда стоит сниматься в этом фильме? Кажется, этот образ мне совсем не подходит.

Это была роль чистой и преданной женщины, всю жизнь тоскующей по одному-единственному мужчине. Такая роль никак не вязалась с репутацией Наоми, известной своими многочисленными любовными связями. Я передал ей слова Кита дословно:

— Он сказал, что с вашим актёрским талантом вы легко справитесь, а такой контраст с привычным образом, наоборот, вызовет большой интерес.

— Кит похвалил мою игру? Что ж, это очень мило с его стороны.

Наоми, казалось, была в прекрасном настроении. Впервые я видел, чтобы расставание проходило так гладко. Может, всё дело в том, что она теперь с Грейсоном? Глядя на её улыбающееся лицо, на то, как естественно она прильнула к руке Грейсона, я испытал странное чувство. Наоми продолжила:

— Я подписала документы. Пришлю их вам в офис. Ты славно потрудился, Ёну. Очень жаль, что всё так вышло.

Она протянула мне руку для рукопожатия. Я легко пожал её и отпустил.

— Буду с нетерпением ждать фильм, — Наоми улыбнулась и повернулась к Грейсону. — Я слышала, моего партнёра будет играть Чейз Миллер. Можно мне его «съесть»?

Её слова прозвучали совсем не как шутка. Грейсон громко рассмеялся, и смех его был на удивление искренним.

— Прошу, сделай это, — сказал он и с улыбкой добавил: — Какое счастье, что ты бета. Было бы неприятно, если бы ты оставила метку.

— Это ещё почему? — спросила Наоми.

Грейсон снова расхохотался.

— Разве не очевидно? Нужно же различать, с кем спишь, а на ком женишься.

В этот миг лицо Наоми впервые застыло. Его слова были равносильны фразе «ты мне не ровня». Наверное, в тот момент только я один понимал, что она чувствует. Мало кто слышал столько же высокомерных уничижительных слов от доминантных альф, сколько я.

Может, завтра в утренних газетах появится некролог Грейсона Миллера?

Вслед за этой жуткой мыслью в голове всплыл и возможный подзаголовок: «Секретарь Питтмана, находившийся на месте происшествия, даёт показания». Атмосфера резко стала ледяной, и я уже собирался поскорее ретироваться, как вдруг сзади меня кто-то обнял за плечи.

Знакомый сладкий аромат принес мгновенное успокоение. Это был Кит. Обнимая меня, он произнёс откуда-то сверху:

— И что вы все здесь делаете?

— Кит, — с улыбкой поприветствовал его Грейсон.

Наоми поспешно попыталась вернуть лицу самообладание, но так и не смогла справиться с искажённой гримасой и просто отвернулась.

— Мы просто обменялись приветствиями, давно не виделись, — быстро взял я слово, — Ах да, вам звонил мистер Браун, организатор мероприятия, сказал, что у него есть к вам короткий разговор. Думаю, нам стоит пойти к нему. Что ж, мисс Паркер, мистер Миллер, до скорой встречи. Мистер Питтман, прошу сюда.

Кое-как попрощавшись, я поспешил увести Кита за собой, мысленно беспокоясь за Грейсона, но в то же время думая: «Сам напросился».

Однако сейчас было не время беспокоиться о других. Не успели мы отойти и на несколько шагов, как Кит резким тоном спросил:

— Ты в порядке?

— Что? — невольно переспросил я и, подняв голову, увидел его серьёзное лицо.

С опозданием до меня дошло, о чём он. Я кивнул.

— В порядке. Я принял лекарство и... — я на мгновение замялся и, отведя взгляд, тихо пробормотал: — ...и поскольку вы, мистер Питтман, были рядом, я не нервничал. Знал, что, если бы что-то пошло не так, вы бы мне сразу помогли.

Мои уши запылали. Кит почему-то молчал. Смутившись, я забегал глазами по сторонам и с трудом выдавил:

— ...Не так ли?

Не услышав ответ, я набрался смелости и посмотрел на него. Даже не глядя в зеркало, я подозревал, каким дураком выгляжу.

Но Кит не рассмеялся. Более того, он наклонился и поцеловал меня. Когда я удивлённо распахнул глаза, он сказал:

— Так.

Его лицо озарила мягкая улыбка, и в ней было больше уверенности, чем когда-либо прежде.

В тот миг во мне родилось слепое, безоговорочное доверие к этому человеку. Я знал, что он придёт, даже если я позову его с края земли. У меня не было никаких доказательств, но я верил. Он непременно так и поступит.

Хотелось сказать «спасибо», но меня переполняли чувства, и я не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел на него, когда издалека раздался звон колокола. Это был сигнал от организаторов о начале чего-то. Кит повернул голову, и я тоже посмотрел в ту сторону.

Взгляды беспорядочно бродивших людей сосредоточились на просторной сцене, куда поднялся мистер Браун и начал короткую приветственную речь. Пока он произносил скучные представления и прочие слова, Кит тихо прошептал:

— Сбежим?

— Что?

Не успел я толком переспросить, как Кит схватил меня за руку и решительно пошёл прочь. Я едва поспевал за ним, почти срываясь на бег. Внутри царило смятение, но поверх него — головокружительный восторг. Казалось, мы участвуем в какой-то тайной игре, о которой знаем только мы двое. Я мельком оглянулся — никто, кажется, не заметил нашего побега. Это лишь усилило возбуждение. Вдруг стало совершенно всё равно, куда он меня ведёт.

Погода была чудесной. В прохладном ветерке витал сладкий аромат Кита, круживший голову. Трава под ногами была мягкой, а рука, державшая мою, горячей.

— Ах! — вскрикнул я, когда Кит резко дернул меня на себя и прижал к груди.

Он прошептал откуда-то сверху:

— Ш-ш-ш.

В просьбе молчать не было нужды. От жара тела, которого я касался щекой, перехватывало дыхание. Твёрдая грудь ощущалась через тонкую ткань рубашки так ясно, что мысли рассыпались.

Я закрыл глаза и вслушался. Сердце Кита билось ровно, но, кажется, быстрее обычного. Я послушно сжался в его объятиях. Тесно прижавшись друг к другу, мы затаились в нашем укрытии — тесном, как кроличья нора. Мир сузился до единственного звука его пульса. И эти секунды ничего, кроме него, не существовало.

Хотя... у нас ведь нет причин прятаться.

Мысль вспыхнула в сознании, но это было неважно. Сладкая иллюзия того, что мы с Китом остались вдвоём на всём свете, заставляла гореть от желания.

Кит, помолчав немного, прошептал:

— Возбудился?

Голос был тихим, но до моего слуха донёсся отчётливо. Поколебавшись, я поднял голову. Его лицо, наполовину скрытое в тени, смотрело на меня сверху вниз. Мягкая улыбка ничем не отличалась от той, что была мгновение назад. Лгать было бессмысленно — мы стояли слишком близко. Настолько близко, что он точно знал, что я возбуждён. Впрочем, как и я знал о нём.

— ...Да, — прошептал я едва слышно, — Я хочу тебя.

Я мог быть таким смелым, потому что в этом мире остались только мы с Китом. Да, это было именно так. В моём мире существовал только Кит. И мир Кита был таким же.

Иначе... ах, разве можно так целоваться?

Я изо всех сил старался не издать ни звука, обнимая его за шею. Каждый раз, когда наши губы размыкались, раздавался влажный звук, но они тут же смыкались вновь. Я лизал его губы, легонько покусывал, ощущая сладость. Внезапно захотелось рассмеяться. Кит, не отрывая губ, спросил:

— Что такое?

Вместо ответа я игриво укусил его за нижнюю губу. Кит, словно только этого и ждал, снова впился в мои губы. Он замер лишь в момент, когда скользнул рукой мне в брюки. Как только его пальцы коснулись волос, он отстранился и посмотрел на меня.

— ...Вы же сами сказали... ничего не надевать, — сказал я с пылающим лицом.

Он коротко рассмеялся. Я на мгновение задумался, что бы это могло значить, но тут же Кит пошевелил пальцами.

— ...М-м.

Я нахмурился и тихо простонал. Кит неторопливо ласкал меня, одновременно покрывая поцелуями лицо.

— Молодец, — прошептал он, легонько прикусив моё ухо.

Только тогда я понял, что это был смех удовлетворения, и напряжение спало. Как и хотел Кит, он без труда смог коснуться самого сокровенного места. Я приподнял бёдра, и его пальцы тут же скользнули между моих ягодиц и нащупали колечко мышц.

От умелых движений твёрдых пальцев, поглаживающих чувствительные складки, дыхание участилось.

Пока я тяжело дышал, обняв Кита за шею, он уложил меня на землю и навис сверху. Густой мох мягко прильнул к коже. Рубашка полетела через голову, брюки зацепились за лодыжку, и в мгновение ока я оказался совершенно нагим.

Кит навалился на моё обнажённое тело. Какая несправедливость — на нём была вся одежда, за исключением расстёгнутой молнии брюк. Я капризно пожаловался:

— Это нечестно.

— Почему же? — с весёлой усмешкой спросил Кит и легонько укусил меня за кончик носа.

Было совсем не больно, но я шутливо нахмурился в знак протеста.

— Только я... совсем голый...

От смущения мой голос затих. Кит, словно нарочно, развёл мои ноги в стороны и сказал:

— У тебя ведь так много мест, которых нужно коснуться.

— Ах...! — застонал я, когда его член медленно вошёл в меня.

— И так много мест, которые становятся влажными, — прошептал он и начал двигаться.

С каждым его толчком из горла вырывались короткие вскрики. Внизу стало необычайно влажно. Хлюпающие звуки эхом разносились по нашему маленькому укрытию.

Я обвился руками вокруг его шеи и крепко прижался. Было мало простого соединения наших тел. Я хотел всего этого мужчину. Словно прочитав мои мысли, Кит выдохнул:

— Я хочу съесть тебя всего, без остатка.

Зубы вонзились в шею, и я, коротко вскрикнув, невольно сжался вокруг него. Кит нахмурился и отстранился.

— Больно же, — пожаловался он, легонько стукнувшись своим лбом о мой.

Я ответил, не желая уступать:

— Мне тоже было больно.

Я демонстративно откинул голову, показывая свежий след от укуса, но Кит бесстыдно заявил:

— Это я ещё сдерживался.

А что было бы, если бы он не сдерживался? Он бы и вправду меня съел? Вместе со страхом поднялась волна возбуждения. Он, казалось, понял моё состояние и коротко усмехнулся.

— Да, возможно, однажды я и вправду тебя съем. В последнее время мне кажется... я просто схожу с ума, — Кит вздохнул. — Я ни о ком, кроме тебя, не думаю. В голове только ты один, ты можешь в это поверить?

Это было равносильно признанию полного поражения. Я изумлённо распахнул глаза.

— Я целый день не могу думать ни о чём, кроме того, как занимаюсь с тобой этим. Боже, что ты со мной сделал?

Обвинения не были серьезны, наоборот, он весело рассмеялся. Я не мог поверить в услышанное. Но это была правда. Несколько раз беззвучно открыв рот, я наконец смог вымолвить:

— ...Я тоже.

Осипший голос казался чужим. Кит с нежностью посмотрел на меня сверху вниз. И я признался ещё раз:

— Я тоже... целый день... думаю только о вас.

Кит снова улыбнулся. И, склонившись ко мне, прошептал:

— Вряд ли так же сильно, как я.

Он снова поцеловал меня и начал двигаться. Из горла вырвался невольный стон. Веки горели, а сердце бешено колотилось. И в тот миг я понял. Этот мужчина никогда не говорил мне этого, но я просто знал. Я осознал это с ошеломляющей ясностью.

Кит меня любит.

В голове взорвался фейерверк, и весь мир засиял. Он такой же, как я. Я повторял эту мысль снова и снова. Этот мужчина любит меня так же, как я его.

Я отчаянно обнял его за спину и, как безумный, начал двигать бёдрами. Беспорядочно качаясь в такт его движениям, я впивался в него ногтями. Пальцы то и дело соскальзывали, и Кит, тихо выругавшись, сдёрнул через голову рубашку. Вцепившись в упругие мышцы спины, я кусал его плечи, обвивал ногами талию, притягивая к себе ещё ближе.

Боже мой, этот мужчина меня любит...

От этого невероятного осознания было трудно дышать. Я больше не сдерживал стонов, но и Кит не пытался меня остановить. Наоборот, он и сам стонал сквозь тяжелое дыхание, осыпая моё лицо поцелуями и покусывая шею.

— Ах, ха-а, ах, Кит, Кит...!

Я в агонии выкрикивал его имя, дрожа всем телом. И Кит тоже назвал моё имя.

— Ёну.

От шёпота, такого же сладкого, как его аромат, я окончательно растаял. Влажные хлюпающие звуки эхом отдавались в ушах.

Не в силах больше терпеть, я приподнялся, и мы покатились по земле. Позиции сменились, и вот уже я смотрел на него сверху вниз. Подо мной Кит яростно двигал бёдрами, а я, больше не сдерживаясь, кричал от удовольствия.

Мы снова поменялись местами. Оказавшись сверху, Кит одним движением вонзил в меня свой чуть вышедший член до самого основания.

— А-а-а!.. — вскрикнул я.

На мгновение всё поплыло перед глазами. Сознание вернулось от ощущения хлынувшей внутрь горячей жидкости. Кит мелко содрогался надо мной, глубоко изливаясь. Я изо всех сил сжал мышцы, чтобы не выпустить ни капли.

Ощущая сбитое дыхание, я осторожно взял его лицо в ладони. Слегка раскрасневшийся, он смотрел на меня сверху вниз. Интересно, у меня сейчас такое же растерянное выражение? Такое же удовлетворённое?

От переполнявшей нежности я закрыл глаза и поцеловал его. Кит без колебаний ответил, переплетая язык с моим.

Обнимая его за шею и полностью отдаваясь поцелую, я чувствовал, что больше не могу сдерживать эту всепоглощающую любовь.

Когда мы, кое-как натянув на себя искомканную одежду, вернулись в особняк, стояла глубокая ночь. О благотворительном мероприятии не было и речи. Но пожертвование уже было сделано, а остальное, как мне казалось, нас не касалось. Не только Кит сошёл с ума. Я тоже был не в своём уме.

Всю дорогу в машине мы целовались и трогали друг друга, не в силах оторваться. Тело вспыхивало, дыхание сбивалось, я, совершенно осмелев, уселся у Кита на коленях, раскинув ноги, и целовал его без передышки. Кит не просто позволял это дерзкое поведение, а сам, с едва сдерживаемой жадностью, скользнул рукой мне в брюки, дразня пальцами разгорячённое отверстие. Когда машина, наконец, остановилась у особняка, Кит отпустил меня — его рука была вся влажная от моей смазки.

Он вынес меня из машины на руках. Я, не отпуская его шею, прижимался всем телом, пряча пылающее лицо у него на плече — кажется, только это спасало меня от полного опьянения чувствами и смущением. Но стоило нам оказаться в его комнате, как удерживаться уже не было смысла.

Стоило двери за нами захлопнуться, Кит сразу направился к кровати. Опустив меня на простыни, он навис сверху и принялся целовать, не давая перевести дух. Я обнял его за шею, разводя ноги навстречу. Брюки мои, торопливо натянутые, остались незастёгнутыми, и Кит легко стянул их с меня.

Внезапно кожу обдало холодом, и по телу пробежали мурашки. Но не успел я и поёжиться, как Кит накрыл меня своим горячим телом, вновь затапливая дыхание поцелуями.

В машине он только и делал, что сдерживался, но сейчас почему-то не торопился. Я был уже достаточно влажным — ни прелюдия, ни ожидание больше не требовались. И всё же он медлил. В конце концов, когда терпение кончилось, я обнял его за шею и еле слышно выдохнул:

— Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — с игривой усмешкой переспросил Кит.

Он нарочно провёл головкой члена по влажному входу, заставляя меня терять рассудок от желания. Моя реакция, кажется, развеселила его. Он коротко усмехнулся, но обижаться было некогда — его губы снова сомкнулись с моими. В следующее мгновение Кит, возбуждённый до предела, вошёл в меня.

Кит двигался медленно, неторопливо, то и дело целуя и поглаживая. Он дразнил мои соски, щекотал талию, сжимал ягодицы, непрерывно входя и выходя.

Хлюпающие звуки внизу становились всё громче. Моя смазка обильно покрывала его член.

— Ха-а... — глубоко вздохнув, Кит замер.

Изливаясь в меня, он едва заметно нахмурился. Принимая его семя, я до боли сжался, стараясь не упустить ни капли. Кит кончил без особых усилий.

Он вдруг улыбнулся и чмокнул меня в щёку, как будто похвалив за усердие. Потом неожиданно перевернулся на спину, увлекая меня за собой, и я оказался сверху, всё ещё крепко соединённый с ним. Я мельком подумал, что он захочет продолжения, но Кит не шевелился.

Бывало, он оставался во мне после семяизвержения, даже не думая вынимать член. Иногда мог так уснуть, обняв меня крепко, и хотя это было не слишком удобно, я не жаловался. Я видел, как ему это нравится, а порой и сам — особенно сегодня — хотел, чтобы он никуда не уходил. Оставшись внутри, я позволил ему наслаждаться медленными ласками, даже нарочно порой сжимая мышцы, чтобы подарить ещё немного удовольствия.

— М-м...

Я слегка втянул в себя мышцы, и Кит, не открывая глаз, выдохнул от наслаждения. Внутри отозвалась отчётливая пульсация, от которой закружилась голова. Кит молча гладил меня по щеке, а я смотрел на него, не отводя взгляда. Как только я закрыл глаза, наши губы снова встретились в долгом поцелуе. Я ощутил, как внизу начинает нарастать напряжение. Его член вновь наливался силой. Я ждал, не спеша, отвечая на поцелуй и чувствуя, как между нами опять разгорается желание.

И тут мне в голову пришла озорная мысль. Видимо, она отразилась на лице, потому что Кит тут же спросил:

— Что такое?

— Да нет, просто вспомнил кое-что, — с нарочитой небрежностью ответил я.

— И что же?

На вопрос Кита я ответил с лукавством:

— Тут ведь был некто, кто уверял, что не любит секс. Но, по-моему, для того, кто его не любит, этот «кто-то» занимается им уж слишком часто.

Я ощутил, как Кит на секунду замер внутри меня, и от этого по спине прокатилась волна дрожи. Я невольно нахмурился, но он будто ничего не заметил — продолжил легко поглаживать мои ягодицы.

— Это ты меня соблазняешь.

Я на мгновение опешил и возразил:

— Насколько я помню, вы мне и шанса не оставили.

— Ещё как оставил. Ты сам всё решил, — проговорил Кит, выразительно сжав мои ягодицы. — Ты же всем телом показал, как сильно хочешь меня.

В другое время я, наверное, сгорел бы со стыда, но сейчас чувствовал только смущение. Уверенность, которую давало мне осознание его любви, делала меня сильнее. Кит, не скрывая улыбки, добавил:

— А я просто поддался искушению.

Внезапно во мне проснулся озорной бес, и я с ехидством спросил:

— Вы же вечно твердили, что не спите с мужчинами. А теперь говорите, что поддались искушению?

Кит коротко рассмеялся и, взяв меня за затылок, притянул к себе.

— Именно. И почему я не сделал этого раньше?

За шёпотом последовал долгий поцелуй, и я без раздумий закрыл глаза.

Прохладный ветерок скользнул по обнажённой коже, и я только теперь заметил, как быстро остывает тело. Пробила лёгкая дрожь, Кит тут же крепче обнял меня и спросил:

— Замёрз?

— Да, — мой голос тоже задрожал.

Он прижал меня к себе ещё крепче, и я уткнулся головой в его плечо, затаив дыхание. Кит снова начал медленно двигаться во мне, и в его хриплом выдохе прозвучало восхищение:

— Как же в тебе горячо.

Кит простонал и поцеловал меня в шею.

— Боже, это просто... невероятно...

Он стонал снова и снова, двигаясь внутри меня, возбуждённый до предела — я такого Кита не видел никогда. Я крепко обнял его, желая доставить максимум удовольствия, но в какой-то момент почувствовал, что что-то идёт не так. Кит вдруг легко приподнял меня и, усадив сверху на себя, вошёл в меня сидя. Стоило холодному ветру скользнуть по спине, как тело пробила мелкая дрожь.

— Ах...

Я прерывисто выдохнул, сотрясаясь всем телом. Было ясно, что у меня поднимается жар. С опозданием пришла мысль. Кажется, я простудился.

Но Кит не заметил перемены, наоборот — моя дрожь, от которой внутренние стенки вибрировали на его члене, лишь довела его до исступления.

— ...Чёрт, твою мать! — Кит грубо выругался и запрокинул голову.

От головокружения и озноба я уже не мог ни о чём думать. Лишь изо всех сил обнимал его, сотрясаясь в неудержимой дрожи. От холода всё тело напряглось и никак не могло расслабиться.

Мою дрожь Кит воспринял как игру, новый способ соблазнить его. В доказательство он крепко обхватил меня за талию и начал резко двигаться снизу, с каждым толчком проникая глубже.

Казалось, мозг сотрясается, разбиваясь на куски. Я сжимал веки, стараясь не потерять сознание. Наконец, Кит кончил, но я почувствовал это где-то далеко, словно сквозь туман, потому что тело было охвачено лихорадкой.

Жар поднимался всё выше, озноб не отпускал ни на секунду. Кит, опьянённый моим состоянием, лишь ещё сильнее прижимал к себе. Не выходя, он резко сменил позицию, подняв мою ногу вверх и опрокинув на живот. Обхватив меня сзади, он вжал бёдра и вновь вошёл, теперь уже с новой яростной силой. Я стоял на четвереньках, дрожа всем телом, а он не давал мне опомниться ни на секунду.

Озноб не прекращался. Было слишком холодно, слишком больно, слишком мучительно. Тело свело судорогой, словно в припадке. Когда Кит наконец перевернул меня на спину, я встретил его взгляд. Он был до предела возбуждён, на губах горела жадная улыбка. Я попытался вымолвить, чтобы он остановился, но не смог. Он тут же накрыл мои губы глубоким поцелуем.

— Я... кажется, я простудился. Если вдруг заразитесь... — прошептал я, когда наши губы на миг разъединились.

Но Кит лишь отмахнулся от моих слов.

— Плевать. Мне даже больше нравится, что ты такой горячий.

Он снова впился в мои губы. Что же будет, если и Кит заболеет?. Я забеспокоился, но не мог ничего сказать. Сознание ускользало, слова путались и тонули внутри. Кажется, я позвал его по имени, и на этом память оборвалась. Не помню, как провалился в небытие.

— Кха, кха!

От внезапного кашля в голове раздался острый звенящий отклик, будто кто-то ударил изнутри. Я застонал от боли и крепко зажмурился. Из глаз тут же выступили слёзы. Всё тело скрутило судорогой, руки и ноги были ледяными, суставы ломило, а зубы бессильно стучали.

— Не плачьте, жар поднимется ещё выше, — раздался рядом тихий, но деловитый голос.

Он прозвучал настолько спокойно, что мне на мгновение удалось собраться. Хотелось открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Я лежал, свернувшись калачиком, сжимая одеяло, и слушал, как голос у изголовья продолжал:

— Впервые вижу, чтобы кто-то так тяжело переносил простуду. Вы точно будете в порядке? Надеюсь, это не перерастёт в пневмонию.

Этот голос... Чарльз? Стоило смутной мысли появиться в голове, как вслед за ним раздался другой голос:

— Что ж, пока что я могу лишь сказать, что нужно наблюдать. Я оставлю лекарства, принимайте их по часам. Обязательно пить больше жидкости, и следите, чтобы капельница не пустела... Если до завтра температура не спадёт, сразу сообщите мне. Я подготовлю всё, чтобы при необходимости можно было перевезти его в клинику

Похоже, это был врач Кита. Как же его звали?.. Имя крутилось на языке, но мозг отказывался работать.

Я снова задрожал, и тут Чарльз мягко обратился ко мне:

— Ёну, вы меня слышите? Я включил обогреватель на максимум, скоро станет теплее. Сейчас из-за жара ничего не поделаешь, так что потерпите немного. Хорошо?

Его голос был таким же, как и всегда, но почему-то казалось, что он беспокоится обо мне. Я кивнул. По крайней мере, попытался.

Сознание начинало уплывать. Где-то на грани сна вдруг проскользнула мысль.

А где Кит?

Его рядом не было. Я не чувствовал ни его запаха, ни тепла, ни присутствия — и это было естесственно. Наверное, он уехал в офис. Сегодня ведь не должно быть важных встреч? Эмма справится с документами...

Нужно только прийти в себя. Завтра обязательно встать и выйти на работу.

С этой мыслью я провалился обратно в сон.

Я очнулся от прикосновения чего-то холодного. Казалось, кто-то трогал мой лоб, проверяя температуру. С трудом приподняв тяжёлые веки, я увидел в тумане знакомые черты. Лишь спустя какое-то время я понял, кто это.

«...Кит».

Я попытался позвать его по имени, но во рту пересохло, и из горла не вырвалось ни звука. Кит коротко цокнул языком и отвернулся. дотянуться до него, хоть кончиками пальцев, но тело отказывалось шевелиться. Я только следил, как он подходит к чайному столику, берёт кувшин, наливает воду в стакан и возвращается. Когда до меня дошло, что он делает это ради меня, уголки губ сами собой дрогнули в слабой улыбке.

Он подхватил меня за плечи, помог сесть. Горячее тело сопротивлялось движению, но я наконец смог выпить. Вода обожгла горло прохладой, и только после целого стакана я сумел выдавить из себя хриплое:

— Спаси… бо.

Кит молча взял из моих рук пустой стакан.

— Ещё?

Я на мгновение задумался и кивнул. Он, не сказав ни слова, вновь наполнил стакан и вернулся. Всё происходящее казалось нереальным. Кит, не кто-нибудь другой, а именно он, приносил мне воду. Его руки, его спокойные движения, этот нелепо будничный жест — всё казалось почти чудом.

— Ха-а… — выдохнул я, осушив второй стакан.

Он поставил его на тумбу и задержал взгляд на моём лице.

Кит, как всегда, выглядел безупречно, отетый в костюм с жилетом. Я, лихорадочно всклокоченный, не мог оторвать от него взгляда. Наверное, моё ошарашенное лицо его позабавило — в уголках губ мелькнула усмешка.

Он медленно наклонился, собираясь поцеловать меня. самый последний момент я увернулся. Губы Кита скользнули по щеке, и он слегка нахмурился.

— Если вы заразитесь… — начал я виновато, — простудой…

— Да быть не может, чтобы я подхватил какую-то простуду, — бросил Кит с таким видом, будто я сморозил несусветную глупость.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но не смог произнести ни слова, потому что Кит тут же накрыл мои губы своими. Затуманенный от жара разум совершенно опустел. Я закрыл глаза, принимая его язык. Не было сил даже пошевелиться, и я просто позволил ему хозяйничать у меня во рту.

Наконец, Кит легонько, совсем не больно, прикусил мою нижнюю губу.

— Ты всё ещё горячий.

— Да...

Его взгляд был прикован к моим губам. Глядя на него в тумане, я внезапно понял, о чём он думает.

— Может, мне сделать вам ртом?..

На большее у меня бы точно не хватило сил. В ответ Кит нахмурился. Я сказал что-то не то? Он хотел не этого? Пока я растерянно моргал, Кит, помолчав, раздражённо провёл рукой по волосам.

— Не провоцируй меня, чёрт возьми. Я и так сдерживаюсь.

— ...Простите, — пробормотал я, чувствуя себя неловко.

Кит коротко вздохнул и сказал:

— Отдыхай.

Он повернулся и направился к выходу из комнаты.

— Кит! — в панике позвал я.

Он замер и обернулся. Только встретившись с ним взглядом, я понял, что назвал его по имени. Я мысленно ахнул, но выражение его лица ничуть не изменилось. От вида того, как он стоит и ждёт, что я скажу, в груди стало как-то странно.

— Простите, а... в компании всё в порядке? Я так внезапно не вышел, даже не успел предупредить Эмму... — осторожно начал я.

Я доверял Эмме, но она наверняка растерялась в такой ситуации. Могла допустить какую-нибудь мелкую ошибку. Я был готов тут же взять её под свою защиту, но Кит ответил без тени эмоций:

— Всё в порядке.

От этого короткого ответа я потерял дар речи. Повисло неловкое молчание. Я лихорадочно соображал, что ответить, но Кит заговорил первым:

— Когда ты поправишься?

Да разве кто-то может это знать? Даже врач не дал бы точного ответа. Но я, не раздумывая, выпалил обещание, которое не мог гарантировать.

— Завтра... мне станет лучше. И тогда... эм, всё, что вы захотите.

Моё лицо и без того пылало от жара, а теперь и в голове застучало от прилившей крови. Я не смог закончить фразу и отвёл взгляд. Даже представить себе не мог, с каким выражением Кит сейчас на меня смотрит. Я с замиранием сердца ждал его реакции, когда до ушей донёсся его голос.

— Всё, что захочу?

Я невольно поднял голову. Кит улыбался. Казалось, он меня дразнит. Но я говорил серьёзно.

— Да, — кивнул я с серьезным видом, и он коротко рассмеялся.

— Буду ждать с нетерпением.

Хотелось подбежать и обнять его, но всё, на что хватило сил — это слабо улыбнуться в ответ. Хотелось спросить, как прошёл его день, но он не стал оставаться и вышел из комнаты. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать Чарльза.

Вскоре он пришел с подносом, на котором стояли суп и лекарства. Я не мог даже поднять руку, и, к моей бесконечной благодарности, Чарльз помог мне поесть.

— Простите... доставляю вам столько хлопот, — выдохнул я едва слышно.

— Это тоже часть моей работы, так что всё в порядке. Не перенапрягайтесь, — с обычным непроницаемым выражением ответил он.

Температура, кажется, немного спала, и я чувствовал себя лучше, чем утром. После лекарства завтра станет ещё легче. Вдруг вспомнил то, о чём совсем забыл.

— Простите, Киту... кажется, нужно дать лекарство.

Чарльз поднял на меня взгляд:

— Мистеру Питтману? Какое лекарство?

На вопрос Чарльза я, сгорая от стыда, ответил:

— От простуды, — я неловко отвёл глаза. — Он мог заразиться от меня. Он ведь был здесь… некоторое время назад.

Мысль звучала абсурдно даже для меня, но Чарльз, кажется, всё понял без слов.

— Можете об этом не беспокоиться. Простуда у доминантного альфы? Это невозможно. Разве вы не знали? Доминантные альфы почти никогда не болеют. Именно поэтому они не понимают, когда болеет кто-то другой.

Чарльз многозначительно окинул меня взглядом. Видя моё замешательство, он продолжил:

— Я имею в виду, что им нужно всё объяснять, потому что они просто не знают, каково это — болеть. В следующий раз в подобной ситуации вы должны сказать, что сексом заниматься нельзя. В этот раз я ему уже намекнул.

Он говорил об этом так невозмутимо, что я не поверил своим ушам. Но Чарльз всё с тем же непроницаемым лицом продолжал:

— Я также сказал ему, чтобы он по возможности воздерживался от контактов, пока вы не поправитесь. Сейчас ваше выздоровление — это главное. И вам, Ёну, в будущем стоит научиться отказывать в разумных пределах. Если вы будете на всё соглашаться, подобное повторится. Обычному человеку физически невозможно выдержать выносливость доминантного альфы.

Я слушал, не находя слов. Всё, что он говорил, было правдой, и всё же признать это вслух не хватало духу.

— Утром мистер Питтман сказал, что удивился, почему вы не просыпаетесь, — продолжил Чарльз тем же ровным тоном. — Температура у вас была выше сорока, а он решил, что вы просто «чуть горячее обычного». Он знает, что люди болеют, но никогда не сталкивался с этим сам, поэтому не распознаёт симптомы. Это не его вина — просто у него нет опыта. Так что вы должны напоминать ему, обращать внимание на такие вещи. Это — часть вашей работы, Ёну.

Я не смог ничего ответить. Каждое слово попадало точно в цель, но соглашаться с этим, делая вид, будто всё в порядке, было выше моих сил. Всё, что оставалось, — доесть суп, проглотить лекарства и попытаться заснуть.

Я мог лишь надеяться, что простуда пройдет как можно скорее.

Я несколько раз просыпался и снова засыпал, но состояние почти не менялось. Чарльз, измеряя мне температуру, говорил не вставать с кровати и время от времени заходил, чтобы проверить мое состояние. Я лишь ждал, когда боль утихнет хоть немного, чтобы снова заснуть. «Только бы уснуть… только забыть это», — думал я, сжимаясь от ломоты, пронзающей каждую кость.

Какой сегодня день?..

Я попытался сообразить, но голова была как в тумане от жара. Кит должен был лететь в Бостон, но когда? Сегодня? Завтра? Нужно было подготовиться к поездке. Самолёт, отель... Ещё раз проверить, всё ли забронировано... Позвонить Эмме...

Я не заметил, когда уснул, и очнулся лишь тогда, когда кто-то провёл рукой по моим волосам. Я с трудом приоткрыл глаза, несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— ...Кит?

Даже мне самому мой голос показался невероятно слабым и затихающим. Кит, глядя на меня сверху вниз, тихо спросил:

— Всё ещё болеешь?

Я на секунду замялся. Вспомнились слова Чарльза, его предупреждения и мой собственный глупый оптимизм — ведь я уверял Кита, что к утру всё пройдёт. Стыдно было признаться, что не справился. Но я заставил себя ответить честно:

— Да... всё ещё... жар... кажется...

Фраза сорвалась на кашель. Кит молчал, пока я, задыхаясь, пытался унять спазмы. Затем, не говоря ни слова, протянул мне стакан с водой. Я дрожащими руками принял стакан и сделал несколько глотков, чувствуя, как вода скользит по обожжённому горлу.

— Спасибо, — выдохнул я.

Он не ответил, просто аккуратно уложил меня обратно, поправил подушку и одеяло. Комната была залита мягким солнечным светом. День, вероятно, только начинался. Я подумал, что он, должно быть, зашёл перед уходом на работу. Хотел попросить его не ругать Эмму слишком строго, если она что-то перепутает, но слова не успели сформироваться.

Сознание потускнело, и в последнюю секунду, прежде чем провалиться в сон, я уловил лёгкий щелчок двери.

Я проснулся от лёгкого прикосновения. Чарльз, как обычно, разбудил меня, чтобы дать лекарство. Голос сорвался в сухом кашле, но я всё же выдавил из себя:

— Мне нужно... позвонить Эмме...

На что Чарльз с непроницаемым видом, словно уже всё зная, ответил:

— Это по поводу командировки? Мистер Питтман ещё вчера прибыл в Бостон и уже занимается делами по своему графику. Кажется, никаких проблем не возникло.

Я растерянно моргнул. Вчера?.. Получается, я проспал больше суток. Голова была тяжёлой, мысли текли медленно

Чарльз протянул мне лекарство и стакан воды.

— Эмма справляется прекрасно, — добавил он. — А вам, Ёну, сейчас нужно думать только о выздоровлении. Мистер Питтман вернётся через три дня, не раньше.

Он был прав. Я уже ничем не мог помочь. Только слабо попросил сообщить мне сразу, если что-то случится, и покорно выпил лекарство. Сон тут же накрыл меня, будто кто-то наклонился и мягко выключил свет.

Следующие дни слились в одно сплошное полусознание: Чарльз появлялся, чтобы дать лекарства, измерить температуру, проверить капельницу и снова растворялся. Я то засыпал, то просыпался, не различая дня и ночи.

Когда лихорадка наконец отступила, я с удивлением понял, что прошло несколько дней. Впервые за всё это время я смог подняться с постели.

— Вы говорите, график мистера Питтмана сдвинулся на день? — переспросил я, просматривая расписание и с трудом сопоставляя даты.

— Да, — подтвердил Чарльз. — Он должен был вернуться вчера, но остался ещё на сутки. Вероятно, появились непредвиденные дела.

Я замер с телефоном в руке, прикидывая, что это могли быть за «дела». Кит часто менял планы без предупреждения, но почему-то теперь мне особенно хотелось знать причину. При одной мысли о том, что Эмма, наверное, бьётся в истерике, разбирая его письма и звонки, я едва удержался от улыбки.

— Не переусердствуйте, Ёну, — сказал Чарльз, заметив моё оживление. В его голосе звучала лёгкая тревога.

— Всё будет хорошо, — заверил я его.

Впервые за долгое время я выбрался из постели, принял освежающий душ и даже плотно поел. Хотя лёгкое головокружение не отпускало, я чувствовал себя нормально, если ходил медленно и осторожно.

Но важнее всего было другое — желание рассказать Киту, что я наконец поправился. Чтобы он не волновался, чтобы услышал мой голос.

А потом я буду целовать его, сколько душе угодно.

От одной этой мысли сердце бешено забилось. Казалось, я парю над землёй. Никогда прежде я не испытывал такого трепета. В те времена, когда я был тайно влюблён в Кита, представить себе такого не мог.

Я сгорал от нетерпения, словно только что впервые по-настоящему влюбился. В предвкушении скорой встречи улыбка не сходила с моего лица.

Поездка из особняка в офис без Кита далась мне нелегко — не физически, а морально. Но страх был лишь мимолётным. Я больше не был болен. И мне больше не было страшно.

В голове были лишь мысли о Ките.

— О боже, Ёну! — Эмма вскрикнула, едва я переступил порог офиса. — Ты в порядке? Говорят, у тебя была ужасная простуда! Господи, как же ты похудел!

Она ахала и охала, а я, едва сдерживая улыбку, поздоровался с Джейн и Рэйчел. Обе тут же вскочили из-за столов, радуясь моему появлению.

— Спасибо за беспокойство, благодаря вам мне уже гораздо лучше. Простите, что так надолго и внезапно выпал из строя. С работой всё было в порядке?

Эмма оживлённо закивала.

— Да, мероприятие прошло хорошо. Никаких проблем, о которых стоило бы беспокоиться, не было, Ёну.

— Это большое облегчение, — улыбнулся я.

И всё же лёгкий привкус горечи остался. Кит ни разу мне не позвонил. Конечно, он был в командировке, занят делами. Да и я всё время спал под действием лекарств, так что вряд ли бы смог ответить, даже если бы он позвонил. Всё логично, но мне всё равно стало немного обидно. Он что, совсем по мне не скучал?

— Как хорошо, что ты вернулся, — оживлённо сказала Эмма. — А то он ведь продлил поездку так внезапно! Я уже ломала голову, как перекроить расписание.

Её голос вернул меня в реальность. Я кивнул и, стараясь не выдать, насколько эти слова задели меня, спокойно ответил:

— Я этим займусь. Вам, наверное, пришлось нелегко из-за моего отсутствия, так что, думаю, можно по очереди взять короткий отпуск. Я поговорю с мистером Питтманом.

— Правда можно? — глаза Джейн вспыхнули надеждой.

Рэйчел бросила на неё выразительный взгляд, но обратилась ко мне мягко:

— Ёну, ты только-только вернулся. Давай обсудим это, когда полностью восстановишься. Спасибо за заботу, но мы справимся.

— Верно, — подхватила Эмма, хитро прищурившись. — Но если уж ты будешь выбивать бонусы, не забудь парочку лишних дней нам добавить.

Я пообещал, что сделаю всё возможное.

— Я съезжу в аэропорт, — сказал я, возвращаясь к делу. — Во сколько он прилетает?

— В пять вечера, — ответила Эмма, чуть нахмурившись. — Ты точно справишься, Ёну?

Я с улыбкой кивнул.

— Всё в порядке. Спасибо. Это ведь моя работа.

Интересно, Кит сейчас уже в самолёте?

Я с трудом пытался подавить волнение, сгорая от нетерпения в ожидании скорой встречи. Намеренно завалил себя работой: перепроверял расписание, делал звонки, выслушивал краткие отчёты о событиях, произошедших за время моего отсутствия, и разбирался с делами. Но время все равно тянулось мучительно долго.

В аэропорту, как всегда, царил хаос. Потоки людей сталкивались, растекались по залам, словно волны в прибое — кто-то прибывал, кто-то встречал, кто-то спешил к выходу. Пройдя строгий контроль, я оказался в тихом VIP-зале, где воздух был неподвижен и прохладен, но сердце билось так громко, будто могло выдать моё волнение.

Я несколько раз посмотрелся в зеркало, но это не помогало успокоиться. Всё казалось не так: воротник, волосы, выражение лица. Я то и дело возвращался в примыкавшую к залу ванную, чтобы проверить себя снова. Щёки горели и никак не остывали. К поданным закускам я даже не прикоснулся.

Хочу поскорее его увидеть. Кит удивится, когда увидит меня? Обрадуется?

Можно ли будет подбежать и поцеловать его?

Из зеркала на меня смотрело раскрасневшееся лицо. Мечтательное, затуманенное выражение казалось даже немного порочным.

Несмотря на смущение, я чувствовал уверенность в себе. Больше не нужно было скрывать своё желание. Он с готовностью ответит на мою страсть. Кит ведь хочет меня так же сильно, как и я его, правда? Мы ведь столько дней не занимались этим.

В памяти всплыло разочарованное лицо Кита, когда я тогда увернулся от его поцелуя, и губы сами растянулись в улыбке. Может, сделать ему ртом, как и обещал? А мы сможем дотерпеть до дома? Хотя заниматься этим здесь было бы… неприлично?

Ах, как же я хочу поскорее его увидеть.

Я не мог совладать с колотящимся сердцем и несколько раз нетерпеливо прошёлся по комнате. Когда я лишь наблюдал со стороны, не веря во взаимность, я не знал, что такое нетерпение. А теперь каждая минута разлуки казалась пыткой. Никогда бы не подумал, что желание может так ослепить меня.

Нет. Не желание. Кит.

Именно он ослепил меня.

Я успел лишь с запоздалым сожалением подумать о своей простуде, когда снаружи раздался лёгкий звук открывающейся двери.

Кит?

На лице расцвела сияющая улыбка. Я еще раз взглянул в зеркало. Раскрасневшееся лицо никак не хотело приходить в норму. Я чувствовал аромат собственных феромонов. Мой аромат, который Кит так любил вдыхать, уткнувшись носом мне в шею. Я даже не пытался скрыть его и открыл дверь.

Я поцелую его прямо сейчас. Он удивится, увидев моё лицо? Обрадуется? Ах, он наверняка осыплет меня поцелуями.

— Кит... — с сияющей улыбкой на лице я позвал его по имени.

Первое, что я почувствовал — это его до боли знакомый аромат. Сладкие феромоны Кита, которые так возбуждали меня.

А в следующий миг я увидел его самого.

Кит был не один. На его коленях сидела женщина. Её форма была наполовину расстёгнута, обнажая пышное тело — именно такое, какое всегда привлекало Кита. По форменной ткани я понял, что стюардесса. Может, он познакомился с ней в полёте. А может, привёз с собой из командировки. Какая разница? Кит на моих глазах целовался и ласкал другую женщину.

Я застыл, не в силах сделать ни шага.

Глава 26 - Наоми

В голове было совершенно пусто. Сознание вытеснила одна-единственная картина. Я беззвучно разевал рот, пытаясь издать хоть какой-то звук, но вместо крика из горла вырывались лишь судорожные тихие вздохи. Воздух не шел в легкие. Только когда в груди болезненно свело от удушья, я понял, что всё это время не дышал вовсе.

— Ах, ах-х… М-м-м, ха-а…

По комнате разносились высокие женские стоны, и от них мутилось в голове. Казалось, они даже не подозревали о моем присутствии. Руки Кита скользили по ее спине, ногам, груди. Я отпрянул, тяжело дыша, и вслепую попятился назад. Дверь уборной за моей спиной с щелчком захлопнулась.

В ту же секунду Кит поднял голову. Наши взгляды встретились.

Какое-то время он никак не реагировал. В моей голове царил полнейший хаос. Кажется, Кит произнес мое имя, но я не был уверен. Когда пришёл в себя, то уже несся прочь из зала ожидания, сам не зная куда. Показалось, я мельком видел Уиттакера и, кажется, водителя. Не знаю. Словно обезумевший, я выбежал из аэропорта.

— Ха-а, ха-а… Ха-а…

Я жадно хватал холодный воздух, но давящее чувство в груди не проходило. Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу. Я опустился на тротуар, вцепившись в грудь, задыхаясь.

Это сон. Просто сон.

Дрожащей рукой я провел по волосам.

Этого не может быть. Я ошибся, я всё не так понял. Это был не Кит… Это был кто-то другой. Кто? Грейсон? Тот доминантный альфа, которому я едва не откусил член? Кто еще мог это быть? Темноволосый мужчина с невыносимо сладким запахом и фиолетовыми глазами…

— Ёну.

Внезапный голос, произнесший мое имя, заставил в ужасе вздрогнуть. Я резко обернулся и от неожиданности рухнул на асфальт. Так и остался сидеть на земле, беспомощно задрав голову и глядя широко раскрытыми глазами на мужчину, что смотрел на меня сверху вниз. Мужчину, которого я ждал, но которого отчаянно надеялся сейчас не увидеть.

Это был Кит.

— Что случилось? Простуда уже прошла? — спросил он так спокойно, словно ничего не произошло.

В какой-то миг и впрямь показалось, что я ошибся, что-то перепутал. Пока я растерянно смотрел на него, Кит протянул руку. Он помог мне подняться, дёрнув за локоть, а затем коротко нахмурился и легонько отряхнул мою одежду.

— Что это за вид?

Кит выглядел озадаченным. Я всё ещё не мог прийти в себя — лишь смотрел на него и растерянно моргал. Поняв, что со мной что-то не так, Кит без лишних слов поднял меня на руки. Земля внезапно ушла из-под ног, и, не произнеся ни слова, он развернулся и широкими шагами направился прочь.

Неподалёку ждала машина, та самая, на которой я приехал. Телохранители быстро отступили в сторону. Кит сел в салон, не выпуская меня из рук. Дверь захлопнулась, и спустя мгновение двигатель загудел, унося нас прочь.

Он не стал медлить. Наклонившись, накрыл мои губы своими и сразу скользнул языком. Я не мог сопротивляться, лишь покорно позволял ему целовать себя. Поцелуй был требовательным, уверенным. Кит жадно всасывал мой язык, касался нёба, исследовал рот. Когда он наконец отстранился, я всё ещё не мог сфокусировать взгляд.

Кит удовлетворенно выдохнул и прошептал:

— Я всё это время думал только об этом.

Я хотел ответить: «Я тоже». Но с моих губ сорвались совсем другие слова.

— Кто… она такая?..

Кит ответил не сразу. Но это не было уклонением от ответа. Он просто пытался вспомнить, о ком я говорю. Я терпеливо ждал. Молчание длилось всего несколько секунд, но мне они показались вечностью, настоящей пыткой.

— Хм, я не смотрел на её бейджик, — наконец сказал он с поразительным равнодушием и потянулся снова поцеловать меня.

Но внутри уже разгорался хаос. Мысли скакали одна за другой. Что это значит? Просто увидел её и решил поцеловать? Они знакомы? Когда? Где? Насколько близко? Всё смешалось в бешеный поток, и я не знал, за что зацепиться. Никогда прежде я не чувствовал такого смятения. Растерянность переросла в настоящую панику.

И вдруг сквозь этот хаос в голове пронзила одна-единственная мысль. Собрав все силы, я оттолкнул его, прервав поцелуй. Кит раздражённо нахмурился, глядя на меня. Во взгляде читался немой вопрос: «Какого чёрта ты творишь?»

Я открыл рот, но не осмеливался произнести ни слова. Было слишком страшно. Что, если это правда? Что, если мои догадки верны?

Что я буду делать, если он сам подтвердит это?

Нет, не может быть. Он просто не мог так поступить. Даже Кит… даже он не мог…

— По… чему… — едва вырвался из горла совершенно севший голос. Губы пересохли, хотелось пить, но сейчас было не до того. Я с трудом ворочал пересохшим языком. — Почему вы опоздали?.. Эмма ведь вернулась ещё вчера… Зачем нужно было… оставаться ещё на день?

Фразы путались, ломались на вдохах, но он, конечно, понял. Не мог не понять. Кит и не думал уворачиваться от ответа, а я… я уже знал, каким он будет.

— Была одна вечеринка, — бросил он небрежно и снова потянулся ко мне.

Я в панике отпрянул. Спина тут же ударилась о дверь. Неужели в этой машине так тесно?

Но я не чувствовал ни боли, ни неудобства. Я просто смотрел на Кита. Широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Вечеринка? Какая вечеринка? Неужели это правда? Он действительно был там? Это не плод моего воображения?

Я шевелил губами, но звук не шёл. А может, я что-то и говорил, но сам себя не слышал. Как не слышал и ответа Кита. Я не слышал ни звука, но уже знал ответ. Я слишком хорошо знал, что это была за вечеринка.

— По… чему…

Жалкий, дрожащий голос сорвался с моих губ. Оглохшие уши понемногу начал возвращаться слух, но вместе с ним пришёл и невыносимый звон. Боль от оглушительных ударов сердца отдавалась в висках, и я скорчился от пронзившей голову мигрени.

— Почему вы пошли на… такую вечеринку… Зачем остались… ещё на день?

Кит смотрел на меня, нахмурившись. С таким видом, будто совершенно не понимает, почему я задаю подобные вопросы. И это было правдой. Он действительно не понимал.

— Вы же… спали со мной, — сдерживая отчаяние, возразил я.

У меня было на это право. По крайней мере, я так думал. До этого самого момента я свято верил, что этот человек не сможет меня предать.

— Ха-а…

Кит потёр переносицу и глубоко вздохнул. С таким видом, будто я — полное ничтожество.

— Ты был не в том состоянии, чтобы заниматься со мной сексом.

На мгновение я потерял дар речи. Он был прав. Это было холодное, как лёд, замечание, но всё же не тот ответ, которого я ожидал.

— Но ведь я выздоровел.

Я пытался говорить спокойно и рассудительно, но тело отказывалось подчиняться. Я изо всех сил сжал дрожащие руки, лежавшие на коленях.

— Всего лишь… неделя.

— То есть я должен был тебя ждать? Откуда мне было знать, когда ты поправишься? Ты же не позволял мне даже войти в тебя, так что, мне теперь вообще сексом не заниматься? И как долго?

Он коротко рассмеялся, будто услышав невероятную глупость. А потом съязвил, глядя мне прямо в лицо:

— Ты в своём уме?

Перед глазами поплыло. В голове снова стало пусто. Бесчисленные вопросы и обиды просто испарились. Кит по-прежнему был передо мной. Я смотрел на него, он смотрел на меня. Ничего не изменилось, но мой мир рассыпался в прах, не оставив и следа. Я не мог поверить, что всё это происходит наяву.

Тем временем машина начала сбавлять скорость. Кажется, мы приехали к особняку. Кит мельком глянул в окно и безразлично бросил:

— Продолжим лучше внутри.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл его слов. Машина остановилась, дверь открылась, а я всё так же неподвижно и бессмысленно смотрел на него. Наверное, моё лицо показалось ему забавным, потому что Кит усмехнулся. Всё той же улыбкой, которую я так любил. И звук его смеха был прежним.

Но всё было иначе.

Теперь эта улыбка больше не заставляла моё сердце трепетать или учащённо биться. Лишь застывший перед глазами образ, холодный, как стекло, искажался и плыл.

Этот мужчина разбил мой мир вдребезги, а теперь улыбался так, словно ничего не произошло. Всё тем же знакомым лицом.

Кит протянул ко мне руки, пока я сидел, не в силах пошевелиться.

— …!

Я пришёл в себя, лишь когда он подхватил меня на руки. Тело тут же застыло. Но Кит, не обращая на это внимания, широкими шагами пошел прочь. С запозданием я начал вырываться из его рук.

— По… постойте.

— Осторожнее, уроню, — резким тоном оборвал меня Кит.

Я взглянул на него снизу вверх с холодным застывшим выражением лица.

— О… опустите меня.

— Потерпи.

Одним этим коротким словом Кит заставил меня замолчать. Его намерения были предельно ясны. Он без малейших колебаний нёс меня туда, где мы столько раз делили ложе — в свою спальню.

Даже в этот момент во мне ещё теплилась крохотная надежда. Я думал, что если мы поговорим снова, Кит всё поймёт. Если я расскажу, как мне больно и почему я так страдаю. У меня были на то основания.

Ведь всё это время он был так нежен со мной.

Я перевёл на Кита дрожащий взгляд — он поймал его и коротко улыбнулся. Внезапно захотелось плакать. Одна моя часть хотела кричать и бить его от ярости, а другая — просто всё простить.

Кит, не догадываясь о буре в моей душе, вошёл в комнату. Даже не раздеваясь, он сразу понёс меня к кровати. Это знакомое место вдруг показалось чужим. Спальня, всегда наполненная феромонами Кита, теперь была пропитана холодны пустым воздухом. Эта непривычная атмосфера пугала ещё сильнее.

Он тут же опустил меня на кровать, навис сверху и попытался поцеловать.

— Кит… По… подождите, стойте! — закричал я, торопливо увернувшись.

Кит замер и нахмурился. Причина его недовольства была очевидна. Казалось, ему не терпится овладеть мной прямо сейчас. Доказательством тому служил возбуждённый член, что больно упирался мне в низ живота. Тонкий аромат феромонов, который я чувствовал с самого начала, стал в разы сильнее. Борясь с затуманивающим сознание запахом, я с трудом выговорил:

— Это правда… что вы спали с кем-то другим? Просто потому, что я… болел… и не мог заниматься с вами сексом? — проговаривая это вслух, я всё отчётливее осознавал реальность. — Как вы могли… Если бы ваши феромоны накапливались неделю, ничего страшного бы не случилось. Если бы вы хоть немного думали обо мне, вы могли бы и подождать. Нет, если бы вы хотя бы спросили меня…

Изменило бы это что-нибудь? Смог бы я сказать, что всё в порядке, что так и должно быть?

Бессмысленно рассуждать о том, чего не случилось. Но я хотел, чтобы он хотя бы почувствовал себя виноватым.

Однако это было лишь моим пустым желанием.

— С какой стати я должен это делать? — холодно переспросил Кит, нахмурившись.

Я замер, в силах лишь беспомощно моргать. Видя это, Кит криво усмехнулся.

— С чего ты взял, что я должен отчитываться перед тобой, с кем я сплю? Ты что-то путаешь. То, что ты мне нравишься, ещё не значит, что я обязан спать только с тобой. Где такое правило прописано?

Он откровенно смеялся надо мной. На удивление, голос Кита звучал в ушах невероятно чётко. Пропал и звон, и бешеное биение сердца. Я слышал лишь его ясный отчётливый голос.

— Я же говорил… что люблю вас. И вы мне говорили… что думаете только обо мне, — два выговорил я.

Это была последняя надежда. Если бы Кит и сейчас сказал, что любит меня, а то был просто секс, я бы всё простил и забыл. Я бы раскрыл объятия и целовал бы его без остановки. Лишь бы он не отрицал моих чувств.

Но в ответ я услышал лишь короткий смешок.

— Слова, сказанные во время секса… Какое они вообще имеют значение?

Это был конец. Я окончательно лишился дара речи. Несколько раз беззвучно шевельнув губами, я смог выдавить из себя жалкую фразу:

— …Не имеют… значения?

Значит, всё, что он мне говорил, было просто сладкой чушью, которую шепчут в постели? А я в это поверил? Ослеплённый этой пустой болтовнёй, я вообразил, что он меня любит?

— Я… я думал, мы встречаемся… — растерянно пробормотал я.

Кит коротко хмыкнул.

— Похоже, ты считаешь, что встречаешься с каждым, с кем спишь?

И это при том, что такая сказка никогда не могла бы стать реальностью.

У меня не нашлось слов для ответа. Все его слова и поступки, которые я до этого момента считал проявлением любви, в одночасье обрели совершенно иной смысл. Этот мужчина просто занимался со мной сексом. Ему нравилось моё тело, он просто наслаждался сексом со мной. И всё.

Это всё было моим заблуждением.

Я был лишь одним из множества его сексуальных партнёров.

Жестокая реальность кромсала сознание на куски. Только сейчас я прозрел. Всё, во что я верил до сих пор, было лишь плодом моего воображения.

Этот мужчина ничего мне не говорил, потому что моё признание в любви для него ровным счётом ничего не значило. Оно было таким же пустым звуком, как и стоны во время секса. Бессмысленным набором слов, растворившимся в воздухе.

Он меня не любит.

Осознание болезненно пронзило грудь.

Этот человек никогда меня не любил.

— Хватит…!

Я грубо оттолкнул руку, скользившую по моему телу. Кит, прижимающийся зубами к моей шее, будто удивился внезапному отказу и поднял голову.

— В чём дело? — спросил он раздосадовано. Казалось, ему до смерти надоела эта ситуация, повторявшаяся уже в который раз.

Но я не мог сейчас спать с этим человеком. Мне нужно было привести мысли в порядок. Нет, мне было невыносимо даже просто находиться с ним в одном помещении. Я резко развернулся, пытаясь высвободиться, но Кит схватил меня за плечи и снова повалил на кровать.

— Отпустите, я уйду… Я не… не буду.

— Что ты не будешь? Успокойся, — раздражённо бросил Кит, удерживая меня.

Я изо всех сил пытался вырваться, но это было невозможно. В конце концов, я начал умолять его, срываясь на лепет:

— Пожалуйста, Кит… Мистер Питтман. Я не могу… спать с вами… больше не могу, правда… Пожалуйста, позвольте мне уйти. Я вас прошу, умоляю…

Я повторял это снова и снова. Продолжать в том же духе было слишком унизительно. Я не хотел падать ещё ниже, цепляясь за мужчину, который видит во мне лишь сексуальный объект, которому всё равно, с кем спать.

Ах, я так этого не хотел.

Но я уже был на самом дне. Погряз в трясине, из которой мне никогда не выбраться. От этого осознания на глаза навернулись слёзы.

Однако Кит совершенно меня не понимал. Коротко вздохнув, он снова попытался меня поцеловать. Когда я увернулся, он схватил меня за подбородок и силой впился в мои губы. Оказавшись под ним, я уперся руками в грудь, даже бил его по плечам, но всё тщетно. В итоге я прибег к последнему доступному мне способу сопротивления.

— …!

Кит поднял голову. Во рту появился металлический привкус крови. Глядя на него снизу вверх полными слёз глазами, я сказал дрожащим голосом:

— Не… надо. Я сейчас не в том настроении… и с вами, мистер Питтман, я больше спать не буду.

С трудом удалось закончить фразу своим обычным тоном. Я думал, что на этот раз он примет отказ. Он ведь не какой-то невоспитанный мужлан и не станет принуждать силой.

Ведь я всего лишь один из его многочисленных сексуальных партнёров.

С чувством, близким к мазохизму, я подумал об этом и попытался подняться, но он снова опрокинул меня на спину. Я в шоке распахнул глаза. Кит смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде смешались досада и нетерпение.

— Что за бред ты сейчас несёшь?

Тихий, произнесённый сквозь зубы голос был до мурашек угрожающим. Глядя, как я растерянно моргаю, он горько вздохнул. А затем сказал уже более мягким, обволакивающим тоном:

— Не волнуйся, скоро ты захочешь этого так же сильно, как и я.

Внезапно его фиолетовые глаза вспыхнули золотом. Одновременно с этим густой, дурманящий аромат феромонов обрушился на меня, проникая в каждую клетку тела.

— Не-нет… прекратите! — в панике закричал я.

Но он не останавливался. Я попытался задержать дыхание, но не смог. Стоило выдохнуть, как феромоны концентрированным потоком хлынули в лёгкие, и сознание мгновенно помутилось.

Что… что я делал?..

Мысли стали вязкими, тело обмякло. Мозг медленно плавился, превращаясь в пудинг. Вопреки разуму, кричавшему «нет», между ног стало влажно. Отверстие, ещё мгновение назад бывшее сухим, поддалось действию феромонов, и из него обильно потекла смазка.

Кит приподнялся. Проверив, что происходит у меня между ног, он коротко усмехнулся. С таким видом, будто говорил: «Я же знал».

— Кит, пожалуйста… — взмолился я, собрав остатки воли.

От жара и разгоравшегося желания было трудно даже произнести хоть слово. Но это было всё, что я мог сделать.

— Пожалуйста, не надо… Я не хочу… Не хочу… — умолял я.

Кит просто молча смотрел. Распустил галстук, снял рубашку, расстегнул ремень и бросил всё на пол. Без спешки, без нетерпения. И это было естественно. Я больше не мог сбежать. Я мог лишь лежать с раскинутыми конечностями, насквозь промокший внизу, и ждать, когда он войдёт в меня.

Кит протянул руку. Он стянул с меня пропитанные влагой брюки. Как он и требовал, моя нагота, не прикрытая бельём, полностью открылась его взору.

— Нет!.. — закричал я, но на этом всё и кончилось.

Кит без труда вошёл в моё влажное нутро. Тело содрогнулось от резкого толчка. Раздалось несколько глухих шлепков кожи о кожу, и вскоре Кит вошёл до самого основания.

На мгновение он замер, как всегда, наслаждаясь ощущением узости. Ощупывая моё тело, смакуя внутреннюю дрожь, он взялся за мои бёдра. Теперь всё начиналось по-настоящему. Сначала Кит двигался неспешно, но вскоре его толчки стали быстрыми.

— Ха-а, ха-а, ха-а, — тяжело дышал он надо мной, яростно двигал бёдрами.

Я, полностью отдав себя на его волю, лишь судорожно дёргался в такт его движениям. С каждой минутой внизу становилось все более и более влажно. Тело, реагируя на феромоны Кита, перестало слушаться. Оно выделяло смазку, чтобы облегчить проникновение мужского члена, и сжималось внутри, чтобы довести его до исступления. Казалось, всё моё тело превратилось в одну сплошную эрогенную зону. Я даже не понимал, почему из глаз непрерывно текут слёзы. Лишь молил, чтобы это поскорее закончилось.

После очередного грубого толчка Кит кончил глубоко внутрь. Хотя я почти ничего не чувствовал, хлынувшая внутрь сперма ощущалась слишком отчётливо.

Это было чудовищно.

Кит отпустил меня лишь под утро. Удивительно, как у меня не началась течка от того количества феромонов, что он влил в меня. А может, она и была. Наверное, поэтому я временами терял сознание. Пока он снова и снова изливался в меня, я мог лишь покорно лежать и принимать всё без остатка.

И не только это.

В конце концов, разум окончательно покинул меня — я сам обвил его шею руками и начал двигать бёдрами. Из глаз текли слезы радости каждый раз, когда в меня вливалась сперма. Я умолял о большем и даже забирался на него сверху, чтобы соединиться как можно глубже.

Слёзы боли сменились слезами удовольствия, и они, смешиваясь со спермой, размазывались по лицу.

Наконец, когда Кит более-менее утолил свою похоть, обрушивавшийся на меня поток феромонов иссяк. Но сперма, заполнившая живот, продолжала источать феромоны внутри меня. Поэтому даже после окончания акта внизу всё было мокро настолько, что я просто не успевал высохнуть.

С омерзением я осознал, что я — омега.

Грудь горела от ненависти и отвращения к себе. Рассудок постепенно возвращался, и хотелось лишь одного — сойти с ума. Уиттакер и Стюард насмехались над доминантными альфами, называя их зверьми, но звери — это омеги. Нет. Это я. Опьянённый какими-то феромонами, я отбросил и гордость, и всё остальное. Я — обезумевшее от похоти животное. Я… я…

Мутный взгляд наткнулся на лицо Кита. Его дыхание было сбито так же, как и моё. Он смотрел на меня сверху вниз и улыбался, а рука, убирающая волосы с моего лица, была, как всегда нежной. Он наклонился. Я знал, что произойдёт дальше. Как и ожидал, Кит поцеловал меня. Словно даруя награду.

Но когда наши губы разомкнулись, я ударил его по лицу.

Раздался тихий шлепок. У меня не было сил даже сжать кулак, поэтому всё, на что я оказался способен — это вяло ткнуть его по щеке ладонью. От этой детской шалости ему не было больно, но Кит, тем не менее, ошеломлённо посмотрел на меня.

— …Что это ещё за выходки?

Такая реакция была естественной. Вероятно, этот мужчина впервые в жизни получил пощёчину. Хотя этот факт нисколько не принёс мне облегчения. Я стиснул зубы и впился в Кита взглядом.

— Если… ты… ещё раз… используешь на мне… феромоны… я тебя… убью.

Кит смотрел на меня широко раскрытыми от изумления глазами. Словно не мог поверить в происходящее. Но я был серьёзен как никогда.

Собрав остатки сил, я оттолкнул его, но всё, чего я добился — заставил его слегка приподняться. Этого было достаточно. Я буквально выполз из-под него. Когда он выскользнул из меня, из груди вырвался судорожный вздох.

Сердце мучительно ныло, глаза щипало от непролитых слёз. Но я стиснул зубы и стерпел. Я больше не буду плакать перед этим человеком. Даже если умру.

— Подожди, что ты… — сказал кит и схватил меня за руку.

Я изо всех сил дёрнулся, пытаясь её вырвать. Но он не отпускал. В тот же миг мой рассудок окончательно взорвался.

— Пусти, не трогай меня! Я сказал, отпусти, не смей ко мне прикасаться! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!.. — кричал я и бился в истерике.

Удивительно, что на это еще оставались силы. Увидев мои рыдания, Кит наконец разжал пальцы. Кажется, он впервые осознал, что я говорю серьёзно. Только сейчас.

На какое-то время повисла тишина. Я тяжело дышал, не сводя с него яростного взгляда. Кит молчал. И выглядел совершенно растерянно.

— Как только рассветёт, я покину особняк, — голос был севшим и срывался. Превозмогая боль в горле, я продолжил: — Благодарю вас за всё, что вы для меня делали. Я также в ближайшее время найду вам нового партнёра для постели, мистер Питтман.

— …Что, прости? — переспросил Кит, будто не понимая, о чём я говорю. Но у меня не было ни малейшего желания что-либо объяснять.

— Это был последний раз. Впредь я не буду спать с вами, мистер Питтман. И если вы снова попытаетесь силой овладеть мной, то тогда…

— Силой? Вот это?

Он даже не дослушал. На его лице отразилось недоумение. Этот человек даже не осознавал, что совершил. Он думал, что я сам раздвинул ноги и с радостью принял его.

Полностью игнорируя тот факт, что это он сам заставил меня таким стать.

Я коротко вздохнул, подавляя бушевавшую внутри ярость. Потребовалось некоторое время, чтобы я смог снова говорить своим обычным голосом.

— Спасибо за всё.

— Постой.

Он снова попытался меня схватить, но я кое-как подобрал одежду и выскочил из спальни.

Но на этом гордость закончилась. Стоило мне закрыть за собой дверь, как ноги тут же подкосились. Смесь спермы и смазки стекала между ног, и с каждым шагом капля за каплей падала на пол в коридоре. Но я больше не чувствовал стыда.

Я уже упал на самое дно.

Глава 27 - Ворона

— …Все отменённые встречи я переназначил. Если желаете внести изменения, отметьте в списке. Вот материалы к послеобеденному совещанию. Прошу вас ознакомиться с ними до ланча, я внесу правки до начала встречи и предоставлю отчёт. А это — сопутствующие данные для справки.

Я положил на стол толстую папку с документами и пододвинул её ближе. Тот самый стол, где ещё совсем недавно, как обезумевший, лежал под Китом. Рядом положил тонкую папку с фотографиями профилей. Кит поднял на меня взгляд. «Что это?» — читалось в его глазах.

— Я подобрал несколько кандидатов, соответствующих вкусам мистера Питтмана. Ознакомьтесь и выберите, а я свяжусь с нужным человеком, — произнес я c непроницаемым лицом.

— Эй.

Я уже собирался сказать «Всего доброго» и уйти, но Кит остановил меня. Ничего не оставалось, кроме как замереть в ожидании. Нахмурившись, Кит несколько раз постучал кончиками пальцев по столу, раздражённо потёр переносицу и впился в меня взглядом. Я продолжал стоять без всякого выражения.

— Что ты сейчас пытаешься устроить?

На его грубый выпад я ответил сугубо официально:

— Я доложил вам о сегодняшнем расписании, подготовил всё необходимое для работы и, наконец, представил кандидатов для совместного досуга, — безэмоционально отчитался я. — Какие-то проблемы?

Кит издал короткий смешок.

С тех пор, как я вышел из спальни Кита, прошла едва ли пара часов. Завтрак я пропустил, молча собрал свои вещи в комнате, которой пользовался, и полностью подготовился к работе. Всю дорогу в машине мы провели в гробовом молчании. Ни я, ни он не сказали ни слова. Похоже, Кит считал, что это всего лишь мой каприз. И я не ошибся. Выражение его лица сейчас было тому прямым доказательством.

— Что ещё за… А-а, ладно. Мне просто выбрать одного из этих?

Он пролистал страницы, даже не удостоив их взглядом, ткнул пальцем в один из профилей и небрежно пододвинул лист ко мне. Любой бы заметил его показное безразличие, но для меня это уже не имело никакого значения. Я бегло посмотрел на фотографию и краткое описание, после чего спокойно произнёс:

— Принято. Я свяжусь с этим человеком. Вы желаете встретиться с ним уже сегодня? Забронировать номер в отеле?

Кит едва заметно вскинул руку, будто отмахиваясь, делай как знаешь. Я зажал папку под мышкой и ответил так же ровно:

— В таком случае, раз на сегодняшний вечер у вас ничего не запланировано, я передам, чтобы он прибыл в отель к семи. Как насчёт ужина? Приготовить его в номере?

Кит усмехнулся. Похоже, для него всё это было развлечением — ролью великодушного хозяина, наблюдающего за тем, как его котёнок дуется, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Разумеется, он не был моим хозяином. Лишь работодателем.

— Я вас понял.

Я развернулся и вышел из кабинета. Но к своему столу не пошёл. Вместо этого достал из портфеля небольшую коробку.

Когда я снова постучал и вошёл, Кит поднял голову. Его взгляд был настороженным, но не выражал интереса. Я подошёл к столу и поставил коробку прямо перед ним.

— …Что это? — нахмурился Кит, мгновенно её узнав.

Я ответил тем же сдержанным тоном:

— Это часы, которые вы мне подарили. Я возвращаю их.

— Я спрашиваю, почему?

Похоже, ему впервые в жизни возвращали подарок. Вспомнилось, как отвратительно себя чувствовал, когда мне самому вернули то, что я выбирал с теплом. Но Кит, конечно, испытывал сейчас совсем иное. Сохраняя непроницаемое выражение лица, я произнёс:

— Я не принимаю подарков от сексуальных партнёров.

— Ха, — коротко усмехнулся Кит. Когда я уже собрался уходить, он протянул руку и кончиком пальца подтолкнул коробку обратно. Та плавно скользнула по столешнице и остановилась рядом со мной. — Я дарю. Так что забирай.

— Я отказываюсь, — отрезал я. — Мы оба получили удовольствие, так что нет никаких причин, чтобы одна из сторон что-то платила. Как и причин что-то принимать.

— Я сказал, забери. Немедленно, — заскрипел он зубами.

Похоже, мой отказ задевал его куда сильнее, чем он хотел показать. Я на мгновение задумался, а затем произнёс:

— Хорошо.

Однако коробку я не взял. Вместо этого достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. Кит нахмурился. Я открыл её прямо перед ним, достал ручку и начал вписывать цифры. Всё это время он молчал, наблюдая, как строчки постепенно заполняются. Казалось, он попросту не верил своим глазам.

— Вот.

Я закончил подписывать чек и пододвинул его к нему. Кит опустил взгляд. Сумма составляла ровно 20 000 долларов. Он молча смотрел на цифры, пока я объяснял:

— Это плата за то, что вы занимались со мной сексом. Вы пытались расплатиться со мной часами, но я был с вами не так часто, как вы с другими, а наш последний раз произошёл против моей воли, поэтому я его исключил.

На этот раз Кит даже не смог издать ошарашенного смешка. Лицо его застыло. Он вновь посмотрел на чек, на чётко выведенную строку назначения платежа: «sex».

— Ты сейчас… заплатил мне за секс? — процедил Кит сквозь зубы.

Его голос был пугающе тихим и низким. Но я продолжал отвечать в сугубо деловом тоне:

— Я посчитал, что эта сумма будет адекватной. Если вы считаете, что этого мало, ничем не могу помочь.

Кит сжал кулак на столе. Костяшки его пальцев побелели, а рука мелко дрожала. Он был в ярости. Возможно, он даже ударит меня. Доказательством тому служили феромоны, начавшие сочиться против его воли. От сладкого аромата у меня закружилась голова, но я заставил себя прийти в чувство, вцепившись в чувство омерзения к самому себе.

Кит разжал кулак. Вместо того, чтобы ударить меня, он взял чек. С резким звуком бумага была разорвана в клочья. Я ожидал этого, поэтому ничуть не удивился. Всё равно на моём счету не было и близко двадцати тысяч долларов.

Разрывая чек, Кит не отводил от меня взгляда. Бумага тихо трещала в его пальцах, превращаясь в россыпь белых клочков, которые медленно осыпались на пол. Я смотрел на это без малейшего выражения.

Кит откинулся на спинку кресла и чуть развёл руки, будто спрашивая: «И что теперь?»

Разумеется, ответ у меня уже был готов.

Я взял коробку с часами, одиноко стоявшую на столе. И на глазах у Кита выбросил её в мусорную корзину.

— …

Раздался глухой стук, и комната застыла в ледяной тишине. Кит молчал. Я выпрямился и сказал:

— Что ж, раз мы в расчёте, я, с вашего позволения, пойду, — коротко кивнул я и вышел из кабинета.

На этот раз Кит не стал меня останавливать. Как я и предполагал.

Я тут же позвонил в секретариат. Кратко изложив, что нужно сделать, отправил им по почте общую информацию о выбранном Китом партнёре. Теперь они сами подберут ей в подарок драгоценности и передадут всё необходимое. По крайней мере, мне не придётся лично встречаться с ней и вести неловкие разговоры.

Может, мне стоило самому выбирать для себя украшения и подарки?

Эта циничная мысль промелькнула в голове, но я тут же вернул лицу непроницаемое выражение и приступил к работе.

Уходя утром, я тщательно прибрал в комнате, которой пользовался. За время моего пребывания там появилось много вещей. Но всё, что купил Кит, я оставил на месте. С самого начала я приехал лишь с одним портфелем и костюмом. Свои вещи я аккуратно сложил в одном углу, чтобы их было проще выбросить.

Единственное, что я решил забрать из этого дома — подавители.

Из всех лекарств, стоявших в шкафчике в ванной, я достал их и обезболивающие. Подавив желание высыпать в рот всё содержимое банки, отмерил на ладонь лишь максимальную суточную дозу. Проглотив таблетки, я некоторое время сидел на кровати, дожидаясь, когда они начнут действовать.

Причина тумана в голове и тяжести во всём теле была очевидна. Чёртовы феромоны. В этот момент я был готов на всё, лишь бы снова стать бетой. Внезапно вспомнил о Стюарде. Интересно, не проводит ли он подобных экспериментов?

Я думал, что Кит — особенный, но это было заблуждением. Я просто ослеп от любви и тешил себя иллюзиями. В действительности он ничем не отличался от других доминантных альф.

Пока я бездумно смотрел в окно, прислонившись головой к стене, взошло солнце. Пора было идти на работу.

Сердцем я хотел уволиться немедленно, но реальность оставалась безжалостной. У меня были долги, а на попечении — две младшие сестры. Нужно было оплачивать их учёбу, а потом, когда они вырастут и соберутся замуж, как старший брат и старший сын, я должен буду взять на себя значительную часть расходов.

Если я потеряю работу, возникнут проблемы с продлением визы, пока буду искать новую. Возвращаться в Корею и начинать всё сначала я тоже не был готов. Лучшим вариантом было искать другую должность, не уходя с нынешней, но найти место с такой же зарплатой и условиями было непросто. А с учётом ограничений, связанных с тем, что я иностранец, выбор сужался ещё сильнее.

Единственным облегчением было то, что Кит вряд ли меня уволит. По крайней мере, в ближайшее время.

Если рассуждать трезво, ответ был очевиден. Я должен держаться, чего бы это ни стоило.

Да и что теперь значит моя гордость?

— Эмма, ты сегодня очень занята?

Когда рабочее время подходило к концу, я специально спустился в секретариат, чтобы спросить её. Эмма, уже собирающая вещи, удивлённо подняла на меня глаза.

— Нет, ничего особенного. Нужно ещё что-то сделать?

Рэйчел и Джейн тут же напряглись — вид у них был такой, будто они готовились услышать слова «остаемся сверхурочно». Я невольно усмехнулся.

— Нет, дело не в этом. Я хотел спросить, не могла бы ты меня подвезти до дома? А я, в свою очередь, угощу тебя ужином.

— Ого! — воскликнула Джейн, и Рэйчел немедленно толкнула её локтем.

— Тогда мы пойдём, — поспешно сказала она, хватая сумочку. Джейн, смущённо хихикнув, попрощалась следом.

Эмма коротко махнула им рукой и снова повернулась ко мне.

— Конечно, я могу тебя подвезти, Ёну. Но не обязательно покупать мне ужин.

— Я настаиваю. Ты мне очень помогла во многих вопросах, да и мне самому нужно где-то поужинать, — улыбнулся я.

Она ответила мягким смехом.

— Раз так, то я согласна. Честно говоря, я ужасно устала за время командировки, постоянно пытаясь угадать настроение мистера Питтмана, — Эмма со вздохом покачала головой и спросила снова: — Кстати, ты сказал «до дома»… Ты больше не останавливаешься у мистера Питтмана?

— Да, — ответил я спокойно. — Теперь всё в порядке. Я полностью выздоровел.

— Ох, какое счастье! — заметно обрадовалась Эмма. — Тогда встретимся на первом этаже? Я выведу машину с парковки.

— Да, спасибо.

Попрощавшись, я направился обратно в кабинет. В назначенное время постучал и, открыв дверь, увидел Кита, надевающего пиджак.

— Все приготовления завершены, — сказал я ровно. — Можете отправляться прямо в отель. У меня свои дела, так что я уеду отдельно.

Кит замер. Я коротко попрощался и тут же вышел из кабинета.

Едва войдя в лифт, достал из кармана лекарство, которое дал мне Стюард. На этот раз настоящее, не плацебо. Проглотил таблетку всухую и, пока кабина медленно опускалась, глубоко дышал, стараясь успокоиться.

— Ёну.

У входа меня ждал Уиттакер. Он тут же подошёл, как всегда вежливый и собранный.

— Мистер Питтман скоро спустится, — сообщил ему я.

Уиттакер удивленно вскинул брови.

— Почему вы сегодня один? Нужно что-то передать?.

Я покачал головой.

— Нет. У меня назначена встреча, так что я пойду первым. Как я и говорил по телефону, мистер Питтман сегодня встречается в отеле с новым партнёром, так что после окончания его расписания можете возвращаться домой.

— Что?

Глаза Уиттакера заметно округлились, но я знал, что он всё расслышал. Коротко кивнув на прощание, я развернулся и зашагал к выходу.

Однажды я уже уезжал из офиса один. Та поездка из-за непредвиденной встречи закончилась приступом и очередным вмешательством Кита. . С тех пор я впервые садился в чужую машину без сопровождения. Странное чувство. Возникло ощущение, будто меня оставили одного в незнакомом месте. Я резко мотнул головой, отгоняя это ощущение.

Вскоре я заметил машину Эммы. Подойдя, сам открыл пассажирскую дверь и сел внутрь.

— Как насчёт итальянской кухни? Я знаю одно неплохое место.

Услышав мои слова, Эмма с улыбкой кивнула.

— Обожаю! Уже в предвкушении.

— Вот и отлично.

Эмма умело тронулась с места. На миг мне показалось, что в боковом зеркале мелькнула фигура Кита, но видение тут же исчезло.

Я опасался нового приступа, но вечер прошёл удивительно спокойно. Мы поужинали, немного поболтали о пустяках, и потом Эмма отвезла меня домой. Смелости вызвать такси у меня пока не хватало, но завтра я твёрдо решил ехать на работу сам. У меня было лекарство от Стюарда, и я чувствовал себя лучше, чем когда-либо за последнее время.

Более того — даже если что-то случится, феромоны Кита, вероятно, больше не смогут на меня повлиять.

Потому что теперь мне действительно придётся справляться со всем этим в одиночку.

На следующий день Кит, появившись на работе в отвратительном настроении, молча прошёл мимо моего стола и скрылся в кабинете. Ровно через десять минут я взял подготовленные документы и постучал в дверь.

Он сидел в кресле, курил. Морщины на переносице залегли глубже обычного.

Я вошёл. Его взгляд мгновенно впился в меня, но я, не выказывая ни малейшего смущения, спокойно подошёл к столу. Пока я, стоя напротив, ровным голосом докладывал о планах на день, Кит не произнёс ни слова. Только наблюдал.

— На этом всё. У вас будут отдельные распоряжения? — спросил я подчеркнуто официально.

Кит по-прежнему молчал, не сводя с меня глаз. Я мельком взглянул на настенные часы. Когда прошла ровно минута, снова заговорил:

— Если распоряжений нет, тогда я…

— Ты, — впервые открыл он рот.

Мне ничего не оставалось, кроме как ответить:

— Да?

Но больше ничего не последовало. Нахмурившись, Кит глубоко затянулся сигаретой и, выпустив медленную струю дыма, произнёс:

— Чего ты хочешь?

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

Когда я ответил в своей новой деловой манере, он коротко хмыкнул.

— Ты ведь всё это устроил, потому что тебе что-то от меня нужно, так? Ладно, я понял. Говори, чего ты хочешь. Остров? Самолёт? Яхту? Может, купить для тебя весь Лас-Вегас? Да какую, чёрт возьми, награду ты назначил за ночь со мной?

Кит сверлил меня взглядом, стиснув зубы так, что на скулах выступили жилы. Сам факт того, что он пытается со мной договориться ради постели, был нелеп. Но меня это не задело. Я смотрел на него сверху вниз с холодным безразличием, словно наблюдал за чужой драмой издалека.

— У меня нет к вам никаких требований, мистер Питтман. Раньше я спал с вами, потому что сам этого хотел. А теперь я этого больше не хочу, вот и всё.

— И я должен в это верить?

— Верить или нет — ваше дело, мистер Питтман. Но факт остаётся фактом: я больше не буду с вами спать.

Кит прищурился. Казалось, он пытался заглянуть мне в голову, выудить хоть крупицу смысла, но это было бесполезно. Он и не догадывался, почему я вообще оказался в его постели.

Некоторое время он молчал, затем губы его скривились в усмешке:

— Ты же не думаешь, что я стану за тобой бегать?

— Как такое возможно? — ответил я ровно. — Напротив, я уверен, что вы с лёгкостью откажетесь от меня.

— …

Он не сразу нашёл, что сказать. На его лице впервые не осталось ни тени привычной иронии. Тишина затянулась.

— В таком случае, я могу идти? — спросил я наконец. — Мне нужно приступать к работе.

И на этот раз он ничего не ответил. Я коротко поклонился и вышел. Пока дверь не закрылась за моей спиной, он так и не произнёс ни слова.

Какое-то время всё шло своим чередом. По крайней мере, внешне наши с Китом отношения оставались такими же, как прежде. Он игнорировал меня, время от времени отпускал язвительные замечания, а я безучастно пропускал их мимо ушей и продолжал выполнять свою работу. Однообразные будни, где каждый день похож на предыдущий.

С того самого дня Кит не только больше не касался меня даже кончиками пальцев, он ни разу не заговорил о чём-то личном. Менял партнёров, а когда очередная связь надоедала, приказывал найти новых. Как полагается, я в срок предоставлял список.

Как он и сказал, я теперь точно знаю своё место. Между нами всё кончено. Хотя, если быть честным, и кончаться-то особенно нечему. Мы просто какое-то время спали вместе, а потом перестали.

После того случая я ещё несколько раз ужинал с Эммой. С ней было удивительно легко общаться. Ухаживая за больной матерью, она долго не имела возможности встречаться с друзьями или уделять время себе. Я вызвался стать тем, кто хотя бы изредка даёт ей передышку от повседневной усталости. Да и самому нужно было это спокойное, ничем не обязывающее общение. За последний месяц я узнал о ней больше, чем за все предыдущие годы работы бок о бок.

— У вашего брата есть ребёнок? — спросил я как-то раз, когда мы ужинали в новом ресторане в выходной.

— Да, — ответила она и улыбнулась. — Я же говорила, он приехал сюда по работе? Так вот, мой племянник теперь живёт у нас. Малыш скучает по нему и плачет. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь.

Голос Эммы дрогнул, однако глаза вдруг засияли.

— Показать вам фотографию? Он такой милый.

Я кивнул, невольно улыбаясь. Люди, способные с теплотой говорить о близких, всегда вызывают во мне уважение. Эмма, обычно сдержанная в разговорах о личном, на этот раз светилась от счастья.

— Ого… — вырвалось у меня, когда я увидел снимок.

Редко встретишь такого очаровательного ребёнка. Светловолосый мальчик с открытой улыбкой был красивее любого ребёнка, которого я когда-либо видел. Эмма имела полное право им гордиться.

— Это мальчик, да? — уточнил я, всё ещё глядя на экран.

— Да, — мягко ответила она, не сводя взгляда с фотографии. Потом, вздохнув, отложила телефон.

— Вы говорили, ваш брат — омега? Ему не было тяжело во время родов?

— Я не знаю, — ответила она после короткой паузы. — Мы даже не знали, что он беременен. Он просто однажды внезапно исчез, а потом так же внезапно появился с ребёнком на руках. У него такая работа, что он часто пропадает и ведёт закрытый образ жизни. Мы редко видимся, и иногда связь с ним прерывается надолго. Поэтому мы подумали, что он снова уехал по работе, и представить не могли, что он уехал рожать.

Возникло странное чувство. Стоит ли расспрашивать дальше? Пока я колебался, Эмма заговорила первой:

— Это так не похоже на Джоша. У него очень педантичный характер, он ничего не упускает из виду. В старшей школе он был квотербеком и при этом умудрялся учиться на одни пятёрки. Я и представить не могла, что он родит и будет растить ребёнка в одиночку, даже не зная, кто его альфа.

Омеги нередко беременели после течки, когда теряли контроль и проводили ночь со случайным партнёром. В таких случаях всё зависело от везения — воспитанный альфа позаботился бы о контрацепции, но такие встречались редко. Похоже, брату Эммы просто не повезло.

Хотя, если результатом стала жизнь такого прекрасного ребёнка, возможно, судьба не была к нему так уж жестока.

— Каково это — иметь ребёнка? — невольно пробормотал я.

Эмма пожала плечами.

— Ну-у… Если даже племянник такой милый, то свой ребёнок, должно быть, ещё дороже, правда? Тот же Джош души не чает в Пите. Когда они вместе, он, кажется, вообще ничего вокруг не замечает.

— …Понимаю.

Это было чувство, мне незнакомое. Чтобы увидеть племянников, придётся подождать ещё несколько лет, а представить собственного ребёнка — и появится ли он вообще — казалось чем-то нереальным. Как раз вовремя принесли десерт, и разговор незаметно сменил русло. Время пролетело быстро.

— Пойдём? — предложила Эмма.

Было уже поздно. Я подвёз её домой, а потом направился к себе. Ночные улицы были пусты и казались безжизненными. От жилого района Эммы до моего дома тянулся длинный безлюдный участок дороги. Усталость клонила к дремоте, но я продолжал ехать, глядя в тусклый свет редких фонарей.

Одинокая езда по этой бесконечной дороге всегда навевала странное ощущение — будто весь мир сжался до полосы асфальта перед фарами. Сегодня оно было особенно острым.

— Ой!

Из темноты внезапно выскочил койот. Я резко вывернул руль и чудом избежал столкновения. Машину бросило в сторону, но, к счастью, зверь остался цел. Я остановился и долго сидел, приводя в порядок дыхание.

Перед глазами неожиданно всплыло лицо улыбающегося светловолосого ребёнка с фотографии. Он был настолько красив, что хотелось спросить, не думают ли они о его карьере артиста в будущем. Такого ребёнка невозможно было забыть. Каково это — родить и растить такое чудо?

А потом меня охватило опустошения. На душе стало горько. В памяти всплыли слова матери: «Женись, роди детей, живи спокойно».

Что ж… возможно, и правда можно прожить такую жизнь.

Но с кем?

Я долго сидел, неподвижно глядя в бесконечную тьму.

Глава 28 - Предложение принято

— …Ай.

Проснувшись утром, я по привычке принял подавитель и внезапно почувствовал резкую боль внизу живота. Воздух вырвался из груди с тихим стоном. Я машинально надавил ладонью на живот, но острая боль не отпускала ещё несколько секунд.

Что это?..

Я растерялся. Такое происходило впервые. Возможно, я превысил дозу.

Всё то время, что был с Китом, препараты не принимал. Возобновив, снова стал пить максимальную суточную дозу, чтобы никогда больше не поддаться ничьим феромонам.

Неужели это побочный эффект?

Я пытался себя успокоить, но в глубине души мне было страшно. Возможно, я больше не смогу иметь детей? Раньше мысль о том, что можно сойти с ума, казалась куда страшнее, но теперь перспектива бесплодия вызвала в груди пустоту и тревогу.

Что из этого мучительнее?

Размышляя об этом, я сделал медленный глубокий вдох. Боль постепенно утихла, но прошло ещё немало времени, прежде чем я смог заставить себя пошевелиться.

— Здравствуйте, мистер Питтман.

Кит появился в дверях в обычное время. Я поднялся с места, чтобы поприветствовать его. Он, как и всегда в последнее время, даже не взглянул в мою сторону и прошел в кабинет. Я намеренно выждал несколько мгновений и только потом постучал.

Кит стоял у окна, глядя на улицу, и прикуривал. Когда обернулся, кончик сигареты вспыхнул алым, осыпаясь пеплом. Он затянулся, выдохнул дым — и на миг наши взгляды пересеклись. Я тут же отвёл глаза и подошёл к столу.

— Вот ваше расписание на сегодня. Я приложил записку с пояснениями, пожалуйста, ознакомьтесь. Мистер Брайтман, с которым у вас была назначена встреча за обедом, срочно перенес ее. Бронь в ресторане я не отменял, так что вы могли бы пообедать и заодно просмотреть этот проект.

Я положил документы на стол и выпрямился. Кит, как обычно, молчал. Это молчание давно стало частью рабочего ритуала. Оставалось лишь выдержать формальную паузу и выйти. Я мысленно досчитал до десяти, когда за спиной раздалось:

— …Ты.

Я замер. Одно короткое слово — и снова тишина. Кит глубоко затянулся, медленно выдохнул дым и продолжал смотреть на меня.

Я ждал, но он не говорил ничего. В конце концов я нарушил паузу:

— Мистер Питтман?

Услышав мой осторожный оклик, Кит вдруг моргнул. Только тогда я понял, что он просто задумался, погрузившись в свои мысли. Позвать человека и тут же о чем-то задуматься… Внутри все кипело от раздражения, но я сделал вид, что ничего не заметил.

— Если вам больше нечего сказать, я могу идти? — произнёс я ровно, хотя даже самому себе показался язвительным.

Как и ожидалось, Кит нахмурился, но промолчал. Вместо того чтобы спросить, зачем он заставил меня стоять без слова, я просто повернулся, намереваясь уйти.

— Разберись с той женщиной, — наконец произнёс он.

Я сразу понял, о ком речь. Не прошло и недели, а он снова меняет партнёршу. Если не встречался с ней тайком, то виделись они всего дважды. Шесть дней — именно столько длился его очередной интерес.

Если бы она ему настолько понравилась, что он стал бы видеться с ней тайно, он бы не приказал мне с ней разобраться. Я пришел к вполне логичному выводу. Такими темпами он скоро переспит со всеми женщинами в Америке.

Но меня это не касатеся.

Впрочем, если уж я спал с мужчиной, который был мне до омерзения противен, то с кем я теперь не смогу?..

— Я вас понял, — коротко кивнул я и направился к двери.

На этот раз он меня не окликнул. И в тот самый момент, когда я подумал, а не предложить ли ему в следующий раз мужчину, послышался тихий вздох.

Я решил, что он просто выдохнул дым. И закрыл за собой дверь.

И только тогда я понял, что что-то не так. На мгновение я замер, пытаясь понять, вдруг осознал.

Не было запаха феромонов.

В воздухе, как и всегда, витал легкий сладковатый аромат, но это был лишь остаточный шлейф, пропитавший кабинет. От самого Кита не пахло ничем.

Он намеренно скрыл свой запах? Другого объяснения быть не могло. Но я все равно не мог этого понять.

Зачем?

Ответа на этот вопрос я не нашел.

— Ох, мы встречались всего неделю, и уже все?

На ее слова, полные разочарования и шока, я ответил своим обычным деловым тоном:

— Шесть дней, если быть точным. В знак благодарности за проведенное с ним время мистер Питтман просил передать вам подарок.

Поскольку отношения были недолгими, в последнее время подарки стали проще. Я открыл коробку, показывая ей ювелирный гарнитур. Женщина ахнула, но восторг быстро сменился грустью. Из вежливости я произнёс заученную фразу:

— Если представится другая хорошая возможность, мы с вами свяжемся.

— Да, конечно… — вздохнула она. — Так жаль. Я надеялась узнать мистера Питтмана поближе.

Они все говорили одно и то же. И всё же, каждый раз после таких слов внутри неприятно ёкало. Я привычно улыбнулся и ответил:

— Конечно.

Сев за руль и заперев двери, я тяжело вздохнул и закрыл глаза.

Иногда, как сейчас, внезапно возвращалось воспоминание о том дне, и тело цепенело. Перед глазами белело, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.

Я боялся не чего-то конкретного, а самого страха. Ужас, который я испытал тогда, был настолько силен, что одна лишь мысль о его возвращении заставляла дрожать всем телом.

Я в панике нащупал таблетки и проглотил их. Слишком уж часто я в последнее время прибегаю к разным лекарствам. Но ничего не мог с собой поделать.

Я пообещал себе, что начну сокращать дозу с завтрашнего дня, и снова прикрыл глаза.

Можно отдохнуть минут десять. Я закончил дела раньше, чем ожидал, так что время еще есть. Скоро обед, можно и часок поспать…

Закрыв глаза, я сделал несколько глубоких вдохов. Постепенно на душе становилось спокойнее, и напряжение в теле начало отступать. Сам того не заметив, я провалился в дрему. Поэтому, когда произошла авария, я был к ней совершенно не готов.

БАМ!

Раздался оглушительный грохот, и все мое тело сильно тряхнуло. В то же мгновение я обо что-то крепко ударился головой.

— Ай!

Я вскрикнул, не сразу осознавая, что произошло. Заглянув в зеркало заднего вида, успел заметить лишь хвост уходящей вдаль машины. Только тогда до меня дошло: кто-то врезался в меня и скрылся. Нужно было выйти и оценить ущерб, но смелости на это не хватало.

Как назло, на улице не было ни души — ни прохожих, ни других машин. Позже проверю запись с видеорегистратора, позвоню в страховую…

— Фу-ух…

Лишь сделав несколько глубоких вдохов, я наконец заставил себя выйти наружу. Задняя часть машины была прилично вмята, но ехать можно. Я глянул вслед исчезнувшему автомобилю, прекрасно понимая всю бессмысленность этого жеста.

Главное — вернуться в офис.

По времени я как раз успевал к концу обеда. И все-таки мне очень повезло, что удар пришелся сзади.

— …Ай.

Снова сев за руль, я почувствовал, как запоздало запульсировала рана на лбу. Я посмотрелся в зеркало и увидел, что из ссадины течет кровь.

— Ха-а… Ну и не везет же мне.

Я достал платок и прижал к ране. Стоило осознать, что я ранен, как тут же накатили боль и головокружение. Если человеческий разум настолько коварен, может, и мою фобию можно одолеть одной лишь силой воли?

На больницу времени не было. Если немного подержать, кровь остановится. Позже достаточно будет просто умыться.

Я завел машину, и тут в голову пришла мысль, о которой я совсем забыл.

Кстати, а Кит уже снял швы с руки?..

Кажется, Чарльз говорил, что займется этим. Я вспомнил, что было после, но решил, что все равно стоит проверить. В конце концов, это моя работа.

Прежде, чем вернуться в кабинет, я зашел в уборную. За время пути кровь остановилась. Я умылся и кое-как прикрыл рану волосами. К счастью, зашивать ее вроде было не нужно. Когда я закончил, обеденный перерыв не просто закончился — прошло уже целых двадцать минут.

Какой у Кита сегодня был обед? Я размышлял об этом по пути в кабинет и тут же вспомнил. Его же отменили.

— Ха-а… — вырвался невольный тяжелый вздох.

Я надеялся, что Кит задержится, но понимал, что это бессмысленно. Постучал, немного помедлил и открыл дверь. Как и ожидалось, он сидел на краю стола и курил. Я закрыл дверь и нерешительно двинулся вперед. Несколько шагов — и я остановился, выжидая. Он молча следил за мной, не сводя взгляда.

— С той дамой все улажено. Искать следующую? — внезапно я вспомнилась утренняя мысль. — …Если назовете ваши предпочтения, я мог бы поискать и среди мужчин.

Лицо Кита исказилось. Я тут же поправился:

— Впрочем, если вам это неинтересно, я продолжу действовать по старой схеме.

Кит ничего не ответил. Лишь когда я запоздало понял, что его взгляд прикован к одной точке, он вдруг двинулся с места.

— …?

Он резко схватил меня за руку и дернул на себя. От неожиданности я замер, едва не упав ему на грудь. Резко поднял голову и встретился с его взглядом. Прежде, чем я успел что-либо сказать, он заговорил первым.

— Что это? — коротко спросил он.

Кит смотрел на воротник моей рубашки. Прежде чем я понял, в чём дело, Кит уже приподнял ткань, пальцами провёл по пятну.

— Это кровь? Что случилось?

Ах, вот оно что. Видимо, я просто не заметил, что запачкал воротник. Ничего не оставалось, кроме как признаться:

— Я попал в аварию… Все в порядке, я несильно пострадал.

— В аварию? В какую еще аварию? — голос Кита стал резким.

Не хотелось вдаваться в подробности, да и настроения не было. Но я понимал, что просто так он меня не отпустит. Тяжело вздохнув, я неохотно начал объяснять:

— Я сидел в машине, и в меня сзади врезались… Я не был пристёгнут, вот и ударился головой о какой-то угол. Рана небольшая, просто немного…

Не успел я договорить, как Кит внезапно схватил меня за лицо и начал осматривать со всех сторон. Пока я ошарашенно моргал, он раздвинул мои волосы и нашёл то, что я так старался скрыть. Лицо Кита побледнело. Я смутился и попытался опустить волосы обратно, но в тот же миг от него хлынули феромоны. Он был в ярости.

— Кто это был? — процедил Кит сквозь зубы. — Кто это сделал и уехал?

Я растерялся. Почему он злится? Пострадал-то я.

Но больше всего меня тревожили не его слова, а феромоны. Долго сдерживаемые, они вырвались с такой силой, что мне стало трудно дышать. Я не успел приготовиться, сладкий аромат с дыханием проник глубоко внутрь.

Вместе с волной возбуждения пришёл страх. Стоило вспомнить лицо мужчины, который когда-то навалился на меня, окружив своими феромонами, как всё желание мгновенно испарилось, уступив место ледяному ужасу. Я судорожно сглотнул, стараясь подавить животную панику.

«Все в порядке», — снова и снова шептал я себе. — «Все хорошо, правда. Я уже здоров».

Но следом пришло холодное осознание реальности. Этот человек больше не сможет мне помочь. …Потому что он ничем не отличается от того, другого.

— Пусти… отпусти! — едва выговорил я. Я смотрел на него, не скрывая отвращения и страха. — Твои феромоны… мне… от них плохо. Убери их, или отпусти меня… нет, просто… не трогай!

Мой голос срывался, переходя в крик. Я тяжело дышал, стиснув зубы. Кит дрогнул. Запах почти сразу ослаб, дышать стало легче, но он по-прежнему не отпускал меня.

— Ты только здесь ушибся? — спросил Кит подавленным голосом.

Гнев и тревога в нём будто насильно утрамбовались куда-то вглубь, но я всё равно не понимал.

— Да, — ответил я, переводя дыхание.

Он снова принялся осматривать мою рану. И вдруг я вспомнил:

— Ваша рана на руке… Вам уже сняли швы? Ваш визит в больницу давно прошел.

— Ты о какой древности сейчас вспомнил? — резко огрызнулся Кит, но тут же осёкся.

Я извинился холодным тоном:

— Прошу прощения. Я счел, что это входит в мои обязанности.

— Черт, — тихо выругался Кит.

Он смотрел на мою рану, и его лицо странно исказилось. Ранен я, так почему у него такой вид, будто больно ему? Я этого не понимал.

— Что ж, тогда я пойду… — сказал я.

— Поезжай в больницу.

— Что, простите? — переспросил я от неожиданности.

Кит, по-прежнему не отпуская моей руки, приказал:

— Я сказал, поезжай в больницу с Уиттакером. Прямо сейчас. Пройди осмотр… Что с машиной?

— Задняя часть немного помята, но… ехать можно, никаких проб… — честно ответил я.

Не успел я договорить, как Кит свободной рукой схватил телефон, нажал кнопку быстрого набора, и вскоре из динамика послышался голос Уиттакера.

— Отвези Ёну в больницу, — сказал Кит, переводя взгляд на меня. — …Видеорегистратор?

— Я ещё не проверял, — неловко ответил я.

— Проверь регистратор в машине Ёну и, если возможно, найди того ублюдка, что его ударил и скрылся. А после больницы отвези Ёну домой.

Он повесил трубку, но на этом сюрпризы не закончились.

— Ту машину брось. Купишь новую.

— Но у меня еще не выплачен кре…

— Купишь, — процедил Кит. — Хватит нести чушь. Поедешь с Уиттакером и выберешь машину. Оплату оформи на моё имя.

Он, как и всегда, был невероятно щедр. Но я отказался.

— Нет.

— Это ещё почему? — у Кита было такое свирепое лицо, словно он вот-вот ударит меня.

Удивительно, как ему удавалось сдерживать свои феромоны. Я холодно заметил:

— Я больше не сплю с вами, мистер Питтман. С какой стати мне принимать от вас подарки?

— Это… — впервые за сегодня Кит запнулся.

Я с изумлением наблюдал, как он на мгновение застыл, сбитый с толку. Несколько секунд молчания, и он наконец выдавил:

— Потому что ты мой секретарь. И я не потерплю, чтобы ты опаздывал на работу. Так что заткнись и прими это.

Я хотел сказать, что могу взять такси, но передумал. По правде говоря, я всё ещё не чувствовал себя уверенно. Но и принимать щедрость человека, причины которой всегда были предельно ясны, тоже было отвратительно. Пока я колебался с ответом, Кит сказал:

— Это часть соцпакета.

— …

— Считай это бонусом для сотрудника. Для повышения эффективности работы.

Звучало это как неуклюжая отговорка, но я всё же пошатнулся. Найти оправдание самому себе оказалось несложно. В конце концов, я выдохнул и кивнул:

— …Хорошо, но только пока моя машина в ремонте, — произнес я с тяжестью на душе, — Спасибо за вашу заботу.

Даже на мой собственный слух это прозвучало предельно холодно и формально. Но Кит ничего не сказал, лишь ослабил хватку на моём предплечье. Я поспешно отступил назад. Он не стал удерживать.

— Поезжай в больницу, — тихо приказал он, когда я уже был у двери.

— Да, — коротко кивнул я и покинул комнату.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Лишь после этого я на мгновение прислонился к ней спиной.

И почему этот человек вдруг стал таким добрым ко мне? Лучше бы он просто игнорировал меня, как и раньше.

Я больше никогда не совершу ту же ошибку.

Я сделал глубокий, прерывистый вдох и крепко прикусил губу.

Я никогда не забуду, что он со мной сделал.

— Ого, Ёну! А машина-то у вас разбита вдребезги. Как вы вообще на ней доехали?

Глядя на добродушно улыбающегося Уиттакера, я наконец смог выдавить из себя горькую усмешку.

— Пострадала только задняя часть кузова, так что с вождением проблем не было.

— И все же, какой бессовестный тип. Видеорегистратор уже проверяют. Значит, едем в больницу, а потом смотреть машины, верно?

Уиттакер любезно открыл для меня пассажирскую дверь. Я поблагодарил его и сел. Когда мы плавно тронулись с места, он сказал:

— Как раз удачно получилось. Мне и для мистера Питтмана нужно машину присмотреть. Заодно оформите платеж на обе.

— Машину для мистера Питтмана? — удивленно переспросил я.

— Да, — ответил Уиттакер, глядя прямо перед собой. — Его машина в последнее время часто ломается. Он велел купить пару новых на замену.

— Ломается? Что вы имеете в виду? Неужели…

Я тут же вспомнил о недавнем нападении, целью которого был Кит, и застыл. Уиттакер, похоже, подумал о том же и поспешно махнул рукой.

— А, нет, дело не в этом. Она просто барахлит из-за феромонов. Странно, правда? У мистера Питтмана раньше почти никогда не скапливались феромоны. Причем он продолжает ходить на свидания, как и раньше, так что я не понимаю, откуда их столько. Хорошо еще, что на нас это почти не действует… — Уиттакер покачал головой, словно говоря, что тут и добавить нечего, и вдруг посерьезнел. — И все же, это не значит, что нас это совсем не касается. Мы все очень осторожны, ведь если кто-то из нас вдруг мутирует, случится беда. Говорят, остальным после полового созревания можно не беспокоиться, а у нас, хоть мы и менее восприимчивы, эта возможность сохраняется на всю жизнь. Та еще проблема.

У гамм были свои трудности. Я, сам переживший неожиданную мутацию, понимал их как никто другой. К тому же для гамм такой переход был смертельно опасен. По сравнению с этим мой переход из беты в омегу мог показаться лишь досадным недоразумением.

— Должно быть, у вас много поводов для беспокойства. Неужели от мистера Питтмана исходит так много феромонов? В офисе они почти не чувствуются… — сказал я с искренним сочувствием.

— Правда? Значит, он сдерживается ради вас, Ёну. Вы ведь омега, так что… ну, это понятно.

Я чуть не расхохотался. Боже, что за абсурдное предположение! Я сжал губы, чтобы сдержать смех, и промолчал, а Уиттакер продолжил:

— Я не чувствовал запаха, поэтому не знал, но машина глохла постоянно. Оказалось, феромоны мистера Питтмана накопились до такой степени, что, если он сознательно их не подавляет, они просто хлещут через край. Чарльз беспокоится, что такими темпами у него скоро начнется гон.

— Но у него ведь постоянный поток партнеров… — заметил я не слишком уверенно.

Уиттакер кивнул.

— Вот и я о том же. …Хотя, надо сказать, времени с ними он стал проводить меньше.

Заметив мое удивление, он беззаботно добавил:

— Раньше он возвращался через два-три часа, а теперь — максимум через тридцать минут. Ходят слухи, что у них даже ничего не происходит. Точно не знаю.

Уиттакер коротко вздохнул.

— Я тоже волнуюсь, как бы он не попал в аварию и не повредил себе мозг. Таких воспитанных доминантных альф, как мистер Питтман, найти непросто.

Он был по большей части безразличен ко всему, поэтому редко причинял кому-то вред. Но мог не сказать чего-то важного или не предупредить об опасности, из-за чего нам часто приходилось импровизировать.

Удивительно, что для телохранителей, привыкших к доминантным альфам, склонным к насилию и оскорблениям, Кит был «очень приличным» работодателем.

К тому же он был невероятно щедр. Он не жалел денег ни на зарплаты, ни на бонусы, ни на прочие выплаты. Большинство доминантных альф — несметно богатые люди, но многие из них тем не менее пытаются урезать расходы или торговаться. Поэтому работа в их охране не всегда гарантировала высокий доход. С этой точки зрения, охранять Кита Найта Питтмана было очень престижно и выгодно. И я впервые слышал, чтобы Уиттакер высказывал подобные опасения.

— Ребята с повышенной чувствительностью говорят, что феромоны просто хлещут через край, они их даже чувствуют. Я на всякий случай срочно отправил их в отпуск, чтобы не рисковать. Какое-то время будем работать по сменам. Насколько бы тебе ни нравились деньги, жизнь-то дороже…

Я ничего не ответил на эту горестную тираду.

В больнице рану просто продезинфицировали, и на этом все закончилось. Стало неловко, что я поднял столько шума.

— Я же говорил, что ехать не обязательно.

— Лучше перестраховаться. От пустяковых ран тоже умирают. Вот один парень, которого я знал…

Уиттакер, будто только ждал повод, пустился в долгие рассказы. Это было вполне ожидаемо. Проблемой оказался следующий пункт назначения.

Когда мы приехали в автосалон, где Кит обычно покупал машины, я был поражен. Едва завидев нас, менеджер вышел лично.

— Мистер Питтман уже звонил нам. Правда, доставка автомобиля займет некоторое время. Но мы готовы предоставить вам временную машину на замену. Разумеется, той же модели, что вы заказали. Вы сможете привыкнуть к управлению еще до того, как прибудет ваша официальная машина.

И машина, которую он показал, была той же самой модели, которой владел Кит. Я ошеломленно поднял голову.

— Но это же машина мистера Питтмана… А моя должна быть другой…

Он тут же отрицательно покачал головой.

— Нет, все верно. Он заказал две одинаковые машины и еще одну отдельно. Комплектация у всех идентичная.

У меня пропал дар речи. Я снова повернул голову к элегантному седану.

— Цвет можете заказать любой, какой пожелаете. Хотите провести тест-драйв? Если захотите добавить какие-то опции или что-то изменить, просто скажите. Производство начнется немедленно, но у вас будет день или два на внесение правок. Вы знаете мой номер, так что можете связаться со мной отдельно, — гладко стелил менеджер.

Молчал только я. Уиттакер, словно порядке вещей, начал обсуждать с менеджером разные детали и выбрал цвет по своему вкусу.

— Мистер Питтман не давал особых указаний, так что я выбрал на свой вкус. Хоть так можно себя порадовать, притворившись, будто это моя машина, — громко рассмеялся он.

Но мне было совсем не до смеха. Передо мной притаился седан, названный в честь хищного зверя.

С самого утра небо затянуло тучами. Казалось, вот-вот начнётся дождь. Впрочем, не раз бывало, что тучи просто расходились, так что я не слишком беспокоился. Настоящей проблемой здесь были лесные пожары. Едешь по трассе — и где-то вдали непременно виднеется столб чёрного дыма. Сегодняшнее утро не стало исключением. Я направлялся на работу под новости о новых очагах, чувствуя себя неловко в непривычно роскошной машине и паркуясь с утроенной осторожностью.

— Ёну, доброе утро! — окликнула меня Эмма у лифта.

Я улыбнулся и поздоровался в ответ.

— Только приехал? Я по пути видела, что снова начались пожары.

— И не говори, — ответил я. — Это просто ужас, как часто они вспыхивают. Пора бы уже дождю пойти.

Мы разговорились о том, что дождя не было уже несколько лет, и перешли на другие бытовые темы. Но вдруг я уловил знакомый, едва ощутимый аромат и почувствовал, как воздух вокруг будто сгустился. Повернув голову, я увидел Кита.

Встретить его у лифта по утрам было редкостью. Оставив позади растерянную Эмму, я сухо и формально произнёс:

— Доброе утро, мистер Питтман.

Он не ответил. Странно, но его взгляд был прикован к Эмме. Телохранители, включая Уиттакера, выстроившиеся за его спиной, тоже остановились. Кит стоял посреди просторного холла, глядя только на неё. Лицо его оставалось неподвижным, без единого выражения — от этого становилось тревожно. Мне такое поведение не понравилось.

— Эмма, может, педешь на том лифте? — предложил я спокойно. — Я поднимусь с мистером Питтманом, а потом спущусь.

Я нарочно говорил так, будто ничего не происходит. Эмма, быстро всё поняв, кивнула.

— Да, хорошо. Что ж, мистер Питтман, мистер Уиттакер.

Попрощавшись, она поспешила к другому лифту. Я сделал глубокий вдох и повернулся к Киту.

— Вы сегодня рано. Видели новости? Опять лесные пожары.

Я специально завел ненужный разговор, чтобы отвлечь его. Взгляд Кита, провожавший спину Эммы, наконец переместился на меня. И хотя выражение его лица почти не изменилось, я понял, что он крайне недоволен. Вот только причины я не знал.

Кит молча прошел мимо меня к своему личному лифту. Уиттакер нажал кнопку вызова, и двери тут же открылись. Я на мгновение замер. Мне претила мысль о том, чтобы остаться с ним в лифте наедине, но придумывать отговорки было бы похоже на бегство. Этого мне хотелось еще меньше.

Все смотрели на меня. Помедлив несколько секунд, я шагнул в кабину. Уиттакер и остальные телохранители остались в холле. Двери закрылись, и я остался с Китом один на один.

Просторный лифт показался до нелепого тесным. Я попытался затаить дыхание и вдруг понял — запаха феромонов не было. Кит сознательно его подавил.

Я едва не посмотрел на него, но в последнее мгновение сдержался. И зачем мне об этом спрашивать? Очевидно, это просто очередной его каприз.

Скоростной лифт начал беззвучное движение. Я рассеянно смотрел на быстро меняющиеся цифры, но тут же опомнился. Отражение стоявшего передо мной Кита на дверях лифта оказалось прямо у меня перед глазами. На мгновение наши взгляды встретились.

Я рефлекторно дрогнул, но отвести взгляд не смог. Кит тоже не стал этого делать. Лифт стремительно летел вверх, но воздух внутри, казалось, застыл на месте. Неловкое молчание давило. Я отчаянно пытался найти, что сказать, и наконец с трудом выговорил:

— Эм-м… кхм, спасибо за машину. …Я ею пользуюсь. Как только мою починят, я ее верну.

Голос постоянно срывался, и я с трудом закончил фразу. Как же хотелось поскорее выйти. Я несколько раз сжал и разжал кулаки. Кит мельком взглянул на меня и безразлично ответил:

— Просто оставь себе. У меня их все равно навалом.

Конечно, так и было. Если вспомнить его огромный гараж и бесчисленные коллекции, которые я видел у него дома, какой-то «Ягуар» для него и вправду был ничем. Но от этого мне легче не становилось.

Когда Кит делал кому-то подарки, цель всегда была одна и та же. И даже если в этот раз причина была иной, все равно было неприятно. Я не хотел принимать от него ничего. Что бы он ни говорил, я был намерен вернуть машину. Погруженный в эти мысли, я машинально посмотрел на свое отражение и увидел нахмуренное лицо. Внезапно Кит заговорил:

— Ты с ней приехал?

Потребовалось мгновение, чтобы понять, о ком он. Об Эмме.

— Нет, мы встретились у лифта, — ответил я, откашлявшись. На этот раз, к счастью, голос прозвучал ровно, как обычно.

Сказав это, я вдруг подумал о другом. Он имел в виду, не приехал ли я на работу вместе с Эммой?

Кит повернул голову и теперь смотрел прямо на меня. Мне ничего не оставалось, кроме как поднять глаза и посмотреть на него в ответ. Заметив его выжидающий взгляд, я, поколебавшись, заговорил:

— Если вы имеете в виду, не приехал ли я вместе с Эммой, то нет. Она живет в противоположной от меня стороне, на машине ехать больше тридцати минут…

Уже говоря это, я почувствовал, что добавил лишнего. И конечно же, Кит нахмурился. Я ждал, внутренне содрогаясь от страха перед тем, что он может сказать дальше.

Какое-то время мы так и стояли, глядя друг на друга.

Казалось, он хотел что-то сказать. Но сколько бы я ни ждал, Кит молчал. Просто сверлил меня взглядом. Я нервничал все сильнее.

— Эм…

Не в силах больше терпеть, я уже открыл было рот, но в этот момент раздался бодрый звоночек прибывшего лифта.Возможность заговорить была упущена, но так даже к лучшему. Я мысленно вздохнул с облегчением, и вскоре двери открылись. Кит вышел в коридор, и я поспешно последовал за ним.

В тишине длинного коридора эхом отдавались лишь наши шаги. Иногда мне казалось, что компании не помешала бы негромкая музыка в холлах — сейчас был именно тот случай. Эта тишина давила. И именно тогда Кит сделал нечто странное.

— …?

Он внезапно остановился. Я растерянно застыл позади. Собирается ли он что-то сказать или просто задумался? Но Кит стоял совершенно неподвижно, будто окаменев. Наконец, устав ждать, я осторожно произнёс:

— Эм, мистер Питтман. Что-то…

На мои слова он не отреагировал. Лишь спустя несколько секунд медленно повернул голову.

…?

Неожиданно Кит посмотрел на меня сверху вниз с каким-то отсутствующим выражением. Казалось, он в каком-то пьяном трансе и не может прийти в себя. Хотя это невозможно. Внезапно встревожившись, я, сам того не осознавая, схватил его за руку и легонько встряхнул.

— Мистер Питтман, что случилось? Мистер Питтман!

Я позвал его снова, но реакции не последовало. Теряя терпение, я не выдержал и крикнул:

— Кит!

Он моргнул. И в тот же миг снова стал прежним. Кит растерянно огляделся, а потом тихо пробормотал, будто действительно ничего не понимал:

— …Почему я здесь?

Я в шоке распахнул глаза. Прошло всего несколько минут, но он их не помнил. Какое-то время я просто стоял, не зная, как реагировать на происходящее.

Впрочем, мне и не пришлось принимать никаких решений. Кит быстро пришёл в себя, хоть лицо все еще оставалось бледным.

— Мистер Питтман, вы пришли в себя? — осторожно спросил я.

Ответа не последовало, но я видел, что сознание вернулось. Он медленно провел рукой по идеально уложенным волосам,. Я заметил, как его длинные изящные пальцы едва заметно дрожат

— Уиттакеру, — сказал он своим обычным тихим голосом. — Передай, что сегодня я иду на вечеринку.

Глава 29 - Массаж

Снаружи оглушительно раскололся гром. Я как раз наливал кофе и от неожиданности замер, рука с кружкой так и повисла в воздухе. Дождь. Редкое явление для этих мест. Я потерянно уставился в темное окно, но в нем отражалось только мое бледное лицо. Мне почудилось, будто я различаю тусклые полосы воды, скользящие по стеклу, но, возможно, это был лишь обман зрения. Я подул на дымящийся кофе и направился в комнату.

Только вернувшись с работы, я наконец смог выдохнуть. Ощутить, что такое отдых. С тех пор как я покинул особняк Кита, каждый день превратился в войну. С утра и до самого вечера я не мог расслабиться. К счастью, приступы больше не повторялись. Отчасти помогали лекарства, которые дал мне Стюард, но я и сам по себе чувствовал себя гораздо спокойнее, чем прежде.

Какая ирония: я обрел покой, только когда отказался от своих чувств к Киту. Видимо, человек и впрямь приходит в себя, лишь получив горький урок. Иначе почему мне потребовался настолько жестокий опыт, чтобы наконец разобраться в собственных затянувшихся терзаниях? Я горько усмехнулся этой мысли.

Такими темпами я скоро смогу полностью отказаться от лекарств. Я так этого хотел.

С кружкой в руке я прошел в комнату. Взял со стола телефон, проверил дату следующего визита к врачу.

К завтрашнему дню дождь, наверное, закончится.

Я вспомнил о дневных пожарах, допил остывающий кофе, ополоснул чашку и поставил ее сушиться. Воздух в комнате был прохладным — должно быть, из-за дождя. Я достал одеяло потолще, натянул его до самых плеч и закрыл глаза. Под мерный шум дождя за окном было легко уснуть. Сознание померкло, и я провалился в глубокий сон.

Пробуждение было резким. В дверь яростно стучали. Я подскочил на кровати, едва не свалившись на пол. Кто это? В панике нашарил взглядом часы — уже было за полночь. Кого могло принести в такое время?

Неистовый стук не прекращался. Я в смятении выбежал из комнаты. К мысли о том, что я мешаю соседям, примешался страх. Здесь меня некому защитить. А что, если это грабитель?

Я впервые пожалел, что не купил пистолет. С другой стороны, холодный рассудок подсказывал, что преступник вряд ли стал бы так громко заявлять о себе. Но эмоции, вопреки логике, продолжали рисовать зловещие картины.

— К-кто там… — выдавил я дрожащим голосом и осторожно приник к глазку.

Стоило увидеть, кто стоит за дверью, у меня перехватило дыхание

— Кит? — изумленно выдохнул я.

Стук на мгновение прекратился, но тут же возобновился с удвоенной силой. Опомнившись, я бросился открывать дверь. Пока я возился с тремя замками и дверной цепочкой, удары не прекращались. Когда я наконец распахнул ее, то едва увернулся от удара — рука Кита, занесенная для нового стука, замерла в воздухе. Он посмотрел на меня сверху вниз. Абсолютно промокший.

Почему?

Я запоздало сообразил, что на улице все еще льет. Но на большее мыслей не хватило. Кит смотрел на меня совершенно потерянным взглядом. Его губы мелко дрожали. Наверное, он замерз. Не раздумывая ни секунды, я втащил его внутрь. К счастью, в общем коридоре никого не оказалось.

Запустив Кита в квартиру, я поспешно прикрыл дверь. Что он вообще здесь делает в такое время? И так внезапно.

— Мистер Питтман… — позвал я, оборачиваясь к нему.

Я не стал запирать замки на тот случай, если следом придет Уиттакер. Все равно Кит скоро уйдет, так что ничего страшного.

И в этот момент Кит поднял на меня взгляд и глубоко вздохнул. Вспышка молнии на миг выхватила его из темноты, и на бледном лице пролегли рваные глубокие тени.

— …?

Не говоря ни слова, Кит схватил меня и рванул на себя. Я не успел и пикнуть, как он тут же впечатал меня в стену. В то же мгновение комнату озарила слепящая вспышка молнии, а следом ударил оглушительный раскат грома — так, что задрожали стены.

Промокшее насквозь тело мужчины прижалось к моему. Я в ужасе попытался его оттолкнуть, но Кит даже не шелохнулся. Наоборот, он навалился еще теснее и тут же впился в меня, пытаясь поцеловать. Я отчаянно мотнул головой, уворачиваясь. Его холодные, мокрые от дождя губы скользнули по моей щеке и впились в шею.

— Кит, что ты… Прекрати! Я сказал, прекрати! — в панике закричал я, но никто не мог мне помочь. Зажатый между ним и дверью, я бессмысленно барахтался. — Пожалуйста, почему вы это делаете! Прекратите, перестань… А-а-ах…

Из горла вырвался стон. Я не мог понять. Почему этот мужчина внезапно заявился ко мне и творит такое. Разве между нами не было все кончено? Разве Кит не смирился? Он ведь менял партнерш одну за другой, приказывая мне улаживать дела с ними. Так почему сейчас?

Глаза обожгло слезами. Ну конечно. Для этого мужчины я всего лишь сексуальный партнер. Он заявился без предупреждения, чтобы овладеть мной. Как только желание будет удовлетворено, он снова меня бросит. Ему плевать на мое согласие.

Разве не поэтому он сейчас заполняет весь дом своими феромонами? Делает это, несмотря на то, что я сказал «нет».

Я все понял в тот миг, как открыл дверь. Аромат исходил от всего его тела. Силы сопротивляться таяли. Даже моя решимость убить его померкла. Пока он продолжал целовать, пока наши губы соприкасались, мой разум постепенно пустел

«Ты же клялся, что больше никогда не будешь спать с ним».

Но у меня еще оставалась последняя капля гордости.

Собрав остаток сил, я оттолкнул Кита. С трудом удалось вырваться. Я бросился в спальню, но не сделал и нескольких шагов, как он снова меня схватил. Я оступился, ноги подкосились, и я покатился по полу. Не выпуская меня, ОН рухнул следом.

— Пусти, отпусти! Я сказал, отпусти!

Я сопротивлялся изо всех сил. Бил его по плечам, царапал лицо. Но Кит, не обращая внимания, продолжал ощупывать мое тело, целовать и источать феромоны.

Почему этот аромат такой сладкий? Сознание затуманилось.

По прошлому опыту я знал, чем все закончится. Я проиграю. Слезы навернулись на глаза от заранее предрешенного поражения. Есть ли смысл сопротивляться? Я все же попытался сжать кулак и ударить Кита, но это была лишь слабая, неуклюжая возня, не причинившая ему никакого вреда.

Будто насмехаясь, Кит поцеловал меня, сплетая наши языки. Он кусал мою шею, терся о меня. С каждым вдохом в меня вливались потоки феромонов.

Этот человек не в своем уме. Я смутно это понимал. С того самого момента, как он начал стучать в дверь, а может, и раньше. Этот мужчина потерял рассудок. И переполняющие его феромоны, и золотое свечение в глазах ясно говорили об этом. Даже не нужно было вспоминать слова Уиттакера, чтобы понять.

У него начался гон.

В конце концов, я сдался. Такова была реальность. Будучи омегой, я не мог противостоять этим проклятым феромонам.

Обессилев от отчаяния, я обмяк. Позволил ему делать все, что он хотел. Кит легко стащил с меня пижаму и провел рукой по внутренней стороне бедра. Щеки стали влажными. Только когда из груди вырвалось рваное, судорожное рыдание, я по-настояшему осознал, что плачу.

Внезапно я ощутил на щеке прохладное прикосновение. Медленно открыв глаза, увидел, что Кит смотрит на меня сверху вниз. Его глаза, ставшие золотыми, ярко сияли в полумраке.

— Ёну, — прошептал он мое имя.

У меня перехватило дыхание. Он продолжал гладить мою щеку.

— …Почему ты плачешь?

В этот миг слезы хлынули с новой силой, и я больше не мог их сдерживать. Я задыхался, зажимая рот обеими руками. Кит поцеловал тыльную сторону моей ладони и пробормотал:

— Не плачь.

Я разрыдался в голос.

Смогу ли я когда-нибудь снова полюбить? Когда так больно, когда так мучительно, смогу ли я снова полюбить?

— Ы-хы-ы-ы, хы-ы…….

Плача, я обнял Кита за шею. Он вошел в меня. От тяжелого давления, которого я так давно не испытывал, перехватило дыхание. Все тело одеревенело, и я судорожно глотнул воздух. Кит медленно двигался и целовал меня.

— Ёну, — шептал он между поцелуями.

Он звал и звал меня по имени. Настанет ли когда-нибудь еще день, когда мое имя будет звучать так сладко и так мучительно?

Отвечая на его поцелуи, сплетая наши языки, я был в отчаянии. Я буду один всю свою жизнь. Я больше никогда не смогу никого полюбить. Даже если я женюсь, рожу детей, наполнится ли моя душа снова, как в тот день, когда я верил, что этот мужчина любит меня?

Нет. Такого больше никогда не будет.

В этот миг я возненавидел его до смерти.

Я почувствовал, как мои зубы впиваются в плоть. В тот же миг рот наполнил невероятно сладкий цветочный аромат. Мужчина, бывший во мне, замер. Но я не остановился и яростно прокусил край его уха. Сладкая кровь смешалась с убийственно-сладким ароматом. Я жадно втянул ее в себя.

— А-а-ах!..

Низ живота обожгло огнем. Мы занимались сексом с Китом бесчисленное количество раз, но это ощущение было мне незнакомо. Его член раздулся, до отказа заполняя меня изнутри. В таком состоянии он начал грубо и глубоко вбиваться. С каждым толчком я издавал пронзительные, полные боли крики. Казалось, меня вот-вот разорвет на части. Его член еще никогда не причинял мне такой боли. Я из последних сил вцепился в него.

Кит, не уменьшаясь в размере, снова и снова вдалбливался в меня. Я дрожал всем телом, не в силах дышать от ужаса и боли.

Казалось, этой пытке не будет конца. Это был уже не секс. Это был акт завоевания и грабежа. Этот мужчина пытался завладеть мной целиком. Забрать все, не оставив даже оболочки. Превратить меня в ничто.

Страшно.

В тот миг, когда я осознал это на уровне инстинкта, Кит издал глубокий стон сквозь стиснутые зубы и излился глубоко в меня, войдя до самого основания.

Количество и жар хлынувшей в меня жидкости были совершенно иными, чем прежде. Семя обжигало, будто хотело сжечь изнутри, но из-за того, что выход был перекрыт, ни капли не вытекало наружу. Кит стонал, долго изливаясь в меня. Закончив, он еще долго оставался внутри. Я не мог даже пошевелиться, пока все его семя не впиталось в мое тело.

— Ха-а, ха-а… — тяжело дыша, он смотрел на меня сверху вниз. Его глаза все еще были золотыми. Феромоны продолжали изливаться бесконечным потоком. И его член, намертво запечатавший меня, не уменьшился.

В таком состоянии он снова начал двигаться.

Так, до самого рассвета, Кит ни разу не вышел из меня, снова и снова изливаясь внутрь. Удивительно, но ни капли его семени не вытекло наружу. Он влил в меня всего себя без остатка.

Когда Кит наконец остановился, на улице моросил мелкий дождь. Вдалеке тускло вставало солнце. В предрассветном сумраке я осторожно погладил его лицо, скользнув кончиками пальцев к уху. На нем осталась четкая метка. Моя метка. Чувствуя, как к горлу снова подкатывают рыдания, я прошептал:

— Мой альфа.

Кит склонил голову. Когда наши губы встретились, я закрыл глаза. Поцелуй был сладким, таким сладким. Мы целовались снова и снова, сплетая языки, впиваясь в губы друг друга. Он целовал меня так нежно и трепетно, с такой бережностью, какой я никогда не знал. Снова. И снова. И снова.

Но я-то знаю. Этот мужчина снова меня бросит. Однако теперь я оставил на нем свою метку. И это принесло лорадное удовлетворение. В этот миг мне стало абсолютно все равно.

До самой моей смерти Кит будет моим.

Глава 30 - Надоедливая

— М-м-м… — простонал я и медленно открыл глаза.

С трудом приподняв тяжелые веки, понял, что перед глазами все плывет. Какое-то время я просто лежал, пытаясь восстановить в памяти события.

Кит?

Когда сознание наконец прояснилось, я попытался сесть, но с криком рухнул обратно. Низ живота пронзила невыносимая боль. Пришлось сквозь сбитое дыхание ждать, пока она утихнет. После бурной ночи часто болело внизу живота или не сходились ноги, но такая разрывающая боль глубоко внутри была впервые. Я запоздало вспомнил, что Кит делал со мной. Это определенно отличалось от всего нашего секса в прошлом.

Что же случилось?..

Я медленно огляделся. Слабо слышался шум дождя. Кажется, ливень, шедший всю ночь, так и не прекратился. Но это было все. Никаких признаков чужого присутствия.

— …Х-х!

Медленно сползая с кровати, я судорожно вздохнул и рухнул на пол. Было так больно, что трудно было даже дышать. Дрожащей рукой я надавил на живот и долго ждал. Мысль о том, что я могу вот так умереть, смешалась с желанием умереть, лишь бы прекратить эту боль.

— Ха-а, ха-а…

Тяжело дыша, я с трудом пошевелился. Как я и ожидал, в квартире было пусто. Если бы не боль во всем теле, можно было бы подумать, что вчерашнее приснилось — от Кита не осталось и следа. Я тупо смотрел на незапертую входную дверь.

Почему он так спешил уйти?

И тут я запоздало вспомнил, что я сделал. Реальность начала медленно возвращаться. В тот миг, когда я в полной мере осознал, что оставил на нем метку, перехватило дыхание, и я зажал рот рукой.

Я…

Руки неистово дрожали. Я не мог в это поверить.

Что я наделал!..

Ноги подкосились, и я едва не рухнул. Тело сильно качнулось, отчего боль в животе вспыхнула с новой силой, но это было даже к лучшему. Хотелось, чтобы боль помогла забыть о реальности. Но все было тщетно.

Случившееся уже произошло, и ничего нельзя было изменить. И я боялся даже представить, что будет дальше.

Нужно бежать. В голове билась лишь одна мысль. Когда Кит обнаружит метку, он не оставит меня в покое. Нужно где-то спрятаться.

Но куда? На ум ничего не приходило. Я попытался встать, но с криком снова рухнул. Превозмогая боль, кое-как, почти ползком, из последних сил начал собирать вещи. Паспорт, где мой паспорт? Когда от боли и ужаса на глазах уже выступили слезы, внезапно зазвонил мобильный телефон.

— Ик!.. — я резко втянул воздух и повернул голову.

Звонок продолжался. Голос певицы, который обычно меня успокаивал, сегодня звучал на удивление зловеще. Я застыл на месте, дрожа всем телом. Телефон долго звонил, а потом затих.

Но я не успел вздохнуть с облегчением. Музыка тут же заиграла снова. В конце концов, я, запинаясь, пополз к телефону. Прежде, чем смог ответить, звонок обрывался и возобновлялся еще пару раз.

— А… алло? — с трудом выговорил я срывающимся голосом.

На том конце послышался облегченный вздох.

— Ёну? Что случилось? Вы так долго не отвечали, я уже начал беспокоиться, что что-то произошло.

— Чарльз.

Я узнал его, но тревога не утихла.

— Я, кажется… проспал. Что-то случилось? Сколько сейчас… времени? — осторожно ответил я.

— А, все в порядке. Можете сегодня опоздать на работу, — Чарльз продолжил, словно пытаясь меня успокоить. И то, что он сказал дальше, было совершенно неожиданным. — На самом деле, прошлой ночью случилось происшествие. Как вы знаете, мистер Питтман собирался на вечеринку, но по дороге у него внезапно сломалась машина. Все вышли, чтобы разобраться с поломкой, и было решено разделиться, чтобы мистер Питтман мог пересесть в исправный автомобиль. Но из-за того, что в последнее время штат сократился… в охране случился прокол. Мистер Питтман внезапно исчез, и все сбились с ног в его поисках. А сегодня на рассвете его нашли недалеко от особняка, он был в ужасном состоянии и без сознания. Кто знает, где он был и что делал всю ночь, он промок до нитки от дождя…

Чарльз вздохнул, я думал совсем о другом.

Значит, вчера Кит пришел ко мне домой пешком? А потом пытался пешком вернуться в особняк?

Возможно, его странное поведение, внезапный визит и секс были как-то связаны. Я осторожно спросил:

— …Вы сказали, он был без сознания?

— Да, — продолжил Чарльз. — Мы доставили его в особняк, привели в порядок, и сейчас он спит. В последнее время он не мог как следует высвободить феромоны, так что, видимо, они накопились и внезапно спровоцировали гон. Хотя сейчас для этого совсем не время… В общем, из-за этого, я думаю, он пробудет без сознания еще день или два.

Я невольно затаил дыхание. Чарльз, неверно истолковав мое молчание, сказал:

— Я знаю, о чем вы думаете, Ёну. Я и сам об этом беспокоюсь… Он пару раз приходил в себя, открывал глаза, но был совершенно не в себе. Не понимал ничего, что ему говорили, и снова засыпал.

Он на мгновение замолчал. От этой странной тишины я невольно напрягся.

— Однако, — произнес Чарльз. — Кажется, у него амнезия.

— …

— Точно мы узнаем, только когда он полностью придет в себя, но у него совершенно нет воспоминаний о тех нескольких часах, когда он пропал. По словам врача, вероятность того, что он когда-нибудь их вспомнит, крайне мала.

Я по-прежнему молчал. Чарльз сделал собственный вывод:

— Мы волновались, когда он исчез, но в любом случае, хорошо, что он вернулся целым и невредимым. В общем, я позвонил, чтобы вы были в курсе.

— …Да, — я с трудом выдавил звук из сдавленного горла. — Понятно, буду осторожен.

Обменявшись еще парой ничего не значащих фраз, я закончил разговор.

— Фу-ух…

Глубокий вздох разорвал тишину. Я сидел в углу тихой комнаты и тупо моргал.

Нет воспоминаний?

Я в волнении закусил ноготь. Если это так, то не нужно было сбегать в спешке. У меня появилось время, чтобы привести дела в порядок и спокойно понаблюдать за ситуацией.

«Хорошо, что он вернулся целым и невредимым».

Вдруг вспомнились слова Чарльза. И я злорадно подумал, что не таким уж и невредимым.

Кажется, метку еще не обнаружили. И вправду, кому придет в голову внимательно разглядывать его ухо? Я чувствовал, будто получил отсрочку до тех пор, пока Кит не очнется. Но нужно быть готовым ко всему. Буду время от времени узнавать у Чарльза, как обстоят дела, и подготовлю все, чтобы можно было исчезнуть в любой момент.

Тихо постанывая от боли и шатаясь, я бродил по квартире. Нужно было составить план действий. По пути за планшетом я несколько раз останавливался и садился на пол. В итоге в тот день я так ничего и не смог сделать — лишь допоздна мучился от боли.

Кит очнулся лишь спустя целые сутки.

Явившись на работу в обычное время, я первым делом смолол кофе. Залил его кипятком и глубоко вдохнул густой аромат. Взгляд упал на настенные часы. Стрелки неумолимо подбирались к знакомой отметке. Скоро придет Кит. Он, как и всегда, появится в свой обычный час, ни минутой позже. Я взял чашку с дымящимся кофе, вернулся на свое место и опустился в кресло.

— Ой.

Дрогнула рука, и я пролил немного на пол. К счастью, одежду не испачкал. Кое-как промокнув салфеткой расползающееся по ковру пятно, я выпрямился. И в тот же миг по спине пробежал ледяной холодок, а волосы на затылке встали дыбом.

Раздался удар.

Офисная дверь распахнулась с резким грохотом, от которого задрожали даже стеклянные перегородки. Я вздрогнул всем телом — сердце совершило болезненный скачок, а пальцы непроизвольно впились в край полированного стола.

В проеме, окутанный яростной аурой, стоял Кит Питтман. Тот самый человек, с которым два дня назад я занимался жарким сексом. Кровь ударила в виски, тело мгновенно вспомнило каждое прикосновение, каждый стон, каждый...

Я вскочил, автоматически склонив голову в почтительном поклоне. Губы сами сложились в привычную фразу:

— Мистер Питтман, что-то случилось?

Но внутри всё сжалось в ледяной ком. Я знал. Знал, о чём пойдёт речь. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхом отдаётся по всему этажу.

Кит медленно провёл языком по зубам. Когда он заговорил, каждое слово разрезало воздух, как удары ножа:

— О, определенно случилось. Большая. Проблема.

Его пальцы впились в собственное ухо с такой силой, что кожа вокруг побелела.

— Меня пометила какая-то сука.

Я едва сдержал рефлекторный порыв выкинуть «Извините!», вместо этого тело неподвижно застыло, только мышцы живота болезненно напряглись.

— Какая неприятность.

Кита, похоже, не устроил мой ответ, и он свирепо уставился на меня.

— Неприятность? И это все, что ты можешь сказать? Неприятность?

Излучаемая этим мужчиной агрессия не была непривычна. А уж тем более в такой ситуации. Для Кита подобное было не просто оскорблением, а покушением на саму основу его природы. Доминантный альфа, помеченный кем-то без его согласия? Это было немыслимо.

— Вы... не помните, кто это мог быть? — внешне я оставался невозмутим.

Я бы не смог так просто стоять перед Китом Питтманом, если бы правда всплыла на поверхность, и потому сейчас метался между страхом и облегчением.

Вдруг пробрал истерический смех, но я с трудом подавил этот порыв, не дав ему вырваться наружу

Оставленная мною метка. Она четко виднелась на его ухе. Мой знак обладания, который не исчезнет до конца его жизни. Она не сойдет, пока я жив. И отныне Кит никогда не сможет иметь детей ни с кем, кроме меня. Даже не сможет почувствовать аромат другого омеги — только мой.

Чтобы скрыть рвущееся наружу злорадное удовлетворение, я опустил взгляд.

Кто же тот преступник, что дерзко пометил тело Кита Найта Питтмана и исчез? Кит никогда не узнает.

Всё в порядке. Я успокаивал себя, покорно принимая ураган его ярости. Наконец, выдохнув, он сказал:

— Позови Уиттакера.

Имя начальника охраны прозвучало так внезапно, что я едва успел сдержать нервный жест.

— Вы... собираетесь её искать?

Кит медленно улыбнулся. Это была самая пугающая улыбка, которую я видел за все время работы с ним. Он резко дёрнул головой, отбрасывая прядь волос со лба:

— Нет, — ответил Кит, и, не давая возможности для облегчения, добавил с усмешкой, — Я собираюсь её убить.

И в этот момент наши взгляды встретились. Ледяные глаза Кита, полные обещания расплаты, впились в меня с такой силой, что я почувствовал — это взгляд человека, который уже вынес приговор. Просто он ещё не знает имени осужденного.

Я до конца жизни не забудудьявольский восторг, поднявшийся из глубины моей груди в этот момент.

Глава 31 - Изжога

— Кха…

Снова подкатила тошнота. Я поморщился, с трудом сглатывая подступившую к горлу горькую желчь.

Я плохо себя чувствовал уже почти месяц. Постоянно мутило, так что я даже не мог нормально поесть. Кое-как держался на воде и напитках, но порой даже от них выворачивало наизнанку.

— Тебе так плохо, что же делать, — с тревогой в голосе произнесла Эмма.

В ответ я лишь слабо улыбнулся. Не было сил даже на то, чтобы говорить. Похоже, мое тело просто не выдержало постоянного напряжения. Проводя целые дни в офисе, я не мог не следить за каждым шагом и вздохом Кита, и нервы мои были натянуты до предела. Разумеется, это выматывало до полного изнеможения.

С того самого дня Кит непрестанно искал виновника. Но сколько бы он ни старался, поиски не давали результатов. Его собственное местонахождение в тот день было окутано тайной, а из-за прошедшего дождя найти хоть какие-то следы стало еще сложнее. Надо же было такому случиться: в местности, известной тем, что дождей здесь не бывает чуть ли не круглый год, ливень хлынул именно в тот день. И именно в тот день у Кита начался гон, из-за чего он потерял память. Можно сказать, что на него разом свалилась целая гора несчастий. Хотя для меня, конечно, это была большая удача.

После появления метки Кит перестал искать себе партнеров. Теперь у него не было причин заниматься сексом, который даже не приносил удовольствия. Ведь у него была метка.

Говорят, лучше всего поддерживать постоянные отношения с тем, кто оставил метку. Но вроде как даже само ее наличие в какой-то степени стабилизирует феромоны. Кто-то когда-то выдвинул романтическую теорию: якобы это происходит потому, что человеку больше не нужно блуждать в толпе незнакомцев в поисках своей пары.

Сейчас я считаю это полной чушью, но феромоны и вправду успокоились. Прошло уже больше месяца с тех пор, как Кит с кем-либо спал, но его феромоны, похоже, больше не накапливались. Доказательством тому служил Уиттакер, который радовался, что его машина больше не ломается, а сам он не страдает от воздействия чужого запаха.

И это было естественно. Ведь теперь только я один мог чувствовать феромоны Кита. Он больше никого не сможет соблазнить своим проклятым запахом.

Он весь, целиком и полностью, стал моим.

То, что у Кита осталась метка, было хорошо для всех.

За исключением его самого.

— И как это понимать, его до сих пор не нашли? — в очередной раз взорвался Кит.

Я выдал заученный ответ:

— В тот день шел дождь и смыл все следы. К тому же, когда Чарльз нашел вас, господин Питман, вы были без сознания. Он отнес вас в дом и вымыл, а вся мокрая и грязная одежда была немедленно утилизирована.

Когда Кит очнулся ото сна, на его теле не осталось и следа. Это разозлило его еще больше. Но, несмотря на гнев, в целом его состояние казалось куда лучше, чем прежде. Проблема теперь была во мне.

Пока Кит изливал свой гнев, я молча стоял и ждал, когда все закончится. Внезапно перед глазами все потемнело.

— ...Что с тобой? — первым заметил неладное Кит.

Подкосились колени, и я едва не рухнул на пол. Кит тут же бросился ко мне из-за стола, но я остановил его, выставив вперед руку.

— Все в порядке. Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста.

Кит замер на месте. Он остановился в нескольких шагах и просто смотрел на меня. Опершись о стол, я подождал, пока головокружение немного утихнет. Фух... Я с трудом выдохнул и привел себя в порядок. Все это время Кит молча наблюдал, а затем заговорил:

— Может, тебе стоит сходить в больницу?

— Все в порядке. Я просто немного устал, — повторил.

Кит больше ничего не сказал, лишь продолжал смотреть на меня тяжёлым взглядом.

— Если у вас больше нет указаний, я пойду, — нарочито сухо произнес я, чтобы скрыть смущение.

С этими словами я повернулся, чтобы уйти, но Кит вдруг выпалил:

— Хватит, иди домой.

— Что, простите?

От таких неожиданных слов я обернулся. Кит раздраженно провел рукой по волосам.

— Уходи. Поезжай домой и отдохни. Мне тошно смотреть, как ты еле на ногах держишься.

— Я в поряд…

— Это я не в порядке! Да послушай ты наконец, черт возьми!

Кит вдруг с грохотом ударил кулаком по столу и грязно выругался. Я вздрогнул от неожиданности и широко распахнул глаза. Ничего не оставалось, кроме как ответить:

— Да, сэр.

Когда я поспешно выходил из кабинета, он бросил мне в спину, словно предупреждение:

— Через десять минут я проверю, ушел ли ты. Если ты попадешься мне на глаза — пеняй на себя.

Я ошарашенно обернулся, но он и не думал шутить. Мне пришлось снова выдавить из себя:

— Да, сэр.

Меня практически вышвырнули из офиса, но до конца дня было еще очень далеко. Мелькнула мысль неспешно прогуляться по парку, но из-за плохого самочувствия эта идея не вызывала энтузиазма. Я сидел в машине, убивая время, и вдруг вспомнил, что сегодня назначена консультация у доктора Стюарда. В больнице был уютный холл для отдыха, где можно выпить кофе и расслабиться, даже если приедешь немного раньше. Не раздумывая ни секунды, я завел двигатель.

— Ёну, здравствуйте. Вы сегодня рано, — узнав меня, улыбнулась девушка на ресепшене.

Я ответил ей короткой улыбкой.

— Да, сегодня удалось освободиться пораньше. Прием ведь нельзя перенести на сейчас?

Я задал этот вопрос, уже зная ответ. Как и ожидалось, с она сочувствием посмотрела на меня.

— К сожалению, сейчас перед вами есть еще один пациент. Как только его консультация закончится, доктор сможет вас принять. Думаю, это займет около двух часов. Подождете?

Даже так это было раньше назначенного мне времени, поэтому я кивнул.

— Да, я подожду в холле.

— Хорошо, конечно.

Девушка любезно встала со своего места, чтобы проводить меня, хотя в этом не было нужды — я был здесь уже много раз. Тем не менее она настояла на том, чтобы пройти вперед.

— Спасибо.

Когда я поблагодарил ее и вошел внутрь, то замер на месте, уловив знакомый сладкий запах. И лишь потом я увидел его. Мужчина, который уже был в холле, как раз опускал чайный пакетик в чашку, когда обернулся. Он посмотрел на меня, застывшего в дверях, и одарил знакомой улыбкой.

— Ого, какими судьбами? Никогда бы не подумал, что Ёну способен на такую дерзость — сбежать с рабочего места в разгар дня.

— Мистер Миллер.

Я поздоровался с Грейсоном, чувствуя, как каменеет лицо. В тот момент, когда за спиной закрылась дверь, вдруг стало нечем дышать. Сам того не осознавая, я вытер вспотевшие ладони о брюки. Хотелось сделать глубокий вдох, но сладкий запах, проникавший в легкие, лишь усиливал удушье. Увидев мое состояние, Грейсон неожиданно скрыл свои феромоны. Запах заметно ослаб, и я с облегчением перевел дух. Но всё же не смог скрыть недоумения на лице.

— Ну, мы же так давно не виделись. Будет очень обидно, если ты снова от меня сбежишь. Я не такой уж страшный человек, правда, — он приложил руку к груди и с преувеличенной искренностью покачал головой.

— Спасибо, — сухо пробормотал я.

Грейсон оперся на стойку и указал на один из диванов.

— Садись. Не волнуйся, я отсюда не сдвинусь.

Я все еще медлил, и он сказал с улыбкой:

— Да нет у меня причин что-то с тобой здесь делать. Уж поверь, я не настолько в отчаянии.

Кажется, именно для таких моментов и придумали фразу «излишняя мнительность». Стало неловко, и я почувствовал, как к лицу приливает жар.

— …Прошу прощения.

— Ничего страшного.

Грейсон принял мои извинения с видом величайшего снисхождения и, дождавшись, пока я сяду, заговорил:

— Тебе принести чаю? Или кофе?

— Я сам.

Я попытался снова встать, но внезапный приступ головокружения заставил рухнуть обратно на диван.

— Ты в порядке? — удивленно спросил Грейсон.

— А, да… Просто в последнее время… я очень устал, — пробормотал я что-то невнятное и прикрыл глаза.

Вдруг совсем рядом раздались шаги. Я рефлекторно открыл глаза и напрягся от приближения Грейсона. Но он просто поставил на столик передо мной стакан с теплой водой.

— …Спасибо.

Как раз хотелось пить. Я и раньше догадывался, что Грейсон очень проницателен, но сейчас он словно прочитал мои мысли. Это поражало. Вдобавок ко всему, его фиалковые глаза, смотревшие на меня сверху вниз, были необычайно нежными.

В любой другой ситуации я бы насторожился, но сейчас, ослабленный недомоганием, поддался этому взгляду.

В этот миг я в полной мере осознал, почему этот мужчина даже среди отъявленных альф, печально известных своей распущенностью, слыл непревзойденным ловеласом. Разве найдется хоть кто-то, кто устоит перед таким взглядом?

Как только я невольно пришел к этому выводу, Грейсон произнес самым ласковым тоном, на какой был способен:

— Я слышал, нашелся один смельчак, что оставил метку на самом Ките?

Я выдержал паузу и ответил:

— Мистер Миллер, вы случайно не работаете в ФБР или ЦРУ?

— Что? О чем ты? — переспросил он с таким видом, будто и вправду ничего не понял.

— У вас, должно быть, выдающийся талант допрашивать людей без применения пыток, — серьезно пояснил я.

Грейсон расхохотался. Он всегда улыбался, но я редко видел, чтобы он смеялся вот так в голос. Я смотрел на него со странным чувством. Наконец, едва переведя дух, он заговорил:

— Мне вечно твердят, чтобы я нашел себе работу. Пожалуй, стоит рассмотреть и этот вариант. Спасибо, Ёну, за ценный жизненный совет.

— Не стоит благодарности, — все так же сухо ответил я.

Еще немного, и я бы выложил все подчистую. Нужно быть осторожнее, чтобы не сболтнуть лишнего, мысленно напомнил я себе. Грейсон пересел на диван напротив. Вынув из чашки чайный пакетик, он положил его на блюдце и снова заговорил:

— Так что, виновника до сих пор не нашли?

— Нет, до сих пор не нашли, — повторил я его слова и, сделав вид, что пью воду, отвел взгляд.

Грейсон хмыкнул, склонил голову набок и усмехнулся.

— Ну и головная боль свалилась на Кита.

— ...

— А ты, Ёну… ты-то в порядке?

Услышав этот осторожный, прощупывающий вопрос, я поднял голову. Он смотрел на меня с непривычно серьезным выражением лица. К счастью, я был к этому готов и сумел отреагировать как обычно.

— О чем вы?

— Ты ведь любишь Кита.

Он никогда не ходил вокруг да около. Это был удар прямо в цель, и на мгновение я потерял дар речи. Но Грейсон воспринял мое молчание как ответ.

— Омеги все-таки жестокие существа. Заполучить партнера в вечное рабство всего одной меткой… несправедливо, не находишь?

От этого горестного сетования я лишь растерянно моргнул. Он поставил на стол нетронутую чашку с чаем и глубоко откинулся на спинку дивана.

— Альфы могут оставить метку на бесчисленном количестве партнеров, но в этом нет никакого смысла. Даже омега с моей меткой может чувствовать запах другого альфы. К тому же, метки могут исчезнуть сами по себе или же другой альфа может перекрыть ее своей. Я однажды видел омегу с пятью метками одновременно. Пять альф делили одного омегу. Это нормально? Если так, можно ли вообще назвать этого омегу «своим», даже если ты его пометил?

Он нахмурился. Улыбка, так редко сходившая с его лица, полностью исчезла.

— А вот омега, — продолжил Грейсон, — может владеть одним-единственным партнером, причем всю его жизнь. Ведь их метка не исчезает до самой смерти.

Он тяжело вздохнул.

— Несправедливо.

В какой-то степени я был согласен со словами Грейсона. В конечном счете, метки, оставленные альфами, ничего не значили. Омеги всегда оставались свободны. В заложниках у метки оказывались только альфы. Однако цена, которую омеги платили за эту свободу, была ужасающей.

— …Из-за этого многие омеги погибают.

Я решил напомнить ему о реальности. Десятки омег ежегодно становились жертвами. Бывало, что партнеры помечали друг друга по любви, но чувства альфы остывали, и он убивал омегу, чтобы избавиться от метки. Или метка исчезала сама по себе, и омегу убивали, заподозрив в неверности.

Они рисковали своей жизнью ради одной-единственной метки. Чтобы вечно владеть своим партнером.

Грейсон посмотрел на меня странным изучающим взглядом.

— Кит рвет и мечет, клянется убить этого омегу. Как думаешь, он сможет его найти?

— Кто знает, — спокойно отозвался я.

Грейсон усмехнулся.

— Теперь Кит будет чувствовать запах только этого омеги. Так что, если виновник где-то поблизости, он ведь скоро его учует, верно? — Он многозначительно посмотрел на меня и сощурился. — У блокаторов, скрывающих запах, тоже есть свой предел.

Вместо ответа я задал встречный вопрос:

— А что бы вы сделали, мистер Миллер, если бы ваш омега пришел к вам с меткой другого альфы?

— К чему ты это?

— Просто любопытно.

Грейсон хмыкнул и задумчиво потер подбородок.

— Если мой омега придет ко мне с меткой другого ублюдка… — он сделал вид, что на мгновение задумался, а затем ослепительно улыбнулся. — Я его убью, разумеется.

— Обоих?

В ответ на мой вопрос Грейсон лишь удивленно округлил глаза.

— Ну что ты. Я убью только того ублюдка, что посмел покуситься на моего омегу. Своего омегу я убить не смогу.

Тут же он напустил на себя серьезный вид и пробормотал:

— Убить не смогу… но что же тогда с ним делать?

Казалось, он глубоко погрузился в раздумья, но уже через секунду вновь беззаботно улыбнулся.

— Никогда об этом не думал.

В этот момент в дверь постучали, и в проеме показалось знакомое лицо сотрудницы.

— Мистер Миллер, ваше время.

— Ох, уже? — произнес он тоном, в котором не было и тени сожаления, и обратился ко мне: — Был рад повидаться, Ёну. Искренне надеюсь, с тобой все будет в порядке.

Он уже поднялся, чтобы уйти, но вдруг остановился.

— Ах, да.

Вся последовательность его движений, включая этот разворот, казалась тщательно отрепетированным театральным жестом, но я сделал вид, что ничего не заметил.

— Знаешь, что ответил Кит, когда я сказал ему, что виновник, возможно, находится совсем рядом?

Он выжидающе смотрел на меня, хитро улыбаясь. Мне казалось, Грейсон уже все понял. Возможно, он просто играл на моих чувствах, чтобы выведать правду. Поэтому я спросил сугубо официально:

— И что же он сказал?

— Он ответил мгновенно, без малейшего колебания. Я такого совершенно не ожидал, — Грейсон намеренно тянул паузу. — Он сказал: «Ёну никогда бы на такое не пошел».

Я молчал, и он рассмеялся в голос.

— Я был поражен, с какой уверенностью он это произнес. Похоже, он тебе безгранично доверяет.

— …А может, он просто считает, что я бы никогда не осмелился на подобный поступок.

— Неужели? — Грейсон задумчиво потер подбородок, а затем пожал плечами. — Что ж, еще увидимся, Ёну.

Одарив меня короткой улыбкой, он вышел. Оставшись один, я наконец почувствовал, как натянутые до предела нервы немного ослабли. Я закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. С запозданием нахлынули головокружение и головная боль. Несмотря на то, что Грейсон скрыл феромоны, мы все это время были в одном помещении. Вдвоем. И у меня не случилось истерики. Неужели я наконец освободился от страха?

Но вместо радости и ликования я чувствовал лишь растерянность. Казалось, стоит мне сейчас выйти за дверь, как я снова начну задыхаться и рухну на пол. А может, я именно этого и желаю? Если у меня снова случится припадок…

…тогда Кит снова будет нежен со мной.

— Ха… — вырвался короткий вздох. Я действительно безнадежен. Не верится, что я до сих пор цепляюсь за эту жалкую надежду.

Грейсон прав. Я не смогу скрывать это вечно. Рано или поздно Кит все узнает. Узнает, что метку оставил я.

И когда этот момент наступит, что я почувствую? Торжество… или лишь опустошение?

— …ну… Ёну.

От мягкого прикосновения к плечу я открыл глаза. Похоже, я задремал. Девушка-администратор криво усмехнулась.

— Вы, должно быть, очень устали. Так крепко спали.

Мне стало неловко, и я промямлил:

— А… да, я в последнее время… неважно себя чувствую.

— Выглядите вы неважно. Вам стоит поберечь себя.

С этими словами она проводила меня в кабинет доктора Стюарда. Он, как и всегда, встретил меня с радостной улыбкой.

— Так-так… Вы хотите сказать, что провели больше десяти минут в закрытом помещении наедине с Грейсоном Миллером, и у вас не было ни малейшего приступа? — переспросил он, удивленно повторяя мои слова.

— Ну, он ослабил свои феромоны, но… — с горечью добавил я.

Доктор Стюард покачал головой.

— Нет-нет, этого более чем достаточно. Давайте-ка прекращать прием лекарств. Вам и так пришлось нелегко все это время…

Вдруг его голос стал удаляться. Я невольно нахмурился. Странно, картинка перед глазами поплыла. Похоже, мне и вправду было совсем плохо. Может, стоит пройти полное обследование?..

— …ну! Ёну!

Сознание резко вернулось. Я моргнул, широко раскрыв глаза, и увидел перед собой встревоженное лицо доктора Стюарда. Лишь потом я понял, что смотрю на потолок. Я растерянно огляделся, и доктор торопливо заговорил:

— Вы в порядке? Вы так внезапно упали в обморок, я ужасно перепугался. Постойте, не вставайте. Медленно, вот так…

С его помощью я осторожно приподнялся и тут же лег на кушетку. Голова все еще кружилась, и доктор с тревогой произнес:

— Ваше давление упало, и вы ужасно бледны. Вы в последнее время нормально питаетесь? Мне кажется, вы похудели с нашей последней встречи.

Звуки гулко отдавались в ушах, и я непроизвольно поморщился. Заметив мое состояние, доктор Стюард замолчал. Выждав пару секунд, я с трудом выговорил:

— Меня просто… тошнит.

Последние слова прозвучали совсем безвольно. От одной мысли об этом к горлу снова подкатила дурнота. Но я ничего не ел, так что и вырвать было нечем. Во рту ощущался лишь привкус желудочного сока. Из груди вырывалось прерывистое дыхание.

— Сейчас из-за господина Питмана такой переполох, наверное, вы слишком много нервничали, да? — сказал доктор Стюард, глядя на меня сверху вниз.

— Да… вроде того, — я неловко ушел от ответа.

Доктор, видимо, списал мое состояние на переутомление.

— Не перенапрягайтесь так. Уверен, господин Уиттакер со всем разберется, — он еще мгновение смотрел на меня, а потом с беспокойством добавил: — Господин Питман, конечно, человек требовательный, но и вы, Ёну, слишком усердствуете. Постарайтесь относиться ко всему проще. Вам не нужно взваливать все на себя одного…

Именно эти слова я постоянно твердил себе.

Ничего страшного, если это буду не я. Если не я, то кто-нибудь другой займет мое место. Не нужно внушать себе, будто без меня не справятся.

Хотя это и так очевидно.

— …Ёну?

В уголках глаз внезапно защипало, я сам удивился этой реакции. Доктор Стюард тут же вытащил салфетку и протянул мне. Я тихо поблагодарил его.

— Кажется, я просто очень устал, — виновато произнес я.

Он лишь горько усмехнулся.

— Не переутомляйтесь так. Виновника обязательно найдут, стараетесь вы или нет.

— …Наверное, вы правы.

И до того, как это случится, я должен уехать отсюда. Прежде, чем Кит догадается. Нет, пока никто даже не начал ничего подозревать.

У меня не было такой роскоши, как «сначала найти новую работу». Я понял, что должен как можно скорее привести свои дела в порядок. Главное — выбрать правильный момент. Момент, когда мое исчезновение не вызовет ни у кого подозрений.

Когда этот день настанет, я исчезну навсегда.

Уеду туда, где Кит никогда не сможет меня найти.

Раздался резкий звук, что-то с грохотом упало на пол.

Кажется, Кит снова не смог сдержать свой гнев и бушевал в кабинете. Впрочем, его можно было понять. Его жизнь оказалась в заложниках у неизвестного, а прошло уже больше двух месяцев без единой зацепки, не говоря уже о личности преступника.

Спустя мгновение из кабинета вышел Уиттакер с совершенно убитым видом.

— Похоже, скоро я останусь без работы, — вздохнув, сказал он и покинул приемную.

В наступившей тишине я разобрал документы и вошел внутрь.

Кабинет был полностью разгромлен. Казалось, Кит швырял все, что попадалось под руку — ни один предмет не остался на своем месте. Даже тяжелое кожаное кресло, в котором он всегда сидел, было перевернуто и отброшено в угол. Надо же было так разозлиться, чтобы швырнуть его.

Хотя, вспоминая рельефные мышцы, я понимал, что для него это не составило бы труда. Он мог с легкостью подхватить меня на руки и взбежать по высокой лестнице, перешагивая через две ступеньки. И при этом даже не запыхаться. Дыхание Кита становилось тяжелым и прерывистым лишь в одном случае — когда он был возбужден во время секса.

Я до сих пор не понимал, зачем он тогда так поступил. Если бы Кит всерьез захотел применить силу, ему не понадобились бы феромоны. Он мог бы с легкостью одолеть меня одной лишь физической силой. Так зачем он обрушил на меня всю мощь своего запаха?

Наверное, так было проще.

А может, он просто счел меня ничтожеством, потому что я омега. В любом случае, результат был один. Я мельком взглянул на перевернутое кожаное кресло и перевел взгляд на него. Кит провел рукой по растрепанным волосам и зажал в зубах сигарету. Я молча смотрел, как он щелкает зажигалкой. Лишь после того, как он глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, я заговорил:

— Если вы собираетесь сменить команду охраны, пожалуйста, предупредите заранее. Сформировать отряд из гамм — задача не из легких.

— Я знаю. Не собираюсь я никого менять, — процедил Кит сквозь зубы.

Похоже, Уиттакер пока не лишится работы. Почувствовав, что груз на совести стал чуточку легче, я положил принесенные бумаги на стол.

— Это документы по поводу вечеринки на выходных. Проверьте отмеченные пункты. Если будут дополнения, сообщите мне сегодня. Как поступим с вашим партнером? Мне составить список кандидатов или вы выберете сами?

Кит смотрел на меня, медленно втягивая сигаретный дым. Алый огонек на кончике разгорелся и тут же погас. Он выдохнул облако дыма и сказал:

— Подготовь список.

— Будет сделано.

Я поклонился и уже собирался уходить, когда Кит внезапно остановил меня.

— Стоять.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он, нахмурившись, отдал следующий приказ:

— Подойди.

На мгновение я замер. Но Кит не шутил. Помедлив секунду, я шагнул вперед. С каждым шагом сердце тревожно колотилось в груди. Кит неотрывно следил за мной сощуренными глазами.

Я остановился в паре шагов от него. Кит, до этого не проронивший ни слова, вдруг протянул руку. В тот миг, когда его длинные пальцы коснулись моей щеки, я вздрогнул и напрягся. Он тут же замер. Я затаил дыхание, пытаясь угадать, что будет дальше, но смотрел он не на мое лицо. Его странный, смещенный в сторону взгляд вызвал у меня недоумение. Но вскоре я все понял. Кит смотрел на мое ухо. Обычное ухо без всяких меток, не такое, как у него.

Внезапно Кит наклонил голову. Прежде, чем я успел увернуться, он уткнулся носом мне в шею. От неожиданности я замер и перестал дышать.

Сердце забилось как сумасшедшее. Я стоял, окаменев, не в силах даже вздохнуть. Прямо у уха я услышал глубокий вдох. Медленный выдох. Горячее дыхание обожгло и пощекотало кожу. Он замер на мгновение, а затем снова принялся втягивать мой запах, постепенно перемещаясь от шеи к ключице и мочке уха. Я не мог сдвинуться с места.

— Ха-а-а… — наконец Кит вздохнул.

Когда он поднял голову, на его лице, как ни странно, отразилось разочарование. В глубине души я почувствовал облегчение.

— Что-то не так? — притворившись, будто ничего не понял, смело спросил я.

Кит мгновение смотрел на меня сверху вниз.

— Нет, — сказал он и тихо добавил: — Ничего.

Он снова замолчал. На его лице отразилась сложная гамма чувств, словно он о чем-то напряженно размышлял. Вдруг он нахмурился.

— Ты все еще принимаешь лекарства?

В этот миг я невольно сглотнул. Неужели он догадался? Я дал ему повод для подозрений? Какое у меня сейчас выражение лица?

За те несколько секунд, что тянулась тишина, в голове пронесся ураган мыслей. Но по лицу Кита нельзя было ничего прочесть. Стараясь выглядеть как можно безразличнее, я ответил по-деловому:

— Нет. Вы все равно не чувствуете мой запах, так что в этом нет необходимости.

Морщинка между его бровей стала глубже. Неужели он понял, что я лгу? Или начал подозревать? Сердце замерло в ожидании следующих слов.

Мы молча смотрели друг на друга. Наши взгляды были цепкими, изучающими, но никто не решался нарушить тишину. Казалось, заговори я первым, и мое сердце тут же разорвется на куски. Я стоял, затаив дыхание, и терпел это удушающее напряжение.

— …Можешь идти.

Услышав эти слова, я чуть не рухнул на пол. С трудом изобразив невозмутимость, я поклонился и вышел из кабинета. Стоило огромных усилий дойти до своего стола. Я тяжело дышал, хватая ртом воздух, пока не дошел до стула и не рухнул на него. Тут же нахлынуло головокружение, и я упал грудью на стол. Я закрыл глаза, но комната продолжала вращаться.

Это все из-за блокаторов?

Возможно, из-за постоянного приема лекарств начались побочные эффекты. Но если бы я их не пил, меня бы тут же раскрыли. Кит мог и не поверить в мою ложь. И если так…

Что, если он уже подозревает меня?

Я стиснул и разжал вспотевшие ладони.

Нужно найти способ уволиться так, чтобы это выглядело естественно. И сделать это нужно до того, как он что-то поймет.

— Да, цветы оставьте на этом месте. Ах, чуть правее. Да, отлично.

Я метался среди снующей туда-сюда прислуги, отдавая распоряжения. Нужно было закончить все до прибытия гостей. Мы с приглашенным организатором вечеринок все тщательно продумали, чтобы избежать любых ошибок, но, сколько ни проверяй, непредвиденные ситуации случаются всегда. Я с тревогой гадал, что же пойдет не так на этот раз, и переключился на проверку меню.

Вечеринка устраивалась в честь скорого начала съемок нового фильма. Мы уже не раз проводили подобные мероприятия, но это было особенным — его должен был посетить Чейз Миллер. Он был не только самым кассовым актером современности, но и доминантным альфой. Нам нужно было не просто провести все на высшем уровне, но и уделить ему особое внимание.

Чейз Миллер, который до этого долго морочил нам голову, споря о роли, после «теракта» с Китом внезапно изменил свое решение и с готовностью подписал контракт. Меня поразила такая резкая перемена. Словно он только этого и ждал. С другой стороны, Кит мог быть прав, и тот просто вредничал. В любом случае, было очевидно, что он — гость не из простых.

Помимо людей, непосредственно связанных с фильмом, было приглашено множество знаменитостей. Поэтому мы наняли дополнительную охрану и с особой тщательностью подошли к выбору еды и напитков. Партнерша для Кита на этот вечер также была уже выбрана и обо всем проинформирована.

Ею стала восходящая модель, которая, как и большинство предыдущих партнерш, была бетой. Она уже успела засветиться в нескольких местах, и я был уверен, что после этой вечеринки ее популярность взлетит до небес, и она станет топ-моделью в своей сфере. Она, видимо, тоже на это рассчитывала.

— Я слышала, у господина Питмана появилась метка. Ему все еще нужна партнерша? — спросила она с блестящими глазами.

Новость о метке мгновенно разлетелась по всей стране. Мы спешно пытались заблокировать публикации и заставить издания удалить статьи, но слухи уже расползлись по своим каналам. К тому же, Кит не мог вечно прятать свое ухо на публичных мероприятиях. В итоге всех волновал лишь один вопрос.

«Кто же та смелая омега, что оставила метку на этом высокомерном доминантном альфе?»

Разумеется, никто и представить не мог, что это я. Даже Уиттакер, который видел меня каждый день.

— Это так затруднительно, — жаловался он мне, даже не подозревая, что говорит с тем самым виновником. Я и сам не знал, радоваться или огорчаться тому, что для окружающих я был настолько бесцветным существом.

Да и кто бы мог поверить в то, что Кит пешком пришел ко мне домой, занялся со мной сексом и так же пешком ушел обратно? Даже я сам порой сомневался, не было ли все это сном. Почему именно я? Зачем он, будучи без сознания, проделал весь этот путь, чтобы обнять меня и уйти?

Версия о том, что на потерявшего сознание Кита напала какая-то омега с дурными наклонностями, оставила метку и сбежала, звучала куда убедительнее. Я и сам иногда думал, что, может, все так и было.

Лишь метка на ухе Кита напоминала о том, что это была реальность. Каждый раз, глядя на нее, я снова это осознавал. И вспоминал сладкий цветочный аромат, что наполнял мой рот.

Этот высокомерный мужчина — мой.

Я чувствовал тайное наслаждение и одновременно горькую пустоту.

Подумать только, вот она — моя единственная тайна, о которой не знает никто в мире.

Вдруг зазвонил мой мобильный. Я поспешно посмотрел на номер.

— Да, господин Уиттакер.

— Машины начинают прибывать, — сказал он. — Думаю, пора готовиться.

— Понял, спасибо.

Я закончил разговор и окинул взглядом помещение. Снаружи доносился непрекращающийся гул голосов. Собрались репортеры и зеваки, жаждущие новостей или просто зрелищ. Кит должен был скоро прибыть вместе со своей партнершей на сегодняшний вечер. Я дождался Чарльза, вернувшегося с кухни, и сказал ему:

— Я пойду встречать гостей. Прошу вас проконтролировать все остальное.

— Да, не беспокойтесь.

Для Чарльза вечеринка такого масштаба была сущим пустяком. Я улыбнулся его деловому ответу и уже собирался уходить, когда он вдруг окликнул меня:

— Ёну, с вами все в порядке? Вы похудели еще сильнее с нашей последней встречи.

— Что, простите? — растерянно переспросил я.

— Не перенапрягайтесь, — продолжил он. — Как только основная суета уляжется, можете ехать домой. С остальным я справлюсь… Боже мой, да вы вообще едите? У вас совсем нет кровинки в лице.

Если уж Чарльз, обычно такой сдержанный, позволил себе подобные слова, выглядел я и впрямь ужасно. Я в панике коснулся своего лица.

— В последнее время я плохо сплю… Все в порядке. Спасибо за беспокойство.

Я поспешно закончил разговор и отвернулся. Снова тошнило, и голова шла кругом. Симптомы стали хроническими, и я почти перестал обращать на них внимание. Но слова Чарльза заставили забеспокоиться.

…Может, мне и правда стоит сходить в больницу?

Причина могла быть лишь одна. Я подумал о блокаторах и тут же поспешно замотал головой. С другой стороны ко мне приближалось знакомое лицо. Я натянул профессиональную улыбку и пошел ему навстречу.

— Господин режиссер, добро пожаловать. Как поживали?

— Ёну! Давненько не виделись. Ох, что-то у вас вид измученный! Скажите господину Питману, чтобы перестал вас так гонять.

Бросив легкий упрек в адрес Кита, он коротко пожал мне руку, представил свою спутницу и прошел в зал. Вслед за ним один за другим начали прибывать гости. Я приветствовал каждого, быстро сверяясь в уме со списком приглашенных. Некоторые из них, обеспокоенные моим бледным видом, предлагали познакомить с хорошим врачом или достать чудодейственное лекарство. Разумеется, я лишь вежливо отшучивался.

Все шло гладко. Я старался не расслабляться, внимательно следя за всем, что происходило в зале. Чарльз был полностью поглощен приемом гостей. Время от времени он замечал, что кому-то что-то нужно, или чувствовал назревающий конфликт и тут же подходил, чтобы решить проблему. Благодаря ему у меня было гораздо меньше дел. Главное — поддерживать эту атмосферу до приезда Кита.

И в тот миг, когда я об этом подумал, охватило странное предчувствие. Я инстинктивно обернулся и тут же понял его причину. Восторженные возгласы толпы стали в несколько раз громче. Прибыл Чейз Миллер. Я поспешил к нему навстречу, но, увидев его вблизи, застыл на месте.

Он перекрасил свои роскошные светлые волосы в черный. Вероятно, это было нужно для роли, но из-за этого его и без того несносный характер, казалось, стал еще заметнее. Может дело было в черных волосах, но Чейзу Миллеру на удивление шло избитое клише «дьявольски красив». Тем более что и роль, которую он играл, была близка к злодейской. Если бы он еще и надел повязку на глаз, как того требовал образ, это была бы настоящая катастрофа.

Он был поистине красивым мужчиной. На его необычайно белой коже не было ни единого изъяна. С миловидным лицом, которое не уступало в красоте лицам актрис, и по-мальчишески очаровательной улыбкой, он, тем не менее, превращался в настоящего зверя, когда злился. За это в народе его открыто прозвали «Бешеный пес».

Но никто не мог отрицать, что, когда Чейз Миллер просто стоял и дышал, он был прекрасен, словно видение.

К тому же, он был неплохим актером. До сих пор было стыдно вспоминать, как я смотрел фильм с ним в главной роли и не мог сдержать слез. Тогда пришлось досидеть до конца сеанса и выйти из зала с красным лицом, лишь когда все разошлись. Я и сейчас иногда пересматривал этот фильм. Разумеется дома в одиночестве, потому что от финальной сцены до сих пор щипало в глазах.

Вспомнились недавние новости, как фанаты Чейза Миллера устроили давку у телестанции, где он появлялся, и это едва не привело к трагедии. В этот момент он вдруг провел рукой по волосам. Окрашенные в черный цвет пряди мягко скользнули между длинными пальцами и снова легли на место. На показавшемся запястии холодно блеснули часы известной марки.

Я узнал эти часы. Та же марка, что и у тех, которые мне подарил Кит. Точно, я же где-то слышал, что Чейзу Миллеру нравится этот бренд…

Я стоял, погруженный в бесполезные мысли, когда в воздухе вдруг появился другой запах. Он вырвал меня из задумчивости, и я поспешно обернулся.

— Господин Питман, — поприветствовал я, только сейчас осознав, что он приехал.

Но выражение лица у Кита было не из лучших. Он раздраженно сверлил меня взглядом.

Что с ним такое?

Я удивленно моргнул. Он продолжал молча смотреть на меня сверху вниз, нахмурив брови. Лишь потом я заметил его спутницу, висевшую у него на руке, и поздоровался с ней. Разумеется, это был еще и предлог, чтобы уклониться от его взгляда.

— Добро пожаловать. Вы сегодня как всегда прекрасны.

Не успел я договорить, как Кит хмыкнул будто в насмешку.Вспомнилось, как однажды он уже издевался надо мной за то, что я всегда говорю одно и то же. Но ни тогда, ни сейчас не было ни малейшего желания менять заученную фразу. Вместо этого я улыбнулся его спутнице и продолжил уже деловым тоном:

— Большинство гостей уже прибыли. Скоро вам нужно будет произнести приветственную речь. Мне подготовить все необходимое?

Я мельком взглянул на свои часы — время уже подходило. Но Кит был на удивление молчалив. Его цепкий неотрывный взгляд заставлял меня нервничать.

Неужели он что-то узнал?

От этой мысли дико заколотилось сердце, ведь мне было что скрывать. В такие моменты нужно вести себя смело, но это было нелегко. Лучше промолчать, чем неосторожным словом выдать себя. Я сделал вид, что ничего не замечаю, и еще раз посмотрел на часы, безмолвно поторапливая его. Лишь когда я снова поднял на него взгляд, он наконец заговорил:

— Подготовь.

— Будет сделано, — тут же ответил я, бросил деловую улыбку его партнерше и развернулся. Спиной чувствовал, что Кит продолжает смотреть мне вслед.

Все в порядке, этот мужчина ничего не знает. Я точно выпил лекарство, а если бы от меня пахло феромонами, он бы так просто меня не отпустил, верно? Он ничего не знает. Так что все в порядке.

Настоящая проблема — это головокружение.

Я невольно нахмурился. Снова заболел живот. Нужно было бросить принимать блокаторы, но я не мог этого сделать. Нужно было продержаться хотя бы до тех пор, пока я не уволюсь и не уеду отсюда.

Кит никогда не найдет виновника.

Я ощутил горько-сладкое удовольствие, но того чувства триумфа, что было вначале, уже не было и в помине. Осталась лишь усталость и желание, чтобы все это поскорее закончилось.

— Ха-а-а.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Находиться в толпе всегда утомительно, но готовить вечеринку и следить за всем до самого конца — тем более. К счастью, Чарльз был рядом и взял на себя большую часть забот, но из-за моего недавнего недомогания усталость чувствовалась вдвойне.

Хочу домой, отдохнуть.

Обычно вечеринками в особняке полностью занимался Чарльз, но эта была приурочена к началу съемок фильма, поэтому я не мог остаться в стороне. Любая проблема на вечеринке могла отразиться на фильме. К счастью, пока все шло гладко.

Страшно кружилась голова. Я прислонился к стене, закрыл глаза и попытался отдышаться. Одышка, скорее всего, была вызвана головокружением.

Анемия?

В последнее время голова кружилась все сильнее, а желудок отказывался принимать пищу. Похоже, от блокаторов и правда могут быть серьезные побочные ээфекты…

— …?

Внезапно к горлу подступила рвота. Я поспешно зажал рот рукой и бросился прочь. Времени искать туалет не было. Я в панике выбежал в сад.

— Ха-а, ха-а.

С трудом добравшись до тенистого уголка сада, скрытого за густыми деревьями, я наконец позволил себе согнуться в приступе тошноты. Но наружу ожидаемо вырвалась лишь горькая желчь.

— Ха-а… — тяжело выдохнув, я рухнул на землю. Головокружение было невыносимым. Все плыло перед глазами, ноги ослабли — казалось, я вот-вот потеряю сознание.

Надо сказать Чарльзу… чтобы он… убрал…

— Ха-а, ха-а.

Мысли постоянно обрывались. Из-за сбитого дыхания голова отказывалась работать. Прежде всего нужно было справиться с головокружением. Я заставил себя затаить дыхание, стараясь свести движения к минимуму. Постепенно напряжение спало, и звон в ушах утих.

Нужно еще немного отдохнуть и возвращаться. Когда вечеринка будет в самом разгаре, спрошу, можно ли мне уйти…

…

Мысли стали путаться, сознание медленно уплывало. Показалось, что издалека доносятся крики. Яркий солнечный свет, Кит, улыбающийся верхом на лошади.

…Он тогда на меня разозлился…

— С вами все в порядке?

От неожиданного голоса я вздрогнул. Сознание резко вернулось, но чтобы открыть глаза, потребовалось время. Мужчина, похоже, не собирался ждать. Он взял меня за плечо и коротко встряхнул, словно проверяя, в сознании ли я. Пришлось с усилием разлепить веки.

Я так устал...

Кое-как подняв голову, я увидел склонившегося надо мной красивого мужчину со светлыми волоами.

— Вам плохо? Вызвать 911? — с тревогой спросил он.

Я лишь моргнул. Видимо, решив, что мое состояние оставляет желать лучшего, он не отходил.

— …Нет… все в поряд… ке, — с трудом выговорил я.

Мужчина свел свои красивые брови. Что-то мне сегодня мне везло на красивых мужчин.

— Сможете встать? — любезно спросил он.

Я коротко кивнул, но сдвинуться с места не мог. Просто сидел, бессмысленно прислонившись к дереву. Мужчина посмотрел на меня, о чем-то задумался, а затем вдруг протянул руку. Я решил, что он хочет помочь мне подняться, но ошибся. Он резко подхватил меня под мышки и одним движением поставил на ноги.

— Ч-что вы делаете?! — запоздало вскрикнул я от удивления.

Он оказался ожидаемо высоким. Запаха от него не исходило — похоже, он был бетой. Но найти бету с такой внешностью было непросто. От этого стало как-то не по себе. И только тогда я заметил наушник в его ухе.

— А, это по работе, — заметив мой взгляд, с улыбкой сказал он. — Я телохранитель. Мой клиент присутствует на этой вечеринке, так что я здесь с ним. А сейчас у меня что-то вроде перерыва.

Наушник, полностью закрывавший ушную раковину, даже на вид казался высокотехнологичным. Наверняка с таким можно было принимать сигнал даже со значительного расстояния. Когда я осознал, кем является этот мужчина, стало немного спокойнее.

— …Спасибо, теперь все в порядке, — с трудом выговорил я.

Во рту постоянно пересыхало, и говорить было трудно. Он молча смотрел на меня сверху вниз, а затем что-то протянул.

— Будете? А, это новая бутылка, не беспокойтесь.

Это была пластиковая бутылка с водой. В любой другой ситуации я бы отказался, но сейчас не хватало сил даже на то, чтобы здраво рассуждать. Я безвольно принял ее, но даже не подумал о том, чтобы открыть крышку. Заметив мое состояние, он забрал бутылку обратно. Раздался тихий щелчок — он с легкостью открутил крышку и снова протянул бутылку мне.

— …Спасибо.

Я приложил бутылку к губам и осторожно начал пить. Холодная вода показалась вкуснее всего на свете. Жадно глотая, я залпом выпил больше половины.

Когда стало лучше, я понял, он все еще стоял и смотрел на меня.

— Вам лучше? — улыбнулся он.

Я был заворожен. Высокий рост, стройное, но крепкое тело — он идеально подходил для работы телохранителем. Возможно, помехой могла стать лишь его чрезмерно красивая внешность. Такое лицо любой запомнит навсегда. Дружелюбная улыбка напоминала об идеальных, привлекательных и добродушных спортсменах со обложек журналов.

Надо же, оказывается, внешность может вот так полностью обезоружить человека.

Я впервые осознал это в полной мере. С Китом все было иначе. Он чаще всего был бесстрастен, и из-за холодного вида к нему было трудно подойти, несмотря на всю его красоту. Поэтому, видя его редкую улыбку, я не мог отвести взгляда.

…Вот почему я влюбился в него еще сильнее.

От нахлынувших воспоминаний я горько усмехнулся, и мужчина удивленно склонил голову набок. Я поспешно замахал руками.

— Ничего. Просто задумался… Скажите, вы уже ели? Может, мне попросить, чтобы для вас приготовили что-нибудь перекусить?

— О, правда можно? Мы как раз подумывали, что пора бы подкрепиться, и осматривались по сторонам. Вот меня и отправили на разведку.

Вполне естественно, что за знаменитостями всегда следовала охрана, поэтому на таких мероприятиях мы всегда готовили сэндвичи и легкие закуски для тех, кто не мог покинуть свой пост. Я кивнул и сказал:

— Думаю, уже все готово. Я попрошу, чтобы поторопились. Из напитков принести воду?

— У нас есть один любитель газировки, так что лучше всего понемногу. — На его красивом лице появилась кривая усмешка. — У него довольно суровый нрав, и если не дать ему газировки, он просто взорвется. Ох, с ним очень непросто.

Его тон был таким, будто он молил о спасении, и я невольно улыбнулся. И в этот самый момент…

— Что ты здесь делаешь?

От внезапно раздавшегося ледяного голоса я вздрогнул и резко обернулся. В нескольких шагах от нас стоял высокий, до боли знакомый мужчина.

Кит.

Я растерянно моргнул. Он смотрел на меня и на телохранителя страшным прожигающим взглядом.

Глава 32 - Травма(19+)

— Господин Питман.

Голос сорвался, и я сухо кашлянул. Увидев это, Кит стал еще холоднее. Неужели в мое отсутствие что-то случилось? Встревожившись, я поспешил попрощаться с мужчиной.

— Что ж, тогда я немедленно все выясню. Спасибо за помощь, вы, должно быть, заняты, так что я вас больше не…

Я торопливо пытался его выпроводить. К счастью, он оказался догадливым и быстро понял намек.

— Да, конечно… Берегите себя.

Мужчина на мгновение запнулся, и я с улыбкой сказал:

— Меня зовут Ёну. Со Ёну.

— А я Джошуа, но все зовут меня Джош. Был рад знакомству, Ёну.

Мужчина одарил меня ослепительной улыбкой и развернулся. Уходя, он не забыл коротко кивнуть Киту. Манеры у него были так же хороши, как и внешность. Вдруг стало любопытно, с какими девушками встречается такой мужчина?

Я всегда думал, что восхищение успешными парнями и тайная зависть — это удел подростков. Оказалось, что нет. В глубине души я ему позавидовал. И это при том, что я не то что жениться, я даже встречаться с женщиной не мог, в отличие от альф.

Вырвался невольный горький смешок и тут же встретился взглядом с Китом. Краткий миг спокойствия закончился. Я снова ощутил себя уставшим и напряженным.

Некоторое время мы молчали. Я ждал, что Кит заговорит первым, но он не торопился. В конце концов, я не выдержал.

— …Вам что-нибудь нужно?

Кит, который все это время не сводил с меня глаз, наконец отреагировал. Я напряженно замер в ожидании.

— Тебя искал Чарльз. Кажется, он хотел что-то спросить.

— А… да.

Ответ был настолько будничным, что у меня опустились руки.

— Мне тоже нужно было кое-что с ним уточнить… Хорошо, я сейчас подойду.

Я ждал, что он уйдет первым, но Кит и не думал сдвигаться с места. Может, он тоже вышел подышать свежим воздухом? Я решил немного подождать и уйти чуть позже. Я уже прикидывал в уме подходящий момент, когда Кит внезапно заговорил:

— Что ты здесь делал? С тем мужчиной.

Его голос был таким спокойным, что в нем нельзя было уловить ни единой эмоции. Может, он просто из любопытства спросил? Хоть это и не вязалось с характером Кита.

— У меня закружилась голова, и я присел отдохнуть. Он проходил мимо и спросил, все ли со мной в порядке. Сказал, что он телохранитель одного из гостей, — честно ответил я.

Кстати, чей же он сотрудник? Вспомнив лицо мужчины, улыбавшегося так же ярко, как солнце, мне стало любопытно.

— Наверное, из-за своей работы он хорошо замечает, когда с другими что-то не так, — беззаботно добавил я.

Кит помолчал, а затем произнес:

— Ты так внезапно выбежал, что я подумал, не случилось ли чего…

Эта странная, недосказанная фраза сбила с толку. Он что, видел меня? Или это совпадение? Скорее всего, второе. Но стоило так подумать, как что-то снова показалось мне странным.

Не мог же он пойти за мной.

— Тебе настолько плохо, что от головокружения ты выбегаешь из зала, но на то, чтобы развлекаться с мужиками, сил у тебя, я смотрю, хватает.

На мгновение я не поверил своим ушам.

— …Что вы сейчас сказали?

— Ты ведь все слышал, не так ли? — презрительно усмехнулся Кит.

— Ха, — я был настолько ошарашен, что вырвался смешок. — Развлекаться? Я?

— А кто же еще? Ты на него смотрел так, словно душу дьяволу продать был готов.

Но на этом он не остановился. Кит продолжил, издеваясь:

— Ты сегодня так пожирал глазами каждого мужчину, что появлялся в зале. Ищешь себе папика, или у тебя снова течка на подходе? Раз уж позарился даже на телохранителя, видимо, совсем прижало, да?

Я был так потрясен, что на мгновение лишился дара речи. Увидев мою реакцию, Кит усмехнулся, словно говоря: «Я так и знал».

— Разве все омеги не такие? Словно уличные кошки, не могут сдержаться, когда начинается течка. Что, твой цикл скоро начнется? Или ты решил заранее найти себе партнера?

Кит оскорблял в открытую. Презирал меня и даже не пытался этого скрыть. Я несколько раз до боли сжал и разжал кулаки, но это не помогало успокоиться. Наконец, стиснув дрожащие руки в замок, я заговорил:

— Я не ищу себе партнеров во время работы. Я ведь не вы, господин Питман.

Лицо Кита тут же окаменело. Я почувствовал укол мстительного удовлетворения.

— «Не я»? Что ты хочешь этим сказать? — спросил он пугающе тихим голосом.

Я выпалил на одном дыхании:

— Не думаю, что вы не поняли, но раз уж делаете вид, я объясню. Я не вел такую распутную жизнь, как вы, господин Питман. Говорите, все омеги такие? А кто из нас двоих развлекается направо и налево, не обращая внимания, есть у него гон или нет? Вы хоть раз задумывались, кто меняет партнеров каждую неделю? Интересно, вы хоть помните, кто потом убирал за вами всю эту грязь?!

Слова вылетели прежде, чем я успел подумать. Я не мог себя контролировать. Было все равно. Этот человек всегда унижал и помыкал мной, как ему вздумается. Всегда.

Так почему же мне нельзя ответить тем же?

— И что с того? — процедил Кит. Люди всегда злятся, когда их задевают за живое. — Что в этом такого? Это твоя работа — разбираться с моими проблемами.

— Да! Благодаря таким, как вы, кто может заплатить, чтобы спихнуть на других неприятную работу, такие, как я, и выживают! И что, я должен быть вам за это благодарен? Пошел ты к черту, ублюдок! Если бы у меня было столько же денег, сколько у тебя, мне бы не пришлось терпеть это дерьмо! — сорвался на крик я.

Боже, я выругался так, как не ругался даже в подростковом возрасте. Я и сам был ошеломлен. Неужели это я такое сказал?

— Ха-а, ха-а.

Голова кружилась, я тяжело, прерывисто дышал. На мгновение в тихом саду был слышен только моё сбивчивое дыхание. Кит молчал. Он просто тихо стоял и смотрел на меня.

— …Ты все?

— Нет! — тут же выпалил я.

— «В течке, словно уличная кошка»? А ты у нас такой чистый? Это ведь ты таскаешься по чужим постелям, не выдерживая и недели! Сколько бы раз и с кем бы я ни спал, с тобой это даже не сравнится, есть же предел бесстыдству! Да как у тебя язык поворачивается такое мне говорить? Вот кто здесь распутный мусор, так это ты!

Я выплеснул все, что накопилось у меня на душе. Станет ли от этого хоть немного легче?

Внезапно Кит усмехнулся. Я, все еще кипя от гнева, на мгновение опешил. Он что, смеется надо мной?

— О, Боже, — с деланым восхищением выдохнул Кит. — А ведь ты прав. Как же я раньше не понял.

К изумлению, он покорно согласился с моими словами. Я лишь растерянно моргнул. Заметив запинку, Кит бросил на меня быстрый взгляд.

— И ты, и я — мы оба в такие, разве нет? Так зачем делать вид, что это не так? Давай просто признаем это, к чему все эти мучительные попытки избежать очевидного?

— О-о чем вы говорите? — сам того не ожидая, запнулся я.

Кит решительно шагнул ко мне. Я поспешно отступил назад. Нос уловил густой сладкий аромат. Запах феромонов Кита. Это было самым верным доказательством того, что он в ярости.

Но я не мог потребовать, чтобы он сдержал свои феромоны. Скажи я это, он бы мгновенно понял, что я чувствую его запах. Это было равносильно признанию в том, что метку оставил я. Все, что я мог — это пятиться назад.

— Стойте, не подходите.

— Почему же? — усмехнулся Кит и провел рукой по волосам. — Это ведь хорошо для нас обоих. Ты, кажется, был не против со мной переспать.

Кит сощурился и прошептал низким голосом:

— Ты же плакал от удовольствия, и не раз.

— У вас… у вас же есть омега! — в отчаянии выкрикнул я. — И это не я!

— Ах да, тот проклятый омега, что оставил на мне метку и сбежал! — всплеснув руками, раздраженно выпалил Кит. — Я и понятия не имею, где этот человек, так почему это должно мешать мне переспать с тобой?

— Н-не надо! Я же сказал, чтобы вы больше никогда меня не трогали!

Он коротко рассмеялся. В его смехе не было и капли веселья. Я в панике огляделся по сторонам, но помощи ждать было неоткуда. Подумал о том, чтобы убежать, но ноги отказывались слушаться. Я едва держался, чтобы не рухнуть на землю.

Кит протянул руку. И я ничего не мог поделять, когда он притянул меня к себе. В тот миг, когда наши губы соприкоснулись, тело сковало отвращение. Головокружение и нахлынувший сладкий аромат.

Ах, в тот раз он тоже окутал меня, лишая сил к сопротивлению, раздвинул мои ноги, вошел и эгоистично излился внутрь.

Сколько раз я просил его больше так не делать.

Разница была лишь в том, что в этот раз Кит не использовал феромоны намеренно. Тогда он сломил меня феромонами, а сейчас — грубой силой.

Он просто хотел подчинить меня, превратить в объект для удовлетворения своей похоти.

— Не надо!.. Не смейте! — в отчаянии выкрикнул я.

Губы Кита переместились на мою шею, он грубо впился в нее. Рука торопливо прошлась по моим брюкам и стиснула ягодицу. Я толкал его в плечо, бил, но все было бесполезно. В тот миг, когда наши тела плотно прижались друг к другу, я, не колеблясь ни секунды, впился зубами в собственное запястье, лежавшее на его плече.

— …Что ты творишь? — с запозданием выкрикнул Кит.

Но я не остановился, продолжая рвать зубами собственную плоть.

— Прекрати, Боже, что за…! Перестань, я сказал! Прекрати! — Кит закричал как сумасшедший.

Он схватил меня за руку и силой оттащил ее, но и моя рука, и мой рот уже были в крови. Кит, поминая всех святых, поспешно сорвал с себя галстук и перетянул им мое запястье. Я ударил его по щеке, оттолкнул, но он, не обращая внимания, туго завязал узел.

— Врача… нужно вызвать врача. Боже мой, что это вообще…

Он в панике попытался поднять меня на руки, но я яростно оттолкнул его. Глядя на его побелевшее от ужаса лицо, я прорычал налитыми кровью глазами:

— Чем снова… снова быть униженным так… я лучше умру.

— Хорошо, я не буду, только успокойся! Боже, это просто какой-то бред…

И что же ему кажется бредом? То, что я ему отказал? То, что я готов был умереть, лишь бы не заниматься с ним сексом? Что именно?

Не найдя ответа, я потерял сознание.

Когда я очнулся, перед глазами была незнакомая обстановка. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы с трудом сфокусировать взгляд. Я лежал в комнате, которую видел впервые. По атмосфере догадался, что это больница. Немного привыкнув к незнакомому потолку, я медленно повернул голову. холодном воздухе витал все тот же неизменный сладкий аромат. Кит стоял и смотрел на меня сверху вниз.

Я никогда не видел его таким бледным. Почему он так на меня смотрит?

Вспомнилось, что произошло, и я опустил взгляд. Вместо галстука Кита на запястье была белая повязка. Сам Кит стоял в рубашке без галстука. Осознав, что ранен, я с опозданием почувствовал боль, нахмурился и невольно пошевелил пальцами.

Кит тяжело вздохнул.

— Больше никогда так не делай.

— А вы, господин Питман, никогда больше не делайте так, — тут же выпалил я. — Я вас несколько раз предупреждал.

Кит ничего не ответил. Не знаю, был ли он ошарашен или просто потерял дар речи. Наконец он заговорил. Неожиданно безвольным голосом.

— …Я не знал, что тебе это настолько неприятно.

Я был так поражен, что просто усмехнулся. Кит и вправду не принимал мои отказы всерьез. Я предполагал это, но, получив подтверждение, почувствовал лишь опустошение. Наверное, это и неудивительно для человека, которому ни разу в жизни не отказывали. Вспоминая, как я и сам когда-то был без ума от него, понимал, что его уверенность в себе не была безосновательной. Кит всю жизнь прожил так — в мире, где желание других было для него само собой разумеющимся.

Вдруг защипало в глазах. В этот момент раздался стук в дверь, и вошел врач в белом халате.

— О, вы пришли в себя. Как себя чувствуете?

— …В порядке, спасибо.

После моего формального ответа он кивнул и сказал несколько ничего не значащих фраз, в основном касающихся раны на запястье. Напомнив, что нужно часто приходить на перевязки, он спросил:

— Вас что-нибудь беспокоит?

Я немного подумал и ответил честно:

— Да, немного… кружится голова.

Кит все так же стоял на месте и наблюдал за нами. Было не по себе от его присутствия. Врач кивнул и с готовностью пояснил:

— Это нормально. На ранних сроках беременности многие жалуются на анемию.

Сначала я не понял, о чем речь, лишь бездумно моргая. Кит перевел ошарашенный взгляд на врача.

— Что… вы сейчас сказали?

Голос Кита был таким тихим, что его едва можно было разобрать. Врач с готовностью посмотрел на него и ответил:

— О, вы не знали? Для уточнения срока и других деталей потребуются дополнительные анализы, но беременность несомненна. Вы, должно быть, плохо себя чувствовали в последнее время. Если это ваша первая беременность, нужно быть особенно осторожным. Впредь хорошо питайтесь и чаще приходите на осмотры. Результаты анализов у вас не очень хорошие, а на ранних сроках нужно следить за здоровьем…

Слова врача просто растворялись в воздухе, не доходя до моего сознания. Я продолжал растерянно моргать. Кит медленно повернул голову и посмотрел на меня. Но я, оцепенев, мог лишь смотреть на доктора, не в силах вымолвить ни слова.

Казалось, будто весь мир с оглушительным грохотом рушится на моих глазах.

Глава 33 - Взгляд

Повисла мертвая тишина. Никто не решался ее нарушить. Врач, мгновенно уловив сгустившуюся в воздухе неловкость, что-то невнятно пробормотал на прощание и поспешно выскользнул за дверь. Я же всё еще не мог до конца осознать и принять эту реальность.

Но что было действительно странным, так это реакция Кейта.

Почему он смотрел на меня так? Отчего он вдруг побледнел, словно увидел призрака?

Неужели… он догадался?

— …Это правда? — спустя, казалось, целую вечность молчания, Кит наконец подал голос. И что самое поразительное — его голос едва заметно дрожал.

Я с трудом сглотнул, в горле вмиг пересохло. Нечего было сказать. Да и что тут скажешь, когда в голове полнейший сумбур и паника?

Беременность. Но как? Когда?..

В памяти яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том самом дне. Дне, когда я оставил на нем метку. Дне, который Кейт напрочь забыл. Вспомнилось всё: как он снова и снова кончал в меня, как его член до боли разрывал меня изнутри, как тело было настолько обессилено, что на следующий день я не мог даже подняться на ноги...

Из груди вырвался опустошенный горький смешок. Я был ошеломлен. Как такое вообще могло произойти? Я-то был уверен, что Кит больше не сможет причинить мне боль. Думал, стоит мне просто тихо исчезнуть, и все, наконец, закончится.

И надо же было такому случиться...

— …Отвечай же, это правда? — настойчиво повторил Кит, его голос вырвал меня из оцепенения.

По-прежнему лежа на кровати, я смотрел на него снизу вверх. На его бледном лице не осталось ни кровинки.

— Ты… действительно беременен?

Я не смог ответить. Да и не удивительно, ведь я и сам узнал об этом всего мгновение назад. В голове царил хаос, меня охватывал страх. Что, черт возьми, вообще происходит?

Кит, до этого лишь сверливший меня взглядом, задал следующий вопрос:

— …Чей это ребенок? — спросил он с застывшим лицом.

Кажется, мое молчание он принял за утвердительный ответ. О чем он думал, спрашивая такое? Понятия не имею. Да и не хотел я ни о чем думать. Возможно, в тот момент я окончательно лишился рассудка.

— Вы спрашиваете, потому что боитесь, что это может быть ваш ребенок? — ядовито бросил я.

От моего резкого тона он вздрогнул. А я рассмеялся.

— Не беспокойтесь, такого быть не может. Забеременеть от доминантного альфы втайне от него? Подобное ведь немыслимо. Или вы хотите сказать, что не смогли сдержаться, когда мы были вместе? Что-то я не припомню, чтобы вы настолько теряли от меня голову.

И ведь это было правдой. Кит, казалось, был застигнут врасплох — на его лице отразилось полное недоумение. Память покинула его лишь на один день. Если это случилось не тогда, то ребенок не мог быть его. Но если все же произошло в ту ночь, значит… метку оставил я.

Кит никогда бы даже в мыслях не допустил подобного.

Он коротко выдохнул, провел рукой по волосам и внезапно начал мерить шагами палату. Нетрудно было догадаться, что в его голове сейчас бушевал ураган мыслей.

Как же это странно. Раньше, когда я был по уши влюблен в него, сходил с ума, тщетно пытаясь разгадать его мысли. А теперь, когда чувства остыли, он был для меня как на ладони.

Резко остановившись, Кит обернулся. Все с тем же мертвенно-бледным лицом он спросил:

— Неужели ты… спал с кем-то другим?

И тут же, словно испугавшись собственных слов, поспешно осекся.

— Не может быть, чтобы ты спал с кем-то другим, пока был со мной. Это… это просто абсурд.

— Это еще почему?

— Ты же не такой, как все. Ты сам это говорил, разве нет?

Да, говорил. Но кто в здравом уме поверит в искренность этих слов после всех тех оскорблений, которыми он меня осыпал? Я вернул ему его же фразу, как он только что вернул мне мою.

— А кто назвал меня «похотливым котёнком»?

От моего ледяного замечания Кейт замер, не в силах сразу ответить. Он отчаянно пытался подобрать возражения. О боже, видеть этого человека насквозь было… поразительно. Он то взмахивал руками, то опускал их, качал головой, взъерошивал волосы — и наконец, в полном отчаянии, спросил:

— Ты ведь не серьезно? Тебя... изнасиловали, да? Кто этот ублюдок? Кто посмел так с тобой поступить?

Он говорил так, будто надеялся, что это правда. Казалось, подтвердись это, он бы нашел виновного и разорвал его на куски. Я не сдержал горькой усмешки.

— Нет. Я спал с ним по собственному желанию.

В тот же миг лицо Кейта стало белым как полотно. Видеть, как он смотрит на меня совершенно обескровленный, с пустым, потерянным взглядом... Мне вдруг до смерти захотелось расхохотаться ему в лицо.

— …С кем? — процедил Кейт сквозь зубы. — С кем ты спал? Надеюсь, ты хотя бы знаешь, от кого ребенок?

Он едко усмехнулсч. Я тут же нанес ответный удар.

— О, в одном я уверен точно — он не ваш.

Лицо Кита исказилось, и, должен признать, это было восхитительное зрелище. Выражение «мертвенно-бледный» еще никогда не было настолько уместным.

Внезапно Кит мертвой хваткой вцепился в мою руку. Его пальцы так сильно впились в плоть, что я невольно поморщился от боли, но он сжал еще сильнее.

— Если ты беременен, это, без сомнения, должен быть мой ребенок! — его голос едва заметно дрожал. — Я столько в тебя излил, как ты мог зачать от другого?!

Впервые в жизни я ощутил вкус жестокого, пьянящего триумфа.

— А кто вам сказал, что вы были единственным?

Кит застыл. Руку ломило до онемения, но даже эта боль казалась мне сладкой. Он открыл рот, но звук сорвался с его губ лишь спустя несколько секунд звенящей тишины. Он несколько раз беззвучно шевельнул губами, словно силясь выдавить из себя хоть слово.

— Ты же говорил, что любишь меня, — едва слышно пролепетал он, словно в бреду.

Господи, да это просто комедия какая-то. И это говорит человек, который так равнодушно растоптал мое признание? Он сам же и посмеялся над моей любовью, безжалостно втоптав ее в грязь.

— И что с того? Разве это значит, что я обязан спать только с вами? А я-то думал, что иллюзиями страдает только господин Миллер, — холодно бросил я.

Услышав собственные слова из моих уст, Кит окончательно умолк. Он лишь смотрел на меня взглядом оглушенного человека. Я впервые в жизни понял, какой же сладкой может быть месть.

О боже, что сейчас произошло?

На меня нахлынуло удовольствие, во много раз более сильное, чем в тот момент, когда я оставлял метку. Существует ли в этом мире что-то, способное доставить большее наслаждение, чем вид этого мужчины, впавшего в ступор?

Только теперь Кит понял. Понял, что я никогда не буду принадлежать ему.

Да, именно так. И этот мужчина никогда не увидит своего ребенка. Потому что я не стану его рожать! А потом я сбегу. И тогда Кит до конца своих дней так и не узнает, что омегой, оставившим на нем метку, был я.

Я обрек его на вечное одиночество, но за это и сам заплачу ту же цену. Теперь я не смогу принадлежать никому. Никому, кроме него.

Какая же это чаша со сладким ядом.

Хотелось одновременно и плакать, и смеяться. В голове творился невообразимый хаос, но одно я знал наверняка.

Моя жизнь кончена. Я сам бросился в пропасть, утаскивая за собой и его жизнь.

Но какая, к черту, разница? Чтобы по-настоящему мучить этого человека, я был готов на все. Если бы моя смерть заставила его страдать, я бы умер в тот же миг.

Вот только жаль, что даже если я выброшу единственное, что у меня есть — свою жизнь — для него это не будет значить ровным счетом ничего. Я это знаю. Он просто злится, как ребенок, у которого отняли игрушку. Игрушку, которую он и сам собирался выбросить.

Всего лишь удобный партнер для секса, не более того. Появись на горизонте кто-то более подходящий, он без малейшего сожаления избавится от меня.

А самое жалкое — где-то в глубине души эта правда все еще причиняла мне боль.

Внезапно сознание начало уплывать. Все перед глазами расплылось, я несколько раз моргнул, но не смог побороть подступающую темноту.

— Ёну?

Я услышал, как Кит зовет меня, но в следующее мгновение окончательно провалился в небытие.

…Что?

Открыв глаза, я первым делом почувствовал, что что-то не так. Это точно не мой дом. Но и незнакомым это место не было. Хотя обстановка в комнате немного изменилась, я сразу понял, где нахожусь.

В особняке Кита.

Почему?

Меня охватила паника. В памяти всплыли обрывки воспоминаний из больницы. Должно быть, Кит привез меня сюда.

Я резко двинулся, пытаясь сесть, но сильное головокружение заставило меня снова рухнуть на подушки. К дурноте добавилась еще и головная боль. Переведя дух, я попробовал снова, на этот раз медленно и осторожно. Стало немного лучше.

Лекарство… я его принял?

Я тут же принялся принюхиваться к своей одежде, к телу. Едва уловимый запах все-таки был. Сердце тревожно забилось.

Они же точно были где-то здесь.

Хотя, если после моего ухода в комнате убирались, их могли и выбросить. Собрав все силы, я заставил свое тяжелое тело подняться и, пошатываясь, побрел в ванную. С тревогой открыв аптечку, я облегченно выдохнул. Среди аккуратно расставленных медикаментов стояла баночка с подавителями. Я взял ее, проверил содержимое. Уже по привычке собираясь высыпать таблетки в рот, я вдруг замер.

А это… безопасно?

На мгновение я застыл в нерешительности. Вспомнилась недавняя боль в животе. И побочные эффекты от передозировки, о которых я читал. Если лекарство может вызвать бесплодие, то и для ребенка оно вряд ли полезно.

Мысли путались. А что, если врач ошибся?

Эта идея заставила меня встрепенуться. Нужно проверить в другой больнице. Тот врач ведь не знал, что я принимаю подавители в таких количествах, так что вполне мог прийти к неверному заключению.

Но что, если… если я и в правду беременнен?

От этой мысли по спине пробежал ледяной холодок.

Я не могу родить этого ребенка.

Вывод был холодным и окончательным. У меня совершенно нет уверенности, что я смогу вырастить ребенка в одиночку, да и я сам к этому еще не готов. К тому же, когда ребенок подрастет, он может захотеть найти своего второго родителя.

Одна лишь мысль об этом была невыносима.

Приняв твердое решение, я высыпал таблетки в рот. Это не может быть беременность. А даже если и так, я не стану рожать. Ни за что.

Я вернулся в кровать и только успел перевести дух, как в дверь постучали. Мгновение спустя вошел человек, как я и ожидал, это был Чарльз.

— Вы очнулись? Как себя чувствуете?

— Намного лучше, спасибо. Скажите… а где мистер Питтман?

На мой осторожный вопрос он ответил со своим обычным непроницаемым выражением лица:

— Он отлучился по делам. Вернется до ужина.

Чарльз помолчал секунду, а затем добавил:

— Я рад, что вы пришли в себя. Признаюсь, я часто заглядывал к вам, чтобы проверить, все ли в порядке.

Его тон оставался все таким же бесстрастным, но мне все равно стало неловко.

— Спасибо за беспокойство… — начал было я.

— Нет, — прервал мою формальную благодарность Чарльз.

— Беспокоился не я, а мистер Питтман.

Я невольно нахмурился. Он беспокоился обо мне? С чего бы?

Да и вообще, странно, что он притащил меня сюда, даже не спросив моего мнения. Впрочем, когда это он интересовался, чего я хочу?

Я мысленно цинично усмехнулся. Чарльз по-прежнему наблюдал за мной. Подавив эмоции, я постарался придать голосу как можно более официальный тон:

— В таком случае, я пойду домой. Спасибо за заботу…

На мою дежурную фразу Чарльз решительно покачал головой.

— Дождитесь возвращения мистера Питтмана.

— Но зачем?

На языке у меня вертелась язвительная фраза: «Что, теперь он решил держать меня здесь, словно собаку на привязи?». Но передо мной был Чарльз. Нельзя срывать злость на ни в чем не повинном человеке. Я с трудом проглотил эти слова, едва не прикусив язык. Чарльз же, как ни в чем не бывало, своим обычным деловым тоном произнес:

— Таково было распоряжение. Мне очень жаль, но я не могу вас отпустить. К тому же, если отбросить все прочее, у вас ужасный цвет лица, и вы действительно были в плохом состоянии. Так что просто отдыхайте. Это всяко лучше, чем оставаться одному дома.

Видя, что я даже не пытаюсь скрыть своего недовольства, Чарльз добавил, и в его голосе прозвучало предупреждение:

— Вы были без сознания двое суток. Пробудь вы в таком состоянии еще один день, мы бы снова отвезли вас в больницу.

Я потрясенно моргнул, а он серьезно кивнул в ответ.

— Да, именно так. Двое суток.

— А как же… работа?

Пока я лихорадочно соображал, Чарльз пояснил:

— Вы пролежали все выходные, а сегодня официальный праздник.

Это меня немного успокоило. Стало не по себе от одной лишь мысли о том, как бы я смотрел в глаза коллегам из секретариата, если бы снова внезапно не вышел на работу. Я тихо выдохнул с облегчением и тут же погрузился в раздумья.

Нельзя было сказать, что он неправ. Так или иначе, находиться здесь было во многом удобно. Если мне станет хуже, кто-нибудь тут же придет на помощь, и это, признаться, успокаивало.

Мысль о том, что я должен послушно дожидаться распоряжений Кита, приводила в ярость, но я старался мыслить рационально. Объективно говоря, мое положение не было плохим. Можно было даже сказать, что оно хорошее. Если не считать уязвленного самолюбия, недостатков, по сути, и не было.

Ладно, дождусь его и выслушаю.

Мне запретили даже выходить из комнаты, так что пришлось остаться в спальне. Да это же самое настоящее заточение. Однако, когда я закончил скромный обед, принесенный Чарльзом, и выпил чаю, все мысли покинули меня и я задремал.

— …ну же… Ёну.

Я открыл глаза, почувствовав, как чья-то рука осторожно трясет меня за плечо. Надо мной склонился Чарльз. Пока я, спросонья, растерянно моргал, он заговорил:

— Скоро ужин. Вам лучше поесть, а потом снова лечь спать.

— А…

Я все еще смотрел на него затуманенным взглядом. Сам не помню, когда в последний раз так крепко спал. Да и ел нормально тоже давно. Пусть порция и была небольшой, меня не стошнило, а после я погрузился в глубокий сон.

«Все-таки приятно, когда о тебе заботятся», — смутно подумал я.

Эти мысли прервал Чарльз, его слова мгновенно привели меня в чувство:

— Скоро вернется мистер Питтман. Он просил вас поужинать вместе с ним.

Сон как рукой сняло. Я уставился на него широко раскрытыми глазами, и Чарльз добавил:

— Все интересующие вас вопросы сможете задать ему лично. Может быть, желаете что-нибудь особенное на ужин?

— Нет, — стараясь, чтобы в голосе не прозвучало никаких эмоций, как можно холоднее ответил я. — Ничего особенного не нужно. Мне все равно.

— В таком случае, я попрошу шеф-повара приготовить что-нибудь легкое для пищеварения.

Чарльз коротко кивнул и вышел из комнаты. Я медленно сел на кровати. Как только придет Кит, я потребую объяснений, почему он держит меня здесь. Но сначала нужно было привести себя в порядок.

Я не хотел предстать перед ним в таком жалком виде.

Пока Кит еще не приехал, я попытался разложить всю информацию в своей голове по полочкам. Первоочередная задача — попасть в больницу и все проверить. А затем, под предлогом плохого самочувствия, я подам в отставку. В конце концов, я и правда нездоров, и эти постоянные обмороки — серьезная проблема. Если я снова внезапно не выйду на работу, то опять доставлю кучу хлопот. Лучше всего — уволиться до того, как это произойдет.

Кит наверняка попытается меня удержать, но сейчас я не в том состоянии, чтобы работать так, как его бы устроило. И даже он не сможет этого отрицать. Как ни крути, вывод напрашивался один. К тому же, Эмма, я думаю, уже достаточно набралась опыта и с легкостью сможет занять мое место.

Да, нужно использовать этот шанс.

Я продолжал обдумывать, когда и под каким предлогом лучше всего объявить об уходе, чтобы это выглядело естественно, и теперь понял — это и есть мой шанс. Что касается продления визы, придется искать другую компанию. Схвачусь пока за первую попавшуюся работу, а потом не спеша найду что-нибудь подходящее. Так я решу вопрос и с визой, и с деньгами на первое время. Жить станет куда труднее, чем сейчас, но другого выхода я не видел.

Приняв решение, я начал действовать без промедления. Тут же достал телефон. Нужно было не только искать новую работу, но и подготовить документы, требовалось разобраться с жильем, и еще нужно передать все дела преемнику.

На роль преемницы я, конечно, прочил Эмму. Она уже более-менее освоилась с работой, так что месяца на передачу дел должно было хватить, верно?

Сам того не заметив, я коснулся живота. По-прежнему ничего не ощущалось. Это точно врачебная ошибка.

Но, несмотря на эти мысли, тревога не отпускала. А что, если это правда?

Не в силах справиться с беспокойством, я начал грызть ногти. Внутри все будто горело. Так, сначала нужно найти больницу. Прежде всего — получить подтверждение.

Тук-тук.

В тот момент, когда раздался стук в дверь, я, с трудом сохраняя самообладание, как раз писал сообщение Эмме. Через несколько секунд дверь открылась, и вошедший Чарльз невозмутимо произнес:

— Ужин готов. Прошу вас спуститься вниз.

Я медленно поднялся, стараясь не спровоцировать головокружение. Во рту пересохло от волнения.

Обычно я спускался по лестнице, но сегодня поехал на лифте. Впрочем, это Чарльз мне предложил. Раз уж меня притащили сюда против воли, я решил действовать с максимальным удобством для себя. Не то чтобы Киту было до этого дело — он и глазом бы не моргнул, что бы я ни делал.

Столовая, куда я спускался каждое утро завтракать, ничуть не изменилась с моего последнего визита. Элегантная люстра под потолком заливала комнату ярким светом, а стол украшал букет свежих цветов.

Кит, уже сидевший за столом, при виде меня медленно поднялся. Такую реакцию с его стороны я видел впервые. От неожиданности я замер на месте. Я лишь растерянно моргал, глядя на него, а Кит, выпрямившись во весь рост, произнес:

— Что ты стоишь? Иди садись.

Его тихий голос привел меня в чувство. Кит смотрел на меня со своим обычным непроницаемым лицом. Я снова не мог понять, о чем он думает. Возможно, то, что я видел его насквозь, как в зеркале, было всего лишь моим заблуждением.

Вся моя уверенность вмиг испарилась. Я молча подошел и сел на свое обычное место — то самое, за которым я всегда сидел, пока не покинул этот особняк.

Стоявший в стороне Чарльз бесшумно подошел и отодвинул для меня стул. Я по привычке поблагодарил его.

Только после того, как я сел, Кит тоже опустился на свой стул. Чарльз наполнил наши бокалы водой и удалился. Наконец-то мы с Китом остались одни.

Мне столько всего нужно было сказать, но я не мог вымолвить ни слова. Гнетущая тишина, казалось, давила на меня всем своим весом.

Первым ее нарушил Кит.

— Как ты себя чувствуешь?

На его спокойный вопрос я ответил, чувствуя себя неловко:

— …Гораздо лучше. Спасибо.

Черт побери, за что „спасибо“?! За то, что меня держат здесь взаперти?!

Я мысленно проклял свой английский, за клишированную фразу, вырвавшуюся по привычке. Но прежде чем я успел добавить что-то еще, Кит продолжил:

— Стюард сказал, что феромоны доминантного альфы могут влиять на других омег, даже если у него есть метка. Правда, влиять негативно.

Только теперь я понял, откуда взялось это странное ощущение пустоты. Поразительно, но Кит подавлял свои феромоны. От этого и дышать было намного легче. Но зачем? Если я не тот омега, от которого он получил метку, ему должно быть все равно, чувствуется ли я его запах или нет.

Зачем ему вообще понадобилось встречаться со Стюардом?

В голове роилось множество вопросов, но я решил задать самый главный:

— …Негативно — это как?

Кит мельком взглянул на меня.

— Это значит, что они вредны для здоровья. …Особенно для беременных.

Я промолчал. В голове было пусто. Он, видимо, неверно истолковал мое молчание и решил пояснить:

— Я передам тебе слова Стюарда дословно. Лев всегда убивает всех детенышей от других самцов. Он делает это для того, чтобы львица могла выносить и заботиться только его потомстве.

— …Так значит, — медленно проговорил я, — вы подавили феромоны, потому что из-за них у меня мог бы случиться выкидыш? Несмотря на то, что это не ваш ребенок?

— Стюард сказал, что без метки вероятность этого была бы гораздо выше, но и в нашем случае лучше перестраховаться.

От его спокойного тона я потерял дар речи. Я просто молча моргал, а Кит принялся медленно постукивать длинными пальцами по столу. Тук… тук… Внезапно я почувствовал, что чего-то не хватает.

А.

Точно. Между его пальцами не было сигареты. Пока я переваривал очередное открытие, Кит заговорил снова, резко сменив тему:

— Я слышал, у тебя есть долг. Сколько?

От такой внезапной смены темы я поднял на него глаза. Кит смотрел на меня с каменным лицом. Я тщетно пытался прочитать хоть что-то в его взгляде, но не мог.

— К чему вы клоните? Какое это имеет к вам отношение, мистер Питтман?

Нужно сказать ему, что я увольняюсь.

Я вдруг вспомнил, о чем собирался с ним поговорить.

Я уже открыл рот, чтобы наконец произнести это, но Кит опередил меня, бросив, как нечто само собой разумеющееся:

— Я его выплачу.

Я изумленно распахнул глаза. Что он несет?

Непрекращающийся стук пальцев по столу зловещим эхом разносился по тихой столовой. Кит открыл рот. И сбросил на меня настоящую бомбу:

— А ты взамен выйдешь за меня замуж.

Глава 34 - Обед-это важно

Неужели этот мужчина сошёл с ума от переизбытка феромонов?

Эта мысль первой пронеслась у меня в голове. На лице Кита не было и тени шутки, но я всё равно не мог поверить в происходящее. Наверное, это сон. Или — я сошёл с ума. Если он сейчас в здравом уме, то безумен я. Да, это всё побочный эффект подавителя, не иначе.

Я незаметно ущипнул себя за бедро. Боль была острая, настоящая — я едва удержался, чтобы не вскрикнуть.

Кит ждал моего ответа. Похоже, он был совершенно серьёзен, и от этого всё казалось ещё нелепее. Хотелось верить, что если я сейчас радостно крикну «Да!», то из-за моей спины выскочит какой-нибудь клоун с шарами и закричит «Сюрприз!».

Я на всякий случай даже обернулся, но сзади никого не было. Когда я снова повернулся к нему, Кит спросил:

— Почему ты так смотришь?

В тот миг, когда наши глаза встретились, я понял: это не сон. Это реальность. И всё же разум отказывался это принимать.

— …Вы сейчас шутите? — спросил я с трудом.

Кит нахмурил брови.

— Видел ли ты когда-нибудь, чтобы я шутил?

— …Нет.

По крайней мере, в такой обстановке — никогда. Но это осознание ничуть не рассеяло моего замешательства.

— Тогда почему? Почему вы вдруг… делаете мне предложение? — слова с трудом сходили с губ. — Я не понимаю.

Я действительно не понимал. Что творится у него в голове?

Кит раздражённо постучал пальцами по столу.

— Я сказал, что собираюсь воспитывать твоего ребёнка. До тебя не доходит?

Тук-тук-тук… Стук пальцев по столу стал еще быстрее. Я мельком взглянул на его изящную кисть и снова поднял глаза к его лицу.

— Но зачем? Почему вы хотите заключить со мной брак и растить ребёнка, который даже не от вас? — я сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. — А тот омега, который вас… пометил? Что будет с ним?

Кит ответил без малейшего колебания:

— Найду и убью.

«……»

Я лишился дара речи. В голове одна за другой пронеслись газетные статьи об омегах, убитых за то, что они посмели оставить метку без согласия альфы.

— Итак, — наконец выдавил я, ощущая, как пересыхают губы. — Зачем? Ради чего вы готовы пойти на всё это — даже на убийство — лишь бы жениться на мне?

Кит прищурился. И только тогда я понял, что всё это время — глупо, наивно — ещё надеялся услышать что-то другое.

— Потому что никто не трахается так, как ты.

Слова прозвучали спокойно, почти лениво. А я просто застыл. Вот и всё? Из-за этого? Он — человек, для которого тело всегда было игрушкой, — теперь хвалит меня, первого, кто оказался настолько глуп, чтобы поверить в его прикосновения?

Хотелось рассмеяться. Или, может быть, расплакаться.

Кит продолжал бессмысленно барабанить по столу.

— Подумай сам, — сказал он. — Мы ведь идеально подходим друг другу. Ты же это тоже понимаешь.

У меня не осталось даже злости. Только усталость. Я тихо выдохнул и ответил:

— Брак — это когда люди уважают и ценят друг друга. Секс в нем — далеко не самое главное.

Кит едва заметно усмехнулся.

— Я тоже так думал.

— …

— Пока не переспал с тобой.

Некоторое время я молчал. Потом, с трудом собрав голос, произнёс:

— То есть вы хотите жениться на мне только из-за секса? Разве для этого нужно бракосочетание? Можно ведь просто… платить.

Кит коротко хохотнул.

— И это вариант. Сколько ты хочешь?

Ни малейшего колебания в голосе. Только равнодушие.

Я выдохнул, чувствуя, как глаза начинают гореть от унижения. Вот до чего всё свелось. Вот моя цена.

— Вы… вы просто омерзительный ублюдок, — процедил я, сжав зубы.

Но в ответ Кит лишь безразлично посмотрел на меня — спокойно, словно всё это не стоило даже эмоции.

— Я уже до тошноты часто слышал такие слова. Так что, мне нужен ответ? «Да», «нет»?

Кит отмахнулся от моих ругательств так, будто они ему наскучили. Он всего лишь слегка нахмурился, как от неудовольствия — настолько спокойно и безразлично, что мне стало ещё больнее. Как он может так безостановочно издеваться надо мной?

Я думал, что чувства к нему давно умерли, что от него у меня не осталось ни надежды, ни тоски. Но всё равно я снова почувствовал боль — не за отношения, а за то, как он топчет мою личность, моё человеческое достоинство.

Мне сразу захотелось вцепиться ему в горло. Хотелось закричать, чтобы хоть этот звук нарушил ледяную тишину. Но вместо этого я всего лишь сжал кулак на колене. Было настолько тихо, что я услышал собственное дыхание.

— …Я подумаю, — почти шепетом сказал я.

Кит, кажется, не был в восторге от моего ответа, но и не стал меня торопить. В ту самую минуту в зал вошёл Чарльз — будто подкарауливал удобный момент снаружи. Пока он ставил перед нами тарелки, по посуде тихо звякнул нож — и снова опустилась тишина. Чарльз выполнил своё дело и отошёл в сторону. Кит взял вилку, ловко разрезал ножом абалон, украшенный морскими водорослями, и, не отрывая взгляда от блюда, произнёс:

— Кстати, а кто отец ребёнка? Ты с ним связывался?

— Нет, — ответил я. — Он не знает.

— Ну и хорошо. Не рассказывай.

Я и так собирался хранить молчание. Кит хоть понимает, что значит воспитывать чужого ребёнка как своего? Материально он, вероятно, даст всё, что понадобится, но где там любовь? Вряд ли она будет.

Вдруг мне стало жаль того крошечного существа внутри меня. Я понимал: я совсем не рад этому ребёнку. Наоборот — даже надеялся, что его нет, что это ошибка.

Но представление о том, как больно ему будет, если он когда-нибудь узнает правду, сжало грудь так, что решение, наконец, заколебалось. Это было мгновенное, почти стыдное сожаление, но тем не менее я почувствовал вину.

Я молча ковырялся в абалоне, не в силах произнести ни слова, и тогда Кит вдруг спросил, отрываясь от блюда:

— Так что он за человек, этот отец ребёнка?

— Зачем вы это спрашиваете? — я с трудом проговорил, еле удерживая голос ровным.

Кит ответил спокойно, без малейшего интереса в интонации:

— Просто любопытно.

Я поспешно собрался с мыслями.

— Он очень добрый и заботливый человек. И… в постели мы отлично ладили.

На мгновение Кит будто замер. Я почувствовал, как сердце подпрыгнуло внутри — неужели заметил, что я лгу? Несколько секунд он ничего не говорил, а потом так же невозмутимо поднёс кусочек абалона ко рту.

— Вот как? — отозвался он, будто между делом.

Я уже решил, что на этом разговор закончится, но он снова спросил:

— Чем он занимается?

Я поднял взгляд и прямо посмотрел ему в глаза.

— А почему я должен рассказывать вам о нём? Не думал, что вы настолько интересуетесь чужой личной жизнью.

Как я и ожидал, Кит замолчал.

Ни «где вы познакомились», ни «как долго встречались» — он не задал больше ни одного вопроса. Я спокойно, как ни в чём не бывало, нарезал абалон и положил кусочек в рот, делая вид, что разговор исчерпан.

После этого за столом снова воцарилась тишина. Мы ели молча; только негромкий звон посуды время от времени сотрясал воздух.

Лишь когда ужин почти подошёл к концу, Кит снова заговорил:

— С тем мужчиной тебе лучше больше никогда не встречаться.

— …Почему? — спросил я настороженно.

Он вытер губы салфеткой и ответил так же равнодушно, будто обсуждал деловую мелочь:

— Если заранее не разобраться с окружением, потом могут возникнуть неприятности.

Я тихо, почти с сарказмом, выдохнул:

— Но я ведь ещё не согласился. Я сказал, что подумаю.

Кит поднял на меня взгляд.

— Ён У.

Я замер. Его голос был тихим, ровным, без ярких эмоций — но в этом спокойствии чувствовалось что-то опасное, что-то, что не оставляло пространства для спора.

— Разберись с этим.

«……»

Я молчал, не в силах подобрать ни слова. Тогда Кит спокойно продолжил:

— Если не сделаешь этого сам — сделаю я.

— …Как? — вырвалось у меня, глупо и растерянно.

Кит коротко усмехнулся:

— Если хочешь узнать — можешь проверить.

Я не понимал, что он имел в виду. Как можно «разобраться» с человеком, которого не существует? Неужели он причинит вред кому-то ни в чём не повинному? Он способен на такое?

В этот момент Чарльз принёс десерт, но Кит к нему даже не притронулся — лишь допил бокал вина. Передо мной стоял стакан сока и блюдце с оранжевым желе под сиропом. Я бездумно уставился на него, попробовал ложку — и не почувствовал вкуса. Не вспомнил даже, что ел весь этот вечер. Взял салфетку, вытер губы и поднялся из-за стола.

— Разберись. До конца месяца, — донёсся за мной голос Кита.

Я замер, но не обернулся. Просто пошёл дальше, чувствуя, как каждое его слово оседает в груди тяжёлым камнем. Он больше ничего не сказал.

Когда я наконец вернулся в комнату и упал на кровать, из моего рта вырвался глубокий, измученный вздох. Мысли роились, переплетаясь, как клубок проволоки.

Почему я не отказал ему сразу?

Ответ я знал. Просто боялся. Не его — себя. Боялся, что не выдержу, что сорвусь. С закрытыми глазами я несколько раз глубоко вдохнул. Отказаться от всего казалось бы проще простого, если перестать бояться падения.

Но ведь я уже упал. Ниже некуда. Так чего же страшиться?

Я машинально положил руку на живот. Некоторое время я просто лежал, глядя в потолок мутным, дрожащим взглядом.

Я проснулся под утро — от слабого подташнивания и липкого пота, выступившего по всему телу. С трудом выбрался из постели и поплёлся в ванную.

— У-у-ук… у-ук…

Тело содрогалось от рвотных спазмов. Всё, что я съел за вечер, вышло наружу. Я опёрся о холодную плитку и какое-то время сидел на полу, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя.

Даже после того как я принял лекарства, прописанные врачом, тошнота не отступила.

Так и должно быть? — думал я, опустив голову к холодной стене. Все ли проходят через такую боль? Разве тело должно так разрушаться?

Казалось, если я действительно решусь родить этого ребёнка, — умру.

Просто не смогу выдержать девять месяцев ада.

Сколько еще осталось?

Прикинув на глаз, я понял, что прошло, наверное, месяца четыре. Точно не знал — чтобы узнать наверняка, пришлось бы идти к врачу. Но тогда Кит может что-то заподозрить. Нужно найти клинику, где умеют держать язык за зубами.

И всё же больше всего пугало другое — осознание не приходило.

Ребёнок. Во мне есть ребёнок.

Я положил ладонь на живот. Кожа была холодной, и под пальцами — ничего. Никакого движения, никакого тепла. Просто пустота.

Нужно сходить в другую больницу… — пронеслось в голове.

Я закрыл глаза, пытаясь дождаться, когда утихнет головокружение.

Где-то рядом тихо зазвенел сигнал будильника. Пора вставать, готовиться к работе.

— Ёну, ты в порядке?

Стоило мне переступить порог, как лицо Эммы побледнело. Не нужно было спрашивать, почему: когда я утром смотрел в зеркало, отражение напоминало скорее привидение с Хэллоуина. Но я натянул улыбку и постарался говорить спокойно:

— Конечно. Не стоит волноваться… Просто в последнее время анемия снова дала о себе знать.

— У тебя ужасно бледное лицо. Ты был у врача? — вмешалась Рэйчел, с тревогой в голосе.

Я на мгновение замер, потом кивнул, сохраняя привычное выражение лица:

— Пойду в выходной. Сначала нужно записаться на приём… Спасибо, что беспокоитесь. Давайте начнём работу?

Я мягко улыбнулся, и они, хоть и неуверенно, замолчали.

Я прошёл к своему столу, распечатал подготовленные документы и проверил расписание на день.

— …Это отчёт по кассовым сборам и посещаемости фильма, вышедшего в прошлом месяце, — говорил я, передавая папку. — Здесь список стран и регионов для дополнительного проката. Эта часть пока не утверждена, посмотрите и дайте указания. А это подборка статей после вечеринки по случаю начала съёмок…

Пока я читал отчёт, Кит не произнёс ни слова. Только равномерно постукивал пальцами по столу — медленно, монотонно, будто от скуки. Этот звук раздражал, но я решил не обращать внимания: лучше пусть стучит, чем снова достанет сигарету.

Когда я закончил и выложил на стол все документы, он наконец прекратил постукивать.

— Зачем ты вообще ходишь на работу? — спросил он.

— …Что? Это же мои обязанности, мой отдел, — ответил я осторожно.

— Я же говорил, можешь не приходить.

Он процедил это сквозь зубы, явно злясь, что я осмелился ослушаться. Я ответил сухо, деловым тоном:

— Я ценю вашу заботу. Но если сотрудник постоянно отсутствует, остальным становится только труднее. В таком случае проще уволиться.

— Тогда увольняйся.

Я замер. Собираясь как раз поднять эту тему сам — я подготовил даже несколько фраз, чтобы смягчить разговор, — но теперь растерялся. Кит не собирался спорить, просто бросил фразу, будто решал вопрос о погоде.

— Тебе ведь нездоровится, — продолжил он. — Ты сам говорил, что почти не спал всю ночь. Почему не поехал в больницу, вместо того чтобы тащиться сюда?

— …Откуда вы это знаете? — насторожился я.

Он ответил с короткой паузой, как будто между делом:

— Чарльз сказал.

Я вспомнил, как утром, после того как меня вырвало, он заходил в комнату — именно тогда. В груди неприятно кольнуло.

— Как бы то ни было, — тихо сказал я, — я сам разберусь. Если больше нет поручений, разрешите идти.

Я развернулся и направился к двери. За спиной снова раздалось привычное та-дак, та-дак — но теперь ритм стал резче, нетерпеливее.

Закрыв за собой дверь, я вернулся на своё место и тяжело опустился в кресло. Головокружение не отпускало. Мир раскачивался, словно я стоял на палубе в шторм. Кит был прав: нужно сходить к врачу. Если бы только это проклятое головокружение ушло, я бы считал себя счастливчиком.

— Ах… — выдохнул я, закрыв глаза ладонью. Даже в темноте всё продолжало вращаться, как будто внутри головы кто-то крутил тугой винт.

Если бы я не был беременен, всё это не причиняло бы такой боли.

Я машинально положил ладонь на живот. Провёл по нему медленно, почти нежно — и ничего не почувствовал. Снова пустота. Снова тишина.

А если…

Рука замерла. Пальцы непроизвольно сжались, будто в этом движении было какое-то решение.

Если бы этого ребёнка не стало…

Горячий вдох сорвался с губ. Я вздрогнул, будто очнулся от дурного сна. Поднял голову — и сердце ухнуло вниз. У двери, облокотившись на косяк, стоял Кит. Он молча смотрел на меня.

— Иди домой, — сказал он тихо, когда наши взгляды встретились.

— Я могу работать… — начал я, но он резко оборвал:

— Прошу тебя, хоть раз послушай!

Голос Кита сорвался на крик, а потом оборвался. Он, кажется, сам испугался того, насколько громко это прозвучало. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, пока он не провёл рукой по волосам, будто сдерживая раздражение. Когда заговорил вновь, его голос стал тише, но твёрже:

— Когда ты в таком состоянии, я сам не могу работать.

— …Извините, — выдохнул я. Всё равно это моя вина. Я знал, что выгляжу плохо и мешаю остальным. Если уж пришёл на работу, не имею права быть обузой.

Я собрался и тихо добавил:

— Тогда я закончу до обеда. Нужно передать дела Эмме и всё разложить по папкам…

К счастью, сегодня не было встреч. Кит должен был покинуть офис только вечером, так что я просто выполню текущие поручения и уйду.

— Спасибо за понимание, — сказал я едва слышно.

— Собери всё и уходи, — бросил он устало.

Я думал, что он сейчас развернётся и уйдёт в свой кабинет, но Кит не двинулся с места. Он стоял там же, всё ещё глядя на меня. Я колебался, потом нерешительно заговорил, чувствуя, как слова словно застревают в горле.

— Да, — тихо ответил я.

Кит наконец кивнул и, не глядя больше в мою сторону, повернулся к двери. Послышался лёгкий щелчок — дверь закрылась.

Я ещё несколько секунд смотрел на неё, а потом глубоко выдохнул и вернулся к делам: нужно было подготовить документы, которые я собирался передать Эмме.

Надо сходить к врачу, — подумал я, открывая ноутбук и одновременно поисковую страницу.

Главное — найти клинику, о которой Кит не узнает.

— А… — вырвалось у меня, когда внезапно всплыло забытое воспоминание. Мы ведь уже говорили об этом.

Когда я сообщил Эмме, что уйду пораньше, её лицо заметно просветлело.

— Конечно, — сказала она. — Тебе и правда стоит отдохнуть. И здорово, что мистер Питтман сам предложил тебе уйти.

Она улыбнулась чуть шире, с явным облегчением.

— На самом деле мистер Питтман ведь не такой человек, с которым нельзя договориться, правда? Иногда он, конечно, пугает, когда злится, но если всё делать как положено, проблем не бывает. Ну а если ошибаешься — он просто даёт понять, что не доволен… может, слишком резко, но всё по делу.

Я невольно усмехнулся. Работать с человеком вроде Кита — удовольствие сомнительное. Но Эмма справлялась. Я рассказал ей о текущих делах, коротко объяснил, что нужно закончить, и уже собирался уходить, когда заметил, что Джейн и Рэйчел собираются на обед.

— Эмма, — обернулся я к ней, — вечером ты свободна? Я хотел бы поговорить за ужином, если ты возражаешь.

Джейн и Рэйчел синхронно повернули головы, но я сделал вид, что не заметил. Эмма моргнула, потом улыбнулась:

— Конечно. Встретимся в том же ресторане, где обычно?

— Хм… нет, сегодня лучше у меня. Не думаю, что смогу куда-то выйти, самочувствие всё ещё не очень. Надеюсь, ты не против?

— О, боже мой… — выдохнула она, удивлённо приподняв брови.

— Ах! — из-за спины донёсся шепот, но я сделал вид, что не услышал.

Джейн и Рэйчел громко ахнули, переглянувшись с заговорщицким восторгом. Я неловко усмехнулся, чувствуя, как краска приливает к лицу. Эмма бросила на них выразительный взгляд — лёгкий, но вполне красноречивый, — а затем снова повернулась ко мне с мягкой улыбкой.

— Тогда я приеду около семи, после работы. Подойдёт?

— Да, отлично, — ответил я, кивая.

Мы обменялись короткими прощальными словами, и я вышел из приёмной. За спиной хлопнула дверь, но даже сквозь неё я чувствовал, как взгляды Рэйчел и Джейн буквально прожигают спину. Я сделал вид, что не замечаю.

Пройдя несколько шагов по коридору, я вдруг услышал странный звук — будто кто-то вскрикнул. Я остановился, обернулся и прислушался. Тишина. Наверное, послышалось. Недолго подумав, я всё же не стал возвращаться и направился к лифту, лишь пожав плечами.

Снаружи меня уже ждал водитель Кита, он стоял там как ни в чём не бывало. Я кивнул в знак приветствия и сел в машину.

Раз уж мое авто все еще оставалось в доме Кита, нужно было его вернуть — и в том, что я снова сажусь в его машину не должно было быть ничего необычного.

Но странно было другое: водитель ни о чём не спрашивал, просто сразу выехал и взял курс… на особняк Кита.

Как будто даже не сомневался, куда мне нужно.

Неужели он получил указание?

Я не стал выяснять. Сил больше не было — даже думать не хотелось.

Я просто откинулся на спинку сиденья и позволил себе выдохнуть.

За окнами струился полуденный свет, улицы плавились в мягком солнце, люди шли медленно, будто в замедленной съёмке.

Седан скользил по дороге почти без звука, мягко, будто сам воздух нес его.

Я очнулся от странного ощущения — лёгкого толчка и непривычной тишины. Открыл глаза — за окном зеленел знакомый сад.

Особняк Кита.

Я привёл себя в порядок и приготовился выходить. Машина остановилась, и дверь тут же распахнулась снаружи.

На пороге стоял Чарльз.

— Спасибо, — сказал я и, было, направился к парковке, где оставил свою машину, но...

— Ён У, — окликнул он, чуть торопливо. — Куда вы собираетесь?

— За машиной, — спокойно ответил я. — Хочу вернуться домой.

Лицо Чарльза впервые выглядело растерянным. Я удивился — неужели это действительно так сбило его с толку?

— Благодарю за гостеприимство, — добавил я вежливо, чуть кивнув. — За всё.

Он не стал меня останавливать.

Я прошёл к парковке.

Там, на том же месте, где я оставил её вчера, стояла машина, подаренная Китом — чёрный Jaguar, отполированный до зеркального блеска.

Я на секунду задержал взгляд на эмблеме и провел по ней пальцами, будто проверяя, не дрожат ли руки, и сел за руль.

Глубоко вздохнув, пытаясь понять — достаточно ли я пришёл в себя, чтобы сесть за руль, я завел двигатель. После короткого сна голова прояснилась, головокружение почти прошло, и тело наконец слушалось.

Медленно выезжая из сада, в зеркале заднего вида я заметил Чарльза, он всё ещё стоял там — неподвижный, с каким-то странным выражением, будто хотел что-то сказать, но не решался. Через минуту его фигура растворилась вдали.

Эмма приехала чуть раньше назначенного — минут на десять. Когда я открыл дверь, она улыбнулась немного смущённо:

— Я, кажется, приехала слишком рано. Надеюсь, не помешала?

— Нисколько, заходи. Дорога не утомила?

— Всё отлично, спасибо.

Она осторожно переступила порог и с лёгким любопытством оглядела комнату. Я, хоть и прибрался заранее, всё равно почувствовал неловкость — гостей у меня не было давно.

— Я готовлю стейк на ужин, — сказал я, проходя на кухню. — Надеюсь, ты ешь мясо.

— О, замечательно, да! Я как раз умираю с голоду, спасибо — оживилась она.

Я уточнил, какой прожарки она хочет, и пригласил её в гостиную. Пока мясо готовилось, поставил перед ней напиток — Эмма поблагодарила, её улыбка была тёплой, искренней. Я занялся гарниром и салатом, стараясь держать руки занятыми, чтобы не думать о том, зачем пригласил её на самом деле.

Всё внутри было сжато тревогой: разговор, который предстояло начать, не давал покоя весь день. Я бросил взгляд на Эмму — она листала что-то в телефоне, и это короткое мгновение покоя дало мне возможность ещё раз мысленно пройтись по заготовленным фразам.

— Это было просто чудесно, — сказала она после ужина, искренне довольная. — Спасибо, Ён У.

Я улыбнулся, глядя на неё. Время для разговора пришло.

Пока я убирал со стола, она встала, чтобы помочь.

— Спасибо, — тихо сказал я, принимая из её рук посуду.

Она ответила той же мягкой улыбкой, и на мгновение мне стало неловко — лицо Эммы в этот момент казалось особенно светлым.

— Присядь, — попросил я. — Сейчас принесу десерт.

— Хорошо, — кивнула она. — Уже жду.

Я медленно дышал, размалывая кофейные зёрна. Сегодня мне действительно было легче: тошнота наконец отступила, я поел с аппетитом, разговор шёл спокойно, без запинок. Всё складывалось так, будто сама жизнь подталкивала — сейчас, самое время сказать правду.

Я расставил на подносе чашки, добавил к ним шоколадные брауни и яичные тарталетки. Когда я внёс их в гостиную, глаза Эммы будто засветились от радости.

— О, я обожаю эту кондитерскую! — воскликнула она.

— Вот и отлично. Угощайся, не стесняйся.

— Только потом придётся неделю в спортзал ходить, — вздохнула она, не сводя глаз с десерта.

Я улыбнулся — в этот момент она напомнила мне младшую сестру.

— Ты и так худенькая. Не говори глупостей. Моя сестра тоже вечно жалуется на вес, хотя я уверен, что она просто слишком строга к себе. Но жесткие диеты только вредят, я считаю.

— У тебя есть сестра?

— Да. Даже две.

Разговор перетёк в семейную тему — лёгко, естественно. Я следил за моментом, и когда почувствовал, что настал подходящий, собрался с духом.

— Эмма, ты как-то рассказывала, что твой брат — омега. И что у него есть ребёнок, верно?

— Да, — кивнула она. — А почему ты спрашиваешь?

На её лице ещё держалась улыбка, но в глазах промелькнула лёгкая настороженность. Я кашлянул и отвёл взгляд.

— Просто хотел… кое-что узнать. Можно ли встретиться с ним? У меня поблизости нет ни одного знакомого омеги. Тем более — омеги, который проходил через роды.

Эмма чуть наклонила голову, недоумённо глядя на меня.

— Могу спросить, конечно, но… что случилось? Ах, или, может, это твоя сестра? Она беременна? Сколько ей лет?

Я сглотнул. Горло сжалось, язык будто прирос к нёбу. Но отступать было уже поздно.

— Нет, — тихо сказал я. — Дело не в сестре. И обе моих сестры — беты. Беременен… я.

Эмма моргнула. Один раз. Второй.

— …Что?

На этом всё. Она просто сидела, ошеломлённая, с открытым ртом и потерянным взглядом.

Я неловко отвёл глаза и вдруг поймал себя на том, что оглядываю комнату — лишь бы не встречаться с ней взглядом.

— Да… вот такие дела, — проговорил я, чувствуя, как пересыхает горло. — Поэтому последнее время я так плохо себя чувствовал. Извините, что сказал это так внезапно… просто больше не с кем было поговорить. Возможно, это ошибка, но если всё-таки нет… я вспомнил, что у твоего брата был подобный опыт.

Эмма молчала. Просто смотрела на меня, не мигая, будто не до конца понимала сказанное. От тишины становилось неловко. Я вдруг подумал, что, возможно, ошибся — принял хорошее отношение коллеги на работе за дружбу. Для меня она была человеком, которому можно довериться, а для неё я, вероятно, оставался обычным руководителем отдела. Но отступать было поздно. Оставалось лишь ждать, пока она справится с растерянностью.

— Я… даже не знаю, что сказать, — наконец произнесла она, всё ещё ошарашенная, но ее голос звучал уже чуть спокойнее.

— Прости, — тихо ответил я. — Не хотел тебя шокировать.

— Я действительно в шоке. И…довольно сильно, — выдохнула она, нервно усмехнувшись.

На её лице перемешались растерянность, жалость, забота и любопытство. Мне стало не по себе. Я не хотел вызывать у неё такую бурю эмоций.

— Не знаю, можно ли о таком спрашивать, — начала она осторожно, — но… я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься. То есть… кто он?

Я открыл рот, не зная, с чего начать, но в тот момент в воздухе раздался резкий звонок. Звук пронзил комнату так громко, что мы оба вздрогнули.

— Извини, — пробормотал я, поднимаясь. — Кто бы это мог быть?..

Эмма поспешно сделала глоток кофе, явно радуясь передышке. Я же направился к двери. Звонок повторился — настойчиво, с раздражением, будто человек за дверью не собирался ждать ни секунды.

— Да, иду, — откликнулся я, отпирая замок. Металл тихо щёлкнул, и в тот миг из-за двери донёсся лёгкий запах — сладковатый, знакомый, опасный.

Я замер, и, когда дверь распахнулась, сердце ухнуло вниз.

Передо мной стоял Кит.

— …Кит? — прошептал я, не веря глазам.

Глава 35 - Женщины- беты

Его неожиданный визит привел меня в полное замешательство. Кит стоял передо мной и смотрел сверху вниз; его лицо было необычайно бледным. Зачем этот мужчина явился сюда? Я невольно склонил голову набок, пытаясь понять причину. Кит, некоторое время молча изучавший мое лицо, наконец заговорил.

— …С тобой всё в порядке?

— Что, простите?

Его внезапный вопрос снова озадачил меня. Я лишь растерянно моргал. Кит посмотрел на меня мгновение, а затем тяжело вздохнул. Усталым жестом он откинул волосы назад и спросил:

— Почему ты не отвечал на звонки?

— На звонки?

Я, как дурак, продолжал повторять за ним. Похоже, моя реакция начала его раздражать, и Кит нахмурился.

— Простите, кто…

Эмма, выглянувшая в прихожую из любопытства, удивленно ахнула. Кит молча перевел взгляд на нее, поверх моей головы. И тут до меня с опозданием дошло, почему он так нахмурился.

Воцарилось неловкое молчание. Пока у каждого из нас в голове царил хаос мыслей, Эмма первой нарушила тишину:

— Мистер Питтман? Что вы здесь делаете?..

Внезапно она осеклась, словно что-то осознав. Секундой позже понял и я. Она только что сама нашла ответ на вопрос, который задала мне перед тем, как раздался звонок в дверь.

Я весь напрягся, опасаясь, что она произнесет это вслух. Конечно, я бы тут же все отрицал. Но для этого потребовалось бы безупречное актерское мастерство, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Я не был уверен, смогу ли я достаточно невозмутимо покачать головой.

К счастью, Эмма промолчала. Она лишь украдкой переводила взгляд с меня на Кита и обратно. Снова повисла тяжелая тишина. И вновь первой заговорила она.

— Что ж, думаю, мне пора. Ёну, давай договорим в другой раз. В общем, я поняла, спрошу у брата.

— Ах, спасибо, Эмма. Подожди, я тебя прово…

Я осекся на полуслове, вспомнив о присутствии Кита. Мне ничего не оставалось, кроме как посторониться и жестом пригласить его войти. Кит молча переступил порог.

— Я ненадолго, только провожу её, — бросил я ему в спину, но он даже не обернулся.

Закрыв дверь, я спустился вместе с Эммой вниз.

Вдоль дороги выстроились знакомые машины. Я замедлил шаг, увидев Уиттакера, который стоял на тротуаре и курил.

— …А где твоя машина?

В ответ Эмма молча указала на другую сторону улицы. Мы пошли рядом. Только подойдя к машине, Эмма наконец заговорила.

— Не знала, что у вас с мистером Питтманом такие отношения. …Это ведь он, верно?

Нам обоим было понятно, что скрывается за этим «он», даже без уточнений. Я кивнул.

— Да.

— Ясно, — с горьким выражением лица пробормотала Эмма. Открыв дверцу, она обернулась ко мне, прежде чем сесть за руль. — Можешь не волноваться, я никому не скажу, пока ты сам не решишь рассказать.

Я горько усмехнулся.

— Я потому и признался, что знал это. Потому что доверяю тебе, Эмма.

Услышав это, она мягко улыбнулась.

— А насчёт твоего вопроса — я уточню у него и сообщу тебе отдельно. Мне нужно проверить, когда у него выходные, так что прямо сейчас ответить не могу.

— Хорошо, спасибо тебе.

— Не за что.

Она сделала небольшую паузу и добавила:

— Мы же друзья.

От слов Эммы я широко улыбнулся. Мы обнялись на прощание, и она похлопала меня по спине.

— Что ж, поезжай осторожнее.

— Да, и ты тоже, Ёну.

Она села за руль и закрыла дверцу. Я молча наблюдал, как она уверенно трогается с места. Лишь когда машина Эммы скрылась из виду, я перешел дорогу и направился к своему дому. Уиттакер, запоздало узнав меня, вскинул руку в знак приветствия, но я ограничился лишь коротким кивком.

Пока я поднимался по лестнице, на душе становилось все тяжелее. Зачем Кит пришел? И зачем звонил?

Неужели что-то стряслось?

Если он примчался ко мне домой после работы, значит, дело серьезное. Но для чрезвычайной ситуации Уиттакер и остальные охранники выглядели слишком безмятежно. Может, произошло что-то, о чем они не знают? Чувствуя, как путаются мысли, я открыл входную дверь.

Кит сидел на диване в гостиной. На том самом месте, где только что сидели мы с Эммой. Я молча подошел и убрал со стола пустые чашки и остатки десерта.

— …Принести вам что-нибудь выпить?

На мое дежурное предложение Кит коротко покачал головой. Сделав глубокий вдох, я встал напротив него, по другую сторону стола.

— Что случилось? Если вы приехали так срочно, значит, произошло что-то серьёзное…

Кит заговорил, выдержав небольшую паузу.

— Почему ты приехал сюда?

Я едва сдержался, чтобы снова не переспросить. Поэтому мой ответ прозвучал с небольшой задержкой:

— Потому что это мой дом. Разве это не очевидно?

Кит сжал кулаки, лежавшие на бедрах, и медленно разжал их. Его пальцы снова начали выбивать едва слышную дробь по ткани брюк.

— Ты же был у меня дома.

— Да, заезжал за машиной.

Скорость постукивания пальцев возросла.

— Зачем сюда приходила Эмма?

— Я её пригласил. Нужно было кое-что спросить… — я вдруг нахмурился. — А почему я вообще должен отчитываться перед вами в таких вещах? Это моя личная жизнь.

Ритм, перешедший с модерато на аллегро, внезапно оборвался. Было видно, как Кит вздрогнул. Я холодно сменил тему.

— Так в чём причина вашего визита? В компании что-то случилось?

— …Что, прости?

На этот раз переспросил уже Кит. Начало раздражать, что он, кажется, совсем не слушает моих слов. Я провёл рукой по волосам и нахмурился ещё сильнее.

— Приехать сюда только потому, что я не ответил на звонок… должно быть, случилось что-то серьёзное, не так ли? Иначе какой смысл срываться и ехать ко мне в такое время?

Я ждал ответа, но Кит по-прежнему молчал. По какой-то причине он медлил, прежде чем наконец произнести:

— …Расчёты оказались неверными.

От столь неожиданных слов я лишь растерянно моргнул.

— Что, простите? Какие ещё расчёты?

— Число посетителей. Итоговая цифра за две недели оказалась неверной.

На мгновение я лишился дара речи.

— И это настолько срочно, что вы примчались ко мне домой?

Кит снова замолчал. Его пальцы опять забарабанили по бедру. На этот раз сразу в темпе аллегро.

— В любом случае, — внезапно Кит прекратил своё постукивание и резко сменил тему. — Собирайся. Мы едем ко мне.

— С какой стати?

Его ответ был донельзя прост.

— Потому что я так хочу.

Я уставился на него. Чувствуя, как внутри поднимается волна всех негативных эмоций, накопившихся за время работы на Кита, я произнес:

— А если я откажусь?

Кит прищурился. Я понял, что дал именно тот ответ, которого он и ожидал. В тот же момент Кит резко поднялся на ноги. Я невольно отступил.

Он шагнул ко мне. Медленно приближался. Я попятился, инстинктивно ища путь к отступлению, но в тесной квартире бежать было некуда. Спина уперлась в холодную стену. Я оказался в ловушке. Мужчина остановился всего в паре шагов от меня. От него не исходило никакого запаха, но я будто ощущал удушающе-сладкий аромат, от которого перехватывало дыхание. Я чувствовал себя собакой Павлова. Кажется, я начинал возбуждаться и чувствовать этот аромат при одном только виде этого мужчины. От обиды к горлу подступили слезы. В этот момент он заговорил.

— Ёну.

Сквозь затуманенный взгляд я посмотрел на него. Кит тихо произнёс:

— Собирайся.

Он поднял руку. Я вздрогнул, когда кончики его пальцев коснулись моей щеки. Кит посмотрел на меня, застывшего и неспособного пошевелиться, и мягко погладил по щеке.

— Поедем вместе.

— …

— Ёну, — снова позвал он.

Этот мужчина слишком хорошо меня знал. Он уже просчитал, что я становлюсь бесконечно слабым, когда он так нежно произносит мое имя. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Казалось, я слишком хорошо понимаю, что он обо мне думает. Когда я снова открыл глаза, решение уже было принято.

— Хорошо.

В машине мы не обменялись ни словом. Я прислонился головой к окну и бессмысленно смотрел на проносящиеся мимо ночные пейзажи. Кит снова барабанил пальцами. На этот раз очень медленно.

Похоже, у него появилась новая привычка взамен курения. Бросил ли он совсем или нет, но даже слабого остаточного запаха табака не ощущалось. Когда он подавил и свои феромоны, от Кита больше не исходило никакого аромата, кроме свежего запаха лосьона после бритья. Мне стало не по себе. В машине еще отдаленно витал слабый запах феромонов, но и он постепенно улетучивался. Так же, как тускнеют воспоминания.

— Ты ходил в больницу?

На вопрос Кита я ответил, не отрывая взгляда от окна:

— Нет.

— Я запишу тебя на приём, сходишь. …А с тем мужчиной ты разобрался? — после небольшой паузы добавил он.

Я покосился в его сторону. Кит, как и я, смотрел в окно.

— Нет.

Услышав мой ответ, Кит наконец повернулся ко мне. Я снова перевел взгляд за окно и продолжил:

— Я ещё думаю.

— О чём?

— О том, с кем из вас мне разобраться.

Кит некоторое время молчал. Не нужно было смотреть на него, чтобы понять, насколько он ошарашен. Разумеется, он не ожидал такой дерзости. Но это было только начало. Я заговорил первым, опередив его:

— Вы ведь тоже ещё не нашли того омегу, мистер Питтман, верно? Вот тогда и поговорим, буду я с кем-то разбираться или нет.

— Ты сейчас что, взвешиваешь на весах меня и этого ублюдка? — в его голосе слышалось искреннее изумление.

Его недоумение было естественным. Кто еще осмелился бы играть в такие игры с этим мужчиной?

Только такой же сумасшедший, как я.

Я цинично усмехнулся.

— Я даже не помню, каким был секс с вами. Так почему я должен первым делом разбираться с тем мужчиной?

Было любопытно увидеть выражение лица Кита, но я не стал оборачиваться. Продолжая смотреть в окно, я равнодушно добавил:

— Да и вы, кто знает, как изменитесь, когда появится тот омега. Так что лучше отложить этот разговор до тех времён. В конце концов, мы всё равно не чувствуем запахи друг друга, верно? Я — словно кошка в загуле, и неизвестно, как отреагирую на аромат другого альфы. А вы, когда почувствуете запах своего омеги…

— Это не имеет значения.

Кит резко оборвал меня. Мне пришлось повернуть к нему голову. Кит смотрел на меня с холодной усмешкой.

— Феромоны и запахи не имеют никакого значения. Конечно, было бы лучше, если бы я мог чувствовать твой аромат, но меня ведь влекло к тебе и тогда, когда ты полностью его скрывал.

Неожиданно он хладнокровно признал этот факт. Я и подумать не мог, что он скажет это вслух, поэтому удивленно заморгал. Но Кит, казалось, находил мою реакцию забавной, и уголки его губ скривились.

— Я ведь уже говорил, помнишь? Будь ты женщиной, я бы давно затащил тебя в постель.

Кит протянул руку, пока я не мог ничего сказать. Я не шелохнулся, когда его рука медленно коснулась моей щеки. Кит пробормотал, словно разговаривая сам с собой:

— Если бы я сразу признал, что могу быть и с мужчиной, не потерял бы столько времени.

Воцарилась тишина. Кит не лжет. И не ходит вокруг да около. Проблема лишь в том, что его искренность всегда продиктована его собственной точкой зрения, которая может отличаться от других. Как я и заблуждался.

Лжец здесь я.

Я лгал до этого момента и буду лгать впредь. Этому мужчине.

Мы смотрели друг на друга, но молчание не было тяжелым. Рука Кита обхватила мою щеку, и большой палец лениво погладил нижнюю губу. Я слегка приоткрыл рот. Палец Кита скользнул внутрь. Я легонько прикусил его, зажав между зубами.

Мой взгляд был по-прежнему прикован к его лицу. Мы смотрели друг на друга не мигая. Удерживая его палец между зубами, я осторожно провел по нему языком. Когда кончик коснулся кожи, глаза Кита сузились. Я не торопясь принялся ласкать его палец. Кит не сопротивлялся.

Я почувствовал слабый запах феромонов. Он возбудился. Ощутив просочившийся аромат, который он не смог сдержать, я обхватил его палец языком и втянул губами. Словно лаская его член.

Он тоже это понял. Бугор на его брюках стал слишком очевидным. Я медленно выпустил его палец изо рта. Кит завел руку мне за голову и притянул к себе. Я не сопротивлялся и позволил ему делать то, что он хотел.

— Хах, — Кит глубоко вздохнул. Он закрыл глаза. Собирался поцеловать. За мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, я прошептал:

— Сначала найдите своего омегу.

Кит открыл глаза. Наши взгляды встретились. Глядя ему прямо в лицо, я позволил себе лёгкую улыбку.

— До тех пор я с вами спать не буду.

Машина начала плавно сбрасывать скорость. Хватка Кита на моём затылке ослабла. Я отстранился, но не отвёл взгляда, продолжая смотреть на него в упор. С лица Кита схлынул весь жар, оставив лишь непроницаемую маску. И это его лицо мне невероятно понравилось.

— Четвёртый месяц, значит. Это ваш первый визит к врачу по этому поводу?

Глядя на бесстрастное лицо врача, я невольно сглотнул пересохшим горлом.

— …Нет. Я был в другой клинике, но… я подумал, вдруг это ошибка…

— Беременность подтверждается.

Врач произнес это сухо, с исключительно деловым видом, не отрываясь от монитора. Он продолжал что-то говорить о результатах анализов и моем текущем состоянии, но слова пролетали мимо сознания. Я слушал совершенно отрешенно, пока одна из фраз наконец не вырвала меня из оцепенения.

— Даже для первой беременности ваше физическое состояние слишком плохое. Скажите, вы принимаете какие-либо препараты?

Ответить сразу я не смог. Пришлось сделать судорожный вдох, прежде чем выдавить из себя признание.

— Подавители… Я принимал их довольно долго. И превышал дозировку.

— Вот как.

Врач понимающе хмыкнул и нахмурился. Он подробно расспросил меня, как долго и в каких количествах я принимал лекарства, а затем задумчиво почесал щеку кончиком ручки

— Вам нужно прекратить приём всех препаратов. Немедленно. Если так пойдёт и дальше, жизнь ребёнка окажется под угрозой. Зачем вообще принимать подавители во время беременности? У вас нет партнера?

Омег, решающихся воспитывать детей в одиночку, без постоянного партнера, сейчас немало. Я поймал на себе быстрый оценивающий взгляд — врач мимолетно скользнул глазами в поисках метки и, очевидно, уже сделал свои выводы.

— Я… ему еще не сказал, — уклончиво ответил я.

— Тогда не тяните и скажите прямо сейчас. Метка значительно стабилизирует ваше состояние. Если же обстоятельства пока не позволяют вам быть вместе, я выпишу временные поддерживающие препараты. Но учтите, это лишь экстренная мера, принимать их постоянно нельзя. И строго соблюдайте дозировку.

Дав мне еще несколько стандартных наставлений, он спросил:

— Есть ли что-то еще, что вас беспокоит?

Я на мгновение замялся, а затем произнес:

— Мне трудно заснуть. Кажется, из-за этого мое состояние только ухудшается…

— При первой беременности такое случается часто. Я выпишу вам снотворное.

Наблюдая, как он вносит назначение в электронную карту, я осторожно уточнил:

— У меня довольно высокая толерантность к препаратам… Может быть, есть что-то посильнее?

Врач задумчиво потер подбородок, взвешивая риски.

— Во время беременности мы не можем назначать сильные препараты без крайней необходимости… Давайте договоримся так: вы будете принимать его только в случаях острой бессонницы. И вот ещё что. Алкоголь вам в принципе противопоказан, но с этим лекарством — категорически запрещён. Исследования показывают, что при смешивании с алкоголем даже здоровый человек может потерять сознание и не приходить в себя до трех суток. Серьезных побочных эффектов не выявлено, но это в любом случае вредно для ребенка. Так что, если вы не планируете операцию, никакого алкоголя. Вам ясно?

— Да, — кивнул я так, словно давал клятву.

Я кивнул, словно давая обещание.

Забрав рецепт и лекарства в аптеке, я снова оказался на улице. В этом районе, насыщенном медицинскими клиниками, располагался довольно известный парк. Внезапно накрыло нестерпимое желание съесть пудинг, и я, повинуясь импульсу, нырнул в ближайший супермаркет. Опомнился лишь в тот момент, когда уже стоял перед холодильной витриной, вытащив оттуда все виды пудинга, какие только смог найти.

Они же растают... Я на секунду замер в нерешительности, но так и не смог заставить себя отказаться хоть от одного стаканчика. В итоге я оплатил все и вышел из магазина. Продавец с нескрываемым удивлением покосился на мою гору покупок, но было все равно.

Отыскав пустую скамейку, я сел, достал один стаканчик, сорвал фольгу и осторожно зачерпнул ложкой с самого края. Холодный нежный пудинг мгновенно растаял на языке. Медленно, ложка за ложкой, я погружался в это ощущение, а вместе с ним — в свои мысли. Эта кремовая сладость, разливающаяся во рту, внезапно напомнила мне другой — металлический, сладковатый привкус крови, который я ощутил, когда оставил метку. То давнее возбуждение ожило с новой силой, и по спине пробежала нервная дрожь.

Не успев оглянуться, я прикончил один стаканчик и тут же потянулся за следующим. Я не был любителем сладкого, но в последнее время поглощал его в неимоверных количествах. Теперь после каждого приема пищи я обязательно искал что-нибудь на десерт. Но сидеть вот так, посреди парка, и уплетать пудинг один за другим — это выглядело уже совершенно дико.

Может, это из-за ребенка?

Я машинально опустил взгляд на свой живот. Сознание все еще отказывалось это принимать, но то, что внутри меня растет новая жизнь, было непреложным фактом. Фактом, который больше нельзя было игнорировать.

«Если вы не планируете рожать, то нужно решать как можно скорее. Я не провожу операции по прерыванию беременности, так что вам придется поторопиться и записаться на прием в другую клинику, где проводят такие операции».

Слова врача эхом отдавались в голове, пока я продолжал есть пудинг. В какой-то момент ложка дрогнула, и кусочек пудинга шлепнулся мне на ногу, но я продолжал сидеть неподвижно. Холодная липкая масса пачкала ткань брюк, но я не находил в себе сил пошевелиться.

Из оцепенения меня вывел внезапно раздавшийся надо мной голос.

— Эй, с вами всё в порядке? Вам плохо?

Я резко вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Я непонимающе заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на незнакомце. Мужчина коротко вздохнул с облегчением:

— А, так вы не в обмороке. Слава богу. Может, вам нездоровится? Вызвать 911?

— А, нет-нет… всё в порядке.

Отвечая, я чуть склонил голову набок, вглядываясь в него. Лицо казалось смутно знакомым, но где я мог его видеть? Видимо, он подумал о том же самом, потому что его губы тронула легкая улыбка.

— Мы случайно нигде не встречались?

— Даже не знаю… — рассеянно пробормотал я и только в этот момент заметил гарнитуру, охватывающую его ухо. В памяти всплыл образ, и я удивленно ахнул, невольно выпалив: — Вы… вы говорили, что вы телохранитель. Джошуа, Джош, верно?

— А!

Он тоже меня узнал. Приятные черты, которые я едва мог разглядеть той темной ночью, теперь ярко выделялись под лучами дневного солнца.

— Рад снова вас видеть, Ёну. Как вы поживали?

Я пожал протянутую мне крепкую руку. Джош без приглашения, но вполне непринужденно опустился на скамейку рядом.

— Что вы здесь делаете в такое время? Разве вы не должны быть на работе?

— У меня сегодня были дела в больнице… — Я постарался ответить максимально обтекаемо. — А вы здесь по какому поводу?

— А, у меня тоже кое-какие дела в клинике неподалеку.

Я хотел было дежурно спросить, что его беспокоит, но тут наше внимание привлек детский голос.

— Папочка, папочка!

— Ох.

Малыш, до этого ковылявший неподалеку, очевидно, заскучал и теперь захныкал, настойчиво требуя внимания Джоша. Мужчина тут же переключился на ребенка, и его лицо озарила мягкая улыбка. Ребенок явно походил на него, но в то же время в его чертах сквозило что-то иное. Думаю, он, должен быть похож и на второго родителя.

…Где же я его видел?

Я снова склонил голову набок. Лицо ребенка, которого я определенно видел впервые в жизни, казалось до странности знакомым. Пока я пытался разгадать загадку, Джош ловко подхватил малыша, поставил его крошечные ножки себе на широкую ладонь и поднял высоко в воздух. Ребенок на секунду испугался, но тут же его глаза заблестели от восторга, пока он пытался удержать равновесие. Впрочем, эта игра продлилась недолго.

— Оп-па.

— Кья-ха-ха!

Как только малыш покачнулся, сильные руки тут же поймали его. Глядя на эту идиллическую картину — заливающегося смехом малыша на руках у счастливого отца — я почувствовал, как сердце болезненно сжалось от нахлынувших, невыразимо сложных чувств. Рука сама потянулась к животу, и именно в этот момент Джош повернулся ко мне.

— Это Пит, мое главное сокровище. Ну же, Пит, поздоровайся с дядей.

— У-у-у…

Малыш засунул большой палец в рот и пристально уставился на меня своими большими глазами. Я постарался улыбнуться как можно приветливее.

— Привет, Пит. Меня зовут Ёну.

Ребенок продолжал молча смотреть на меня, а потом вдруг звонко рассмеялся и уткнулся лицом в плечо Джоша.

— Ну вот, засмущался., — со смехом сказал Джош.

Я неловко улыбнулся в ответ. Малыш, уютно устроившийся на руках у отца, украдкой взглянул на меня. Когда наши глаза встретились, он снова засмеялся и поспешил спрятать лицо.

И в этот самый момент я наконец понял, кого напоминает мне это лицо.

— Ах!

Я невольно вскрикнул так, что Джош удивленно обернулся. Его недоумение было вполне объяснимым. В моей голове вихрем пронеслись все обрывки фраз и сплетен, которые я когда-либо слышал об этом человеке.

— Простите… у вас случайно нет сестры?.. По имени Эмма.

При упоминании этого имени улыбка мгновенно сползла с его лица. Оно изменилось. Взгляд, которым он теперь смотрел на меня, был ледяным, пробирающим до костей.

— Кто вы такой?

От этого закономерного вопроса я сглотнул. Неужели этот сильный, уверенный в себе мужчина — омега? Только сейчас я осознал истинную причину его несколько андрогинной привлекательности, но мозг все равно отказывался в это верить. Может быть, я не чувствую его феромонов, потому что он тоже принимает подавители?

Мой взгляд невольно переместился на ребенка, которого он все еще крепко держал на руках.

Омега, в одиночку воспитывающий ребенка.

Я с трудом сдержал внезапно подступившие к горлу слезы и едва смог разомкнуть пересохшие губы.

— Я… я работаю в одной компании с Эммой… — Голос дрогнул, но я заставил себя продолжить, пытаясь объяснить свою осведомленность. — Эмма упоминала, что вы тоже… прошли через это… родили ребенка…

Джош напрягся, его внимание мгновенно обострилось.

— «Тоже»?.. — переспросил он.

Я нервно облизнул пересохшие губы. Нужно было сказать это вслух. Собрав последние остатки смелости, я выдохнул:

— Кажется, мне тоже предстоит через это пройти.

Признание вырвалось вместе с хриплым вздохом. Джош на мгновение замер, явно ошеломленный услышанным. Я низко опустил голову, чувствуя, как горят щеки от стыда и растерянности. Мужчина быстро взглянул на часы на запястье и произнес уже мягче:

— Думаю, у меня есть еще минут тридцать. — Он добавил с неожиданной теплотой: — Я готов вас выслушать. Если, конечно, моя компания вам подходит.

Подходила ли? Меня душило отчаяние. Я чувствовал, что если не выговорюсь хоть кому-нибудь прямо сейчас, то просто задохнусь под этим грузом.

— Я как раз слышал о вас от Эммы и просил ее организовать встречу. Мне не с кем поговорить об этом… Но я и представить не мог, что вы ее брат…

Теперь, когда тайна раскрылась, фамильное сходство стало бросаться в глаза. Разумеется, черты Эммы были гораздо мягче и женственнее, поэтому я не уловил его раньше.

— Ах, да, — сказал Джош, словно что-то вспомнив. — Точно, она присылала сообщение, спрашивала, когда я буду свободен. Я и не подозревал, что речь шла о вас… Ну, так или иначе, главное, что мы встретились.

Джош поудобнее перехватил Пита на руках и чуть подался вперед, всем своим видом выражая готовность слушать.

— Что ж, тогда рассказывайте. Начните с того, почему вы хотели со мной встретиться.

Слова застревали в горле, губы дрожали, но я все же начал свой сбивчивый рассказ. Все это время он слушал молча, не перебивая.

— …Значит, вы сейчас как раз возвращаетесь после приема у врача? — уточнил Джош, когда я закончил свою исповедь.

Я молча кивнул. Он коротко пояснил, что водил Пита на плановую прививку в педиатрию неподалеку. Я же только что выложил ему всю подноготную: о ночи со своим боссом и о последовавшей за этим беременности.

— Вы не собираетесь ему говорить? Или этот альфа… он против ребенка? Ваш партнер ведь альфа?

От этих прямолинейных вопросов я на мгновение замялся.

— Он не знает. Я и сам до последнего надеялся, что это какая-то чудовищная врачебная ошибка…

— Похоже, вы и не планируете ему сообщать? — с проницательностью, граничащей с бестактностью, заметил Джош.

От этого точного попадания я едва не разразился истерическим смехом. Я перевел взгляд на Пита, который уже мирно дремал на сильных руках отца, и, собравшись с духом, задал главный вопрос:

— Как вы думаете… стоит ли мне рожать ребенка?

— Этого я не знаю. Такое решение можете принять только вы, Ёну, — ответ был ожидаемым, но от этого не менее тяжелым

Не отрывая взгляда от умиротворенного лица спящего малыша, я тихо спросил:

— …А вам? Вам не было страшно? Я слышал, вы решились на это в одиночку.

Джош бросил короткий взгляд на Пита. Малыш уже крепко спал. Но, несмотря на это, Джош с невероятной нежностью накрыл его ушки своими широкими ладонями и тихо произнес:

— Когда я узнал, делать операцию было уже слишком поздно. У меня не было выбора, кроме как родить.

Он горько усмехнулся, глядя на сына.

— Когда я узнал о беременности, делать прерывание было уже слишком поздно. У меня просто не оставалось другого выбора. — Он горько усмехнулся, не сводя глаз с сына. — Но когда он появился на свет, я понял, что уже не смогу его не любить. Мне страшно даже подумать, что было бы, если бы я тогда поступил иначе.

Я не находил слов. Осознание того, что внутри меня растет ребенок, все еще не укладывалось в голове, а необходимость принимать судьбоносное решение казалась чем-то запредельно нереальным.

— Решение лучше принять как можно скорее. Время не ждет, и скоро ситуация станет необратимой, — трезво заметил Джош.

— Да… — только и смог выдавить я.

Джош внимательно посмотрел на меня и добавил:

— Вам будет спокойнее, если вы найдете врача с большим опытом ведения беременности у омег. Независимо от вашего окончательного выбора.

Он намеренно подбирал самые нейтральные и обтекаемые формулировки. В этой осторожности сквозила забота — желание уберечь от жестоких слов не только спящего Пита, но и ту крошечную жизнь, что зародилась во мне.

А я… я все еще не мог до конца поверить в ее существование.

Мысли окончательно спутались в тугой клубок, и я погрузился в молчание. Джош, выдержав паузу, внезапно сменил тему:

— …Вы упомянули, что работаете с Эммой в одной компании? Могу я задать вам пару вопросов?

Я поспешно кивнул, готовый ухватиться за любую возможность отвлечься.

— Да, всё что угодно. Если это не нарушает соглашение о неразглашении…

— Сколько мужчин в вашем офисе?

— Что, простите?

Я опешил от столь неожиданного вопроса. Джош, сохраняя абсолютно непроницаемое лицо, уточнил:

— Она говорила, что работает в секретариате. Сколько там всего сотрудников? И сколько из них мужчин?

Я понятия не имел, к чему он клонит, но ответил предельно честно:

— В секретариате я единственный мужчина, я — руководитель группы. Остальные трое, включая Эмму, — женщины.

— …Что за херня?

Лицо Джоша мгновенно исказилось в гримасе ярости, и он глухо выругался сквозь зубы. Я растерянно заморгал. Что происходит? Я сказал что-то не то? Я ждал объяснений, но Джош молчал. Он продолжал сверлить меня тяжелым взглядом, и его брови сходились все ближе к переносице.

— …Ха-а. Эмма, Эмма.

Видя, как он качает головой, с горьким осуждением повторяя имя сестры, я не на шутку встревожился.

— Что случилось? Почему вы так реагируете? У Эммы какие-то неприятности?

Я искренне хотел помочь. Когда я невольно подался вперед, Джош бросил на меня косой взгляд и внезапно выпалил:

— Что вы думаете об Эмме?

Несмотря на внезапность вопроса, я ответил честно, без колебаний.

— Она мой дорогой друг. Я всегда ей очень благодарен.

— Ха-а-а…

Джош издал протяжный, полный горького понимания стон и резко откинул голову назад. Его взгляд, устремленный в пустое небо, был абсолютно опустошенным, и это смутило меня еще сильнее.

После затянувшегося молчания Джош резким движением достал мобильный телефон. Я непонимающе уставился на него.

— Номер.

— Что? — машинально переспросил я.

Джош повторил с плохо скрываемым раздражением, от прежней теплоты не осталось и следа:

— Диктуйте номер. Я порекомендую вам клинику, в которой наблюдался сам. Назовете мое имя, вас примут. Там проводят и прерывание беременности, так что проконсультируйтесь. И не затягивайте с решением

. — А… право, не стоит. Я сам смогу найти…

Резкая перемена в его отношении выбила меня из колеи. Я попытался вежливо отказаться, но он посмотрел на меня так мрачно, что возражения застряли в горле. Под этим молчаливым давлением не оставалось ничего, кроме как продиктовать цифры.

Джош молча сохранил контакт и тут же отправил мне сообщение. Раздался короткий сигнал уведомления.

— Сохраните мой номер. Звоните, если возникнут срочные вопросы. О сегодняшнем разговоре никто не узнает, можете не беспокоиться.

— …Спасибо.

Он еще раз окинул меня долгим изучающим взглядом и сверился с часами.

— Мне пора возвращаться. С вами все будет в порядке? Уверены, что провожать не нужно? — спросил он уже более формально.

Я поспешил отказаться:

— Да, спасибо, всё в порядке.

Джош снова посмотрел на меня — в его взгляде читалось нечто среднее между жалостью и осуждением. Он явно хотел что-то добавить, но в итоге лишь пожал плечами и поднялся со скамьи.

— Был рад встрече. Берегите себя.

Коротко кивнув на прощание, он легко подхватил крепко спящего Пита и зашагал прочь. Я рассеянно смотрел вслед его удаляющейся фигуре, а затем снова опустил взгляд на телефон в своих руках. В черном зеркале экрана отразилось мое собственное лицо — совершенно потерянное и опустошенное. Я заморгал, пытаясь стряхнуть оцепенение.

В этот момент тишину парка разорвала резкая телефонная трель. Взглянув на экран, я похолодел — это был Кит. Пока я медлил, не решаясь ответить, звонок оборвался и тут же возобновился с настойчивостью. Я тихо вздохнул и принял вызов.

— …Да.

В ответ на мой бесцветный ответ тут же раздался низкий требовательный голос Кита.

— Где ты? Мне доложили, что прием уже закончился.

Я опешил.

— Вы… звонили в больницу, чтобы проверить меня?

Кит проигнорировал вопрос. После короткой паузы он просто повторил:

— Где ты?

Сил на сопротивление не осталось.

— На скамейке в парке. Возле клиники.

— Жди. Сейчас буду.

Звонок резко оборвался, а я продолжал безучастно смотреть на погасший экран.

Глава 36 - Марочное вино

Кит появился спустя чуть больше получаса. Я понял, что он уже где-то рядом, еще до того, как в поле зрения возникли знакомые фигуры его телохранителей, привычно сканирующие периметр. Предчувствие меня не обмануло.

— И что ты здесь делаешь так долго?

Кит, не раздумывая ни секунды, опустился на скамейку рядом со мной — точно на то самое место, где совсем недавно сидел Джош.

— Просто сижу. Думаю, — безучастно ответил я.

— О чём именно?

— Да так. Обо всем понемногу.

Ответ прозвучал отстраненно, но это была чистая правда. Диалог повис в воздухе, и Кит на мгновение замолчал, изучая меня.

— А это что? — Он кивнул на объемистый пакет у моих ног.

— Пудин.

— Пудинг?

В ответ на недоумение я молча протянул ему пакет. Кит принял его, заглянул внутрь и буквально замер от изумления.

— Это всё… пудинг?

— Да, — покорно кивнул я.

Пакет был доверху набит пустыми пластиковыми стаканчиками. По вытянувшемуся лицу Кита было очевидно, что он удивлен — неужели я в одиночку осилил такое количество? Я предпочел проигнорировать его реакцию.

— Да там и порции были небольшие.

Кит еще раз ошеломленно посмотрел на меня, а затем, постаравшись вернуть лицу непроницаемое выражение, резко сменил тему:

— Что сказал врач?

— Об этом вы, видимо, спросить не удосужились? — — не удержался я от язвительного замечания..

Его брови сошлись на переносице.

— Единственное, что я спросил — это закончился ли твой приём. Всё. Я не лез в подробности, потому что это твоя личная жизнь. И ни один нормальный врач не станет разглашать диагноз пациента посторонним.

Формально он был прав. Но я прекрасно понимал, что, если этот человек решит задействовать свое влияние, мало кто осмелится ему противостоять. Судя по реакции, устраивать врачу допрос он всё же не стал.

Впрочем, это было в духе Кита. Он предпочитал не вынюхивать информацию за спиной. Особенно если можно было надавить и получить ответ напрямую от самого человека.

— Ничего особенного. Стандартные анализы и… — Я запнулся.

Насколько откровенным мне стоит быть? Пока я взвешивал варианты, Кит терпеливо ждал. Наконец я закончил фразу так же безразлично, как и начал:

— Ничего серьёзного.

— …

Он промолчал, продолжая смотреть на меня, а затем снова перевел разговор на другую тему:

— Ты ведь ещё не обедал? Или это, — он снова покосился на пакет с пустыми стаканчиками, — и был твой обед?

При виде его нахмуренного лица я поспешно покачал головой.

— Конечно, нет.

Стоило мне это произнести, как желудок свело от острого приступа голода. И как раз в этот момент Кит поднялся со скамейки.

— Пойдём поедим. Хочешь чего-нибудь конкретного?

Внезапно в голове промелькнула одна мысль.

— «Карлс Джуниор».

— Что, прости?

Кит замер, решив, что ослышался. Но я был абсолютно серьёзен.

— Я хочу терияки-бургер. С дополнительной порцией маринованных огурчиков и лука. Клубничный шейк и большую картошку фри.

— …

— …Нельзя?

Кит ничего не ответил. Лишь с каким-то странным выражением лица смотрел на меня сверху вниз.

В парке, где обеденный ажиотаж уже спал, становилось всё безлюднее. Разворачивая шуршащую упаковку бургера, который оперативно доставил один из охранников, я подумал, что это даже к лучшему.

Мы с Китом сидели рядом на той же скамейке, держа в руках по внушительному бургеру. Чуть поодаль расположились Уиттакер и остальные телохранители — они тоже обедали фастфудом. Но даже в такой неформальной обстановке они работали по протоколу: одна группа ела, пока другая внимательно сканировала окрестности.

Неужели необходимо сохранять такую бдительность даже здесь и сейчас?

Эта мысль промелькнула в голове, но тут же я осекся, вспомнив то, о чём успел позабыть. Кит уже становился жертвой публичного нападения. Доминантные альфы всегда ходят под прицелом. От этого осознания на душе стало неспокойно. Аромат свежего горячего бургера дразнил рецепторы, вызывая спазмы голода, но из-за внезапно нахлынувших тяжёлых мыслей я не мог заставить себя откусить хотя бы кусочек.

— Что такое? Что-то не так? — спросил Кит.

— Нет, просто… подумал, может, зря мы не поехали домой, — осторожно ответил я. — Мистеру Питтману ведь не стоит находиться в таких открытых местах. Папарацци, да и напасть могут…

Я теребил край полураскрытой обёртки, как вдруг Кит поднял руку. Неожиданно его ладонь легла мне на макушку, и легким успокаивающим жестом взъерошила мои волосы. Я удивлённо вскинул голову, но он произнес с нарочитой небрежностью:

— Не беспокойся. Мне тоже нравятся парки.

А затем добавил своим обычным тоном:

— К тому же, мне давно пора было принять солнечную ванну.

— Прямо здесь, в парке?

Я невольно фыркнул от абсурдности этой картины, и уголки его губ тоже дрогнули в подобии улыбки.

— Можем слетать в Майами.

Там у Кита был свой частный, закрытый от посторонних глаз пляж. Я знал, что он иногда проводит там отпуск. Правда, мне ни разу не доводилось сопровождать его в этих поездках.

Насколько мне было известно, он вообще никогда и никого туда не привозил. Если я соглашусь, то стану первым гостем. Хотя, это лишь в пределах моей ограниченной осведомлённости.

Я молча поднёс к губам стаканчик с шейком и осторожно втянул густую прохладную жидкость через трубочку. Сладкий ледяной напиток приятно охладил горло. Смочив пересохшие губы, я наконец решился и откусил бургер.

— М-м-м… — звук удовольствия вырвался сам собой.

Кит улыбнулся, глядя на меня.

— Вкусно?

— Да.

Я честно кивнул. Когда с аппетитом откусил ещё раз, Кит отвернулся и тоже принялся за свой бургер. Увидев, как он коротко хмыкнул и одобрительно кивнул, я почувствовал странное неуместное облегчение.

Внезапно ощутилось странное, едва уловимое движение глубоко внутри. Я замер, перестав жевать, и опустил взгляд на свой живот. Слишком рано, чтобы ребенок уже шевелился. Но это ощущение было совершенно новым, ни на что не похожим. Я снова начал медленно пережевывать пищу. Ощущение больше не повторилось, но вызванный им трепет остался.

Внезапно глаза защипало от подступивших слез.

Когда мы покончили с импровизированным обедом, Кит, к моему изумлению, повез меня на улицу, известную роскошными бутиками. Я часто бывал здесь по долгу службы, когда подбирал подарки для многочисленных партнёров Кита, так что место было мне до боли знакомо. Но я никак не ожидал, что он привезет сюда меня самого.

— Нужно купить всё необходимое для ребёнка, — заявил Кит как о чем-то само собой разумеющемся, увлекая меня за собой в сторону одного из магазинов.

Я снова был ошарашен его напором.

— Мы ведь даже не знаем пол. Мальчик это будет или девочка.

И на этот раз он ответил без малейших колебаний, не сбавляя шага:

— Значит, купим и то, и другое.

— Я могу выбрать другого мужчину. Не вас, — я решил пойти ва-банк, пытаясь его остановить.

От этого прямого предупреждения он впервые резко остановился. Не оборачиваясь, он процедил сквозь зубы:

— Заберёшь всё с собой.

— А если он не захочет принимать ваши подарки? Может, он предпочтет купить всё сам.

— Тогда выбросишь, чёрт возьми!

В конце концов он сорвался и повысил голос. Я застыл от неожиданной вспышки гнева, но он тоже вздрогнул, осознав, что перегнул палку. Его взгляд тут же метнулся к моему животу. На несколько мгновений повисла напряженная тишина. Кит тяжело вздохнул и, заметно смягчив тон, произнес:

— С этим разберёшься позже. А сейчас заходи.

Кит был непреклонен. Мне ничего не оставалось, как подчиниться и шагнуть вслед за ним в бутик.

— Добро пожаловать, мистер Питтман. Мы получили ваш звонок и всё подготовили.

Нас встретил лично управляющий. В тот же миг за нашими спинами с тяжелым механическим гулом опустились защитные роллеты, полностью отрезая нас от внешнего мира. Я внезапно ощутил себя загнанным в ловушку, из которой уже не было выхода.

— Не стоило так спешить со всем этим, — тихо прошептал я, чувствуя себя неуютно среди этой подавляющей роскоши.

Кит бросил на меня короткий взгляд и ответил с обезоруживающей простотой:

— Я делаю это, потому что сам этого хочу.

Неужели он догадался? Тревога кольнула сердце, и я пристально всмотрелся в его лицо. Должно быть, мои эмоции слишком явно проступили наружу, потому что Кит нахмурился.

— Не волнуйся, я не собираюсь высылать счёт ни тебе, ни тому мужчине.

Значит, всё ещё не знает. Я почувствовал мимолетное облегчение. Но понимания это не прибавило. Зачем он всё это делает? К чему этот спектакль?

— Если вы рассчитываете, что после такого я соглашусь с вами спать…

— Ёну, — прервал меня Кит.

Я осекся. Он устало прикрыл глаза и потер переносицу, пытаясь совладать с напряжением.

— Я ничего от тебя не прошу. Просто позволь мне делать то, что я хочу. Это всё. Понятно?

— …

Я молчал. Кит выжидающе смотрел на меня. Поддавшись этому немому давлению, я был вынужден выдавить из себя:

— Да.

— Прошу, присаживайтесь. Желаете чай? Или, может быть, кофе?

Кит, уже расположившийся на диване, жестом пригласил меня сесть. Я с некоторой нерешительностью опустился рядом, сохраняя дистанцию. Наблюдая, как Кит заказывает себе кофе, я на мгновение ушел в себя.

— Хочешь чего-нибудь? — вырвал меня из раздумий его голос. Когда я поднял на него взгляд, он с лукавой усмешкой добавил: — Пудинг?

Я не нашелся, что ответить. Лишь растерянно моргнул, и Кит тихо рассмеялся. Казалось, он видит меня насквозь. Затем он повернулся к менеджеру и распорядился:

— Ёну принесите пудинг и клубничный шейк.

Она с дежурной улыбкой кивнула.

— Поняла. Приготовить вам сигареты? Или сигару?

— Нет, не нужно, — Кит сделал короткую паузу и добавил, чуть понизив голос: — Не хотелось бы, чтобы здесь пахло табаком. …Он этого не любит.

— Разумеется, мы проследим за этим.

Когда менеджер удалилась, Кит расслабленно откинулся на спинку дивана. Мой взгляд невольно упал на его руку — он нервно выбивал пальцами дробь по бедру в рваном ритме. Я сразу понял, в чем дело.

— Если хотите закурить, не стоит себя сдерживать…

— Я бросил. Не напоминай, — раздражённо бросил Кит.

Я тут же умолк. Было очевидно, что он держится из последних сил.

Это было так дико видеть, что Кит готов идти на уступки ради кого-то другого, тем более ради меня. Неужели всё это только ради того, чтобы затащить меня в постель? Интересно, как бы он отреагировал, если бы я согласился на свадьбу, но без интимной близости?

Ведь я сейчас даже поцеловать себя не позволяю.

И всё же Кит продолжал вести себя безукоризненно. Он был настолько обходителен, что это пугало — я до смерти боялся снова обмануться, поверить в эту иллюзию заботы. Я понятия не имел, каковы его истинные мотивы. Зато точно знал, чего хочу сам.

Я крепко сжал руки, лежавшие на коленях.

Я не имею права забывать, что этот человек со мной сделал.

Стоит мне дать слабину — и я снова окажусь в его власти.

После того, как мы опустошили, казалось, половину детского бутика, Кит повёл меня в отдел одежды для взрослых. Там он безапелляционно заявил, что я должен выбрать всё, что мне понравится.

— Говорят, у омег фигура во время беременности почти не меняется, но на всякий случай лучше купить пару комплектов одежды, — сказал Кит с улыбкой. — Если ты и дальше будешь уплетать пудинг с таким энтузиазмом, твое положение скоро станет очевидным.

Я как раз доедал молочный пудинг, и от смущения ложка замерла на полпути ко рту.

— Это шутка. Ешь, сколько захочешь.

Кит с улыбкой снова коснулся моей головы, чуть взъерошив волосы. Со стороны мы, должно быть, выглядели идеальной парой, а Кит — мужчиной, без памяти влюбленным в своего партнера. Когда-то и я был пленником этого заблуждения. И конечно же, менеджер, переводившая восхищенный взгляд с меня на Кита и обратно, тут же включила режим максимальной обходительности.

— Это наша новая линейка, изготовленная из специально обработанной ткани для беременных. Иногда кожа становится особенно чувствительной, поэтому, чтобы исключить риск аллергии, мы использовали нити из стопроцентного органического хлопка…

Я уже открыл рот, чтобы возразить, что в этом нет никакой необходимости, но Кит меня опередил.

— Берём всё.

— Благодарю вас за покупку.

— Мне не нужно так много. Я примерю один, а потом… — поспешно вмешался я, но Кит лишь бросил на меня короткий взгляд. Взгляд, который недвусмысленно приказывал: «Замолчи».

Ничего не оставалось, как молча отправить ложку с пудингом в рот.

Дальше всё развивалось по накатанному сценарию. Менеджер суетливо приносила и раскладывала всё новые и новые вещи, а Кит, едва взглянув, одобрял покупку. Мне было страшно даже представить, как мы уместим всё это в машине.

— Может, вам будет проще купить весь магазин целиком? — в конце концов не выдержал я, устав от этого абсурдного представления.

Даже закралось подозрение, что он притащил меня сюда в качестве маникена, используя как предлог для бездумной траты денег. В этот момент менеджер принесла новую партию товара. Когда она разложила на столе целую коллекцию галстуков, я обреченно уставился на них, а она, в свою очередь, пустилась в подробные описания. Прежде чем Кит снова успел произнести своё дежурное «всё», я быстро заговорил:

— Можно я выберу сам?

Я повернулся к Киту. На его губах мелькнула тень улыбки.

— Как пожелаешь, — удовлетворенно кивнул он.

Я проглотил остатки пудинга и снова перевел взгляд на галстуки. От кричаще-ярких до сдержанно-элегантных — десятки дизайнов лежали передо мной, и каждый по-своему притягивал взгляд. Выбрать что-то одно казалось невыполнимой задачей.

Спроси я у Кита, он велел бы купить все.

Разумеется, я не собирался этого делать. Сосредоточившись, я внимательно изучил коллекцию и наконец выбрал один, взяв его в руки.

— Тебе приглянулся этот? — уточнил Кит.

Не говоря ни слова, я подошёл к нему вплотную. Приложив сложенный пополам шелковый галстук к его рубашке, я утвердительно кивнул.

— Я возьму вот этот. — А затем, подняв взгляд на Кита, добавил: — Это вам.

На мгновение на лице Кита отразилось неподдельное удивление. Было даже трогательно видеть, как этот искушённый, пресыщенный жизнью мужчина так открыто проявляет свои чувства. Я невольно улыбнулся.

— Мы выбирали всё только для меня, а вам тоже нужно что-то купить. …Вам нравится?

Кит молча взял галстук из моих рук. Я осторожно добавил, глядя на то, как он его рассматривает:

— Если вдруг не по вкусу…

— Нет, — сказал он, когда я уже было снова посмотрел на россыпь галстуков на столе. — Мне нравится.

— …

— Очень.

Кит наконец оторвал взгляд от подарка и посмотрел прямо на меня. На его лице сияла нежная улыбка — он выглядел по-настоящему счастливым. Мне стало не по себе от этой откровенности, и я счёл нужным напомнить:

— Вообще-то, он куплен на ваши же деньги.

— Я знаю, — ответил он и снова опустил взгляд на галстук. — Но выбрал его ты.

Некоторое время он молча разглядывал ткань, а затем сорвал с себя свой собственный галстук и протянул мне новый.

— Завяжи.

Галстук, который я выбрал, абсолютно не подходил к его сегодняшнему костюму. Я переводил взгляд с переливающегося тёмно-синего шёлка на его тёмно-коричневый пиджак и обратно.

— Они не очень сочетаются, — попытался возразить я.

— Ничего страшного. Быстрее, — поторопил он.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я перекинул галстук через воротник его рубашки и принялся привычными движениями формировать узел. Всё это время Кит молчал. Я кожей чувствовал его пристальный взгляд, прикованный к моему лицу, но старался не обращать на это внимания.

— Не торопись.

Я ощутил его дыхание у своего виска и понял, что он улыбается. Я действительно слишком спешил, и узел получился неровным. Пришлось развязать его и начать всё сначала. На второй раз всё вышло идеально. Я расправил узел и уже собирался отстраниться, как вдруг Кит перехватил моё запястье.

Я замер. Глядя мне прямо в глаза, он поднёс мою руку к своим губам.

Мягкие губы коснулись тыльной стороны моей ладони. Я невольно затаил дыхание. Поцелуй длился всего мгновение, но показался вечностью. Кит медленно отпустил мою руку и улыбнулся.

— Спасибо.

У меня перехватило дыхание. Чтобы этот человек, да ещё и мне, сказал такое…

Он и вправду тронулся головой. Впервые я почувствовал нечто похожее на укор совести за то, что связал его меткой. Должно быть, он сходит с ума от воздержания. К тому же он постоянно подавляет свои феромоны.

Ему ведь совершенно не обязательно так себя контролировать ради меня. Я всё равно планирую сбежать. Неужели он всё ещё питает какие-то надежды? Что он будет делать, если я так и не подпущу его к себе?

Тогда он снова возьмёт меня силой?

Горло сдавило спазмом, и я поспешно сделал шаг назад, высвобождая руку. Во рту моментально пересохло, и я торопливо поднёс к губам стакан с шейком. К несчастью, стакан оказался пуст. Услышав характерный звук всасываемого через трубочку воздуха, менеджер тут же бесшумно исчезла и через мгновение возникла с новым шейком.

— …Спасибо.

Несмотря на сытость, я тут же втянул в себя напиток, пытаясь скрыть своё смятение. Ледяная волна хлынула в горло, но она была бессильна остудить пламя, бушующее внутри.

Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь вязкую пелену сна. Первым ощущением было мягкое убаюкивающее покачивание — тело казалось невесомым, плывущим в пространстве. Я смутно понял, что, должно быть, задремал в пути. С трудом разлепил отяжелевшие веки, но мир вокруг плыл и двоился. Я пошевелился, пытаясь найти опору. Тот, кто держал меня на руках, тихо, успокаивающе прошептал:

— Всё в порядке, отдыхай.

Голос был до боли знаком. Но сознание ускользало, не давая вспомнить, кому он принадлежит. Усталость навалилась с новой силой, и я снова закрыл глаза. Внезапно я ощутил тёплое невесомое прикосновение ко лбу. Тихо вздохнув, я позволил телу окончательно обмякнуть в этих надежных руках. Проваливаясь обратно в темноту, я впервые за долгое время ощутил покой.

Когда я снова открыл глаза, за окном стояла глубокая ночь. Я несколько раз моргнул, вглядываясь в темноту, и фрагменты воспоминаний начали складываться в единую картину.

Я рывком сел в постели и осмотрелся. Глаза постепенно привыкли к сумраку; холодный лунный свет, струящийся сквозь щель в шторах, позволил различить очертания комнаты.

Похоже, я уже в особняке Кита. Точно, я ведь отключился ещё в машине. Кто меня сюда принёс — вопрос был риторическим. Гораздо важнее было другое. Меня терзал просто невыносимый голод.

Я на ощупь сполз с кровати. Ещё совсем недавно от одной мысли о еде выворачивало наизнанку, но теперь этот симптом исчез, сменившись каким-то волчьим аппетитом. Нормально ли это? Я решил, что разберусь с этим уже после того, как утолю голод.

Я осторожно приоткрыл дверь. В длинном коридоре было пусто и тихо, как и следовало ожидать в такой час. Я бесшумно двинулся вперёд.

Я попытался мысленно восстановить планировку дома и определить, где находится кухня. Может, там оставили что-нибудь из ужина? Если нет, я собирался найти хоть какие-то продукты и сообразить перекус на скорую руку. Но тут…

— Ты куда?

Внезапный голос, раздавшийся из темноты, заставил меня вздрогнуть всем телом и резко обернуться. В полумраке коридора стоял Кит. Неужели он не спал всё это время? Или это я его разбудил? Я растерянно уставился на него. Кит был одет по-домашнему: в удобный кашемировый свитер и простые брюки — совсем не похоже на пижаму. Внезапно стало интересно, который сейчас час.

— А… я только проснулся и подумал, может, удастся найти что-нибудь поесть…

— Возвращайся в комнату, — безразлично бросил Кит. — Я скажу, чтобы принесли еду. Хочешь чего-нибудь конкретного?

— Не стоит, я сам пригото…

— Возвращайся, — как всегда, перебил меня Кит. — Не заставляй меня повторять дважды.

Ничего не оставалось, как подчиниться. Я уже взялся за ручку двери своей спальни, когда Кит снова окликнул меня:

— Так чего бы ты хотел?

Я на мгновение задумался, но в голову ничего не приходило, и я отрицательно покачал головой.

— Пока ждёшь, съешь хоть какой-нибудь десерт.

Бросив это, он скрылся в своей комнате. Наверное, чтобы связаться с Чарльзом. Но меня больше занимал другой вопрос — что он имел в виду?

Он принесёт мне что-нибудь перекусить?

Смысл его слов стал понятен очень скоро. Вернувшись в комнату, я обнаружил то, чего не заметил в темноте. Компактный мини-холодильник. Он стоял на столике у стены, причем на такой высоте, чтобы к нему не приходилось наклоняться. Я открыл дверцу и увидел, что он доверху забит всевозможными десертами. Но преобладал там, разумеется, пудинг.

Боже мой.

Я замер с открытой дверцей, на мгновение лишившись дара речи.

Что… что всё это значит?..

Помедлив, я достал одну креманку и удивился ещё больше, увидев на ней аккуратную наклейку с датой приготовления и названием. Пудингов было несколько видов, и на каждом стояла короткая пометка об основном ингредиенте. Я взял ту креманку, что уже была в руке, и одну из десертных ложечек, заботливо приготовленных рядом.

Домашний пудинг оказался на порядок нежнее, а его вкус — насыщеннее, чем у магазинного. Мгновенно расправившись с первой порцией, я, поколебавшись лишь секунду, потянулся за следующей. На этот раз шоколадной. Мягкая обволакивающая сладость дарила мимолетное ощущение счастья, но в то же время невыносимой тяжестью оседала на сердце.

Это наверняка инициатива Чарльза.

Кит — не тот человек, который способен на такую тонкую заботу, а даже если бы и был, то уж точно не для меня. Несомненно, Чарльз просто проявил свою обычную предусмотрительность.

Почему холодильник был забит именно пудингом, я не знал, но решил списать это на удачное совпадение.

Когда я доедал уже третью креманку, в дверь тихо постучали, и она тут же открылась. Я неловко поднялся с кровати. В комнату вошёл сам Чарльз, кативший перед собой сервировочный столик, и принялся деловито расставлять блюда на свободной столешнице.

— Простите, что пришлось вас побеспокоить в столь поздний час, — смущённо извинился я.

— Это моя работа, вам не о чем беспокоиться, — ответил он своим обычным тоном.

Снимая серебряные крышки с тарелок, Чарльз добавил:

— Если после ужина вам чего-то не хватит или захочется добавки, просто воспользуйтесь внутренним телефоном. Шеф-повар просил передать, что приготовил небольшие порции, учитывая позднее время…

— Ах, да. Этого более чем достаточно, спасибо.

Убирая пустые креманки от пудинга, Чарльз уточнил:

— Как вам десерт? Нужно пополнить запасы пудинга? Или вы желаете чего-то другого?

— А… всё было превосходно. Спасибо, очень вкусно. Абсолютно всё. — Пользуясь случаем, я решил выразить свою благодарность. — Передайте, пожалуйста, тому, кто это приготовил, что мне очень понравилось. И вам тоже спасибо, Чарльз. За такую трогательную заботу.

В ответ на мои слова Чарльз с непроницаемым лицом заметил:

— Я лишь выполнял распоряжения. Благодарить следует мистера Питтмана.

Я почувствовал, как застывает лицо. Чарльз всё так же бесстрастно продолжил:

— Это правда. Вчера господин Питтман принёс вас, спящего, на руках, а затем отдал распоряжение установить холодильник.

— …

— Включая приказ приготовить побольше пудинга.

Я посмотрел на него с нескрываемой неохотой и лишь выдавил:

— Вот как?

Чарльз уже собирался выходить, но вдруг остановился у самого порога.

— Ах да. Кстати, мне сообщили, что им удалось собрать образец ДНК.

— ДНК? — я не уловил связи и машинально переспросил.

— ДНК того омеги, что оставил метку на господине Питтмане, — продолжил Чарльз. — Похоже, там осталось совсем ничтожное количество, говорят, его с трудом удалось обнаружить.

На мгновение в голове всё помутнело. Я смотрел на него, совершенно потерявшись. Какие-то слова сорвались с губ, но я их даже не осознал. Лишь мгновением позже до меня дошёл смысл сказанного.

— Как?.. Разве тогда не говорили, что не осталось никаких следов? И одежду… её же утилизировали.

— Да, тогда всё выбросили, но, к счастью, в ходе поисков нам удалось найти одежду господина Питтмана. Её носил какой-то бездомный. Мы с опозданием забрали её и отправили на экспертизу.

Чарльз с сочувствием покачал головой.

— Бедняга. Мы думали, что ничего не выйдет — одежда была грязной, её не раз мочил дождь, но произошло нечто сродни чуду… Было обнаружено довольно много образцов ДНК, но среди них только один принадлежал омеге.

Я невольно сглотнул подступивший к горлу комок.

— И что… его нашли? Выяснили, кто это?

За те несколько коротких секунд, что прошли до ответа Чарльза, в моей голове разразилась настоящая война.

Спокойно. Если бы они узнали, всё бы уже давно закончилось. Чарльз не мог бы говорить об этом так безразличн». Я затаил дыхание. Наконец он ответил своим обычным, сухим тоном:

— Нет, ещё нет. К сожалению, этой ДНК нет в базе данных. …Но мы зарегистрировали образец, так что когда-нибудь его наверняка найдут.

Расслабляться было рано. Я с трудом заставил себя произнести:

— Но даже если и так, нет ведь гарантии, что эта ДНК принадлежит именно тому омеге, который оставил метку?

— Поскольку есть метка, выяснить это будет просто. Достаточно запереть подозреваемого на несколько дней и отменить приём препаратов — феромоны проявятся сами собой.

— …

— И если мистер Питтман сможет уловить его запах, значит, это и есть наш фигурант, не так ли?

Мне стоило титанических усилий, чтобы разомкнуть губы.

— …Верно, — изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, я даже заставил себя улыбнуться. — Что ж, рад, что появилась хоть какая-то зацепка.

Чарльз коротко попрощался и вышел из комнаты. Оставшись один, я ещё долго сидел, потеряв счёт времени.

Возьми себя в руки.

Пытаясь призвать на помощь остатки разума, я снова и снова хладнокровно прокручивал ситуацию в голове. Пока что всё в порядке. Но я не знаю, когда всё раскроется. Нужно как можно скорее уладить все дела и исчезнуть.

Но.

Разум кричал, что нужно бежать прямо сейчас, но чувства твердили обратное. Мой взгляд невольно метнулся к холодильнику.

Сначала я думал только о побеге. Казалось, будет достаточно просто исчезнуть, не вызвав у него подозрений. Однако ситуация постоянно развивалась совсем не так, как я предполагал.

И ты просто так сбежишь? Неужели ты сможешь этим удовлетвориться?

Тёмная тень внутри продолжала шептать.

Неужели тебя устроит, что этот мужчина будет просто искать неизвестного противника?

Я прикусил губу, снова и снова обдумывая это. Рано или поздно его интерес угаснет, и он вернётся к своей прежней жизни. И кем тогда стану я, от всего отказавшийся?

Я хладнокровно прервал свои мысли. Что изменилось по сравнению с прошлым? На что я способен?

Кит и раньше бывал со мной таким нежным. И тогда я впал в заблуждение, за что жестоко поплатился. Неужели он настолько глуп, чтобы использовать один и тот же приём дважды? Конечно, нет.

Я машинально взглянул на гору подарочных коробок в углу. Вещи, которые Кит купил для меня. Я даже не развязал ленты.

Он всегда был щедр. Даже партнёрам на одну ночь он неизменно дарил дорогие украшения. Но никогда не покупал ничего лично. Насколько я знал, это был беспрецедентный случай. Более того — взять партнёра с собой по магазинам, чтобы тот сам выбрал, что ему нравится…

Да и само предложение руки и сердца человеку, от которого тебе нужен только секс, было лишено всякого смысла.

А что, если…

Я сделал глубокий вдох.

А что, если у этого человека есть ко мне хотя бы малейшие чувства?

Стейк на тарелке давно остыл, но я к нему так и не притронулся. Бессмысленно глядя в пространство, я принял решение.

Мне нужно его проверить.

КОНЕЦ 3 ТОМА

Глава 37 - Под градусом

— Ну что, вы с Джошем обо всём договорились? — поинтересовалась Эмма, едва мы уселись за столик друг напротив друга.

Она уже отломила кусочек хлеба, а передо мной как раз поставили тарелочку с пудингом. Слегка смутившись, я запоздало улыбнулся и спохватился:

— Да, спасибо, что беспокоитесь.

— Да что ты, не стоит. Я отправила вам сообщение, но ответа всё не было, и я уже начала волноваться. Не знала, что и думать. Звонить во время сопровождения было как-то неудобно. Но раз вы вот так случайно встретились, значит, вам повезло. Хорошо то, что хорошо кончается, верно? — с улыбкой произнесла Эмма.

Сегодня я отпросился с работы пораньше. Киту соврал, что нужно в больницу, а с Эммой у нас была запланирована эта встреча. Я как раз собирался за обедом завести один важный разговор. Глядя, как она ест булочку, поданную перед основной едой, я внезапно кое-о-чём вспомнил.

— Кстати говоря, Джош расспрашивал меня о компании. У вас что-то случилось?

— Что? О чём вы?

Улыбка, до этого не сходившая с её лица, кажется, дрогнула. Она как раз намазала кусочек хлеба маслом и отправила его в рот. Я выждал секунду и продолжил:

— Он спросил, сколько мужчин работает в нашем отделе. Когда я ответил, что из мужчин там только я, он, кажется, был очень удивлён. Даже как будто немного растерялся. Было похоже, что он хотел сказать что-то ещё, но в итоге просто ушёл. Вот я и подумал... может, у вас какие-то проблемы, Эмма?..

— Кхм-кхм!

Эмма неожиданно громко закашлялась, поперхнувшись. Я вздрогнул и поспешно протянул ей салфетку.

— Вы в порядке?

Она кивнула, но приступы кашля всё не прекращались. Обеспокоенный, я молча ждал, пока она успокоится. Наконец, с трудом переведя дух, Эмма заговорила:

— Это Джош вам сказал? То есть... он расспрашивал о делах в компании?

— Да... если точнее, о сотрудниках нашего отдела. Эмма, если есть какая-то проблема, о которой я не знаю...

— Ох, нет-нет! Совсем ничего такого! — Эмма тут же замахала руками, прерывая меня. — Не беспокойтесь, Ёну. Джош, должно быть, просто что-то не так понял.

Она попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто и неестественно. Беспокойство от этого только выросло, но не мог же я выпытывать то, о чём она так явно не хотела говорить.

— Что ж, Эмма, если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, просто скажите. Я всегда готов выслушать.

— Спасибо, Ёну. Но, правда, всё в порядке.

Она ещё раз одарила меня лучезарной улыбкой, в которой, однако, по-прежнему чувствовалась фальшь.

— А как вы сами, Ёну? В последнее время вы выглядите гораздо лучше, и аппетит, кажется, наладился, — заговорщически прошептала Эмма, слегка понизив голос. — Вы были у врача? Что он сказал?

— Да, мне выписали рецепт. Я принимаю лекарства, и желудок стал гораздо меньше беспокоить.

Но живот всё равно время от времени побаливал, даже после того, как я перешёл на выписанные блокаторы. Я утешал себя тем, что хотя бы тошнота прошла. Но каждый раз, когда желудок схватывало снова, охватывала ледяная тревога.

Может, я слишком долго и в слишком больших дозах принимал те таблетки?

Должно быть, я неосознанно коснулся живота, потому что Эмма тут же обеспокоенно сказала:

— Берегите себя. Джош как раз говорил, что у вас неважный вид. Он ведь посоветовал вам клинику? Вы уже сходили туда?

— Нет, пока только записался... Собираюсь пойти как раз сегодня.

До приёма оставалось довольно много времени. Быстро взглянув на часы, я заверил её, что всё в порядке. Эмма серьёзно кивнула.

— Хорошо. Обязательно сходите, Ёну. А что насчёт компании... вы ведь продолжите работать, конечно?

— Дело в том, что...

Я на мгновение замолчал, подбирая слова. А затем, наконец решившись, произнёс:

— Я собираюсь скоро уволиться.

— Боже мой! — ахнула она и широко распахнула глаза.

Я же совершенно спокойно продолжил:

— Я ещё не говорил с мистером Питтманом, но планирую уйти в ближайшее время. Самочувствие у меня неважное, скоро предстоят роды, а вы и сами знаете, Эмма, как многого мистер Питтман требует от своего секретаря... Боюсь, если я буду работать на износ, это плохо скажется на ребёнке.

Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать. И пока я говорил, в голове неожиданно промелькнул вопрос: «Неужели я и вправду собираюсь рожать этого ребёнка?»

Голос Эммы вырвал меня из этих мыслей.

— Это правда. Работа у вас нервная, требует постоянного внимания... Так что же, Ёну, вы собираетесь искать новое место после увольнения? После рождения ребёнка это будет непросто, по крайней мере, какое-то время...

Я прекрасно понимал, к чему она клонит. Этот вопрос и меня самого терзал. Но я до сих пор так и не решил, буду ли вообще рожать.

Я резко себя оборвал. Что за бред я несу? Конечно же, этого ребёнка не должно быть.

Подавив внутреннее раздражение, я сказал:

— В любом случае, я решил предупредить вас заранее, Эмма. Когда я уйду, вы станете главой команды...

— Но ведь передача дел... на это потребуется время, разве нет?

На вопрос Эммы я лишь горько усмехнулся. Разумеется, она прекрасно понимала, что это не так. Последние несколько месяцев я обучал её всем тонкостям работы, а сегодня утром даже передал полностью составленное расписание на ближайшие полгода. Конечно, в дальнейшем ей придётся самой вносить изменения, но ведь именно этим я всегда и занимался в свои выходные, так что ничего принципиально нового.

— Мне больше нечему вас учить, Эмма.

Услышав мои слова, она сокрушённо вздохнула.

— Без вас будет очень пусто, Ёну. К тому же, придётся нанимать нового сотрудника...

— Я уже разместил объявление. Вам останется только назначить собеседования и выбрать того, кто вам понравится. Все резюме лежат в ящике моего стола.

Эмма снова изумлённо округлила глаза.

— Ёну, неужели... вы всё это готовили заранее? С каких пор?

Кажется, она только сейчас осознала, насколько всё серьёзно, и это её смутило. Я не стал отвечать на её вопрос, вместо этого осторожно подвёл черту:

— Мне ещё предстоит разговор с мистером Питтманом, но есть вероятность, что я просто в какой-то день не выйду на работу. Поэтому я хотел бы попрощаться заранее.

— Но как же...

Глядя на растерянную Эмму, я позволил себе мягкую прощальную улыбку.

— Спасибо вам за всё, Эмма.

Я отвёз Эмму до офиса, а затем снова сел в машину. Устроившись на водительском сиденье «Ягуара», который мне купил Кит, я уверенно тронулся с места. Мягкое рулевое колесо и плавный ход автомобиля неизменно поднимали мне настроение.

Ах, как же будет больно, если я больше не смогу водить эту машину.

На душе уже было горько, но ничего не поделаешь. На прямой как стрела дороге почти не было машин. Я летел вперёд по совершенно пустой трассе, всё сильнее выжимая газ.

Реализация плана шла гладко.. Я уже предупредил хозяина квартиры о скором переезде, а также разобрал и упаковал большую часть мебели и вещей. На руках была достаточная сумма наличных, чтобы уехать хоть завтра.

Кит, как и обещал, безукоризненно решил все денежные вопросы, включая мой старый кредит. Благодаря ему я на удивление легко разделался с самой большой своей проблемой.

Надо же, какой благодетель.

Я цинично усмехнулся. Теперь всё было готово. При желании я мог бы прямо сейчас рвануть к границе, но всё ещё кое-что здесь держало.

Плавно ведя машину я подумал, что, может, я сошёл с ума? Однако останавливаться не собирался.

Согласно расписанию, о котором я сообщил Киту, сейчас я должен был направляться в больницу. Быстрый взгляд скользнул по приборной панели. Наверняка маршрут автомобиля записывается на случай угона или аварии. К тому же я слышал, что все передвижения отслеживаются через спутник. Это значило, что Кит мог в любой момент узнать, где я нахожусь, даже не вставая с кресла.

Сегодня у него была важная встреча. Встреча, которую нельзя было ни пропустить, ни перенести. Вместо меня на ней будет присутствовать Эмма, потому что я, якобы, должен быть в больнице.

Я остановил машину и проверил время. Совещание вот-вот должно было начаться. На повестке дня стоял вопрос об утверждении даты выхода нового фильма и согласовании всех рекламных акций. Если решение не будет принято сегодня, они упустят «золотые» праздничные дни. В таком случае компания понесёт колоссальные убытки, а Кит неминуемо столкнётся с волной критики со стороны всех причастных.

Это была рискованная игра. Я сделал глубокий вдох и стал ждать. Когда пришло время, вышел из машины и направился к заранее оговорённому месту, чтобы встретиться с одним человеком.

Он опоздал примерно на десять минут.

Я, в общем-то, ожидал чего-то подобного, но всё равно от нетерпения то и дело поглядывал на часы. Нервы были натянуты. Я стоял в тени переулка, с тревогой озираясь по сторонам, и замер, когда из-за угла наконец показалась фигура.

Это был мужчина, которого я до этого видел лишь на фото. Внешне — полное совпадение с описанием в письме. Я невольно выдохнул с облегчением, хотя сердце колотилось.

Он подошёл и хмуро смерил меня взглядом.

— Это что, ты?

Он ткнул пальцем в экран телефона, показывая моё сообщение. Я кивнул.

— Да, это я. Машина припаркована вон там. Вот ключи.

Я протянул ему смарт-ключ. Он без колебаний выхватил его и еще раз смерил меня тяжелым взглядом.

Настала очередь последнего этапа. Я был к этому готов, но все равно, когда мужчина без всякого предупреждения размахнулся и со всей силы ударил меня по щеке, невольно вскрикнул и рухнул прямо на асфальт.

Горло сдавил немой крик. Рот мгновенно наполнился горячим, солоноватым привкусом крови. Стоило его приоткрыть, как на асфальт потекла алая струйка. Тяжело дыша, я так и остался сидеть на холодной земле.

Вот теперь... Теперь сделка была завершена. Мужчина скоро уйдёт. А я... я позвоню Эмме. И тогда Кит. Кит сразу же обо всём узнает...

Но почему он не уходит?

Пока я, превозмогая нарастающее головокружение, судорожно прокручивал в голове дальнейшие действия, мужчина внезапно схватил меня за волосы. Рывком он заставил меня поднять голову и посмотрел на меня сверху вниз. Взгляд хищника. Я увидел, как он медленно заносит другую руку. Зловещее предчувствие обожгло сознание за миг до того, как его ладонь снова врезалась в мою щеку.

За этим последовало ещё несколько ударов. Подчиняясь инстинкту, я пополз по земле, пытаясь убраться подальше. Но мужчина снова ударил меня ногой, и сознание быстро погрузилось во тьму.

Оглушительный гул в ушах не прекращался. Я тихо застонал, попытался пошевелиться, но звук не стихал. Голова, лицо... нет, болело всё.

А живот? Что с животом? Ребёнок...

Хотелось дотронуться, проверить, но руки не слушались. Сквозь мутное сознание пробивалось чувство вины. Прости меня... это скоро закончится. Потерпи еще немного. Совсем скоро всё будет кончено.

— Эй, вы в порядке? Очнитесь! Эй!

Сквозь оглушительный звон в ушах прорвался чужой мужской голос. От криков я с неимоверным усилием заставил веки подняться.

В расплывчатом фокусе возник темный силуэт, склонившийся надо мной. Стоило моргнуть и снова начать проваливаться в тьму, как меня без церемоний тряхнули.

Я снова застонал, вынужденный открыть глаза. Мужчина, кажется, фельдшер, продолжал кричать, не давая мне отключиться

— Мы сейчас едем в больницу! Как вас зовут? Придите в себя, нельзя терять сознание!

Он кричал без умолку. Скорая помощь... Кажется, я в машине скорой помощи. Я поморщился и с трудом выдавил ответ на его вопрос.

— Отлично, молодец. Держитесь, скоро приедем. Как, вы сказали, вас зовут? Ёну, хорошо. У вас есть семья или друзья, с кем можно связаться? Кто угодно. Кому нам позвонить?

На этот быстрый вопрос я смог лишь едва слышно прошептать:

— Телефон...

— Его нет, грабитель забрал! — тут же отрезал мужчина. — Ёну, очнитесь! Должен быть другой способ связаться с вашими близкими!

Его голос звучал встревоженно. Неужели моё состояние настолько плохое? С трудом цепляясь за ускользающее сознание, я прошелестел пересохшими губами:

— Питтману... Киту, мистеру Питтману...

Я почувствовал, как мужчина на мгновение замер.

— Вы имеете в виду мистера Кита Найта Питтмана из «P Entertainment»?

Я прошептал тихое «да» и снова провалился в беспамятство. Голос фельдшера, отчаянно звавший меня по имени, становился всё дальше, пока не растворился в тишине

Когда я снова пришёл в себя, вокруг царила тишина, несравнимая с тем, что было раньше. Я попытался открыть глаза. Но безуспешно.

— М-м-м... — с губ сорвался тихий стон.

Внезапно тишина нарушилась и рядом будто что-то зашевелилось.

— Ёну, вы в порядке? Вы пришли в себя?

От новой волны головной боли перехватило дыхание. Я с усилием приподнял тяжёлые веки. Взгляд был мутный, никак не удавалось сфокусироваться. Я моргнул несколько раз, и туман наконец отступил.

Передо мной, глядя сверху вниз, стоял Чарльз.

Я попытался пошевелить пересохшими губами, но не смог издать ни звука, лишь беззвучно выдохнул его имя. Он, словно прочтя по губам, тут же кивнул и принёс воды. Аккуратно приобняв меня за плечи, он помог мне приподняться и поднёс стакан к губам, давая смочить горло.

— Что... что произошло? Я в больнице, да?

— Да, всё верно, — ответил Чарльз. Его лицо было бледнее обычного. — На вас напал грабитель, вы не помните?

Я помедлил с ответом. Голова гудела, соображать было трудно. Но, будь я даже в полном порядке, всё равно притворился бы, что ничего не помню. Чарльз, как я и рассчитывал, принял моё молчание за шок и продолжил:

— Похоже, он хотел отобрать машину. Забрал и телефон, и всё остальное. Если вспомните что-нибудь — лицо преступника, что угодно — сообщите, пожалуйста.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова.

— ...Мы также провели тест на изнасилование.

От этой фразы я оцепенело уставился на него. На лице Чарльза отразилось несвойственное ему смущение.

— На вашем теле остались следы слюны и семенной жидкости... К счастью, похоже, преступника кто-то спугнул, и он сбежал, не доведя дело до конца. Мы передали все улики. Я уверен, его скоро поймают.

Я невольно поморщился. Изначально условия сделки включали только машину и один удар по лицу. Видимо, этот ублюдок решил сорвать незапланированный куш, но у него не вышло.

В этом и был главный риск, когда нанимаешь головореза в спешке через интернет. Я допускал, что при личной встрече он может передумать или потребовать больше денег. К такому я был готов. Но предположить, что он посягнёт на моё тело... вот тут я просчитался.

К счастью, «бонус» ему не достался, а я, так или иначе, получил то, что хотел.

Проблема была в другом. Если его арестуют, он наверняка расколется и расскажет о нашей сделке. Тогда всем моим планам конец. Нужно успеть до того, как его схватят.

Я изо всех сил пытался восстановить в памяти последние мгновения.

— Как вы узнали, где я, и приехали?.. Если он забрал даже телефон...

— Сказали, вы сообщили парамедикам свои данные. К счастью, им удалось связаться с мистером Питтманом, и он лично приехал в больницу, чтобы всё оформить, — ответил Чарльз.

— ...Мистер Питтман?

Но его в палате не было. Я невольно обвёл взглядом пустую комнату, и Чарльз тут же пояснил:

— Он ушёл прямо посреди важного совещания, и ему пришлось срочно вернуться в офис. Вы же знаете, Ёну, сегодняшняя встреча была не из обычных, её нельзя было прерывать. Хоть он и вернулся с опозданием... Могли бы позвонить мне, я бы приехал, но он непременно захотел сам...

Чарльз осёкся, поняв, что сказал лишнего, и замолчал.

— ...Вот как.

Это было всё, что я смог выдавить из себя.

Спать не хотелось, но сознание всё равно то и дело проваливалось в темноту. Наверное, от боли. Или от удара по голове. Я вынырнул из очередного такого провала на звук открывающейся двери.

Я медленно моргнул, фокусируя взгляд. Вошедшим, как и ожидалось, оказался Кит. Видимо, он просто собирался проверить, сплю ли я, и уже разворачивался, но, поймав мой взгляд, замер.

— ...Ты очнулся? — тихо спросил он, подходя к кровати.

Я молча смотрел, как он шаг за шагом приближается.

— Как ты себя чувствуешь?

Он поднял руку и коснулся моей забинтованной головы. Его прохладная ладонь на мгновение замерла на толстом слое марли.

Кит выглядел измотанным. Это из-за работы... или из-за чего-то другого? Нужно было это проверить.

— Простите, что доставил вам столько хлопот. Я... кажется, я в панике назвал ваше имя, мистер Питтман.

— Что за чушь ты несёшь? — нахмурился Кит.

Я спокойно продолжил:

— Когда... когда это случилось, кто-то задавал мне вопросы, и, похоже, я совершил ошибку. Простите. Вы ведь были на важном совещании...

— Это не твоя забота.

— Но...

— Я же сказал, что сам с этим разберусь! Я не просил тебя брать на себя ответственность, блять!

В конце концов Кит не выдержал и выругался. Я поспешно пробормотал: «Простите». Он лишь болезненно скривился.

— Я же просил, не извиняйся.

Я молча опустил взгляд. Кит, который до этого возвышался надо мной, тяжело вздохнул и присел на край кровати.

— Как ты?

— В поряд...

— Говори как есть. И не смей лгать, — с суровым лицом бросил Кит.

Что я вообще мог сказать? Вся моя жизнь до этого момента была одной сплошной ложью».

С трудом подавив нервный смешок, уже готовый сорваться с губ, я ответил:

— Немного... голова кружится. И тело всё болит...

— Ещё бы, — раздражённо бросил Кит.

Я вдруг заметил, что ему нестерпимо хочется закурить и уже собирался сказать, чтобы он сходил, если нужно, но Кит заговорил первым:

— Ты видел лицо этого ублюдка?

Я молча покачал головой. Он помолчал, подбирая слова.

— ...А... что он с тобой сделал... ты помнишь?

На этот раз я просто промолчал. Моё молчание должно было означать «нет, не помню», но Кит, разумеется, истолковал его по-своему. Он крепко стиснул зубы, словно сдерживая рвавшиеся наружу ругательства. Я прекрасно понимал, что он там себе додумывает. Но было всё равно. Я продолжал молчать.

— Забудь об этом. Просто выкини из головы, — хрипло проговорил Кит. — Я найду этого ублюдка. Я заставлю его заплатить. Он вернёт всё вдвойне, нет, вдесятеро.

Он заскрипел зубами, повторяя, словно в трансе:

— Я убью его. Я убью его, убью...

Он был не в себе. Я почувствовал страх. И тут же — дикое пьянящее ликование.

Я сводил этого мужчину с ума.

Интересно, он помнит свои собственные слова? Как когда-то презирал меня, твердя, что я поднимаю шум из-за пустяков.

Хотелось сказать: «А теперь посмотри на себя. Что это за вид? Словно ты и вправду меня любишь».

— Я куплю тебе новую машину, — произнёс Кит. Его голос стал немного спокойнее. — И больше не садись за руль. Я найму новых телохранителей, чтобы ты не ходил один. ...Чёртов ублюдок.

Он то сжимал кулак, то разжимал, тщетно пытаясь совладать с кипящим гневом. Я наблюдал за ним с поразительным хладнокровием.

Я медленно протянул руку. Кит повернул голову. Наши взгляды встретились.

Стоило кончикам пальцев коснуться его щеки, как он тут же перехватил мою ладонь и прижался к ней губами. Поцелуй переместился к запястью и надолго задержались там, словно выжигая клеймо.

Когда Кит поднял взгляд, я уже знал, что он меня поцелует. Я не уклонился. Напротив, просто закрыл глаза.

Его губы накрыли мои, и язык тут же проник в рот. Принимая этот отчаянный поцелуй, я окончательно убедился.

Этот мужчина полностью попался в мою ловушку.

— Уже выписываетесь? — с беспокойством спросил Чарльз, приехавший в больницу, чтобы оформить документы. — Вы уверены, что всё в порядке?

С момента нападения прошли всего лишь сутки. Но у меня не было времени на промедление. Неизвестно, когда поймают преступника. К тому же, в любой момент могла вскрыться правда о том, что ДНК омеги, оставившего метку на Ките, принадлежит мне.

Кольцо сжималось со всех сторон.

Поскольку и мой побег, и неминуемое раскрытие правды были предрешены, я даже не пытался скрывать следы. Рано или поздно мой телефон найдут, или того мужчину арестуют. Тогда, из-за оставленных мною улик, им не понадобится много времени, чтобы раскрыть весь замысел.

Скрывая истинные мысли, я переодевался в принесённую Чарльзом одежду:

— Ничего серьёзного у меня нет... Я всё равно плохо помню, что именно произошло, так что, думаю, дома мне будет лучше.

Чарльз ещё раз высказал свои опасения:

— Боюсь, мистер Питтман будет иного мнения.

Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я посмотрел на него.

— У меня есть к нему разговор после работы, я всё объясню лично. Больше никому беспокойства я не доставлю.

Чарльз по-прежнему выглядел недовольным, но больше отговаривать не стал. Наверное, понимал, что это бесполезно. Уладив оставшиеся формальности, я сел в его машину, и мы отправились в особняк.

В любой другой раз я бы просто рассеянно смотрел на проплывающие за окном пейзажи, но сегодня всё было иначе. Я уже выяснил всё: пароль от ворот, место, где хранятся ключи от машины, время смены охранников и даже часы отдыха прислуги в особняке. Оставалось лишь привести план в исполнение.

Время тянулось мучительно долго. Но я умел ждать. Особенно зная, какой сладкий плод ждёт в конце.

И наконец, когда день уже клонился к закату, он вернулся домой.

Пока я готовился к ужину, сердце бешено колотилось в груди. Я уже сотни раз прокрутил план в голове, но уверенности в том, что всё пойдёт так, как я задумал, не было.

Мне впервые в жизни предстояло кого-то соблазнять. И вдобавок моим объектом был такой искушённый мужчина. Сработает ли моя неуклюжая провокация? Что, если Кит увлечён мной не так сильно, как мне кажется?

Я должен справиться.

Больше не было пути назад. Скоро всё вскроется, и тогда мне в любом случае конец. Глядя в зеркало, я снова и снова повторял себе это.

Я смогу. Я... смогу.

— Фух... — я шумно выдохнул и вышел из комнаты.

Широкий коридор казался бесконечным. С каждым шагом уверенность таяла. Но, собрав последние остатки воли, я наконец открыл дверь столовой.

Кит уже спустился и ждал меня.

Увидев его, сидящего в кресле, я едва не развернулся и не сбежал. С трудом заставив себя сделать шаг, я вошёл. Он поднялся мне навстречу. Дождался, пока я сяду, и только потом сел сам. Он заговорил лишь после того, как проводивший меня Чарльз покинул комнату.

— Выписаться, ни слова не сказав... о чём ты вообще думал?

— Не было никакой необходимости там оставаться.

К счастью, голос прозвучал ровно, как обычно. Прежде чем Кит успел что-то добавить, я продолжил:

— К тому же, у меня есть к вам разговор, мистер Питтман...

— ...

— ...Или, вернее, одно дело, которое я хотел бы сделать, — добавил я, словно рассуждая вслух, и украдкой бросил на него взгляд.

Кит, не мигая, смотрел прямо на меня. Тишину нарушил вошедший Чарльз. Он поставил перед каждым из нас по тарелке, затем налил Киту вина, а мне фруктового сока.

— Спасибо, — на мои привычные слова благодарности Чарльз коротко кивнул.

Вскоре он вышел, и мы с Китом снова остались вдвоём.

Какое-то время в столовой был слышен лишь тихий стук столовых приборов. Увидев, как Кит отпивает вино, я пробормотал, но достаточно громко, чтобы он услышал:

— Не будь я беременным, тоже мог бы выпить.

Кит мельком взглянул на меня и коротко усмехнулся.

— Какая жалость.

— Ребёнок — это ведь общая ответственность, но все неудобства почему-то достаются лишь одному. Разве это не несправедливо?

На моё тихое ворчание он безразлично бросил:

— Жизнь вообще несправедливая штука. — Кит демонстративно поднёс бокал к губам и добавил: — В этом мире всё так устроено.

Я намеренно съязвил:

— Как и то, что какой-то неизвестный омега пометил ваше ухо и испарился, да?

Кит замер. Он не изменился в лице, лишь едва заметно нахмурился, но я попал в точку. Ему было крайне неприятно. Я поднял свой бокал с соком, словно для тоста.

— В этом мире всё так устроено.

Кит ничего не ответил. Мы снова молча продолжили ужин. От напряжения слегка мутило, но я заставил себя есть, механически отмеряя каждый кусок, каждый глоток.

— Как продвигаются поиски того омеги? Я слышал, вам удалось получить его ДНК, — спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более безразлично.

Кит коротко усмехнулся.

— Это не займёт много времени. Где бы он ни прятался, в какой бы точке мира ни скрывался — я его непременно найду.

Я молча смотрел на него, добавив про себя: «И непременно заставишь его заплатить».

— Ясно.

Кит, не сводя с меня глаз, поднёс бокал к губам. Глядя на то, как алая жидкость переливается в наклоненном стекле, я заговорил:

— Какое оно на вкус?

— Любопытно? — спросил Кит, опуская бокал.

Я задумчиво посмотрел на стекло. Протянув руку, я медленно провёл по нему пальцами. Он скользнул вверх по гладкой холодной поверхности, пока не достиг края, которого только что касались губы Кита. Я медленно провёл по самому ободку. Едва заметная влага, оставшаяся на стекле, впиталась в подушечку пальца.

Я знал, что Кит всё это время не сводит с меня глаз. Опустив ресницы, я медленно поднёс палец к своим губам. И едва коснулся его кончиком языка. Вкуса почти не ощущалось. Затем я провёл влажным пальцем по нежной коже с внутренней стороны губ — слюна смешалась с оставшейся влагой. Наши взгляды встретились. Это был безмолвный, интимный жест. Я тихо выдохнул и опустил руку.

Кит протянул мне свою. Скрипнул стул. Я медленно поднялся и подошёл к нему.

Кит не двигался, лишь смотрел, как я приближаюсь. Я тоже не отводил взгляда. Стоило остановиться перед ним, он без малейшего колебания обхватил меня за талию и притянул к себе. Я практически рухнул в его объятия, и наши губы слились в поцелуе. Закрыв глаза, я вволю упивался его языком, что властно исследовал рот, лаская и сплетаясь с моим.

— Ах!

Прежде чем я успел что-то сообразить, Кит, не разжимая объятий, поднялся и тут же опрокинул меня на стол. Я вскрикнул, оказавшись лежащим на спине.

Лицо Кита, нависшее надо мной, казалось чужим. Распалённое, с румянцем на щеках, оно пылало неприкрытым желанием.

Нужно вознаградить мужчину, который так сильно меня хочет.

С этой мыслью я протянул руки, обхватил его лицо ладонями и притянул к себе для нового поцелуя.

Рука Кита скользнула с моей поясницы под рубашку, обжигая обнажённую кожу. Казалось, его пальцы хотели исследовать каждый дюйм, но внезапно замерли на соске. Он сжал затвердевший бугорок большим и указательным пальцами, дразняще перекатывая его.

Больно не было, но я нарочно скорчил страдальческую гримасу. Кит, будто всё прочитав, беззвучно усмехнулся и впился зубами в мою шею. А в следующий миг действительно больно ущипнул сосок.

Я вздрогнул. Он тут же сменил тактику, успокаивающе поглаживая сосок подушечкой большого пальца.

Он играл с моим телом. Так же, как когда-то играл с моим сердцем.

Кит опустил голову и коснулся губами соска, прикусив его. Он зажал его между зубами, провёл языком. Поясницу пронзила сладкая дрожь, и я невольно издал томный стон. Внизу живота всё потеплело и потянуло.

— Н-х, м-м-м...

Он то нежно лизал и всасывал сосок, то неожиданно больно прикусывал его, заставляя меня вздрагивать и издавать короткие вскрики. Казалось, Кит получал от этого удовольствие, с усмешкой потираясь губами о мою грудь.

Он покрывал поцелуями моё тело и временами глубоко втягивал мой запах, словно проверяя. Утром я принял лекарство, но доза была меньше обычной, так что мои феромоны скоро должны были начать пробиваться наружу. Но, видимо, ещё не время. На его лице проскользнуло мимолетное разочарование.

Тогда я взял инициативу на себя — расстегнул молнию и сам стянул брюки.

Кит на миг застыл, увидев меня совершенно нагим. Никакого белья. Всё, как он когда-то требовал. Его реакция была именно той, на которую я и рассчитывал. Довольная усмешка тронула его губы, и он снова поцеловал меня.

Снизу щёлкнула пряжка. Это он расстёгивал свой ремень.

Кит ужасно торопился, но я и не думал его останавливать. Ночь обещала быть длинной, и я собирался вознаградить его сполна.

Ведь это — наш последний ужин.

— А-ах...

От этого давно забытого ощущения давления из горла вырвался стон. Чужое мужское тело снова вторгалось в меня. Я обнял его за шею и шире развёл ноги, принимая его. Он двигался, не отрываясь от моих губ. С каждым толчком он входил всё глубже.

Резкий мощный толчок внутрь — и плавный откат, лишь для того, чтобы в следующий миг с новой силой ворваться в меня. Кит прикусил мою нижнюю губу, и во рту тут же разлился солоноватый привкус крови. Он тут же провёл языком по ранке, слизывая её. Но острая боль в губе не шла ни в какое сравнение с тяжёлой истомой, что нарастала внизу живота. Кит вошёл до упора и начал втираться в меня. Жёсткие волосы на лобке царапали нежную кожу, заставляя её пылать.

— М-м, н-х, ах...

Из горла вырывались отчаянные, молящие стоны. Я вслепую шарил ладонями по столу, ища опору. Не найдя, я вцепился в плечи Кита и оплёл ногами его талию. Стоило плотнее прижаться, как он, поморщившись, слегка отстранился, но лишь затем, чтобы в следующий миг вонзиться до самого предела.

Желая соединиться с ним ещё глубже, я приподнял бёдра и начал двигаться навстречу. Наши тела тёрлись друг о друга, податливое нутро растягивалось. Моё нутро широко раскрылось, жадно принимая твёрдый горячий член. Его рука легла мне на поясницу, фиксируя положение, и он снова с силой толкнулся вперёд. Я судорожно втянул в себя воздух, выгибая спину. Растянутое до предела тело поглотило его член целиком.

— Ха-а, ха-х... — рваное дыхание Кита опаляло моё ухо.

Внизу живота горело, словно меня клеймили. Каждый раз, когда его член покидал меня, а затем снова врывался, внутренние стенки неистово сокращались, сжимая его. От этих глубоких засасывающих движений темп Кита становился всё яростнее. Каждый быстрый толчок отзывался влажным хлюпающим звуком смазки. Сквозь сбившееся дыхание Кит прорычал:

— Боже, ты просто... чёрт!

Внезапно он рывком приподнял меня и крепко прижал к себе. Теперь я сидел на краю стола, всем телом обхватив его. Кит неистово, как одержимый, двигался во мне, бормоча что-то бессвязное.

— Ты мой, ведь так? Скажи, что ты мой.

— Я... ваш.

Я сказал то, что он хотел услышать, но мысленно усмехнулся. Что вообще значат эти пустые слова?

Кит удовлетворённо улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. Он снова впился в мои губы, а его член, до этого слегка отступивший, одним резким глубоким толчком пронзил меня до самого основания.

— Ах!

На мгновение я растерялся. Как и в тот раз, Кит раздулся на конце. Охватил ужас от ощущения, как его плоть расширяется внутри. Сам того не осознавая, я попытался оттолкнуть его. Но Кит лишь крепче обхватил мою поясницу и продолжил давить изнутри.

— Пре... прекратите, больно! — вскрикнул я, бледнея.

Я забился, пытаясь вырваться, но Кит не отпускал. Напротив, осыпал поцелуями мои щёки и губы, снова и снова успокаивая меня.

— Всё хорошо, не бойся.

— Больно, хватит!

Я отчаянно пытался высвободиться, но все тщетно. Меня словно парализовало. Кит продолжал целовать моё лицо, нежно утешать, но и не думал высвобождать свою плоть, намертво сцепившуюся со мной.

— Ха-а...

С глубоким стоном Кит кончил в меня. Его тело мелко дрожало, извергая семя, но ни капли не вытекало наружу. В памяти всплыл тот день. Тогда Кит тоже кончил в меня. Вот так же, до отказа заполнив всё внутри. Семя, переполнявшее меня, целиком осталось во мне.

И появился ребёнок.

— Н-х... хнык...

От боли на глаза навернулись слёзы. Но Кит не останавливался. Даже когда он кончил, его плоть не спешила уменьшаться. Он целовал мои виски и губы, но я отвернулся, отвергая его ласку. Когда я с ненавистью посмотрел на него, он, к моему удивлению, горько усмехнулся. Снова поцеловав меня, он прошептал, не отрывая своих губ от моих:

— Ты ведь и сам этого хотел.

Я смотрел на него глазами, затуманенными слезами. Он тёрся своими губами о мои, продолжая:

— Ведь так? Ты ведь хотел этого. Хотел меня.

Он был прав. Это я его соблазнил. Это я его желал.

— Да, — тихо прошептал я. — Хотел.

...И я же буду тем, кто бросит этого мужчину.

Кит, кажется, улыбнулся и снова глубоко поцеловал меня. Пока наши языки сплетались, а губы жадно впивались друг в друга, его член ничуть не уменьшился. Он словно выжигал свой след глубоко во мне.

Так, чтобы моё тело навсегда запомнило его форму.

Так и не дав одеться, Кит поднял меня на руки и понёс в спальню. На мне была лишь рубашка — всё, что ниже пояса, было обнажено. Ему не терпелось. Настолько, что не было времени даже на то, чтобы натянуть на меня брюки.

Он уже было направился в свою комнату, но я прошептал:

— В мою комнату... я больше не могу терпеть...

Кит послушался меня. Это тоже было частью моего плана. Ведь его спальня находилась дальше моей.

Кит тут же опустил меня на кровать и навис сверху. Его ладонь скользнула вниз, к бёдрам, и замерла. Пальцы тут же стали влажными от его семени, смешавшегося с моей смазкой. Он опустил взгляд, и лицо его помрачнело. Из моего всё ещё расслабленного приоткрытого нутра при каждом вздохе сочилась густая жидкость. Увидев это, он немедленно вошёл в меня снова.

Не дав мне ни мгновения на подготовку, Кит опять заполнил меня до отказа. Я вскрикнул и попытался сесть, но и в этот раз его увеличившийся член намертво держал меня. Он не выпускал. Глядя на моё искажённое болью лицо, он поцеловал меня. Вскоре снова начал двигаться, но его плоть и так заполняла меня до предела, поэтому движения выходили короткими, тяжёлыми, вталкивающими.

Я знал, что бессмысленно просить его остановиться. Он не послушает. Оставалось лишь закусить губу, терпя боль. Зачем он это делает? Он уже творил хаос в моём теле, пока я был без сознания. Зачем повторять это теперь, когда я всё чувствую?

Кит, всё ещё не выходя из меня, снова глубоко застонал, достигая второго оргазма. Только тогда я не выдержал, задыхаясь от боли. Слёзы застилали глаза.

— ...Зачем вы это делаете?

Он какое-то время молчал, тяжело дыша. Наконец ответил:

— Потому что не могу оставить на тебе метку.

Я оцепенел. Он... что? Пытается оставить метку в моей утробе, как я оставил на его ухе? Глядя на моё потрясённое лицо, Кит прошептал:

— Не будь на мне метки, я бы сделал тебя своим.

С этими словами, похожими на вздох сожаления, он поцеловал меня в ухо. И в тот же миг всё моё тело окаменело. Ухо. Если он сейчас вопьётся в меня зубами, всё поймёт. Этого нельзя допустить. От паники я сжал мышцы внизу живота. Его всё ещё раздутая плоть немедленно отозвалась на это. Ужасная боль пронзила всё нутро. Кит издал глухой стон, и из моих губ сорвался болезненный хрип.

— Н-х, а-ах...

Я задрожал всем телом, вцепившись в его руки. Взгляд Кита снова вернулся к моему лицу.

— Ты ведь расстанешься с ним. Конечно же.

— ...

— С тем мужчиной.

Его голос, смешанный с тяжёлым дыханием, прозвучал как шёпот. Словно отгоняя искушение, я холодно возразил:

— Это ведь вы сказали, что мы не встречаемся. Что мы... просто... занимались сексом.

Было странно, что эти произнесённые вслух слова до сих Fпор причиняют такую боль. Я ведь, казалось, уже от всего отказался.

Но Кит понял меня неправильно. Нахмурившись, Кит мельком взглянул вниз. Смысл этого взгляда я осознал лишь мгновением позже. Он слегка приподнялся, высвобождая руку, и провёл ладонью по моему животу.

— Из-за этого?

От его слов, произнесённых словно самому себе, я замер от ужаса. Кит, не отрывая взгляда от моего живота, продолжил:

— Нужно лишь, чтобы его не было, так?

Его взгляд мгновенно стал ледяным. Эта насмешливая ухмылка была мне хорошо знакома. Вот только в постели он её прежде не показывал. Я невольно вцепился в его руку, всё ещё лежавшую на моём животе, но Кит даже не пошевелился.

— Вы же сказали... — голос дрогнул, — что мы вырастим его вместе.

На мой протест Кит коротко рассмеялся.

— Да. Но если он станет помехой, от него можно и избавиться.

— Но у вас же... есть метка. От... другого омеги.

Кит со вздохом поцеловал меня.

— Ничего страшного.

— Ничего страшного, — он со вздохом поцеловал меня. — Когда я убью того омегу, метка исчезнет. И тогда ты станешь полностью моим.

Я замер, не в силах вздохнуть, а он, осыпая меня поцелуями, добавил:

— Тогда, если ты скажешь, что тебе неприятно, я не буду вязать тебя. И я поставлю свою метку вот здесь, — Кит оторвался от моих губ и провёл пальцами по моему уху, — в знак того, что ты — мой.

Я молча смотрел на его лицо, озарённое сладкой улыбкой.

— А что, если... я скажу, что не собираюсь расставаться с тем мужчиной?..

Мой голос почти стих. Кит замер и пристально посмотрел мне в лицо. А потом вдруг беззвучно рассмеялся. Но глаза его оставались холодными.

— Хочешь, чтобы я и того мужчину тоже убил? — тихо прошептал он, поглаживая меня по щеке.

По всему телу пробежал озноб. Я боялся его. И ненавидел. И не знал, чего больше. Смогу ли я вообще справиться с этим человеком?

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова, и Кит истолковал это по-своему.

— Разберись с ним. А потом станешь моим.

Он мельком взглянул на мой живот и добавил:

— Об этом ребёнке я позабочусь.

— ...

— Как о своём собственном.

Захотелось рассмеяться, но горло свело спазмом. Даже когда он узлом запирал во мне своё семя, я не испытывал такого животного ужаса. Но я уже сошёл со старта. Пути назад нет. Только к финишной черте.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я произнёс:

— Пить хочется...

Кит на мгновение замер. Он колебался, словно не хотел выходить из меня. Но, в конце концов, вздохнул и поднялся. Как только его член, так плотно сидевший во мне, выскользнул наружу, охватило чувство пустоты, и низ живота свело тупой болью.

С ребёнком всё в порядке?

Мысль пришла сама собой. Подумать только. Я, который до этого отрицал его существование, теперь беспокоюсь о нём. Я был сбит с толку, но времени тянуть было нельзя.

Пока Кит отвернулся и звонил, чтобы принесли воды, я сделал то, что должен был. Рука скользнула под подушку, нашла и проверила то, что я спрятал там заранее. Я заставил себя расслабиться и стал ждать, делая вид, что ничего не произошло.

— Как насчёт вина? — спросил я.

Кит, уже собиравшийся повесить трубку, обернулся. Лицо у него было хмурое.

— Тебе ведь нельзя?

— Вот именно. Вы выпейте. Вместо меня.

Я заставил себя улыбнуться, чтобы усыпить его бдительность. Кит молча посмотрел на меня, пожал плечами и велел принести вина. Заодно добавил, чтобы для меня захватили фруктовый сок.

— Больше ничего не нужно?

Я покачал головой. Кит закончил разговор и вернулся в постель. Я позволил ему поцеловать себя. Он снова расположился между моих ног, властно взял меня за бёдра и развёл их. Я послушно поддался, принимая его.

Киту, кажется, невероятно нравилась эта моя покорность. Он снова и снова целовал меня, шептал моё имя, ласкал и кончал внутрь. И каждый раз, когда он кончал, снова причинял боль, запираясь во мне. Но я терпел. Терпел до самого конца.

Потому что это был последний раз.

Вдруг раздался стук в дверь.

Кит как раз осыпал поцелуями моё совершенно обмякшее тело. Мгновение спустя дверь открылась, и вошёл Чарльз. Кит, всё ещё оставаясь во мне, снова начал двигаться. Словно требуя, чтобы всё моё внимание, каждая моя мысль, были сосредоточены лишь на нём.

Но это было почти невозможно. Лежать вот так, нагим, пока в тебе двигается мужчина, на глазах у третьего... Это было унизительно до смерти.

Однако Чарльз был профессионалом. Он даже не моргнул в сторону кровати, молча расставил принесённые напитки на столе, тут же развернулся и вышел. Только когда за ним со щелчком закрылась дверь, я смог выдохнуть. И в этот момент Кит вдруг произнёс:

— Отныне, если я увижу рядом с собой другого мужчину, я убью любого.

Я невольно посмотрел на него. Голос Кита был спокоен, но лицо — серьёзнее, чем когда-либо. Он не шутил. Поколебавшись, я кивнул. Видимо, на моём лице всё равно отразилось недоумение, потому что Кит, нахмурившись, добавил:

— Женщин это тоже касается.

— ...

Я не стал пытаться его понять и просто поцеловал его. Кит облизал мои губы, потёрся о них своими и снова медленно двинул бёдрами. Семя, которым он до отказа наполнил меня, при каждом толчке неприятно хлюпало внутри.

— Может, немного отдохнём?.. — с трудом проговорил я, измученный до предела.

Ещё один раз — и я точно не смогу осуществить свой план. Я уже сомневался, смогу ли вообще подняться. В прошлый раз так и было, я не мог встать на ноги. Вряд ли сегодня будет иначе. Внутренне похолодев от отчаяния, я посмотрел на него снизу вверх.

— Пожалуйста, ведь есть ещё и завтра... Я сделаю всё, что вы скажете, только дайте мне хоть немного отдохнуть...

Я умолял. Кит молча смотрел на меня сверху вниз. Меня сковал страх, что он, как и всегда, проигнорирует мои слова и начнёт снова. Но, к моему изумлению, он коротко вздохнул и поцеловал меня в лоб.

Аккуратно выйдя из меня, он встал с кровати. Я с трудом пошевелился, чувствуя, как ноет всё тело.

Кит скрылся в ванной. В этот миг я вытащил из-под подушки спрятанное лекарство и крепко зажал его в кулаке. Вскоре он вернулся, накинув банный халат. Стало почему-то странно — на мне этот халат висел мешком, а ему был даже коротковат.

Он, словно и впрямь помня о моей просьбе, умело откупорил бутылку вина. Тонкая тёмная струйка полилась в декантер. Густой виноградный аромат наполнил комнату, и я на миг оцепенел.

— Хочешь выпить?

От его внезапного голоса я вздрогнул. Кит смотрел на меня и улыбался. И от этой его спокойной улыбки я вдруг отчётливо понял.

Я больше никогда его не увижу.

— Что с тобой? — с удивлением спросил Кит.

Я не мог бы выразить словами ту бурю, что поднялась внутри. И сам не понимал этих сложных, противоречивых чувств. Но тут же в памяти всплыли его слова. Те, что безразличными фразами копились во мне одно за другим. А когда я вспомнил последнюю, самую жестокую, отчаяние схлынуло, уступив место хладнокровию.

Я больше не позволю этому человеку причинять мне боль. Никогда.

Я улыбнулся так, словно ничего не произошло.

— Просто подумал, какой приятный аромат, а мне нельзя.

— Жаль, конечно. Но ведь осталось совсем недолго. Кстати, сколько уже месяцев?

Я быстро прикинул в уме и солгал.

— Ещё и трёх месяцев нет.

— ...Вот как? — пробормотал Кит после неприятной паузы.

Он отставил вино и налил мне в стакан сок.

— Хотелось бы ещё пудинга, — сказал я, делая вид, что полностью расслаблен.

Кит неожиданно рассмеялся.

— Боже, может, тебе и ребёнка Пудингом назвать?

Я невинно пожал плечами.

— А что, неплохая идея. Если дочка — будут звать Милк, если сын — Шоколад.

Он с улыбкой открыл холодильник.

— Какой хочешь?

— Карамельный, — ответил я, на мгновение задумавшись.

Кит достал пудинг, захватил ложку и протянул всё это мне.

— ...Спасибо.

— Не за что, — ответил он и как ни в чём не бывало поцеловал меня.

Кит отвернулся, чтобы налить себе вина из декантера. Я дождался, пока он с бокалом в руке пойдёт обратно, и "случайно" уронил пудинг на кровать.

— Ах!

Восклицание получилось до смешного неестественным. Сердце на миг замерло от страха, что переиграл, но Кит, кажется, ничего не заподозрил. Он спокойно убрал то, что я уронил, и спросил:

— Принести другой?

Это был тот самый вопрос, которого я ждал. Изобразив на лице виноватое сожаление, кивнул.

— Да, спасибо.

Он с улыбкой потрепал меня по волосам. Чем больше я думал об этом, тем более странным мне всё казалось: мужчина, что недавно говорил об убийстве, теперь улыбался мне с такой нежностью. Я замер, наблюдая, как он открыл холодильник и принялся рыться на полках. Этого времени мне хватило. Я высыпал порошок из зажатого кулака прямо в бокал с вином на прикроватном столике.

Эффект от лекарства должен быть стопроцентным.

Когда я расспрашивал Стюарда, он дал мне именно тот ответ, на который я рассчитывал. По его словам, подопытные его клиники перепробовали все возможные препараты. И именно этот давал наилучший результат при смешивании с вином.

«Для обычного человека это смертельно, так что будьте осторожны».

Когда я соврал врачу, будто лекарство прописали мне, он умолял ни в коем случае не смешивать его с алкоголем. Я, разумеется, поклялся. Это ведь было не для меня.

Карамельных пудингов было два. Один я заблаговременно задвинул в самый дальний угол. Кит не сразу его нашел, и этой заминки хватило. К тому времени, как он закрыл дверцу, капсула бесследно растворилась в багровой жидкости.

Он протянул мне пудинг и спокойно взял свой бокал.

Я ковырнул десерт ложкой, делая вид, что ем, а сам из-под опущенных ресниц, не сводил с него глаз. Кит поднес бокал к губам, наклонил его и замер.

Неужели заметил?

Сердце пропустило удар. Но он лишь недоуменно склонил голову набок.

— Что-то не так? Какие-то проблемы? — мой голос невольно стал жёстким.

Кит беззаботно ответил:

— Какой-то странный вкус. Будто оно окислилось. Может, хранили неправильно? Хотя аромат был в порядке...

Он с сомнением покрутил бокал, вглядываясь в вино, но в итоге просто пожал плечами и допил остаток. Я украдкой следил, как он ставит пустой бокал на столик.

Врач дал мне дозу на три дня. Говорят, у доминантных альф устойчивость к препаратам куда выше, чем у обычных людей. Но такая доза, да еще и с алкоголем... это должно свалить даже его. Оставалось ждать.

Он решительно забрался на кровать и выхватил у меня из рук пудинг. Я и половины съесть не успел.

— Раньше надо было есть, — усмехнулся Кит и тут же накрыл мои губы своими, толкая на подушки.

Я внутренне сжался, ожидая, что всё начнется снова. Но он, на удивление, не пытался войти, просто целовал — губы, лоб, щеки. Снова и снова. Он смотрел на меня с улыбкой, будто упиваясь этой нежностью. Меня затошнило от того, как легко снова дрогнуло сердце

И в этот момент Кит, уткнувшийся носом мне в шею, вдруг замер.

— ...?

Он поднял голову и нахмурился. Я затаил дыхание. Кит недоумённо склонил голову набок и снова приник носом к моей ключице, делая глубокий вдох. Я застыл от растерянности.

— Кажется... — пробормотал он. — Запах появился...

Слова прозвучали уже не так четко. Кит резко вскинул голову и замотал ею, словно пёс, пытаясь сбросить наваждение.

— Что... со мной? — озадаченно выдохнул он.

Но я-то знал причину. Лекарство подействовало мгновенно. Идеальный момент. Опоздай я хоть на мгновение, и снова сдался бы этому мужчине.

Кит всё никак не мог сфокусироваться. Дальше будет только хуже. Скоро он окончательно потеряет сознание.

Я высвободился из-под него и сел, а Кит безвольно завалился на бок. Оказаться над ним — в обычном состоянии я бы на такое никогда не осмелился. Такое невозможно представить даже в самых смелых фантазиях, разве что в разгар обезумевшей от похоти течки. С трепещущим сердцем я взобрался на него сверху.

— Кит, — тихо позвал я.

Он моргнул затуманенным взглядом, словно в полубессознательном состоянии. Понимал ли он вообще, о чем я говорю? Запомнит ли хоть что-нибудь?

— Что с вами такое? Опьянели от испорченного вина? — спросил я.

Кит медленно покачал головой и пробормотал:

— Странно... Я до сих пор... ни разу... не пьянел.

— Ещё бы, — охотно согласился я. — Я ведь подмешал туда кое-что.

— ...Что? — Кит не сразу понял смысл моих слов и пару раз моргнул. — ...Зачем?

— Затем, — я с трудом подавил рвущийся наружу смех, — что мне до смерти хотелось тебя поиметь.

Кит ошеломлённо смотрел на меня. Эмоции на его лице сменяли друг друга с опозданием.

— ...Что? — он снова повторил тот же вопрос. Похоже, соображал он сейчас совсем туго.

Я больше не мог сдерживаться и рассмеялся. Резкий нервный смех эхом разнёсся по комнате.

Кит лишь растерянно смотрел на меня. Должно быть, он совершенно не понимал, что происходит: ни почему тело его не слушается, ни почему я нависаю над ним, ни уж тем более того, что я посмел подсыпать ему яд.

Я оборвал смех. Нужно было успеть рассказать всё, прежде чем он окончательно отключится. Пусть, очнувшись, он в полной мере осознает свое унижение.

Я протянул руку и медленно провёл пальцами по его уху. Грубый шрам метки отчётливо ощущался под подушечками пальцев.

— Ну как вам сегодняшний секс? Понравился?

Кит не ответил, лишь смотрел на меня помутневшим взглядом. Впрочем, я и не ждал ответа.

— Уверен, что да. Ведь это был ваш последний секс с омегой, который оставил на вас метку.

Он беспомощно открыл рот, но звук сорвался с его губ лишь мгновение спустя.

— ...Что?

Это всё, на что его хватило. Я же хладнокровно продолжил свой монолог:

— В тот день вы сделали меня беременным.

— ...

— А потом всё забыли.

Меня снова пробрал смех. Кит едва заметно шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но не смог издать ни звука. Его сознание угасало, и я видел это.

Я наклонился ниже, почти касаясь губами его уха, и прошептал:

— Я ведь ясно предупреждал. Ещё раз используете на мне свои феромоны — и я не останусь в долгу. — Слова звучали отстранённо. — Но вы снова обрушили их на меня.

Рука, всё это время гладившая его ухо, замерла. Я заставил себя улыбнуться.

— Это плата за всё.

На мгновение он застыл, не в силах осознать услышанное. Даже сквозь пелену яда пробил шок. Я легко коснулся губами его щеки и произнёс:

— Я избавлюсь от этого ребёнка. И пока я жив, у вас не будет детей ни с кем другим. Как и своего собственного омеги у вас тоже никогда не будет.

Я всмотрелся ему в лицо и растянул губы в улыбке. А затем выдохнул последние слова:

— И не стоит так убиваться. Мы в расчёте. Всё по-честному.

Кит ошеломлённо смотрел на меня. Видно было, как он отчаянно цепляется за ускользающее сознание, но тщетно.

Он с усилием поднял руку. Холодные пальцы едва коснулись моей щеки и безвольно соскользнули вниз. В следующее мгновение он провалился в темноту.

Убедившись, что он отключился, я, пошатываясь, натянул одежду. Схватил заранее собранную сумку и выскользнул из комнаты. Изначально обмануть Кита казалось самым сложным. Но в итоге это оказалось легче, чем выбраться из особняка.

Пока я шёл по коридору, я несколько раз чуть не рухнул. Опираясь на стену, кое-как добрался до лифта, с трудом переводя дух. По пути к выходу не было ни души. Сердце колотилось от страха столкнуться с Чарльзом, но удалось незамеченным выскользнуть из дома.

Едва оказавшись в саду, я позволил себе судорожно выдохнуть. Но неприятность ждала уже у гаража.

— О, Ёну. Что вы здесь делаете в такое время?

Охранник, осматривавший территорию, заметил меня и окликнул. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же заставил себя поздороваться, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да так, по делам ненадолго. Всё в порядке?

— Да, конечно. Но по делам... сейчас? У вас какой-то нездоровый вид.

Должно быть, он заметил, как я хромаю. Заставив себя улыбнуться, я солгал.

— Когда выходил, немного ударился... В темноте было плохо видно.

— Правда? Странно, Чарльз ведь всегда оставляет в коридоре свет, — с сомнением в голосе произнёс он, склонив голову набок.

Я поспешно сменил тему.

— Мне нужно съездить домой за некоторыми вещами, так что я возьму машину.

Он, кажется, поверил, но тут же проявил неуместную заботу.

— Может, мне поехать с вами? После того нападения ведь совсем немного времени прошло. Тем более, мистер Питтман приказал больше не оставлять вас одного...

Они все думали, что на меня напал грабитель. Конечно, это заблуждение проживёт недолго. Дня три, не больше. А может, всё вскроется в тот самый миг, как Кит откроет глаза.

Я отмахнулся от этой мысли.

— Не стоит, всё в порядке. Я быстро обернусь... Да и одному мне будет спокойнее.

Услышав последнюю фразу, он с серьёзным видом погладил подбородок. Приказ Кита явно не давал ему покоя. Я торопливо добавил:

— Вы ведь ещё не наняли дополнительную охрану, так что число людей, защищающих особняк, ограничено, верно? Ночь на дворе, все, должно быть, отдыхают... Я всего лишь съезжу к себе домой и вернусь, ничего опасного не случится. А в тот раз... в тот раз всё произошло просто потому, что я заблудился.

Не слишком ли много я наговорил? Я с тревогой посмотрел на него.

Охранник всё ещё колебался, но в конце концов тяжело вздохнул:

— Хорошо.

У меня отлегло от сердца, но я тут же спрятал облегчение за смущённой улыбкой. Он больше не мешал и отступил на шаг.

Ночь коротка. Подгоняемый нетерпением, я поспешил к гаражу. Внутри ровным строем замерли роскошные седаны — всё на вкус Кита. Окинув их взглядом, я выбрал ту, что казалась самой простой в управлении.

Забраться на водительское сиденье оказалось пыткой. Я до крови прикусил губу, подавляя стон. Когда наконец ввалился в кресло, с губ сорвался хриплый вздох облегчения.

— Вы точно уверены, что всё в порядке? — с сочувствием спросил охранник, наблюдавший за моими мучениями.

Я кивнул.

— Завтра поеду на работу прямо из дома. Давно там не был, нужно немного прибраться... — солгал я, запуская двигатель.

Он с пониманием кивнул.

— Утром я передам Чарльзу. Ведите осторожно.

Охранник отступил. Я тут же выжал газ, и в зеркале заднего вида его фигура стремительно растаяла в темноте.

Всё равно на этой машине далеко не уедешь.

Эта мысль вспыхнула в голове, как только я вылетел за ворота. План был готов. Наличные я приготовил. Даже если бы грабитель не забрал мой телефон, от него не было бы толку. Все вещи, по которым меня можно отследить, включая банковские карты, придётся уничтожить. Новый телефон с предоплаченной сим-картой уже лежал в сумке, с этим проблем не возникнет.

Когда же Кит очнётся?

На нём лекарство, скорее всего, подействует слабее, чем на обычном человеке. Мне нужно было уехать как можно дальше.

Я летел на максимальной скорости по совершенно пустой, пронзающей ночную тьму дороге.

Глава 38 - Один шаг вперед

— Кха… кха-а…

Новая волна тошноты заставила рухнуть на колени и уткнуться лбом в холодный фаянс унитаза. Меня выворачивало снова и снова, но кроме горькой, жгущей горло желчи, ничего не выходило. Я так и остался сидеть на полу, тяжело дыша, и ждал, пока отступит мучительное головокружение.

Прошло уже две недели с тех пор, как я сбежал от Кита.

Все это время я скитался по дешевым мотелям, скрываясь от посторонних глаз и боясь собственной тени.

В тот день, преодолев, казалось, бесконечное расстояние, я бросил машину на парковке аэропорта и вызвал Uber. Я купил несколько билетов на свое имя, так что он, скорее всего, решит, будто я покинул штат. Конечно, как только он проверит списки пассажиров, то сразу поймет, что это уловка. Но такого трюка достаточно, чтобы выиграть немного времени.

Не отпускала тревога. А что, если Кит так и не очнулся?

Но, к счастью, он, похоже, пришел в себя меньше чем через сутки. Последние две недели газеты, сменяя друг друга, пестрели заголовками, в которых беззастенчиво смаковались подробности недавних событий, связанных с Китом. Сколько во всех этих статьях было правды, оставалось только гадать. Что-то было откровенной ложью, очевидной любому, а что-то выглядело настолько правдоподобно, что даже я, считавший, что знаю его довольно хорошо, едва не купился.

Я же просил их блокировать подобные «желтые» вбросы…

В глубине души было жаль, но ничего не поделаешь. Эмме сейчас и так наверняка нелегко. На нее внезапно свалилась должность руководителя группы. Скоро она привыкнет, а пройти через череду проб и ошибок — это вполне естественный этап. И самое главное, у меня, так внезапно бросившего работу, не было никакого права судить или давать советы. К тому же, благодаря этим статьям, я хоть что-то узнавал о Ките, так что для меня это было даже выгодно.

Как же мутит…

Я прислонился к стене, пытаясь унять дыхание.

Кажется, я на мгновение отключился. Громкие крики снаружи заставили вздрогнуть и резко проснуться. Какое-то время я просто лежал в темноте, а глаза в панике метались по сторонам. Я затаил дыхание и прислушался. Судя по всему, снаружи просто сцепились пьянчуги. Я шумно выдохнул и медленно сел на кровати.

Лекарства, которые я захватил с собой, почти закончились. Мутный взгляд уперся на прописанные блокаторы, и я быстро закинул их в рот. Если в подобном месте кто-то прознает, что я омега, ничем хорошим это не кончится. Что, если я наткнусь на какого-нибудь гнусного альфу и со мной случится худшее?

Я больше никогда не хотел, чтобы меня снова вот так давили феромонами.

Потирая руки, по которым пробежали мурашки, я вернулся в постель. Мигающая неоновая вывеска за окном каждую ночь мешала мне уснуть. Какое разительное отличие от безмятежной тишины в особняке Кита.

Ну разумеется. Разве можно это сравнивать?

Я мысленно одернул себя. Прямо сейчас ничего не поделаешь. Нужно найти хоть какую-то работу, а потом снять нормальную комнату.

Возможно, скоро я и в этом мотеле больше не смогу оставаться.

Я бессознательно положил руку на живот. Время все тянулось, и я начинал паниковать. Если так пойдет, я могу упустить срок. До какого срока можно сделать операцию? А что, если… если я упущу этот момент?..

Охваченный тревогой, я снова провалился в беспокойную дрему.

— Боже милостивый, Ёну!

Едва завидев меня, Джош разразился удивленным восклицанием. Я неловко поднялся с места. Он стремительно пересек кафе на своих длиннющих ногах, упал на стул напротив и тут же выпалил:

— Я слышал от Эммы. Вы внезапно уволились, что, черт возьми, произошло? Она сказала, что не может с вами связаться. Боже милостивый, да вы только посмотрите на себя! Это парик? Я вас едва узнал! И что это, к дьяволу, за номер?

Я-то считал, что неплохо замаскировался, но ему, похоже, мой вид не слишком пришелся по вкусу. Я лишь неловко улыбнулся и попытался уйти от ответа, но Джош нахмурился еще сильнее.

— Я уж было решил, что это спам, и чуть не сбросил.

— Простите, — выдавил я горькую успешку.

Но он тут же неодобрительно покачал головой.

— Нет, передо мной вам извиняться не за что. …Хотя, если подумать, вы же внезапно сорвали меня с выходного, так что, может, и есть за что, — пробормотал Джош себе под нос и задумчиво потер подбородок.

Я, немного нервничая, осторожно начал:

— Вы… вы ведь никому не сказали о нашей встрече?..

— А, разумеется, никому. Вы же так просили. Я не настолько болтлив, не переживайте.

Я и не думал, что Джош такой. Однако беспокоила его родственная связь. Я как раз собирался спросить о нем, когда к нашему столику подошла официантка.

— Будете заказывать?

Она одарила улыбкой сначала меня, потом Джоша, но на нем ее взгляд задержался чуть дольше. Джош, даже не взглянув в меню, сказал:

— Один хоткейк и один кофе. Ёну, а вы?

— Я уже заказал.

Услышав мой ответ, он кивнул и с готовностью вернул меню.

— Спасибо, Стелла.

Он так непринужденно улыбнулся, с легкостью прочитав имя на ее бейджике. Вот он, прирожденный ловелас. Как и ожидалось, официантка просияла в ответ, забирая папку. Мало того что красив, так еще и обходителен. Я не мог не восхититься.

— Что такое?

Наверное, я слишком пристально на него смотрел. Джош вопросительно посмотрел на меня. Я решил ответить честно:

— Просто подумал, что если бы вы проявились как альфа, отбоя от поклонников у вас бы точно не было.

— А у меня и сейчас их немало.

Он посмотрел на меня, удивленно моргая. Его реакция была настолько искренней, что я даже немного смутился. Джош как ни в чем не бывало продолжил:

— Всегда можно найти партнера, который тоже не горит желанием заводить детей. Или, знаете, можно встретить подходящего альфу. На самом деле, у меня из-за этого выбор только шире, так что мне это даже нравится.

На его лице играла широкая уверенная ухмылка. Это выражение мужчины, который за всю свою жизнь не получил ни единого отказа.

В этот момент официантка вернулась и поставила напитки передо мной и перед ним. Протягивая Джошу заказанный кофе и впридачу целую горсть сливок из кармана фартука, она игриво ему подмигнула. Джош в ответ лишь рассмеялся, принимая их. Я молча наблюдал за этой сценой и невольно пробормотал:

— Завидую вам. Я никогда… никогда не был особо популярен…

Джош, уже подносивший чашку ко рту, замер. Его зеленые глаза впились в меня так пристально, что мне стало не по себе.

— Что… я сказал что-то не то?

— …Да нет, просто странно это слышать. Не верится, что у вас не было популярности. — Джош пробормотал это скорее для себя, а потом вдруг воскликнул, словно его осенило: — А, вы просто, наверное, сами не замечали. Не может быть, чтобы вы не были популярны.

— Э-э, нет. Дело в том, что я — случай мутации. До этого я был бетой… Я не проявился нормально в подростковом возрасте, а уже позже мутировал в омегу.

— И когда вы были бетой, популярности не было? …Но ведь мутация не должна была изменить ваше лицо, — с сомнением в голосе спросил Джош.

Я коротко кивнул.

— Да. Да и после мутации не особо… До этого у меня было пара девушек, но оба раза все быстро заканчивалось. Думаю, такое прошлое есть у каждого, ничего особенного.

Джош задумчиво смотрел на мою горькую усмешку, а потом вдруг тяжело вздохнул и снова произнес имя своей сестры:

— Эмма, Эмма…

Увидев мое недоумение, он охотно пояснил:

— Непонятно, то ли вам уверенности в себе не хватает, то ли вы просто непробиваемый. Ладно, неважно. Вы нашли, где остановиться? Почему вы так внезапно ушли? Поругались с тем начальником?

— Да… Можно сказать и так.

Я неловко уклонился от прямого ответа и поспешно добавил, рассказывая о своем положении:

— Сейчас я живу в мотеле тут неподалеку. Я… я еще не успел связаться с Эммой… Вы случайно ничего не слышали о том, что происходит в компании?

— Хм. Разве что то, что босс там совсем с катушек слетел и у всех уши на макушке стоят?

Джош пожал плечами и добавил:

— Да вы же и сами можете примерно понять, какая там атмосфера, достаточно просто почитать газеты.

— Да… — мне стало неловко. — Я просто подумал, вдруг есть что-то, о чем в статьях не пишут.

— Не знаю. Я и сам дома нечасто бываю, так что у меня нет возможности выслушивать от Эммы такие истории. Да и когда приезжаю, я обычно занят тем, что вожусь с Питом, — он покачал головой. — То одно нужно починить, то газон постричь… Дом старый, так что каждый мой приезд превращается в латание дыр. В прошлый раз вот начал чинить крышу, да так и не закончил. Так что, извините, но времени на болтовню с Эммой у меня попросту нет. Да мы и в целом не так уж много общаемся.

— Нет-нет, что вы, это же очевидно… Это вы меня простите.

То, что у Эммы и Джоша не было времени обсуждать меня, вызвало облегчение. Я втайне беспокоился, что информация обо мне может просочиться, поэтому в извинения был вложен особый смысл.

И тут Джош, словно вспомнив, добавил:

— Я слышал, что вас очень активно ищут.

— …

— Понятия не имею, почему.

Как раз в этот момент официантка принесла нам еду. Она снова обменялась с Джошем многозначительным взглядом и удалилась. Мы молча приступили к еде.

— Итак, чем я могу вам помочь?

Я поднял голову на вопрос Джоша. Он уже успел умять больше половины своей внушительной порции хоткейков. Собравшись с мыслями, я с трудом начал:

— Помните, вы в прошлый раз рассказывали мне про одну больницу… Дело в том, что я, к несчастью, потерял свой телефон… Вы не могли бы… дать мне ее контакты еще раз?

Джош коротко свистнул.

— Удивительно, что мой номер вы при этом не потеряли.

Я смущенно улыбнулся.

— Я сохранил его в другом месте.

— Что ж, предусмотрительность — это хорошее качество.

Джош с невозмутимым видом похвалил меня. Он достал свой мобильный, что-то быстро проверил, на секунду задумался, а потом снова убрал телефон в карман и сказал:

— Я пойду с вами. Как раз у меня и время есть.

— Что? — я подскочил от неожиданности.

Услышав мой вопрос, он удивленно склонил голову набок.

— Если у вас уже есть, с кем пойти, то и ладно.

— Нет, такого человека нет. Но почему так внезапно…

Джош молча смотрел на меня.

— Потому что ходить по больницам в одиночку — это довольно жуткое и тоскливое занятие.

Я удивленно моргнул. Никак не ожидал услышать от этого мужчины такие слова. Должно быть, мои мысли слишком явно отразились на лице, потому что он горько усмехнулся.

— Верно. Если уж такие люди, как я, об этом задумываются, то кто-то вроде вас — и подавно.

— …Кто-то вроде меня?

Что он имеет в виду? Я снова моргнул, а Джош, протянув «Хм-м», на мгновение задумался, подбирая слова.

— Как бы это сказать… Тот, кому хочется помочь? Тот, кто выглядит как-то… уязвимо?

— …

— Еще говорят, что такие, как вы, пробуждают инстинкт защитника.

На его лице играла самоуверенная ухмылка, но я не смог улыбнуться в ответ.

— Я до сих пор прекрасно справлялся один.

Заметив мой немного сухой тон, Джош кивнул.

— Разумеется. Эмма тоже говорила, что вы очень компетентны. Я слышал, Питтман даже долю в компании предлагал, лишь бы вас удержать.

И стоило ли сейчас об этом упоминать? Но озвучивать эту мысль я не стал.

Джош снова горько усмехнулся.

— Но быть компетентным и то, какое впечатление вы производите — это разные вещи.

Видя, что я молчу, Джош добавил:

— В общем, у меня сегодня есть время, так что, если хотите, я вас провожу. Вообще-то, к ним нужно записываться, но раз это ваш первый визит, да еще и со мной, то они примут вас без очереди. Ну что?

Решение было за мной. Предложение Джоша было невероятно заманчивым. Идти в незнакомую больницу, да еще и в одиночку, было очень страшно. К тому же, если бы я стал записываться, неизвестно, на когда бы назначили прием. Я пару раз торопливо сжал и разжал кулаки, а потом наконец заговорил:

— Да… Если это вас не слишком затруднит, я был бы вам очень признателен.

— Вот и договорились. У вас есть машина? Если нет, могу подвезти.

Я просиял.

— Спасибо, я как раз собирался вызвать Uber.

— У вас нет машины? — удивленно спросил Джош.

Я честно признался:

— Я купил подержанную машину, но сегодня мне что-то нездоровилось, поэтому приехал на такси.

Впервые за долгое время я смог расслабленно улыбнуться. Он невозмутимо улыбнулся в ответ и достал из кармана деньги. Увидев, что он оставляет чаевые и за меня, я попытался возразить, но Джош лишь махнул рукой, мол, «не стоит», и просто встал из-за стола.

Я оставил деньги за свой заказ и поспешил за ним.

— Спасибо вам за все. Я, если честно, очень нервничал из-за того, что придется идти одному.

Джош все с той же улыбкой посмотрел на меня и решительно направился к выходу. И даже уходя, он не забыл попрощаться с официанткой.

— Садитесь.

Он говорил, что наспех «одолжил» машину босса. Теперь, словно хвастаясь, распахнул передо мной дверь Ламборгини. Я удивленно моргнул. Точно, раз уж он был на той вечеринке, то, должно быть, работает телохранителем у кого-то довольно известного. Но можно ли вот так запросто брать машину своего нанимателя?

Наверное, они очень близки.

Иногда наемные работники вступают в тесные отношения со своими работодателями. Похоже, Джош был как раз из таких. Оно и неудивительно, в конце концов, он такой обаятельный красавец, мгновенно располагающий к себе.

Размышляя об этом, я сел на пассажирское сиденье. Джош убедился, что я пристегнул ремень безопасности, и плавно тронулся с места.

Сразу после этого он завел донельзя обыденный разговор. Начал с погоды, переключился на лесные пожары, а потом даже упомянул какое-то дело об убийстве на Восточном побережье.

— В этом районе слишком часто случаются лесные пожары. Дождя бы не помешало.

От безразличной фразы Джоша я внезапно вспомнил тот день. День, когда хлынул ливень, которого так долго не было.

В тот день моя жизнь… и жизнь Кита… необратимо изменились.

Что, если бы он тогда не пришел ко мне? Если бы не пошел дождь? Если бы я не оставил метку?

…Что бы тогда было?

Я на мгновение предался этим бесполезным «что, если», но тут же горько усмехнулся. Какой теперь толк во всех этих мыслях?

Внезапно я почувствовал на себе взгляд Джоша и мельком глянул в его сторону — наши глаза тут же встретились.

— …? Вы что-то хотели сказать? — спросил я с недоумением.

Оперевшись локтем об оконную раму, он лишь пожал плечами. Стало любопытно, но он тут же отвернулся и уставился на дорогу, так что расспрашивать дальше было бы неловко. В итоге остаток пути до больницы мы проехали в полном молчании.

— Минутку.

Я уже взялся за ручку двери, собираясь выйти, когда Джош вдруг достал что-то из кармана.

Я понял, что это был наушник-вкладыш, только когда Джош вставил его, прикрывая ухо. И я также заметил, как под этим наушником исчезла метка.

Это… метка от второго родителя ребенка?

Возможно, слабый аромат Джоша объяснялся не приемом блокаторов, а именно наличием этой метки. А прячет он ее под наушником, скорее всего, потому, что работает телохранителем.

Наверное, омеге на такой работе приходится сталкиваться со множеством трудностей.

Хотя, если у него есть метка, он, может быть, меньше подвержен влиянию других альф. Так что все не так уж плохо.

И тут же я подумал о другом.

У него есть метка, но он родил ребенка один. Как… как это вообще возможно?

Разумеется, я не мог его об этом спросить. У каждого свои обстоятельства. Так же, как у меня, у Джоша наверняка были свои причины.

— Ёну, приехали. Выходите.

Голос Джоша, который уже открыл дверь и выбирался из машины, вернул меня к реальности. Сейчас было не время беспокоиться о нем. Мои собственные проблемы были куда важнее.

Больница располагалась в тихом районе, на приличном удалении от оживленного центра. Улица, на которой теснилось всего несколько магазинчиков, была такой же безмятежно-тихой, как и всё вокруг. Редкие прохожие, появлявшиеся время от времени, не делали и пары шагов по тротуару, как тут же садились в припаркованные машины и мгновенно исчезали из вида. Я последовал за Джошем, и мы вошли в клинику акушерства и гинекологии, над входом в которую висела старая выцветшая вывеска.

— Ох, Джош, милый! Какими судьбами? Неужели за вторым? — затараторила сотрудница за стойкой регистрации, едва завидев Джоша.

Это была довольно полная латиноамериканка, которая и не пыталась скрыть свою явную симпатию к Джошу.

Джош, казалось, привык к подобной реакции. Он как ни в чем не бывало по-дружески обнял ее.

— Как поживаете? К сожалению, сегодня я не по своим делам, а привел друга. Мы не смогли записаться, но… может, что-нибудь придумаете для нас?

И тут он одарил ее своей самой обезоруживающей улыбкой. Настолько ослепительной, что даже у меня на миг екнуло сердце. Разумеется, сотрудница тут же расплылась в ответной улыбке.

— Ну раз Джош просит, как я могу отказать? Заполните, пожалуйста, вот эти бумаги. У нас сейчас пациент по записи, так что придется подождать… думаю, около получаса.

— Спасибо.

Вскоре он вернулся с бланками. Я, сидевший на диванчике в холле, взял у него ручку и бумаги и принялся заполнять пустые графы.

— Имя напишите любое, — понизив голос, посоветовал Джош.

Я уже начал было бессознательно выводить свое настоящее имя и замер. Ручка повисла над бумагой. Секунду подумав, я увидел рекламу по телевизору, слегка изменил название продукта и вписал его в графу.

Наблюдавший за мной Джош вдруг фыркнул, не в силах сдержать смех.

— «Ксили Тол»? Серьезно?

Щеки вспыхнули, но я сделал вид, что ничего не заметил, и молча продолжил заполнять анкету. Внезапно ощутил, как Джош в упор разглядывает мой профиль, и от этого покраснел еще сильнее. Джош взял у меня заполненные бланки и сам отнес их к стойке. Теперь оставалось только ждать.

— Не переживайте так.

На слова Джоша я лишь кивнул. Он был прав. Если бы я пришел сюда один, я бы просто не смог вынести этого напряжения.

— Спасибо, что пошли со мной.

Джош в ответ лишь пожал плечом. Словно это было сущим пустяком. Минут через сорок от стойки регистрации прозвучало мое вымышленное имя.

Во время самого осмотра не произошло ничего особенного. Врач, которого порекомендовал Джош, оказался очень приятным и подробно все мне объяснил.

Однако, когда речь зашла об операции, он помрачнел. Причиной был слишком большой срок.

Увидев, как окаменело мое лицо, он задумчиво потер подбородок и тяжело вздохнул.

— Было бы гораздо лучше, если бы вы приняли решение раньше… Операция на таком сроке может быть очень опасной для вашего собственного организма. Вы… вы уверены?

Я сглотнул вязкую слюну.

— Но я не могу… я не могу его оставить.

— Ха-ах…

Он снова глубоко вздохнул и принялся листать свой календарь. После недолгих, но напряженных раздумий, врач наконец назначил мне день.

— Я никак не могу втиснуть вас раньше. Это самая ближайшая свободная дата, которую я могу предложить… Если есть возможность, можете попробовать поискать другую клинику.

— Нет, я прошу вас, доктор. Я хочу сделать это только у вас.

Не было ни времени, ни сил на поиски нового места. Я и так был на пределе, пытаясь просто скрываться ото всех.

На лице врача отразилась горечь.

— Я понимаю, какое это тяжелое решение. Держитесь.

Трудно было понять, были ли это просто дежурные слова поддержки или он говорил искренне. Что он, будучи бетой, может знать о том, что я чувствую? Подумав так, вслух я лишь покорно произнес:

— Да.

Когда мы с Джошем вышли из больницы, день уже клонился к вечеру, и солнце вот-вот должно было сесть.

— Ну как? Сможете в следующий раз прийти один?

Я кивнул в ответ на его вопрос.

— Да, доктор оказался очень приятным. Спасибо, что порекомендовали такого хорошего специалиста.

— Не стоит благодарности. Я рад, что он вам понравился, — с улыбкой сказал Джош.

И на этом всё. Он больше не задавал никаких других, более сложных и неудобных вопросов. Ни «Что вы собираетесь делать с ребенком?», ни «Вы так и собираетесь жить дальше?», ни «Вы уже думали о том, что будет потом?».

Единственное, что он спросил — это адрес мотеля, где я остановился.

Я помедлил, а потом все же решился спросить:

— Вы ведь даже не знаете, вдруг я совершил преступление и теперь скрываюсь. Почему вы ни о чем не спрашиваете?

Услышав это, Джош мельком взглянул на меня и снова уставился на дорогу.

— Возможно прозвучит грубо, но вы не похожи на того, у кого хватило бы духу на преступление.

Это было правдой, так что мне нечего было возразить. Оставалось лишь горько усмехнуться. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что я оставил метку на ухе Кита и сбежал?

Я вдруг вспомнил, как Кит однажды сказал, что я «скучный».

Потому что я по своей натуре именно такой.

Как я, человек, настолько далекий от всяких авантюр, вообще докатился до такого? Я с горечью размышлял об этом, когда Джош вдруг снова заговорил:

— Если бы вы не были беременны, Ёну, я бы, наверное, не стал так помогать.

— …

— Считайте, это сочувствие собрата по несчастью, вот и все, — добавил он, словно говоря сам с собой.

К горлу подступили слезы, и я смог лишь тихо прошептать:

— Спасибо.

Больше мы не разговаривали.

Джош, который почти всю дорогу молчал, нахмурился, когда мы подъехали к мотелю и он увидел, как тот выглядит снаружи.

— Вы правда здесь остановились?

Его реакция заставила меня смутиться, и я торопливо, словно оправдываясь, сказал:

— Это же временно… Я скоро перееду.

— Лучше бы вам переехать как можно скорее. Боже милостивый, да здесь, похоже, собралось больше пьянчуг, чем я видел за всю свою жизнь.

И действительно. Как только он это сказал, я заметил нескольких мужчин, сидевших у дороги и распивавших спиртное. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это сомнительный контингент.

Я поблагодарил его и уже собрался выходить из машины, но тут Джош внезапно заговорил:

— Растить ребенка в одиночку очень тяжело. Подумайте хорошенько… Времени у вас осталось не так много.

Я на мгновение замялся, но все же спросил:

— Прошу, Эмме…

— Да говорю же, у меня нет времени на болтовню!

Джош досадливо махнул рукой. Я невольно усмехнулся. Я еще раз сказал «Спасибо», и Джош тут же тронулся с места.

Я проводил взглядом удаляющуюся Ламборгини, а затем развернулся и пошел к своей комнате. За спиной раздался мерзкий свист и какая-то брань, но я не обратил внимания. Едва войдя в номер, тут же запер дверь на все замки и цепочку, а для верности еще и подпер ее стулом. Только после этого наконец смог выдохнуть с облегчением.

Я рухнул на кровать, от которой едва уловимо пахло сыростью и плесенью, и голову тут же заполонили тяжелые мысли.

«Прекратите принимать блокаторы. Немедленно».

Врач сказал это с очень серьезным лицом. Он объяснил, что даже прописанные лекарства в моем случае губительны для организма.

«И для ребенка это плохо… Впрочем, если вы все равно не собираетесь рожать, это, наверное, не имеет значения».

Эти его слова никак не шли из головы. Я закрыл глаза, в душе царил полный хаос. Я ведь твердо заявил Киту, что не буду рожать. Уже и день операции назначил. Но… но мне страшно.

Я до крови закусил губу. Осторожно коснулся живота. Желание сохранить ребенка и желание избавиться от него боролись во мне с одинаковой силой. Я снял парик и стер родинки, которые кое-как нарисовал на лице. Сменил мешковатую одежду на что-то более удобное.

Завтра нужно убираться отсюда.

Нужно заправить машину и купить запаску. Прокручивая в голове список дел на завтра, я всеми силами старался гнать от себя мысли о ребенке.

В ту ночь я снова провалился в беспокойную поверхностную дрему, так и не сумев совладать с роем мыслей в голове.

Внезапно по спине пробежал холод, и я резко открыл глаза. Не двигаясь, я лишь лихорадочно повел глазами, осматривая комнату. Все было точно так же, как и перед сном. Так почему… почему у меня такое странное предчувствие?

Я рассеянно размышлял, пытаясь понять, что не так, и вдруг осознал — свет, льющийся из окна, изменился. Старая вывеска мотеля была сломана, несколько проводов перегорело, из-за чего надпись «MOTEL» читалась как «MIFI». Но сегодня вывеска почему-то потухла совсем, и темные буквы выглядели зловеще.

Но самым странным было другое. На улице все равно было светло. Так светло, что я мог без труда разобрать буквы на погасшей вывеске. Я в недоумении сполз с кровати. Что там такое происходит?

Подойдя к окну, я выглянул наружу и замер от ужаса. На парковку этого дешевого мотеля въехало несколько дорогих седанов, абсолютно неуместных в таком месте. И среди вышедших из них людей я заметил знакомое лицо.

Уиттакер.

Как они меня нашли? На миг потемнело в глазах, и я схватился за подоконник, чтобы не упасть. Я знал, что долго скрываться не получится. Но… прошло всего два дня с тех пор, как я переехал в этот мотель. И это был первый раз, когда меня вот так обнаружили.

Думать буду потом.

Я бросился лихорадочно собирать вещи. Мотель уже оцепили. В любую секунду они вломятся в мою дверь. Я выскочил в коридор. Но стоило ступить на лестницу, как снизу донеслись голоса. Среди них отчетливо различался голос Уиттакера. Я в панике развернулся и побежал обратно, наверх. Огляделся по сторонам, но бежать было некуда.

Что же делать?

— А, вам сюда.

Я услышал до боли знакомый голос. Владелец мотеля. Тяжелый топот нескольких пар ног становился все ближе. Времени на раздумья не оставалось. Я бросился к ближайшей двери и дернул ручку. Раз, два… на третий раз она поддалась. В незапертой комнате, прямо на полу, не добравшись до кровати, валялся и спал мертвецки пьяный мужчина.

Я скользнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. Тяжелые шаги стремительно приблизились… и прошли мимо. Я замер на месте, затаив дыхание, все тело превратилось в один натянутый нерв. Я лишь лихорадочно вращал глазами, ища путь к отступлению, но его не было.

Вскоре в мою дверь постучали. Я услышал голос Уиттакера — он звал меня по имени, пытался уговорить. Но это продолжалось недолго. Через мгновение раздался оглушительный треск вышибаемой двери, и начался шум.

— Его здесь нет? Ищите лучше!

— Ёну, мы не причиним вам вреда! Пожалуйста, выходите, давайте просто поговорим!

— Проверьте вентиляцию! …Да, мы-то, понятно, не пролезем, но Ёну тощий, он мог! Снимите решетку, загляните внутрь, вдруг он там прячется!

— Здесь его нет.

— Ищите еще!!

От воплей преследователей мертвецки пьяные постояльцы, до этого спавшие по своим комнатам, начали один за другим просыпаться. Затаив дыхание от страха, я украдкой взглянул на хозяина комнаты, который так и валялся на полу. Но он просто продолжал храпеть.

Тем временем снаружи раздались грубые яростные протесты разбуженных жильцов.

— Какого хрена? Эй вы, ублюдки хреновы, вам что, не спится?

— Мамашу свою ищете? Она вон там на углу торгует, иди попроси, может, и тебе даст!

— Сукины дети, а ну зайдите сюда и отсосите у меня!

— Да какого черта вы мне житья не даете? Сдохнуть мне желаете? Я вас всех, козлов, засужу!

Со всех сторон несся отборный мат и проклятия. Уиттакеру, должно быть, еще не доводилось бывать в подобных переделках. Я приоткрыл дверь и выглянул наружу. Охранники и вправду растерянно топтались на месте, явно не зная, что делать в этом балагане.

Я не упустил этот шанс и, крадучись, выскользнул из комнаты. Осторожно озираясь по сторонам, я кое-как добрался до лестницы. Удача сопутствовала, пока я сломя голову мчался вниз. Но на этом все кончилось.

— Ёну! — закричал один из охранников, когда заметил, как я пересекаю парковку мотеля.

Я невольно обернулся и увидел, как топтавшиеся у входа охранники с громкими криками бросились ко мне, опережая друг друга. Другие торопливо сбегали со второго этажа.

Я было метнулся к машине, чтобы уехать, но ее уже блокировали. Ничего не оставалось, кроме как бросить машину и бежать.

Мотель стоял у самой дороги, на совершенно открытом месте, так что спрятаться поблизости было негде. Я рванул со всех ног и наконец нырнул в заросли кустов на другой стороне дороги. Они бежали следом. Я пригнулся как можно ниже, отчаянно ища укрытие. К счастью, наткнулся на небольшую кроличью нору и тут же вжался в нее, прячась в темноте.

— Ёну!

— Ёну, выходите! Пожалуйста!

— Давайте поговорим, черт возьми! Зачем вы так мучаете нас?

Охранники кричали один за другим, но я лишь сильнее прижался в землю, сжавшись в комок. Было страшно даже дышать и старался делать это как можно тише, почти не вдыхая.

Ночной воздух был холодным и сырым. Ужасно хотелось потереть замерзшие руки, но я стиснул зубы и терпел. И в этот момент...

— А-ах.

Внезапная боль в животе была такой резкой, что из горла едва не вырвался крик. Я с силой закусил губу, пытаясь глубоко дышать. И вдруг почувствовал… собственный запах. Запах омеги.

Только не сейчас. В такое время… По спине покатился холодный пот.

Единственным облегчением было то, что они гаммы и не могут учуять мои феромоны. Но когда я выберусь отсюда, придется искать новое убежище. А с таким сильным запахом это будет невероятно сложно. Больше всего я боялся альф, которые запросто могли похитить омегу… и группового изнасилования. Такое случалось нечасто, но если не повезет, могло произойти. А мне в жизни везло не так уж часто.

— Ы-х…

Я едва успел подавить стон, рвавшийся наружу. Живот продолжало сводить тупой ноющей болью. Неужели… неужели что-то с ребенком? В голове эхом отдавались слова врача: «Больше никаких блокаторов». Но что же тогда делать? Нужно идти в больницу. Как только рассветет, пойду на осмотр… …нет, нет, мне можно принять лекарство. Ведь этого ребенка скоро не станет. Тогда… тогда…

— …?

Я внезапно открыл глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Я замер, прислушиваясь. Вокруг стояла полная тишина. Неужели они сдались и ушли?

— …А-ах.

Стоило шевельнуться, как боль в животе вернулась. Но она была уже не такой невыносимой, как раньше. Скорее тупой и ноющей внизу живота, от которой я не мог пошевелиться. Казалось, все тело затекло и скрипело, как несмазанная телега.

— Ху-ух.

Я едва успел выдохнуть, выпустив спертый воздух. Но стоило только шевельнуться, собираясь подняться, как снаружи внезапно раздался крик:

— Там что-то есть!

— Что? Где?

В тот же миг я инстинктивно зажал себе рот. Сердце колотилось как сумасшедшее. Так они не ушли. Они просто затаились, выжидая, пока я расслаблюсь и выдам себя. От одного этого осознания по всему телу пробежал ледяной ужас.

За кем же они тогда погнались, приняв его за меня? За кроликом? Койотом? В любом случае, для меня это было спасением. Если бы… если бы в тот самый миг у меня не схватило живот… Я невольно опустил взгляд на свой живот. В груди мгновенно поднялась целая буря сложных противоречивых чувств.

Я снова вжался в нору, съежившись еще сильнее. Дождавшись, пока голоса окончательно затихнут вдали, я, стараясь не издать ни единого звука, выбрался и бросился бежать в противоположную сторону.

Уже близился рассвет. Я смог окончательно убедиться, что оторвался от них, и позволил себе распрямить окоченевшее тело лишь спустя какое-то время после того, как полностью рассвело.

— Ха-а, — я глубоко выдохнул и сглотнул вязкую слюну.

При свете дня я осторожно осмотрелся. Как и ожидалось, их нигде не было видно. Осознав, что удалось благополучно сбежать, я почувствовал такое облегчение, что державшее всю ночь напряжение разом отпустило. Ноги подкосились. Силы полностью покинули меня.

Едва не попался.

Пошатываясь, я шаг за шагом выбирался из этого леса.

Они нашли меня даже здесь… но как?

На всякий случай я продолжал идти в направлении, противоположном тому, где находился мотель.

Теперь они знают, что я все еще в этом штате. Что же делать? Мысли лихорадочно метались в голове. А может, они и раньше это знали. Если так пойдет, моя поимка — лишь вопрос времени.

Я едва сдержал рвущееся наружу ругательство. Ничто, абсолютно ничто не шло по плану. Я остановился, глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Изначально я планировал спокойно уволиться, найти другую, пусть и менее доходную, но стабильную работу, и просто жить тихой незаметной жизнью. Но потом они нашли ту ДНК. Ко всем несчастьям добавились новые. Всё пошло наперекосяк. И мне пришлось бежать, сломя голову.

Хотя благодаря этому я хотя бы смог сделать… ту самую вещь.

До сих пор перед глазами стояло выражение лица Кита в тот момент. О чем он думает сейчас? Он же скрипел зубами, обещая убить омегу, оставившего метку. А этим омегой оказался я… Навряд ли он теперь прикончит меня «милосердно». От этой мысли вырвался нелепый истерический смешок.

Сама идея, что я смогу всю жизнь прятаться от этого человека, с самого начала была полнейшей фантазией. Я холодно отчитал сам себя.

Теперь даже запасной план трещал по швам. Я собирался пересечь границу, уехать в Мексику или Канаду. Но до Канады было слишком далеко. Оставалась только Мексика. А уже оттуда я собирался искать другие варианты — вернуться в Корею или уехать в какую-нибудь третью страну.

Первым делом нужна машина. Было ужасно жаль брошенного автомобиля, но возвращаться за ним нельзя. Значит, нужно сначала купить новую подержанную машину и сделать поддельный паспорт. У меня была назначена встреча с брокером в том мотеле, но теперь всё сорвалось.

Нужно снова попытаться с ним связаться…

Хотя, раз я не пришел на встречу, скорее всего, сделка аннулирована. Так или иначе, всё провалилось. Всё. Мне захотелось разрыдаться.

Когда я кое-как выбрался на дорогу, солнце стояло уже высоко в зените. Проблуждав всю ночь по лесу, я выбился из сил. Будь поблизости хоть какой-нибудь мотель, я бы завалился туда не раздумывая. Но вокруг не было даже заправки. Я поплелся вперед, едва переставляя ноги. Проверил мобильный — никакой сети.

Вот это, наверное, и называется «полный тупик».

Пошатываясь, я брел по этой бесконечной дороге.

Несколько часов подряд нещадно палило солнце. Я чувствовал себя так, словно брел по самому сердцу пустыни, но упрямо продолжал переставлять ноги. Казалось, стоит остановиться хоть на мгновение, и я уже никогда не смогу сделать и шага.

— Ха-а, ха-а.

Головокружение усиливалось, сбивая дыхание. Мучила чудовищная жажда. Во рту все пересохло, а каждый вдох отдавался жгучей болью в глотке, словно ее раздирали на части.

Если я буду просто идти вот так прямо… в конце концов я дойду до Мексики?

Мысли путались в мутном сознании. Я смутно припомнил когда-то виденную статью о брокерах, которые перевозили нелегалов в фургонах. Интересно, они ездят и в обратную сторону? Наверняка же, да? Я ведь и сам собирался так сделать.

Нужно снова позвонить тому брокеру. Если я доберусь до Мексики, эта удушающая погоня прекратится, верно? Мексика. Да, Мексика.

В этот миг это место показалось настоящим раем на земле. Казалось, стоит мне только попасть в Мексику, и все проблемы решатся. Все до единой.

Как же хочется пить…

Я попытался сглотнуть, но во рту не было ни капли слюны. Картинка плыла перед глазами. Я моргал, силой заставляя себя идти. Сколько я уже прошел? Который сейчас час? Телефон… все еще бесполезен?..

Я поднял ослабевшую руку, чтобы проверить, но, как и ожидалось, связи не было. Господи, хотя бы просто тень. Найти бы тень. Я продолжал брести.

Если бы я только знал, что мне предстоит такое абсурдное бегство, я бы как следует поработал над своей выносливостью.

Если бы…

Я снова моргнул, пытаясь сфокусировать мутный взгляд.

Ах, если бы…

♬♪♪♩♬♩♩…….

Сначала я даже не понял, что это за звук. То есть я его слышал, но не осознавал. Когда наконец дошло, что это звонит мой собственный телефон, от шока затормозил, не сразу среагировав. Я вытащил его — на экране высветился номер Джоша.

Я торопливо нажал на кнопку, но на этом все и закончилось. Связь вроде бы установилась, но тут же оборвалась. Я запаниковал, но следом за паникой тут же пришла надежда.

Телефон работает! Значит, где-то поблизости есть вышка сотовой связи.

Это осознание придало неожиданный прилив сил. Ноги, до этого еле волочившиеся по земле, вдруг сами собой ускорились. Отчаянно хотелось встретить хоть кого-нибудь. Увидеть хоть какое-нибудь заведение. Неважно, какое. Лишь бы там можно было позвонить. Лишь бы там можно было выпить воды.

А…

И когда я наконец увидел вдалеке вывеску заправки, совмещенной с закусочной, едва не рухнул прямо там, на дороге.

— Добро пожаловать.

Официантка, бросив привычное приветствие, тут же вздрогнула, разглядев мое состояние. Но у меня не было сил даже на то, чтобы кивнуть в ответ. Пошатываясь, я кое-как доплелся до первого попавшегося столика и рухнул на стул, тяжело дыша и ожидая ее. Поколебавшись, девушка подошла и положила передо мной меню.

Но единственное, чего я жаждал в тот момент — это стакан холодной воды.

Я почти не отрывал взгляда, наблюдая, как она ставит стакан и наполняет его. Не дожидаясь, пока вода дойдет до краев, я схватил его и осушил залпом. Но даже тогда горло продолжало саднить. Сухая, обжигающая боль не отпускала. Изумленная официантка тут же налила еще.

Лишь после третьего стакана мое сознание немного прояснилось.

— С вами… все в порядке? — с тревогой спросила она.

Я поставил пустой стакан и выдавил:

— Да… спасибо.

Она неловко улыбнулась, пододвинула меню поближе и отошла. Меня накрыла волна изматывающей усталости, но, по крайней мере, я снова мог думать. Сделав глубокий вдох, я достал телефон. Сигнал определенно был.

С трудом подавив подступившее облегчение, я набрал номер. Пока тянулись гудки, взгляд сам собой упал на телевизор над стойкой — шел выпуск новостей.

Через мгновение гудки прекратились, и я наконец услышал долгожданный голос.

— Ёну?

— Джош.

Я произнес его имя так, словно наконец смог вдохнуть после долгого удушья. Уже хотел объяснить, что со мной случилось, но Джош спросил первым:

— Вы где сейчас? Вы в порядке?

— Что? А… да, пока да. Простите, мне просто больше не к кому обратиться за помощью…

Мне было ужасно неловко, что я снова обременяю Джоша своими проблемами. Звонить ему в рабочее время — верх невежливости. Но, во-первых, он сам набрал первым, а во-вторых, у меня и правда безвыходная ситуация. Я мысленно поклялся, что это в самый последний раз. И что я отплачу ему, чего бы это ни стоило.

Я как раз прикидывал, как потактичнее объяснить, что у меня крупные неприятности, что пришлось бросить машину и бежать. Украдкой огляделся. К счастью, в закусочной было почти пусто. Всего пара посетителей да почти лысый старик, пивший кофе перед телевизором. Официантки тоже не были заняты и о чем-то болтали у стойки.

Я уже собрался рассказать Джошу о случившемся, но он снова заговорил первым.

— Сначала скажите, где вы. Я сейчас… Черт, я не могу выехать. Просто скажите, где вы? Вокруг вас много людей?

— Нет, не особо…

Какие-то странные вопросы. Я в недоумении уставился на меню и продиктовал название закусочной и номер телефона, которые были там написаны. Джош, кажется, записал и тут же сказал серьезным тоном:

— Отлично, раз там почти никого нет — это хорошо. Сидите там и не двигайтесь. Сядьте в самый дальний угол, где вас никто не заметит.

— Да что происходит? Что случилось?..

В этот самый момент я машинально поднял взгляд на телевизор и застыл. Я не мог поверить своим глазам. А в ухо мне лился голос Джоша:

— Кит Питтман, этот проклятый сукин сын, назначил за вас награду. За вашу голову назначена немыслимая сумма. Вы понимаете? Вся страна сейчас стоит на ушах, пытаясь вас найти. Вы сейчас, Ёну, популярнее, чем Супербоул. Вас показывают по телевизору без остановки, весь интернет забит вашими фотографиями. Если так пойдет, ваша поимка — лишь вопрос времени. Все просто с ума посходили, кричат, что если им удастся вас найти, они заработают больше, чем если бы выиграли в Пауэрбол. Да что вообще происходит? Что вы, черт возьми, сделали Питтману?

Закончив этот отчаянный, похожий на стон, монолог, Джош повесил трубку.

Я даже не помню, что я ему ответил. Просто сидел в оцепенении и не мог отвести взгляда от телевизора. Картинка на экране уже сменилась. Но я все равно не мог отвести глаз.

Меня выдернул из дремы гул десятков голосов. Оказывается, пока я ждал, меня сморило прямо здесь, в самом дальнем углу закусочной.

Я осторожно огляделся. Зал успел наполниться людьми. Шум, суета, звяканье посуды — явное свидетельство того, что наступило время ужина. За окном в густеющих сумерках виднелись несколько припаркованных тяжелых фур. Теперь вся закусочная была под завязку набита дальнобойщиками; очевидно, они заехали сюда перехватить ужин и немного передохнуть, прежде чем снова отправиться в путь.

Я втянул голову в плечи, стараясь стать тенью. Решил, что лучше всего просто переждать, пока они не уедут.

Но стоило мне неосторожно шевельнуться, как я поймал на себе взгляд.

Здоровенный мужик, вертевший головой в поисках официантки, внезапно наткнулся на меня глазами.

Я тут же дернулся и поспешно отвел взгляд. Но по спине уже пробежал холодок. Этот тип просто так не отстанет.

Так и есть. Я увидел, как он что-то бросил своему приятелю, сидящему напротив. Тот тоже повернул голову и впился в меня быстрым оценивающим взглядом. Сердце пропустило удар и тут же заколотилось с бешеной силой.

В ушах молотом забились слова Джоша.

«Все, кто тебя найдет, сорвут куш побольше, чем в Пауэрбол».

Эта мысль эхом отдавалась в голове, пока по спине катился липкий холодный пот. Я замер на мгновение, а затем принялся неуклюже сгребать свои пожитки. Первая мысль — спрятаться хотя бы в туалете.

Когда же, черт возьми, приедет Джош? Я мельком взглянул на настенные часы — с момента нашего разговора прошло уже больше двух часов.

Я в панике озирался по сторонам, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но эти двое по-прежнему, не скрываясь, пялились на меня. Под их взглядами начало чудиться, что на меня смотрит уже абсолютно весь зал.

Не в силах больше выносить это напряжение, я вскочил.

И в тот же миг оба дальнобойщика тоже поднялись и заступили мне дорогу.

— Погоди-ка.

Я замер от леденящего ужаса.

Это были два типичных здоровенных мужлана, но сейчас, в этой ситуации, они казались до жути угрожающими. Я заставил себя говорить как можно спокойнее.

— Вы не могли бы пропустить меня?

— Эй, а куда это ты так спешишь?

— Давай просто поболтаем. Ты, я смотрю, тут один?

Я лихорадочно огляделся по сторонам, но все остальные посетители лишь с любопытством наблюдали за нами, словно это было какое-то представление. Никто и не думал вмешиваться. Я из последних сил старался держаться невозмутимо.

— Нет, за мной скоро придут.

Мужчина в ответ мерзко ухмыльнулся.

— Да неужели? И когда? Что-то ты тут уже давно один торчишь.

Он говорил с тяжелым южным акцентом. Сам вид у него был грубый, пропитой — из тех, кто глушит выпивку до самого утра, а потом неохотно садится за баранку, лишь бы не потерять свой заработок. Второй, заросший густой спутанной бородой, осклабился и добавил:

— Да ладно, чего ты. Просто посидим, поболтаем за ужином. И нам скучно, и тебе, верно?

— Нет, спасибо, я…

— Сядь сюда.

Без дальнейших церемоний меня грубо схватили за руку и рывком усадили за их столик. Я попытался встать, но мужчины тут же плотно перекрыли мне выход.

— Ну чего ты так, обижаешь? — пробасил первый. — Думаешь, мы тебе что-то плохое сделаем?

Я не ответил. Отчаянно посмотрел на проходившую мимо официантку, но она лишь с безразличием отвернула голову. Словно для нее это было обыденной сценой.

Мужчина небрежно толкнул меня в плечо. Силы разом покинули, и я безвольно откинулся на спинку диванчика. Он наклонился. Впрочем, приближаться вплотную ему и не требовалось — мой запах был слишком сильным. Он шумно втянул носом воздух и тут же повернулся к своему приятелю.

— Твою мать, а он и вправду омега.

Второй рассмеялся, как будто это было самой очевидной вещью на свете.

— Еще бы не омега, когда от него так несет феромонами! У тебя что, парень, течка начинается? Запах просто с ног сбивает. Вся эта забегаловка провоняла тобой.

И тут он сощурился, в упор разглядывая меня.

— Это ведь ты? Вот этот.

Мужчина неторопливо выудил из заднего кармана брюк грязную смятую бумажку. На ней было мое лицо. И сумма награды — какая-то нереальная, бесконечная вереница нулей.

Сковал ужас, я не мог пошевелиться. Если бы не этот проклятый запах… заметили бы они меня? Теперь это было уже неважно. Важно было только одно — мне нужно было бежать.

Я судорожно дернулся, пытаясь снова вскочить. Но мужчина схватил меня за плечи и с силой толкнул назад. Я потерял равновесие и рухнул навзничь, распластавшись на длинном сиденье диванчика.

— И куда это ты собрался?

Мужик снова мерзко ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз. Меня пробрал ужас. Но наша возня уже привлекла внимание других дальнобойщиков.

— Эй, а что тут у вас?

— Эй, вы что творите?

Услышав эти выкрики, другие посетители в разных концах зала начали один за другим подниматься со своих мест. Я от ужаса широко раскрыл глаза. Приятель того, кто меня удерживал, удивленно замер.

— Черт, да это ж тот самый парень, из-за которого вся эта шумиха, разве нет? Точно он! Говорят, награда за него просто заоблачная.

— Серьезно? Тот самый, который круче Пауэрбола?

Вслед за этим нас мигом обступили и другие дальнобойщики. Те двое, что схватили меня первыми, пришли в ярость.

— Проваливайте, ублюдки! Это мы его поймали! Эй, ты чего стоишь? Звони давай, быстро!

Для них я не был человеком. Я был просто ходячим чеком с бесчисленным количеством нулей.

В этом гвалте и суматохе меня охватил парализующий страх. Один из вновь подошедших выхватил мобильный у того, кто уже торопливо набирал номер, и мельком взглянул на меня сверху вниз.

— Эй, ты видел, какие там деньги? И решил все захапать в одиночку?

— Таким кушем надо делиться, не так ли?

Со всех сторон послышались одобрительные кивки. Дальнобойщики многозначительно переглядывались. Двое, что держали меня, растерянно посмотрели друг на друга.

— Надо было сразу тащить его отсюда, — прошипел один.

В ответ на упрек второй тут же взбесился:

— Это кто его вообще узнал, а? Да как ты смеешь меня винить?

— Так-так, мужики, не ссорьтесь. Давайте все решим по-хорошему. Денег там столько, что на всех хватит, если поделить по-честному, разве нет?

Один из них попытался выступить миротворцем — несмотря на слова, лицо у него самого было перекошено от алчности. Те двое, что меня схватили, переглянулись, и в следующее мгновение один из них с диким воплем бросился на остальных.

В одиночку справиться со всеми этими мужиками было невозможно. Пока он отбивался, второй, все еще державший меня, торопливо схватил меня за грудки, пытаясь выволочь из закусочной.

Однако мы не сделали и пары шагов, как нам преградили путь.

— О, нет-нет, так не пойдет.

Трое или четверо здоровенных дальнобойщиков заступили нам дорогу. Лицо державшего меня мужчины исказилось. Один из преградивших протянул руку — недвусмысленный жест, требующий, чтобы я был передан ему. Но мой захватчик, напротив, лишь крепче притянул меня к себе и попятился.

— Только тронь меня хоть пальцем, и я сверну этому ублюдку шею…!

Он не успел договорить. Кто-то сзади со всей силы огрел его стулом по голове. Мужчина рухнул, выпуская меня.

В одно мгновение закусочная превратилась в настоящее побоище. Я покатился по полу, пытаясь уползти. Со всех сторон ко мне тянулись руки. Они дрались друг с другом, пытаясь отхватить куш себе, и при этом орали, чтобы меня не упустили. Хозяин заведения схватился за голову.

Меня хватали, я вырывался, падал, меня хватали снова… Эта безумная карусель повторилась несколько раз, прежде чем я наконец сумел добежать до туалета и нырнуть внутрь.

Я влетел в кабинку и заперся на шпингалет. Ворвавшиеся следом мужики тут же с воплями набросились на дверь, колотя по ней кулаками и ногами. Я лихорадочно осмотрелся — окон не было. Из горла невольно вырвалось ругательство, но было уже поздно. Я оказался в ловушке, в этом тесном замкнутом пространстве. Единственное, что мне оставалось — это молиться, чтобы дверь выдержала до приезда Джоша.

Я сполз по стене, прижавшись к ней спиной. Сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди, я не мог отдышаться от ужаса. Одежда была разорвана в нескольких местах. А мужики снаружи все не унимались, продолжая колотить в дверь. Еще немного, и они ее вышибут… или сюда успеет приехать Уиттакер. При мысли о нем, так стремительно настигшем меня прошлой ночью, вновь парализовало от ужаса.

И тут…

— …?

Внезапно грохот за дверью стих. Его сменили очень странные звуки. Я замер, напрягая слух. Из общего помещения туалета донеслись вопли, а затем — глухие тяжелые удары, звук ударов плоти о плоть.

— Какого хрена, ублюдок! Ты еще кто такой, чтоб лезть!

— Ты еще что за… Акх!

— По-постой! Подожди!

Какофония из мужских воплей и звуков жестокой драки продолжалась целую вечность, а потом внезапно всё стихло.

Я растерянно моргнул, не понимая, что происходит снаружи. Затаил дыхание, вслушиваясь в мертвую тишину. И тут в дверь кабинки оглушительно постучали.

— А-ах! — я вскрикнул и вжался в стену.

Через мгновение с той стороны раздался совершенно незнакомый мужской голос:

— Эй, я со всеми разобрался. Выходи.

Тут же раздался громкий щелчок лопнувшей жвачки. Я удивленно моргнул. Кто… кто это? Я дрожал от страха. Мужчина за дверью продолжил:

— Ты Ёну, верно? Меня Джош попросил приехать.

Услышав имя, которого так ждал, я тут же вскочил на ноги. Рука сама метнулась к шпингалету, но в последний момент меня остановило запоздалое подозрение. Можно ли ему верить? А что, если кто-то подслушал мой телефонный разговор?..

Не то чтобы я сомневался в Джоше, но после всего кошмара, случившегося несколько минут назад, я просто не мог заставить себя пошевелиться. Пока я медлил, мужчина заговорил снова, уже нетерпеливо:

— Слушай, я занятой человек. Если не выйдешь прямо сейчас, я уеду один. Свою часть я выполнил.

— …

— Ладно. Считаю до трех. Не выйдешь — я ушел. Один. Два. Три.

— П-подождите!

Он отсчитал невероятно быстро и тут же развернулся, чтобы уйти. Именно это движение вырвало меня из ступора. Я в панике окликнул его, рванув шпингалет, и выскочил наружу. Успел поймать взгляд мужчины, который уже сделал шаг к выходу.

А затем я ахнул, не веря своим глазам.

В туалете на ногах стояли только двое — я и он. Все здоровенные дальнобойщики, что минуту назад ломились ко мне, валялись на грязном кафельном полу. Кто-то глухо стонал, а кто-то вовсе бы без сознания.

Он… он что, один со всеми ними справился?

Я ошеломленно уставился на незнакомца. Когда наши взгляды встретились, я забыл, как дышать. Он в ответ лишь слегка нахмурился и резко направился прямо ко мне. Я инстинктивно попятился на шаг.

Но мужчина широкими шагами всего за пару мгновений преодолел расстояние между нами. Я не то что убежать — я даже пошевелиться не мог, лишь судорожно сглотнул. Теперь, стоя так близко, он оказался просто поразительно высоким. Пришлось сильно задрать голову, чтобы встретить его взгляд. И в этот момент он заговорил:

— Я — Дейн Страйкер. Друг Джоша.

— …Друг? — удивленно переспросил я.

Он кивнул, всем своим видом излучая раздражение.

Только сейчас я заметил, что он все это время жевал жвачку. А еще — что этот невероятный красавец почему-то казался мне смутно знакомым. И в тот миг, когда он небрежным движением откинул назад растрепавшиеся рыжевато-золотистые волосы, я наконец вспомнил.

— Календарь…

Мужчина замер с застывшей на полпути рукой и смерил меня хмурым взглядом.

Точно. Это был он. Мужчина, который украшал обложку прошлогоднего календаря с пожарными.

Глава 39 - Внезапный визит

— Голову вниз.

От этого внезапного приказа я рефлекторно пригнулся. И тут же с жутким свистом, опережая друг друга, пронеслись машины. Только когда рев моторов стих, я осторожно поднял голову и посмотрел им вслед. Несколько знакомых седанов… Без сомнения, это Уиттакер и его люди.

Было на волоске.

Я облегченно выдохнул, но стоявший рядом Дейн никак не отреагировал. Стало неловко, и я украдкой на него покосился.

Всю дорогу он почти не произнёс ни слова — полная противоположность Джошу, который умел разговорить кого угодно и с лёгкостью находил общий язык с людьми. Мужчина громко лопнул жвачку, потом снова надул пузырь. Сидя на пассажирском сиденье, я осторожно за ним наблюдал. Но ему, казалось, не было до меня никакого дела.

Мысли невольно вернулись к недавним событиям.

Мужчина, представившийся Дейном Страйкером, подтвердил, что он действительно пожарный. И да, он действительно был той самой моделью с обложки календаря. Я помнил, какой фурор произвел этот календарь в офисе, когда его повесили сотрудницы секретариата. И пускай я видел его лишь мельком, было невероятно странно вот так вживую столкнуться с героем фотографии, провисевшей у нас почти год. А главное — осознать, что он друг Джоша.

Когда я, осмелев, упомянул тот календарь, обложку которого он украшал, он лишь раздраженно протянул «А-а» и бросил:

— Они так доставали меня, вот я и снялся.

Его тон недвусмысленно говорил: «Из-за таких любопытных, как ты, у меня одни проблемы». От этого стало еще более неловко. Я почувствовал себя назойливым фанатом, который пристал к знаменитости.

— Спасибо вам за помощь, — запоздало поблагодарил я.

Дейн снова лопнул жвачку и ответил:

— Я просто вернул Джошу должок.

Он надел солнцезащитные очки и добавил себе под нос:

— Этот парень слишком уж добрый. Потратить такой долг на это…

— Что? — Я потрясенно уставился на него.

Дейн, по-прежнему глядя на дорогу, бросил:

— Мы служили в одном отряде. Тогда взорвалась граната. Этот придурок спас меня.

Он сказал это так, будто речь шла о сущей мелочи, но я тут же ухватился за эту нить.

— Вы с Джошем… вы оба служили в армии?

— Ага. После дембеля этот парень пошел в телохранители, а я помыкался туда-сюда и стал пожарным.

Закончив с объяснениями, Дейн внезапно развернулся ко мне.

— Ну что, достаточно накопал? А теперь, может, заткнешься? Больше всего на свете ненавижу бесполезную болтовню.

— …Да.

Я тут же захлопнул рот. Невероятно. Как этот колючий нелюдимый тип вообще мог быть другом Джоша?

Дом Дейна находился не так уж далеко от центра города. Обычный старый одноэтажный домик, каких на этих улицах пруд пруди — вроде как ему было больше ста лет. Дэйн поставил машину в гараж и тут же открыл дверь, ведущую прямо в дом. Я осторожно шагнул следом.

— Стой, — внезапно остановил он меня.

Я замер и поднял на него взгляд. Дейн с непроницаемым лицом спросил:

— Аллергия на кошек есть?

— …? А, нет, нету.

— Тогда заходи. Впрочем, даже если бы и была, мне плевать, — бросил он и отвернулся.

Я с недоумением шагнул внутрь и тут же понял, в чем дело.

— Дарлинг!

Угрюмый Дейн вмиг преобразился. Он просиял, подошел к дивану и подхватил на руки кота, который лениво на нем развалился. Когда его и без того красивое лицо озарила улыбка, эффект был ошеломительным.

Боже милостивый, если они с Джошем пойдут по улице вдвоем, женщины, наверное, будут просто вешаться на них толпами.

И это не было преувеличением. Да что там женщины, казалось, даже мужчины не оставят их в покое.

Пока я ошеломленно пялился на эту сцену, Дейн повернулся ко мне, прижимая кота к груди.

— Это Дарлинг. Когда меня не будет, ты будешь о нем заботиться. Это условие твоего пребывания здесь.

Он произнес это ледяным тоном — разительный контраст с тем, каким он только что ворковал с котом.

— Если с головы Дарлинга упадет хоть один волосок, я раздену тебя догола и вышвырну на улицу. Понял?

Не было ни малейших сомнений, что Дейн не шутит. Я покорно кивнул. Он смерил долгим меня взглядом, а затем развернулся и начал показывать дом.

Спальня оказалась всего одна. Вторая комната, судя по всему, служила одновременно и кладовкой, и кабинетом. К счастью, ванных комнат было две. Он выделил мне ту, что была ближе к выходу. В углу этой ванной примостился кошачий лоток Дарлинга.

— Наполнитель здесь. Следи и меняй, когда нужно.

Инструкций по уходу за Дарлингом последовало гораздо больше, чем по поводу чего-либо еще. Удивительно, но кот за все это время ни разу не мяукнул и сидел на руках у Дейна с полным спокойствием, не проявив ко мне никакого любопытства. Причина этой отрешенности стала ясна, когда Дэйн добавил:

— Дарлинг не видит на один глаз и к тому же глухой. Так что сам смотри, как бы не попасться ему под ноги.

Я и на это покорно кивнул. Он в общих чертах закончил экскурсию, но главный вопрос — где, собственно, буду спать я — так и повис в воздухе. Я нерешительно топтался на месте, не зная, как об этом спросить. Дейн, заметив мое замешательство, тут же съязвил:

— Когда люди слышат, что я пожарный, они почему-то считают само собой разумеющимся, что я должен уступить им свою кровать. Надеюсь, ты не настолько наглый.

Я торопливо замотал головой.

— Конечно, нет. Я просто… хотел узнать, где мне можно прилечь…

Он молча кивнул в сторону дивана — старого и дешевого, он даже с виду казался ужасно неудобным. Однако для меня и это было верхом гостеприимства.

— Спасибо…

— Довольно. Важнее другое. Ты что, больше не принимаешь блокаторы?

От воспоминаний о том, что случилось в закусочной, у меня окаменело лицо. Я с трудом выговорил:

— Из-за… ребенка… Врач сказал, что… что мне лучше их не принимать.

Кто же он такой? Бета?

Охватил запоздалый страх. Судя по полному отсутствию запаха, он, скорее всего, был бетой. Я просто не мог вообразить, что этот мужчина даже в теории мог быть омегой.

Но ведь и Джош — омега. Который к тому же родил ребенка.

Я нахмурился, тщетно пытаясь его разгадать. Он был выше Джоша, и, хотя в целом казался поджарым, имел явные мускулы. Более того, он обладал такой чудовищной силой, что смог в одиночку раскидать нескольких здоровенных дальнобойщиков. Пока я глядел на это крепкое сухое тело, в котором, казалось, не было и процента жира, сомнения лишь росли.

Однако Дейн не стал ничего объяснять и просто опустил Дарлинга обратно на диван. На тот самый диван, который он уступил мне. Я в растерянности смотрел, как кот с комфортом устроился прямо посередине и лениво махнул хвостом.

Он молча прошел в спальню и тут же вернулся с постельными принадлежностями. Бросил их на пол рядом с диваном . И снова молча скрылся в своей комнате.

Мгновение спустя послышался шум воды. Похоже, он принимал душ. Дарлинг, словно что-то почувствовав, тут же поднял голову, мягко спрыгнул с дивана и направился прямиком в спальню Дейна.

Наконец-то я смог присесть на освободившийся диван — просто рухнул на то место, где еще мгновение назад лежал Дарлинг, и прикрыл глаза.

— …Ай.

Живот снова свело, но теперь я уже не паниковал, как раньше. Лишь отстраненно подумал, что в ближайшее время мне во что бы то ни стало нужно попасть в больницу.

…Нет, я определенно не могу оставить этого ребенка.

В тумане боли и усталости я с трудом принял это решение.

Прости меня. Но я не могу. Прости.

Я снова и снова повторял это про себя, плотно смежив веки.

Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе. Но мир так устроен.

Я понимал, какой трусостью были все эти оправдания, но заставил себя не думать об этом.

Прошло несколько дней, а я ни разу не осмелился даже выйти из дома. Стоило включить телевизор, как тут же натыкался на собственное лицо, так что его больше не включал.

Первое время я сидел взаперти, будто в тюрьме, но спустя несколько дней все же набрался смелости выйти на задний двор. Разумеется, на эту вылазку я решился, лишь дождавшись момента, когда в соседнем доме никого не было.

Дверь из кухни вела в маленький, но очень уютный садик. Там росло одинокое лаймовое дерево, на которое Дейн постоянно ворчал, что оно каждый год приносит всего несколько плодов.

Дарлингу, похоже, не было никакого дела до нового жильца. Да, он был глух и полуслеп, но обоняние-то у него должно было работать. И все же кот не проявлял ко мне ни малейшей настороженности. Впрочем, он и не ластился — просто держал дистанцию. Я списал это на то, что был для него просто чужаком.

Однажды Дейн напился и, как это бывает у пьяных, разоткровенничался. Рассказал, что Дарлинга спасли с пожара. Узнав, что кот остался инвалидом, Дейн забрал его к себе. Эта история объясняла ту особую связь, что была между ними. А когда я как-то раз застал их — Дарлинг спал, свернувшись клубком на животе у Дэйна — то окончательно убедился, что этот кот открывал свое сердце только ему одному.

И, судя по всему, Дейн отвечал ему тем же.

Время от времени он приводил домой женщин. Или мужчин. В большинстве случаев это были просто партнеры на одну ночь. Похоже, у него не было постоянных отношений, он просто ездил в клуб, чтобы найти кого-нибудь на ночь. Иногда я видел, как к нему приходили те, кто уже бывал здесь раньше. Но даже в этих случаях все заканчивалось одинаково — Дейн готовил легкий завтрак, они ели, а потом он провожал гостя или гостью до двери. Никакого особого отношения.

Дейн запретил задавать вопросы о нем, но и чужая жизнь его тоже не интересовала. Он ни о чем не расспрашивал. Благодаря этому мне жилось у него на удивление спокойно. Единственное, когда он приводил кого-то, я старался не попадаться им на глаза, боясь, что меня могут узнать.

Впрочем, я зря переживал. Гости всегда были мертвецки пьяны, да и сам Дейн — тоже. В такие ночи они до самого утра занимались сексом, издавая самые разнообразные звуки. А на следующее утро Дейн с измученным лицом рылся в холодильнике, жарил яичницу с беконом, одетый только в старые пижамные штаны.

В такие дни и мне перепадал завтрак. Дейн относил две порции в спальню, они там мирно завтракали, а потом он вежливо прощался с партнером у порога. Иногда даже вызывал для них Uber.

Он вообще был человеком крайностей. Иногда курил, но заядлым курильщиком не был. Если начинал пить, то напивался в стельку, но никогда, ни при каких обстоятельствах не садился за руль пьяным. Мог показаться распутником, но в каких-то вещах оказывался донельзя щепетильным. Мог показаться правильным, но в следующий миг выкинуть что-то из ряда вон выходящее. Уложить его в голове было совершенно невозможно.

Потому-то я и подпрыгнул на месте, когда он однажды внезапно спросил меня о больнице.

— Джош сказал, что мне нужно тебя сопроводить.

Дейн почесал копну растрепанных после сна рыже-золотых волос. Я не сразу нашелся с ответом.

— Да… Если вас не затруднит, я был бы очень благодарен. Ситуация сейчас такая, что…

Я до дрожи боялся даже просто вызвать Uber, так что был в полной растерянности. Дейн же воспринял это как нечто само собой разумеющееся.

— Еще бы. Твоя рожа сейчас по всей Северной Америке. Уверен, даже президента показывают реже, чем тебя.

Была ли это шутка или нет, я не понял, но мне было не до смеха. Он спросил, на какой день назначен визит, и тут же добавил:

— Ну так что, что будешь делать с ребенком? Если ты точно решил избавляться, то мне нужно освободить время и на саму процедуру.

От его безразличного тона пересохло во рту. Я ведь и ехал туда именно за этим, но, чтобы ответить Дейну, мне потребовалось какое-то время. Собравшись с духом, я с трудом выговорил:

— Если вы сможете освободить… время, включая процедуру, то…

— Ясно, — бросил он, даже не дослушав меня. И сразу полез в холоднильник.

Дата была назначена через два дня. Значит, если в больнице не случится ничего непредвиденного, в тот же день мне сделают операцию. Во рту пересохло, ладони покрылись холодным потом. Я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Погода в тот день, как назло, стояла ясная и безоблачная. Я проснулся, еще не до конца осознавая, что еду в больницу, и до самого выезда двигался словно на автомате.

Дейн надел темно-красный свитер, джинсы и кеды. На мне был свитер в тон и джинсы, которые он мне купил.

Дейн уже ждал у двери. Он смерил меня беглым взглядом с ног до головы и коротко бросил:

— Неплохо смотрится.

После этих слов он, не оборачиваясь, прошел мимо и вышел. Я поспешно скользнул следом и сел в машину.

Накануне он вернулся домой пораньше и огорошил меня неожиданным предложением

— Хочешь покрасить волосы?

В руке он держал коробку с краской, купленную по собственной инициативе. Я удивленно вскинул на него взгляд. Дейн лишь равнодушно пояснил:

— Разве тебе не стоит хотя бы цвет волос сменить? У меня есть знакомый, в кино работает, сказал, что может помочь со спецгримом, если нужно.

Я растерялся. Никак не ожидал от него такой заботы в деталях.

— А… спасибо. Но красить волосы…

Я машинально коснулся живота. Дейн тут же поймал мой жест и спросил своим обычным безразличным тоном:

— Какая разница? Ты же все равно завтра от него избавишься.

Я замер. Он был прав. Завтра все исчезнет.

Я все прекрасно понимал, но не мог заставить себя ответить. Дейн, заметив мои колебания, только плечами пожал и швырнул коробку с краской на диван. Жест этот ясно говорил: «Хочешь — делай». Но я так и не смог решиться.

Когда на следующее утро он увидел меня все с теми же черными волосами, никак не отреагировал. Он был абсолютно невозмутим, словно именно этого и ожидал. Как всегда, молча протянул мне бумажный пакет. Внутри лежала одежда и парик.

— Если притворимся парочкой, будем меньше привлекать внимание.

— А… спасибо.

Я был ошеломлен. Снова. Никак не ожидал от него такой предусмотрительности.

И вот теперь мы с Дейном ехали в клинику акушерства и гинекологии, одетые в парную одежду. Со стороны мы и впрямь выглядели как счастливая пара, ожидающая первенца.

Дейн был прав. В таком виде я привлекал куда меньше внимания. Вдобавок к парику и очкам, я замотал половину лица тонким шарфом. Время приема я выбрал самое поздне — подтвердили, что после нас в клинике уже никого не будет.

Я и в прошлый-то раз использовал вымышленное имя и маскировался, так что вряд ли меня бы узнали. К тому же, сотрудницу на ресепшене тогда гораздо больше интересовал Джош, а не я. Она, скорее всего, даже лица моего не запомнила. Сегодня же маскировка была еще тщательнее.

Я чувствовал настоящую благодарность Дейну за его предусмотрительность.

Ровно до того момента, как он протянул мне чек. В нем был скрупулезно прописан каждый потраченный цент: краска для волос, одежда, все остальные мелкие расходы на маскировку. Включая налог.

— …Я отдам вам, когда вернемся, — пробормотал я.

Что ж, оставалось радоваться, что он хотя бы не требует с меня плату за электричество и прочие коммунальные расходы. Как ни крути, я все-таки даром жил в его доме.

Пока машина стояла на светофоре, Дейн достал жвачку и закинул ее в рот. Раздался привычный громкий щелчок.

— Добро пожаловать…

Как я и ожидал, в больнице было пусто. У стойки регистрации скучала сотрудница. Что-то напевая себе под нос, она уткнулась в мобильный, но, услышав нас, подняла голову. Девушка окинула взглядом мою маскировку, поздоровалась и склонила голову набок — видимо, тщетно пытаясь меня вспомнить.

Впрочем, ее замешательство длилось недолго. Она тут же переключила все внимание на высокого красавца, вошедшего следом, и ее глаза загорелись любопытством.

— Это ваш партнер?

Вопрос «Это ваш партнер?» очевидно означал: «Это отец ребенка?». Вместо ответа я лишь неопределенно отвел взгляд. Девушка, кажется, тут же все поняла и больше вопросов не задавала.

— Вы приехали немного раньше назначенного времени. Вы выслушали все инструкции? Больше вопросов нет?

— Да.

Я так нервничал, что смог выдавить из себя только это короткое «да» и тут же замолчал. Видимо, подобные ситуации были для нее привычным делом. Она никак не отреагировала и просто указала мне на кресло в зоне ожидания.

— Я быстренько проверю ваши жизненные показатели. Не переживайте так, это быстро.

Она ободряюще улыбнулась. Я и на этот раз смог лишь выдавить: «Да». Не стал спрашивать, как именно будет проходить операция., просто попросил их сделать все хорошо.

Время тянулось мучительно медленно. В ожидании я то и дело неосознанно поглядывал на дверь. Казалось, что я вот-вот вскочу и сбегу, поэтому до боли сцепил руки в замок. Скоро все закончится. Еще совсем чуть-чуть, и все будет кончено.

Я шумно выдохнул. И в этот самый момент…

Внезапно я почувствовал… странное незнакомое ощущение у себя в животе, от удивления широко распахнув глаза. И тут… оно шевельнулось снова. Я замер, перестав дышать.

На этот раз я понял совершенно отчетливо. Это было ни капли не похоже на ту боль в животе, что мучила меня до сих пор. Это… ребенок. Он шевелился. Я не мог в это поверить.

Я ни разу до этого по-настоящему не ощущал его… почему? Почему именно сейчас, в этот самый роковой момент, он вдруг решил подать знак? Будто говорил мне, без слов: «Я здесь. Я существую внутри тебя».

— Эй.

Голос Дейна заставил меня вздрогнуть. Я резко поднял голову. Сотрудница клиники уже стояла надо мной и смотрела сверху вниз. Она мягко улыбнулась:

— Вы готовы? Пойдемте.

Я, как на деревянных ногах, неловко поднялся с места. Пока шел за ней по узкому коридору, в голове было совершенно пусто. Сознание отключилось, я двигался словно во сне, без всякой связи с реальностью.

Шевелений больше не было.

Да и было ли это на самом деле шевеление ребенка? Я не был уверен. Он ведь еще не должен был быть настолько большим. Может, это просто воображение. Может, это та же боль в животе, которая мучила меня постоянно, просто на этот раз она проявилась как-то иначе.

Но…

— Что ж, прошу вас, входите.

Следуя ее указаниям, я вошел в раздевалку. Сотрудница тут же подала мне больничную одежду.

— Переоденьтесь и выходите. Я подожду снаружи.

Вскоре я остался один и, как в тумане, стянул с себя свитер. Взгляд упал на живот — он нисколько не изменился. Я слышал, что у омег живот почти не растет. Говорили, что именно поэтому некоторые до самых последних месяцев даже не догадываются о беременности.

— Тук-тук, вы закончили? — спросила ожидавшая меня сотрудница, сымитировав стук голосом.

Только тут я спохватился, начал торопливо переодеваться и уже через мгновение вышел. Она тут же проводила меня в комнату напротив. Это, судя по всему, и была операционная.

Я замер в коридоре, не в силах сдвинуться с места.

Еще один шаг — и все будет кончено. Эта мучительная боль в животе, тошнота, головокружение — все это, наконец, исчезнет. И это станет финалом моей мести. Кит… Кит больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не сможет иметь детей. Он навсегда останется один. Как и я. И это я его таким сделаю.

…Но смогу ли я… поступить так же и с этим ребенком?

В этот миг я, сам того не осознавая, попятился. Сотрудница удивленно моргнула.

— С вами все в порядке?

Я не мог ей ответить. Сердце бешено колотилось, в глазах все плыло. Воздуха не хватало, с губ срывались короткие судорожные вздохи. Она в панике схватила меня за руку.

— О боже, что с вами? Придите в себя, посмотрите на меня… Доктор!

Послышались чьи-то торопливые шаги, но я ничего не мог с собой поделать и лишь невольно обхватил живот руками. Все мое тело билось в дрожи.

Я сполз по стене. Надо мной тут же склонился встревоженный врач.

— Эй, вы в порядке? Сестра, немедленно проверьте жизненные показатели. И принесите сюда каталку!

Повинуясь его командам, персонал вокруг забегал. Я сидел, сжавшись в комок и хватая ртом воздух, пока врач отчаянно пытался до меня достучаться:

— Успокойтесь, все хорошо. Вы просто слишком переволновались. Если вам сегодня тяжело, мы можем перенести операцию на другой день…

Слова врача становились все тише и тише, удаляясь. В ушах гудело лишь мое собственное прерывистое дыхание. И еще этот глухой, тяжелый стук, похожий на биение сердца.

Чье это сердце?

В глазах окончательно потемнело.

— Доктор, — я едва смог выдавить из себя слова. Горло перехватило спазмом, и голос прозвучал глухо.

— Прекратите… Я… я передумал. Я не буду… не буду делать операцию, — только выпалив эти слова, я до конца осознал их смысл. — Я буду рожать…

И как только я произнес это вслух, я, наконец, понял. Понял, что просто не могу. Не могу отказаться от этого ребенка.

Глава 40 - Пристальный взгляд

Всю дорогу до дома Дейн не проронил ни слова. Впрочем, он никогда не отличался болтливостью, так что в этом не было ничего необычного. Я просто сидел, отрешенно глядя в окно.

Я осторожно коснулся живота, но по-прежнему не мог поверить в реальность происходящего. Ни в то, что решился родить этого ребенка. Ни в то, что теперь он станет неотъемлемой частью моей жизни.

Машина плавно сбавила ход. Дейн загнал ее в гараж и сразу прошел в дом. На диване, как и всегда, дремал Дарлинг. Мужчина тут же подхватил кота на руки и впервые за долгое время заговорил:

— Может, поедим чего-нибудь?

Не считая утренних ритуалов, когда он привел домой партнеров, случаи, когда Дейн готовил что-то дома, можно было пересчитать по пальцам. Опустив Дарлинга обратно на диван, он открыл холодильник, достал продукты и принялся делать сэндвичи.

Я нерешительно топтался у входа на кухню, гадая, не нужна ли помощь, но он лишь мельком глянул куда-то мне за спину и бросил:

— Позаботься о лакомстве для Дарлинга.

Послушавшись, я открыл банку консервов и выложил содержимое на тарелку. Стоило поставить ее на пол, как Дарлинг, до этого лениво помахивавший хвостом, тут же завертел головой. Кажется, он уловил запах. Кот мягко спрыгнул с дивана и без труда отыскал свою порцию.

Я молча наблюдал, как Дарлинг тихонько чавкает, поглощая курицу. В этот момент Дейн, быстро закончивший с готовкой, поставил на стол тарелку. Себе он взял пиво, а передо мной поставил стакан сока.

— Спасибо.

В ответ Дейн лишь махнул рукой, мол, ешь давай.

Сэндвич был довольно простым, но на удивление вкусным. Я молча съел всю свою порцию, запив соком. Дейн же в это время пил пиво, к еде он так и не притронулся. Заметив мою пустую тарелку, он снова без лишних слов поднялся. Не спрашивая, прошел на кухню и быстро соорудил еще один сэндвич.

— С-спасибо...

Смутившись, я взял сэндвич. Но и с ним я расправился так же быстро. Наверное, сказалось нервное напряжение — стоило ему немного отпустить, как проснулся зверский голод. В итоге я съел целых три штуки, пока Дейн так и не прикоснулся к своей порции. Лишь когда я наконец почувствовал насыщение, ко мне пришло запоздалое смущение. А Дейн, как ни в чем не бывало, добавил своим бесстрастным тоном:

— Ты такой худой, а ешь так много.

Я не нашелся с ответом и просто сделал глоток сока. Дейн все тем же ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом спросил:

— Ты действительно собираешься родить и воспитывать его?

Честно говоря, уверенности у меня не было. Но одно я знал наверняка — я не мог отказаться от этого ребенка.

— Уверен, что не пожалеешь потом?

Я невольно поднял на него глаза, и Дейн повторил вопрос.

— Спрашиваю, ты уверен, что не будешь винить этого ребенка, пока растишь его?

Я не мог так сразу ответить. Разве можно знать наперед, что случится в будущем? Чувства к другому человеку не могут оставаться неизменными. Даже если ты любишь кого-то всем сердцем, это не значит, что в тебе не могут зародиться и другие, совершенно противоположные эмоции. Однако в одном я был уверен совершенно точно.

— Я сделаю все, что в моих силах. Что бы ни случилось.

Дейн мельком взглянул на меня. На его холодном красивом лице появилась насмешливая улыбка.

— Что ж. Разве можно верить омеге?

Я растерялся от этих неожиданных слов. Он сказал, что не может доверять не мне конкретно, а омегам в целом? Но он не стал продолжать и просто встал из-за стола. Оставив нетронутый сэндвич, Дейн скрылся в своей спальне. Я несколько мгновений сидел в полном оцепенении, а затем принялся неторопливо убирать со стола.

На следующий день Дейн вел себя как ни в чем не бывало. Как и всегда, он поцеловал Дарлинга, погладил его и ушел на работу. На меня он даже не взглянул.

Оставшись в доме один, я принялся за уборку. Вошел в комнату Дейна, чтобы немного прибраться, и заметил на его столе стопку почты. Взяв ее в руки, я понял, что она, похоже, подготовлена к отправке. Я на мгновение заколебался, но все же позвонил Дейну. После пары гудков он ответил.

— С Дарлингом что-то случилось? — тут же резко спросил он.

Я поспешил его успокоить:

— Нет-нет, ничего особенного. Я просто убирался и нашел почту… Мне бросить ее в почтовый ящик?

— Ты позвонил мне всего лишь из-за этого? — в голосе Дейна слышалось неприкрытое раздражение.

— Я просто подумал, что если отправлю сообщение, а вы поздно его увидите, то почту уже могут забрать, — спокойно пояснил я.

Дейн устало вздохнул, будто вся эта ситуация была верхом абсурда, бросил.

— Так и сделай, — бросил он и повесил трубку.

Я прибрался на его столе, рассортировав конверты на те, что нужно отправить, и те, что можно отложить. До выемки почты еще оставалось время. К тому же, в соседнем доме сейчас точно никого не было. Момент был идеальный. Я торопливо схватил несколько конвертов и вышел на улицу.

Жилой квартал был совершенно пуст и тих. Этот район и так-то не отличался оживленностью, а в такое время на улице не было ни души. Я вышел из дома и сразу направился к почтовому ящику. Опустив конверты, поднял красный флажок и уже развернулся, чтобы уйти, но тут мой взгляд упал на газету, небрежно брошенную у самого порога.

Я подобрал ее, вернулся в дом и аккуратно сложил на столе Дейна.

Внезапно охватило легкое щемящее чувство ностальгии. Эта сумасшедшая, суетливая жизнь… Дни, когда я носился туда-сюда, пытаясь предугадать очередную прихоть Кита, успокаивал вечно недовольных секретарей из других отделов, готовил бесконечные материалы к совещаниям, сверял расписание…

Только сейчас, с таким опозданием, я вдруг понял, что мне безумно нравилась та жизнь. Нравилось быть рядом с Китом, но свою работу я любил не меньше. Оглядываясь назад, я понимал, что профессия секретаря идеально мне подходила. Неловко было признавать, но меня и правда часто называли компетентным, да и я сам знал, что неплохо умею находить выход из сложных ситуаций.

Как же я хотел бы снова работать…

Я на мгновение замер, погрузившись в эти мысли, но тут же опомнился. Нельзя вечно сидеть на шее у Дейна. В любом случае, нужно было срочно что-то придумать.

Может, если я спрячусь в каком-нибудь далеком, Богом забытом городке, меня никогда не найдут?

Я ведь быстро учусь. Мог бы устроиться в маленькую юридическую контору или хотя бы клерком в крошечную частную фирму. Конечно, о такой динамичной жизни, какая была у меня в бытность секретарем Кита, не могло быть и речи, но все же.

Внезапно я почувствовал прилив решимости.

Я быстро включил компьютер. Дейн разрешил мне делать что угодно, при условии, что я закончил со всеми делами по дому. Пользоваться компьютером он, конечно, тоже разрешил. Единственным условием было не трогать его личные файлы, но мне в основном нужен был только интернет, так что это не было проблемой.

Полный решимости найти работу, я начал быстро пролистывать страницы. Неважно, какой штат. Чем меньше городок — тем лучше. Чтобы родить и спокойно растить ребенка, такое место подходило идеально.

Хотя… в таком месте могут быть проблемы с больницами. Может, лучше родить здесь, а уже потом уехать? Но как долго Дейн вообще позволит мне оставаться у него? На случай, если он вдруг попросит меня съехать, нужно подготовить какой-то запасной план.

Сколько у меня там вообще осталось денег?

— Ай, черт.

Я случайно кликнул не туда и открыл совершенно другую страницу. Уже потянулся, чтобы поскорее закрыть ее и вернуться, но внезапно замер.

Взгляд приковало к экрану. Я не мог пошевелиться, просто сидел в оцепенении, уставившись в монитор.

На экране была фотография Кита. Я так давно его не видел… но на снимке он был не один. Рядом с ним стоял какой-то незнакомец. Среброволосый, ниже Кита, он казался очень хрупким. Его тонкая, гибкая талия — Кит, казалось, мог бы обхватить ее одной рукой — выглядела невероятно соблазнительно. Я не мог отвести взгляда.

Но дело было даже не в этом.

К моему изумлению, незнакомец обвивал шею Кита руками и целовал его.

Статья была датирована вчерашним днем.

Дарлинг тихонько мяукнул, потянулся и начал бродить по комнате. Я сидел на диване, обхватив колени, и отрешенно смотрел на кота.

Надо бы уступить ему место.

Дарлингу, похоже, не нравилось, что я занял его любимое место на диване. Может быть, этот глухой и полуслепой кот прямо сейчас пытался высказать мне свое недовольство. Может, он принюхивался, выслеживая меня, чтобы царапнуть по руке.

Какой же я идиот. Дарлинг просто клянчит угощение.

Я мысленно корил себя за эту глупость, но так и не смог заставить себя пошевелиться. Кажется, я сидел так уже очень долго. Когда я увидел ту статью? В полдень? В час?

Сколько сейчас времени?

За окном стемнело, и дом погрузился в густой мрак. Но я по-прежнему сидел в темноте, не включая свет. Содержание статьи безразличным тупым эхом отдавалось у меня в голове.

В ней говорилось о появлении Кита в знаменитом ювелирном магазине. Кто был тот мужчина, что пришел с ним, в статье не упоминалось. Но, как и в тот раз, когда мы ходили туда вместе, Кит приказал закрыть бутик для других посетителей.

И я был почти уверен. Репортеры не ошиблись, предположив, что он скупил для своего спутника почти все драгоценности. В качестве доказательства в статью включили снимки охранников и персонала бутика, которые загружали в машину бесчисленные покупки.

А на их фоне тот незнакомец и подарил Киту свой «поцелуй любви».

Я отрешенно размышлял. Неужели он наконец нашел себе кого-то нового? Оглядываясь назад, я понимал, что его одержимость мной с самого начала была какой-то странной. Да какая во мне может быть ценность?

Ему просто нравилось со мной в постели.

И было очевидно, что его чувства остынут, как только появится кто-то, кто подходит ему больше, чем я.

Я впервые испытывал нечто подобное. Это была не боль. Это была пустота. Опустошение. В груди словно зияла дыра, а в голове не было ни единой мысли.

Может быть, этому человеку вообще нет дела до того, один он или нет. Это только я чувствую себя одиноким. А его жизнь — что с меткой, что без нее, что с омегой, что без — нисколько не изменилась. Кит по-прежнему прекрасно жил.

И без меня.

Это же так очевидно.

На моих губах мелькнула и тут же погасла горькая усмешка.

Что это за чувство? Неужели вот так… мое сердце постепенно пустеет, и скоро в нем не останется совсем ничего? И это — лишь часть этого процесса?..

Откуда-то издалека донесся гул автомобильного мотора. Звук приближался и наконец затих совсем рядом. Я услышал, как открывается дверь гаража, затем — снова рокот двигателя. И следом — лязг закрывающихся ворот.

Дейн, вошедший в дом через гараж, резко выкрикнул:

— …Что это?

Внезапно вспыхнувший свет заставил болезненно зажмуриться. Моим глазам, привыкшим к темноте, потребовалось время, чтобы снова начать различать предметы. Я тупо моргнул. Дейн, заметив это, коротко цыкнул языком и подошел ко мне.

— Дарлинг, похоже, твое место бесцеремонно заняли.

Словно это было в порядке вещей, он подхватил кота на руки и тут же сел рядом со мной.

— Ты чем тут занимаешься? Что-то случилось?

Было так странно слышать от него подобные вопросы.

— Нет, — ответил я.

Но я так долго молчал, что голос совершенно не слушался, и я смог лишь едва шевельнуть губами. Увидев мою реакцию, Дейн нахмурился.

— Погоди-ка.

Он вдруг приложил ладонь к моему лбу и тут же отдернул руку, словно обжегшись.

— Какого хре… Да ты же весь горишь!

Дейн поспешно проглотил рвущееся наружу ругательство и вскочил на ноги.

— Если ты простудился, нужно пить лекарства, а не рассиживаться тут! Боже, ну надо же быть таким непробиваемым! Ты что, даже не в состоянии понять, есть у тебя жар или нет?

— …Жар? — отрешенно пробормотал я и тоже коснулся своего лба. К удивлению, ладонь была ледяной. Прохлада ощущалась так приятно, что я так и замер, прижав руку ко лбу. Дейн, похоже, хотел что-то сказать, но передумал. Помолчав секунду, он наконец рявкнул:

— Хватит. Просто ложись. Руки у меня холодные как раз потому, что у тебя жар.

Вот оно что. Сознание было мутным, и я послушно лег на диван. Дейн накрыл меня одеялом и куда-то ушел, а вернулся уже с лекарством от простуды.

— Пей.

Я послушно взял то, что он мне протянул, и невольно усмехнулся.

— Ты чего? — тут же раздраженно спросил Дейн.

— Просто… это лекарство пьют днем, — слабо ответил я.

Услышав это, он вздрогнул, словно до него только что дошло. У меня снова вырвался тихий смешок.

— У дневного и ночного лекарства даже цвет пакетиков разный. Странно, что вы перепутали.

— Заткнись.

Дейн грубо оборвал меня и выхватил лекарство из моих рук. Хотелось сказать, что ничего страшного, но он уже исчез. На мгновение из кухни донеслись звуки шарканья и стука — он рылся в аптечке. На этот раз его не было дольше.

Когда он вернулся, в руках у него был… все тот же пакетик, что и в первый раз.

— Ночного нет.

— Ничего страшного. Спасибо вам, — слабо поблагодарил я и взял лекарство.

Я попытался надорвать бумажный пакетик, но ничего не получалось. Кончики пальцев онемели, в них не было ни капли силы. Дейн несколько секунд смотрел, как я безуспешно вожусь с упаковкой, а потом с таким видом, словно я был верхом некомпетентности, снова забрал ее.

— На.

Он одним резким движением разорвал пакетик прямо у меня перед носом и сам высыпал порошок в стакан с водой. Быстро размешав лекарство, он протянул стакан мне.

— Спасибо, — прошептал я и поднес его к губам.

— Если будет трудно выпить, скажи, — сказал Дейн, наблюдая за мной.

Мне вдруг стало любопытно, и я сказал:

— Мне трудно.

Дейн на мгновение задумался, а потом ответил:

— Что ж, очень жаль.

У меня вырвался невольный смешок, но попытка рассмеяться привела к новому приступу кашля. Откашляться не удавалось, и Дейн, глядя на это, коротко цыкнул языком. Я уже было собрался выпить лекарство, но снова замер.

— Да что опять? — раздраженно спросил он.

Я помедлил, а потом ответил:

— Я… из-за беременности… Мне, наверное, нельзя это пить.

На лице Дейна впервые отразилось такое ошеломленное выражение. Я едва сдержал новый приступ смеха. Вместо этого протянул ему стакан обратно и пробормотал:

— Простите.

Дейн нахмурился, забирая стакан. Я услышал, как он вылил воду с лекарством и сполоснул чашку. Когда он вернулся, в руках у него был стакан с обычной, чуть теплой водой.

— Спасибо вам, — поблагодарил его я уже охрипшим голосом и выпил воду.

Стоило осушить стакан, Дейн помог мне снова лечь.

— А теперь спи.

Я кивнул, закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но, как ни странно, не услышал никаких шагов. Он не уходил. Я лежал неподвижно, ожидая, что он уйдет к себе в комнату, а потом осторожно приоткрыл веки.

И тут же встретился с ним взглядом. Дейн сидел на краю стола и просто смотрел на меня. Я молча смотрел на него в ответ, а потом спросил:

— …Почему вы…

Дейн не ответил. Вместо этого он поднял руку и убрал прядь волос, прилипшую к моему лбу. От его прикосновения из грули вырвался горячий вздох. Я медленно моргнул, глядя на него сквозь пелену, и тут Дейн внезапно нахмурился.

— Такие, как ты, — самые паршивые.

Я вздрогнул от внезапных слов и удивленно уставился на него, а Дейн продолжал бормотать, словно сам с собой:

— Вечно у вас такое отчаянное лицо, будто без вас — никак… Раз уж умудрялся растопить даже этого Питтмана, то что тут еще скажешь.

Я совершенно не понимал, о чем он. Открыл было рот, чтобы спросить, но Дейн резко поднялся. Момент был упущен.

— Проклятый ублюдок, — пробормотал он. — Свалил это на меня.

Бросив эту фразу, он скрылся в своей комнате. Через мгновение послышался шум воды. Как и всегда, он пошел в душ сразу после возвращения домой. Я остался в полном недоумении, но сил на то, чтобы размышлять об этом, не было. Вскоре я провалился в глубокий сон.

Я очнулся от прохладного прикосновения. С усилием разлепив веки, я увидел перед собой знакомое лицо.

— Дейн, — я едва шевельнул губами, выдыхая его имя.

Он, как всегда спокойный и невозмутимый, спросил тихо:

— Как себя чувствуешь?

Я ответил лишь слабой улыбкой. Его прохладная ладонь на моём лбу казалась удивительно приятной, словно вытягивала жар изнутри. Я снова закрыл глаза.

— Ты ел что-нибудь сегодня днём? — продолжил он.

Я медленно открыл глаза, но слов не нашлось. Просто смотрел на него, не отрываясь. Тогда он уточнил:

— Хочешь чего-нибудь?

Я не был голоден, но ему, кажется, очень хотелось меня накормить. Я задумался на секунду, потом едва слышно прошептал:

— Пудинг.

— Пудинг? — Дейн прочитал по моим губам и нахмурился.

Я лишь слабо улыбнулся и кивнул.

— Карамельный.

— Карамельный? — он снова, как эхо, повторил мое слово. Я кивнул, и Дейн переспросил:

— В смысле, карамельный пудинг?

Я не ответил. Просто продолжал смотреть на него, чувствуя, как внутри поднимается тихий смех. Его растерянность была такой искренней, что становилось забавно.

Он замолчал, хмурясь, и, кажется, пытался понять, шучу я или говорю серьёзно. Я губами произнёс:

— Все в порядке.

— …Но ты ведь правда хочешь его, да?

— Всё в порядке, — повторил я.

Дейн долго смотрел на меня, потом тяжело выдохнул:

— Просто отдыхай.

Я отрешенно следил за тем, как он встаёт, и шаги его постепенно стихают. Неужели он воспринял это всерьёз? Через несколько секунд снаружи послышался звук двигателя, и машина уехала. Я остался один, в полном недоумении.

Он ведь только что вернулся с работы. Только успел принять душ. Ему совершенно не нужно было снова куда-то ехать — тем более ради меня. Но он поехал. Эта внезапная забота от Дейна, который обычно был колючим и недовольным всем вокруг, выбила из равновесия. И вместе с теплом в груди пришло чувство вины.

Он, должно быть, так устал…

Я прикрыл глаза. Тяжесть в голове не отпускала. Я дышал неглубоко, сбивчиво, и вскоре снова провалился в беспокойный сон

Тонкий, настойчивый писк прорезал тишину, вырывая меня из сна. Я моргнул, не сразу осознавая, где нахожусь. Звук повторился с раздражающей механической точностью. Только спустя пару секунд я понял, что это звонок в дверь.

Пока я, тяжело ворочаясь, пытался подняться, звонок не умолкал. Он звенел снова и снова, будто кто-то намеренно держал палец на кнопке, не желая ждать ни секунды. В этом упорстве чувствовалось нетерпение.

Дейн?

Я пошатнулся, сполз с дивана, и, цепляясь взглядом за предметы, медленно побрёл к прихожей. Звонок всё ещё звенел. Почему он не вошёл через гараж? Но эту мысль я даже не успел осознать, как потянулся к ручке.

— Что случи…

Слова застряли на полпути.

Передо мной стоял человек, которого я ожидал увидеть меньше всего на свете.

Его волосы, как всегда, были безупречно зачёсаны назад, ни одной выбившейся пряди. Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, подчеркивая высокую статную фигуру. Как и всегда, это был безупречный костюм-тройка, с жилетом. Казалось, этот мужчина никогда в жизни не наденет лоферы, но при этом и ни разу сам не завязывал шнурки на своих ботинках.

— Кит, — я беззвучно прошептал его имя.

Глава 41 - Расставание

Тело среагировало быстрее, чем разум. Я и сам не понял, как попятился назад, а в следующее мгновение уже развернулся, намереваясь бежать.

Кит даже не пытался меня остановить. Он просто смотрел.

Возможно, в этом и не было нужды. Охваченный паникой, я пытался скрыться, но не пробежал и нескольких шагов, прежде чем рухнул на пол.

Кит никуда не спешил. Он лишь взирал сверху вниз на мою жалкую нелепую попытку.

Я снова попытался бежать. Но стоило торопливо приподняться, как воздух вокруг наполнил забытый было сладкий аромат.

— …!

В тот же миг я широко распахнул глаза. Это были феромоны Кита. Он снова обрушивал их на меня, окутывая с ног до головы. Смертельно побледнев, я отчаянно забарахтался, пытаясь выбраться из этой ловушки. Но аромат давил на меня, не давая пошевелиться — что уж говорить о том, чтобы встать.

Наконец, смерив взглядом тяжело дышащего меня, Кит сдвинулся с места.

Размеренный стук его ботинок эхом отдавался от пола. Мое сердце испуганно забилось в такт этим шагам. И все же я не собирался сдаваться — ерзал и дергался, пытаясь уползти. И Кит склонился надо мной.

— И куда это ты снова собрался?

Его шепот был таким же сладким, как и аромат. Когда я поднял на него полный ужаса взгляд, встретил его улыбку.

— Я же… просил… не использовать… на мне феромоны, — я задыхался, с трудом ловя ртом воздух.

Дыхание постоянно сбивалось, говорить было мучительно тяжело. Глядя на меня свысока, Кит холодно усмехнулся.

— Верно. Вот только теперь на мои феромоны реагируешь лишь ты один.

— ...

— Вот я их и использую. В чем проблема? Ты оставил на мне метку без всякого согласия, а потом просто сбежал. С какой стати мне тебя щадить?

Я не мог ничего ответить. Казалось, все силы уходили лишь на то, чтобы сделать следующий вдох. Но мне нужно было как-то выбираться из этого положения.

Нужно бежать... снова...

Я из последних сил вскинул на него разъяренный взгляд, но с губ не сорвалось ни звука. Выходило лишь отчаянно хрипеть, судорожно втягивая в себя кислород. С каждым вдохом в легкие вливались феромоны. Силы стремительно покидали тело. Наблюдая, как я постепенно обмякаю, Кит вновь заговорил.

— Говоришь, это не мой ребенок? — его взгляд переместился на мой живот, а губы скривились в холодной усмешке. — Ты ведь и метку так же отрицал, делал вид, что это не ты.

Кит схватил меня за волосы и грубо дернул на себя. Я вскрикнул, не в силах сопротивляться — пришлось посмотреть ему прямо в глаза. Кит опасно сощурился и прошипел:

— Лжец.

Он обвинял меня во лжи. Называл обманщиком. Это было правдой — отрицать смысла не было. Но мое молчание, похоже, только разозлило Кита.

— Ну же, скажи хоть что-нибудь. Мне даже любопытно, какую ложь ты придумаешь на этот раз.

Тяжело дыша, я с трудом выдавил из себя:

— Ка… как ты… меня здесь…

Он коротко хмыкнул, словно услышал нечто невероятно глупое. Разумеется, в этом смехе не было и тени веселья.

— Думал, я не узнаю, если ты сменишь больницу?

Его холодное лицо расплывалось у меня перед глазами. А Кит все продолжал:

— Тот тип, о котором ты говорил... это он, верно?

Кит смотрел на меня, не способного вымолвить ни слова, и его глаза опасно сощурились. Нынешняя ситуация, должно быть, лишь укрепила его подозрения. Убедила в том, что мы с Дейном действительно были в... таких отношениях.

— Так ты встречался с этим ублюдком, пока носил моего ребенка?

В его низком голосе скрывалась чудовищная ярость. Рука, сжимавшая мои волосы, стиснула их еще сильнее, и я невольно вскрикнул. Но Киту этого было мало, чтобы утолить свой гнев.

— Ты трахался с этим ублюдком, пока носил моего ребенка?! Ты выставил меня идиотом, сбежал и развлекался с ним, да? Должно быть, чувствовал себя прекрасно! Но все кончено. Я нашел тебя. Больше ты не сбежишь. Теперь ты мой. Мой омега!

С каждым словом он распалялся все сильнее, а радужки вспыхивали золотом. Не в силах сдерживать эмоции, он обрушил на меня феромоны — они хлынули настоящим водопадом. Я не мог произнести ни слова. Еще немного, и у меня начнется течка.

Я просто не выдерживал его феромонов. Сощурившись, Кит смотрел, как я мелко дрожу и задыхаюсь, а потом вновь заговорил.

— Отправился с этим проклятым ублюдком избавляться от моего ребенка.

Этот тихий шепот был пропитан яростью. Но я, сам не зная почему, ощутил одновременно и горечь, и облегчение.

Этот человек был один. Так же одинок, как когда-то был я.

Но теперь я больше не один. У меня есть ребенок.

Ребенок этого мужчины.

Внезапно в глазах начало щипать. Я отрешенно смотрел на лицо Кита. Я не знал. Люблю ли я его до сих пор? Или ненавижу? Страдаю ли я из-за него? Я просто смотрел. Это было все, чего хотелось в тот момент. Просто смотреть на лицо этого мужчины.

Выражение лица Кита немного смягчилось. Он молча смотрел на меня. Сладкие феромоны продолжали витать вокруг, окутывая меня.

Словно он ненавидел.

Словно злился.

Словно сожалел.

И словно... искушал.

Когда он склонил голову, я совершенно не ожидал того, что произойдет в следующую секунду.

— ...Ах! — закричал я, ощутив, как Кит впивается Зубами в мое ухо.

Он яростно терзал плоть, втягивал кровь. Вливал в меня свои феромоны, пытаясь оставить метку. Пытаясь сделать своей собственностью.

Я обмяк в его крепких объятиях. В голове звенела пустота, и только жгучая боль, тянущаяся от уха к шее и дальше, расползалась по телу медленными волнами.

Кит не сразу поднял голову и некоторое время он просто держал меня. Потом всё-таки посмотрел на моё ухо. Его лицо застыло — будто он пытался осознать то, что видел, но сознание отказывалось принимать это.

— ...Почему, — наконец произнес Кит. — Почему метка не остается?..

Он повторил это чуть тише, будто сам с собой, и в этой растерянности чувствовалась паника. Кит, всегда сдержанный и собранный, выглядел так, будто почва ушла у него из-под ног. Но я не мог ответить.

«Метка, которую альфа ставит омеге, ничего не значит».

Внезапно в памяти всплыли слова Грейсона.

«Омеги ужасно жестоки. Заполучить партнера в вечное рабство всего одним разом — это ли не несправедливо?»

Он был прав. На ухе Кита все еще алела метка, оставленная мной. Любой мог видеть, что этот мужчина — мой. Никто, кроме меня, не мог больше чувствовать его феромоны. Только я.

Я завладел этим мужчиной навсегда.

А Кит... Кит не мог даже пометить меня. Его мертвенно-бледное лицо было тому лучшим доказательством.

Я никогда не стану его вещью. Даже если он поставит на мне метку, я могу как стать его омегой, так и не стать. Метку альфы всегда можно удалить.

Я обрек на вечную изоляцию от всего мира одного-единственного мужчину.

«Несправедливо».

Слова Грейсона странным эхом отдавались в ушах.

— …Вставай.

Лишь спустя долгое время Кит наконец оправился от потрясения и заговорил. Его заметно севший голос слегка надломился.

Он не стал ждать, пока я приду в себя, и просто схватил за руку, рывком поднимая на ноги. Я пошатнулся, но он тут же притянул меня к себе и без колебаний подхватил на руки. Не было сил даже на сопротивление, так что я просто безвольно обмяк в его руках.

Кит уже было шагнул, но вдруг замер. Он посмотрел на меня сверху вниз со странным выражением лица. Казалось, он о чем-то задумался, но в то же время был чем-то озадачен. Причина выяснилась почти сразу.

— …Простыл?

От столь внезапного вопроса я лишь растерянно моргнул. Кит тем временем продолжил:

— Ты весь горишь. Простыл? Или… что-то другое?

Нечто подобное уже случалось. Только тогда ему было плевать, простужен я или нет, он просто игнорировал это и брал меня, как ему вздумается. Так почему же он спрашивает об этом сейчас?

А потом сказал, что не может терпеть, и ушел целоваться с другой женщиной.

Горькие воспоминания нахлынули, и слова сами сорвались у меня с языка.

— Какая разница, простуда это или нет? Просто идите и переспите с кем-нибудь. Как тогда. Отправляйтесь на вечеринку, развлекайтесь с женщинами. Вы ведь всегда так делали.

Кит на мгновение замер. Он молча смотрел на меня сверху вниз, а потом произнес:

— Мой омега — это ты.

Я на это лишь коротко невесело усмехнулся.

— И что? Хотите сказать, что не спали ни с кем после моего побега? Думаете, я в это поверю? — резко спросил я.

Помолчав, Кит глухо ответил:

— Веришь или нет, но это правда.

— Не могли, потому что на вас метка. А вот до этого…

— Я не пошел.

Кит резко оборвал меня. Словно не желая больше этого слышать. А затем устало добавил:

— Я и правда думал пойти на ту вечеринку. Хотел выяснить, было ли в тебе что-то особенное, или все омеги-мужчины такие.

— …

— Глупое любопытство.

— Ха, — меня вырвался сдавленный вздох.

Этот мужчина глупее, чем я думал? Или он просто смеется надо мной? Неужели он считает, что я до сих пор могу купиться на такие слова? За кого он меня вообще держит?

Я молча стиснул зубы. Кит посмотрел на меня и снова двинулся с места.

Снаружи нас уже ждали Уиттакер и другие телохранители. Полностью обессиленный, я закрыл глаза и прислонился головой к плечу Кита.

Кит молча опустил меня на заднее сиденье машины. В тот самый момент, когда он выпрямился, донесся шум подъезжающего автомобиля.

И я внезапно понял — это возвращался Дейн.

— Какого черта? Вы что тут делаете, у чужого дома?

Так и есть. Дейн, остановив машину и выбравшись наружу, задал вопрос. Его тон был еще более раздраженным, чем обычно.

Нужно было извиниться перед Дейном и поблагодарить его за все, но я так вымотался, что не мог даже пошевелить губами. Просто лежал без сил, с трудом удерживая веки открытыми, когда Дейн заметил меня. Его взгляд тут же метнулся к Киту. Судя по всему, он его узнал.

Лицо Дейна скривилось в презрительной гримасе.

— Попался на похищении, да?

— Я просто забираю свое, — холодно бросил Кит. — Но если уж ты хочешь говорить о преступлениях, то это воровство. Это ты украл то, что принадлежит мне.

— Я? Я всего лишь помог несчастному омеге, который спасался от злодея.

На эту явную насмешку Кит на мгновение замолчал. Он с трудом подавлял гнев, и когда снова заговорил, его голос стал заметно ниже и глуше.

— Он сбежал от меня, когда носил моего ребенка.

Дейн на это лишь хмыкнул и издевательски протянул:

— О-о! Видимо, ему очень не хотелось, чтобы именно ты был отцом.

Кит снова промолчал. Аромат его феромонов стал гуще, тяжелее. Но Дейну, казалось, было плевать на его ярость. Он продолжил равнодушным тоном, словно говоря нечто само собой разумеющееся:

— Знаешь, большинство людей вообще не любят признавать правду.

Кит громко скрипнул зубами. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, а затем процедил:

— Радуйся, что я тебя еще не убил.

— Ух ты, как страшно. Прямо обмочиться можно, — тут же съязвил Дейн. — Так почему бы и нет? Давай. Вот шея. А сердце — вот здесь.

Дейн без малейшего страха провоцировал Кита. Но, вопреки ожиданиям, густой, давящий аромат феромонов внезапно исчез. Благодаря этому мое прерывистое взбудораженное дыхание тут же стало ровнее.

Кит мельком взглянул на меня, захлопнул дверцу машины и пошел к другой стороне. Когда Уиттакер открыл для него дверь, Дейн громко крикнул ему в спину:

— Я так и знал, одни понты! Трусливый ублюдок.

Кит замер, уже садясь в машину, и посмотрел на него. Его феромоны теперь текли ко мне на удивление ровным, стабильным потоком. Я не мог не поразиться тому, как пугающе быстро Кит возвращал себе самообладание.

Он абсолютно спокойно заговорил:

— Если я тебя убью, у меня не получится «убедить» Ёну, — спокойно сказал он и усмехнулся. Разумеется, эта улыбка не была искренней. — Так что береги себя, Дейн Страйкер.

— Это ты должен радоваться, что твои телохранители — сплошь гаммы.

На этих словах Кит снова обернулся. Дейн, ничуть не смутившись, продолжил издеваться:

— Не то я бы и сам задал тебе хорошую трепку.

— …Что ж, какая досада. Для нас обоих.

— Согласен.

Бросив на Дейна последний яростный взгляд, Кит сел в машину. Дверь за ним захлопнулась, и водитель завел двигатель. Все это время я просто сидел, отрешенно глядя в окно.

Он назвал это «убеждением», но на деле это была неприкрытая угроза. Он предупреждал меня. Давал понять, что если я сбегу снова, он не оставит в покое никого из моего окружения.

Я молча смотрел в окно.

Когда машина начала круто разворачиваться, я увидел Дейна. Он с непроницаемым лицом смотрел мне вслед... вернее, на машину, в которой я сидел. Но я не мог даже помахать ему рукой. Все, на что были силы — это горько вздохнуть, глядя, как его фигура быстро скрывается из вида.

Кит заговорил лишь после того, как машина выехала на скоростное шоссе.

— И давно ты с этим ублюдком?

От этого внезапного вопроса я открыл глаза и спросил, повернув голову:

— Вы о чем? С каких пор мы знакомы? Или с каких пор мы спим?

Кит на мгновение сжал кулак так, что побелели костяшки. Он медленно разжал пальцы и произнес своим обычным, тихим, ровным голосом:

— Я спросил, с каких пор ты с ним спишь.

Я равнодушно отвернулся и ответил:

— А какое это имеет значение? Я разве хоть раз спрашивал у Вас, мистер Питтман, с кем Вы спите, с каких пор и как часто?

Кит на мгновение замолчал. Ну разумеется, ему нечего на это ответить.

— …И что этот ублюдок потребовал взамен за то, что прятал тебя?

Услышав этот тихий голос, я снова повернул голову. Только сейчас до меня дошло, что именно он себе вообразил. Кит смотрел на меня ледяным взглядом.

— Тебе больше некуда было пойти? Ты так отчаянно убегал, и все для того, чтобы в итоге оказаться в доме этого ублюдка?

— Это ведь благодаря кое-кому меня объявили в розыск по всей стране, — язвительно бросил я и нахмурился, — С каких пор Вы знаете о Дейне? Вы что, навели о нем справки за моей спиной?

— Ты правда думал, что я не пробью этого типа в первую очередь, как только узнаю, где ты? — Кит холодно усмехнулся.

Я вновь отвернулся, а он продолжал:

— Он, оказывается, тот еще распутник. Говорят, меняет партнеров каждый день. Он что, спал с ними прямо при тебе? Или, может, вы развлекались втроем?

Я настолько опешил от этой нелепости, что просто потерял дар речи. Он что, серьезно поливает Дейна грязью прямо при мне? Выпустив лишь сдавленный вздох, я вновь съязвил:

— Даже если Дейн и спал бы с кем-то прямо у меня на глазах, какое Вам до этого дело? Мне, знаете ли, не привыкать к такому зрелищу.

— То есть этого ублюдка ты защищаешь, а меня обвиняешь?

Он говорил так, будто возмущался: «Почему ты злишься на меня, а на него — нет?». Гнев захлестнул, и я взорвался:

— Да потому что Дейн, в отличие от вас, не шептал мне с самого начала лживых сладких слов, в которых не было ни капли правды!

— …То есть я, по-твоему, говорил неискренне?

— А разве нет?

Кит замолчал, но я не собирался останавливаться.

— Уж кто бы говорил о распутстве. Мистер Питтман, Вы, должно быть, забыли, что именно я отвечал за ваше расписание? Ах, ну да. Достаточно ведь просто сказать, что у вас «накопились феромоны» и вы ничего не помните, и все тут же с пониманием кивнут, верно? Как же это удобно — быть доминантным альфой! Я собственными глазами видел, как Вы целовались и лапали других прямо передо мной, а вам достаточно сказать «не помню», и дело с концом!

Я вообще не понимал, зачем он продолжает эту тему, лишь копая себе могилу. Впрочем, чего еще ждать от человека, который понятия не имеет, какую жизнь он вел до сих пор. Я злорадно усмехнулся про себя. Если бы он хоть раз оглянулся на свое прошлое, то, возможно, усвоил бы поговорку о том, что молчание — золото.

Повисла тишина. Я тоже больше ничего не говорил. Кит долго смотрел в окно, прежде чем снова заговорить.

— Я думал, что если пересплю с кем-нибудь другим, то… чувства к тебе остынут.

— Так и спали бы. Зачем вы погнались за мной?

Я подумал, было бы мне тогда не так больно? В этот момент Кит вздохнул. С таким видом, будто ему все это чертовски надоело.

— Не знаю. Потому что не вставало.

— …Что вы сказали? — невольно переспросил, не ожидая услышать такое.

— Ха, — Кит издал короткий, нервный смешок и взглянул на потолок машины. — У меня не вставало, так что я до последнего сомневался, стоит ли вообще доводить дело до конца. Сначала я думал, что это из-за того, что я слишком долго воздерживался. Но стоило мне увидеть тебя — и все тут же пришло в норму.

Договорив, Кит внезапно раздраженно выпалил:

— Проклятье! Почему я вообще должен все это объяснять?

В порыве ярости он с силой ударил кулаком по дверце машины. Я невольно вздрогнул. Мы оба замолчали.

Но в глубине души я ни на грамм не верил его словам.

Это случилось еще до того, как я оставил на нем метку. И я должен поверить, что у него не вставало из-за меня? Он, доминантный альфа, который, когда у него накапливаются феромоны, становится в своих связях неразборчивее любого животного?

Эта мысль казалась абсурдной, но я быстро смирился с реальностью. Какая, в конце концов, разница, спал этот мужчина с кем-то другим или нет?

Слова, которые так сильно меня ранили, никуда ведь не делись.

Они навсегда останутся со мной. Вероятно, будут время от времени всплывать в памяти, терзая до конца жизни.

Я больше ничего не говорил, просто смотрел в окно.

Дорога к особняку, казалось, тянулась целую вечность. Я прислонился головой к стеклу, не говоря ни слова. Мое отражение в стекле выглядело до безумия опустошенным. Мы просто бесконечно неслись по этой длинной дороге, когда внезапно водитель заговорил по внутренней связи:

— Мистер Питтман, поступило экстренное сообщение о лесном пожаре, дорогу перекрыли. Похоже, мы не сможем попасть прямо в особняк. Как поступим? Если поедем в объезд, то доберемся не раньше завтрашнего утра…

Вдалеке, на фоне темного неба, и правда виднелся столб черного дыма.

Опять лесной пожар... А за этой мыслью появилась другая. Интересно, Дейн уже вернулся с работы? Смотрит ли новости? Наверное, сидит сейчас на диване, обняв Дарлинг. И пьет пиво.

Эта картина представилась так живо и естественно, что я невольно усмехнулся. Но это было лишь мимолетное мгновение. В стекле машины снова отразилось мое пустое бесстрастное лицо. А затем я услышал голос Кита.

— Езжай в ближайший отель. Свяжись с Уиттакером, пусть немедленно забронирует нам номер. Переночуем там, а утром поедем.

— Слушаюсь.

Водитель отключил связь. Внезапно я вспомнил о том самом гостиничном номере, который пустовал круглый год. О том номере, контракт на который Кит продлевал из года в год и который использовался исключительно для секса. Он приводил туда своих партнеров, развлекался, а после возвращался домой. Неужели... неужели и сейчас мы едем именно туда?

Через мгновение водитель снова включил связь:

— Сэр, сейчас самый разгар сезона, поэтому забронировать сразу несколько комнат в одном месте сложно. Однако тот номер, которым Вы всегда пользуетесь, свободен и готов к заселению. Как прикажете?

Кит, недолго думая, отдал распоряжение:

— Так и сделай.

— Слушаюсь.

Вскоре машина перестроилась и свернула на другую дорогу. Я лишь тихо вздохнул. На этом все было кончено.

— Добро пожаловать, мистер Питтман.

Стоило Киту выйти из машины, у входа его встретил менеджер отеля с безупречной профессиональной улыбкой, которого, очевидно, предупредили заранее. Кит снова без усилий подхватил меня на руки и равнодушно направился внутрь. Менеджер поспешил за ним, лично провожая до лифта.

— Номер подготовлен в точности, как вы и просили. Мы также забронировали дополнительные комнаты для ваших телохранителей, однако на одном этаже с Вами свободных мест не оказалось, пришлось разместить их этажом ниже. Это приемлемо?

Номер, которым пользовался Кит, был пентхаусом, в котором имелось всего две комнаты. Да и те располагались друг напротив друга, разделенные коридором. Вполне ожидаемо, что свободных номеров на этаже не оказалось. Кит без особой реакции коротко кивнул менеджеру.

Кит нес меня на руках до самого номера. Давление его феромонов заметно ослабло, но у меня все равно не было сил — то ли из-за них, то ли из-за подступающего жара. Поэтому я просто молчал. Когда Уиттакер провел картой-ключом и открыл дверь, у меня внезапно вырвалось:

— Я, наверное, тяжелый…

Кит каким-то образом умудрился расслышать этот тихий шепот и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты издеваешься?

После его раздраженного выпада я окончательно замолчал. Он широкими шагами пронес меня по комнате и направился прямиком в спальню. Движения были такими уверенными, словно знал планировку этого номера наизусть.

Ну да, конечно. Он, должно быть, бывал в этой комнате так часто, что его уже тошнит. Неудивительно.

Кит всегда был привередлив: даже бронируя отель для секса, он мог несколько раз его сменить, если ему что-то не нравилось. Но этим отелем он пользовался уже несколько лет подряд. Похоже, здесь во многих отношениях умели угодить его взыскательному вкусу. Так что, как бы я ни относился к цели его визитов, к самому сервису отеля у меня было полное доверие.

Хотя, может, к нему тут особое отношение просто потому, что у него куча денег и он доминантный альфа.

Пока я язвительно размышлял об этом, Кит опустил меня на кровать. И на мгновение его взгляд остановился на мне. Ах, вот оно что... Я все понял.

— …Ты что делаешь?

Кит нахмурился, глядя, как я неуклюже начинаю стаскивать с себя рубашку. Чувствуя ужасную усталость и жар, я ответил:

— …Разве не этого вы хотите?

— …

— Пару раз я, наверное, выдержу. Так что давайте. Но учтите, я не буду делать ничего.

Кит отрешенно смотрел, как я, обессиленно бормоча, продолжаю раздеваться. Наконец он издал сдавленный вздох.

— Когда я успел сказать, что хочу секса?

— Тогда зачем вы вообще притащили меня сюда? — спросил я. Голос от жара был слабым и севшим. — Я ведь нужен лишь для того, чтобы раздвигать ноги, когда Вам этого захочется, верно? Какое у меня еще может быть предназначение?

Кит на мгновение замолчал. Он просто смотрел на меня с каким-то ошеломленным видом, а потом вдруг выдохнул:

— Боже правый… Я же сказал, что не трону тебя, когда ты болен.

— Если вы снова собираетесь «терпеть», а потом побежите искать кого-то другого, то лучше уж сделайте это прямо сейчас. Или просто оставьте меня в покое.

У Кита было такое лицо, словно он услышал нечто абсурдное. Как будто я нес какой-то несусветный бред. Но чего еще этот мужчина мог хотеть от меня, кроме секса?

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я тут же его перебил:

— Если вы собрались нести чушь вроде «я тебя люблю», то можете даже не начинать.

Кит на мгновение замер. Глядя на него, казалось, потерявшего дар речи, я раздраженно усмехнулся.

— У вас встает только на меня? Вы это серьезно говорите? И думаете, я в это поверю?

— Серьезно. — лицо Кита стало мертвенно-бледным. — Можешь не верить, но с той самой первой ночи с тобой я больше ни с кем не спал.

— Ваш любовник, должно быть, просто в восторге от таких слов!

Я фыркнул, и он тут же нахмурился.

— Какой еще любовник? Ты что, забыл, что оставил на мне метку?

На этот раз он, кажется, по-настоящему разозлился. Но я не собирался отступать.

— Я видел, как вы целовались.

Кит шумно выдохнул, а затем грубо пятерней взъерошил волосы.

— Да что ты, черт возьми, несешь? Говори понятнее!

В конце концов он не выдержал и повысил голос. Но я не колебался. Я выплеснул на него все, что так долго копилось внутри.

— Об этом трубили во всех новостях! Писали, что вы скупили все ювелирные магазины. Вы же вроде говорили, что не спите с мужчинами? Похоже, хваленое отвращение поутихло. Или, может, тот мужчина — бета, и секс вас не удовлетворил? Поэтому вы теперь хотите переспать со мной? Ну да, я слышал, что секс с тем, кого пометил, ни с чем не сравнится. Тело хочет одного, а разум — другого. Такое ведь сплошь и рядом, правда? Изнасилование — это же ваше хобби, не так ли? Так используйте свои проклятые феромоны и берите меня столько, сколько хотите, как вы всегда и делали!

На эту безжалостную тираду Кит, вопреки ожиданиям, отреагировал на удивление спокойно.

Выплеснув все эмоции, я почувствовал лишь опустошение. И когда мое тяжелое сбившееся дыхание немного выровнялось, Кит заговорил.

— Это Энджел.

У него был неожиданно измученный вид. Он взмахнул руками, но тут же опустил их.

— Боже правый... Уж кем бы я ни был, но я не сплю с омегой, который меня родил. Да и его партнеры, скорее всего, убили бы меня на месте... Господи, какой абсурд…

Кит снова выдохнул: «Боже». Его реакция была настолько живой и неподдельной, что я не мог счесть ее ложью. Но, с другой стороны, в это все равно было трудно поверить. Тот мужчина… омега, который родил Кита? Серьезно?

— Я же говорил тебе, что украшения для Энджела нужно выбирать лично, — Кит продолжил так, словно уже смирился с ситуацией. — Похоже, Энджел был чем-то расстроен. Нужно было срочно кто-то, чтобы поднять ему настроение, и мне просто не повезло оказаться под рукой.

Он покачал головой и скрипнул зубами.

— Проклятье. Я был вне себя, пытаясь найти тебя, а мне еще пришлось заниматься этим.

Я молчал, и Кит пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— В последнее время и без того выходило слишком много ненужных статей. Я уже сказал Эмме, чтобы она с этим что-нибудь сделала.

Он не стал утруждать себя сравнением меня и Эммы. Похоже, хоть какие-то манеры у него имелись.

Точно, Кит всегда оценивал человека самого по себе, а не сравнивал его с другими.

Я невольно вспомнил одно из его немногих достоинств. Кит потер переносицу, словно у него разболелась голова, и коротко вздохнул.

— Теперь, когда фотография Энджела попала в прессу, начнется очередная шумиха.

Я промолчал. Кит посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты все сказал? Еще есть вопросы?

На мгновение я задумался. Стоит ли извиняться? Но в итоге решил промолчать. Я оправдал себя тем, что по сравнению со всеми теми недоразумениями и жестокими словами, которые он выливал на меня, это была сущая мелочь.

Кит молча запахнул на мне рубашку, которую я до этого снял наполовину.

— Что нужно делать при простуде? Согреться? — он вдруг нахмурил брови. — Разве от этого жар не станет еще сильнее? Может, лучше принести льда, чтобы сбить температуру?

С точки зрения элементарной физики он, конечно, был прав, но я все-таки был человеком, и со мной это работало иначе. Я лишь слабым голосом дал ему единственную подсказку:

— Посмотрите в интернете.

— …

Обычно в таких ситуациях я или кто-то из персонала немедленно искали, систематизировали и предоставляли ему всю информацию. Киту достаточно было лишь поинтересоваться чем-то или приказать «узнай» или «принеси». И в течение часа все необходимые данные и решения ложились ему на стол.

Внезапно стало даже любопытно, умеет ли этот мужчина в принципе пользоваться интернет-поиском. Ну, не до такой же степени он беспомощен, верно?

И все же, видя его молчание, я любезно добавил:

— Если введете в поиске «простуда», там появятся связанные запросы.

Кит по-прежнему ничего не отвечал.

Я, кажется, ненадолго задремал, а когда снова открыл глаза, то увидел, что Кит придвинул к кровати стул и сидел рядом. В комнате горело всего несколько ламп, в целом было довольно сумрачно. Освещение явно не подходило для чтения, но он, тем не менее, что-то сосредоточенно делал на планшете.

Я молча наблюдал за ним.

Кит ничуть не изменился с нашей последней встречи, но в то же время выглядел совсем иначе. Что бросалось в глаза сразу — он заметно похудел. Этот некогда крепкий, мускулистый, привлекательный мужчина исхудал так, что его щеки заметно впали, отчего утонченные черты лица и высокие скулы стали казаться еще более выразительными и резкими. Из-за этого его обычная холодная аура сменилась какой-то почти суровой сосредоточенностью.

Каждый раз, когда он медленно моргал, длинные ресницы отбрасывали на лицо глубокие тени. Наблюдение за ним вызывало во мне какое-то совершенно новое, незнакомое чувство.

Внезапно Кит, почувствовав мой взгляд, поднял голову. Встретившись со мной глазами, он тут же отложил планшет на прикроватный столик.

— Тебе что-нибудь нужно?

— …Вы разве не заняты? — тихо спросил я.

Он ответил так, словно это было нечто само собой разумеющееся:

— Пить много жидкости. Если жар — согреваться, если температура спадает — охлаждаться. Поддерживать гигиену. Есть легкоусвояемую пищу, понемногу, но часто. В случае беременности — принимать лекарства только по назначению врача.

— …

— Что-то еще?

Я ошеломленно моргнул, а потом спросил:

— Вы… все это время сидели и искали это в интернете?

— Ты же сам сказал, — равнодушно бросил Кит и тут же сменил тему. — Жар, кажется, спал.

Он взял со столика термометр. Электронный градусник, вставленный мне в ухо, тут же издал тонкий писк. Проверив цифры, Кит сказал:

— Температуры больше нет. Хочешь сначала умыться? Или, может, лучше поесть?

Во рту все пересохло, и о еде не хотелось даже думать. Видя мое молчание, Кит спросил снова:

— Хочешь чего-нибудь конкретного? Наверное, что-то серьезное есть будет тяжело, да?

А затем он, слегка сощурившись, неожиданно игриво улыбнулся.

— Как насчет пудинга?

Такого Кита, с таким выражением лица я видел впервые. Я просто застыл, потеряв дар речи. А он все так же улыбался, отводя прядь волос, упавшую мне на лоб.

— Я принесу.

Сказав это, Кит поднялся и вышел из спальни. Он вернулся через мгновение, неся в руках пудинг и ложку. Я сел, оперевшись на его руку, но он не стал передавать мне десерт. Вместо этого присел на край кровати и сам открыл крышечку.

Но и на этом Кит не остановился. К моему изумлению, он зачерпнул ложкой пудинг и протянул его мне.

— …Я могу поесть сам, — тихо возразил я.

Он коротко усмехнулся.

— А я хочу тебя покормить. Ну же, открывай.

Он настойчиво держал ложку, и у меня не было выбора, кроме как открыть рот. Нежный пудинг мягко растаял на языке. Внезапно мысли снова перетекли к Дейну. Я так его обременял и даже толком не поблагодарил. Нужно будет как-нибудь отблагодарить и его, и Джоша. Хотя бы пригласить их на ужин…

— О чем задумался? — спросил Кит, заметив, что я на миг отвлекся.

Я тут же вернулся в реальность и ответил:

— Я впервые вижу отель, в котором держат пудинг в холодильнике.

На это Кит небрежно ответил:

— Я просто сказал менеджеру, чтобы он всегда был в наличии.

В тот же миг я вспомнил холодильник в особняке и удивленно округлил глаза, но он ответил все с той же показной безразличностью:

— Я подумал, что если ты и не будешь скучать по мне, то по этому холодильнику — точно будешь.

Какое-то время я просто смотрел на него, не зная, как на это реагировать. Неужели этот мужчина всегда был таким… чутким? К тому же, все его поведение с тех пор, как он привез меня сюда, было совершенно необъяснимым.

Он вел себя так, словно… словно он искренне обо мне заботился.

Интересно, Кит вообще отдает себе отчет в том, что он говорит и делает? И как это воспринимается со стороны?

Прежде, чем сердце снова успело заболеть, я сменил тему.

— …А что вы… делали с гоном?

Ответ на этот вопрос был очевиден. Я был уверен, что он сейчас скажет нечто такое отвратительное, что мигом вернет меня с небес на землю. Убежденный в этом, я переспросил:

— Он ведь не мог не начаться… Я не буду вас винить, даже если вы в этот период были с кем-то другим.

Произнеся это великодушным тоном, я замолчал. Он тоже молчал. Его взгляд устремился в сторону, словно он копался в воспоминаниях. Я поспешно приказал себе успокоиться. Все в порядке. Что бы он ни сказал, мне не будет больно. Он всегда был таким. Я просто лишний раз убежусь, что этому человеку нельзя доверять.

— Он был. Раза два.

К моему удивлению, Кит горько усмехнулся. Я невольно напрягся, вцепившись пальцами в простыню.

— Жаль, конечно. Ты так любезно дал свое разрешение, а мне, как назло, не повезло. Я в те дни был один на острове, — продолжил он.

— …На острове?

Я опешил от такого неожиданного ответа.

— Да, — подтвердил он, снова коротко усмехнувшись. — Так что, если я, конечно, не набросился на загорающую ящерицу, то никого я там оплодотворить не мог.

— Впрочем, теперь вы вряд ли сможете кого-то оплодотворить.

И тут же с горечью подумал, что никого, кроме меня. Но я все еще не мог в это поверить и с сомнением переспросил:

— Оба раза?

— Оба раза.

Ответ Кита по-прежнему звучал донельзя обыденно. Глядя на его невозмутимость, я просто не находил слов.

— …Как?

Не скажет же он, что это была простая случайность.

Ответ, который я получил на свой выстраданный вопрос, снова поверг меня в шок.

— Я чувствовал, что гон приближается, поэтому поехал туда заранее. Я всех отослал, сказав, что свяжусь, когда все закончится.

— Но… среди островов, которыми вы владеете, вроде бы не было необитаемых…

— А, я купил один. В спешке оборудовал там самый минимум, чтобы можно было прожить несколько дней в одиночестве.

Он ответил так буднично, словно говорил: «А, по дороге купил мороженое». Конечно, для этого мужчины такая покупка — сущий пустяк. Но зачем… зачем нужно было идти на такие меры? Я по-прежнему не мог вымолвить ни слова. А Кит продолжал:

— К счастью, провалов в памяти не было. Стюард сказал, что это из-за метки. Она стабилизировала феромоны, так что гон должен был пройти намного легче.

— И все же… это, должно быть, было мучительно.

— Да, — кивнул Кит. — Я тогда думал, что если бы мог просто обнять тебя, то мне бы больше ничего и не было нужно.

На его губах мелькнула слабая улыбка, словно от воспоминаний о прошлом. Но она тут же исчезла. Кит пристально посмотрел на меня.

— …Уж лучше бы… — тихо пробормотал он, словно самому себе. — Уж лучше бы я тогда просто сошел с ума.

Кит вдруг горько усмехнулся.

— А теперь я даже сойти с ума не могу.

У него больше никогда не будет неконтролируемого накопления феромонов. Пока я жив, пока на нем эта метка, его феромоны больше не представляют для него угрозы.

Так почему… почему у него такое лицо?

— …Почему Вы так мучаетесь? — спросил я, не в силах понять, в чем дело.

— Потому что… — начал Кит.

Он поднял руку. Его пальцы коснулись моего уха. Глядя на шрам, оставшийся от его укуса, Кит произнес:

— Ты ведь… больше меня не любишь.

Я не ответил.

А он… он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Видел ли я когда-нибудь такое выражение на лице Кита? Я видел множество его улыбок. Веселую. Раздраженную. Насмешливую. Нежную.

Но такого лица… такого я не видел никогда.

А Кит… плачет? Такого просто не могло быть.

И все это… из-за такой мелочи, как невозможность оставить на мне метку?

— Какое теперь имеет значение, что я там чувствую, — ответил я, уже махнув на все рукой. — Это ведь вы первым меня отшвырнули, сказав, что я вам не нужен.

Кит какое-то время молчал. Его рука безвольно опустилась.

— Да, — он горько усмехнулся. Его лицо все еще было искажено болью. — И зачем я только так поступил?

Я ответил честно:

— Наверное, потому что я и правда был вам не нужен.

Кит промолчал. Он долго просто смотрел мне в лицо. Казалось, он хотел что-то сказать, но не находил слов. А может, и не мог. Я не стал ему мешать.

— …В тот день… я ведь приходил к тебе?

Он не уточнил, о каком дне речь, но я сразу понял.

— Да, — коротко ответил я.

Кит закрыл лицо руками и глубоко, тяжело вздохнул.

— Почему… почему ты не сопротивлялся?

В его тоне не было обвинения, лишь чистая мука. Поразившись этой непривычной ноте, я спокойно ответил:

— Это было невозможно из-за ваших феромонов.

Кит замер, перестав дышать. Я не знал, о чем он думал в тот момент, да и не горел желанием спрашивать.

— Поэтому я сделал единственное, что было в моих силах. Я оставил метку. На вашем ухе, — добавил я бесстрастно.

Он отнял руки от лица и медленно поднял голову. Встретившись с ним взглядом, я холодно усмехнулся.

— Я ведь предупреждал, что не останусь в стороне, если вы снова используете свои феромоны.

— …Но чтобы вот так… оставить на мне метку…

Он считает, что это несправедливо? Предположение оказалось ошибочным. Кит свел брови.

— Ты же… ты же теперь больше никому не сможешь оставить метку, — спросил он с искаженным от страдания лицом.

— Да, — я все так же спокойно подтвердил. — Какая разница? Это для Вас я — единственный омега. Но для меня Вы — далеко не единственный альфа.

Ах. Так вот она, моя настоящая месть.

Я впервые это осознал. Все, что я до этого считал местью, было лишь самообманом. Вот оно. Это выражение муки на лице Кита — вот тот результат, которого я так жаждал.

Такой сладкий, пьянящий плод.

И в тот же миг мне отчаянно захотелось плакать.

Но почему... почему на душе так пусто?

На следующий день, когда я открыл глаза, тело ощущалось заметно легче. Я сидел в кровати, ел суп и пудинг, поданные на прикроватном столике. Вскоре пришел Уиттакер и сообщил, что все готово к отъезду. Кит, как и прежде, подхватил меня на руки и вышел из комнаты.

Я хотел было сказать, что могу идти сам, но передумал. Вдруг стало на все наплевать. Все равно этот мужчина поступит по-своему, так какой смысл сопротивляться?

Нам сказали, что вчерашний лесной пожар полностью потушили. Однако дороги все еще были перекрыты, поэтому машине пришлось ехать в объезд. К счастью, время было еще раннее, и машин на трассе было немного. Я смотрел на редкие проносящиеся мимо автомобили, прислонившись головой к стеклу.

Именно в этот момент я заметил зловещий черный дым. Тонкая струйка поднималась вдалеке. Я замер и медленно выпрямился.

Что это?..

Внезапно охватило дурное предчувствие. Я внимательно вгляделся в пейзаж за окном. Как раз в этот момент мы проехали дорожный указатель. Не спрашивая разрешения у Кита, я нажал кнопку интеркома и обратился к водителю:

— Прошу прощения, мы случайно не можем поехать по 8-й трассе?

Последовала короткая пауза, прежде чем он ответил:

— Да, сэр. Этот участок сейчас полностью перекрыт. Мы поедем по 24-й трассе.

Я нажал кнопку, отключая звук. Подумав, что нас могут просшуивать, одними губами прошептал Киту:

— Это ложь.

Я указал пальцем на перегородку, отделявшую нас от водителя. Кит, копируя меня, беззвучно переспросил:

— Что?

Я ответил:

— Смотрите. Туда, — ответил я и указал на далекий столб черного дыма, — Если мы поедем по 24-й трассе, то окажемся прямо в огне. Нам нужно на 8-ю.

Было видно, как Кит на мгновение замер. Я продолжал беззвучно настаивать:

— Скажите ему остановиться. Под любым предлогом.

— Что? — снова переспросил он. На его лице появилась улыбка, словно его все это забавляло.

Я начал нервничать. Сделал нетерпеливый жест и сердито на него посмотрел. В ответ Кит лишь пожал плечами и нажал кнопку:

— Останови машину.

— Ч-что случилось, сэр? — заикаясь, спросил водитель.

Кит выдержал короткую паузу и ответил:

— Ёну нездоровится. Сделаем небольшой перерыв.

Водитель ответил не сразу. Его смятение было очевидным. Я напряженно ждал, что же будет дальше, когда он вдруг выпалил:

— Мы почти приехали. Пусть немного потерпит.

В этот момент я весь подобрался от напряжения. Сглотнув, покосился на Кита, но тот оставался невозмутим.

— Я сказал, останови машину.

— Не могу.

А затем он добавил с откровенной насмешкой:

— Если хотите выйти, то можете сделать это в любой момент, не так ли? Для вас ведь нет ничего невозможного.

Тут же раздался щелчок выключившегося микрофона. Как я и ожидал, двери машины оказались заперты. Вдобавок ко всему, машина ускорилась и водитель начал гнать на невероятной скорости.

Что же делать...

От подступившей паники я вцепился зубами в ноготь. Нас что, похищают? Что, черт возьми, вообще происходит?

Я никак не мог понять, почему водитель, всегда такой молчаливый и безупречно дисциплинированный, вдруг выкинул такое. Что могло заставить его нарушить порядок, которому он следовал годами?

Я уже собирался повернуться к Киту, когда раздался оглушительный грохот — машину качнуло, земля под нами содрогнулась. Я невольно вскрикнул. Где-то совсем рядом гулко осыпалась почва. Похоже, разрастающийся лесной пожар спровоцировал оползень.

В то же мгновение чья-то рука потянулась ко мне, и Кит крепко прижал меня к себе, укрывая. Я широко распахнул глаза, а он наклонился к самому уху и тихо сказал:

— Все в порядке.

Его тихий спокойный голос подействовал на меня так успокаивающе, как никогда раньше. Сердце, колотившееся как пойманная птица, начало медленно стихать. Он продолжал говорить, чуть склонившись к моей макушке:

— Все хорошо, не бойся. Я здесь.

Головой я понимал, что должен оттолкнуть его, но вместо этого лишь глубоко судорожно вдохнул. Я лежал неподвижно, слушая стук сердца Кита, когда он вдруг пробормотал, будто сам себе:

— Машина Уиттакера исчезла.

Я дернулся, и Кит тут же сильнее стиснул меня в объятиях, не позволяя пошевелиться. Сердце тревожно ухнуло. Если машина Уиттакера, которая всегда следовала за нами по пятам, пропала, значит, исчез и замыкающий автомобиль охраны. Но тогда что с машиной сопровождения, ехавшей впереди?..

Пока я лихорадочно соображал, Кит тихо добавил:

— Пожар снова усиливается.

Откуда он?.. Я невольно поднял голову. Кит посмотрел на меня сверху вниз, наши взгляды встретились. Он улыбнулся, явно стараясь меня успокоить.

Удерживая меня одной рукой, он протянул другую к двери машины. Разумеется, та была заперта. Когда тревога уже начала захлёстывать меня, он прижал палец к небольшому сенсору на обшивке.

Раздался тихий щелчок, и в двери, в месте, о существовании которого я даже не подозревал, открылся тайник. Внутри лежал пистолет.

Я остолбенел. Когда они успели установить такое в машине? Я не помнил, чтобы отдавал распоряжение о чём-то подобном.

Прежде чем я успел задать хоть один вопрос, Кит притянул мою голову к своей груди, плотно прижимая ухо к пиджаку. Машина резко сбавила скорость, метаясь из ряда в ряд — видимо, впереди появилось препятствие. Я вцепился зубами в губу, пытаясь сдержать тошноту от тряски в его объятиях.

Его ладонь накрыла моё другое, незащищённое ухо — и в следующее мгновение прогремел выстрел.

Оглушительные хлопки следовали один за другим. Я затаил дыхание, инстинктивно вжимаясь в него. Кит резко вскинул ногу и ударил в изрешечённую пулями дверь. Со скрежетом и визгом металла она вывалилась наружу и покатилась по дороге.

Водитель, судя по всему, понял, что происходит, и вывернул руль, пытаясь нам помешать. Но Кит не выказал ни тени паники.

Этот человек вообще знает, что такое страх?

Пейзаж за окном смазался в одну непрерывную линию. Чувствуя, что сердце вот-вот остановится от ужаса, я вцепился в Кита — и он, не колеблясь ни секунды, выпрыгнул вместе со мной из машины.

— …!

Я даже не смог закричать — лишь зажмурился.

Тупой мощный удар сотряс всё тело, а затем нас несколько раз перевернуло по твёрдой земле. В голове стоял звон, мысли рассыпались. В этом хаосе оставалось одно пронзительно чёткое ощущение: Кит всё ещё держал меня, прижимая к себе с отчаянной силой.

— …

Некоторое время я мог только тяжело, хрипло дышать, хватая воздух ртом. Страх парализовал, тело ломило, а в ушах всё гудело. И вдруг, где-то над собой, я услышал спокойный голос Кита:

— Ты в порядке?

Я растерялся и поднял голову. В тот же миг боль пронзила тело, и я невольно вскрикнул. Кит тут же приподнялся.

— Ты ранен?

Только тогда я понял, что всё это время лежал прямо на нём. Он, всё ещё удерживая меня, попытался подняться, но поморщился от боли. Похоже, пострадал именно он.

Этот мужчина… он закрыл меня собой. Принял удар на себя. Я не мог в это поверить — просто моргал, глядя на него. Кит протянул руку, быстро ощупал меня, будто проверяя, цел ли я, и облегчённо выдохнул.

Его дыхание скользнуло по моим губам и растворилось в воздухе. Мы молчали, смотря друг на друга.

И вдруг мне стало смешно.

Кит, заметив это, чуть улыбнулся.

— Ты чего? — спросил он, убирая мне волосы за ухо.

— Не знаю… — выдохнул я и тихо рассмеялся.

Смеяться в такой момент… должно быть, я сошёл с ума.

Я уже хотел сказать что-то ещё — или, может быть, поцеловать его — когда прямо над головой раздался глухой зловещий гул.

Я вскинул взгляд и увидел вдали, где клубился чёрный дым, как земля снова начала двигаться. Гора рушилась. Но это было ещё не самое страшное.

Машина, успевшая отъехать довольно далеко, вдруг развернулась и теперь мчалась прямо на нас.

Я застыл, не в силах пошевелиться. Кит резко схватил меня за голову и прижал лицом к себе, заслонив уши ладонями. Затем снова нажал на курок.

Прогремел выстрел. Шина машины лопнула, и огромный седан с визгом заскользил по дороге. Я видел, как корпус закрутило в широком неуправляемом пируэте. Ослабевший грунт поддался — задние колёса ушли в землю, кузов накренился.

Кит мгновенно вскочил.

— Держись крепче, — коротко бросил он низким голосом и, не выпуская меня из рук, рванул вперёд.

Я вскрикнул и обвил его шею, чувствуя, как земля под ногами уходит вниз. За спиной с грохотом посыпались комья почвы. Асфальт трещал, ломаясь и обнажая влажную почерневшую землю. В воздухе стоял запах гари. Лесной пожар не утихал — казалось, всё вокруг дрожит и дышит жаром.

Руки инстинктивно обняли его за шею, и я, не осознавая этого, прижался к нему ещё сильнее. Кит, словно чувствуя моё состояние, ответно обнял крепче. Всё вокруг гудело, рушилось, трещало, но странным образом страх отступил.

Ах.

Я уловил знакомый сладковатый аромат — запах Кита. Его феромоны, как и в тот раз, мягко растекались по воздуху, успокаивая. Я уткнулся носом в изгиб его шеи и глубоко вдохнул.

Внезапно Кит резко остановился. Я удивлённо поднял голову и заметил, как он застывает, глядя вперёд. Проследив за его взглядом, я тоже оцепенел.

Прямо перед нами дорогу перегородила огромная груда из поваленных деревьев и земли.

Кит тяжело выдохнул, и дыхание нехарактерно для него сбилось. Гул вдалеке стал тише, будто откатился прочь, и я осмелился сказать:

— Вам… вам нужно отдохнуть.

— …

— У меня кружится голова, — добавил я чуть тише. — Опустите меня, пожалуйста.

Только тогда он будто очнулся. Кит огляделся, нашёл относительно ровное место и сел, прислонившись спиной к поваленному дереву. Отпускать меня он не собирался, поэтому я устроился у него на коленях боком, положив голову на его плечо.

Мы сидели молча. Лишь глухой прерывистый грохот доносился откуда-то издалека. Казалось, будто наступает конец света. Единственным другим звуком было биение наших сердец — тихий стук, который, казалось, звучал лишь друг для друга.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Я ответил взглядом.

Говорят, что люди, встретившиеся на шатком мосту, с большой вероятностью могут влюбиться друг в друга. Может быть, и мы сейчас просто путаем страх смерти с любовью?

Может, если Кит попытается поставить на мне метку прямо сейчас, у него получится.

Эта мысль мелькнула и тут же потонула в тишине. Он, похоже, даже не собирался. И я не стал говорить об этом. Вместо этого просто медленно склонил голову.

Наши дыхания смешались. Ещё чуть-чуть — и губы соприкоснутся.

Мы оба знали, что произойдёт дальше, но в последний миг остановились. Ни у кого из нас не хватило смелости. Я не решался его соблазнить, а Кит — не решался на меня надавить.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Кажется, у меня снова поднимался жар.

Нет, так оно и было. Это всего лишь обычная иллюзия, вызванная вирусом.

Потому что я… больше никогда не отдам этому мужчине своё сердце.

— Ха… — я прикрыл глаза, едва слышно вздохнув.

Но в тот самый миг, когда его губы всё-таки коснулись моих, в наш крошечный, изолированный от всего мира островок вторгся чужеродный звук.

Телефонный звонок.

Мы вздрогнули и застыли. Я открыл глаза — Кит смотрел прямо на меня. Если бы мы захотели, могли бы продолжить. Мы могли бы насладиться этим мимолетным, украденным мгновением близости.

Ах… надо было его поцеловать.

Я мысленно выдохнул от досады, но момент уже утёк. Кит отвернулся, достал телефон и ответил. На экране высветилось имя Уиттакера. Его голос, доносившийся из динамика, был таким громким, что я мог различить отдельные фразы.

— Мистер Питтман! Слава богу! Вы в порядке?

На его панический вопрос Кит ответил со своим обычным безразличием:

— Да. Водитель… Что ж, полагаю, он мертв. Я, конечно, намеревался сохранить ему жизнь, но не знаю, как уж там вышло.

Он добавил это тоном, в котором по-прежнему не было ни единой эмоции.

— Хотел вытащить из него, кто за всем этим стоит. Какая досада.

— Ох... В любом случае, мистер Питтман, главное, что вы живы. Это уже облегчение.

Голос Уиттакера стал чуть спокойнее, но в нём всё ещё слышалось напряжение. Он быстро объяснил, как они упустили машину Кита, и доложил о текущей ситуации.

— Мы примерно определили ваше местоположение. Сообщают, что скоро может случиться еще один, более крупный оползень. К вам уже летит вертолет, пожалуйста, оставайтесь в безопасном месте и подождите. Мы отслеживаем ваш телефон.

Отдалённый грохот обвала был ничем по сравнению со стуком сердца Кита, который гулко отдавался у меня в груди. Этот звук был ближе, громче, настойчивее. Неосознанно я вцепился в его пиджак.

Когда поднял взгляд, он мельком посмотрел на меня.

— Все в порядке, — прошептал Кит. — Все хорошо, ничего не случится.

Я промолчал и просто смотрел на него. Вдруг поймал себя на мысли, что не был бы против остаться здесь вот так, навсегда, но, разумеется, не сказал этого вслух.

Вместо этого я сполз с его колен.

— Я могу идти сам.

Кит снова попытался подхватить меня на руки, но я жестом остановил его. Однако ответ, который получил, был непреклонен:

— Нет.

Но я не собирался сдаваться.

— У меня больше нет ни малейшего желания сбегать. Я не отойду от вас ни на шаг, так что не волнуйтесь.

— Нет, — Кит снова повторил то же самое. А затем добавил то, чего я никак не ожидал: — У тебя простуда.

Он отреагировал так, будто простуда — это как минимум смертельная болезнь. Конечно, бывают случаи, когда осложнения приводят к пневмонии и смерти, но моя ситуация явно не была настолько тяжёлой. И всё же из-за такой серьёзной реакции Кита я не знал, смеяться мне или изумляться.

Ясно было лишь одно — в это мгновение у меня предательски защипало в глазах.

— Мистер Питтман, вы ведь никогда не болели простудой?

— Нет.

Он немного подумал и добавил:

— Возможно, до проявления, но это было так давно, что я уже не помню.

Вполне ожидаемый ответ.

— Полагаю, так, — пробормотал я с горькой усмешкой. — Уж я-то болею постоянно, поверьте мне. Я не настолько тяжело болен, чтобы Вы так волновались.

Кит пристально посмотрел на меня. Я не мог разобрать, что таилось в этом взгляде — сомнение в моих словах или простая растерянность.

— К тому же, у меня начинает кружиться голова, когда Вы меня постоянно носите, — поспешил добавить я, стараясь звучать убедительнее. — Если мне станет совсем невмоготу, я сам попрошу о помощи.

Этот аргумент, кажется, сработал. Кит на мгновение замер, но в конце концов молча поднялся на ноги. Я качнулся, чтобы встать следом, но он тут же протянул мне руку.

— Спасибо.

Я попытался ободряюще улыбнуться. Однако Кит все еще смотрел на меня с явным нежеланием — казалось, он предпочел бы и дальше нести меня. Мгновение спустя он отвернулся и пошел вперед.

Он не нес меня на руках, но крепко держал за руку. С этим я спорить не стал.

Мы молча шли, выискивая взглядами более ровную и безопасную поверхность. Наши сцепленные руки, казалось, заменяли все слова.

То ли от моего жара, то ли от общей слабости, его ладонь казалась прохладной. Я едва заметно шевельнул пальцами, и он тут же сжал мою руку сильнее. Кит обернулся, и в его взгляде застыл немой вопрос: «Что-то случилось?»

Я лишь покачал головой. Ничего.

Дыхание довольно быстро сбилось. Я был уверен, что, скажи я об этом Киту, он немедленно подхватит меня на руки. Но я молчал и упрямо переставлял ноги.

Так было лучше всего. Эта дистанция. Не слишком близко, но и не слишком далеко. На душе было тоскливо, но не больно; горько, но не до испепеляющей агонии. Идеальное расстояние.

Ах, но…

— …Я… — вдруг подал голос Кит.

Он медленно обернулся. Наши взгляды встретились. Я замер, вслушиваясь в тишину и ожидая его слов.

— Я… если бы я…

— …

— Тебя…

И Кит снова замолчал. Он лишь крепко закусил нижнюю губу, так и не договорив. Я молча смотрел на него.

Казалось, скажи он это сейчас, я бы смог ему поверить.

Если бы Кит сказал, что он… любит меня.

Но он не сказал. Глядя, как Кит отворачивается, избегая моего умоляющего взгляда, я тоже опустил голову. Взгляд упал на наши все еще сцепленные руки.

Все в порядке. Я ничуть не разочарован. Я ведь с самого начала ничего и не ждал.

И в этот самый миг раздался оглушительный грохот, и земля под ногами содрогнулась. Кит замер. Я вскинул голову — прямо на нас неслась черная стена земли. Я отчетливо видел, как по широкому плато побежала глубокая рваная трещина.

Почему-то в этот миг в памяти вспыхнуло прошлое. Кит, ставший жертвой теракта прямо у меня на глазах. Алая кровь, брызнувшая во все стороны.

Ах, о чем я тогда думал? О том, почему я не смог тебя защитить.

— Кит!..

Я бросился к нему. Кит ошарашенно смотрел на меня. Я со всей силы толкнул его. И в то же самое мгновение на то место, где он только что стоял, обрушился грязевой поток.

Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний.

Кит, скачущий на лошади… Наш поцелуй в темном шатре… Все его гневные слова, его насмешки, его издевательства…

Но последним, что заполнило мое сознание, было его лицо.

Его улыбка, обращенная ко мне.

— Ёну.

И вслед за этим его голос, зовущий меня.

— Ёну!..

Его отчаянный, срывающийся крик наложился на тот, первый. Перед глазами хлынул поток черной земли, и я провалился в беспамятство, окруженный тьмой.

— …у, Ёну!

Сквозь оглушительный, назойливый шум кто-то звал меня по имени. Находясь в тумане, на грани сознания, я сумел лишь тихо застонать.

— Ёну, очнись! Ёну! — тут же выкрикнул он.

Голос был знакомым. Я знал, кто это.

Я медленно разлепил веки. Мир расплывался, но я все же сумел сфокусировать мутный взгляд. Так и есть. На меня смотрел Кит.

— Кха, кха…

Меня пробил кашель. Я тут же понял, почему. От обвала, должно быть, поднялись тучи пыли. Да, меня же засыпало...

Только сейчас я осознал, что лежу в вертолете. На руках у Кита.

Слава богу. Значит, Уиттакер нас нашел.

А Кит... он в порядке?..

Последнее, что я помнил — как оттолкнул его изо всех сил. Я попытался пошевелить губами. Звука не было.

Снова грудь сорвало в приступе кашля. Изо рта хлынуло что-то… красное.

— Ёну! — взревел Кит. В его глазах был настоящий ужас.

Я хотел сказать ему, чтобы он не волновался. Но… что-то было не так. Не выходило пошевелить даже пальцем.

Он в смятении огляделся по сторонам, а затем в отчаянии закричал, глядя куда-то вниз:

— Ёну, нет… Боже правый, кровь... кровь!..

Почему... он смотрит на мои ноги? У меня сломаны ноги?.. Или... случилось что-то похуже.

Первая же мысль, пришедшая в голову, заставила меня с трудом разлепить губы.

— …Ребенок… с ним все будет хорошо?

Кит замер. Он смотрел на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами. А я, словно торопясь искупить вину, признался:

— Я… сначала хотел… избавиться от него… Было... страшно… Слишком… слишком страшно.

Новый приступ сухого, рвущего кашля. Каждый вдох отдавался острой болью во всем теле. Я с трудом заставил себя говорить дальше:

— …Но… я хочу его родить. Это же… твой… ребенок.

— Ёну.

— Он, наверное… будет… очень красивым.

Я попытался улыбнуться, но не был уверен, что получилось.

Кит убрал волосы с моего лба. Показалось, его рука едва заметно дрожит.

— Все хорошо, — он торопливо кашлянул, пытаясь совладать с голосом. — С ним все будет хорошо. С ребенком. Не волнуйся.

— Какое счастье… — прошептал я и позволил векам опуститься.

Дышать было невыносимо тяжело. Странно, обычно ведь дышишь не задумываясь. Почему же сейчас каждый вдох дается с таким трудом?

Сознание уплывало. Дыхание становилось рваным.

В мутной пелене, застилавшей глаза, я все еще видел лицо Кита.

Странно... почему у него опять такое лицо?

Я хотел дотронуться до его щеки, но... не мог.

Но Кит, словно прочитав мои мысли, сам взял мою руку и прижал к своей щеке. Я почувствовал холодную влагу.

Он повернул голову и поцеловал мою ладонь.

— Почему… ты плачешь? — одними губами спросил я.

Он не ответил. По его лицу просто катились слезы.

— Не плачь, — тихо прошептал я.

— …Зачем ты это сделал?

Голос Кита мелко дрожал. Словно силясь подавить захлестнувшие его чувства, он сдержал дыхание и спросил:

— Зачем ты оттолкнул меня? Если бы ты не вмешался, ты бы… ты бы не оказался в таком положении.

Зачем спрашивать о таком очевидном? Я невольно удивился.

— Если бы я этого не сделал… пострадал бы ты.

Кит на мгновение затаил дыхание. Он смотрел на меня так, словно был потрясен до глубины души.

— Ёну, держись!

Внезапный крик вернул меня в сознание. Я понял, что на мгновение отключился. Кит всё ещё был рядом со мной.

— Ёну, — произнес он дрожащим голосом. — Потерпи ещё немного, мы скоро будем в больнице. Умоляю, умоляю тебя.

Фиолетовые глаза Кита затуманились. Я медленно прикрыл веки, а когда снова открыл их, его лицо опять было мокрым от слёз.

— О, Боже. Это… это просто немыслимо…

Кит всхлипывал. Взрослый мужчина плакал в голос. Но у меня слёз больше не было.

Я с трудом пошевелил пальцами. Кит, державший меня за руку, слегка ослабил хватку. Благодаря этому я смог дотронуться до его уха — и молча погладил метку, что оставил на нём. Из груди вырвался дрожащий вздох.

— Когда я… умру… она… исчезнет… — проговорил я затухающим голосом.

Кит широко распахнул глаза и уставился на меня. Глядя в его лицо, искаженное шоком, я продолжил еле слышным шепотом:

— Ты… ни в чём не виноват. Это просто я… я всё неправильно понял.

— …Что? — переспросил Кит.

Я слабо улыбнулся.

— Что ты… меня… любишь.

Глаза Кита распахнулись ещё шире. Но я говорил искренне.

Да, всё это было лишь моим заблуждением. Ты ведь не сделал ничего плохого. Я должен искупить свою вину.

— …Прости… что самовольно… оставил её.

Я улыбнулся. С мыслью о том, что эта улыбка, вероятно, последняя.

— Ёну! — закричал Кит.

Но я больше не мог говорить. Даже держать глаза открытыми было невыносимо тяжело. Там, за гранью ускользающего сознания, Кит продолжал звать меня. Но я не мог ответить.

— Пожалуйста… прошу… нет! Ён У, умоляю! — разнесся вокруг отчаянный крик Кита.

Его рыдания доносились до меня сквозь пелену угасающего сознания.

— Не оставляй меня одного!..

Глава 42 - Страх

Все тело пронзила вибрация. Я мученически застонал, пытаясь пошевелиться. Но это было лишь мимолетным желанием — в действительности я не мог двинуть даже пальцем.

Едва мне удалось разлепить тяжелые веки, как в глаза тут же ударил ослепительный свет. Я поспешно зажмурился, и в этот момент кто-то надо мной громко закричал:

— Ёну, очнись! Да открой же ты глаза!

От этих настойчивых криков я с трудом вновь открыл глаза и сквозь мутную пелену увидел склонившееся надо мной лицо Кита. Люди в медицинских халатах куда-то спешно везли каталку, на которой я лежал. Отчаянно захотелось протянуть к нему руку, но тело совершенно не слушалось.

— Ты в порядке? — спросил я, едва шевеля пересохшими губами.

Кит не сводил с меня пристального напряженного взгляда. Я прошептал снова:

— Ты в порядке?

— Чёрт... Это ты ранен, а не я! — рявкнул Кит.

Но я лишь слабо улыбнулся. Слава богу.

Каталку продолжало трясти, отчего головокружение только усилилось. Кит порывисто схватил меня за руку.

— Куда мы едем? — снова спросил я.

— На обследование. Нужно проверить, что у тебя повреждено, и немедленно начать лечение... Всё хорошо, слышишь? Всё будет хорошо.

— Ребёнок, — произнес я слово одними губами.

Кит замер и после мучительно долгой паузы ответил:

— С ним всё будет в порядке.

Вскоре каталка въехала в какие-то двери, и Кит больше не мог идти за мной. Его удаляющееся, мертвенно-бледное лицо было последним, что я увидел, прежде чем снова провалиться в темноту.

Всё тело болело так, будто вот-вот развалится на части. Брови сами собой сошлись на переносице, дыхание сбивалось, становясь тяжёлым и неровным. Сквозь стон я с трудом вернулся в сознание. Несколько секунд растерянно оглядывался, не узнавая обстановку. Попробовал позвать кого-то — но из горла не вырвалось ни звука.

То ли от боли, то ли от подступившей паники дыхание совсем сбилось, и аппарат рядом тревожно запищал. Почти сразу в палате появилась медсестра.

— Ох, вы очнулись. Как вы себя чувствуете? — ласково спросила она.

Я не смог ответить. Каждое моргание отзывалось в теле слабостью, будто я снова проваливался в темноту и цеплялся за сознание из последних сил. Потом тупой волной вернулась боль. Я застонал, и медсестра, посмотрев с сочувствием, тихо сказала:

— Вам нужно ещё поспать. Сейчас я сделаю укол, чтобы было полегче.

— По… подождите.

Звук не шёл. Я остановил её лишь движением губ. Медсестра замерла и наклонилась ближе, пытаясь разобрать мои слова.

— Кит… ребёнок… Как они?

На мой хриплый, сбивчивый вопрос она мягко улыбнулась.

— С господином Питтманом всё в порядке, не волнуйтесь. Он будет вне себя от радости, когда узнает, что Ёну очнулся. Честно говоря, он так сильно переживал, что мы даже запретили ему свидания. Ни на шаг от вас не отходил, мы с ним просто намучились.

— ...

— И ребёнок тоже здоров.

Из груди вырвался глубокий дрожащий выдох. Медсестра продолжила тем же ласковым тоном:

— У вас очень сильный малыш. Ситуация была опасной, но он справился. Полностью расслабляться пока рано, но, к счастью, главный кризис уже миновал.

Она мягко улыбнулась и добавила:

— Это потому, что вы, Ёну, не сдавались до самого конца. Благодаря вам и малыш нашёл в себе силы бороться.

От этой фразы в груди защемило — от вины, смешанной с какой-то пронзительной нежностью.

— Да… — выдохнул я.

Медсестра ободряюще провела ладонью по моим волосам, словно утешая.

— Ваше состояние тоже значительно улучшилось, — сказала она. — Когда вас только привезли, мы боялись не столько травм, сколько пневмонии. Но, к счастью, вы благополучно миновали кризис.

Она посмотрела на меня с тем искренним сочувствием, которое нельзя сыграть.

— Теперь отбросьте все тревоги и просто больше отдыхайте.

Медсестра приготовила шприц, ввела лекарство в катетер капельницы, подсоединённой к моей руке. Почти сразу по вене разлился холодок, и всё тело обмякло, наконец позволяя себе покой.

Я очнулся от тупой, уже ставшей привычной боли. Ужасно хотелось пить.

— М-м-м...

Глухо простонав, я поморщился. Тут же почувствовал лёгкое движение рядом — кто-то был в палате.

С усилием разлепив веки, я различил неясный силуэт, приблизившийся к кровати. Сознание всё ещё плыло, обстановка терялась в полумраке, и лицо посетителя оставалось скрытым за густой тенью.

Незнакомец остановился и молча смотрел на меня сверху вниз. В этой тишине было что-то тревожное, и от его неподвижного взгляда по коже пробежал холод. Когда напряжение стало невыносимым, я наконец понял, кто это.

Кит.

— …

Он по-прежнему не говорил ни слова, просто стоял и смотрел. Кит застыл спиной к тусклому ночнику — густая тень скрывала любые признаки эмоций на его лице.

Я напряжённо вглядывался в его затемнённое лицо, стараясь уловить хоть намёк на выражение, но Кит вдруг тяжело прерывисто выдохнул. Казалось, он вот-вот что-то скажет, но вновь замолчал.

О чём он сейчас думает?

Почему-то мне стало до странного любопытно. Как долго он здесь? Всё это время просто смотрел на меня?

Наверное, жалеет, что метка так и не исчезла.

Мысли медленно ворочались в затуманенной голове, а Кит продолжал хранить молчание.

Наконец он приоткрыл рот, но прежде чем заговорить, выждал ещё пару мучительных секунд.

— ...Сильно больно? — его голос едва заметно дрогнул.

— Всё в порядке... — попытался ответить я, но горло сдавило, и вместо слов вырвался только тихий хриплый вздох.

Кит молча смотрел на меня. У него было какое-то отсутствующее, опустошённое выражение лица.

Лишь сейчас я смог рассмотреть его получше. Он выглядел так, словно не спал уже много ночей: под глазами легли глубокие тени, лицо стало еще бледнее, будто приобрело сероватый оттенок. Всё в его облике кричало о крайнем изнеможении.

Он казался человеком, которого сломала затяжная болезнь. В подтверждение этой мысли Кит медленно, каким-то непривычно неуверенным движением провёл рукой по растрёпанным волосам.

Наверное, он повторял этот жест не один раз — его обычно идеальная причёска теперь выглядела совершенно растрёпанной.

Я просто смотрел на него снизу вверх, оцепенев. Казалось, я снова вижу того самого Кита, который в тот день пришёл за мной в дом Дейна.

Это было странное чувство. Где-то внутри меня вдруг образовалась огромная пустота. Когда-то я так яростно ненавидел этого человека, а теперь... теперь было всё равно.

Мне было только жаль его. Больше ничего.

Стараясь скрыть собственную неловкость, я отвёл взгляд и случайно заметил на прикроватном столике кувшин с водой.

— ...Что? — тут же спросил Кит, перехватив мой взгляд.

Я не стал отвечать, просто указал пальцем на кувшин.

Кит растерялся на миг, но потом всё же шагнул к столику. Почему-то вдруг вспомнилось, что когда-то он уже приносил мне воду.

Он вернулся, осторожно подсунул руку мне под плечи и помог приподняться. С его помощью я сделал несколько жадных глотков и только тогда смог говорить.

Нападавший, который бросился на Кита, ничего не добился — разве что оставил царапину на его руке, после чего его тут же скрутили. Я слышал, что на всех последующих допросах тот не проронил ни слова, а спустя какое-то время покончил с собой в камере.

Впрочем, эта смерть с самого начала казалась подозрительной. Уиттакер, сообщивший мне тогда об этом, тоже хмурился и не скрывал, что дело тут нечисто. Но время шло, и постепенно, казалось, все забыли об этом инциденте.

Ах, если бы я тогда настоял на более тщательном расследовании...

Стало досадно, но что поделаешь — время уже ушло.

После ареста водитель во всём сознался. Оказалось, он нарочно соврал, что дорога перекрыта, и всё подстроил так, чтобы мы остались на ночь в отеле. Видимо, ему нужно было время, чтобы связаться с начальством, а за эту ночь они успели подготовить детальный план нападения.

Больше всех этот инцидент потряс Чарльза. Он славился своей невероятной, почти маниакальной дотошностью при найме персонала. Новичков и близко не подпускали к Киту. Даже на уборку комнат допускали лишь тех, кто проработал в доме несколько лет и заслужил определённое доверие. А этот водитель, насколько я слышал, проработал на Кита почти десять лет. И тот факт, что такой проверенный человек оказался замешан в покушении, был для Чарльза настоящим ударом.

— Говорят, он ударился в эту религию после того, как тяжело заболела его дочь, — однажды серьёзно сказал мне Чарльз, рассказывая о своей поездке к водителю в тюрьму. Он словно невзначай давал понять, что тот стал фанатиком не сразу, а значит, вины Чарльза, как ответственного за персонал, в случившемся нет. Да и я, признаться, думал так же.

— Я и не подозревал, что в машине установлено такое устройство. К счастью, благодаря ему всё обошлось без серьёзных последствий, — сказал я.

Чарльз выслушал меня, сохраняя непроницаемое выражение лица, и ответил с легкой тенью гордости:

— После того прошлого теракта я попросил разрешения у господина Питтмана и распорядился тайно установить в машине специальное оборудование. Рад, что оно пригодилось.

Я поблагодарил его — и тогда на его лице впервые появилась лёгкая улыбка. Уже собираясь уходить, Чарльз вдруг задержался у двери, словно вспомнив что-то важное, и добавил:

— Ах да. Господин Питтман уехал на несколько дней в срочную командировку.

— …На несколько дней? — невольно переспросил я.

Он кивнул.

— Он вернётся, как только уладит там все дела, поэтому точного графика у меня нет.

— Понятно, — коротко ответил я.

Чарльз коротко попрощался и покинул палату. А я, изо всех сил стараясь не замечать внезапно нахлынувшую на сердце пустоту, продолжил делать вид, что всё в полном порядке.

Эмма заглянула ко мне спустя два дня.

Тупая боль то и дело прокатывалась волной по всему телу, но, если не считать этих внезапных вспышек, особого дискомфорта я не испытывал. Я убивал тягучее больничное время: лежал, бездумно щёлкал пультом, отсчитывая секунды по шумным рекламным блокам. Когда стрелки часов в очередной раз медленно разошлись, раздался мягкий стук, и в палату вошла Эмма.

— Эмма!

— Ёну! — воскликнула она и бросилась ко мне, прижимая к груди так крепко, что в повязках что‑то подозрительно хрустнуло. Отстранилась, провела взглядом с макушки до пят, и её лицо сразу исказилось — казалось, ещё миг, и она расплачется.

Увидела бы она меня сразу после случившегося, наверное, упала бы в обморок.

Мне уже даже не ставили капельницу, ограничиваясь лишь уколом обезболивающего на ночь. Но в глазах Эммы я, по-видимому, всё ещё выглядел безнадёжно из-за многочисленных пластырей и бинтов, покрывавших ссадины и порезы.

— Боже мой, я, конечно, слышала, что ты сильно пострадал, но…

— Всё не так страшно, как выглядит. К тому же мне уже гораздо лучше, Эмма, — сказал я, стараясь улыбнуться.

В тот же миг в ребрах остро заныло, словно уличая меня во лжи, но я сделал вид, что все в порядке. Эмма поспешно отвернулась, быстро шмыгнула носом и снова посмотрела на меня, на этот раз заставив себя улыбнуться.

— Прости, что так поздно выбралась, — продолжила она.

Эмма объяснила, что сегодня взяла выходной, чтобы съездить с матерью в больницу, а заодно наконец решила навестить меня. Она давно собиралась, да всё не удавалось.

— В последнее время столько всего случилось, одно невероятнее другого... Я уже совсем запуталась, честно.

Эмма придвинула стул и, сев напротив, начала рассказывать:

— После того, как ты уволился, Ёну, в компании сейчас творится настоящий хаос. Все стараются, но толку от новичка пока мало... Мы все так надеялись, что ты скоро поправишься и вернёшься к нам.

Она смерила меня взглядом с головы до ног, вздохнула с какой-то усталой грустью.

— Похоже, придётся подождать ещё.

— Эмма, ты и так отлично справляешься, — попытался подбодрить я.

Но в ответ Эмма только покачала головой.

— Неправда. Я не справляюсь, едва держусь на плаву.

— Эмма.

Я позвал её по имени чуть строже, и она подняла на меня глаза. Глядя ей прямо в лицо, я сказал:

— Я ушёл, потому что был уверен, что ты сможешь всё выдержать и справиться. Не заставляй меня сомневаться в этом. Пожалуйста.

Эмма смутилась, её щёки едва порозовели.

— Прости... и спасибо.

Выдав эти два противоречивых слова, она поспешно сменила тему.

— Хотя работы и правда стало гораздо больше. После того, как ты исчез, Ёну, господин Питтман... он был просто сам не свой. Я уж думала, компания вот-вот развалится.

— Да брось.

— Я серьёзно, — вид Эммы был совершенно серьезным. — То, что он не мог сосредоточиться на совещаниях — это ещё полбеды. Он постоянно их отменял. А однажды он вообще не пришёл на работу, мы поехали проверить, а он был настолько пьян, что даже встать не мог. Мы считали удачей, если он появлялся хотя бы после обеда. Он просто... постоянно не выходил на работу. А в те дни, когда он всё-таки добирался, пусть и с опозданием, от него так несло алкоголем, что, честно говоря, было тяжело находиться рядом.

Я впервые об этом слышал. От столь неожиданного рассказа я ошеломлённо уставился на неё.

— Но... доминантные альфы ведь почти не пьянеют...

Неужели, когда появляется метка, что-то меняется? Пока я размышлял об этом, Эмма покачала головой.

— Вот именно! Ты представляешь, сколько он должен был выпить, чтобы дойти до такого состояния? Дошло до того, что Чарльз начал мне жаловаться. Говорил, что господин Питтман, похоже, вознамерился осушить все винные запасы, так что ему пришлось припрятать несколько бутылок премиального вина. А вдобавок к вину — водка, виски... Похоже, он пил в каких-то немыслимых количествах.

— …

— Джейн даже как-то ляпнула, что он рискует стать первым в истории доминантным альфой, умершим от алкоголизма.

Я вдруг вспомнил, что, когда он пришёл ко мне в тот раз, действительно выглядел исхудавшим и каким-то измождённым. Сейчас он выглядел, конечно, получше. Но, если сравнивать с прежним, цвет его лица всё равно оставлял желать лучшего.

Эмма покачала головой и тихо выдохнула:

— Господи… Я работаю на него уже столько лет, но впервые видела господина Питтмана в таком... разбитом состоянии. Мы ведь привыкли видеть его всегда безупречным. А тут он частенько являлся на работу пьяным, без галстука, или с совершенно растрёпанными волосами.

Эмма тяжело вздохнула. А я просто молчал, не в силах в это поверить.

Кит? С растрёпанными волосами? Без галстука? Пьяный... на работе? Неужели Эмме всё это приснилось?

Но если все в компании видели одно и то же, значит, это правда. Но Кит при мне ни разу не позволял себе ничего подобного. И до моего побега, и после возвращения он неизменно держался безупречно.

Эмма, не замечая моего внутреннего смятения, продолжала жаловаться:

— Ну и скажи, мог он в таком состоянии нормально заниматься делами компании? Он несколько раз принял совершенно неверные решения и полностью провалил фильмы. Я слышала, он спустил в трубу какую-то невероятную сумму. Я всерьёз думала, что мы вот-вот обанкротимся.

Она покачала головой, словно ей было противно даже вспоминать это.

— Слава богу, в последнее время он хоть немного взялся за работу. Потому что все в компании понимают, что этот новый фильм — наш действительно последний шанс. Кажется, к нему в последнее время вернулось его чутьё, так что мы все очень надеемся… Если фильм выстрелит, мы сможем не только покрыть все предыдущие убытки, но и заработать в несколько раз больше. Поэтому сейчас все выкладываются на полную. Но если мы провалимся... это действительно будет конец. Слишком уж много в него вложено.

Что же это за фильм, о котором все твердят? Пока я пытался вспомнить, Эмма назвала название — и тут же память подкинула ответ. Ах да. Фильм, где главную роль играет Чейз Миллер.

Тот самый, из-за которого Кит отменил прошлый контракт и устроил всем немало головной боли. Сейчас картина находилась в самом разгаре съёмок. Проект был рискованным, но вопрос о том, окупится ли ставка на нового актёра, в данный момент волновал меньше всего. Куда важнее была судьба фильма, который уже готовился к выходу на экраны.

И там тоже снимался Чейз Миллер. Так что определённый успех казался неизбежным — имя Миллера само по себе привлекало зрителей. Но простого успеха было мало. Нужен был настоящий фурор. Кит не мог позволить себе меньшего.

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказал я.

Фильм просто обязан был выстрелить. Эмма кивнула, глядя куда-то в сторону.

— Обязан.

Затем, словно вспомнив что-то ещё, с досадой сменила тему:

— У нас и так работы по горло, а господин Питтман ещё и постоянно даёт кучу личных поручений. Купить где-то землю, оказать кому-то там поддержку, начать где-то стройку... Мы просто разрываемся, пытаясь совместить всё это с основными делами компании, а господин Питтман, знаешь ли, всегда уходит с работы ровно по часам!

Она недовольно надула губы, словно жаловалась не мне, а самой судьбе.

— И в итоге нам приходится задерживаться допоздна, чтобы разобрать все дела, которые мы не успели закончить, и подготовить всё так, чтобы он мог проверить их с самого утра. Нам, конечно, платят за сверхурочные, но мне бы хотелось пожить своей жизнью, а не только зарабатывать деньги! У нас и так полный завал, а от этого новичка помощи вообще никакой. А нанимать ещё людей — так их же сначала учить надо, на это тоже время уйдёт. Вот и получается, что мы в тупике: ни туда, ни сюда.

Я слушал и понимал, что её жалобы были более чем справедливы. Даже стало неловко за то, что я так беззаботно лежу здесь, в больнице, пусть и по вполне уважительной причине.

— Этот новичок и вправду настолько плох? — с беспокойством спросил я.

Эмма так замотала головой, словно её уже тошнило от одной мысли о нём.

— Он мне ещё на первом собеседовании не понравился. Выглядел каким-то... рассеянным. Что ни спросишь — заикается. А когда уходил, начал мне кланяться и со всего размаху врезался в дверной косяк. Я ещё тогда подумала: «И как такой растяпа собирается работать под началом господина Питтмана?» Но Джейн и Рэйчел сказали, что вроде он ничего, да и, к моему удивлению, собеседование с самим Питтманом он как-то прошёл… Хотя, если подумать, разве господин Питтман был тогда в здравом уме? Проводи он собеседование сейчас, этот парень вылетел бы в ту же секунду.

Глядя, как она снова качает головой, я почувствовал что-то странное.

— Это мужчина? Бета?

— Мужчина, и к тому же альфа. Судя по резюме, у него был приличный опыт, и он казался вполне способным сотрудником. Кто бы мог подумать, что на деле всё окажется так плохо...

Эмма с досадой сжала кулаки. Вот оно как... И всё же странное ощущение не проходило.

Я продолжил расспрашивать её о делах в компании, между делом задав пару вопросов о новичке. После её ответов у меня сложилась вполне отчётливая картина.

— А что, если он просто влюбился в вас с первого взгляда?

— Что?!

Она едва не подпрыгнула на стуле и скривилась в такой гримасе отвращения, что я невольно рассмеялся. Эта реакция показалась ужасно милой.

— По-моему, в этом есть смысл. Очень похоже, что он в вас влюбился, и именно поэтому постоянно ошибается и заикается, вы не находите? Или он вам настолько неприятен?

— Да нет, внешность у него нормальная. Ёну, вы же и сами знаете, что альфы и омеги почти всегда очень привлекательны.

Я мысленно согласился с ней. Так уж повелось — либо их внешность кардинально менялась после проявления, либо они с самого рождения носили в себе гены альфы или омеги, а потому с детства отличались поразительной внешностью. Такие, как я, мутировавшие из беты, были редким исключением.

Эмма тем временем продолжила:

— Он просто... просто немного недалёкий, вот и всё. Чтобы он в меня влюбился? Да быть такого не может.

— Почему вы так в этом уверены? — удивился я.

— Потому что... — начала Эмма, — для этого же нет совершенно никаких причин.

— ...Что? Ох, Эмма, вы ведь не всерьёз сейчас?

Эмма моргнула, явно не понимая, что меня так поразило. Похоже, она действительно была в этом уверена. Мне даже стало немного смешно от такой нелепости.

— Эмма, вы же очень красивая женщина. Я не понимаю, почему вы так о себе думаете.

— Красивая? Я?

— Ну конечно. У вас такой красавец брат, Джош. Разве это не очевидно? Вы же одной крови.

— Ну... Джош-то да, он красивый, а я... я на его фоне не особо...

Я смотрел на неё с удивлением. Казалось, у неё действительно очень низкая самооценка — и это поражало, ведь Эмма была и вправду красива. Она помедлила, а потом всё же призналась, будто выдавливая из себя эти слова:

— Просто меня с самого детства постоянно сравнивали с Джошем. Он — признанный красавец, а я... я рядом с ним всегда была просто обычной...

— Если бы Джош родился женщиной, он выглядел бы в точности как вы, — твёрдо отрезал я.

Эмма удивлённо захлопала ресницами. Видя, что она всё ещё колеблется, я добавил с ещё большей уверенностью:

— А раз так, то вы, несомненно, тоже красавица.

Она посмотрела на меня со смесью смущения и удивления, а затем невесело усмехнулась.

— Перестаньте так смущать меня, Ёну. Всё равно вы же не собираетесь становиться моим мужчиной.

На это мне и вправду нечего было ответить. Я лишь сумел выдавить из себя неловкую улыбку, и Эмма тут же легко сменила тему:

— Так уж повелось, что те, кто нравился мне, никогда не обращали на меня внимания. Мне, конечно, пару раз признавались в любви, но я как-то не в восторге от мускулистых качков-спортсменов... Ну, ничего. Уверена, когда-нибудь и я встречу своего человека.

Она тяжело вздохнула, и я поспешил перевести разговор в другое русло.

— Раз господин Питтман так внезапно уехал в командировку, у вас, должно быть, дел невпроворот. А кто поехал с ним в этот раз? Рэйчел? Или Джейн?

Судя по тому, что Эмма была здесь, а не с ним, работы в офисе и правда было выше крыши. Я уже было про себя подумал, не предложить ли им свою помощь, как только мне станет получше, но тут Эмма удивлённо склонила голову набок.

— Но... господин Питтман уехал в отпуск.

— В отпуск? Что вы такое говорите? — опешил я от такой неожиданности. — Чарльз сказал мне, что это командировка... Так всё-таки отпуск?

Сердце вдруг пропустило удар и бешено заколотилось. Всколыхнулись дурные воспоминания, ладони мгновенно стали влажными.

Должно быть, волнение так явно отразилось у меня на лице, что Эмма смутилась и растерянно заморгала.

— Ой... нет... Какая командировка, у нас и так тут всё горит. Это отпуск. Причём такой внезапный... Чарльз просто позвонил и поставил нас перед фактом. Весь секретариат был в полной панике. К тому же он сказал, что его не будет как минимум неделю, и теперь все просто не понимают, как разгребать дела без него...

Я отрешённо смотрел на её лицо. Эмма, заметив мою внезапную перемену, очень осторожно спросила:

— Я... я сказала что-то не то?

Следовало ответить, что нет, всё в порядке, но губы словно онемели. В голове воцарился полнейший хаос. В памяти тут же всплыл Кит, в последний раз кричавший на меня в этой самой палате. Что, чёрт возьми, происходит?

— …Чарльза, — с трудом выдавил я. — Не могли бы вы… связаться с Чарльзом? Скажите, что я хочу его видеть. Прямо сейчас.

— …

— Немедленно.

Эмма заметно растерялась, но тут же достала свой мобильный телефон и набрала номер Чарльза.

Чарльз появился в палате меньше чем через два часа. Эмма, поспешно откланявшись, уже ушла. Всё это время я ждал его в гнетущем одиночестве, и вот теперь, когда он наконец вошёл, я почувствовал, как тело каменеет от напряжения.

— Что-то случилось, Ёну? Вам что-нибудь нужно?

Его тон и манеры ничем не отличались от обычных. На мгновение я даже подумал, а вдруг это Эмма что-то не так поняла? На лице невозмутимо смотревшего на меня Чарльза не было ни малейшего намёка на неловкость или на то, что он что-то скрывает.

Впрочем, он всегда был таким. Я только сейчас вспомнил, насколько непроницаемым было его вечное выражение, а потому, не поддавшись на его спокойствие, спросил прямо:

— Мне сказали, господин Питтман уехал в командировку. Это правда?

— Совершенно верно.

Он ответил без малейшего колебания. И всё же я ощутил какую-то странную, еле уловимую фальшь в его словах.

— Надолго? И вы не знаете точного графика?

— Да. Как только он закончит свои дела, он непременно выйдет на связь. На данный момент я не могу сказать, сколько именно времени это займёт.

Я посмотрел на него в упор, не скрывая недоверия.

— А вот в секретариате говорят, что он взял отпуск.

— Они что-то перепутали. Эмма, знаете ли, нередко допускает ошибки.

— Вы хотите сказать, что секретарь, который непосредственно управляет графиком своего начальника, не в состоянии отличить командировку от отпуска? По-вашему, это звучит правдоподобно?

Впервые за весь разговор Чарльз замолчал. Выражение его лица ничуть не изменилось, но я не упустил из виду тонкую, едва заметную бисеринку холодного пота, скатившуюся у него по виску.

— Если у господина Питтмана появился кто-то другой, я пойму, — сказал я отчаявшимся голосом.

— Это неправда, — тут же отрезал Чарльз.

Но я не собирался сдаваться и решил зайти с другой стороны.

— Если господин Питтман уехал, чтобы встретиться с кем-то, так это даже к лучшему. Видите ли, у меня тоже есть человек, которого я очень хочу видеть. Не могли бы вы с ним связаться? У меня, к сожалению, нет телефона.

Я произнёс это нарочито смелым, почти вызывающим тоном. Он на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо — явно пытаясь понять, не лгу ли я. Но я в ответ лишь дерзко улыбнулся. Помолчав ещё немного, Чарльз наконец сдался. Он тяжело вздохнул и выложил правду.

— Ёну, прошу вас, не надо так. У господина Питтмана никого нет. У него… у него просто начался гон.

Я не смог отреагировать сразу.

— …Гон?

— Да, — Чарльз продолжил говорить своим обычным деловым тоном. — Он отправился на остров. У него есть необитаемый остров, куда он всегда уезжает в такое время…

— Я слышал, что у него есть такое место. Но почему он уехал?

Чарльз ответил так, будто мой вопрос был чем-то само собой разумеющимся:

— Потому что… у него нет другого способа пережить этот период.

На мгновение я впал в ступор. Почему? Неужели… он меня избегает? Чарльз, видя моё смятение, добавил:

— Всё в порядке. Такое случается не в первый и не во второй раз…

Я застыл, поражённый этими словами. Точно… Ведь он рассказывал, что купил себе остров. Говорил, что уже дважды переживал там гон в одиночестве, без меня.

Значит, и сейчас он снова уехал туда.

Вдруг меня накрыла волна головокружения. Я заставил себя моргнуть, чтобы не выдать растерянности. Даже будучи доминантным альфой с меткой, если он и дальше будет проводить гон в полном одиночестве, он точно сломается. В нём что-то необратимо повредится.

Почему он мне не сказал? Зачем он уехал один, ничего не объяснив? А если бы он сказал мне… Эта мысль обожгла изнутри. Что бы тогда случилось? Что бы сделал я?

— Ёну? — Чарльз удивлённо воззвал ко мне. Но я не мог так сразу ему ответить.

Притвориться, будто ничего не знаю, было бы проще простого. Я мог бы просто остаться здесь и ждать, когда он вернётся. Наверное, Кит как раз этого и хотел. Да и разве не этого желал я сам? Разве я не знал это с той самой секунды, как поставил ему метку?

Я же знал, что Кит останется в абсолютном, полном одиночестве.

«Да что, чёрт возьми, ты от меня хочешь?!»

В тот миг, когда в моей голове прозвучал отчаянный крик Кита, я всё понял. Понял, чего действительно хочу я сам.

— Где этот остров?

Чарльз, услышав мой вопрос, изумлённо замер и моргнул. Лицо моё стало предельно серьёзным. Я крепко вцепился в его руку.

— Я еду туда. Немедленно. Пожалуйста, организуйте всё.

Глава 43 - Бесполезный

Эмма заглянула ко мне спустя два дня.

Тупая боль то и дело прокатывалась волной по всему телу, но, если не считать этих внезапных вспышек, особого дискомфорта я не испытывал. Я убивал тягучее больничное время: лежал, бездумно щёлкал пультом, отсчитывая секунды по шумным рекламным блокам. Когда стрелки часов в очередной раз медленно разошлись, раздался мягкий стук, и в палату вошла Эмма.

— Эмма!

— Ёну! — воскликнула она и бросилась ко мне, прижимая к груди так крепко, что в повязках что‑то подозрительно хрустнуло. Отстранилась, провела взглядом с макушки до пят, и её лицо сразу исказилось — казалось, ещё миг, и она расплачется.

Увидела бы она меня сразу после случившегося, наверное, упала бы в обморок.

Мне уже даже не ставили капельницу, ограничиваясь лишь уколом обезболивающего на ночь. Но в глазах Эммы я, по-видимому, всё ещё выглядел безнадёжно из-за многочисленных пластырей и бинтов, покрывавших ссадины и порезы.

— Боже мой, я, конечно, слышала, что ты сильно пострадал, но…

— Всё не так страшно, как выглядит. К тому же мне уже гораздо лучше, Эмма, — сказал я, стараясь улыбнуться.

В тот же миг в ребрах остро заныло, словно уличая меня во лжи, но я сделал вид, что все в порядке. Эмма поспешно отвернулась, быстро шмыгнула носом и снова посмотрела на меня, на этот раз заставив себя улыбнуться.

— Прости, что так поздно выбралась, — продолжила она.

Эмма объяснила, что сегодня взяла выходной, чтобы съездить с матерью в больницу, а заодно наконец решила навестить меня. Она давно собиралась, да всё не удавалось.

— В последнее время столько всего случилось, одно невероятнее другого... Я уже совсем запуталась, честно.

Эмма придвинула стул и, сев напротив, начала рассказывать:

— После того, как ты уволился, Ёну, в компании сейчас творится настоящий хаос. Все стараются, но толку от новичка пока мало... Мы все так надеялись, что ты скоро поправишься и вернёшься к нам.

Она смерила меня взглядом с головы до ног, вздохнула с какой-то усталой грустью.

— Похоже, придётся подождать ещё.

— Эмма, ты и так отлично справляешься, — попытался подбодрить я.

Но в ответ Эмма только покачала головой.

— Неправда. Я не справляюсь, едва держусь на плаву.

— Эмма.

Я позвал её по имени чуть строже, и она подняла на меня глаза. Глядя ей прямо в лицо, я сказал:

— Я ушёл, потому что был уверен, что ты сможешь всё выдержать и справиться. Не заставляй меня сомневаться в этом. Пожалуйста.

Эмма смутилась, её щёки едва порозовели.

— Прости... и спасибо.

Выдав эти два противоречивых слова, она поспешно сменила тему.

— Хотя работы и правда стало гораздо больше. После того, как ты исчез, Ёну, господин Питтман... он был просто сам не свой. Я уж думала, компания вот-вот развалится.

— Да брось.

— Я серьёзно, — вид Эммы был совершенно серьезным. — То, что он не мог сосредоточиться на совещаниях — это ещё полбеды. Он постоянно их отменял. А однажды он вообще не пришёл на работу, мы поехали проверить, а он был настолько пьян, что даже встать не мог. Мы считали удачей, если он появлялся хотя бы после обеда. Он просто... постоянно не выходил на работу. А в те дни, когда он всё-таки добирался, пусть и с опозданием, от него так несло алкоголем, что, честно говоря, было тяжело находиться рядом.

Я впервые об этом слышал. От столь неожиданного рассказа я ошеломлённо уставился на неё.

— Но... доминантные альфы ведь почти не пьянеют...

Неужели, когда появляется метка, что-то меняется? Пока я размышлял об этом, Эмма покачала головой.

— Вот именно! Ты представляешь, сколько он должен был выпить, чтобы дойти до такого состояния? Дошло до того, что Чарльз начал мне жаловаться. Говорил, что господин Питтман, похоже, вознамерился осушить все винные запасы, так что ему пришлось припрятать несколько бутылок премиального вина. А вдобавок к вину — водка, виски... Похоже, он пил в каких-то немыслимых количествах.

— …

— Джейн даже как-то ляпнула, что он рискует стать первым в истории доминантным альфой, умершим от алкоголизма.

Я вдруг вспомнил, что, когда он пришёл ко мне в тот раз, действительно выглядел исхудавшим и каким-то измождённым. Сейчас он выглядел, конечно, получше. Но, если сравнивать с прежним, цвет его лица всё равно оставлял желать лучшего.

Эмма покачала головой и тихо выдохнула:

— Господи… Я работаю на него уже столько лет, но впервые видела господина Питтмана в таком... разбитом состоянии. Мы ведь привыкли видеть его всегда безупречным. А тут он частенько являлся на работу пьяным, без галстука, или с совершенно растрёпанными волосами.

Эмма тяжело вздохнула. А я просто молчал, не в силах в это поверить.

Кит? С растрёпанными волосами? Без галстука? Пьяный... на работе? Неужели Эмме всё это приснилось?

Но если все в компании видели одно и то же, значит, это правда. Но Кит при мне ни разу не позволял себе ничего подобного. И до моего побега, и после возвращения он неизменно держался безупречно.

Эмма, не замечая моего внутреннего смятения, продолжала жаловаться:

— Ну и скажи, мог он в таком состоянии нормально заниматься делами компании? Он несколько раз принял совершенно неверные решения и полностью провалил фильмы. Я слышала, он спустил в трубу какую-то невероятную сумму. Я всерьёз думала, что мы вот-вот обанкротимся.

Она покачала головой, словно ей было противно даже вспоминать это.

— Слава богу, в последнее время он хоть немного взялся за работу. Потому что все в компании понимают, что этот новый фильм — наш действительно последний шанс. Кажется, к нему в последнее время вернулось его чутьё, так что мы все очень надеемся… Если фильм выстрелит, мы сможем не только покрыть все предыдущие убытки, но и заработать в несколько раз больше. Поэтому сейчас все выкладываются на полную. Но если мы провалимся... это действительно будет конец. Слишком уж много в него вложено.

Что же это за фильм, о котором все твердят? Пока я пытался вспомнить, Эмма назвала название — и тут же память подкинула ответ. Ах да. Фильм, где главную роль играет Чейз Миллер.

Тот самый, из-за которого Кит отменил прошлый контракт и устроил всем немало головной боли. Сейчас картина находилась в самом разгаре съёмок. Проект был рискованным, но вопрос о том, окупится ли ставка на нового актёра, в данный момент волновал меньше всего. Куда важнее была судьба фильма, который уже готовился к выходу на экраны.

И там тоже снимался Чейз Миллер. Так что определённый успех казался неизбежным — имя Миллера само по себе привлекало зрителей. Но простого успеха было мало. Нужен был настоящий фурор. Кит не мог позволить себе меньшего.

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказал я.

Фильм просто обязан был выстрелить. Эмма кивнула, глядя куда-то в сторону.

— Обязан.

Затем, словно вспомнив что-то ещё, с досадой сменила тему:

— У нас и так работы по горло, а господин Питтман ещё и постоянно даёт кучу личных поручений. Купить где-то землю, оказать кому-то там поддержку, начать где-то стройку... Мы просто разрываемся, пытаясь совместить всё это с основными делами компании, а господин Питтман, знаешь ли, всегда уходит с работы ровно по часам!

Она недовольно надула губы, словно жаловалась не мне, а самой судьбе.

— И в итоге нам приходится задерживаться допоздна, чтобы разобрать все дела, которые мы не успели закончить, и подготовить всё так, чтобы он мог проверить их с самого утра. Нам, конечно, платят за сверхурочные, но мне бы хотелось пожить своей жизнью, а не только зарабатывать деньги! У нас и так полный завал, а от этого новичка помощи вообще никакой. А нанимать ещё людей — так их же сначала учить надо, на это тоже время уйдёт. Вот и получается, что мы в тупике: ни туда, ни сюда.

Я слушал и понимал, что её жалобы были более чем справедливы. Даже стало неловко за то, что я так беззаботно лежу здесь, в больнице, пусть и по вполне уважительной причине.

— Этот новичок и вправду настолько плох? — с беспокойством спросил я.

Эмма так замотала головой, словно её уже тошнило от одной мысли о нём.

— Он мне ещё на первом собеседовании не понравился. Выглядел каким-то... рассеянным. Что ни спросишь — заикается. А когда уходил, начал мне кланяться и со всего размаху врезался в дверной косяк. Я ещё тогда подумала: «И как такой растяпа собирается работать под началом господина Питтмана?» Но Джейн и Рэйчел сказали, что вроде он ничего, да и, к моему удивлению, собеседование с самим Питтманом он как-то прошёл… Хотя, если подумать, разве господин Питтман был тогда в здравом уме? Проводи он собеседование сейчас, этот парень вылетел бы в ту же секунду.

Глядя, как она снова качает головой, я почувствовал что-то странное.

— Это мужчина? Бета?

— Мужчина, и к тому же альфа. Судя по резюме, у него был приличный опыт, и он казался вполне способным сотрудником. Кто бы мог подумать, что на деле всё окажется так плохо...

Эмма с досадой сжала кулаки. Вот оно как... И всё же странное ощущение не проходило.

Я продолжил расспрашивать её о делах в компании, между делом задав пару вопросов о новичке. После её ответов у меня сложилась вполне отчётливая картина.

— А что, если он просто влюбился в вас с первого взгляда?

— Что?!

Она едва не подпрыгнула на стуле и скривилась в такой гримасе отвращения, что я невольно рассмеялся. Эта реакция показалась ужасно милой.

— По-моему, в этом есть смысл. Очень похоже, что он в вас влюбился, и именно поэтому постоянно ошибается и заикается, вы не находите? Или он вам настолько неприятен?

— Да нет, внешность у него нормальная. Ёну, вы же и сами знаете, что альфы и омеги почти всегда очень привлекательны.

Я мысленно согласился с ней. Так уж повелось — либо их внешность кардинально менялась после проявления, либо они с самого рождения носили в себе гены альфы или омеги, а потому с детства отличались поразительной внешностью. Такие, как я, мутировавшие из беты, были редким исключением.

Эмма тем временем продолжила:

— Он просто... просто немного недалёкий, вот и всё. Чтобы он в меня влюбился? Да быть такого не может.

— Почему вы так в этом уверены? — удивился я.

— Потому что... — начала Эмма, — для этого же нет совершенно никаких причин.

— ...Что? Ох, Эмма, вы ведь не всерьёз сейчас?

Эмма моргнула, явно не понимая, что меня так поразило. Похоже, она действительно была в этом уверена. Мне даже стало немного смешно от такой нелепости.

— Эмма, вы же очень красивая женщина. Я не понимаю, почему вы так о себе думаете.

— Красивая? Я?

— Ну конечно. У вас такой красавец брат, Джош. Разве это не очевидно? Вы же одной крови.

— Ну... Джош-то да, он красивый, а я... я на его фоне не особо...

Я смотрел на неё с удивлением. Казалось, у неё действительно очень низкая самооценка — и это поражало, ведь Эмма была и вправду красива. Она помедлила, а потом всё же призналась, будто выдавливая из себя эти слова:

— Просто меня с самого детства постоянно сравнивали с Джошем. Он — признанный красавец, а я... я рядом с ним всегда была просто обычной...

— Если бы Джош родился женщиной, он выглядел бы в точности как вы, — твёрдо отрезал я.

Эмма удивлённо захлопала ресницами. Видя, что она всё ещё колеблется, я добавил с ещё большей уверенностью:

— А раз так, то вы, несомненно, тоже красавица.

Она посмотрела на меня со смесью смущения и удивления, а затем невесело усмехнулась.

— Перестаньте так смущать меня, Ёну. Всё равно вы же не собираетесь становиться моим мужчиной.

На это мне и вправду нечего было ответить. Я лишь сумел выдавить из себя неловкую улыбку, и Эмма тут же легко сменила тему:

— Так уж повелось, что те, кто нравился мне, никогда не обращали на меня внимания. Мне, конечно, пару раз признавались в любви, но я как-то не в восторге от мускулистых качков-спортсменов... Ну, ничего. Уверена, когда-нибудь и я встречу своего человека.

Она тяжело вздохнула, и я поспешил перевести разговор в другое русло.

— Раз господин Питтман так внезапно уехал в командировку, у вас, должно быть, дел невпроворот. А кто поехал с ним в этот раз? Рэйчел? Или Джейн?

Судя по тому, что Эмма была здесь, а не с ним, работы в офисе и правда было выше крыши. Я уже было про себя подумал, не предложить ли им свою помощь, как только мне станет получше, но тут Эмма удивлённо склонила голову набок.

— Но... господин Питтман уехал в отпуск.

— В отпуск? Что вы такое говорите? — опешил я от такой неожиданности. — Чарльз сказал мне, что это командировка... Так всё-таки отпуск?

Сердце вдруг пропустило удар и бешено заколотилось. Всколыхнулись дурные воспоминания, ладони мгновенно стали влажными.

Должно быть, волнение так явно отразилось у меня на лице, что Эмма смутилась и растерянно заморгала.

— Ой... нет... Какая командировка, у нас и так тут всё горит. Это отпуск. Причём такой внезапный... Чарльз просто позвонил и поставил нас перед фактом. Весь секретариат был в полной панике. К тому же он сказал, что его не будет как минимум неделю, и теперь все просто не понимают, как разгребать дела без него...

Я отрешённо смотрел на её лицо. Эмма, заметив мою внезапную перемену, очень осторожно спросила:

— Я... я сказала что-то не то?

Следовало ответить, что нет, всё в порядке, но губы словно онемели. В голове воцарился полнейший хаос. В памяти тут же всплыл Кит, в последний раз кричавший на меня в этой самой палате. Что, чёрт возьми, происходит?

— …Чарльза, — с трудом выдавил я. — Не могли бы вы… связаться с Чарльзом? Скажите, что я хочу его видеть. Прямо сейчас.

— …

— Немедленно.

Эмма заметно растерялась, но тут же достала свой мобильный телефон и набрала номер Чарльза.

Чарльз появился в палате меньше чем через два часа. Эмма, поспешно откланявшись, уже ушла. Всё это время я ждал его в гнетущем одиночестве, и вот теперь, когда он наконец вошёл, я почувствовал, как тело каменеет от напряжения.

— Что-то случилось, Ёну? Вам что-нибудь нужно?

Его тон и манеры ничем не отличались от обычных. На мгновение я даже подумал, а вдруг это Эмма что-то не так поняла? На лице невозмутимо смотревшего на меня Чарльза не было ни малейшего намёка на неловкость или на то, что он что-то скрывает.

Впрочем, он всегда был таким. Я только сейчас вспомнил, насколько непроницаемым было его вечное выражение, а потому, не поддавшись на его спокойствие, спросил прямо:

— Мне сказали, господин Питтман уехал в командировку. Это правда?

— Совершенно верно.

Он ответил без малейшего колебания. И всё же я ощутил какую-то странную, еле уловимую фальшь в его словах.

— Надолго? И вы не знаете точного графика?

— Да. Как только он закончит свои дела, он непременно выйдет на связь. На данный момент я не могу сказать, сколько именно времени это займёт.

Я посмотрел на него в упор, не скрывая недоверия.

— А вот в секретариате говорят, что он взял отпуск.

— Они что-то перепутали. Эмма, знаете ли, нередко допускает ошибки.

— Вы хотите сказать, что секретарь, который непосредственно управляет графиком своего начальника, не в состоянии отличить командировку от отпуска? По-вашему, это звучит правдоподобно?

Впервые за весь разговор Чарльз замолчал. Выражение его лица ничуть не изменилось, но я не упустил из виду тонкую, едва заметную бисеринку холодного пота, скатившуюся у него по виску.

— Если у господина Питтмана появился кто-то другой, я пойму, — сказал я отчаявшимся голосом.

— Это неправда, — тут же отрезал Чарльз.

Но я не собирался сдаваться и решил зайти с другой стороны.

— Если господин Питтман уехал, чтобы встретиться с кем-то, так это даже к лучшему. Видите ли, у меня тоже есть человек, которого я очень хочу видеть. Не могли бы вы с ним связаться? У меня, к сожалению, нет телефона.

Я произнёс это нарочито смелым, почти вызывающим тоном. Он на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо — явно пытаясь понять, не лгу ли я. Но я в ответ лишь дерзко улыбнулся. Помолчав ещё немного, Чарльз наконец сдался. Он тяжело вздохнул и выложил правду.

— Ёну, прошу вас, не надо так. У господина Питтмана никого нет. У него… у него просто начался гон.

Я не смог отреагировать сразу.

— …Гон?

— Да, — Чарльз продолжил говорить своим обычным деловым тоном. — Он отправился на остров. У него есть необитаемый остров, куда он всегда уезжает в такое время…

— Я слышал, что у него есть такое место. Но почему он уехал?

Чарльз ответил так, будто мой вопрос был чем-то само собой разумеющимся:

— Потому что… у него нет другого способа пережить этот период.

На мгновение я впал в ступор. Почему? Неужели… он меня избегает? Чарльз, видя моё смятение, добавил:

— Всё в порядке. Такое случается не в первый и не во второй раз…

Я застыл, поражённый этими словами. Точно… Ведь он рассказывал, что купил себе остров. Говорил, что уже дважды переживал там гон в одиночестве, без меня.

Значит, и сейчас он снова уехал туда.

Вдруг меня накрыла волна головокружения. Я заставил себя моргнуть, чтобы не выдать растерянности. Даже будучи доминантным альфой с меткой, если он и дальше будет проводить гон в полном одиночестве, он точно сломается. В нём что-то необратимо повредится.

Почему он мне не сказал? Зачем он уехал один, ничего не объяснив? А если бы он сказал мне… Эта мысль обожгла изнутри. Что бы тогда случилось? Что бы сделал я?

— Ёну? — Чарльз удивлённо воззвал ко мне. Но я не мог так сразу ему ответить.

Притвориться, будто ничего не знаю, было бы проще простого. Я мог бы просто остаться здесь и ждать, когда он вернётся. Наверное, Кит как раз этого и хотел. Да и разве не этого желал я сам? Разве я не знал это с той самой секунды, как поставил ему метку?

Я же знал, что Кит останется в абсолютном, полном одиночестве.

«Да что, чёрт возьми, ты от меня хочешь?!»

В тот миг, когда в моей голове прозвучал отчаянный крик Кита, я всё понял. Понял, чего действительно хочу я сам.

— Где этот остров?

Чарльз, услышав мой вопрос, изумлённо замер и моргнул. Лицо моё стало предельно серьёзным. Я крепко вцепился в его руку.

— Я еду туда. Немедленно. Пожалуйста, организуйте всё.

Глава 44 - Эксперимент

Тук-тук.

Я повернул голову на стук. Вскоре дверь открылась, и на пороге появился неожиданный человек.

— Мисс Паркер.

— Ёну, — отозвалась Наоми, входя в палату.

Улыбка озарила ее прекрасное лицо. Она легонько обняла меня за плечи и заговорила:

— Как ты себя чувствуешь? Я слышала, ты был ранен, но не могла навестить из-за съемок. Прости.

— Нет, всё в порядке. Я слышал, съемки прошли удачно? Очень жду.

— Это всё благодаря мистеру Питтману, — выдохнула Наоми, — Я и сама немного беспокоилась, справлюсь ли я с такой ролью, но я доверилась чутью мистера Питтмана. Режиссер был очень удивлен. В каждую сцену я вкладывала всю себя.

— Всё будет хорошо.

Я улыбнулся. Долгое время ходили опасения, что эта роль не соответствует её имиджу, но, похоже, съемки прошли успешно. Немногие актеры удостаивались похвалы от этого знаменитого режиссера. Этот шанс позволит Наоми оставить значимый след в своей актерской фильмографии. Я и сам хотел поскорее увидеть фильм. Мы уже договорились, что пойдем на предстоящую VIP-премьеру вместе с Китом.

— Я пришла поприветствовать и мистера Питтмана, но вы, я вижу, один.

— Кит пошел за ребенком, — я улыбнулся. — Я хотел пойти с ним, но он велел мне ждать здесь.

Кит отказался от предложения медсестры принести ребенка и пошел за ним сам. Словно именно это он хотел сделать во что бы то ни стало. Наоми нежно взяла меня за руку и погладила.

— Тебе, должно быть, пришлось тяжело? Я слышала, роды у омег проходят непросто.

— Да… немного, — уклончиво ответил я.

По правде говоря, не хотелось рассказывать, что я был на грани смерти.

На поздних сроках беременности я узнал, что из-за длительного приема огромных доз подавителей ослабли внутренние стенки. Из-за этого за два месяца до родов пришлось лечь в больницу на сохранение. Кит арендовал всё VIP-крыло больницы, полностью отгородив меня от ненужного шума и посетителей. Благодаря его исключительной заботе, день операции наступил без особых проблем.

В тот период у Кита каменело лицо, стоило только попытаться встать с кровати. А после того, как у меня однажды закружилась голова и я рухнул, он и вовсе взял отпуск и целыми днями не отходил от меня. В это время компанией управлял его единоутробный брат, но когда требовалось принять важные решения, Кит проводил совещания по телефону или видеосвязи. Конечно, даже в такие моменты он не покидал моей палаты.

После операции прошло еще две недели, прежде чем я смог увидеть лицо ребенка. Кит, бледный как полотно, сказал, что я чуть не умер от сильного кровотечения, и объявил:

— Больше никаких детей.

Конечно, я был того же мнения. Голова шла кругом от одной мысли, что придется пройти через это снова. И вот сегодня я наконец получил от врача разрешение встретиться с ребенком. Сгорая от нетерпения, я ждал Кита и, даже разговаривая с Наоми, то и дело поглядывал на дверь. Наоми, заметив это, улыбнулась и сказала:

— Что ж, тогда я пойду. Не буду портить счастливый семейный момент.

— Ах, не стоит...

— У меня тоже свидание.

Она легонько подмигнула, и я внезапно подумал о Грейсоне. Наоми, словно прочитав мои мысли, улыбнулась и покачала головой.

— О, нет. Я больше не сплю с Грейсоном. Теперь мы просто друзья.

Я вспомнил, что сказал Грейсон и как исказилось лицо Наоми, когда я в последний раз видел их вместе. Заметив это, она прищурилась.

— Есть такая поговорка. Держи друзей близко, а врагов — еще ближе, — глаза Наоми блеснули, и она понизила голос. — Когда-нибудь настанет день, когда этого высокомерного мужчину как следует проучат. И когда он наступит, я буду сидеть в первом ряду и наслаждаться зрелищем.

— …

— Жду этого с нетерпением.

Затем она вновь ослепительно улыбнулась и, легко прикоснувшись своей щекой к моей, попрощалась.

— Что ж, Ёну, до встречи.

Как только Наоми открыла дверь палаты, следом, словно принимая эстафету, вошел Чарльз.

— Ёну, вы как раз не спите. А где мистер Питтман?

Вопрос прозвучал так, будто он удивлялся, почему Кит вообще покинул свой пост. Я дал тот же ответ, что и Наоми.

— Вот как, — хмыкнул он и тут же сменил тему. — Эмили просит вас решить, какие шторы повесить в детской: вот эти или эти.

Я указал на один из образцов в каталоге, который он протянул, и Чарльз кивнул. Около месяца назад я слышал, что в особняке обновляют интерьер. Он гладко перечислил, что уже сделано.

— Комната Ёну находится рядом с комнатой мистера Питтмана. Они соединены дверью, так что вы можете сразу пройти к нему. Комната вашего сына — напротив. Всего несколько шагов, и вы сможете увидеть ребенка. Мы закупили еще несколько вещей вдобавок к тем, что купили раньше. Эмили взяла на себя оформление, но мистер Питтман сказал докупить всё, что вы захотите позже.

Чарльз выглядел удивительно довольным.

— В комнате Ёну повесили картину Магритта. Если вам нравится какой-то другой художник или вы хотите какую-то определенную картину, просто скажите. Мистер Питтман велел достать её, будь то на аукционе или где-то еще.

— …Всё в порядке, я не очень разбираюсь в искусстве…

— Мы повесили несколько произведений, имеющих инвестиционную ценность, — Чарльз уверенно улыбнулся. — Гардеробная также полностью обустроена, а на следующей неделе её заполнят драгоценностями. Двенадцать комплектов запонок, двенадцать часов, двенадцать зажимов для галстука. Если захотите что-то еще, пожалуйста, закажите. Можете приехать и выбрать сами по каталогу…

Мне столько не было нужно. Чувствуя себя немного неловко, я неопределенно улыбнулся. Чарльз, закончивший перечисления, сменил тему.

— Вы ведь сегодня впервые увидите ребенка? Он такой очаровательный. Любой влюбится, едва его увидев.

— Да, наверное, — с улыбкой ответил я.

Я был готов полюбить этого ребенка еще до того, как его увидел.

— Я и сам мог бы за ним сходить, но он уперся, сказал «нет» и пошел сам… — добавил я с кривой усмешкой.

— Потому что он беспокоится о вас, Ёну, — без колебаний подхватил Чарльз.

— Когда вы исчезли, Ёну, мистер Питтман чуть не превратился в развалину. Я довольно долго работал с мистером Питтманом, но никогда не видел его таким сломленным. Все всерьез беспокоились, что дело дойдет до похорон. А потом, когда с вами случилось несчастье, было то же самое. Настоящий хаос. Не зря же он запретил все посещения.

— Но ведь ранен был я?

Я спросил это в шутку, но он ответил совершенно серьезно.

— Вот и я о том же. Ваше состояние улучшилось, и это настоящее спасение, иначе нам, возможно, пришлось бы устраивать двое похорон. Пожалуйста, впредь будьте оба осторожны. С точки зрения служащего, здоровье нанимателя чрезвычайно важно.

И Чарльз быстро добавил:

— А также его финансовое состояние.

Я вспомнил, что компания Кита была на грани банкротства, и осторожно спросил:

— …Всё было так плохо?

Чарльз на мгновение замер с отсутствующим выражением, словно что-то вспоминая, но тут же вернул себе бесстрастный вид.

— Я надеюсь, Ёну, что в будущем вы больше никогда не покинете мистера Питтмана и не заболеете.

— …

— Пожалуйста.

Настоятельно попросив еще раз, он поправил кое-что на моей кровати и вышел из палаты.

Прошло минут десять, прежде чем Кит вернулся. Щелкнул замок, дверь отворилась — и я, затаив дыхание, поднял взгляд. Увидев наконец его лицо, я замер, не в силах отвести взгляда.

Вместе со знакомым сладковатым ароматом я уловил что-то... чужое. Какое-то необъяснимое несоответствие. Лишь мгновение спустя я понял, что дело именно в запахе. В сладкий аромат феромонов вплетался новый, незнакомый оттенок. Он был чужим, но от него почему-то зашлось сердце.

Я смотрел на него в упор, широко раскрытыми глазами. Кит, прижимавший к груди ребенка, помедлил, а потом тихо сказал:

— Знакомься…

Он выдержал небольшую паузу, а потом добавил:

— Это наш малыш.

Но я продолжал смотреть сквозь него. Точнее, на ребенка на его руках.

Я тотчас подался вперед, протягивая руки. Хотелось взять ребенка, но, едва опустив взгляд на свои ладони, я оцепенел.

Чьи это иссохшие руки?

Это было так непривычно и обескураживающе. Руки стали пугающе тонкими, не такими, как раньше. Они выглядели такими хрупкими, что, казалось, переломятся от малейшего прикосновения. Я вдруг испугался, что не удержу и уроню ребенка, стоит лишь взять его этими руками.

Кит уже шагнул, собираясь передать мне малыша, но замер, увидев, как я в ужасе отдернул руки. Он сразу всё понял.

— Всё в порядке, я рядом.

— …

— Возьми его.

С этими словами он снова протянул мне малыша. Крошечное создание, забавно чмокавшее губами, было почти невесомым, а в огромных объятиях Кита казалось еще меньше. Я неуверенно протянул руки, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

— А-ах…!

Когда я наконец принял ребенка на руки, меня захлестнуло такое, что не выразить словами. Подавив дрожащий вздох, я всмотрелся в личико малыша.

— Я назвал его Спенсер, — пояснил Кит, пока я продолжал молча разглядывать ребенка.

Только тогда я поднял на него глаза. Кит как ни в чем не бывало улыбнулся и продолжил:

— Это мальчик. Врачи говорят, он отлично развивается. Хорошо ест и ни разу не болел.

Я молча кивнул, по-прежнему не в силах вымолвить ни слова. К глазам неожиданно подступили слезы. Стоило шмыгнуть носом, и Кит тотчас протянул носовой платок. Я молча взял его и осторожно промокнул веки.

У ребенка оказались голубые глаза. Я с удивлением уставился на него, и Кит разъяснил:

— До проявления мои глаза тоже были голубыми.

Интересно, изменятся ли они на фиолетовые, если он проявится как доминантный альфа? Впрочем, шансы на это были невелики.

От этой мысли в груди стало странно и трепетно. Я крепче прижал его к себе и вдохнул запах. Он был новый, но почему-то волнующе знакомый — тот самый, неповторимый запах младенца.

Мне показалось, что я уже ощущал его когда-то давно, в тот день, когда родилась моя младшая сестра. Между нами была большая разница в возрасте, и это воспоминание вдруг отозвалось в груди неожиданной тоской по дому, по семье.

И как раз в этот момент Кит заговорил:

— Я сказал твоей семье, что у тебя всё хорошо.

Я удивлённо взглянул на него.

— Эмма сказала, что они начнут волноваться, если ты и дальше не будешь выходить на связь. У тебя ведь хорошие отношения с родными?

На лице Кита промелькнула короткая неуловимая эмоция, будто он совсем не понимал этого.

— В любом случае, — продолжил он, — я попросил Эмму связаться с ними. Она сказала, что что-то придумала, так что потом расспросишь её сам.

Договорив, Кит на мгновение замолчал. Показалось, что он колеблется. Хотя, конечно, такого быть не могло. Он прочистил горло и добавил:

— Думаю, нам нужно сказать им, что ты выходишь замуж.

— …

— За меня.

От этого подчеркнутого уточнения у меня невольно вырвался смешок.

Во время беременности я чувствовал себя так ужасно, что о свадьбе не могло быть и речи. Многие считали, что метка и брак — это разные вещи, но у Кита, похоже, было своё мнение.

— Это предложение? — спросил я, чувствуя, как где-то в груди защемило и защекотало одновременно. — А что ты будешь делать, если я откажусь?

Кит нахмурил брови. Я не выдержал и рассмеялся. Только тогда Кит покачал головой с таким видом, словно не мог в это поверить.

И вдруг я почувствовал тепло. Опустив взгляд, я увидел, что ребёнок смотрит прямо на меня. Стоило встретиться с его прозрачными, чуть влажными голубыми глазами, как грудь снова болезненно сжалась.

Что бы было, если бы я когда-то отказался от него?

Мысль сама по себе показалась чудовищной. Я крепко обнял малыша. Руки слабели, начинали дрожать, но отпускать не хотелось. И все же, если бы я заупрямился и уронил его, случилась бы беда.

Ещё немного… ещё чуть-чуть…

Я продолжал держать ребёнка, как вдруг Кит сел рядом на край кровати и мягко притянул меня к себе.

— …?

Я растерянно подался к нему. Кит, обняв меня одной рукой, тут же поддержал мои руки, державшие ребенка. Благодаря ему я мог больше не напрягаться. От этой внезапной заботы я даже замер, а когда поднял взгляд, Кит улыбнулся. Той самой своей улыбкой. Я, кажется, совсем перестал дышать.

Мы были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Тепло его тела пробивалось сквозь больничную пижаму, даже сквозь тонкую ткань я различал текстуру его костюма, рельефные, живые мышцы под ним.

Сердце вдруг забилось чаще. Лицо Кита оставалось почти неподвижным, но я знал, что он возбуждён не меньше моего. Его феромоны стали гуще, ощутимее. Запах, который мог чувствовать только я. Его феромоны, зовущие только меня.

Мой взгляд скользнул к следу метки на его ухе. Кит чуть наклонил голову. Когда наши губы встретились, я закрыл глаза и выдохнул. Кажется, я ждал этого мгновения всё это время. Всего лишь поцелуй, а по телу прошла дрожь.

Я приоткрыл губы, готовясь принять его дыхание, и в этот момент он прошептал:

— Ты ведь выйдешь замуж? За меня.

Я не удержался и рассмеялся. Малыш в моих руках завозился, и тогда Кит, не говоря ни слова, подхватил его, обнимая вместе с моими руками. Я выдохнул с облегчением и снова посмотрел на ребёнка.

Он был до невозможности прекрасен.

Я осторожно поцеловал его в щеку, ощутив прикосновение нежной кожи. Хотелось прижать его крепче, но он казался таким крошечным, таким хрупким, что я боялся причинить боль.

— Спенсер, — тихо повторил я имя.

Малыш поднял взгляд, словно понял, что речь идёт о нём. Я улыбнулся, и в этот момент заговорил Кит:

— Если не нравится, можешь выбрать другое имя.

В ответ на его невозмутимый тон я покачал головой.

— …Нет. Это хорошее имя.

Оно идеально подходило малышу. Я снова поцеловал Спенсера в щёчку, а Кит всё так же держал нас обоих в одном, крепком объятии. Потом он опустил голову и поцеловал меня в макушку.

Я чуть откинулся, прислоняясь к его груди. Некоторое время он молчал, и уже когда я почти подумал, что разговор окончен, сказал:

— …Я строю виллу.

Я молча ждал продолжения, не до конца понимая, к чему это.

— Прокладываю туда дорогу, — добавил он. — К моменту твоей выписки мы сможем поехать туда отдохнуть. Там красивый вид и очень чистый воздух.

Показалось, что я ослышался.

— Прокладываешь дорогу? — переспросил я.

— Этот район ещё не освоен, — невозмутимо ответил Кит. — Поэтому я купил весь лес в округе.

— …

Я не нашёл, что ответить. Просто опустил взгляд и снова посмотрел на Спенсера. Когда я еще раз поцеловал его в щеку, малыш замахал ручками. Неужели он знает, что я тот, кто его родил?

— Может, съездим туда после свадьбы? На ту виллу, что ты строишь, — спросил я и сделал невинный вид. — Я поеду со своим альфой. А ты с кем?

В ответ Кит, обнимавший меня сзади, притянул меня к себе за талию.

— Со своим омегой.

Я улыбнулся, поднял голову и поцеловал его в губы. К глазам подступили слезы, но на сердце было спокойно и полно, как никогда прежде.

Потому что я больше не один.

Ювелирный магазин в центре города в тот день почему-то не открылся. Разумеется, это был не обычный выходной. Просто сегодня был назначен визит особого гостя, поэтому сотрудники вышли на работу раньше обычного и привели всё в полную готовность.

Дверь открылась со звуком колокольчика. Сотрудники, с радостным ожиданием повернувшие головы, разочарованно поджали губы, увидев незнакомого посетителя. Впрочем, они тут же надели профессиональные улыбки и обратились к нему:

— Простите, сегодня мы закрыты.

Она указала на табличку «CLOSED» на двери, и клиент, разочарованно хмыкнув, развернулся. Менеджер торопливо проверила время. Он должен был прийти, и к этому моменту всё должно быть готово. Разумеется, посторонним в магазине находиться было запрещено. Менеджер позвала сотрудницу, которая работала совсем недавно, и приказала ей стоять у входа.

— Если кто-то попытается войти, скажите, что сегодня закрыто.

— Да, менеджер.

Сотрудница с напряженным лицом кивнула. Клиент, записанный на сегодня, никогда не опаздывал. Он всегда приходил в назначенное время, с опозданием не более пяти минут, поэтому они были уверены, что он вот-вот появится.

За тяжелой стеклянной дверью было видно, как сотрудница разворачивает еще одного клиента. Оставалось три минуты. Сотрудник-мужчина нервно поправлял узел галстука, то затягивая, то ослабляя. Наконец, когда осталась одна минута, сотрудница снаружи быстро заглянула внутрь магазина. Похоже, они прибыли.

Как и ожидалось, мгновение спустя остановился черный седан. За ним в ряд выстроилось еще несколько машин, из одной выбежал мужчина и открыл дверь заднего сиденья. И наконец, появился гость, которого они так ждали.

— Здравствуйте, Ёну, — поприветствовала его менеджер.

Ёну коротко улыбнулся и ответил на ее приветствие.

— Вы хорошо поживали? Вы стали еще прекраснее.

— О боже, слышать такое от вас, Ёну… право, не знаю, радоваться мне или нет.

Ее изящная улыбка, конечно, не имела ничего общего с недовольством. Менеджер заметила ребенка, которого Ёну держал на руках, и ласково спросила:

— Спенсер, ты хорошо себя чувствовал?

Малыш моргнул, посмотрел на нее и тут же уткнулся лицом в плечо Ёну.

— Он недавно проснулся, — смущенно пояснил тот.

Менеджер махнула рукой, мол, ничего страшного.

— У меня у самой трое детей. В этом возрасте такое бывает. Как бы то ни было, присаживайтесь. Принести вам напитки? Спенсеру пудинг, верно?

Услышав это, Спенсер повернул голову и уставился на менеджера. У него обильно потекли слюнки.

— Спенсер!

Ёну растерялся, достал платок и вытер рот ребенку. Менеджер и другие сотрудники с нежностью смотрели на них.

Ёну, устроившемуся на диване, подали капучино, а Спенсеру — молочный пудинг. Ребенок тут же вцепился в ложку, изо всех сил пытаясь управиться с десертом самостоятельно. Ёну, беспокоясь, как бы дитя не испачкало диван, решил проблему радикально. Он немедленно купил гобелен. Только расстелив плотную ткань на диване и усадив Спенсера сверху, Ёну наконец успокоился и повернулся к менеджеру.

— Я хотел бы купить кольцо на годовщину свадьбы. Вы не могли бы показать мне эскизы?

У них так было заведено. Каждый год на годовщину Ёну покупал кольцо и дарил его. Кит принимал подарок, клал прошлогоднее кольцо в ящик и надевал новое. Он исправно менял их год за годом, но до того, как получить следующее, ни при каких обстоятельствах не снимал подаренное.

«Может, в этом году подарить что-то другое?» — задумался на мгновение Ёну и снова поднял взгляд:

— Можно посмотреть и зажимы для галстука?

— О, конечно, — с готовностью откликнулась менеджер.

Не успела она договорить, как стоявшая позади сотрудница быстро исчезла и тут же появилась снова. В бархатной коробке, которую она принесла, ровным рядом сверкали зажимы для галстука. Ёну достал один из них и начал внимательно его рассматривать.

Менеджер, словно только этого и ждала, немедленно начала свой рассказ:

— Это изделие — настоящий бестселлер. Ему уже десять лет, но оно по-прежнему стабильно продается. Оно подходит к любому галстуку, а благодаря простому дизайну его можно носить где угодно. Этот бриллиант родом с греческого острова. Он славится своей исключительной чистотой и качеством. Его добывают в малых количествах, поэтому он продается по высокой цене. А если зажим для галстука вам наскучит, бриллиант можно вынуть и вставить в кольцо или что-нибудь другое...

— Понятно, — ровно ответил Ёну и взял в руки другой зажим.

Менеджер тут же переключилась на новое изделие, снова начиная объяснять. Пока он серьезно слушал, в происходящее внезапно вмешался Спенсер. И тут произошла та самая непредвиденная оплошность.

— Спенсер!

— О боже!

Отовсюду послышались испуганные возгласы, но было уже поздно. Спенсер качнулся и рухнул вперед, ударившись головой о бархатную коробку с зажимами. Он уже начал падать с дивана, но Ёну в последнее мгновение успел его подхватить.

Мальчик не пострадал, чего нельзя было сказать о драгоценностях. Кольца и зажимы — всё рассыпалось по полу.

Но на этом все не закончилось. Падая, ребенок задел и стол. Стоявшая на нем кофейная чашка полетела на пол, а пудинг, который Спенсер все еще держал в руках, шлепнулся сверху.

Благодаря мягкому ковру чашка не разбилась, но вот драгоценностям повезло меньше. Ёну стало мучительно неловко, когда он увидел, как сотрудники поспешно собирают украшения, перепачканные в липкой смеси кофе и пудинга.

Один из сотрудников поднял зажим, торопливо осмотрел его и вздрогнул. Он в панике вскинул взгляд на менеджера, но та, занятая другим рассыпанным изделием, не заметила.

Ёну, однако, всё увидел. И тут же понял, в чем дело.

— Менеджер.

— А, да, Ёну, — поспешно вскинулась женщина, растягивая губы в профессиональной улыбке.

— Я куплю их все, — спокойно произнес он.

— О боже!

Сотрудники снова изумленно ахнули. Ёну, не меняя тона, продолжил:

— Пожалуйста, почистите их и отправьте ко мне домой. Если они поцарапаны или повреждены, ничего не поделаешь... Просто прошу отремонтировать, если это возможно, но только в разумных пределах.

— Ох.

Менеджер смутилась, но радость взяла верх, и она не могла перестать улыбаться. Ёну улыбнулся ей в ответ и добавил:

— Могу я посмотреть запонки?

— Конечно! Принести вам еще капучино?

В ответ на ее любезность Ёну покачал головой.

— Не стоит. Спенсер, тебе тоже нельзя.

Услышав строгий запрет, Спенсер несколько раз моргнул. Его взгляд устремился к пудингу, упавшему на пол. Но тут как раз подошел сотрудник, завернул десерт в салфетку и унес. Спенсер с пустой ложкой в руке огляделся, но пудинг исчез.

— У-у...

При виде Спенсера, который закусил губу и тихо всхлипывал, сердце Ёну смягчилось. Тяжело вздохнув, он снова обратился к менеджеру:

— Прошу прощения, не могли бы вы принести еще один пудинг?

После этого он расстелил на полу гобелен и усадил на него Спенсера. Только тогда, наконец, удалось спокойно вздохнуть. Время от времени поглядывая на ребенка, который снова с воодушевлением уплетал пудинг, Ёну выбрал комплект запонок.

Когда они закончили с покупками и вышли на улицу, он чувствовал себя совершенно выжатым.

Как только он сел в машину, зазвонил телефон. Он взглянул на экран — звонила младшая сестра.

— Оппа, что делаешь?

Услышав голос Ёнхи, которая сразу перешла к делу, Ёну слегка улыбнулся.

— Я тут ненадолго вышел. Ты как, в порядке?

— Конечно, в порядке! Как мы можем быть не в порядке?

Раз она так говорит, это к лучшему. И в самом деле, Кит не только исполнял все желания Ёну, но и всячески поддерживал его семью.

В прошлом месяце под предлогом их третьей годовщины свадьбы, он отправил родителей и даже младших сестер Ёну в арктический круиз. Зафрахтовал целый лайнер для долгого отпуска, который длился больше месяца и включал посещение Арктики и Северной Европы. Сами же Ёну и Кит взяли Спенсера и отпраздновали годовщину в недавно купленном Китом замке во Франции.

Сейчас Ёнхи путешествовала по Америке. Она говорила, что хочет поездить по стране и заняться самоанализом, но Ёну-то знал, что на самом деле ей просто хотелось развлечься. Он решил позволить ей спокойно отдыхать до конца поездки, а когда она вернется, серьезно поговорить о ее будущем. Впрочем, Ёнхи всегда была девушкой толковой и решительной, так что он не особо беспокоился.

— Ты домой звонила?

— Ага. Мама просила оппу ей позвонить. Сказала, что скучает.

— Понятно.

Успокоив сестру, которая тут же начала хныкать, что соскучилась по Спенсеру, Ёну напутствовал:

— Есть можешь где попало, но спать должна обязательно в хорошем месте. Не экономь. Если понадобятся деньги, я сразу вышлю.

Когда он тактично выразил беспокойство, Ёнхи с бравадой ответила, что у нее всё под контролем:

— Не волнуйся! Я прекрасно о себе забочусь. Просто позвонила узнать, как у оппы дела.

— Да, правильно сделала.

Узнав, в каком районе Ёнхи собирается сегодня остановиться, Ёну тут же открыл планшет и поискал отели поблизости.

— Я забронирую, так что сегодня переночуешь там.

Когда он назвал первоклассный отель, Ёнхи поразилась.

— Не надо, я уже забронировала место.

— Поезжай туда. Я посмотрел то место, которое ты забронировала, там ужасные отзывы. Сначала съезди в этот отель, отдохни денек, а потом поищешь что-нибудь другое.

— Э-э...

То, как она замялась, показалось ему подозрительным. Ёну нахмурился и спросил:

— Ты ведь не забронировала его, зная, что отзывы плохие?

— Э-э... — реакция была такой же.

— Со Ёнхи, — строго произнес Ёну.

— Но постоянно останавливаться в первоклассных отелях дорого, — начала оправдываться Ёнхи. — Мы же только недавно вернулись из круиза... Мне было неловко просить о таком.

— Хватит, просто поезжай туда. Я же дал тебе карту.

Ёнхи немного помялась и тихо ответила:

— Спасибо...

— Все в порядке. И не перебивайся чем попало, завтра позавтракай там же, прежде чем уезжать. Можешь не платить, не беспокойся. Я оплачу все отсюда.

— И завтрак? Это не слишком большие траты? Что, если он будет ругаться на оппу? — тут же с беспокойством добавила изумленная сестра.

Ёну ответил с показным безразличием:

— Киту нравится, когда я трачу деньги.

— Правда?

— Правда.

Услышав это, Ёнхи осторожно спросила:

— ...Тогда... мне можно и по магазинам в отеле пройтись?

— Сколько угодно.

На том конце провода Ёнхи взвизгнула от радости, и Ёну пришлось на мгновение отнять телефон от уха. Они обменялись еще парой фраз и закончили разговор.

Как только он нажал кнопку отбоя, пришло сообщение от Джоша. Ёну перезвонил. Раздалось несколько гудков, и тот ответил.

— Простите, Джош. Я как раз говорил с сестрой.

— А, ничего страшного. Но, боюсь, нашу встречу придется отменить.

Ёну так ждал этой встречи, что невольно вздохнул. Джош на том конце провода снова извинился.

— Простите. Все из-за этих папарацци, сукины дети.

Джош выругался и принялся долго изливать свой гнев по поводу жизни взаперти. А под конец ошарашил его новостью о том, что ждет третьего ребенка.

— Мы же решили больше не заводить, этот чертов ублюдок... ...Ну да что поделаешь, сам виноват, что потерял голову от этого лица.

— Да... — невольно согласился Ёну.

Стоило ему вспомнить альфу Джоша, как это согласие показалось само собой разумеющимся. Если бы тот мужчина чего-то захотел, любой в мире был готов достать для него звезду с неба. Более того, даже Ёну стало любопытно, каким же красивым будет ребенок, рожденный от того мужчины и Джоша?

— Зато я пришлю вам фотографии детей.

Учитывая, что до сих пор их держали в секрете, предложение прислать фото было невероятным знаком доверия. Дети знаменитости, чей пол даже не был известен публике!

Ёну не смог сдержать любопытства и тут же открыл присланные Джошем фотографии. На снимке двое детей сидели рядышком — мальчик и девочка.

Мальчик, Пит, как и ожидалось, рос красавцем. Казалось, он унаследовал ровно по половине от обоих родителей. Его красивое и в то же время миловидное лицо было таким, что Ёну сразу понял — он точно станет мишенью для папарацци.

Дочь тоже была невероятной красавицей: светлые вьющиеся волосы, аккуратно собранные по бокам фиолетовыми лентами, платье с оборками — она выглядела как маленькая принцесса. Белые носочки и туфельки «Мэри Джейн» довершали идеальный образ.

Один сын и одна дочь. Невероятно.

О том, что второй ребенок — девочка, он узнал только сейчас, по фотографии. Они родили ребенка без всякого «беби шауэра» и тут же пропали, так что у Ёну даже не было возможности их поздравить.

Рано или поздно их придется показать публике, но Джош, похоже, хотел оттянуть этот момент как можно дольше.

И было из-за чего.

Ёну всё понимал. Его собственный брак с Китом наделал невероятно много шума, а уж голливудская звезда и телохранитель — такой союз, естественно, привлек к себе всё мыслимое и немыслимое внимание. В то время интернет, телевидение, все СМИ почти месяц без остановки публиковали статьи о них. Свадьба прошла тайно, в условиях строжайшей секретности, но пресса задействовала даже вертолеты, чтобы заснять церемонию и выпустить ее в эфир. Конечно, их осудили за это, но рейтинги были колоссальными.

А если к этому добавить еще и таких красивых, очаровательных детей... страшно было даже представить, какой начнется ажиотаж. Возможно, они стали бы даже популярнее своих родителей.

...Дочь.

Ёну не отрываясь смотрел на девочку на фотографии. Она так крепко держала Пита за руку, словно и впрямь обожала старшего брата. Этот живой образ — двое дружных детей, брат и сестра — тронул его до глубины души.

— Папочка, папочка.

Спенсер настойчиво потянул его за руку, требуя внимания. Ёну, очнувшись от мыслей, улыбнулся и подхватил малыша на руки. Он ласково потерся губами о нежную щечку, и Спенсер тут же залился радостным смехом.

— Спенсер.

Малыш моргнул, глядя на него. Ёну мягко спросил:

— Что, если у тебя появится братик или сестричка?

Ребенок, разумеется, не понял смысла и лишь любопытно склонил голову набок. Ёну вздохнул, добавив уже словно самому себе:

— ...Нужно. Нужно как-то убедить Кита.

Кит готов был исполнить почти всё, чего бы Ёну ни пожелал, но в этом одном он был абсолютно непреклонен. Сколько Ёну ни упрашивал, Кит стоял на своем.

«Больше никаких детей.»

Стоило Ёну вспомнить, как резко Кит это отрезал, и вся решимость таяла. К тому же не так давно Ёну пошел на обман и показал ему поддельные результаты медицинского осмотра. Кит тогда, не моргнув, набрал номер врача и всё проверил. И вот тогда он... да, тогда Кит впервые за долгое время пришел в настоящую ярость. Он кричал, что второго ребенка не будет, «даже через его труп».

Ёну, тихо извиняясь перед ним, в душе жалел лишь об одном. Что подделанные результаты оказались слишком хорошими.

«Надо было лишь слегка их подправить», — с досадой думал он. — «Как же его убедить?»

Ёну погрузился в серьезные раздумья.

«Может, сказать, что не буду спать с ним в следующий гон? Тогда он снова запрется один на острове. Он может покупать эти острова сколько угодно. Купит новый, спрячется, и я его не найду.

Может, лучше отказывать ему до самого гона, пока феромоны не накопятся, и вот тогда...»

Едва додумав до этого, Ёну вздрогнул и резко замотал головой. Нет. Так нельзя. Он мысленно укорил себя за этот пошлый расчет и заставил себя думать дальше.

Должен быть способ. Надо его как-то убедить.

У Ёну с недавних пор появилась привычка, подхваченная у Кита — непроизвольно постукивать пальцами. Глубоко погрузившись в свои расчеты, он забарабанил по бедру, словно по невидимым клавишам пианино.

— Папочка, папочка.

Спенсер потянул Ёну за руку, настойчиво указывая на яркую палатку, где продавали мороженое. Конечно, Ёну мог бы просто попросить телохранителя, но вместо этого решил выйти из машины сам.

— Я хочу немного пройтись, пожалуйста.

Водитель послушно остановил машину у обочины, и вокруг них тут же стеной выросли телохранители. Ощущая на себе пристальные взгляды прохожих, Ёну, стараясь сохранять как можно более естественный вид, направился к палатке, всё так же неся Спенсера на руках.

— Клуб... ни... ка, — тщательно выговорил малыш по слогам.

Ёну заказал одну порцию клубничного мороженого для Спенсера, а заодно предложил угоститься и телохранителям. Те сперва сдержанно отказывались, но, быстро переглянувшись, все же выбрали себе по мороженому или по напитку. Сам Ёну взял холодный чай.

Погода была слишком хорошей, чтобы сидеть в машине. К тому же, гулять по таким сонным, залитым солнцем послеобеденным улицам было отдельным удовольствием.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как пожалел о своем выборе. Не надо было брать этот чай. Он тут же невольно поискал глазами урну. Как назло, поблизости ее не оказалось. А пить на ходу он не мог — руки были заняты ребенком.

Будь у него силы, как у того же Джоша, который мог играючи подхватить малыша одной рукой, он бы, наверное, справился. Но у Ёну просто не было такой выносливости.

Раньше — да, возможно. Но с тех пор, как его здоровье сперва пошатнулось из-за злоупотребления лекарствами, а затем было окончательно подорвано операцией и рождением ребенка, он физически ощущал, насколько резко ослабел по сравнению с прежним собой.

Неудивительно, что Кит так остро на всё это реагирует.

Ёну, хоть и с горечью, понимал его.

Здоровье-то почти вернулось, а вот выносливость — это был совершенно отдельный вопрос. Он уже решил, что как только станет получше, попросит Чарльза найти ему толкового тренера по физподготовке. В любом случае, сейчас это было неважно.

Хотя... чтобы завести второго, определенно нужно сперва привести тело в форму.

При одной мысли о Джоше, который с рождения обладал совершенно другим запасом прочности, его тут же кольнуло острое чувство собственной неполноценности, но... что тут поделаешь. Ёну мысленно встряхнулся.

Надо собраться с силами. И Кита убедить.

— Папочка, смотри!

Спенсер восторженно ткнул пальцем в обычный почтовый ящик, его лицо просияло. Он смотрел на самую банальную вещь и не знал, куда деваться от восторга. Для малыша, который так редко видел подобное, это было целое событие. Проблема была лишь в том, на сколько хватит выносливости самого Ёну.

Стараясь не кряхтеть от напряжения, он понес Спенсера дальше, держа его обеими руками. Малыш без умолку смеялся и вертел головой. Ёну отвечал ему, но получалось как-то рассеянно. Под глазами уже отчетливо проступили темные тени, а по спине, несмотря на прохладу чая, струился липкий холодный пот.

«Дойду только до конца этого квартала». — подумал Ёну. Но, увидев впереди маленькую скамейку на автобусной остановке, решил: «Сяду там, немного отдохну и сразу вернусь к машине».

От одной мысли, что придется проделать весь этот путь обратно, в голове помутилось.

И ровно в этот момент кто-то вдруг просто забрал ребенка у него из рук.

— Спен...

Ёну, мгновенно побледнев, уже готов был закричать, но тут же осекся, захлебнувшись воздухом. Это был Кит. Он невозмутимо держал малыша одной рукой и смотрел на Ёну сверху вниз.

— Я же говорил тебе не таскать его, если тебе тяжело.

Ёну с облегчением ответил на его мягкий упрек:

— Просто... мне самому так хотелось...

— Спенсер должен ходить сам.

Но, говоря это, он и не подумал опустить ребенка на землю. Плечи Ёну расслабились. Ноша исчезла, и он, наконец, поднес стакан с холодным чаем ко рту.

Но на этом все не закончилось.

Внезапно Кит свободной рукой обхватил Ёну за талию и притянул к себе. Ёну, ошеломленный этим резким движением, поднял голову. Кит смотрел прямо перед собой. Мужчина, который с естественным видом умудрялся одной рукой держать на предплечье ребенка, а другой прижимать к себе Ёну, заговорил:

— Место, где мы договорились встретиться, ведь дальше? Почему ты идешь пешком?

— Погода такая хорошая, вот и захотелось пройтись, — ответил Ёну и тут же с любопытством спросил: — Ты случайно мимо проезжал?

— А ты думал, что останешься незамеченным? — с сарказмом переспросил Кит.

Ёну покраснел.

— Я свяжусь с кем нужно, чтобы это не попало в прессу.

— Не надо, — равнодушно бросил Кит. — Пусть публикуют. Всё равно статьи всегда одни и те же. Только раздражают.

Ёну знал, что это правда. Менялись лишь ракурсы папарацци да их одежда, но сами фотографии всегда выходили до смешного похожими. Если они появлялись втроем, Кит невозмутимо держал и его, и ребенка, по одному на каждую руку. Если их было двое, то либо Кит, либо сам Ёну обязательно нес Спенсера.

— Это что? — кивнул Кит на стакан в его руке.

Ёну показал напиток. Кит как ни в чем не бывало перехватил стакан и втянул напиток через ту самую соломинку, которой только что касались губы Ёну. Он слегка нахмурился.

— ...Сахар?

Ёну рассмеялся.

— Нет, это холодный чай, просто растворимый, а не заварной. Знаешь, иногда хочется именно такого.

В подтверждение своих слов Ёну демонстративно сделал еще один глоток. Кит коротко проворчал, что вкус у напитка странный, но не стал развивать тему, расспрашивая, зачем он вообще такое пьет.

— Это Спенсер попросил мороженое, — пояснил Ёну, — а чай продавался там же.

Кит окинул взглядом сцену. Они, и даже следовавшие за ними поодаль телохранители, держали в руках одинаковые бумажные стаканчики с логотипом той самой палатки. Ёну мысленно усмехнулся. Наверняка, если выйдет статья, продажи этого скромного места подскочат в несколько раз. Такое случалось постоянно, поэтому он давно научился не обращать на это внимания. Хотя иногда становилось немного, когда он вот так случайно выбирал заведение, еда в нем оказывалась невкусной, а следом он читал в новостях о невероятном ажиотаже, который вызвало это «звездное» место.

— С чего вдруг мороженое? А как же пудинг? — удивленно спросил Кит, знавший, что Спенсер ест пудинг как минимум раз в день.

Ёну сообщил ему правду:

— Он уже съел целых три.

Услышав это, Кит перевел пристальный взгляд на лицо сына. Спенсер, ничего не подозревая, тут же счастливо рассмеялся и крепко обнял его за шею. Этого простого движения хватило, чтобы жесткое выражение лица Кита смягчилось. И хотя на дорогом костюме тут же расплылось пятно от клубничного мороженого, он, казалось, этого совершенно не заметил.

Это был безмятежный, тихий полдень. Шагая вот так, рядом, по залитой солнцем улице, Ёну ощущал умиротворение, такое глубокое, какого не помнил уже давно.

— Слушай, — начал Ёну, решив, что момент подходящий. Он слегка прислонился головой к плечу Кита. — Джош прислал мне фотографию. Их детей.

— Да? — Кит никак особо не отреагировал.

Ёну решил зайти более активно:

— Они такие милые. Пит так хорошо растет. А второго я увидел впервые. Они так ладят, крепко держались за руки. Один сын и одна дочь, разве не здорово? У дочки были ленты в волосах, так очаровательно. Просто прелесть.

Он украдкой взглянул на Кита и, к своему удивлению, увидел, что тот хмуро смотрит на него сверху вниз.

Неужели он догадался?

Кит заговорил, обращаясь к мгновенно напрягшемуся Ёну:

— ...Дочь?

— Ага, — торопливо кивнул Ёну. — Вторая была в платьице и туфельках. Такая красивая, как фарфоровая кукла.

Однако лицо Кита не только не прояснилось — оно нахмурилось еще сильнее. Словно он пытался сопоставить какие-то факты и не мог.

— ...У этого парня должно быть два сына.

— ...Что? — сам того не осознавая, переспросил Ёну, застыв с улыбкой на лице.

Кит, все еще хмурясь, ответил:

— Грейсон мне четко сказал, что у Чейза двое сыновей. ...Как, черт возьми, этот тип воспитывает ребенка?

Кит цокнул языком, словно находя ситуацию абсурдной. Но Ёну его уже не слушал. Он просто растерялся. Его хитроумный замысел показать фотографию и разжечь в Ките желание завести дочь провалился, едва начавшись. План не просто пошел наперекосяк, он испарился в ту же секунду, и Ёну на мгновение буквально перестал соображать.

Глядя сверху вниз на это его нервное состояние, Кит тут же всё понял. Он мгновенно сложил два и два. Понял, что Ёну опять что-то замышляет. Когда этот человек начинал так странно ходить вокруг да около, тема разговора была, как правило, одной и той же. Разумеется, своих истинных намерений он никогда не выдавал напрямую.

«И какую ложь он приготовил на этот раз?»

— Эм, слушай, Кит.

Как и ожидалось, Ёну начал издалека, с запинкой. На его лице всё было написано так ясно, что Кит едва сдержал усмешку. Разумеется, он был готов выслушать всё, что бы тот ни сказал.

Хотя в последнее время из-за того, что Ёну постоянно менял тактику и не прекращал эти свои атаки, решимость Кита начинала давать трещины. Его всё чаще охватывало ощущение, что однажды он всё-таки уступит.

Вот и прошлой ночью... Они ведь чуть не сделали второго.

Кит мельком взглянул на Ёну и пришел к выводу:

«Опасно. Его техники становятся все лучше».

Ёну, совершенно не замечая этих мыслей, с трудом начал:

— Спенсер уже изрядно подрос, и со следующего года я бы хотел работать. Мне очень по душе работа секретаря, так что я думал заняться чем-то в этой сфере... Ты не против?

— Если у тебя есть на примете какой-то бизнес-план, покажи. Я его рассмотрю, — как всегда, охотно ответил Кит.

Ёну снова замялся:

— Эм... Слушай, так вот. Прежде чем я начну работать, я бы хотел... заняться кое-чем другим.

Кажется, он наконец-то подходил к сути. Кит замер, прекращая шаг. Ёну, тоже остановившись, посмотрел на него снизу вверх. Кит чуть прищурился, изучая его.

— Сначала поцелуй.

Ёну вспыхнул, щеки залила краска, но он все равно потянулся к его губам. Мелькнула запоздалая мысль о папарацци, но он тут же отбросил ее. Кит сказал, что ему плевать, да и что изменит еще одна фотография? Важнее было другое — сейчас Ёну отчаянно хотел этого поцелуя. Так же сильно, как и сам Кит.

Стоило поднять голову, как Кит притянул его к себе за талию. Губы Ёну оказались сладкими. Кит медленно провел по ним языком, прежде чем проникнуть глубже, внутрь. Даже оставшийся во рту привкус дешевого холодного чая теперь казался пьяняще-сладким. Кит сплел их языки, впиваясь в его губы, пробуя всего Ёну на вкус, и лишь затем нехотя разорвал поцелуй.

Когда Кит отстранился, Ёну смотрел на него расфокусированным, затуманенным взглядом. Кит еще раз коротко коснулся его губ и прошептал:

— А теперь попробуй солгать.

Ёну вздрогнул. Но Кит лишь улыбался.

— Э-э, ну, это... — бормотал он.

Кит невозмутимо смотрел на него сверху вниз. Он готов был ждать вечно. Ради этой сладости.

На ухе Ёну всё ещё алела четкая метка. Убедившись, что она на месте, Кит без колебаний впился в нее зубами. Он наложил свой укус поверх уже существующего. Так, чтобы эта метка не стерлась уже никогда.

Снова прижавшись к его губам, Кит прошептал:

— Люблю тебя, мой лжец.

КОНЕЦ

Экстра 1 - Поцелуй меня, идиот

— Нгх, ах, а…

Тяжелое прерывистое дыхание не затихало ни на секунду. Издавая лихорадочные стоны, я цеплялся за широкие плечи Кита. Ладони скользили по влажной от пота коже, пальцы сами собой впивались в неё, ища опору.

— Ха-а… Ах.

Я изо всех сил сжал его плечи, но ногти лишь бессильно прочертили дорожки вниз. Нависающий надо мной Кит отозвался глубоким гортанным стоном. Рассудок плавился. Когда наши губы слились воедино, я, не помня себя, обвил его шею и жадно сплелся с ним языками. Темп стал неистовым; я окончательно сбился с ритма, но пытаться подстроиться было уже бесполезно. Оставалось лишь позволить беспомощному телу сотрясаться, из последних сил удерживая ускользающее сознание.

Когда напряжение достигло пика, Кит замер и, глухо рыкнув, излился в меня.

— Ха-а… — судорожно выдохнул я, чувствуя, как каждую мышцу охватывает мелкая сладкая дрожь.

Кажется, я провалился в короткое забытье.

Из дымки сна меня вырвали прикосновения и легкие укусы. Кит, обнимая меня со спины, покрывал поцелуями шею, плечи, прихватывал зубами мочку уха. Его ладонь, к моему стыду, медленно поглаживала низ моего живота — словно он проверял то, чем только что наполнил меня.

— …Можем повторить, — предложил я, преодолевая неловкость.

Мы делали это уже не первый раз за ночь, а я хотел снова… Не решит ли он, что я слишком распутный? Я замер, пытаясь угадать его реакцию, но Кит вместо ответа просто скользнул рукой ниже. Как только его большая горячая ладонь накрыла меня там, я невольно зажмурился и шумно выдохнул:

— Ах!..

Кит, вонзив зубы в мое дрожащее плечо, ласкал мою плоть. Жар снова разлился по венам, но, к моему разочарованию, именно в том месте возбуждение возвращаться не спешило. Я растерянно моргнул, и тут над ухом раздался насмешливый голос Кита:

— Почему он такой маленький?

Я резко обернулся. Его улыбка была такой наглой и одновременно обезоруживающей, что щеки мгновенно вспыхнули. Я понимал, что он просто дразнит меня, но уязвленная мужская гордость не позволила промолчать. Я нарочито серьезно огрызнулся:

— У меня нормальный, средний размер. Это просто у вас они какие-то огромные!

— У нас?

Лицо Кита мгновенно окаменело. Что это с ним? Я опешил, а он уже проскрежетал зубами:

— Ты сейчас сравниваешь меня со своими бывшими мужиками?

Его возбужденная плоть, казалось, готовая сию же секунду снова ворваться в меня, требовательно толкнулась в бедро. Я запаниковал и, совершенно не подумав, начал оправдываться:

— Нет, не в этом дело, я про обычную статистику! В туалете же у всех видно, ну…

Кит замолчал. Он сверлил меня тяжелым взглядом, словно взвешивая, стоит ли верить этому нелепому аргументу, и наконец произнес:

— Впредь не пользуйся общественными туалетами.

— …

Он же понимает, что несет чушь? От неожиданности я лишился дара речи и просто таращился на него. Кит убрал руку, опрокинул меня на спину и тут же навис сверху, накрывая мои губы своими, пресекая любые возражения. Я ответил на поцелуй. Его губы скользнули на щеку, прошлись по шее и добрались до уха. Напоследок, чувствительно прикусив мочку, Кит вдруг спросил:

— Когда будешь меня связывать?

О чем это он? Вопрос был настолько внезапным, что я лишь глупо захлопал глазами. Кит отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. И только спустя пару секунд до меня дошло.

— Э-э…

Ну конечно. Я ведь сам наплел ему, что люблю связывать партнеров и доминировать сверху.

В памяти всплыла та нелепая ложь, которую я сболтнул несколько лет назад, и от паники язык начал заплетаться. Прошло столько времени, а он до сих пор помнит! Господи, хоть бы он забыл об этом, умоляю…

Пока я лежал, оцепенев от ужаса, Кит снова наклонился и поцеловал меня. Нас окутал его соблазнительный, мягкий и сладкий аромат. Тело отозвалось возбуждением, но сердце колотилось уже по совсем другой причине.

— Э-э, послушай… Не обязательно устраивать такие игры…

«Нам ведь и так хорошо», — хотел добавить я, но слова застряли в горле, стоило увидеть выражение лица Кита. Он сверлил меня пронзительным взглядом, и я услышал, как скрипнули его зубы.

— Ты ведь не хочешь сказать, что с другими ты это делал, а со мной не будешь?

— Конечно, нет! Разумеется, будем, да! Почему бы и нет!

Сам того не желая, я выпалил это слишком громко и фальшиво. Под его всё ещё тяжелым недоверчивым взглядом пришлось, запинаясь, срочно искать оправдания:

— Просто… нужна подготовка… э-э, нужно кое-что купить.

— …

— Ты же не захочешь пользоваться вещами, которые использовали другие мужчины?

Блеф сработал. Только после этих слов лицо Кита немного смягчилось. Он снова прильнул к моим губам и настойчиво спросил:

— Так когда?

Я постарался ответить как можно небрежнее, но голос дрогнул:

— З-завтра?

Черт, надо было назвать дату подальше… Я тут же пожалел о своих словах, но было поздно. Кит с довольной улыбкой нежно убрал волосы с моего лба.

— Жду с нетерпением.

Пожалуйста, не надо…

Я побледнел, но произнести это вслух не решился. Кит, воспользовавшись моим замешательством, снова прижался сзади и толкнулся в меня твердым горячим членом. Влажное нутро мягко раскрылось, послушно принимая его до самого основания.

— Ах… ха-а…

Вскоре я зажмурился, выдыхая раскаленный воздух и отдаваясь ощущениям, но даже на пике наслаждения все мои мысли были заняты страхом перед завтрашним днем.

Мир, конечно, и не подумает рухнуть...

Глядя в ослепительно-голубое ясное небо, я отчаянно прокручивал эту мысль в голове. Желать конца света только потому, что я до смерти боюсь предстоящей ночи — не слишком ли это эгоистично по отношению к людям, которые честно трудятся и живут своей жизнью? Подавив укол совести, я всё же продолжил истово молиться. Если уж апокалипсис отменяется, то пусть Кит хотя бы слегка, совсем чуть-чуть приложится где-нибудь головой. Ровно настолько, чтобы забыть события прошлой ночи.

А заодно пусть забудет и ту чушь, которую я наплел ему несколько лет назад.

Пока я усердно посылал запросы в небесную канцелярию, в кармане ожил телефон. На экране высветилось имя Кита. По спине пробежал холодок, и я, стараясь унять дрожь в голосе, ответил:

— Э-э, м-м, да?

— …Ты пообедал? Всё в порядке?

Он говорил буднично, но я, цепляясь за последнюю надежду, с замиранием сердца спросил:

— А, да… Слушай, ты сегодня, случайно, не задержишься?

В трубке послышался короткий низкий смешок.

— Ещё чего. Я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не приехать прямо сейчас. Но днём важная встреча, так что придется потерпеть.

В голосе Кита звучало такое сожаление, что я беззвучно сглотнул. А он тут же добил меня вопросом:

— Ты ведь уже всё подготовил?

Так вот зачем он звонил — проверить.

Я окончательно понял, что отвертеться не получится. Судный день настал.

— Э-э… нет, как раз собираюсь выходить. Спенсер сейчас спит, так что…

— Хорошо, — он понизил голос до вкрадчивого, пугающе сладкого шепота. — Жду с нетерпением.

Мы обменялись ещё парой фраз и повесили трубку, но я совершенно не запомнил, о чём шла речь. В голове билась лишь одна мысль. Как пережить это неминуемое бедствие.

Список людей, к которым можно было бы обратиться с такой деликатной проблемой, оказался удручающе коротким. Пересиливая жгучий стыд, я набрал номер Джоша.

— О, привет! Как дела? — как всегда бодро и радостно ответил он.

После обмена дежурными любезностями — мне пришлось пару раз глубоко вздохнуть, обсудить погоду и даже издать страдальческий стон для убедительности — я наконец перешел к заготовленной речи:

— Слушай, тут такое дело… я хотел бы купить кое-какие… кхм, игрушки. Может, ты знаешь, где лучше?

— Игрушки? Какие? — спросил Джош так невинно, словно действительно не понимал.

Не в силах вынести этого позора, я закрыл лицо ладонью. Казалось, жар пылающих щек передается даже руке. К счастью, спустя пару секунд до Джоша всё-таки дошло.

— А-а, эти игрушки… Прости, но у меня нет подобных… увлечений, так что я не в курсе.

Я почувствовал, как отчаяние накрывает с головой. Опозорился зря! Но тут Джош задумчиво предложил:

— Может, позвонишь Дейну? Вот он точно должен в этом разбираться.

— …Дейну?

Я переспросил, пораженный до глубины души. Беспокоить его по таким пустякам? Да я скорее под землю провалюсь! Стоило мне представить его ледяное лицо и холодный отказ, как Джош поспешил дать совет:

— Скажи, что в благодарность купишь что угодно для Дарлинг, и он придет.

…И ровно через два часа Дейн появился в условленном месте.

Мелодичный звон колокольчика над входом заставил меня обернуться. Я тут же расплылся в улыбке.

Тяжелая дверь с тонированным стеклом отворилась, и вошел Дейн. Выглядел он, мягко говоря, небрежно: старые потертые джинсы, простая белая футболка, на груди расплылось серое пятно. Кажется, по телефону он упоминал, что возится с цементом на крыльце. Видимо, сорвался из дома в чем был.

И всё же эффект он произвел мгновенный. Парень за прилавком буквально забыл, как дышать, и уставился на вошедшего, не в силах отвести взгляд. Дейн принадлежал к той редкой породе людей, которые выглядели бы сексуально, даже напялив на себя мешок из-под картошки.

Пока я размышлял об этой вопиющей несправедливости природы, Дейн скользнул взглядом по магазину, заметил меня и решительно направился навстречу. Я задрал голову — он возвышался надо мной дюймов на пять, не меньше — и выдавил приветствие:

— Давно не виделись, Дейн. Как поживаете?

Громко лопнув пузырь из жвачки, он смерил меня скучающим взглядом и, проигнорировав вопрос, сразу перешел к делу:

— Ну и? В какие игры играть собрались?

— Э-э, ну, как бы… — Я от смущения уставился в пол и едва слышно пробормотал: — Связывание…

— И всё?

— А?

Я рефлекторно вскинул голову. Дейн нахмурился:

— Вы что, собираетесь заниматься только этим всю ночь напролет? Скука смертная. Или Питтман кончает, стоит его только веревкой обмотать?

— Н-нет, конечно, нет!

Я в панике начал отнекиваться, но Дейн продолжал смотреть на меня сверху вниз с немым вопросом: «Ну и? Дальше что?». Снова раздался громкий щелчок лопнувшей жвачки. Мне нечего было ответить.

— Э-э, ну, в общем… я надеялся, что вы… что Дейн что-нибудь посоветует…

Я сгорал от стыда и, кажется, окончательно потерял дар речи. Дейн какое-то время молча разглядывал мое пылающее лицо, а затем резко развернулся. Широким шагом он направился к стойке, без колебаний схватил корзинку и двинулся вдоль стеллажей, не глядя сгребая с полок всё подряд.

Я только растерянно моргал. Куда столько?!

Наполнив довольно большую корзину доверху, он напоследок выудил какой-то журнал. Повернувшись ко мне, Дейн демонстративно постучал пальцем по заголовку на обложке: «Практическое руководство по использованию новых игрушек».

Меня накрыло волной облегчения от этой неожиданной заботы, но Дейн уже шагал к кассе. Я поспешил следом. Бедный сотрудник магазина, пробивая товары, так и не смог оторвать от него восхищенного взгляда.

Из-за того, что кассир витал в облаках, он дважды ошибся в расчетах, и только с третьей попытки я смог наконец протянуть карту. Пока сотрудник дрожащими руками упаковывал гору покупок, Дейн ловко выудил из общей кучи пару коробочек.

— Это отдельно.

С этими словами он невозмутимо повесил отдельный пакет себе на запястье. Я невольно поднял на него взгляд, но наткнулся на непробиваемое спокойствие. Его вид красноречиво говорил: «Есть возражения?». Я лишь неловко улыбнулся.

— Приходите ещё… — пролепетал нам вслед пунцовый кассир.

Дейн лишь коротко кивнул. Мы вышли на улицу, где нас уже ждала охрана. Отмахнувшись от предложения помочь с пакетами, мы нырнули в спасительную прохладу автомобиля.

Только когда дверца захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, я почувствовал, как бешеная пляска сердца начинает замедляться. Ко мне вернулось самообладание — по крайней мере, его хватило, чтобы повернуться к Дейну и спросить о следующем пункте назначения. Я ведь обещал отблагодарить его подарком.

Дейн ответил с абсолютным безразличием:

— В «Тиффани».

...И домой этот невозмутимый человек возвращался, сжимая в руке кошачий ошейник, усыпанный неприличным количеством бриллиантов.

Никогда еще день не пролетал с такой пугающей скоростью. Я метался по дому, не находя себе места. Даже играя со Спенсером на ковре, я то и дело косился на часы, чем, кажется, встревожил ребенка. Он настойчиво дернул меня за руку, требуя внимания.

— Ох, прости, Спенс.

Я подхватил малыша на руки и звонко чмокнул в щеку. Спенсер, которому стало щекотно, заливисто рассмеялся. Я улыбнулся в ответ, но внезапно затылком почувствовал чужой взгляд. Обернувшись, я наткнулся на Кита. Он стоял в дверях и молча наблюдал за нами. Меня словно парализовало.

Кит, будто не заметив моего оцепенения, легко шагнул навстречу.

— Я дома, — ласково произнес он.

Поцеловал меня, перехватил Спенсера и высоко подбросил его в воздух — комната наполнилась радостным визгом.

Кит смотрел на сына с невероятной нежностью, осыпая поцелуями лицо смеющегося малыша. Наконец, крепко прижав его к себе, он протянул мне свободную руку. Я вложил в нее свою ладонь и позволил поднять себя с пола.

Но стоило нашим взглядам встретиться, как я увидел в его глазах нескрываемое голодное предвкушение. По спине пробежал холодок.

После ужина я поспешил ретироваться под предлогом того, что нужно уложить Спенсера. Жизненно необходима была отсрочка, хотя бы на пару минут, чтобы собраться с духом. Но, как назло, Спенсер уснул мгновенно. Он всегда был спокойным ребенком, но сегодня это сыграло против меня. Я всерьез боролся с искушением легонько потрясти его и разбудить.

Совершить эту подлость я не успел — дверь бесшумно отворилась, и вошел Кит. Увидев мирно сопящего сына, он, словно это было само собой разумеющимся, подошел сзади, обнял меня за талию и властно притянул к себе. Уткнувшись носом мне в макушку, он глубоко вдохнул мой запах и прошептал:

— Пойдем в спальню?

Я судорожно сглотнул пересохшим горлом. Захотелось вырваться и сбежать, но Кит, словно прочитав мои мысли, одним движением подхватил меня на руки. Глядя в его улыбающееся лицо, я так и не смог выдавить из себя ответную улыбку. Оттягивать неизбежное было больше нельзя.

Опустив меня на кровать, Кит невесомо коснулся губами моих губ, выпрямился и спросил:

— Ну, и что мне делать?

Он ведь никогда не пробовал подобные игры, верно? Я нервно посмотрел на него снизу вверх. Вряд ли в этом мире найдется безумец, которому пришла бы в голову дерзкая фантазия связать Кита Питтмана. Да и тогда, в прошлом, он отреагировал на мою ложь с искренним недоумением.

Значит, если я буду немного неуклюж, он, наверное, не поймет»

Я украдкой вытер вспотевшие ладони о простыню и, напустив на себя вид знатока, скомандовал:

— Для начала ложись. И разденься. Полностью.

— Хорошо.

Он не колебался ни секунды. Одежда исчезла мгновенно, словно по волшебству. Я даже не успел попросить «помедленнее», а он уже раскинулся на кровати абсолютно нагим.

— А дальше?

— Подожди… — выдавил я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

Я вызубрил тот журнал почти наизусть. Главное — спокойствие и ледяная невозмутимость.

Напустив на себя вид бывалого доминанта, я потянулся за наручниками. Но стоило повернуться, как я с треском провалил роль — скользкий от пота металл вырвался из пальцев.

— Черт!

Наручники с громким звоном ударились об пол. Вся уверенность испарилась в одно мгновение. Я торопливо подхватил игрушку и опасливо глянул на кровать — Кит наблюдал за мной с пугающей расслабленностью. На его губах даже играла легкая улыбка.

Мелькнула шальная мысль пристегнуть его к спинке кровати и дать деру. Но я прекрасно понимал, что последствия будут фатальными. Поэтому на ватных ногах я шагнул к кровати, до белых костяшек сжимая злополучные наручники.

— Я свяжу тебя, — прошептал я, пытаясь придать голосу властности, но вышло хрипло.

Кит прищурился. Кажется, вместо угрозы это прозвучало как соблазн — в его темных глазах тут же вспыхнул хищный огонек. Он охотно протянул руки. Я попытался защелкнуть замок, но пальцы не слушались, и наручники снова выскользнули, упав прямо ему на широкую грудь.

— Д-давно практики не было… — жалко оправдался я.

Кит не стал слушать. С видом человека, у которого кончается терпение, он сам подхватил наручники и с щелчком застегнул браслет на левом запястье. Второй пришлось застегивать мне.

В воздухе сгустился тяжелый, пьянящий запах его феромонов. Голова пошла кругом.

Что дальше?

С трудом заставив мозг работать, я лихорадочно перебирал в памяти инструкции из журнала. Я был готов. Я смотрел видео. Теория была идеальной. Собрав остатки мужества, я перекинул ногу и оседлал бедра Кита.

— Это всё? — вдруг спросил он.

— Ч-что? В смысле? — я опешил и снова начал заикаться.

Кит слегка повел руками, звякнув цепью, и спокойно пояснил:

— Эту дешевку я порву одним рывком, стоит только захотеть. Разве ты не собираешься привязать меня к изголовью?

Чёрт.

Паника накрыла меня с головой. Что делать? Снять и перевязать?

— П-погоди минутку.

Мысли путались, алгоритм действий рассыпался. Так, сначала снять. Потом закрепить над головой… Стоп. У этой кровати же нет стоек! Привязывать не к чему! В гостевой спальне кровать другая? Предложить перейти туда? Нет, какой идиот меняет локацию в самый разгар процесса? Я о таких парах еще не слышал.

Я сидел верхом на Ките, беспомощно озираясь по сторонам в поисках решения. Кит, молча наблюдавший за моими метаниями, вдруг тихо спросил:

— …Ты передумал?

— Ч-что?..

Я снова начал заикаться, и меж его бровей пролегла тень раздражения.

Что сказать? Как объяснить?

Мысли метались в панике, я лишь беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Кит терпеливо ждал, но пауза затягивалась, а нужные слова так и не приходили. В конце концов он тяжело вздохнул.

— Я понял. Снимай.

От неожиданности я замер. Кит сел на краю кровати. С его лица исчезли любые эмоции, оставив лишь ледяное безразличие — словно он мгновенно потерял ко мне всякий интерес.

— Дело не в том, что я не хочу! Просто… ну… — воскликнул я, пытаясь спасти положение.

— Где ключи?

Он оборвал меня ровным тоном, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Поколебавшись, я указал на ящик комода. Кит тут же встал, достал ключ и, звякнув металлом, освободил свои запястья.

Я с тоской смотрел на его широкую спину. Он всё не так понял. Может, сказать, что я готов прямо сейчас? Но он уже остыл… Не станет ли ему это противно?

— …Ты чего?

Услышав вопрос, я вскинул голову. И только в этот момент понял, что в уголках глаз предательски защипало. Кит уже успел запахнуть халат, скрывая свое тело — этот жест показался мне возведением стены.

— Ха-а… — он устало потер переносицу и тихо спросил: — Тебе настолько было неприятно?

Я отчаянно замотал головой, но он, похоже, мне не поверил.

— Успокойся. Я больше не буду тебя принуждать.

Не ведая, что на самом деле творится у меня в душе, он добил меня следующей фразой:

— Я прекрасно понял, ты не хочешь заниматься подобным. По крайней мере, со мной.

В его голосе не было ни яда, ни злости, лишь сухая констатация факта. Разумеется, это была неправда. Но Кит уже убедил себя в обратном. Я пытался найти слова для оправдания, но горло перехватило спазмом. Видя мое состояние, он жестом остановил меня:

— Всё, отдыхай. Не накручивай себя.

Кит погладил меня по щеке и коротко коснулся губ. Этот жест был таким бережным и нежным, что мне стало еще больнее.

Конец света не наступил, но результат оказался именно таким, о каком я, кажется, молил небеса. Кит больше не будет требовать от меня подобных игр. Но засыпая в его объятиях — Кит обнял меня, но так и не тронул — и слушая его ровное дыхание, я чувствовал, как на душе становится невыносимо тяжело.

Когда я открыл глаза, вторая половина кровати уже остыла — Кит уехал на работу.

Я панически перевел взгляд на часы, и остатки сил покинули тело. Я проворочался почти до самого рассвета и, разумеется, безнадежно проспал. Впрочем, даже после этих жалких четырех часов забытья голова налилась свинцом, а желудок скручивало от нервов, но спать дальше не хотелось.

Пока я сидел на кровати, тупо глядя в одну точку, раздался деликатный стук, и в приоткрывшуюся дверь заглянул Чарльз.

— Вы проснулись? Спен…

— Папочка!

Чарльз не успел договорить — маленький ураган проскочил у него между ног. Спенсер, спотыкаясь на ходу от избытка чувств, мчался ко мне. Увидев, как он запутался в собственных ножках и начал падать, я поспешно соскочил с кровати и подхватил его у самого пола.

Я уткнулся носом в мягкую щечку, и малыш, звонко рассмеявшись, крепко обнял меня за шею. Чарльз, с неизменной невозмутимостью наблюдавший за этой сценой, спросил:

— Что желаете на завтрак? Принести сюда?

Аппетита не было ни на грош. Я собирался ограничиться лишь чашкой чая, но взгляд упал на личико Спенсера, и совесть не позволила мне голодать. Я попросил добавить к чаю бисквиты и пудинг, надеясь на этом закончить, и отпустил Чарльза.

Однако дворецкий вернулся, толкая перед собой сервировочный столик, буквально ломившийся от блюд: салаты, свежий хлеб, пышный омлет, гора фруктов.

— Вы обязаны съесть всё, — безапелляционно заявил он и, оставив это суровое наставление, вышел.

Пришлось через силу запихивать в себя еду, которая на вкус казалась не лучше картона. Когда я с трудом одолел две трети порции, время обеда уже давно миновало.

Спенсер, усердно игравший всё это время, к полудню окончательно выбился из сил и начал клевать носом. На меня тоже навалилась свинцовая усталость. Я уложил ребенка, прилег рядом, и нас обоих мгновенно утянуло в сон.

Я вынырнул из забытья внезапно. Комната уже погрузилась в густые сумерки.

Попытавшись приподняться, я обнаружил, что место рядом со мной пустует. Сон как рукой сняло, кровь мгновенно отхлынула от лица. Я резко повернул голову и вздрогнул, встретившись взглядом с другим человеком.

От испуга перехватило дыхание.

— Кит…

Осознав, кто это, я выдохнул его имя с запоздалым облегчением. Кит сидел в глубоком кресле у окна, сливаясь с полумраком, и неотрывно смотрел на меня. Как давно он здесь? Я открыл было рот, чтобы спросить, но Кит заговорил первым. Его голос прозвучал пугающе ровно в тишине комнаты:

— Спенса перенесли в детскую.

— А…

Напряжение немного отпустило, плечи расслабились. Он так же небрежно продолжил:

— Выспался?

— А? Да, — я смущенно кивнул, чувствуя себя неловко. — Прости, я не слышал, как ты вошел… Как прошел день?

— Ничего особенного, — отозвался он. — Но есть кое-что, что не дает мне покоя.

При этих словах сердце екнуло — я невольно вспомнил прошлую ночь. Кит медленно поднялся с кресла. Я завороженно наблюдал, как он своими привычными широкими шагами подошел к столу. Там лежала стопка журналов и еще какие-то вещи.

Глядя, как он берет их в руки и разворачивается ко мне, я, охваченный дурным предчувствием, перестал дышать.

Кит подошел вплотную к кровати и небрежно бросил передо мной стопку глянца. Журналы с глухим шлепком упали на одеяло и раскрылись, демонстрируя во всей красе свои кричащие развратные обложки. У меня пересохло в горле. Нависая надо мной темной скалой, Кит потребовал:

— Объясни, что это такое.

Язык мгновенно прилип к небу. Журналы, которые я вчера так усердно штудировал, были измяты, уголки загнуты — явные следы моих стараний. Неужели я зачитал их до дыр? Сгорая от стыда, я нерешительно поднял голову и тут же наткнулся на его колючий тяжелый взгляд.

Нужно что-то сказать. Я судорожно сглотнул и с трудом выдавил:

— Как ты это…

Я поспешно захлопнул рот, вовремя прикусив язык, чтобы не ляпнуть «как ты это нашел». Но лицо Кита оставалось непроницаемым, как маска.

— Спенс это читал.

— Что?!

Земля едва не ушла у меня из-под ног. Увидев, как с моего лица мгновенно сходит краска, Кит слегка нахмурился, но тут же пояснил:

— Точнее будет сказать, он с этим играл. Мне сказали, он нашел это под кроватью.

— Он видел… содержимое? Всё?

— К счастью, только эту книгу.

Кит поднял руку, демонстрируя «Руководство по использованию игрушек». Это был сухой справочник — сплошной текст с описанием техник, без единой иллюстрации или фотографии.

— Фу-х… — воздух вырвался из моих легких.

Но облегчение было недолгим. Кит, продолжая сверлить меня тяжелым взглядом сверху вниз, припечатал:

— А теперь объясняй.

Дыхание снова застряло в горле. Я замер, а его голос, низкий и обвиняющий, прозвучал прямо над ухом:

— Если ты настолько увлечен этой темой, что скупаешь журналы стопками, то почему отказываешься заниматься этим со мной?

— Дело не в том, что я не хочу!

— А в чем тогда?

В голосе Кита звучала искренняя обида, смешанная с уязвленным самолюбием. Я снова потерял дар речи. Под его пронзительным, полным подозрения взглядом любые аргументы казались жалкими. Нужно было срочно развеять это чудовищное недопонимание, но как?

Какого черта я должен терпеть этот позор из-за каких-то дурацких наручников?

Внезапно я вспомнил истинную причину той давней лжи. К горлу подступил горький ком, и от нахлынувшей обиды я невольно рявкнул:

— Я тоже старался! Но что я могу поделать, если я никогда этого не пробовал?!

— Что?

Кит замер, нахмурившись. Отчаяние прорвало плотину, и я выпалил на одном дыхании:

— Я не делал такого! Никогда! Тогда я просто соврал. А это всё купил, чтобы потренироваться… потому что ты так этого ждал!

— …

Он замолчал, словно пытаясь переварить услышанное. Пауза затянулась, и наконец он медленно, с недоверием переспросил:

— …Хочешь сказать, ты никогда никого не связывал?

Почему этот обычно такой проницательный мужчина сейчас так откровенно тупит? Нервы сдади, и я признался в главном:

— Я вообще ни с кем не спал.

— …

— Я не пробовал этого… с мужчинами.

— …

— Ты у меня первый.

Кит смотрел на меня так, словно его только что оглушили ударом по голове. Он открыл рот, но не смог издать ни звука. Закрыл. Снова открыл. Спустя целую вечность, когда дар речи к нему вернулся, он ошеломленно пробормотал:

— Бред какой-то. Я же спрашивал, и ты не отрицал.

От вспышки смущения и гнева я выкрикнул:

— Идиот! Очевидно же, что это была ложь во спасение!

— Идиот?! — Кит тоже начал закипать, но тут же осекся, пораженный новой мыслью: — Постой… ты соврал? Но зачем?

Скрывать было больше нечего. Я опустил плечи и выложил всё начистоту:

— Я боялся, что ты разочаруешься, если узнаешь, что у меня нет опыта… Ты ведь так радовался и постоянно хвалил меня за то, что я хорош в постели.

Только когда я повторил это во второй раз, до Кита наконец дошло. Он с шумом выдохнул. А затем, словно не веря своим ушам, спросил:

— Почти десять лет воздержания… У тебя что, совсем нет никаких желаний?

— …? Каких десять лет?

Кит ответил тоном, не терпящим возражений, словно озвучивал прописную истину:

— Ты стал омегой самое позднее в восемнадцать.

Пока я переваривал услышанное, Кит прищурился, разглядывая меня как диковинку:

— Или это у тебя врожденное? Другого объяснения я не нахожу.

Мои щеки вспыхнули. Он что, хочет сказать, что я от природы такой развратный, раз так реагирую без опыта?

— Я просто не занимался этим, и всё! — огрызнулся я. — Ты ведь раньше тоже спал с другими не по большой любви.

— Но ведь были же моменты, когда тебе хотелось?

Воспоминания, которые я старательно хоронил в памяти, вдруг нахлынули, и сердце болезненно сжалось.

— В то время… — я перевел дыхание, собираясь с духом, и тихо признался: — Я не мог быть с тем, кого действительно хотел.

Какой смысл делить постель с кем-то, кто тебе не нужен? Едва эта мысль промелькнула в голове, я замолчал. Кит, который до этого слушал не перебивая, вдруг глухо спросил:

— Кто этот ублюдок?

Воздух в комнате мгновенно сгустился от тяжелого запаха его феромонов. Его неприкрытая собственническая ревность к призраку из прошлого была настолько нелепой, что я невольно усмехнулся.

— Это могла быть и женщина.

Кит даже не улыбнулся. Он лишь сузил глаза, сверля меня тяжелым взглядом, и процедил:

— Я перефразирую. Кто тот горячий кусок дерьма, с которым ты так мечтал потрахаться?

«Потрахаться», «горячий», «кусок дерьма»… Я даже не знал, от какого слова мне стоит быть в большем шоке, но сам факт того, что изысканный Кит Питтман произносит такие вульгарности, поражал сильнее всего.

Я с трудом выдавил:

— Тот человек даже не знал, что он мне нравится…

— Если бы знал, то, разумеется, сразу бы затащил тебя в постель? — перебил он. Не дав мне и шанса ответить, Кит возмущенно застонал. — Поверить не могу. Выходит, я чуть было не оказался в ситуации, когда пришлось бы брать номерок и ждать своей очереди?

— Что?

— Ты спрашиваешь, потому что действительно не понимаешь? — Кит многозначительно окинул взглядом мое тело. — Разве есть хоть кто-то, кто, переспав с тобой, не помешался бы на тебе?

До меня с опозданием дошел смысл его слов, и на этот раз лицо вспыхнуло уже от гнева.

— Ты хочешь сказать, что я чувствовал бы то же самое, с кем бы ни спал?! Что я просто легкая добыча?

— Ты сам сказал, что опыт у тебя был только со мной. Но ты так извивался, так стонал… Разумеется, я понял это превратно! Я думал, ты опытный!

Мое терпение лопнуло. Ситуация перешла все границы абсурда. Словно выплевывая застрявший в груди воздух, я заорал во все горло:

— Разумеется! Потому что я любил тебя! До тебя дошло?! Тот самый «горячий кусок дерьма», с которым я мечтал потрахаться — это ты, Кит Найт Питтман!

Кит от неожиданности часто заморгал. Он беззвучно открывал и закрывал рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег, пока наконец не выдавил сдавленный вопрос:

— Я?

— Да!

— …С каких пор?

— С самого начала!

Глядя на его ошеломленное лицо, я почувствовал, как внутри лопнула пружина. Слова, копившиеся годами, вылетали теперь как пулеметная очередь:

— Если я сплю с человеком, в которого безответно и безнадежно влюблен уже несколько лет, и при этом реагирую всем телом — я что, по-твоему, сексуальный маньяк?! А ты сам? Ты ведь тоже завелся с пол-оборота, когда мы это делали. У тебя опыта в сто, в тысячу раз больше, чем у меня, так почему ты так реагировал? И это при том, что ты сам, не разбирая дороги, поливал меня феромонами, доведя до течки!

Впервые на лице невозмутимого Кита отразилось настоящее глубокое замешательство. То, что он лишился дара речи, приносило мне мстительное удовольствие, но его реакция казалась даже слишком сильной. Я ожидал удивления, но он выглядел так, словно его огрели обухом по голове — душа покинула тело, оставив пустую оболочку.

— …Кит? — с недоумением позвал его я.

Кит, закрыв половину лица ладонью, смотрел на меня, даже не моргая. Впервые я видел его таким. Пока я растерянно разглядывал его, он замер на несколько секунд, а затем издал короткое восклицание, словно пазл в его голове наконец сложился.

Яростно потерев лицо обеими руками, он вдруг набросился на меня.

От неожиданности я повалился на подушки. Кит, жадно целуя меня, сплетаясь языками и наваливаясь всем весом, выдохнул мне в губы:

— Какой же это идиотизм…

Я не совсем понял, что именно он имел в виду — нашу ситуацию или свои подозрения — но вместо объяснений он снова прижался к моим губам. Когда долгий глубокий поцелуй прервался, и мы оба пытались восстановить дыхание, я примирительно произнес:

— Раз мы оба впервые с мужчиной, значит, мы квиты.

Кит на мгновение замер. Видимо, мое лицо невольно напряглось, потому что он поспешно клюнул меня в губы и заговорил, словно оправдываясь:

— Нет, не пойми неправильно. Это был всего лишь поцелуй. И только с одним человеком. Очень давно, — Он с шумом выдохнул и признался: — Я перепутал его с женщиной. Если бы я знал, что это парень, я бы ни за что не стал этого делать. Ты у меня действительно единственный мужчина. Правда.

Внезапно всплывшее воспоминание заставило меня застыть. Так вот о чем он.

Кит, неверно истолковав мою реакцию как ревность, быстро добавил:

— Я до сих пор зубами скрежещу, когда вспоминаю об этом. Поверить не могу, что меня так тупо провели.

Его лицо исказилось от запоздалой злости и брезгливости. Я немного помолчал, сдерживая рвущийся наружу нервный смешок, и осторожно спросил:

— …А он, случайно, не был в твоем вкусе? Внешне?

Он ведь и мне говорил подобные вещи при первой встрече. Стоило подумать об этом, как Кит грубо огрызнулся:

— Не помню я его лица.

— …Ясно, — тихо ответил я, пряча улыбку.

Злиться сил не было. Мне стало смешно и тепло — похоже, мое лицо действительно всегда было во вкусе этого мужчины. Даже тогда.

— Ты чего? — Кит подозрительно нахмурился, заметив перемену в моем настроении.

Я покачал головой, притянул его к себе и сладко прошептал:

— Если поцелуешь кого-то другого — убью.

Кит на секунду замер, а затем, низко рассмеявшись, снова завладел моими губами.

— И что же мне делать с моим омегой?

Я улыбнулся в ответ и дразняще провел языком по его нижней губе.

— Целуй меня. Пока смерть не разлучит нас.

Наши губы снова мягко соприкоснулись. И в тот момент, когда я уже готов был полностью раствориться в поцелуе, меня вдруг пронзила мысль. Я так и не признался. Я упустил момент сказать, что тем самым «ошибочным вариантом», тем парнем из прошлого, был именно я.

Впрочем… я ведь не лгал. Я просто недоговорил.

К тому же, если Кит узнает правду — что тогда он целовался со мной и даже не понял этого — его уязвленная гордость этого не переживет. Ради его же блага пусть это останется нашей маленькой тайной. Не хватало еще, чтобы мой альфа скончался от инфаркта на почве стыда.

Стоило мне мысленно дать себе это обещание, как Кит, ласково поглаживая мое ухо с оставленной им меткой, спросил:

— О чем задумался?

Я с безмятежной улыбкой покачал головой.

— Ни о чем. Пустяки.

Его тихий смешок растворился в нашем поцелуе. На этот раз, отбросив все посторонние мысли, я сосредоточился только на нем. Но вдруг Кит отстранился и прищурился:

— Кстати. А как ты выбирал всё это? Если у тебя, как ты говоришь, совсем нет опыта.

Видимо, он вспомнил про те жутковатые приспособления, которые я поспешно убрал с глаз долой. Чтобы не раздувать пламя, я решил соврать:

— Просто нагуглил самое популярное в интернете.

— Вот как?

На губах Кита заиграла странная многозначительная улыбка. Я мгновенно считал её значение, и сердце екнуло.

— Тогда, может, опробуем? Раз уж у нас обоих это будет в первый раз.

— П-прямо сейчас?

Увидев, как я побледнел от ужаса, Кит рассмеялся в голос.

— Нет. Как-нибудь в другой раз.

Наши губы снова встретились, знаменуя начало новой главы этой долгой ночи. И, с радостью растворяясь в его горячих объятиях, я дал себе твердое слово — завтра же, с первыми лучами солнца, я соберу все эти пугающие штуковины и отправлю их прямиком в мусорку.

Экстра 2 - Короткая история

От оглушительного гула толпы у Спенсера закладывало ушки.

Он растерянно стоял посреди множества взрослых, которые казались ему невероятно высокими. Еще мгновение назад он крепко держал Ёну за руку, но стоило лишь на секунду отвлечься — и он исчез.

Разноцветный воздушный шар, так сильно привлекший внимание Спенсера, уже улетел высоко в небо. Обернувшись, он понял, что теперь нет ни шарика, ни Ёну.

Спенсер застыл на месте, крепко сцепив ладошки и лихорадочно оглядываясь по сторонам. Люди вокруг были такими большими, что он не мог разглядеть их лиц. Найти Ёну в этой стене из взрослых тел казалось невозможным.

От страха всё его тело мелко дрожало, и становилось трудно дышать.

«Ч-что же делать?»

Мир перед глазами поплыл, будто затянулся туманом. Закусив губу, он судорожно втянул воздух. В носу защипало, подступили рыдания, как вдруг рядом раздался знакомый голос:

— Спенс, ты здесь? Как дела?

От неожиданности он вздрогнул и моргнул. Слёзы, скапливавшиеся на ресницах, скатились по щекам, и зрение сразу прояснилось. Подняв голову, он увидел лицо мальчика, выше его на две головы. Тот смотрел на Спенсера широко раскрытыми глазами и спрашивал:

— Что с тобой? Что случилось? Почему ты плачешь?

— П-Пит...

Увидев знакомое лицо, Спенсер почувствовал, как облегчение прорывается сквозь страх, и разрыдался ещё сильнее.

— Папочка... пропал... У-у-у...

— Ох, бедняга… — сочувственно выдохнул Пит.

Благодаря близкой дружбе между папой Пита, Джошем, и Ёну, эти трое — включая младшего брата Пита, Сесиля — часто виделись и играли вместе с самого раннего детства. У Спенсера не было братьев, и к Питу он тянулся как к родному старшему брату. Поэтому его появление сейчас было настоящим спасением.

Пит с жалостью смотрел на всхлипывающего малыша.

Позади с криками носились его кузены. Подумав, что Спенсеру позже может стать неловко из-за своих слёз, Пит притянул его к себе, обнял и заслонил от посторонних взглядов.

— Всё хорошо, Спенс. Не плачь. Я найду его для тебя.

— Хнык, ы, хнык...

— Ну, ну, тише.

Пит ласково погладил Спенсера по голове. Волосы у мальчика были такими мягкими и приятными на ощупь, что рука сама собой продолжала двигаться.

Постепенно плач Спенсера стих. Наконец он поднял голову. Пит встретил его взгляд, улыбнулся и вдруг ощутил легкое сожаление о том, что этот тихий момент подошёл к концу.

Он провёл ладонью по голове Спенсера в последний раз и убрал руку. Мальчик сразу же отступил на шаг. Пит успел лишь коротко огорчиться внезапно возникшей дистанции, как Спенсер неожиданно шагнул вперёд и крепко ухватился за безвольно опущенную ладонь Пита, точно боялся снова потеряться.

Увидев, как Спенсер поджал губы, пытаясь казаться решительным и сильным, Пит не удержался — наклонился и поцеловал мальчика в щёку. Спенсер моргнул и недоумённо наклонил голову набок. Пит тут же осознал, что сделал, но решил не заострять на этом внимания. Сделав вид, что всё так и должно быть, он лишь тепло улыбнулся, крепко сжал его руку и повёл вперёд.

Они не успели пройти и нескольких шагов, как Пит, заметив официанта, поднял руку, останавливая его. На подносе ровными рядами стояли порции пудинга.

— Держи, ты ведь это любишь?

С видом знатока Пит взял одну порцию и протянул Спенсеру. Лицо мальчика моментально просветлело. Он радостно принял пудинг, но тут обнаружилась проблема. Одной рукой он держался за Пита, другой придерживал десерт, а для ложки свободной руки не осталось. Спенсер растерялся и вновь поник.

— Всё в порядке, ешь, — мягко сказал Пит. — Я подожду.

Но Спенсер только покачал головой. Вместо того чтобы отпустить руку, он с ещё большей решимостью сжал пальцы Пита. Тот усмехнулся. «Ну что ж, значит, нужно поскорее найти Ёну». Приняв решение, он двинулся вперёд. Спенсеру пришлось семенить рядом, стараясь не отставать.

Пит, разумеется, смотрел на мир с высоты, недоступной Спенсеру. Он уверенно оглядывался по сторонам, вежливо здоровался со знакомыми, обходил толпу так, чтобы никого не задеть, и при этом ни на секунду не забывал о Спенсере.

Спокойный и невозмутимый, Пит выглядел невероятно круто, почти по-взрослому. Спенсер, не в силах скрыть восхищения, смотрел на него снизу вверх, не отрывая глаз.

— Ох...

Вдруг Спенсер издал удивленный возглас. Пит, который высматривал Ёну, остановился и обернулся к нему, а затем проследил за направлением его взгляда. На высокой ветке дерева покачивался яркий воздушный шар — тот самый, что так очаровал Спенсера.

Пит снова взглянул на мальчика. Тот застыл, прикованный взглядом к шару. По одному только этому полному тоски выражению лица никто не смог бы отказать ему. Пит не был исключением — да и был он ещё достаточно молод, чтобы принять такой вызов без колебаний.

— Подожди минутку.

Он успокаивающе погладил Спенсера по голове и отпустил его руку. Спенсер, не ожидавший этого, будто лишился последней опоры, его глаза мгновенно широко распахнулись, наполняясь новой волней слёз. Но прежде чем эта волна успела подняться, Пит прямо у него на глазах начал карабкаться на дерево.

С невероятной ловкостью он взобрался на нужную ветку, распутал нить и освободил шар. И прежде, чем Спенсер успел разрыдаться, Пит уже спрыгнул обратно на землю и подошёл к нему. Мальчик лишь растерянно моргал, не веря происходящему.

Пит, улыбнувшись, наклонился и протянул ему шар:

— Держи.

Спенсер не мог поверить, что шар, о котором он так мечтал, теперь у него в руках. Он заворожённо смотрел на Пита. Тот взял его ладошку и вложил в неё верёвочку. Спенсер перевёл взгляд с шара на Пита, и тот снова улыбнулся.

Глядя на это лицо, Спенсер почувствовал, как напряжение отпускает его. На губах у него распустилась широкая, искренняя, счастливая улыбка.

— Пит, ты самый лучший!

Спенсер, набравшись смелости после своего признания, попытался обнять Пита за шею. Но вот незадача — в одной руке у него был пудинг, а в другой воздушный шар. Расставаться ни с тем, ни с другим он не желал.

Увидев замешательство малыша, Пит согнулся от хохота. И в этот самый момент Спенсер сделал то, чего никто не ожидал.

Чмок.

Смех Пита оборвался, стоило ему почувствовать прикосновение мягких губ к своей щеке. Он замер, глядя на Спенсера сверху вниз и забыв даже моргнуть от удивления.

Спенсер, вставший на цыпочки, чтобы дотянуться до щеки Пита, смущенно хихикнул. Его круглые щечки залились застенчивым румянцем. Пит всё еще растерянно смотрел на него, как вдруг...

— Спенс, что это ты делаешь с Питом?

Кто-то бесцеремонно вклинился между ними. Питу пришлось отступить, и только тогда он понял, кто это был.

— Сесиль! — воскликнул Спенсер.

Он радостно улыбался, хотя и был на голову ниже Сесиля. Тот, как всегда, одарил его сладкой улыбкой:

— Привет, Спенс. Как поживаешь?

— Хорошо.

Кивнув, Спенсер порывисто подался вперед, намереваясь обнять Сесиля, но вновь застыл на полпути. Пока он растерянно переводил взгляд с одной занятой руки на другую, мучительно решая, как быть, Сесиль действовал без колебаний. Он поцеловал его.

Прямо в губы.

Поцелуй вышел звонким, и Спенсер от неожиданности часто захлопал ресницами. Пит лишь едва заметно приподнял бровь, но от комментариев воздержался. Сесиль же продолжал лучиться своей фирменной улыбкой:

— Я скучал по тебе, Спенс. А ты по мне не скучал?

— Конечно, скучал.

Лицо Сесиля уже готово было озариться торжеством, но тут Спенсер добавил:

— И по Сесилю, и по Питу.

— ...

— Я вас обоих очень люблю.

Спенсер сиял невинной искренностью, а вот Сесилю стало совсем не до смеха. Пит покосился на брата со смесью настороженности и иронии. И только Спенсер, совершенно не замечая сгущающихся над головой туч, продолжал радоваться воссоединению.

— Хм, — фыркнул Сесиль и изящным манерным движением откинул назад упавшие на плечо золотистые пряди. — И куда же вы направлялись?

— Спенсер потерял своего папу, мы его ищем, — ответил за него Пит.

Сесиль метнул в сторону брата косой взгляд, полный нескрываемого недовольства. Спенсер же энергично закивал, подтверждая слова Пита:

— Ага, точно. Пит найдет моего папочку. Правда ведь?

Заметив, с каким безграничным доверием Спенсер смотрит на Пита, Сесиль на мгновение умолк. Он прищурился, внимательно изучая Спенсера, и Пит ощутил холодок дурного предчувствия. Однако в следующую секунду Сесиль, словно натянув маску, мгновенно переменился в лице и спросил:

— Спенс, а что это у тебя?

— А?

Сесиль указал пальцем на пудинг, который Спенсер бережно прижимал к груди. Тот моргнул, посмотрел на десерт, а затем снова на друга. Сесиль состроил трогательно-жалобную гримасу и протянул:

— Кажется, он очень вкусный. Я бы тоже хотел пудинга...

Пит лишь устало выдохнул, но Сесиль, игнорируя брата, продолжил свой спектакль. В его голосе зазвучала мастерски наигранная грусть:

— Но так ведь нельзя, да? Спенс тоже очень любит пудинг... Ах, каким же сладким он, должно быть, на вкус.

Пит был поражен тем, насколько глубоким и трагичным вышел вздох у брата. Спенсер же попался на крючок мгновенно. Он переводил взгляд с лица Сесиля на заветный десерт и обратно, и в его глазах читалась мучительная внутренняя борьба. Пит уже хотел вмешаться, не в силах больше наблюдать за этой манипуляцией, но Спенсер, с видом человека, готового вот-вот разрыдаться, вдруг протянул стаканчик вперед.

— О, правда? Ты отдаешь его мне? — переспросил Сесиль с нескрываемым восторгом, желая убедиться окончательно.

Спенсер с трудом кивнул и пробормотал еле слышно:

— Угу. Мужчина должен уступать женщине. Ты же Первая леди.

«Вообще-то, правильно "Леди — вперед"»[*], — мысленно поправил Пит, но вслух ничего не сказал. Проблема была даже не в формулировке, а в том, что само утверждение было в корне ошибочным применительно к Сесилю.

— О, Спенс! — выдал Сесиль донельзя наигранный возглас восхищения.

И тут же ловко выхватил пудинг из рук Спенсера.

— Спасибо, ты так добр.

Сесиль зачерпнул полную ложку и с наслаждением отправил её в рот. Прямо на глазах у Спенсера, который не мог отвести взгляда и лишь громко сглатывал, он начал смаковать угощение, нарочито медленно пережевывая каждый кусочек. Одна ложка, затем другая... Каждый раз, когда новая порция исчезала во рту Сесиля, ресницы Спенсера вздрагивали, но он продолжал покорно смотреть.

Наконец, последняя ложка была съедена. Под пристальным, полным тоски взглядом Спенсера стаканчик опустел.

Увидев, что пудинга больше нет, Спенсер страшно расстроился, но лишь прикусил губу и сжал кулачки. Словно говоря себе, что плакать перед девочкой нельзя. Заметив это, Сесиль ослепительно улыбнулся и сказал:

— Как же вкусно.

А затем, словно нанося контрольный удар, он элегантным движением вложил пустой стаканчик прямо в маленькую ладошку Спенсера. Чаша терпения переполнилась. Личико Спенсера скривилось, предвещая плач, как вдруг...

Сверху упала тень. Прежде чем он успел среагировать, чьи-то сильные руки подхватили его, и тело взмыло в воздух. Перепуганный Спенсер обернулся и тут же радостно завопил:

— Папа!

Кит успокаивающе похлопал по спине сына, который намертво вцепился в его шею, и бросил быстрый взгляд вниз, на остальных детей. Пит и Сесиль вздрогнули одновременно. Кит, как обычно, смотрел на них с ледяным спокойствием, словно сканируя ситуацию на предмет угрозы. В этот момент Спенсер очень вовремя подал голос:

— Я потерял папочку, и Пит помогал мне его искать.

— ...Вот как? — лицо Кита едва заметно смягчилось.

Спенсер тут же добавил:

— А еще я отдал свой пудинг Сесилю.

— ...Пудинг? — впервые в голосе Кита промелькнул интерес.

Спенсер наивно кивнул:

— Угу. Мужчины должны быть добры к девочкам, поэтому я отдал ему свой.

— Хм.

Кит смерил сына долгим внимательным взглядом. Спенсер в ответ гордо выпятил грудь, всем своим видом демонстрируя рыцарское благородство. Затем Кит перевел глаза на Сесиля. Тот, ничуть не стушевавшись под тяжелым взглядом мужчины, расплылся в улыбке, кончиками пальцев изящно приподнял край юбки и присел в безупречном реверансе, приветствуя его как истинная принцесса.

Кит некоторое время молчал, не сводя с «девочки» глаз, а затем напоследок произнес:

— ...Что ж. Достойный поступок.

Он развернулся и зашагал прочь.

— Угу!

Спенсер энергично кивнул и помахал рукой оставшимся позади друзьям. Те с лучезарными улыбками помахали ему в ответ. Но стоило Киту и Спенсеру скрыться за поворотом, как маски были сброшены мгновенно.

Пит бросил сухо:

— Тот пудинг дал ему я.

Лицо Сесиля исказилось, а голос упал до угрожающего шипения:

— Заткнись, пока я тебя не прикончил. Важно лишь то, что Спенс отдал его мне, идиот.

— Ха... — Пит тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Тем временем Кит, пронеся Спенсера на руках некоторое расстояние, наконец заметил в толпе Ёну. Тот стоял рядом с Джошем, о чем-то оживленно беседуя.

— Кит! — Ёну, сиявший улыбкой, удивленно моргнул. — Спенс! Мы тебя обыскались.

— Папочка! Уа-а-а! — малыш с ревом потянулся к Ёну.

Кит молча наблюдал, как ребенок перебирается в объятия папы, а затем повернулся к Джошу. Тот, как всегда, со своей фирменной освежающей улыбкой протянул ладонь.

— Здравствуйте.

Кит коротко пожал руку. Проводив взглядом уходящего после приветствия Джоша, он вдруг спросил, словно между прочим:

— Разве у него не только сыновья? Кажется, двое?

— Два сына и одна дочь. Но он сказал, что малышка еще слишком мала, поэтому он ее не взял, — легко поправил его Ёну и, звонко чмокнув Спенсера в пухлую щеку, добавил: — Кстати, я видел его детей неподалеку.

— Я тоже их видел.

Голос Кита в конце фразы прозвучал странно и затих. Ёну в недоумении склонил голову, не понимая причины перемены настроения.

В этот момент мимо проходил официант. Кит решительно поднял руку, останавливая его. Взяв с подноса новый стаканчик пудинга, он молча протянул его сыну. Лицо Спенсера мгновенно просияло, и он жадно потянул к угощению обе ручки.

Забрав ребенка обратно у Ёну, Кит пристальный посмотрел на сына, который уже с упоением уплетал десерт, и пробормотал словно сам себе:

— ...Похоже, у моего сына врожденный талант быть олухом.

Но Кит лишь отмахнулся:

— Нет, ничего.

Он замолчал, продолжая смотреть на жующего ребенка со сложным нечитаемым выражением лица. Спенсер же, даже не подозревая о тяжких раздумьях отца, доел весь стаканчик до дна и счастливо улыбнулся. На его запястье беззаботно покачивался воздушный шар, который привязал ему Ёну.

Прим.: В корейском языке нет родовых окончаний, поэтому в оригинале сначала непонятно, Сесиль — это мальчик или девочка

Прим.: В оригинале использована игра слов. First Lady (супруга президента) и Lady First (правило этикета). Спенсер путает термины.

Экстра 3 - Однажды после полудня

— ...Таким образом, дата премьеры окончательно утверждена — тридцатое апреля. Здесь собраны отчеты по международному промоушену, в этой папке находятся условия контрактов, а графики актеров — вот тут.

Пока Ёну говорил, методично выкладывая документы на стол, Кит казался абсолютно безучастным. Ёну украдкой наблюдал за боссом. Тот глубоко откинулся в кожаном кресле, устремив расфокусированный взгляд в пустоту и лениво выпуская струйки сигаретного дыма.

Сделав долгую, глубокую затяжку, Кит наконец нарушил тишину:

— Продолжай.

— ...На этом всё.

Только тогда Кит соизволил перевести на него взгляд. Ёну был уверен, что смотрит на начальника с привычной профессиональной бесстрастностью, однако проницательность Кита говорила об обратном.

— Хочешь что-то сказать?

Вопрос застал врасплох, но внешне Ёну не подал виду.

— Вы выглядите... рассеянным. Наверное, случилось что-то хорошее?

— Хорошее?

Кит коротко вскинул бровь. Эта красноречивая реакция не оставляла простора для иных толкований. Скрепя сердце, Ёну озвучил догадку, которую предпочел бы оставить при себе:

— Возможно, вам понравилось вчерашнее свидание?

Накануне Кит провел вечер с новой партнершей. Цель этих встреч всегда была предельно ясна — Кит искал их исключительно ради физической разрядки.

Но, может быть, именно этот раз стал исключением?

Предположение выглядело логичным, но от одной мысли об этом где-то в глубине души болезненно кольнуло. Впрочем, к счастью или к сожалению, Ёну ошибся.

— Секс — это просто секс. Разве он бывает каким-то «особенным»?

От столь холодного цинизма Ёну ощутил неловкость. Стараясь подавить неуместное чувство облегчения, он сухо парировал:

— Тогда зачем вообще тратить на это время? Да еще и постоянно менять партнерш.

— ...

В кабинете повисло тяжелое молчание. Кит медленно поднес сигарету к губам, втягивая едкий дым. Осознав, что позволил себе лишнее и перешел черту, Ёну поспешил исправить ошибку:

— Прошу прощения.

— Не лезь в мою личную жизнь.

— Извините.

У Кита была веская причина продолжать эти связи. Злые языки могли бы счесть это оправданием распущенности, но Ёну знал, что это не пустая отговорка.

Кит проигнорировал повторные извинения, опустив тяжелый взгляд на разложенные бумаги. Со стороны казалось, что он просматривает документы лишь по диагонали, однако Ёну было известно его пугающее умение мгновенно вникать в суть. Вот и сейчас он заговорил почти сразу, не тратя времени на долгие раздумья:

— Это — отклонить. Это — запускаем в работу. А вот здесь пусть полностью переделают план. И передай им, если хватит наглости снова подсунуть мне подобный мусор, пусть сразу прикладывают заявления об увольнении.

Ёну сосредоточился, стараясь не упустить ни слова из непрерывного потока указаний. Когда они добрались до последней страницы, голова уже гудела от напряжения. Мысленно прокручивая полученные инструкции, он аккуратно собрал документы в стопку.

— Будут еще какие-нибудь распоряжения?

«Пожалуйста, только не говорите ничего больше», — мысленно взмолился Ёну.

Словно услышав его, Кит вынул сигарету изо рта и, прищурившись, бросил:

— Кофе.

— Сию минуту.

Стараясь сохранять достоинство, Ёну вышел из кабинета, но стоило тяжелой двери закрыться, как он буквально кинулся к своему столу. Только торопливо зафиксировав на бумаге всё, что бормотал себе под нос, восстанавливая в памяти поток указаний, он позволил себе выдохнуть и расслабить напряженные плечи.

Перепроверив записи, он немного успокоился и направился в комнату отдыха. Под жужжание кофемолки, пока закипала вода, в памяти Ёну всплыли слова бывшего начальника отдела — человека, которого в компании давно не было:

«Лучше всего просто игнорировать его, Ёну», — говорил он об ядовитых колкостях Кита. Говорил тот немного, но каждое слово било точно в цель, оставляя глубокие раны.

Тот самый начальник отдела, что давал советы, в итоге сломался первым — швырнул заявление и даже подал на Кита Найт Питтмана в суд. Затея бессмысленная, но если целью было оставить хотя бы крохотное пятно на безупречной репутации Кита — это ему удалось.

Пока к громкому процессу было приковано всеобщее внимание, истец отвел душу, на каждом углу рассказывая о скверном характере медиамагната. Скандал замяли всего за сутки, но круги по воде разошлись широко, затронув судьбы людей, совершенно непричастных к конфликту. В том числе и судьбу Ёну.

Ёну, проработавший в компании без году неделю, оказался на этой должности лишь потому, что кадровики отчаялись найти замену. Череда секретарей сменялась с пугающей скоростью. Опомнившись, Ёну с удивлением обнаружил, что стал старожилом приемной. И, что самое печальное, увольняться он вовсе не собирался.

«Если Кит решит меня выгнать, я, наверное, буду ползать в ногах, умоляя оставить меня».

Мысль пугающая, но отмахнуться от нее не получалось, и от этого становилось только тоскливее. Пора бы привыкнуть к деспотизму Кита и его манере цепляться к мелочам, но выработать иммунитет никак не удавалось. Иногда Ёну терпел с ледяным спокойствием, а иногда внутри вскипала глухая ярость. В такие моменты он вызывал в памяти тот день. Кит, медленно приближающийся верхом... сладковатый аромат, скользнувший по коже... прикосновение губ.

...И то, как его чуть не вырвало в самом конце.

С тихим вздохом Ёну отогнал наваждение. Кажущееся довольство Кита было иллюзией. Хорошо, что он вовремя осознал, что тот в ярости.

«Тише воды, ниже травы.»

Мысленно пообещав себе быть осторожным, он пролил кипятком молотый кофе в фильтре. Зерна набухли, и воздух наполнился густым ароматом. Дышать стало чуть легче.

Восстановив душевное равновесие, Ёну вернулся к кабинету. Постучав и войдя, он застал босса с телефонной трубкой у уха. Стараясь не шуметь, осторожно поставил чашку на край стола и развернулся, чтобы уйти, но в спину ударил раздраженный рык Кита:

— Какого чёрта Энджела до сих пор не заперли? Проклятье, вы каждый раз его упускаете, это вообще мыслимо? Иначе как саботажем это не назовешь...

Щелк.

Стоило закрыть за собой створку, как голос стих. Что там стряслось? Он так взбешен. Наверняка это истинная причина его паршивого настроения.

Слабое любопытство подняло голову, но Ёну безжалостно придушил его. Работы накопилась гора. Он поспешно вернулся к столу и схватил черновик с записями. Нужно разгрести всё это до обеда. Ведь во второй половине дня на него обрушится новая лавина дел.

— Ха-а... — тяжелый вздох сорвался с губ.

Едва переведя дух, Ёну бросил взгляд на часы. Половина обеденного перерыва уже растворилась в суете. Нужно сделать еще один звонок, но абонент будет доступен только с началом рабочего времени.

Кит, следуя расписанию, уехал на обед. Однако Ёну расслабляться было рано, сразу после перерыва стояла встреча с управляющим активами. Предстояло обсудить нюансы приемки недавно приобретенной гигантской яхты и урегулировать налоговые вопросы. И хотя управляющий вез полный пакет документов, Ёну обязан был владеть контекстом, чтобы в случае внезапного каприза босса не тратить ни секунды на поиск ответа. Ему просто необходимо было изучить материалы заранее.

Ёну еще не наработал того профессионального автоматизма, который позволял бы держать в уме гигабайты информации и мгновенно извлекать нужные факты. Его будни превратились в бесконечный замкнутый цикл: предварительная зубрежка перед каждой встречей Кита и повторение пройденного сразу после.

Отыскав нужную папку, он углубился в спецификации яхты. Энергетические батончики, которые он обычно держал в ящике стола как раз на такой случай, как назло, закончились. Пришлось щедро добавить меда в черный чай — жалкая замена полноценному обеду — и, прихлебывая сладкий кипяток, бегло скользить глазами по строчкам.

На этом воспоминания Ёну обрывались.

...А?

Сквозь ватную пелену сна пробился сладковатый аромат. Знакомый до боли, но в то же время чужой. Сознание, все еще блуждающее в тумане, лениво перебирало ассоциации. Был ли этот запах когда-то настолько близко?

Внезапно из глубин памяти всплыло давно похороненное воспоминание.

«А не слишком ли у тебя плоская грудь, даже для азиатки?»

Лицо смеющегося Кита вспыхнуло перед внутренним взором пугающе отчетливо.

— ...!

Ёну резко распахнул глаза и дернулся, рывком поднимая голову со сложенных рук.

Сердце пропустило удар. Обладатель того самого сладкого аромата, что вечно лишал его покоя, стоял вплотную к столу и смотрел на него сверху вниз.

Кит.

Ёну беззвучно пошевелил пересохшими губами, пытаясь выдавить имя, но голос отказал. То ли от шока, то ли он еще не до конца вынырнул из вязкого сна.

Кит молчал. Он возвышался над столом, и лицо его оставалось непроницаемым.

«О чем он думает?»

В расфокусированном взгляде Ёну образ юного, смеющегося парня из прошлого на мгновение наложился на холодное лицо нынешнего Кита. В груди заныло, и именно в этот миг Кит нахмурился.

Одновременно Ёну почувствовал влажное тепло на лице. Инстинктивно он запрокинул голову назад, зажимая переносицу.

В горле тут же появился тошнотворный металлический привкус — он судорожно сглотнул густой горячий сгусток крови.

— Цк.

Тишину прорезало раздраженное цоканье языком. Кит вдруг протянул к нему руку, перехватывая инициативу:

— Ты что творишь? Наклони голову вперед, а не назад.

Растерявшись от его напора, Ёну послушно опустил голову. Горячая кровь тут же хлынула носом, пачкая ладонь. Кит резким движением выдернул веер салфеток из коробки на столе и сунул их ему в руку.

— С-спасибо... — выдавил Ёну сдавленным голосом.

Он плотно прижал салфетки к лицу, хватая воздух ртом, но паника в мыслях не утихала. Бешеный пульс отдавался молоточками даже в подушечках пальцев, сжимающих нос. У него не хватало духу поднять глаза, но он кожей чувствовал на себе тяжелый, прожигающий взгляд Кита.

Не меняя позы, Ёну свободной рукой нащупал заднюю часть шеи. Где-то он слышал, что при носовом кровотечении полезно массировать загривок. Он принялся неуклюже разминать мышцы, надеясь, что это поможет, а Кит продолжал молча нависать над ним.

В этой напряженной тишине запах феромонов Кита вдруг стал гуще, словно заполняя собой всё пространство. Взгляд Ёну упал на стол — уголок документа, который он читал перед тем, как отключиться, окрасился в алый. К несчастью, Кит заметил это в ту же секунду.

— Что это?

— А...

Пятно было крошечным, но Ёну окончательно растерялся.

— Эм, днем ведь придет мистер Альберт... Я хотел ознакомиться с деталями заранее...

— Зачем?

— Простите?

Вопрос вырвался автоматически, но Кит не стал повторять. Он смотрел на помощника с немым требованием ответа, слегка нахмурившись. Поколебавшись, Ёну пояснил:

— Мне нужно знать материалы, чтобы не упустить нить разговора во время встречи. Так я смогу мгновенно среагировать на ваши указания, если они последуют.

Морщинка между бровями босса стала глубже. Он воздержался от повторного «зачем», но на его лице отразилась непривычная работа мысли. Осознав, что его доводы не достигли цели, Ёну смутился еще сильнее. Он надеялся, что босс потеряет интерес и уйдет, но Кит, вопреки ожиданиям, не сдвинулся с места.

— Мне доложили, что ты работаешь сверхурочно уже больше двух месяцев. В чем причина?

Вопрос был настолько простым и одновременно обезоруживающим, что Ёну застыл. Он тупо уставился на начальника, а затем пробормотал первое, что пришло в голову:

— Потому что... работы много. Нужно заканчивать текущие дела и готовить всё, что понадобится на завтра...

Кит промолчал. Но на его лице читалось искреннее недоумение. Он действительно не понимал, зачем убиваться ради работы.

И это было естественно. Ёну и сам не раз хотел всё бросить. Спроси Кит, почему он еще здесь, ответов нашлось бы множество: рабочая виза, неподъемный кредит, хорошие условия в компании, чувство долга или просто привычка терпеть.

Однако истина была в другом. И именно её он никогда, ни при каких обстоятельствах не смог бы озвучить Киту.

«Я из кожи вон лезу, чтобы просто вам понравиться».

Пусть Киту никогда не захочется быть с ним в том самом смысле, но Ёну отчаянно желал занять хотя бы место идеального, незаменимого секретаря. Это был тот максимум близости, на который он мог рассчитывать.

Поэтому этому мужчине никогда не понять, почему Ёну вцепляется в свое кресло мертвой хваткой, работая на износ.

Дело даже не в том, что Кит не догадывался о чувствах своего помощника. Он в принципе был не способен понять природу жажды. Ведь всё, чего он когда-либо желал, доставалось ему без малейших усилий.

Глядя на это красивое, непонимающее лицо, Ёну ощутил накатившую волну безнадежности. Он просто не знал, на каком языке объяснить ему свою боль.

К счастью, неловкая пауза не затянулась. Спасение пришло в виде стука в дверь — прибыл Альберт, управляющий активами Кита.

— О, мистер Питтман! Приветствую. Я не слишком рано?

Ёну бросил взгляд на часы — гость явился на десять минут раньше. Он поспешно поднялся, чтобы поприветствовать вошедшего. Обменявшись с Китом коротким рукопожатием, Альберт перевел взгляд на секретаря и удивленно моргнул.

— Ёну, что с вами? Кровь? Боже правый, вы, похоже, совсем себя не жалеете. Я слышал, в секретариате сейчас кадровый голод... Да, болтали об этом в курилке.

Это была расхожая тема для офисных сплетен. Не злословие, а сухая констатация факта. И всё же было удивительно, что человек такого уровня запомнил деталь, о которой обычно забывают через минуту. Альберт слыл мужчиной словоохотливым, но в его голосе звучало искреннее беспокойство, поэтому Ёну вымученно улыбнулся:

— Всё в порядке, спасибо.

Однако Альберт не унимался:

— Но крови так много... Может, всё же стоит показаться врачу? Мистер Питтман, как вы смотрите на то, чтобы я включил в смету компенсацию за производственную травму для нашего трудяги?

От этих слов краска отхлынула от лица Ёну. В панике он замахал руками, горячо отрицая:

— Нет-нет, что вы! Какая больница, какая компенсация... Это всего лишь кровь из носа, честное слово, я в полном порядке!

Выпалив это на одном дыхании, он осекся. И Кит, и Альберт смотрели на него с одинаковым недоумением. Лишь секунду спустя до сознания Ёну дошло, что это была шутка.

Он застыл, словно парализованный, встретившись взглядом с Китом. В глазах босса читалось такое нескрываемое презрение, что Ёну захотелось провалиться сквозь землю. Альберт, пытаясь сгладить неловкость, поспешил рассмеяться:

— Ох, Ёну, вы всегда такой серьезный...

— Не обязательно ходить вокруг да около, чтобы назвать его скучным сухарем, — перебил его Кит.

Впрочем, в этом ядовитом уточнении нужды не было. Потеряв интерес к Ёну, который стоял с пылающим от стыда лицом, Кит развернулся. Альберт, натянуто улыбаясь, последовал за ним.

Ёну с запозданием сделал шаг, намереваясь выполнять свои обязанности, но не успел он их нагнать, как Кит бросил через плечо:

— Тебе там делать нечего.

Едва прозвучал приказ, Альберт деликатно, но быстро закрыл дверь кабинета.

За резким звуком захлопнувшейся створки навалилась тишина. Ёну без сил опустился обратно на стул и дрожащей рукой снова зажал нос.

Кровь всё еще шла.

Зажмурившись от приступа головокружения, он попытался найти оправдание случившемуся.

«Я мог испачкать дорогой ковер... Да и если бы кровь капала, это отвлекало бы от переговоров... И слова о том, что я там не нужен — тоже правда».

— Ха-а...

Спустя время, с шумным выдохом выпустив спертый воздух из легких, он медленно отнял руку. Кровотечение наконец остановилось, но заходить в кабинет было уже поздно. Если им понадобится чай или документы, его позовут.

Ёну поспешно смыл следы крови с лица и рук в уборной, вернулся на пост и уткнулся в бумаги, то и дело бросая тревожные взгляды на закрытую дверь.

Наконец, спустя час, замок щелкнул. Ёну рефлекторно вскочил, вытягиваясь в струнку. Вышедший Альберт с легкой улыбкой обратился к нему:

— Кровь унялась? Вот и славно.

— Да, спасибо за беспокойство.

Ёну бросил быстрый взгляд ему за спину, в глубину кабинета, и Альберт небрежно добавил:

— Для вас, Ёну, будет пара поручений, я попрошу своего секретаря прислать их факсом. Ничего срочного прямо сейчас нет... кроме одной детали. Мистер Питтман требует кофе.

Альберт шутливо подмигнул на прощание и покинул приемную. Не теряя времени на колебания, Ёну быстро приготовил кофе, вооружился блокнотом и направился в кабинет.

Постучав и открыв дверь, он обнаружил босса на диване. Кит хмуро изучал экран смартфона, а на столе перед ним были разбросаны документы — видимо, он проверял бумаги, оставленные Альбертом.

Ёну бесшумно поставил дымящуюся чашку перед Китом. Тот даже не шелохнулся, его большой палец продолжал методично скользить по экрану, пролистывая сообщения.

Ёну выпрямился, собираясь доложить о расписании и уточнить наличие новых поручений, но вдруг палец Кита замер. Глаза сузились. Едва Ёну успел подумать, что эта резкая складка меж бровей не предвещает ничего хорошего, как Кит вскинул голову.

Их взгляды скрестились мгновенно. Глядя на опешившего секретаря, Кит, не меняя брезгливой гримасы, бросил:

— ...Чего тебе?

Перевод был прост: «Какого чёрта ты еще здесь?».

С трудом уняв дрожь в груди, Ёну постарался ответить максимально ровно:

— В три часа совещание. До начала осталось тридцать минут... Я хотел узнать, будут ли еще какие-то распоряжения перед выходом.

Голос в конце фразы все-таки сорвался, прозвучав жалко и неуверенно. Ёну мысленно проклял себя, но было поздно.

Повисла пауза. Кит молчал, изучая его, а затем вдруг спросил:

— Давно ты был на свидании?

Смысл вопроса дошел до Ёну не сразу. Он растерянно моргнул, выбитый из колеи такой резкой сменой темы:

— Простите? Я?

Кит, не поднимая головы, скользнул по нему скучающим взглядом:

— Тебе ведь нужен партнер не только во время течки?

«Не обязательно ходить вокруг да около, чтобы назвать его скучным сухарем».

Какая злая ирония, именно сейчас недавние слова Кита эхом пронеслись в голове. К чему этот вопрос? Он хочет сказать, что такой унылый «сухарь», как Ёну, не способен найти кого-то даже на одну ночь?

Обида обожгла горло, и голос Ёну затвердел:

— Почему вы считаете, что я должен рыскать в поисках мужчин каждый раз, когда наступает цикл?

— Потому что все омеги распутны.

— А альфы, значит, образцы целомудрия?

На этот дерзкий выпад Кит, уже тянувшийся к пачке сигарет, замер. Его рука зависла в воздухе, а взгляд, тяжелый и пристальный, впился в Ёну.

В памяти мгновенно всплыла утренняя перепалка. Но если Кит ожидал, что тот снова рассыплется в извинениях, он просчитался. Ёну, собрав волю в кулак, сделал вид, что ничего не произошло.

— Проверьте документы. Если будут указания — позовите. Я у себя.

Ёну развернулся, намереваясь уйти. Ему безумно хотелось просто выйти и, возможно, даже хлопнуть дверью, но в спину ударил один-единственный приказ:

— Стоять.

Это слово сломило его волю мгновенно, и Ёну нехотя замер.

Кит смотрел на него, прищурившись, словно хищник, почуявший неладное.

— Неужели тебе вчера кто-то испортил свидание?

Похоже, Киту и в голову не приходило, что источник испорченного настроения — он сам. С трудом проглотив вертевшиеся на языке резкости, Ёну спросил ледяным тоном:

— С чего вы это взяли?

— Потому что сегодня ты на редкость истеричен.

В голосе Кита звучала неприкрытая издевка. Он коротко хохотнул, но глаза оставались холодными и совершенно невеселыми.

— Хотя омеги вечно заводятся по пустякам. Природа.

Это обобщение стало последней каплей. Терпение Ёну лопнуло.

— Вы постоянно отпускаете унизительные комментарии в адрес омег. Это предвзятость.

— Собираешься засудить меня?

Ответ прилетел мгновенно, словно Кит только этого и ждал. Слово «суд» тут же вызвало в памяти образ бывшего начальника отдела. Несомненно, Кит упомянул это намеренно — как завуалированную угрозу или вызов: «Ну давай, попробуй».

Причина столь резкой перемены оставалась загадкой, но раздражение Кита, казалось, достигло критической точки. Еще в обед этого напряжения не было. Что, черт возьми, случилось за этот час?

Ёну машинально скользнул взглядом по телефону в руках босса, но тут же одернул себя. Разбираться в чужих проблемах — не его забота. А быть эмоциональной грушей для битья не входило в условия трудового договора.

Он выпрямился и ответил с сухой деловитостью:

— Нет. Меня полностью устраивает моя зарплата и соцпакет, я не могу позволить себе роскошь стать безработным. Если прикажете извиниться — я извинюсь. Пусть даже неискренне.

Он сам не заметил, как скатился в откровенный сарказм, и поспешно захлопнул рот, ругая себя за несдержанность. Однако губы Кита лишь искривились в довольной усмешке.

— Так вот почему ты торчишь здесь сверхурочно каждый день? Боишься вылететь?

Кит истолковал всё по-своему, решив, что Ёну движет страх увольнения. Для Ёну это было спасением. Пусть лучше босс считает его трусливым карьеристом, чем догадается об истинных чувствах, которые предательски колотились в сердце.

Пряча взгляд, Ёну ответил, чеканя каждое слово:

— Разумеется. Порученная работа должна быть выполнена безупречно.

Кит молча поднес сигарету к губам.

Щелкнула зажигалка. За резким металлическим звуком последовала вспышка золотистого пламени. Ёну завороженно наблюдал, как Кит делает глубокую затяжку, наполняя легкие дымом.

— Мне повезло. У меня на редкость усердный секретарь.

Невозможно было понять, говорит он всерьез или снова издевается. Растерянный Ёну лишь пробормотал тихое «спасибо».

Не вынимая сигареты изо рта, Кит откинулся на спинку дивана, небрежно сгреб разбросанные документы в стопку и протянул их Ёну.

— Альберт свяжется с тобой насчет деталей.

— Принято.

Забрав бумаги, Ёну вспомнил про обещанный факс, но по въевшейся привычке добавил:

— Будут еще какие-нибудь поручения?

От дурных привычек стоило избавляться, пока они не начали портить жизнь. Ёну понял это секундой позже, но слово — не воробей.

Пока он мысленно корил себя, Кит, выпустив струйку дыма в потолок, произнес:

— Нужно кое-что достать.

— Что именно? — машинально уточнил Ёну, не уловив странного оттенка в слове «достать», словно речь шла о чем-то редком.

Кит выдержал паузу.

— Часы.

— Часы? — тупо переспросил Ёну.

Кит достал ручку, размашисто черкнул что-то на листке блокнота, вырвал страницу и протянул ему.

Взглянув на записку, Ёну увидел название элитного ювелирного бренда и конкретную модель. Подняв глаза, он встретился с тяжелым взглядом босса.

Кит спросил своим обычным, пугающе безразличным тоном:

— Справишься?

— ...? Разумеется, мистер Питтман. Мне нужно будет заехать в бутик, так что я отлучусь сегодня немного пораньше.

На его спокойный тон Кит отреагировал с привычным равнодушием:

— Делай как знаешь.

— Спасибо.

Ёну вышел из кабинета, на ходу выстраивая в уме маршрут.

«Кому он собирается их подарить?»

Мелькнувшую мысль он тут же с досадой отогнал. Не его дело. Сейчас главное — поскорее разгрести текущие дела и успеть в магазин до закрытия. Времени на пустые раздумья не было. Он заставил себя сосредоточиться на работе с удвоенным усердием.

«Нужно всего лишь купить часы. Ничего сложного».

Однако задача, казавшаяся элементарной, столкнулась с непредвиденным и непреодолимым препятствием.

— Их нет?

Услышав вердикт менеджера, Ёну не сдержал удивления и переспросил. Девушка с виноватым видом подтвердила:

— Да, к сожалению.

— Но почему?

— Этой модели уже пять лет. Сейчас её практически невозможно достать.

— А если сделать персональный заказ...

Менеджер покачала головой, глядя на растерянного клиента с профессиональным сочувствием:

— Это была лимитированная серия. Скорее всего, продажи давно закрыты и в других бутиках сети. Может, посмотрите актуальную коллекцию? Вам принципиально нужна именно эта модель?

— Да... — обескураженно выдохнул Ёну.

В любой другой ситуации Кит просто бросил бы: «Купи что-нибудь приличное». Но в этот раз он собственноручно, четким почерком написал название модели и бренда. Это означало одно — ему нужны были именно эти часы, и никакие другие.

Менеджер, видя его отчаяние, попыталась помочь:

— Если это так важно, я могу навести справки в зарубежных филиалах, но, честно говоря, не советую возлагать больших надежд. Последний экземпляр у нас забрали еще прошлым летом...

Ёну не нашел что ответить. Он лишь молча смотрел на нее, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

«Голова раскалывается».

Это была первая мысль, с которой он встретил рассвет. Ёну почти не сомкнул глаз всю ночь и с огромным трудом заставил себя прийти на работу. Превозмогая пульсирующую мигрень, он ждал появления Кита, как приговора.

Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках и убить время, которое тянулось предательски медленно, он заранее намолол зерна, идеально прибрал стол и подготовил утренние отчеты.

Стоило ему в очередной раз нервно взглянуть на настенные часы, как дверь приемной распахнулась.

— А...

С губ Ёну сорвался тихий звук — то ли вздох, то ли сдавленный стон. При виде босса он на мгновение потерял дар речи.

Кит выглядел как всегда безупречно: волосок к волоску, идеальный костюм-тройка с жилетом, подчеркивающим фигуру, и привычный холодный взгляд, скользящий поверх голов.

В переполненной тревожными мыслями голове вдруг стало пусто. Ёну застыл, провожая его взглядом, но Кит прошел мимо, даже не удостоив его поворотом головы, и скрылся в своем кабинете.

Очнувшись, Ёну поспешно нырнул в комнату отдыха — привычный ритуал с кофе был единственным способом собраться с духом.

Тук-тук.

Рука, занесенная для стука, дрожала. К счастью, массивная дверь давала ему секунду на передышку перед тем, как войти в клетку с тигром.

Сделав глубокий вдох и нацепив маску делового спокойствия, он нажал на ручку и шагнул внутрь.

Кит уже ждал его, расслабленно откинувшись в кресле.

Лицо босса оставалось привычно бесстрастным, но ощущения Ёну, застывшего перед ним, разительно отличались от обыденных. Слова, которые ему предстояло произнести, камнем лежали на душе.

Он прокручивал этот диалог в голове десятки раз, но теперь, когда настал момент озвучить приговор самому себе, во рту мгновенно пересохло. Пытаясь хоть на секунду оттянуть неизбежное, Ёну поставил чашку кофе на стол и принялся зачитывать расписание и текущую сводку.

Ему казалось, что голос звучит нормально, но внутренний метроном сбился: он говорил то слишком быстро, то излишне медленно. Впрочем, у любого списка есть конец. Запас уловок иссяк. Наступил момент истины.

— Эм... мистер Питтман.

С трудом выдавив имя начальника, он понял, что самое сложное впереди. Под тяжелым, выжидающим взглядом Кита Ёну заставил себя продолжить:

— Касательно тех часов, что вы поручили достать... Я вчера посетил бутик. Мне сообщили, что это была лимитированная серия, выпуск которой давно прекращен.

В памяти всплыл образ роскошного хронометра, усыпанного драгоценными камнями — вещь, недоступная простым смертным. Ёну замолчал.

Повисла тишина.

Кит просто смотрел на него, не произнося ни звука. Это молчание давило физически, сплющивая волю, но Ёну оставалось только ждать. Ждать, пока босс сам разобьет эту гнетущую атмосферу.

— И? — наконец, одно короткое слово упало в тишину.

Ёну судорожно сглотнул и моргнул, не в силах выдержать зрительный контакт. Кит, не сводя с него пристальных глаз, уточнил:

— Значит, достать их не удалось?

— Эм...

В сознании непрошено всплыл вчерашний разговор. Ёну опрометчиво пообещал справиться, а Кит, пусть и с иронией, похвалил его за усердие.

«Это ведь была похвала, верно?»

С трудом подавляя нарастающую панику, Ёну поднял взгляд. Дурное предчувствие ледяной рукой сжало сердце.

— Вы... вы уволите меня?

Вопрос, который ни в коем случае нельзя было задавать, сорвался с языка сам собой. Ёну тут же пожалел об этом, но слово не воробей. Кит слегка прищурился, изучая его лицо.

— Нет.

Ёну едва не выдохнул, чувствуя, как ослабевает удавка на шее, но в следующую секунду Кит со странной, едва уловимой усмешкой добавил:

— Я просто разочарован.

— ...

Ёну окаменел.

Эти слова, страшнее которых для него не было ничего на свете, Кит произнес с абсолютным равнодушием. На его губах играла лишь тень улыбки — кривая, полная холодного цинизма. Но этого хватило, чтобы у Ёну мороз прошел по коже.

«Нет».

В горле пересохло окончательно. От резкого приступа головокружения картинка перед глазами поплыла и исказилась.

«Только не это. Что угодно, только не это».

В голове билась одна-единственная паническая мысль. Если бы Кит сказал, что увольняет его, Ёну мог бы упасть на колени, умолять, обещать исправиться. С увольнением можно бороться.

Но с разочарованием сделать ничего было нельзя. Это был приговор не его работе, а ему самому.

«Что теперь делать? Как быть? Разве остался хоть какой-то способ заставить этого мужчину снова признать меня?»

— ...Если вы дадите мне время...

Голос предательски дрогнул. Ёну с трудом разлепил пересохшие губы. Кит, небрежно подносивший фарфоровую чашку ко рту, лишь лениво скосил на него глаза, не прерывая своего занятия.

Сделав над собой титаническое усилие, чтобы выровнять дыхание, Ёну постарался вложить в тон максимум твердости и профессионализма:

— Я достану их, чего бы мне это ни стоило. Только дайте мне время.

— ...

— Прошу вас.

В последней фразе прорвалась отчаянная мольба. Ёну отчетливо понимал, что Кит с самого начала устроил ему проверку на прочность. А значит, этот тест нужно пройти любой ценой, иначе пути назад не будет.

«Пожалуйста, дай мне еще один шанс».

— ...Хорошо.

Когда Кит наконец снизошел до ответа, у Ёну едва не подогнулись колени от облегчения. Он уставился на босса широко распахнутыми глазами, ловя каждое движение, но Кит тут же добил его уточнением:

— Завтрашнего дня тебе хватит, не так ли?

Это было невозможно.

И дело даже не в том, что завтра суббота. Тот факт, что придется пожертвовать выходным, мерк перед чудовищной реальностью. Ему дали всего один день.

Кит прекрасно знал, что задача невыполнима. Вероятно, именно поэтому он установил такой срок — чтобы пресечь напрасные трепыхания и сразу поставить точку. Но для Ёну это была не та проблема, от которой можно просто отмахнуться.

«Я разочарован».

Стоило этому ледяному вердикту всплыть в памяти, как сомнения исчезли.

— Хорошо.

Как только Ёну выдавил согласие, Кит тут же потерял к нему интерес. Он отвернулся к монитору, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Очевидно, он уже вычеркнул стоящего перед ним секретаря из списка важных объектов. И от этого пренебрежения Ёну казалось, что над ним насмехаются еще изощреннее.

С этой секунды в голове Ёну пульсировала лишь одна-единственная мысль.

«Нужно найти часы».

— Их нет? А как насчет... может быть, есть какой-то способ? Хотите сказать, в других филиалах тоже пусто?

Ёну снова и снова повторял одни и те же вопросы в телефонную трубку, и голос менеджера на том конце провода звучал всё более виновато:

— Мне очень жаль, Ёну. Но если модели нет в базе, мы бессильны...

Она говорила что-то еще, пытаясь смягчить отказ, но Ёну уже не слушал. В ушах набатом звучало лишь одно слово: «нет».

Кое-как попрощавшись, он дрожащими пальцами набрал следующий номер из списка. Услышав его голос, знакомая управляющая бутика обрадовалась, но стоило ему перейти к сути просьбы, как её тон сменился на растерянный. Она начала запинаться, но ответ остался неизменным.

— Эту модель больше не достать, Ёну. Это невозможно.

Сдержав тяжелый вздох, он поспешно прервал её попытку предложить альтернативу из новой коллекции и повесил трубку. У него не было времени на светскую болтовню и пустые утешения.

Он методично обзвонил все люксовые бутики Калифорнии, но везде терпел неудачу. Некоторые менеджеры, сочувствуя его отчаянию, проявляли инициативу и наводили справки у коллег в других штатах, но результат был один — абсолютное глухое «нет».

В конце концов, бесконечно выслушивая один и тот же приговор, он исчерпал все варианты.

Список контактов закончился. Звонить было больше некому.

Глядя на замолчавший телефон с чувством беспросветной безысходности, Ёну не выдержал и с яростью взъерошил волосы.

Надо найти. Они должны быть где-то. Где-то же они существуют! Люди умудряются находить коллекционные вина вековой выдержки, неужели невозможно отыскать часы, выпущенные всего пять лет назад?

Он лихорадочно сканировал интернет-аукционы, параллельно снова обзванивая перекупщиков в надежде на чудо. Кит не уточнял, что часы обязаны быть новыми — сгодится и идеальное состояние.

Но результат был удручающим. Экран выдавал лишь пустоту.

Завершая очередной бесполезный звонок, Ёну ощутил, как реальность вокруг начинает плыть. Выражение «потемнело в глазах», должно быть, придумали именно для таких моментов, когда земля уходит из-под ног. Ему захотелось просто закрыть глаза и всё бросить.

Однако в тот миг, когда он, уронив лицо в ладони, тяжело вздохнул, в голове всплыл жесткий вопрос.

«Если я сдамся сейчас, к чему была вся эта каторга? Я работал на износ, терпел унижения, жил в офисе... неужели в итоге я останусь ни с чем?»

Эта мысль обожгла. Сдаваться сейчас было нельзя. Нужно придумать выход.

Время еще есть.

Взглянув на настенные часы, Ёну начал нервно мерить шагами гостиную, словно зверь в клетке. Он перебирал варианты, отбрасывая один за другим, и гримаса страдания исказила лицо. Просто сидеть и ждать конца он не мог.

И тут его осенило.

«Точно.»

Цепляясь за призрачный шанс, Ёну дрожащими пальцами набрал номер знакомого менеджера.

— Мы не имеем права разглашать список покупателей, это конфиденциальная...

Женщина в замешательстве начала было отказывать, но Ёну поспешно перебил:

— Я не прошу список покупателей. Послушайте, нет ли кого-то, кто оформил бронь? Того, кто заказал, но так и не забрал товар? Проверьте «отказников» или забытые резервы, умоляю.

Снова и снова упрашивая смущенную сотрудницу проверить базу еще разок, он повесил трубку. Затем сделал еще несколько звонков по той же схеме. Повторять одни и те же слова, унижаясь и умоляя, было мучительно, но гордость сейчас стоила дешево.

Ёну потер пульсирующие от боли виски и только собрался набрать следующий номер, как телефон ожил сам. Звонила одна из менеджеров, которых он просил о помощи.

— Ёну... Я нашла один экземпляр. Он числится в системе. Но... есть проблема...

— Где? Я могу забрать его прямо сейчас? — он почти набросился на нее, вцепившись в трубку мертвой хваткой.

— Успокойтесь, Ёну. Я нашла забронированный товар, как вы и просили, но проблема в клиенте...

— Я понял. Дальше я сам разберусь. Просто скажите адрес и имя владельца резерва. Прошу вас. Обещаю, что никаких проблем у вас не будет.

Поколебавшись, менеджер все же назвала адрес бутика.

Другой город. Более четырех часов езды в одну сторону. В любой другой день это стало бы проблемой, но сейчас расстояние не имело никакого значения.

Быстро прикинув хронометраж, Ёну скомканно попрощался, бросил трубку и вылетел из квартиры. Времени оставалось в обрез. Чувствуя, как на ладонях, сжимающих руль, выступает холодный липкий пот, он вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперед, пожирая километры асфальта.

Когда он, на взводе от волнения и адреналина, добрался до магазина, нужный человек уже был там.

Роскошный интерьер бутика прошел мимо сознания Ёну. Его взгляд приковали лишь две вещи: элегантно сидящий на диване мужчина и бархатный кейс, лежащий перед ним.

— Извините, сэр... — к нему тут же подошел один из сотрудников с виноватым видом. — Мы получили ваш звонок, но... для нас это крайне неловкая ситуация...

На лице консультанта читалось явное изумление — он не верил, что Ёну действительно успеет приехать.

Опоздай Ёну хоть на минуту или приди тот мужчина чуть раньше — и часы уплыли бы прямо из-под носа. Не слушая оправданий персонала, Ёну, не мешкая, двинулся вперед.

— Сэр, пожалуйста, подождите! — в панике окликнула его менеджер.

Но Ёну пропустил её слова мимо ушей. Он шел напролом, видя перед собой только цель.

Наконец, он замер в паре шагов от дивана. Мужчина, который до этого сидел неподвижно, впервые медленно поднял голову, посмотрев на незваного гостя снизу вверх.

Ёну скользнул жадным взглядом по бархатному футляру на столе, убедился, что это те самые часы, и снова посмотрел в глаза незнакомцу.

«Я просто разочарован».

В голове набатом прозвучал монотонный, холодный голос Кита. Этот звук отсек все сомнения и нормы приличия. Не желая терять ни секунды, Ёну заговорил напряженным голосом:

— Прошу прощения за дерзость. Не могли бы вы уступить эти часы мне?

От столь бесцеремонного тона мужчина едва заметно нахмурился. В бутике повисла тяжелая тишина.

— Давно не виделись, Кит. Ты всё так же великолепен.

На ослепительную улыбку и манящий взгляд роскошной блондинки Кит не отреагировал никак. Он смотрел на неё с вежливым, но абсолютным равнодушием.

«Кто это?» — вопрос читался в его глазах слишком явно. Осознав, что он её совершенно не помнит, девушка смутилась, и её уверенность дала трещину. Она неловко рассмеялась, пытаясь спасти положение:

— Кит, только не говори, что не узнал меня. Вспомни ту ночь в отеле «V»... Мы провели её вместе. Помнишь, как мы смотрели на ночной город, и мы...

Она с отчаянным усердием пыталась напомнить ему детали их близости, но лицо Кита оставалось непроницаемой маской скуки. Ему было откровенно всё равно.

Когда девушка, окончательно растеряв запал, замолчала, из-за её спины внезапно возник другой мужчина.

— Кей! Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?

— Грейсон!

С нескрываемым облегчением узнав знакомое лицо, она радостно потянулась к нему, обмениваясь приветственными поцелуями в щеку. Грейсон, сияя своей фирменной улыбкой, продолжил:

— Не думал встретить тебя здесь. Разве ты не собиралась улетать во Францию?

— Я вернулась уже год назад. А ты, я погляжу, ни капли не изменился...

Видимо, ледяной прием Кита всё еще жег её самолюбие, потому что она начала смеяться нарочито громко, демонстративно уделяя всё внимание Грейсону.

Кит воспользовался моментом. Сделав глоток шампанского, он постоял еще секунду со скучающим видом, а затем просто развернулся и ушел, не прощаясь.

Девушка бросила быстрый взгляд на его удаляющуюся спину. В её глазах мелькнула обида, но она тут же вернула сияющую улыбку Грейсону, спасая лицо.

— Что ж, Грейсон, была рада повидаться. У тебя ведь остался мой номер?

— Разумеется. Скоро увидимся, Кей.

Чмокнув его на прощание, она поспешила скрыться в толпе. Грейсон, проводив её взглядом, усмехнулся и направился в ту сторону, где исчез Кит.

Тот обнаружился на балконе. Кит стоял у перил, глядя вниз на темный сад, и лениво вращал бокал с шампанским. Судя по отрешенному виду, он уже всерьез подумывал сбежать с этого мероприятия.

Грейсон молча встал рядом, понаблюдал за другом, а затем нарушил тишину:

— А где мое «спасибо»?

Кит медленно повернул голову на голос и с непониманием спросил:

— За что?

На такую реакцию Грейсон лишь криво усмехнулся:

— Я вообще-то только что спас тебя от неловкой сцены.

— Не припомню, чтобы я об этом просил.

Грейсон захлопнул рот. Такая реакция Кита обычно ставила его в тупик — не потому, что ему нечего было ответить, а потому что он искренне не знал, какое выражение лица сейчас будет уместным.

Кит, прекрасно зная эту особенность, небрежно сменил тему:

— Похоже, это твоя бывшая?

— Нет, — без колебаний ответил Грейсон и широко ухмыльнулся. — Одна ночь. Не больше.

Кит, подносивший бокал к губам, замер. Грейсон продолжал сиять улыбкой, ничуть не смущаясь.

— Помнить в лицо всех, с кем провел всего одну ночь... Впечатляет, — пробормотал Кит, словно обращаясь к самому себе.

Грейсон лишь склонил голову набок, блеснув глазами:

— Это единственный способ быть уверенным, что не переспишь с одним и тем же человеком дважды, верно?

— ...

Кит замолчал, но на этот раз по другой причине. Он задумчиво смотрел на чужое безмятежное лицо, когда их уединение нарушил дворецкий.

— Вы здесь, мистер Питтман. Прошу прощения за беспокойство, но к вам гость. Что прикажете делать?

— Гость? — невольно нахмурился Кит.

Грейсон тоже удивленно моргнул, отставив бокал. Дворецкий пояснил сухим бесстрастным тоном:

— Да, сэр. Он представился вашим личным секретарем. Его имя — Со Ёну.

— Ёну?

— Именно так.

Пока Кит переваривал неожиданное имя, которое никак не вязалось с обстановкой вечеринки, дворецкий уточнил:

— Как поступите? Проводить его сюда?

Кит молчал, взвешивая ситуацию. Грейсон, бросив на него быстрый взгляд и оценив заминку, ответил за него:

— Проводите, конечно. Спасибо.

Когда слуга удалился, Кит обернулся. Грейсон снова улыбался, но теперь в его улыбке сквозило лукавство:

— Ты ведь всё равно собирался с ним встретиться, разве нет?

— Зачем звать его именно сюда? — холодно спросил Кит, явно недовольный самоуправством.

Грейсон пожал плечами с невозмутимым видом:

— Мне тоже стало любопытно. Взглянуть на твоего усердного секретаря.

Кит молча отпил шампанского, скрывая раздражение. До последнего момента в нем жило сомнение. Дворецкий мог перепутать имя, это мог быть однофамилец — причин могло быть множество. Главное — у Ёну не было ни единого рационального повода появляться здесь в разгар вечера.

Однако вскоре дворецкий вернулся. И за его спиной действительно возникло знакомое лицо.

Тяжелое дыхание разрывало тишину балкона.

Кит молча смотрел на смертельно бледное лицо своего секретаря, который жадно глотал воздух, словно после марафона. Даже видя его собственными глазами, он всё еще отказывался верить в происходящее.

Пока Кит хранил молчание, Грейсон, верный себе, заговорил первым:

— Ёну! Какими судьбами? Ты проделал такой путь ради работы? Неужели Кит заставляет тебя трудиться даже в выходные? Ну и тиран...

Он явно пытался поддеть товарища, но Ёну пропустил его слова мимо ушей. Его взгляд был намертво прикован к Киту.

Впрочем, то же самое происходило и с ним.

Первое удивление на лице Кита сменилось странным оцепенением. Легкий румянец на бледных щеках, мягкая линия челюсти, плечи, вздрагивающие с каждым тяжелым вдохом, вырывающимся из полуоткрытых губ... Кит с жадной гипнотичностью впитывал каждую деталь.

Выдержав этот пристальный взгляд, Ёну сделал шаг вперед.

— Мистер Питтман.

Выдавив имя, он судорожно сглотнул. Кит, не моргая, проследил за тем, как дернулся острый кадык на тонкой изящной шее — шее, которую он мог бы с легкостью сомкнуть в кольцо одной ладони.

Не в силах добавить ни слова, Ёну просто протянул ему маленький пакет с логотипом бренда.

— ...Что это?

Кит даже не шелохнулся, чтобы принять его. Он лишь скользнул глазами по пакету, а затем снова впился взглядом в лицо напротив. Только тогда Ёну пояснил:

— Часы. Те самые, которые вы искали.

— ...

Кит молчал. На его лице, обычно напоминающем ледяную маску, сейчас отразилась сложная гамма чувств: недоверие, смятение, шок. Ёну, похоже, был слишком измотан, чтобы анализировать реакцию босса. Сбиваясь из-за рваного дыхания, он продолжил своим привычным деловым тоном:

— Я доставил их в оговоренный срок.

— Что? — Это было единственное, что смог выдавить из себя Кит.

Ёну, не отводя твердого взгляда, напомнил:

— Вы велели достать их до конца сегодняшнего дня. Время еще не истекло.

Только сейчас смысл слов начал доходить до сознания Кита. Но поверить в это было всё еще невозможно.

— ...Ты достал их? Именно эти часы?

— Да, — Ёну коротко кивнул.

Кит знал, что этот «скучный сухарь» никогда не шутит. А это значило лишь одно — он действительно выполнил тот абсурдный невыполнимый по своей сути приказ.

«Я ведь просто бросил это, чтобы отвязаться. Чтобы сломать его».

Кит смотрел в лицо Ёну, забыв даже моргнуть.

— ...Как?

— Простите?

— Как ты их достал?

На повторный вопрос Ёну впервые смущенно отвел взгляд. Кит же продолжал сверлить его сканирующим взором.

— Сначала во всех бутиках сказали, что тираж распродан... — начал Ёну.

Вернув себе самообладание, он принялся сухо, по-деловому излагать хронологию своих мытарств: звонки, поиски, гонка со временем.

И хотя его тихий голос перекрывал шум вечеринки, Кит уже не улавливал смысл слов. Звук превратился в фон.

Всё его внимание сузилось до одной точки. Длинные, аристократичные пальцы, нервно заправляющие прядь волос за ухо... влажный алый язык, на секунду мелькающий меж приоткрытых губ, жадно ловящих воздух... мягкое движение рта и этот застенчивый взгляд, избегающий встречи с его глазами...

Всё это безраздельно завладело чувствами Кита.

— К счастью, обнаружилась старая бронь... и поэтому... клиент согласился уступить...

Кит перестал воспринимать смысл слов — они рассыпались на отдельные звуки. И вдруг сквозь этот туман пробился тихий шепот Ёну:

— ...Потому что мой начальник страстно желает этого.

Кит замер. Его расфокусированный взгляд моргнул раз, другой. Он открыл рот, но голос повиновался лишь спустя несколько секунд тяжелой тишины:

— ...Что?

Ёну удивленно вскинул брови:

— Часы, разумеется.

— ...

Кит снова умолк, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Только сейчас до него дошло, что Ёну просто цитировал аргумент, которым убеждал владельца уступить покупку.

Заметив странное выражение на лице босса, Ёну склонил голову набок, пытаясь понять причину. Выбившаяся прядь волос, так непохожая на его привычную укладку, мягко качнулась вслед за движением.

Зрелище было настолько простым и одновременно завораживающим, что Кит сам не заметил, как его пальцы до боли впились в перила балкона.

В этот момент наваждение разрушил голос Грейсона:

— Впечатляет, Ёну. Пойти на такое безумство ради работы...

— Мне ведь дали прямое указание, — ответил Ёну как обычно ровно и сдержанно, но в глубине его тона вибрировала скрытая гордость.

Кит, который, сам того не осознавая, уже начал поднимать руку, чтобы коснуться этой непослушной пряди, резко замер. Если бы не ножка бокала с шампанским, которую он сжимал в другой руке, он, возможно, совершил бы непоправимую глупость прямо здесь и сейчас.

Грейсон, чей цепкий взгляд не упустил этот порыв, двусмысленно усмехнулся:

— Что с тобой, приятель? Неужели влюбился?

— Ха! — вылетел из горла Кита глухой смешок.

Ёну вздрогнул от неожиданности, услышав этот короткий, полный издевки звук. Кит нервным движением откинул назад свои безупречные волосы и выплюнул:

— Ты ослеп, что ли? Он мужчина.

С лица Ёну мгновенно стерлись все эмоции, оставив лишь бледную маску. Игнорируя его пустой взгляд, Кит резко оттолкнулся от перил и двинулся к выходу. Проходя вплотную мимо секретаря, он зло процедил сквозь зубы:

— И прибери свои чертовы феромоны. Дышать нечем.

— Простите? — недоуменно переспросил Ёну, выглядя при этом совершенно по-дурацки.

Раздражение захлестнуло Кита новой волной, и он уже хотел отвернуться, но тут вмешался Грейсон:

— Феромоны? Ты о чем?

Кит с трудом оторвал тяжелый взгляд от секретаря и посмотрел на друга. Он демонстративно махнул рукой в сторону Ёну, словно указывая на очевидное, но Грейсон лишь склонил голову в недоумении.

— Я не чувствую никакого запаха. Вообще.

От этих слов спина Кита застыла. Он резко повернул голову и бросил на Ёну острый взгляд.

Под этим давлением Ёну с трудом размкнул губы:

— Я принял подавители перед тем, как прийти сюда...

Взгляды Грейсона и Ёну одновременно скрестились на Ките.

Тот стоял неподвижно, лишь приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть, и несколько раз растерянно моргнул, не в силах принять тот факт, что сводящий с ума запах существовал только в его голове.

«Быть того не может», — мысли заметались в голове лихорадочным вихрем. — «Если это не запах феромонов, то почему?..»

Ёну всё еще смотрел на него. Взгляд Кита скользнул по его обеспокоенному лицу и против воли замер на слегка приоткрытых влажных губах.

Кит резко тряхнул головой, отгоняя наваждение. Где-то на периферии сознания начала проступать истинная причина, по которой он так старательно игнорировал этого секретаря всё это время. Но позволить этой догадке всплыть на поверхность? Ни за что.

Безжалостно раздавив этот иррациональный бред в зародыше, он отвернулся и бросил голосом, звучащим гораздо грубее и резче обычного:

— Я не сплю с мужчинами. Никогда.

— ...? Все и так это знают, Кит.

Грейсон произнес это с несвойственным ему невинным выражением лица, явно наслаждаясь ситуацией. Но Кит проигнорировал, просто развернулся и быстрым шагом покинул балкон, больше походя на человека, который спасается бегством.

Оставшийся позади Ёну растерянно моргнул и бессильно опустил взгляд на маленький бумажный пакет в своих руках.

Всю дорогу, пока автомобиль бесшумно пожирал километры ночной трассы, в салоне висела тяжелая тишина.

Ёну не произнес ни слова. Последним, что он озвучил перед тем, как замолчать, было заявление об увольнении.

Кит намеренно не смотрел в его сторону, сверля взглядом темное окно автомобиля. Однако стекло работало как зеркало — он прекрасно видел, как исказилось бледное лицо Ёну, как мелко подрагивают его губы.

Ёну, не подозревая, что за его отражением следят, наконец нарушил молчание. Голос его был тихим:

— ...Первое время вам, возможно, будет неудобно, но вы скоро привыкнете.

Только тогда Кит соизволил перевести на него прямой взгляд. Ёну тут же отвел глаза и пробормотал:

— Компетентных людей много... Эмма уже набралась опыта, так что на этот раз переход пройдет гладко, без особых проблем.

Раздраженный этой покорностью, Кит холодно усмехнулся:

— Прямо сейчас единственный, кто способен выдержать мой ритм — это ты.

«Мне это не нравится».

Кит нахмурился. Причина этого неприятного чувства крылась лишь в том, что удобный, идеально отлаженный инструмент — его секретарь — уже второй раз пытается сбежать. Вот и всё. Никаких других причин.

— ...Простите.

Этим извинением Ёну, сам того не ведая, окончательно испортил настроение боссу. Его решимость казалась твердой, сломить её словами было бы непросто.

Кит промолчал. Вместо бесполезных споров он решил прибегнуть к методу, который действовал куда быстрее и эффективнее любых слов. К методу, который он до сих пор не применял ни к кому — по крайней мере, так осознанно.

— ...?

Внезапно воздух в салоне сгустился.

Ошеломленный мощной волной тяжелых доминирующих феромонов, хлынувших на него со всех сторон, Ёну резко развернулся к Киту.

Кит с темным наслаждением впился взглядом в эти широко распахнутые от шока глаза и приоткрытые губы, застывшие в выражении неверия.

«Смотри-ка», — мысль пронеслась в голове с холодным удовлетворением. — «Ты ломаешься так быстро».

Как и ожидалось, воля секретаря-омеги рассыпалась в прах мгновенно. Ёну начал жадно глотать воздух, взгляд его затуманился. На лице смешались животное вожделение, страх и полная дезориентация. Кит читал его мысли как открытую книгу. Разум Ёну бился в панике, в то время как предательское тело, вопреки всему, отзывалось на зов альфы.

Ёну резко вдохнул и замер. Не давая ему опомниться, Кит жестко схватил его за затылок, притянул к себе и смял его губы своими.

— Ах... — сдавленный стон потонул в поцелуе.

Легко перехватив руку, пытавшуюся его оттолкнуть, Кит протолкнул язык глубже. Грубо, властно, с той же напористостью, с какой он вбивал бы в это тело свой член.

Он чувствовал, как Ёну дергается, пытаясь вырваться, но сбежать из этой стальной хватки было невозможно. Ему оставалось лишь терпеть, пока Кит бесцеремонно исследовал его рот, глотал слюну и сплетался с его языком в жарком удушающем ритме.

Кит не мог остановиться. Эта сладость дурманила рассудок. В конце концов, потеряв контроль, он грубо прокусил податливую губу. Нежная плоть лопнула, и горячая кровь, смешавшись со слюной, хлынула в рот. Кит жадно слизнул эту терпкую смесь.

Когда их губы наконец разъединились с влажным звуком, Ёну с остекленевшим взглядом лишь судорожно ловил воздух, не в силах вымолвить ни слова.

«А ему идет это выражение», — подумал Кит.

— Хорошо.

Из-за сбившегося дыхания его голос упал, стал тише. Кит прошептал, и слова прозвучали как ультиматум, не терпящий возражений:

— Переезжай ко мне. И вопрос закрыт.

Глаза Ёну распахнулись еще шире, хотя казалось, что дальше некуда. Это лицо — задыхающееся, бессмысленно глядящее снизу вверх — вдруг всколыхнуло воспоминания нескольколетней давности. Но Кит с привычной легкостью заблокировал ненужные образы.

Всё еще пребывающему в прострации Ёну он высокомерно бросил:

— Ты ведь знаешь, я и пальцем тебя не трону.

«Я не гей. Я просто проверяю рецепт доктора Стюарда».

Кит прищурился, изучая последствия своей вспышки. Разбитые губы Ёну сильно распухли и алели. Во рту самого Кита все еще стоял приторно-сладкий привкус чужой слюны и железистый аромат крови.

Он быстро пришел к удобному выводу: его просто на мгновение одурманили феромоны. Иначе с чего бы ему так возбудиться от какого-то жалкого поцелуя?

Когда Ёну наконец заторможенно кивнул, Кит ощутил удовлетворение. Теперь всё встало на свои места. Идеальный расклад. Он сохранит самого компетентного секретаря, а Ёну продолжит работать на условиях, которые его устраивают.

Кит был уверен в себе. Уверен, что больше не пошатнется перед Ёну ни в какой ситуации.

Ведь Ёну — мужчина.

Для Кита это была такая же неоспоримая аксиома, как и то, что сам он — доминантный альфа. Он не гей, и его никогда раньше не влекло к мужчинам.

Хотя... однажды ему и показалось обратное.

Мельком вспомнив тот неприятный, вытесненный из памяти эпизод, Кит тут же с раздражением отбросил эту мысль. В любом случае, он никогда не переспит с Ёну по-настоящему.

Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Экстра 4 - Пролог

Ослепительная вспышка резанула по широко раскрытым глазам, и в то же мгновение тело с силой подбросило в воздух. Следом — жесткий удар о пол, и сознание померкло. Мир сузился до глухого гула в ушах — единственного чувства, которое ещё связывало его с реальностью.

Попытка открыть глаза потребовала нечеловеческих усилий. Но стоило векам дрогнуть и приподняться, как перед затуманенным взором заплясали хаотичные цветные пятна.

— …

Он попытался подняться, но тело отказалось повиноваться, удалось лишь едва шевельнуть пальцем. Тяжелые веки снова сомкнулись, не в силах сопротивляться тяжести. Проваливаясь в темноту беспамятства, он успел ухватиться за последнюю мысль:

«...Спенс».

Губы шевельнулись в беззвучной попытке произнести имя, и темнота окончательно поглотила его.

Мужчины в строгих черных костюмах стремительно пересекали просторный холл больницы. Гулкий стук множества каблуков эхом отражался от стен, заставляя посетителей с любопытством оборачиваться. Некоторые узнавали человека, идущего во главе процессии, и по толпе пробегал удивленный шепоток, но он, не замечая никого вокруг, продолжал свой путь широким решительным шагом.

— Мистер Питтман, сюда, — начальник охраны Уитакер быстро указал направление и, не сбавляя темпа, доложил: — Лечащий врач уже ждет, чтобы прояснить ситуацию. Ёну всё еще спит, но, по предварительным данным, серьезных травм удалось избежать.

— Ещё бы, — буркнул мужчина, нервным жестом отбрасывая волосы со лба.

За поворотом показалась группа мужчин, переминающихся с ноги на ногу. Среди их массивных фигур мелькнул кто-то маленький, растерянно мечущийся из стороны в сторону. Вдруг ребенок замер.

— Папа!

При виде сына, бегущего к нему с полными слез глазами, суровое лицо мужчины мгновенно преобразилось. Он не раздумывая наклонился, легко подхватил малыша на руки и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

— Папа, папа...

— Я здесь, Спенс. Всё хорошо, не плачь.

От этого тихого, ласкового шепота Спенсер разрыдался ещё громче, давая волю скопившемуся страху. Кит замер, молча ожидая, пока первый приступ истерики утихнет.

— Мистер Питтман.

Кит повернул голову. Уитакер стоял рядом, деликатно напоминая о деле:

— Врач ждет. Хотите поговорить с ним сейчас?

— Веди.

Спенсер судорожно всхлипывал, уткнувшись мокрым лицом в плечо отца. Дорогая ткань пиджака стремительно пропитывалась слезами, но Киту было плевать. Испорченный костюм — последнее, что могло волновать его в эту секунду.

Когда Кит впервые услышал об инциденте, в который попал Ёну, мир вокруг него едва не рухнул. К счастью, в тот момент он сидел в кресле, что помогло сохранить внешнее хладнокровие, но внутри всё оборвалось — он на понял, что жто за чувство, когда земля уходит из-под ног. Лишь сообщение о том, что угрозы жизни нет и Ёну уже везут на обследование, позволило сделать вдох.

«Удар головой и потеря сознания. Но, судя по результатам, поводов для паники нет».

Однако стоило улечься тревоге за Ёну, как голову поднял другой страх. В момент столкновения Ёну был не один — с ним был Спенсер. Шок ребенка, на чьих глазах разыгралась эта катастрофа, должно быть, был чудовищным.

Всхлипывания Спенсера не стихали практически до самого конца разговора с врачом. Лишь окончательно выбившись из сил, ребенок начал клевать носом — присутствие отца всё-таки подействовало на него успокаивающе. Осторожно передав спящего сына подоспевшему Чарльзу, Кит остался в больнице. Уйти до того, как Ёну придет в сознание, он не мог.

Вопреки заверениям врача о том, что травмы незначительны, Ёну всё никак не просыпался. Глядя на его мертвенно-бледное лицо, Кит чувствовал, как сердце сковывает ледяной холод. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки лежащего. Кончики пальцев ощутили мягкое живое тепло, и сжатая пружина внутри наконец немного ослабла.

Нестерпимо захотелось курить, хотя он давно бросил. Рука машинально дернулась к внутреннему карману пиджака, но тут же безвольно опустилась. Стоило отступить парализующему страху, как освободившееся место мгновенно заполнило тяжелое раздражение.

Сидя на жестком приставном стуле и скрестив руки на груди, Кит сверлил взглядом больничную койку. Ёну, не ведая о буре, бушующей в душе Кита, безмятежно спао. И это спокойствие начало выводить из себя.

Вдруг Ёну нахмурился. С губ сорвался тихий стон, тело шевельнулось. Кит подался вперед, не сводя с него глаз.

Сначала разомкнулись губы, выпуская слабый выдох, затем дрогнули длинные ресницы. Наконец, Ёну открыл глаза.

— …

Взгляд блуждал по потолку, затем медленно скользнул вниз. Даже встретившись глазами с Китом, он какое-то время смотрел расфокусированно, словно силясь понять, где находится. При виде этого растерянного, непонимающего лица остатки тревоги Кита испарились, уступив место чистому гневу.

— Выспался? Хороший сон приснился? — язвительно спросил он, даже не пытаясь сдерживаться.

Ёну, до этого бессмысленно моргавший, вдруг изменился в лице — осознание реальности наконец пробилось сквозь туман. Киту доставила мрачное удовлетворение эта запоздалая вспышка узнавания, но злость уже требовала выхода.

— Ты хоть представляешь, как перепугался Спенс? Он рыдал взахлеб, пока просто не отключился от истощения. Какого чёрта тебя понесло на лестницу, когда в здании есть лифт?

Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся. Почему этот парень — что раньше, что сейчас — с таким упорством лезет на рожон?

— Телохранители нужны, чтобы защищать тебя и Спенса от внешних угроз. Ты вообще понимаешь, зачем я их нанял? Какой от них толк, если ты сам умудряешься покалечиться на ровном месте? Твоей беспечности должен быть предел…

Кит продолжал выплескивать накопившееся напряжение в виде упреков, но Ёну молчал. Глядя на его ошарашенное лицо и потерянный взгляд, Кит почувствовал, как ярость, достигнув пика, начинает медленно отступать.

— В общем, я хочу, чтобы впредь ты думал прежде всего о себе. Ты меня понял?

— Э-э… да.

Ответ прозвучал с заминкой, словно Ёну было неловко. В воздухе повисла странная пауза, но Кит решил не заострять на этом внимания.

— Тебе лучше остаться в больнице под наблюдением еще на день. Анализы в норме, но так мне будет спокойнее. О Спенсе не волнуйся. Как только убедимся, что всё чисто, я распоряжусь о выписке…

— ……

— Ёну, ты меня слышишь?

Кит настойчиво потребовал ответа. Внезапно его кольнула тревога — выражение лица Ёну ему совсем не нравилось. В этом взгляде было что-то чужое.

«Почему он так смотрит? С ним точно всё в порядке?»

Пока внутри нарастало беспокойство, Ёну наконец разомкнул губы:

— Эм... Мистер Питтман?

Смысл слов дошел до Кита не сразу. Погруженный в свои мысли, он решил, что просто ослышался. Но слух его не подвел.

— Мистер Питтман.

Снова подчеркнуто официально назвав его по фамилии, Ёну неуклюже попытался приподняться на локтях. Кит хотел было велеть ему лежать, но тот заговорил быстрее:

— Прошу прощения, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Это... больница? Почему я здесь? И что вы здесь делаете, мистер Питтман?

Кит машинально глянул на часы, проверяя дату. Нет, не первое апреля. Да даже будь сегодня День дурака, Ёну никогда бы не опустился до подобного розыгрыша. Тот Ёну, которого знал Кит, терялся и краснел даже при попытке безобидно пошутить.

«Тогда что, черт возьми, означает эта реакция?»

Кит замер, чувствуя, как недоумение сменяется холодом в груди.

— ...Ты что, издеваешься?

Резкий окрик оборвался на полуслове. Страшная догадка пронзила сознание.

«Нет.»

— А-а!

Кит рывком схватил Ёну за плечо, заставив его испуганно вскрикнуть. Но Кит, не обращая внимания на его страх, грубо откинул волосы у него с виска, открывая ухо.

«Её нет».

Он не поверил своим глазам. Пальцы лихорадочно ощупали кожу, надеясь найти то, чего не видел взгляд, но подушечки скользнули по гладкой поверхности.

А ведь сегодня утром она точно была на месте.

Сколько бы он ни вглядывался, кожа на ухе Ёну была чистой. Там не осталось ничего, кроме бледного шрама — следа давней, неудачной попытки оставить метку.

Метка исчезла.

Экстра 4 - Глава 1

В тот день небо налилось тяжелым свинцом, словно сама природа сгущала краски перед грядущей бурей. В кабинете на верхнем этаже небоскреба, пронзающего мрачную пелену облаков, стояла Эмма. Она нервно переминалась с ноги на ногу, бросая опасливые взгляды на начальника, застывшего с планшетом в руках.

СКАНДАЛЬНЫЙ РАЗРЫВ! KP. БРОШЕН?[*]

Восьмого числа наша редакция заметила пару, нежно воркующую на выходе из магазина товаров для взрослых в одном из районов. Одним из них оказался ywoo, партнер знаменитого KP. Ранее в прессе часто появлялись его трогательные снимки с ребенком. Однако фото, сделанное в тот день, разительно отличалось от привычного образа: он был без ребенка, в одиночестве (если не считать спутника), и после осмотра интимных товаров сел в машину вместе с мужчиной, похожим на обычного человека.

По данным репортеров, они вместе осматривали магазин, обменивались мнениями и совершали покупки. Продавец отметил, что они выглядели очень близкими. В список их покупок вошли наручники, пирсинг, фаллоимитаторы и прочее (подробности — на другой странице). Также в чеке значилась инструкция с детальным описанием использования купленного и свежий номер журнала для взрослых с позами.

По словам инсайдеров, отношения KP с партнером в последнее время охладели, и партнер подумывает о разводе. Возможно, причиной стал тот самый таинственный мужчина, но в таком случае получается, что это KP оказался брошенным.

Эксперты полагают, если KP разведется сейчас, его партнеру будет сложно получить большую сумму, так как брак продлился недолго. Учитывая срок брака, отступные сейчас составят около 300 миллионов долларов. Однако, если брак продлится еще 7 лет, сумма может вырасти в десять раз — до 3 миллиардов. Опека над общим ребенком, скорее всего, достанется ywoo. Наш совет для ywoo — если феромоны KP еще не стали тебе противны, почему бы не потерпеть еще 7 лет?

Кстати, после этого они отправились в Tiffany и купили ошейник для кошки с бриллиантами стоимостью 300 тысяч долларов...

Кит выдохнул с насмешкой, полной неверия, даже не дочитав этот бред до конца. Статья, гордо занимавшая всю первую полосу, от начала и до конца была собачьей чушью.

«Ёну меня бросает? Эту галиматью они называют новостью?

Как бы мне расправиться с мусором, который накрапал эту писанину? Видимо, я слишком долго закрывал на них глаза, и они забыли свое место.»

— Эм… Мистер Питтман, — осторожно подала голос Эмма, дождавшись, пока он оторвется от чтения.

Глядя, как босс сверлит взглядом разгромную статью, она с замиранием сердца гадала, какая кара ждет виновных.

Тишину разорвала резкая трель телефона.

Кит бросил взгляд на экран. Увидев имя, он мгновенно сменил свирепую гримасу на ледяную маску спокойствия, и Эмма тут же поняла, кто именно звонит.

— Кит, — стоило установить соединение, как из динамика донесся взволнованный, срывающийся голос.

Кит оборвал его коротким:

— Говори.

От его привычно равнодушного тона Ёну занервничал еще сильнее и торопливо продолжил:

— Это недоразумение, Кит. Я могу все объяснить.

— Тебе придется очень постараться.

На мгновение показалось, что послышался скрежет зубов, но уверенности в этом не было. Ёну, сжавшись от страха, поспешил ответить:

— Э-э, послушай, я сейчас приеду в офис. Сначала выслушай меня. Я все объясню. Хорошо?

Сквозь динамик доносился шум торопливых сборов. Кит, слушая эту суету, ответил с ленивой небрежностью:

— Не торопись, поговорим за обедом.

— А, да. Прости, что отнимаю время.

— Ёну.

— Что?

Голос Кита прозвучал в тот момент, когда Ёну уже собирался дать отбой. Тон был ровным, но от него Ёну замер. Кит выдержал паузу и вкрадчиво спросил:

— Ответь только на одно. Ты ведь их не использовал, верно?

— Что?.. С ума сошел? Конечно, нет!

Секунду спустя смысл вопроса дошел до сознания, и Ёну едва не подпрыгнул на месте, задыхаясь от возмущения. Смесь растерянности и острого чувства несправедливости заставила его голос сорваться на крик:

— Я же говорил, что никогда таким не занимался! С чего бы мне их использовать? Это ведь ты хотел попробовать, поэтому мне пришлось пойти, и знал бы ты, как мне было неловко!..

На этом Ёну осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь его шумным дыханием. Наконец, он обреченно вздохнул:

— …Нет, забудь. В конце концов, я сам виноват, что соврал.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

От этого неприкрытого сарказма Ёну снова стало обидно до слёз. И кто, спрашивается, сам нафантазировал, что у него богатый опыт, загнав их обоих в эту ситуацию?

Но, так или иначе, факты играли против него. Поняв, что спорить бесполезно, Ёну поднял белый флаг и вместо оправданий робко спросил:

— …Ты ведь не сильно злишься?

— Разумеется, я зол, — отозвался Кит тоном, в котором не было ни капли злости, лишь пугающее спокойствие. — Тебе придется очень постараться, чтобы загладить вину. Самыми разными способами.

Не решившись уточнить, что именно подразумевается под «разными способами», Ёну поспешил повесить трубку.

Кит ещё какое-то время смотрел на погасший экран, прежде чем отложить телефон в сторону. На его лице, ещё недавно каменном, мелькнула тень улыбки. Наблюдая за этой метаморфозой, Эмма с облегчением перевела дух, но мудро решила даже не пытаться гадать, какие мысли сейчас бродят в голове босса.

— Фу-х...

Ёну с шумным выдохом откинулся назад, глядя на телефон как на врага. Собравшись с духом, он набрал следующий номер. На этот раз ожидание затянулось. Гудки шли бесконечно долго, но когда трубку наконец сняли, он заговорил скороговоркой:

— А, Дейн. Как поживаете? Простите за внезапный звонок, но…

— А, это ты.

Голос Дейна звучал хрипло и вяло — похоже, звонок вырвал его из глубокого сна в законный выходной. Ёну хотел было продолжить извинения, но Дейн лениво перебил его:

— А ты неплохо получился на фото.

— Ик!

От неожиданности Ёну издал странный сдавленный звук и тут же зажал рот ладонью. Смущение накрыло его с головой, все заготовленные слова вылетели из памяти, оставив лишь панический хаос.

— Э-э, послушайте, эта статья… — начал он, лихорадочно подбирая слова.

— Ага, видел. Заехал на заправку, а там все только эту газету и читают.

От этого невозмутимого замечания Ёну зажмурился и издал тихий болезненный стон. Казалось, земля уходит из-под ног. Смирившись с неизбежным, он продолжил совсем упавшим голосом:

— Мне очень жаль. К счастью, фото вышло немного размытым, так что если сказать, что это просто похожий человек, все поверят…

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — голос Дейна звучал гораздо четче, чем в начале разговора.

«Конечно, он злится», — подумал Ёну. — «Он всего лишь выполнил мою просьбу, а в итоге оказался втянут в нелепый скандал…»

Ёну уже открыл рот, чтобы снова рассыпаться в извинениях, но Дейн опередил его:

— Разве может существовать еще один такой же шикарный мужчина, как я?

— …

Ёну поперхнулся воздухом и лишь растерянно моргнул.

«Ну, он не то чтобы не прав», — вынужден был мысленно согласиться он, но тут же одернул себя, — «Речь-то сейчас совсем не об этом».

Нужные слова никак не находились. Немного помявшись, он неловко рассмеялся, пытаясь сгладить ситуацию:

— В любом случае, я звоню, чтобы извиниться за доставленные неудобства. Рад слышать, что у вас всё в порядке, но если вдруг появятся журналисты или возникнут проблемы — сразу дайте знать. Я сделаю всё, что в моих силах...

Договорив, он перевел дух и, понизив голос, осторожно добавил:

— И... простите, что прошу об этом в такой ситуации, но... могу я попросить вас еще об одной услуге?

— …

Повисла тишина. Ёну внутренне подобрался, ожидая взрыва негодования, но из динамика донесся лишь ленивый, тягучий голос:

— Чего там?

Ёну с облегчением выдохнул:

— Мне нужно объясниться с Китом. На всякий случай... Я хотел бы, чтобы вы подтвердили ему, что в тот день между нами ничего не было...

Его голос становился все тише и к концу фразы совсем затих. В трубке послышался низкий стон и шорох простыней — похоже, Дейн переворачивался на другой бок.

— Сегодня никак. Завтра?

— О! — несмотря на вялый тон собеседника, лицо Ёну мгновенно просияло. — Договорились. Да. Огромное спасибо, Дейн. Я этого не забуду. Если я могу как-то отблагодарить...

— Я подумаю. Пока.

Бросив небрежное прощание, Дейн отключился. Ёну на миг опешил, глядя на экран, но быстро пришел в себя. Он тут же набрал сообщение с повторными благодарностями, добавив, что с него причитается ужин в качестве извинения.

— Папочка, ты что делаешь?

В приоткрытую дверь просунулась любопытная мордашка. Спенсер семенил к нему, смешно выпятив верхнюю губу, украшенную белыми молочными усами — видимо, только что закончил полдник.

Ёну с улыбкой подхватил сына на руки. Достал салфетку и аккуратно вытер рот ребенка, а тот в ответ звонко чмокнул его в щеку и повторил вопрос:

— Папочка, что делаешь? Куда идешь?

Заметив, что папа одет не по-домашнему, Спенсер вопросительно склонил голову набок. Ёну мягко улыбнулся:

— Мне нужно ненадолго съездить к папе, поговорить кое о чем. Ты ведь подождешь меня и будешь вести себя хорошо?

Глаза Спенсера восторженно заблестели. Сердце Ёну пропустило удар. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Предчувствие не обмануло — малыш лучезарно улыбнулся и безапелляционно заявил:

— Я тоже!

— О-ох... — тяжелый вздох сожаления вырвался сам собой.

В любой другой день он был бы счастлив взять сына с собой, но только не сегодня. Конечно, соблазн был велик — Кит всегда таял при виде Спенсера. Присутствие ребенка заставило бы его сдерживать гнев, пусть даже через силу.

На секунду Ёну заколебался, но тут же решительно качнул головой. Нет. Использовать ребенка как живой щит, чтобы сбежать от ответственности? Это низко. Если нужно объясниться и извиниться, он сделает это как взрослый человек. Тем более, Дейн обещал прикрыть.

Приняв решение, Ёну поднял взгляд. Малыш всё еще смотрел на него снизу вверх огромными, полными надежды глазами. Сглотнув ком в горле, Ёну с грустной улыбкой поцеловал пухлую щечку.

— Нет, Спенс.

— У-у-у…

При виде дрожащих губ малыша, готового вот-вот разразиться плачем, Ёну почувствовал, как его с таким трудом собранная решимость рассыпается в прах. Ему пришлось застыть с полуоткрытым ртом, чтобы проглотить уже готовые сорваться с языка слова: «Ладно, поехали вместе».

— Слезы не помогут, — Ёну напустил на себя строгость, но тут же смягчился и улыбнулся. — В следующий раз спросим разрешения у папы и поедем вместе. Зато сегодня я вернусь пораньше, договорились?

Он снова успокаивающе поцеловал ребенка в щеку и опустил его на пол. Взгляд упал на часы — он опаздывает уже на пять минут. Машина наверняка ждет у входа. Ёну торопливо вышел из комнаты. Увидев это, Спенсер потянул к нему ручки и бросился в погоню.

— Папочка, папочка!

— Спенсер, иди в комнату.

Обернувшись на ходу и махнув рукой, Ёну заметил внизу, в холле, фигуру Чарльза. Приостановившись у перил галереи, он крикнул вниз:

— Чарльз, я спускаюсь!

Услышав голос, Чарльз поднял голову и, не меняя бесстрастного выражения лица, выпрямился. Ёну двинулся к лестнице, но Спенсер, воспользовавшись его заминкой, прибавил ходу.

— Папочка, я тоже поеду!

— Спенс! — вскрикнул Ёну, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Спенсер, бежавший со всех ног в радостном возбуждении, споткнулся и полетел вперед. Беда была в том, что он как раз добежал до начала лестницы.

— Спенс! — выкиркнул Ёну, протягивая руки.

Он не видел ничего вокруг. В глазах, словно в замедленной съемке, застыло лишь маленькое тельце, взмывающее в воздух. Ёну всем телом бросился вперед и схватил ребенка.

Мир внезапно перевернулся. Почувствовав невесомость, Ёну рефлекторно зажмурился и прижал Спенсера к груди.

«Спенс...» — только и успел подумать он, обняв ребенка, и полетел кубарем вниз.

Снизу донесся испуганный крик Чарльза, а затем сознание Ёну поглотила тьма.

Прим.: в оригинальном корейском тексте были использованы прозвища на английском языке «KP» и «ywoo». Соответсвенно, KP (Keith Pittman) — Кит Питтман и ywoo (Yeon Woo) — Ёну.

Экстра 4 - Глава 2

В кабинете повисла тяжелая тишина. Лечащий врач Ёну, бледный и напряженный, точно натянутая струна, украдкой косился на Кита. Внешне тот сохранял ледяную невозмутимость, но удушающий запах его феромонов красноречиво свидетельствовал, что терпение альфы на исходе.

— Клянусь вам, никаких повреждений мозга нет.

Врач отчаянно затряс головой, словно подсудимый, пытающийся доказать свою невиновность. Кит с трудом подавил желание схватить его за лацканы халата и как следует встряхнуть. Вместо этого он лишь стиснул челюсти и принялся нервно барабанить пальцами по столешнице.

— Тогда как ты это объяснишь? Ёну ничего не помнит!

Несколько лет воспоминаний исчезли без следа. Он забыл Спенсера. Забыл даже то, что они женаты. Кит отказывался верить в эту новую, исковерканную реальность.

От нахлынувшей тревоги его голос сорвался на крик. Врач растерянно вжал голову в плечи, но ответить ему было нечего.

— Из-за удара по голове иногда возникают временные нарушения памяти. Если подождать, она вернется естественным путем... наверное.

— Наверное? — с нажимом повторил Кит последнее слово.

Врач, избегая встречаться с ним взглядом, пробормотал:

— В большинстве случаев воспоминания возвращаются со временем. Но иногда... очень редко... этого не происходит. Трудно дать гарантию...

— Значит... — Кит сделал паузу, прежде чем озвучить страшную догадку. — Ёну может никогда не вспомнить меня и Спенса?

— Послушайте, если только нам не выпадет фатальное невезение, память обычно возвращается. Не теряйте надежды...

Казалось, медик из кожи вон лез, пытаясь убедить его не сдаваться.

«Чушь собачья».

Кит скрежетнул зубами. Да, к большинству память возвращается. Но кто даст гарантию, что Ёну относится к этому большинству? Кто поручится, что сам Кит не вытянул тот самый редкий проигрышный жребий?

Ситуация казалась абсурдной до тошноты. Неужели он и есть тот идиот, который стоит с табличкой «Поздравляем, вы выиграли» в лотерее неудачников?

Кит едва сдержался, чтобы не взреветь во весь голос. Пока он в мрачном молчании пытался обуздать свой гнев, врач, с опаской наблюдая за его реакцией, продолжил:

— Пока нам остается только ждать, когда память вернется естественным образом. Любое потрясение может ухудшить состояние, поэтому для начала нужно действовать осторожно...

— То есть, ты предлагаешь мне подстраиваться под состояние Ёну? — нетерпеливо перебил его Кит.

Врач кивнул.

— На данный момент другого выхода нет. Лучше рассказать правду позже, понаблюдав за его состоянием. К тому же, метка как раз исчезла...

— И причину исчезновения метки ты тоже не знаешь, верно?

Услышав очередную язвительную реплику, врач снова потупил взор.

— Прошу прощения. Я никогда раньше не встречался с подобным случаем...

«Шарлатан херов».

Если бы убийство этого недоумка помогло вернуть память Ёну, Кит сделал бы это не раздумывая. Но он прекрасно понимал, что насилие бессмысленно. И как раз в тот момент, когда он всерьез задумался, не придушить ли доктора хотя бы ради того, чтобы выпустить пар, в дверь постучали.

На пороге возник Уитакер.

— Что? — рявкнул Кит.

От резкого тона босса вошедший смутился, но все же доложил:

— Эм, мистер Питтман... Ёну сказал, что если он здоров, то хочет вернуться домой.

— Ну так пусть идет.

— Эм, дело в том, что...

Уитакер замялся, но Киту не потребовалось пояснений. Он мгновенно понял, о каком именно «доме» идет речь. Та тесная, убогая каморка, напоминающая кроличью клетку, которую кто-то смел называть жильем. Ах да, именно так Ёну о ней и отзывался.

Чем больше Кит вспоминал, тем сильнее закипал гнев. Оставить Ёну одного в этой кроличьей клетке — немыслимо. Наверняка стая гиен, чующих запах скандала, уже рыщет вокруг, пытаясь состряпать статью. Сначала нужно предотвратить утечку в прессу. И нужно время, чтобы подумать.

— ...Скажи ему, что он должен остаться в больнице еще на день.

На слова Кита Уитакер снова возразил:

— Он беспокоился о завтрашней работе, поэтому сказал, что должен пойти домой...

Кит не выдержал и рявкнул:

— Просто скажи, что я велел ему отдыхать! Тебе что, всё нужно разжевывать?

— ...Прошу прощения. Я передам.

Уитакер поспешил исчезнуть, пока в него не полетело что-нибудь потяжелее слов. Кит со всей силы ударил кулаком по столу, затем закрыл глаза и потер переносицу.

«Бардак.» — Не в силах сдержать подступающую ярость, он тихо выругался. — «Всё летит к чертям.»

Едва занялось утро, Кит распорядился, чтобы Чарльз готовил машину к поездке в больницу. Его секретарша, Эмма, предусмотрительно расчистила график, освободив время до самого обеда.

Накануне Киту пришлось подчиниться настойчивым рекомендациям врачей и уехать домой, едва успев взглянуть на спящее лицо Ёну. Ночь прошла в томительном ожидании, но, к его разочарованию, вестей о том, что к больному вернулась память, так и не поступило.

Тишину нарушил стук в дверь — это был Спенсер, проснувшийся ни свет ни заря. Кит оставил в покое узел галстука и легко подхватил вошедшего сына на руки. Мальчик, которому сказали лишь то, что Ёну лег в клинику на обследование, с надеждой поцеловал отца в обе щеки, выражая свою бесхитростную поддержку.

— Обязательно возвращайся вместе с папочкой, папа.

— Конечно, Спенс.

Подпитав свою веру искренней любовью ребенка, Кит почувствовал прилив оптимизма. Он даже велел дворецкому подать Спенсеру на десерт два пудинга вместо одного.

Пока автомобиль мягко скользил по улицам в сторону больницы, настроение Кита оставалось приподнятым. Ему начинало казаться, что возвращение памяти Ёну — вопрос уже решенный.

«Может, взять отпуск?»

Кит перебирал воспоминания: когда они в последний раз проводили время всей семьей, ни на что не отвлекаясь? Скоро Рождество. Может, махнуть в Южное полушарие? Или на Ближний Восток? Ночь в пустыне, бескрайнее небо и звезды — это стало бы незабываемым впечатлением.

Впрочем, следовало немного остудить свой пыл. Он пообещал себе, что когда Ёну очнется, он усмирит свой гнев и поговорит с ним спокойно. Объяснит, что, какой бы критической ни была ситуация, в первую очередь нужно думать о собственной безопасности.

На этой мысли Кит невольно нахмурился. Однажды подобное уже случалось. Тогда Ёну, не раздумывая, бросился вперед, рискуя собой, чтобы спасти его.

«Почему всегда так? За что?»

Его пальцы сами собой сжались в кулак. Стиснув зубы, Кит погрузился в мрачные раздумья. История со Спенсером доказывала, что если опасность возникнет вновь, Ёну снова подставит себя под удар ради Кита или ребенка. Это неизлечимо.

«Может, просто запереть его в комнате?»

Пока он на полном серьезе обдумывал идею домашнего заточения, машина плавно затормозила у входа в больницу.

— Мистер Питтман.

Уитакер и остальные телохранители, дежурившие у палаты, склонились в почтительном поклоне. Их лица казались еще мрачнее, чем вчера, и это мгновенно всколыхнуло тревогу, которую Кит с таким трудом загнал вглубь сознания. Он прошел мимо, проигнорировав приветствия, и лишь коротко бросил:

— Где Ёну?

— Проснулся около двух часов назад.

Пальцы Кита, лежащие на дверной ручке, дрогнули, на миг потеряв силу. Слабость длилась лишь долю секунды; стряхнув наваждение, он толкнул дверь резче и сильнее, чем следовало.

Она распахнулась без стука. Ёну вздрогнул всем телом и резко обернулся. В его глазах плескался страх. Увидев застывшего в дверях мужчину, он замер в напряженной позе. Губы Ёну шевельнулись.

Кит всё понял еще до того, как прозвучало первое слово. Ему захотелось броситься вперед, зажать Ёну рот ладонью, задушить эту фразу в зародыше, но было поздно.

— Здравствуйте, мистер Питтман.

Киту захотелось просто закрыть глаза.

Первая за несколько лет затяжка обожгла легкие и вызвала головокружение. Физическая слабость была для него в новинку, настолько редким гостем она была в его теле, и это сбивало с толку. Но стоило растерянности отступить, как на её место хлынула волна сводящей с ума тревоги пополам с яростью.

Что, черт возьми, пошло не так? Еще вчера весь мир лежал у его ног, а сегодня он потерял всё.

Как жизнь могла перевернуться с ног на голову всего за сутки?

Ни разу в жизни Кит не чувствовал, что судьба к нему несправедлива. Ему было неведомо горькое послевкусие неудач. Он всегда принадлежал к касте тех, кто владеет, а обида и тоска от невозможности получить желаемое оставались для него лишь пустыми словами из чужих драм.

Даже когда Ёну попал в аварию или когда метка не проявлялась, Кит лишь мельком касался подобных чувств, но они никогда не задерживались надолго. Ёну продолжал любить его, у них был Спенсер — их общий любимый ребенок. В конечном итоге Кит всегда получал то, чего хотел, и выходил победителем.

Но сейчас правила изменились, и это выбило его из колеи.

Метки на теле Ёну по-прежнему не было. Зато та, что он оставил на Ките, никуда не делась.

— Ха, — коротко выдохнул он в смеси ошеломления и раздражения.

Кит сделал несколько жадных затяжек подряд, медленно выпуская дым в пустоту.

«Что ж, давай попробуем. Посмотрим, кто кого».

До сих пор он никогда не проигрывал. Ни в бизнесе, ни в поло... он не уступал даже Ёну. И в этот раз будет так же. Он вернет память Ёну, чего бы это ни стоило. И метку тоже. Кит был твердо уверен — он никогда не терпел поражений, и так будет всегда.

Стоило двери скрипнуть, как Ёну рефлекторно вскинул голову. На пороге, как он и ожидал, стоял Кит. Вопреки логике, первым чувством было облегчение, но Ёну тут же одернул себя, напуская на лицо маску профессионального спокойствия. Едва Кит подошел ближе, Ёну выпрямился, мгновенно преображаясь в того самого безупречного секретаря из прошлого.

— Мистер Питтман.

Поскольку формальное приветствие уже прозвучало, он ограничился коротким кивком и дежурной улыбкой. Кит молча возвышался над ним, сверля тяжелым взглядом. Ёну продолжил ровным деловым тоном:

— Благодарю вас за всестороннюю заботу. Утром заходил врач и сообщил, что при отсутствии осложнений меня могут выписать уже сегодня. Я хотел бы оформить документы после обеда.

Хотя он слегка смазал концовку фразы, делая вид, что спрашивает мнения, по сути, это было уведомление.

Как и следовало ожидать, бесстрастное лицо Кита едва заметно исказилось. Было очевидно, что ему что-то не понравилось, но Ёну не имел ни малейшего представления, что именно. Поэтому он продолжил, сохраняя неопределенно-официальный тон:

— Благодаря предоставленному отпуску я отлично отдохнул. Мне нужно вернуться к работе с завтрашнего дня, чтобы успокоить сотрудников секретариата, да и самому подготовиться к выходу.

— ...

Кит хранил тяжелое молчание. Ёну не подозревал о своей амнезии, а Кит, заставивший врачей молчать, до последнего лелеял надежду на чудо. Теперь же, когда стало ясно, что восстановление памяти может затянуться, он оказался перед необходимостью открыть правду.

Тяжело опустившись на приставной стул, Кит достал портсигар. Ёну наблюдал за ним бесстрастно. Кит, словно бросая вызов больничным правилам, глубоко затянулся, выпустил густое облако дыма и только тогда спросил:

— Что?

— А, нет, просто... — Ёну неловко замялся, прежде чем ответить. — В больнице, должно быть, запрещено курить. Я подумал, не будет ли проблем.

«Он даже не помнит, что я бросил».

Подавив рвущийся наружу стон, Кит медленно выдохнул струйку дыма в потолок.

— Ты помнишь, что произошло перед тем, как ты попал сюда?

Ему нужно было точно установить границы памяти Ёну. Врач говорил, что проверял его, спрашивая текущую дату, но вряд ли Кит мог помнить, что именно происходило в тот конкретный день в прошлом. Ясно было одно. Ёну вернулся во времена, когда был просто секретарем.

«Сейчас снова начнет о работе», — с этой усталой мыслью он приготовился слушать.

Но Ёну, вопреки ожиданиям, замешкался. Это было на него не похоже — обычно ответы отскакивали от зубов, стоит лишь Киту задать тон.

— Эм, ну, как бы это...

Ёну отвел взгляд, и в его профиле проступила тревога. Он так и не посмотрел на Кита, который поднес сигарету к губам, нахмурившись от этой заминки.

— Ну, когда на вас напал тот преступник... — сказал он дрогнувшим голосом.

Рука Кита с сигаретой замерла на полпути. Ёну продолжал, глядя на свои пальцы, нервно теребившие край больничной простыни:

— Уитакер сказал, что я хорошо со всем справился, но я совсем ничего не помню. Разве я не потерял сознание, так и не сумев толком защитить вас? Может, поэтому я в больнице?..

— ...Ха.

Кит проглотил тяжелый стон. В этот миг его накрыло невыносимой двойственностью: дикое желание сгрести Ёну в охапку и целовать до исступления боролось с потребностью разнести всё вокруг в щепки.

Пальцы сжались сами собой.

Тлеющая сигарета смялась в кулаке, вжавшись раскаленным кончиком в ладонь. Боль обожгла кожу, но Кит даже не моргнул. Заметив это лишь секунду спустя, Ёну в ужасе распахнул глаза.

— Мистер Питтман, вы в порядке? Почему...

Кит резко отбросил протянутую к нему руку. Увидев, как Ёну вздрогнул и отшатнулся, он мгновенно пожалел о своей грубости, но сделанного не воротишь.

— Я в порядке, не бери в голову.

Чтобы скрыть смятение, он бросил это резче, чем следовало. Ёну, однако, не выказал обиды. Он лишь мгновенно вернул на место маску вежливости и подчеркнуто официально извинился:

— Прошу прощения, я позволил себе лишнее.

Кит молчал. Он чувствовал, что балансирует на лезвии ножа. Открой он сейчас рот — и либо сорвется на крик, либо набросится с поцелуями. Третьего не дано.

«...Тогда было так же».

Память подбросила смутный, но болезненный образ. Тогда, увидев рану Кита, Ёну заплакал, и Кит, поддавшись необъяснимому импульсу, поцеловал его.

А едва придя в себя, захлебнулся яростью.

Причина была проста. Ёну — мужчина. До того момента Кит жил с твердым убеждением, что целовать мужчину, будь он хоть трижды омегой, отвратительно, а уж о сексе и говорить нечего. Но когда пелена спала, он с ужасом осознал, что целует Ёну уже в третий раз.

Поначалу он пытался оправдать себя феромонами, но когда выяснилось, что Ёну принимает подавители, пути к отступлению были отрезаны. Осознание собственной тяги к мужчине выводило его из себя. В итоге он вымещал на Ёну свой бессильный, не находящий выхода гнев. Он знал, что поступает несправедливо, но голос совести тонул в шуме крови.

Эти воспоминания до сих пор вызывали в нем бурю сложных чувств. Перед глазами стоял тот день, когда Ёну впервые вошел в его кабинет на собеседование. Лицо, словно сошедшее с картин его тайных фантазий, идеальные линии тела... В тот миг, когда Кит уже готов был предложить ему нечто большее, чем место простого секретаря, он узнал пол соискателя.

Разочарование и гнев, вспыхнувшие тогда, жгли и сейчас. Судьба словно издевалась над ним. Он и раньше встречал свой идеал, но и тот оказался мужчиной бетой, которого уже и не прмнил. Теперь история повторялась, только с омегой.

«Почему обладатели таких лиц всегда оказываются мужчинами?»

Раздражение от этой несправедливости заставляло Кита срывать злость на Ёну. Тогда, за неимением лучших кандидатов, он был вынужден нанять его, но раз за разом порывался уволить — просто потому, что чувствовал, как этот человек затягивает его в свои сети. Холодное пренебрежение было единственной защитой, на которую он был способен. Он скрежетал зубами, клянясь, что ни за что не поддастся чарам.

«Когда же я впервые почувствовал, что он мне дорог?»

Поток воспоминаний прервал осторожный голос:

— Мистер Питтман?

Кит скосил глаза. Ёну, поймав его взгляд, продолжил:

— Прошу прощения, но, думаю, нам стоит закончить разговор. Я намерен выписаться. Не могли бы вы помочь с формальностями?

На лице Ёну отразилась неловкость.

— Дело в том, что... у меня нет ни кошелька, ни телефона. Мне сказали, что всё мое имущество — это больничная пижама и одежда, в которой я поступил...

Голос Ёну снова затих. Кит молча наблюдал за его бегающим взглядом и беспокойными пальцами, и в голове оформилась мысль:

«Это не страшно. Мы справимся».

Это состояние не вечно. Если обеспечить покой, уход и аккуратно, шаг за шагом, восстанавливать картину прошлого, память вернется.

Вид растерянного Ёну парадоксальным образом вернул Киту самообладание. Главное — не давить. Намеренно затягивая паузу, Кит закинул ногу на ногу и потянулся к карману за портсигаром, но тут же наткнулся на смятую в кулаке сигарету.

Он поднялся, неторопливо выбросил крошево табака в урну и вернулся на место. Ёну ждал, затаив дыхание. Представляя, как сильно тот нервничает, Кит снова опустился на стул, принял расслабленную позу и заговорил своим обычным властным тоном:

— Возникла небольшая проблема.

— Проблема? О какой проблеме речь?

Вопрос прозвучал осторожно, но в нем сквозило нетерпение. Кит чеканил каждое слово:

— Нападение на меня случилось несколько лет назад. Раны давно зажили, даже шрамов не осталось.

Услышав это, Ёну застыл. Маска вежливости сползла, сменившись выражением полной пустоты. Кит выждал паузу, давая словам осесть в сознании собеседника. Ёну растерянно моргнул, сделал глубокий вдох, словно ему не хватало воздуха, и наконец выдавил:

— Несколько лет назад?.. Я... я не совсем понимаю...

На этот растерянный лепет Кит дал прямой ответ:

— Ты потерял память. Ударился головой.

— Ударился головой?

— Да.

Глядя на Ёну, который эхом повторял его слова, Кит выразительно постучал пальцем по собственному виску.

— Здесь что-то пошло не так. Поэтому ты забыл всё, что происходило в последние несколько лет. И сейчас я расскажу тебе самое важное из того, что ты не должен был забывать.

На этот раз Ёну не смог выдавить ни звука, лишь ошеломленно уставился на него. Игнорируя его шок, Кит вынес вердикт:

— За это время мы поженились. Твоя фамилия теперь Питтман, и у нас есть общий сын. Его зовут Спенсер.

— ...

Эта фраза прозвучала как взрыв бомбы. Ёну оцепенел, окончательно потеряв дар речи.

Экстра 4 - Глава 3

В палате сгустилась тяжелая тишина. Кит сверлил взглядом Ёну, который, казалось, даже перестал моргать, и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Разум твердил, что нужно ждать реакции, но выдержка никогда не числилась среди его добродетелей. Если эта пауза продлится хоть секунду дольше, он сорвется на крик — и тогда Ёну, без сомнения, перепугается до полусмерти.

К счастью, прежде чем угрозы сорвались с языка, Ёну подал голос. Выражение его лица оставалось таким же ошеломленным:

— Прошу прощения... Похоже, у меня действительно что-то не так с головой. Или со слухом...

— С ушами у тебя полный порядок, проблема именно в голове. Мы женаты, у нас есть ребенок, и совсем скоро — очередная годовщина свадьбы. Ты каждый год дарил мне по новому кольцу к этой дате.

Ёну рефлекторно опустил взгляд на свои руки. Безымянный палец, где всегда красовалось обручальное кольцо, был пуст. Перехватив его недоверчивый взгляд, Кит скрипнул зубами.

— Я и сам хотел бы спросить, почему ты не носишь кольцо? Впрочем, ты всё равно не помнишь.

Наверняка украшение сняли перед обследованием, но сейчас это не имело значения. Куда больше раздражала реакция Ёну, сквозившая абсолютным недоверием.

— Дома тебя ждет Спенс. А если заглянешь в интернет, найдешь сотни наших совместных фотографий.

«Хотя первыми, скорее всего, всплывут те снимки с чертовым пожарным. Успела ли Эмма их подчистить?»

При мысли о Дейне гнев вспыхнул с новой силой. Всё это произошло из-за того ублюдка.

— Врач сказал, нам остается только ждать, пока память вернется естественным путем. В любом случае, я помогу тебе...

Он хотел добавить «не волнуйся», но Ёну, словно очнувшись от наваждения, вдруг выпалил:

— Потерял память? Я? Вышел замуж за вас, мистер Питтман? И даже родил ребенка? Это правда я?

Вопросы вылетали из него пулеметной очередью, голос дрожал и срывался на крик. Это звучание неожиданно всколыхнуло в памяти Кита совсем другие моменты — как Ёну кричал и стонал в слезах, когда они занимались сексом. Он невольно скосил глаза вниз. Подобной реакции он не планировал, но мысленно поблагодарил себя за то, что сидит, закинув ногу на ногу.

Убедившись, что бугорок в паху надежно скрыт, он перевел взгляд на мужа. Тот смотрел на него в ответ — бледный, с тяжелым, прерывистым дыханием.

«Ах», — Кит прищурился, жадно разглядывая его. — «Хочу его поцеловать».

Под этим тяжелым пристальным взглядом Ёну смутился и часто заморгал. Кит уже всерьез подумывал наброситься на него прямо здесь, но он снова заговорил:

— Прошу прощения... Я так растерялся, что позволил себе лишние эмоции. Просто мне очень трудно в это поверить...

«Вы же понимаете?» — читалось в его опасливом взгляде. Лицо по-прежнему выражало крайнюю степень недоверия. От этого зрелища разгоряченная кровь Кита мгновенно остыла. Мелькнула мрачная мысль — если Ёну еще раз назовет его «мистер Питтман», у него вообще больше никогда не встанет.

«Он что, заметил мой стояк и решил привести в чувство? Какой же он внимательный, мой омега».

Кит попытался съязвить про себя, но вышло жалко. Он чувствовал себя полным идиотом. Ёну в панике, а он сидит тут и борется с неуместным возбуждением в одиночку.

«Я что, животное?» — мелькнуло в голове. Смесь отвращения к собственной физиологии и глухого раздражения заставила голос звучать холоднее обычного:

— Раз так, спроси у врача. Моим словам ты всё равно не веришь. Выходит, ему ты доверяешь больше? Больше, чем мне?

Кит ожидал, что Ёну начнет смущенно оправдываться, но снова просчитался. Тот ответил без малейших колебаний:

— Да. Прошу прощения за беспокойство. Так и сделаю.

— ...

Киту нечем было крыть. Он замолчал, чувствуя, как ситуация ускользает из рук. Разговор шел совсем не по тому сценарию, который он выстроил в голове. Хмурясь в попытке подобрать нужные слова, он наконец выдавил:

— ...У тебя нет ко мне вопросов?

Ёну на мгновение задумался, а затем с легкой улыбкой покачал головой. Но даже эта улыбка — лишь вежливый изгиб губ — была пугающе деловой. Не заботясь о том, что у Кита внутри всё переворачивается от этих слов, Ёну спокойно произнес:

— Всё в порядке. В любом случае, вряд ли в прошлом было что-то настолько важное, что стоило бы помнить.

Кит застыл. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сдержаться: пальцы зудели от желания схватить Ёну за плечи, встряхнуть так, чтобы голова мотнулась, и заорать в лицо: «Неужели я и Спенс — это незначительное прошлое, которое не стоит помнить?!»

Заметив состояние собеседника, Ёну добавил, словно пытаясь разрядить обстановку:

— Вы ведь и сами говорили, мистер Питтман, что нет человека скучнее меня.

Ёну улыбался, но Киту было не до смеха. В груди поднялась темная волна.

— И что, ты решил так мне отомстить?

— Что? — с удивлением переспросил Ёну, явно напуганный резким тоном, который Кит не сумел проконтролировать.

Только сам Кит понимал, почему эти слова звучат как изощренная месть. Ёну же, не осознавая подтекста, лишь растерянно моргал. В его взгляде читалось недоумение — почему этот мужчина так остро реагирует на простые факты? Ведь это он, Кит, когда-то сам произнес эти слова.

— ...Прошу прощения.

Это извинение подействовало как красная тряпка. Кит тут же язвительно выплюнул:

— За что?

Ёну смотрел на него с полным замешательством. Глядя в эти чистые непонимающие глаза, Кит на секунду предался нелепым фантазиям.

«Скажи, что всё это ложь. Что потеря памяти — это просто дурацкая игра. И тогда я прощу тебя прямо сейчас».

Но вопреки этой угрожающей надежде, Ёну осторожно предположил:

— Эм... За то, что я неудачно пошутил?

— Ха, — с губ Кита сорвался короткий выдох, больше похожий на стон бессилия.

Ёну растерянно наблюдал, как он прикрыл глаза и с силой потер веки кончиками пальцев.

Желание курить, которое он подавлял несколько лет, вернулось с нестерпимой силой. Горло буквально саднило. Не в силах больше выносить эту пытку, Кит резко поднялся. Он уже развернулся к выходу, когда Ёну внезапно окликнул его:

— А, мистер Питтман.

«Кит».

Он замер, вспомнив, как Ёну звал его по имени тем же самым голосом. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заставить окаменевшие мышцы шеи повиноваться. Кит обернулся, всем своим видом изображая готовность слушать, хотя внутри всё клокотало.

— Эм, а как я получил травму?

В ответ на этот осторожный вопрос Кит наконец разжал губы. Голос прозвучал сдавленно, словно продираясь сквозь плотину сдерживаемых эмоций:

— Почему бы тебе не спросить у врача? Моим словам ты всё равно не веришь.

Он вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь — единственное, что удержало его от желания хлопнуть ею со всей силы. Это стало последней каплей, исчерпавшей лимит его терпения.

— ...В общем, клиническая картина такова. У вас есть какие-нибудь вопросы?

Закончив объяснения, врач выжидающе посмотрел на пациента. Ёну молчал, гипнотизируя взглядом снимки своего мозга. На его лице читалось полное неприятие фактов, и Кит прекрасно его понимал. Ощущение нереальности происходящего накрывало их обоих.

— ...Значит, единственный способ вернуть память — это просто ждать?

— На данный момент — да.

Врач украдкой покосился на Кита. Если бы существовала хоть малейшая альтернатива, он бы уже давно выложил ее на стол. Ёну разочарованно поник плечами, но вдруг, словно его осенило, издал короткое «А!».

— А если я ударюсь головой еще раз? Память не вернется?

— Жить надоело? — холодно отрезал Кит.

— Эм, я бы категорически не рекомендовал подвергать мозг повторным травмам! — в ужасе попятился врач.

Услышав грубый сарказм Кита и увидев панику на лице доктора, который принялся отговаривать его с пугающей серьезностью, Ёну тут же отказался от этой идеи. Он снова ссутулился и нахмурился. Глядя на его поникшую фигуру, Кит вздохнул:

— Не торопись и просто жди. Это не займет много времени.

— Верно, именно так, — поспешно поддакнул врач.

Ёну промолчал, лишь тихо, едва слышно поблагодарил.

К тому моменту, как формальности с выпиской остались позади, за окнами больницы уже сгустились сумерки. Выход затянулся — Киту пришлось отлучиться по делам компании, а Ёну покорно ждал его возвращения. Оставшись без кошелька, телефона и каких-либо личных вещей, он был вынужден безропотно следовать указаниям человека, которого считал чужим.

Прождав несколько часов, они наконец покинули клинику. Когда машина плавно влилась в поток, Ёну нарушил тишину осторожным вопросом:

— Эм, куда мы едем?

Кит, безучастно наблюдавший за пейзажем за окном, скосил на него глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Ко мне домой.

— А... — Ёну округлил глаза от удивления.

Кит ждал, что последует за этой странной реакцией. Ёну, казалось, тщательно подбирал слова, прежде чем озвучить свою мысль:

— Я? Но... зачем?

— ...

Киту понадобилось несколько долгих секунд, чтобы обуздать вспышку ярости. Он глубоко вдохнул, пытаясь загнать гнев внутрь, но тщетно — вместо спокойного объяснения с языка сорвался яд.

— Ты забыл даже утренний разговор? Твоя проклятая амнезия не просто не проходит, она прогрессирует? Да что с тобой не так? Ты что, пока я не видел, бился головой о стену?

От этого напора глаза Ёну изумленно округлились. Он растерянно моргнул, не в силах выдержать взгляд, и опустил голову.

— ...Прошу прощения.

Тихий виноватый голос заставил Кита мгновенно пожалеть о словах. Злость тут же перекинулась на самого себя. Его дрянной характер, похоже, не поддавался лечению.

«Да я и не пытался его исправить».

Возможно, сейчас самое время начать. Прежний Ёну отшутился бы с улыбкой, но человек, сидящий рядом, был другим. Он просто извинился и замкнулся — точь-в-точь как в те времена, когда работал его секретарем. Физически они находились в одной машине, но ментально их разделяла пропасть размером с галактику.

Пытаясь хоть с опозданием взять ситуацию под контроль, Кит произнес:

— Ты не в том состоянии, чтобы оставаться одному. Врач настаивал на постоянном присмотре.

Это была ложь, сочиненная на ходу, но она подействовала. Ёну заколебался, однако всё же попытался возразить:

— Не хочу обременять вас до такой степени... Я вполне могу жить один. Я способен справляться с бытом...

Каждое слово скребло по нервам. Кит собрал остатки терпения в кулак, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль.

— Ёну.

При звуке своего имени тот вздрогнул. Кит продолжил, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко:

— Ты забыл, что я говорил? Мы женаты. Естественно, ты едешь в наш общий дом.

Вспомнив о Спенсере, говорить стало проще. С детьми требуется адское терпение. В тот момент, когда Кит уже почти возгордился своей выдержкой, Ёну вдруг спросил:

— Так это была правда? Мне... всё еще трудно поверить... Что я замужем, да еще и на вас, мистер Питтман...

— ...

Кит одарил его тяжелым взглядом. Ёну тут же испуганно притих. Кит мысленно выругался и, выдержав паузу, натянул на лицо подобие улыбки:

— Я похож на человека, который станет шутить такими вещами?

Улыбка вышла кривой, а вопрос прозвучал сквозь стиснутые зубы. Ёну моргнул и пробормотал:

— Нет, но...

— Но?

Заметив заминку, Кит нахмурился. Ёну, казалось, опасливо взвешивал риски, но всё же выбрал честность:

— Просто... Обычно к этому моменту вы бы уже накричали на меня. А раз вы сдерживаетесь... я подумал, не случилось ли чего-то странного...

— ...

Повисла тишина. Кит медленно спросил:

— ...Хочешь сказать, что у меня тоже проблемы с головой?

— Прошу прощения.

Ёну поспешно извинился, но складка между его бровей стала только глубже. На лице отразилась напряженная работа мысли, и он, не в силах сдержать сомнения, добавил:

— Но ведь при интоксикации феромонами такое вполне возможно, разве нет? Человек, которого воротит от одной мысли о мужчинах, вдруг взял меня в мужья и завел ребенка... Если это не бред воспаленного сознания, то что?..

«Постарайтесь избегать любых раздражителей. Сейчас покой важнее всего».

Если бы в этот миг в голове не прозвучал голос врача, Кит бы точно сорвался на крик. Он откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Кулаки сжались так, что побелели костяшки, по телу прошла мелкая дрожь напряжения. Чтобы не убить кого-нибудь прямо сейчас, он начал считать.

Лишь досчитав до четырнадцати тысяч семисот восьмидесяти двух, Кит наконец открыл глаза.

— Бред это или нет — поймешь, когда приедем.

Голос прозвучал пугающе ровно — ему стоило титанических усилий убрать из него рычащие нотки. Он демонстративно отвернулся к окну. Но Ёну, продолжавший украдкой наблюдать за ним, осторожно, из самых лучших побуждений заметил:

— Обратиться за консультацией не стыдно. Можно попросить Стюарда записать вас на прием или найти другого специалиста...

— Ёну, — Кит медленно повернул голову. Его голос звучал ласково, как никогда прежде. Бархатно и мягко. — Я не сошел с ума. И я не пьян от феромонов. Если не возражаешь, не мог бы ты закрыть свой прелестный ротик? Потому что иначе я действительно рискую спятить.

— ...

— Большое спасибо.

К счастью, инстинкт самосохранения у Ёну сработал, и он замолк. Поблагодарив его с предельной мягкостью, Кит снова уставился в окно. Едва он отвернулся, маска спокойствия треснула, и лицо окаменело.

Проблема была глубже, чем просто потеря памяти. Ёну категорически отрицал саму возможность их отношений. Кит чувствовал себя загнанным в угол — к такому повороту жизнь его не готовила.

Впрочем, винить одного лишь Ёну было нельзя. Ведь это сам Кит годами с пеной у рта доказывал, что не спит с мужчинами.

Это что, наказание? Кармический бумеранг?

Ситуация отдавала полнейшим абсурдом. Неужели его прошлые принципы были таким уж тяжким грехом? Почему, черт возьми, мироздание так жестоко?

«Почему Ёну забыл, как спал со мной, но прекрасно помнит ту чушь, которую я нёс?»

Кит тяжело вздохнул, подавляя желание со всей силы ударить кулаком по подлокотнику.

«А что, если память Ёну так никогда и не вернется?»

Сама мысль об этом вызывала панику. Упрямо сверля взглядом проплывающий пейзаж, Кит убеждал себя:

«Этого не может быть. Врач же сказал, если обеспечить покой, память вернется сама собой. Если я немного потерплю и буду с ним ласков, всё станет как прежде.

Если память вернется, то и метка, должно быть, тоже».

Ёну, всё это время делавший вид, что разглядывает свои руки, скосил глаза на босса. Наблюдая эту богатую мимику — от вспышки гнева к глубоким вдохам и трагически закрытым глазам — Ёну всерьез забеспокоился.

«Может, это Киту следовало лечь в больницу на обследование, а вовсе не мне?»

Дворецкий, очевидно, предупрежденный заранее, уже ожидал их у парадного входа. Увидев Ёну, выходящего из машины следом за Китом, он сохранил профессиональную невозмутимость.

— Добро пожаловать домой, мистер Питтман... И Ёну.

Чарльз сделал едва заметную паузу перед именем, а затем пристально, с нечитаемым выражением посмотрел Ёну в лицо. Обычно дворецкий не позволял себе таких долгих взглядов, поэтому Ёну смутился и выдавил из себя неловкую вежливую улыбку.

— Здравствуйте... Давно не ви...

Ёну осекся на полуслове. Слова застряли в горле, а на лице отразилось беспомощное замешательство. Чарльз, заметив эту заминку, посмотрел на него со сложной смесью чувств — во взгляде старого дворецкого промелькнула тень боли, обычно скрытая за профессиональной маской. Но не успел он произнести и звука, как тишину разорвал звонкий топот маленьких ног.

— Папочка! Папочка!

Ёну вздрогнул от неожиданности, но увернуться не успел — маленький снаряд врезался в него, и детские ручки крепко обхватили его за бедро.

— Папочка, уа-а-а!

Малыш тут же залился громким плачем. Ёну замер, словно парализованный. Он стоял истуканом, совершенно дезориентированный, не зная, как реагировать на чужого ребенка, виснущего на ноге. Паника захлестнула его раньше, чем пришла мысль о том, что мальчика нужно утешить. И всё же, сквозь страх, где-то глубоко в груди кольнуло странной жалостью. Рука Ёну уже почти неосознанно дернулась вниз, чтобы коснуться вздрагивающих плечиков, когда Кит вдруг наклонился.

— Спенс, ну всё, всё. Тише. Не плачь.

Голос Кита звучал так нежно, что Ёну едва не открыл рот от изумления — он и представить не мог, что этот мужчина способен на такие интонации. Кит мягко похлопал сына по спине, а затем с невероятной сноровкой, выдававшей привычку, подхватил его на руки.

— Папочка только что выписался из больницы и очень устал. Давай мы поздороваемся с ним как следует завтра. Договорились?

Мальчик всхлипнул, уткнулся мокрым лицом в плечо папы и послушно кивнул. Когда Спенсер снова поднял голову, его щеки блестели от слез.

Ёну с ужасом заметил, что безупречный дорогой пиджак Кита теперь безнадежно испорчен смесью слез, слюней и соплей. Но Кит, казалось, даже не заметил этого ущерба. Он спокойно взял у Чарльза протянутый платок и сосредоточился исключительно на том, чтобы аккуратно вытереть лицо сына. Любой сторонний наблюдатель увидел бы в нем сейчас только заботливого отца, для которого комфорт ребенка важнее внешнего лоска.

Ёну снова почувствовал потрясение. Этот образ никак не вязался с тем деспотом, которого он помнил.

Когда Кит вернул испачканный платок дворецкому, Спенсер вдруг повернул голову. Его взгляд встретился с глазами Ёну, который всё еще стоял в стороне, потерянный и лишний. Но в отличие от ошеломленного взрослого, ребенок вдруг расплылся в широкой беззубой улыбке и доверчиво потянулся к нему ручками.

— Папочка, поцелуй!

Это искреннее, естественное требование любви окончательно выбило почву из-под ног. Заметив, что Ёну в нерешительности мнется на месте, Кит тихо произнес:

— Поцелуй его в щеку. Это ты можешь сделать.

Хотя голос звучал негромко, Ёну воспринял это как приказ. Невидимая сила словно подтолкнула его в спину, заставляя приблизиться.

Со стороны эта картина выглядела бы идиллически: двое родителей и малыш на руках. Идеальная семья. Если бы не застывшее, полное неловкости лицо одного из родителей, иллюзия была бы полной.

Как и велел Кит, он наклонился и слегка коснулся губами мягкой детской щеки. Он уже собирался отстраниться, когда мальчик вдруг резко повернул голову и звонко, крепко прижался губами к щеке Ёну. Пока тот стоял, округлив глаза от удивления, ребенок застенчиво прошептал:

— Я так рад, что папочка вернулся.

Ёну растерянно моргал, а Кит уже развернулся и направился в дом. Глядя в широкую спину удаляющегося мужчины, который на ходу что-то ласково шептал ребенку, Ёну на мгновение впал в оцепенение. Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев своей щеки, где всё еще горел след от влажного детского поцелуя.

Память хранила упрямое молчание. Но сердце в груди вдруг болезненно сжалось — и это было единственное, в чем он сейчас был абсолютно уверен.

— Ёну, позвольте, я провожу вас в ванную. Вы ведь наверняка захотите освежиться перед ужином?

Голос прозвучал неожиданно близко. Ёну обернулся и увидел горничную. Судя по тону, она, как и все в этом доме, прекрасно его знала, но для самого Ёну она была абсолютно чужим человеком, просто еще одним лицом в толпе незнакомцев.

Он молча кивнул и последовал за ней, но у подножия лестницы вдруг замер. Нога, занесенная над первой ступенькой, налилась тяжестью.

Горничная, заметив заминку, оглянулась с легким беспокойством:

— Что-то случилось? Вам нехорошо?

— Эм... нет. Всё в порядке.

Ёну поколебался мгновение, затем, словно преодолевая невидимое сопротивление, склонил голову набок и всё же шагнул наверх. Сердце почему-то болезненно дрогнуло и забилось где-то у горла. Странная иррациональная тревога вцепилась в него ледяными пальцами. Изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, он преодолел пролет, но едва оказавшись на лестничной площадке, невольно ускорил шаг, почти вбегая в холл, словно спасаясь от погони.

Только там, на ровном полу, шумный выдох облегчения сорвался с его губ.

Ёну поднял голову, озираясь. Огромный холл особняка вызывал диссонанс — он казался одновременно смутно знакомым и пугающе чужим. Увидев в дальнем конце коридора еще одну широкую лестницу, ведущую выше, он снова ощутил приступ паники. К счастью, горничная свернула в сторону:

— Нам сюда.

Двери лифта мягко разъехались, отрезая их от пугающего пространства холла.

Горничная провела его в одну из комнат, привычными движениями приготовила сменную одежду и отступила к выходу. Уже взявшись за ручку двери, она задержалась:

— Хорошо, что вы не сильно пострадали. Память обязательно вернется, так что не волнуйтесь слишком сильно. Всё наладится.

Одарив его теплой улыбкой, она вышла. Щелчок замка прозвучал в тишине слишком громко. Ёну остался один.

«Папочка».

Образ ребенка, со слезами бегущего к нему навстречу, вспыхивал в сознании яркой вспышкой, которую невозможно было игнорировать.

«Мы женаты. Твоя фамилия Питтман, и у нас есть общий сын».

Слова Кита эхом отдались в ушах. Ёну резко развернулся и поспешно подошел к большому настенному зеркалу. Он оттянул ворот, поворачивая голову, чтобы разглядеть область за ухом — там, где должна была быть хоть какая-то отметка.

Но кожа была чистой. Там не было ничего, кроме старого, побледневшего от времени шрама.

Ёну так и застыл перед зеркалом, вглядываясь в свое растерянное отражение. Реальность рассыпалась на куски, и он совершенно не понимал, как собрать её обратно.

В комнате повисла такая плотная тишина, что страшно было даже сделать вдох.

Лежа в постели, Ёну безуспешно пытался призвать сон. Ужин прошел в одиночестве. Чарльз сообщил, что Кит ест вместе с ребенком. Сидеть одному в огромной пустой столовой было невыносимо неуютно, хотя, пожалуй, присутствие Кита лишь усугубило бы напряжение. Едва притронувшись к еде, которая казалась на вкус как опилки и с трудом лезла в горло, Ёну поспешил уйти. Он заперся в отведенной ему комнате, переоделся и нырнул под одеяло, надеясь скрыться от реальности.

Но сон не шел. Мешали и чужая обстановка, и рой навязчивых мыслей.

Перед глазами снова и снова всплывал образ Кита — то, как бережно он держал ребенка, и отчетливая метка на его ухе.

«Но чтобы его партнером был я...»

Разум отказывался принимать этот факт. Кит вывалил перед ним ворох статей, показал свидетельство о браке, но Ёну не мог просто взять и поверить. Это противоречило всему, что он знал о себе.

«Должна быть какая-то причина».

Это было единственное логичное объяснение, за которое можно было уцепиться. Наверняка, пока он был в беспамятстве или под чьим-то давлением, между ними была заключена какая-то тайная сделка. Иначе этот спектакль просто не имеет смысла.

«Но что это могла быть за сделка?»

Погруженный в бесконечный лабиринт догадок, он начал проваливаться в дрему. Но стоило немного расслабиться, как замок щелкнул. Дверь отворилась, и полоса света из коридора разрезала полумрак комнаты.

Вошел Кит.

Ёну на мгновение забыл, как дышать. Он и представить не мог, что Кит посмеет войти в спальню, пока он спит. Но ночной визит этим не ограничился. Закрыв за собой дверь и вновь погрузив комнату в темноту, Кит уверенно пересек пространство и начал раздеваться.

В тишине раздался шорох ткани — звук расстегиваемой одежды прямо за спиной заставил Ёну напрячься каждой мышцей и затаить дыхание. Спустя мгновение снова послышались мягкие шаги, а затем матрас на другой стороне кровати прогнулся под тяжестью чужого тела.

— ...!

Боясь выдать себя громким вдохом, Ёну поспешно зажал рот ладонью. Кит приподнял край одеяла, скользнул в постель и затих.

Снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — наэлектризованной.

Сердце колотилось о ребра с такой неистовой силой, что, казалось, этот стук слышен во всем доме. Осознание того, что за спиной лежит чужой мужчина, сковывало животным страхом, не давая даже пошевелить пальцем. Кит же, напротив, лежал абсолютно неподвижно, его дыхание было ровным, словно он мгновенно уснул.

Ёну решил, что ему тоже нужно отключиться любой ценой. О том, чтобы встать и выйти, не могло быть и речи — тело, налитое тяжестью, отказывалось подчиняться.

«Утром придет Чарльз. Я попрошу другую комнату. Я выберусь отсюда...»

Перебирая в голове планы побега, он зажмурился и начал считать воображаемых овец. Но сколько бы он их ни считал, сознание оставалось пугающе ясным.

От долгого напряжения мышцы начали ныть. Он попытался очень осторожно, начиная с кончиков пальцев, расслабить окаменевшее тело. И в тот момент, когда ему это почти удалось и он сделал глубокий, неосознанный вдох...

«Ах».

Притупленные чувства внезапно обострились, и с губ едва не сорвался тихий стон. Сладкий, густой аромат феромонов Кита наполнил его легкие, проникая в самую суть. В затуманенном мозгу мелькнула вялая мысль:

«Даже полбутылки вина не помогали так хорошо... Феромоны Кита, как всегда, успокаивают меня.

Стоп.

Как всегда?..»

Едва он успел поразиться этой странной, чужеродной мысли, как аромат стал тяжелым и насыщенным, окутывая его плотным коконом. Сохранять рассудок стало невозможно. Дыхание сбилось, по венам разлился горячий дурман, и Ёну в панике распахнул глаза.

Но это было не всё.

— ...А!

Он невольно вскрикнул, почувствовав, как сильная рука обхватила его талию и рывком потянула назад. Мир качнулся, и в следующее мгновение он оказался плотно прижат спиной к горячему обнаженному телу Кита.

Ёну задохнулся от шока. Мысли исчезли, остался только стук сердца и жар чужой кожи.

Экстра 4 - Глава 4

Тонкий чувственный флёр, напоминающий благоухание цветов, мгновенно пробудил дремлющие инстинкты. Даже не размыкая век, Кит безошибочно узнал этот запах — так пах его омега.

Повинуясь порыву, он протянул руку, привлекая к себе податливое худощавое тело, и крепко сжал его в объятиях. Уткнувшись носом в теплую кожу, Кит сделал глубокий вдох, наполняя легкие родным ароматом, и с его губ сорвался тяжелый, полный вожделения вздох. Ощутив, как напряженный в его руках Ёну мелко задрожал, Кит едва заметно усмехнулся.

— Ёну, — едва слышно прошептал он в самое ухо, и от звука этого имени пряный дурман феромонов сгустился, искушая с новой силой.

Застывшее в кольце чужих рук тело начало медленно оживать. Ёну осторожно обернулся, и в этот миг бледный лунный свет озарил его лицо. Уловив во взгляде омеги крайнее замешательство, Кит тихо спросил:

— Помнишь? Чем мы занимались в этой постели.

Ёну не ответил, лишь растерянно хлопал подрагивающими ресницами, пока воздух вокруг стремительно тяжелел от сладкого аромата. Возбуждение альфы передалось и ему, отчего дыхание Ёну стало таким же прерывистым и жарким.

Кит поднял руку, кончиками пальцев невесомо очерчивая линию губ Ёну. Тот вскинул на него трепещущий взгляд, и их глаза встретились. Сердце омеги колотилось столь неистово, что каждый вдох давался ему с трудом.

— Ёну, — выдохнул Кит, понизив голос. — Можно тебя поцеловать?

В словесном разрешении не было нужды. Губы Ёну уже были маняще полураскрыты, и все же Кит ждал ответа. Их дыхание смешалось, лица оказались так близко, что стоило лишь слегка наклонить голову — и поцелуй стал бы неизбежен. Казалось, с каждым вдохом густой дурман феромонов разливался по венам, отравляя рассудок. В паху болезненно пульсировало, а внутренности скручивало от острого желания — казалось, если прямо сейчас не ощутить проникновения, вытерпеть эту пытку будет невозможно.

Издав слабый нечленораздельный стон, Ёну первым прикрыл глаза. Достаточно было малейшего движения, чтобы их губы наконец встретились. Тело омеги била крупная дрожь, и сложно было разобрать, вызвана она возбуждением или предельным напряжением. Глядя на него, Кит подумал:

«Только поцелуй».

Сильнее сжав ладонь на его тонкой талии и прижимаясь всем телом, он словно мантру твердил про себя:

«Я буду только целовать.

Важна стабильность. Всего лишь поцелуй, это ведь не страшно?»

Но в то мгновение, когда их губы почти соприкоснулись, Ёну внезапно дернулся и изо всех сил толкнул его в плечо. Разумеется, вырваться из стальной хватки Кита ему не удалось, но отказ был очевиден и беспрекословен.

Тишину комнаты нарушило тяжелое загнанное дыхание. С трудом сглотнув вязкую слюну, Ёну выдавил из себя:

— Про… простите… Я… я не могу, никак не могу.

Кит опешил, глядя на Ёну, который, задыхаясь, без конца повторял извинения.

Опомнившись, он резко вынырнул в реальность. Ёну совершенно не помнил, что происходило между ними раньше, поэтому неудивительно, что сложившаяся ситуация смутила его, вогнав в панику. Однако, с другой стороны, сама необходимость объяснять подобные вещи казалась Киту нелепой.

— …Ты и я.

Фраза «Да сколько можно повторять, что мы женаты» уже готова была сорваться с языка, но, наткнувшись на заплаканный взгляд Ёну, Кит проглотил едкий упрек.

Ему нестерпимо хотелось выругаться, выплеснуть раздражение, но и этот порыв пришлось подавить. Сейчас важнее всего было успокоить омегу, иначе перспектива бесконечно наблюдать за всхлипывающим Ёну вызывала в душе глухую тревогу. Нужные слова никак не шли на ум, и лишь спустя мгновение, с трудом подобрав оправдание, Кит глухо произнес:

— …Это просто привычка во сне.

И это не было ложью. За время их брака Кит бессчетное количество раз обнимал Ёну во сне — это стало для них чем-то совершенно естественным, неотъемлемой частью ночной рутины.

Ёну осторожно поднял голову. По его мокрому от слез лицу легко читалось, насколько глубоко он сбит с толку и смущен произошедшим.

— Ха… — судорожно выдохнул Кит.

В этот миг он с пугающей ясностью осознал, какой же он все-таки зверь.

«Возбудиться еще сильнее, глядя на такое лицо…»

— Больше этого не повторится, спи, — бросил он, чувствуя, что это единственное, на что его сейчас хватит.

Не в силах больше сдерживать рвущееся наружу напряжение, он резко поднялся с постели.

— Мистер Питтман? — в панике окликнул его Ёну.

Но Кит, не оглядываясь, уже направлялся в ванную. Ему жизненно необходимо было остудить голову ледяной водой.

Оказавшись за закрытой дверью, он тут же встал под душ и выкрутил кран, но даже холодные струи не могли унять пылающее возбуждение. Как назло, именно сейчас его член стоял колом, болезненно напоминая о неудовлетворенной страсти. Увидев, как влажная от предвкушения головка касается напряженных мышц живота, он невольно выругался сквозь зубы:

— Черт!

В приступе ярости он грубо стиснул свой член, и ладонь мгновенно ощутила бешеную пульсацию крови под кожей. Кит не мог поверить, что докатился до такого: ему придется удовлетворять себя самому. Но жестокая реальность диктовала свои условия, как и тот факт, что Ёну остался в спальне совсем один.

Горе тому, кто посмел бы увидеть его в таком состоянии. Испытывая убийственное раздражение, он начал быстро двигать рукой. Но желанная разрядка не наступала. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он занимался самоудовлетворением; даже в подростковые годы он прибегал к этому крайне редко. Партнеров всегда было в избытке, и нужда браться за член собственной рукой, чтобы сбросить напряжение, просто никогда не возникала.

Одних лишь быстрых движений было недостаточно. Вот если бы Ёну лежал сейчас перед ним, широко раздвинув ноги… одного этого вида хватило бы, чтобы кончить мгновенно. Но сейчас Киту приходилось довольствоваться лишь осколками своей памяти и фантазиями.

В воспаленном воображении тут же возник образ Ёну: раскрасневшееся от желания лицо, разведенные ноги, и откровенно выставленный напоказ, призывно манящий вход.

«Вставь его сюда, Кит.»

В фантазии белые пальцы Ёну скользнули между ног, самостоятельно растягивая податливую плоть. Тяжелое дыхание и фантомный аромат его феромонов, казалось, наяву защекотали ноздри.

«Кит, скорее.» — голос омеги звучал томно, жаждуще. — <Кончи в меня.>

— …Ха!

С глубоким, похожим на стон выдохом Кит наконец излился. Тяжело дыша и пытаясь восстановить ритм сердца, он опустил затуманенный взгляд — белые следы семени испачкали не только его руку, но и кафельную стену душевой.

Однако даже после этого его плоть оставалась твердой, словно камень. Одной разрядки оказалось ничтожно мало. Лишь трижды излившись, он почувствовал, как безумный жар в крови начал спадать.

На смену возбуждению пришла опустошенность — чувство куда более тяжелое и горькое, чем долгожданное облегчение.

«Почему я должен удовлетворять себя сам?»

— …Проклятье!

Кулак с глухим стуком врезался в кафельную стену, а сам Кит со злостью заскрежетал зубами.

«Когда к Ёну вернется память, я ему всё это припомню».

Он мысленно поклялся себе, что воплотит в реальность каждую фантазию, промелькнувшую в голове, пока он занимался собой. Но злая ирония заключалась в том, что стоило лишь на миг воскресить эти образы, как член снова дернулся, реагируя на воспоминания. Грязно выругавшись, Кит вновь обхватил свою плоть.

Гнев душил его, и сдерживаться было невозможно. Собственноручно выжав из себя сперму еще два раза, он наконец смог заставить себя вернуться в спальню.

Резкий звук распахнувшейся двери заставил Ёну, свернувшегося калачиком на краю кровати в зыбкой дремоте, вздрогнуть и мгновенно открыть глаза. К нему решительным шагом приближался мужчина, чьи бедра прикрывало лишь наспех повязанное полотенце.

— Завтра мы едем в город, так что будь готов.

Эти внезапные слова окончательно сбили Ёну с толку:

— Внезапно в город?..

В ответ на вопрос Ёну Кит процедил сквозь зубы:

— За твоим обручальным кольцом, — сквозь зубы процедил Кит, не утруждая себя долгими объяснениями.

Ёну невольно опустил взгляд и сжался. Он хотел было сказать, что всё в порядке и в этом нет нужды, но Кит не дал ему ни единого шанса на возражение.

— Видимо, отсутствие метки и кольца мешает тебе осознать свое положение. Что ж, я заставлю тебя принять истину, шаг за шагом. Ты — мой омега, ты замужем за мной, и ты родил моего ребенка. Это неизменный факт, уяснил? Завтра мы поедем покупать кольца, и ты не снимешь его до конца своих дней. Даже смерть не станет оправданием. Понял меня?

— …

— Отвечай!

— А, да, понял, — поспешно выдохнул Ёну, вздрагивая от резкого окрика.

Кит некоторое время молча сверлил его тяжелым взглядом, а затем резко развернулся и вышел из комнаты. Вокруг Ёну, который лишь ошеломленно хлопал глазами, в воздухе остался висеть тонкий, но угрожающий аромат феромонов разгневанного альфы.

— Здравствуйте. Добро пожаловать, мистер Питтман, Ёну.

Менеджер, которую предупредили о визите заранее, вышла поприветствовать гостей, едва они покинули салон автомобиля. Переводя профессиональный взгляд с уверенно шагающего Кита на семенящего следом Ёну, она тут же подстроилась под их ритм.

— Вы приехали лично… Если бы вы дали знать, мы бы сами всё подготовили и доставили. Но мы уже подобрали для вас варианты, в основном кольца.

Стоило им переступить порог бутика, как за спиной щелкнул замок, а плотные шторы над огромными витринами медленно поползли вниз, полностью изолируя пространство от любопытных взглядов с улицы. Менеджер тепло улыбнулась Ёну, который неловко присел на диван рядом с Китом.

— Ёну, как поживаете? Я часто вспоминала о вас в последнее время, было интересно, как ваши дела. Кстати, тот заказ, что вы делали в прошлый раз, займет еще немного времени. Когда он будет готов, отправить его к вам домой? Или заберете сами, как обычно?

Ёну на мгновение растерялся, силясь понять, о чем идет речь, но затем, словно догадавшись, моргнул и тихо произнес:

— А… Я заберу сам. Спасибо.

Стоило Ёну мягко ответить на приветствие, как менеджер расцвела в улыбке и тут же предложила гостям угощение. Едва сотрудница опустила на столик поднос с изысканным шоколадом, последовал вежливый вопрос:

— Желаете напитки, пока ожидаете? Что вам подать?

— Мне грейпфрутовый сок, а ему — тройной эспрессо, пожалуйста, — слова вылетели сами собой, прежде чем он успел подумать.

Кит искоса взглянул на Ёну, который, не раздумывая, сделал заказ и за него.

«Ой», — мысленно осекся омега. Осознав свою оплошность, он резко повернулся к Киту:

— Или вы будете что-то другое?

Внутри всё сжалось от напряженияю Он заказал то, что Кит пил всегда, но вдруг за это время его вкусы изменились? Пока Ёну с тревогой вглядывался в его лицо, ожидая ответа, Кит негромко произнес:

— …Нет, всё верно.

На его губах заиграла едва заметная улыбка, а глаза довольно сощурились. Увидев, что настроение Кита, кажется, улучшилось, Ёну с облегчением улыбнулся в ответ. Наблюдая за профилем омеги, который потянулся за шоколадом и отправил кусочек в рот, Кит подумал:

«Хорошо, что мы выбрались».

Приказать доставить ювелирные изделия прямо в особняк было бы проще простого. Но он намеренно пошел на эти неудобства, лелея надежду, что прогулка по местам, где часто бывал Ёну, поможет пробудить его память. И то, с какой естественностью Ёну заказал для него кофе, вселило в Кита осторожную веру. Если так пойдет и дальше, шаг за шагом, скоро всё наладится.

С этими мыслями Кит откинулся на спинку дивана, небрежно раскинув руки. Ёну, уже собиравшийся отправить в рот следующую конфету, замер. Их взгляды встретились. Немного помедлив с шоколадом в руке, Ёну тихо спросил:

— …Хотите?

Кит лишь слегка качнул головой, указывая на свои губы. Ёну, поколебавшись мгновение, поднес лакомство к его рту. Но в тот самый момент, когда он осторожно проталкивал сладость между приоткрытых губ, кончик его пальца ощутил влажное прохладное прикосновение. От неожиданности Ёну широко распахнул глаза и рефлекторно отдернул руку.

«Да нет, быть не может».

Он растерянно моргнул, глядя на невозмутимого мужчину. Кит ведь не мог намеренно лизнуть его палец?

— Прошу прощения за ожидание.

Звонкий голос сотрудницы разрезал повисшую между ними тишину. Сплетенные взгляды мгновенно расцепились, потеряв точку опоры. Ёну поспешно отвернулся, уставившись на принесенные лотки с украшениями.

— Эм… Что из этого мне нужно выбрать? — спросил он, делая вид, что всецело поглощен ассортиментом.

Ответ последовал незамедлительно:

— Выбирай всё, что понравится.

Внезапно Ёну, почувствовав прилив смелости, решил пошутить:

— А если мне нравится всё?

Он с улыбкой посмотрел на Кита, а тот в ответ тоже усмехнулся и, доставая сигарету, небрежно бросил менеджеру:

— Отправьте всё в особняк.

— Будет сделано.

— А?

В этот момент паника охватила одного лишь Ёну. Менеджер, не в силах скрыть профессионального восторга, тут же ответила согласием и потянулась за коробкой с драгоценностями, которую только что рассматривал ошеломленный омега.

— По… подождите. Всё это? Мы действительно забираем абсолютно всё?

— Ты ведь сам сказал, что тебе нравится всё, — небрежно бросил Кит, прикуривая сигарету и выпуская струйку дыма в потолок.

Ёну, опешив, попытался поспешно возразить:

— Разве одного обручального кольца недостаточно?

— Ты ведь сам говорил, что мы дарим кольца на каждую годовщину свадьбы.

— Да, всё верно, господин прав, — с готовностью поддакнула стоящая рядом менеджер.

Женщина сияла профессиональной улыбкой, всем своим видом показывая, что наблюдает за милой перепалкой влюбленных, а не за паникой клиента. Кит жестом остановил сотрудницу, которая уже собиралась унести бархатный лоток, и подался вперед. Внимательно осмотрев ряды сверкающих украшений, он вынул одно и протянул свободную руку к Ёну:

— Левую руку.

Ёну по инерции протянул правую, но Кит, недовольно нахмурившись, тут же поправил его. Стоило тому поспешно сменить руку, как Кит перехватил его тонкие пальцы, крепко сжимая их в своей ладони, и притянул ближе к себе.

— Больше никогда его не снимай, — приказал он тоном, не терпящим возражений, и надел выбранное кольцо на безымянный палец.

Ёну растерянно уставился на свою руку. Ослепительный блеск крупного бриллианта был настолько ярким, что на мгновение лишил его дара речи.

Однако покупкой драгоценностей дело не ограничилось. Следом Кит распорядился подобрать для Ёну гардероб. И снова сотрудники, сменяя друг друга, выносили целые охапки вещей. Обувь, ремни, часы и даже шелковые носовые платки — он скупал всё, на что падал взгляд. Практически опустошив ассортимент магазина, Кит наконец вышел на улицу.

«Теперь-то домой?» — с надеждой подумал Ёну, но ошибся. Кит уверенно направился в другой бутик, расположенный всего в квартале отсюда.

— Добро пожаловать, мистер Питтман, Ёну! А Спенс сегодня не с вами?

Менеджер, поприветствовавшая их с явной фамильярностью, тут же спросила о ребенке. Было очевидно, что она давно и хорошо знает эту семью. Ёну на долю секунды выглядел озадаченным, но быстро взял себя в руки, вежливо улыбнулся и ответил:

— Да, так получилось. Позаботьтесь о нас и сегодня.

— Разумеется! У нас поступило много новинок, которые вам наверняка понравятся. Подождите минуту, я всё подготовлю.

Сотрудники проводили их к мягким креслам и тут же засуетились вокруг. Лениво потягивая кофе, Кит искоса наблюдал за мужем. Тот, уже немного расслабившись по сравнению с первым магазинов, перехватил его тяжелый взгляд и неловко улыбнулся. В этот миг Кит едва сдержал порыв притянуть его к себе и поцеловать.

«Не торопись, если не хочешь снова всё испортить».

Воспоминание о прошлой ночи помогало держать себя в руках. Времени у них предостаточно. Проблема заключалась лишь в том, что терпение самого Кита стремительно иссякало. Он перевел взгляд на кисть Ёну. Убедившись, что кольцо, которое он собственноручно надел, сидит на пальце, он хотел было отвернуться, но взгляд скользнул к уху омеги.

Как он ни пытался, разум отказывался это принимать. Ладно память, потеря воспоминаний объяснима, но чтобы вместе с ней бесследно исчезла и метка...

«Прошу прощения. Я никогда не сталкивался с подобными случаями…»

Вспомнив растерянное лицо врача, Кит едва слышно скрипнул зубами, подавляя стон отчаяния. Стоило ему с глухим стуком поставить пустую чашку на блюдце, как Ёну, проявив чудеса проницательности, тут же спросил:

— Хотите еще? Или, может, другой напиток?

Кит выдержал паузу и медленно поднял на него глаза. На его лице застыла странная деланная улыбка, от которой веяло холодом.

— Ёну.

— Да?

Ёну мгновенно напрягся, почувствовав перемену в настроении, а Кит, придав голосу максимум обманчивой нежности, произнес:

— Я же говорил, что ты не мой секретарь, а законный супруг. Сколько раз мне нужно это повторять, чтобы ты запомнил?

Кит сопроводил эти слова улыбкой, настолько приторно-сладкой, что случайный наблюдатель, не слышавший сути разговора, принял бы это за любовное воркование. Однако Ёну сидел слишком близко, чтобы обмануться — он всем телом ощущал истинный смысл сказанного.

— Э-э… да.

— Прекрати вести себя как секретарь. Ты должен вести себя как мой партнер, понял?

— …Понял.

Ёну благоразумно закрыл рот. Интуиция подсказывала — скажи он еще хоть слово, маска благодушия тут же спадет с лица Кита, обнажая ярость. Проблема заключалась лишь в одном. Ёну совершенно не представлял, что именно вкладывает этот мужчина в понятие «вести себя как партнер». К счастью, спасение пришло в лице вернувшихся сотрудников, несущих вещи для показа.

— Это новинка сезона. Число тринадцать — знаковый символ нашего бренда. В этой коллекции мы объединили его с мотивами острова Корсика, и получился вот такой уникальный узор…

Ёну внимательно слушал объяснения консультанта. Кит терпеливо ждал, наблюдая за тем, как тот погружается в процесс. Наконец, словно приняв решение, Ёну повернулся к мужу:

— Мистер Питтман.

— Ёну.

Кит мгновенно оборвал его, назвав по имени. Ёну осекся. Не переставая лучезарно улыбаться, Кит тихо произнес:

— Если ты еще хоть раз назовешь меня по фамилии, я запру тебя на своем острове. И продержу там до тех пор, пока ты физически не сможешь произнести «мистер Питтман», понял?

Ёну растерянно моргнул. Улыбка на лице Кита не дрогнула, но в глазах плескался холод, и назвать его довольным было никак нельзя. Ёну нерешительно начал:

— Но…

— Ёну.

Кит снова перебил его, не позволив очередному «мистер Питтман» сорваться с губ.

— Если сомневаешься — проверь. Думаешь, у меня не хватит духу это сделать?

Кит был не из тех людей, кто бросает слова на ветер. И уж тем более он никогда не шутил подобными вещами. Ёну был вынужден с ужасом признать, что эта абсурдная угроза — правда.

— Тогда как мне…

— Ёну.

Теперь при каждом звуке своего имени, слетавшем с губ Кита, Ёну вздрагивал. Уловив этот испуг, Кит намеренно смягчил тон, и голос его зазвучал еще ласковее:

— Ты же не считаешь, что меня зовут Питтман? Надеюсь, хотя бы это ты не забыл, верно?

— Э-э, м-м…

С губ Ёну снова сорвался растерянный, сдавленный стон. На лице его читалось полное смятение, но Кит продолжал сверлить его тяжелым взглядом, терпеливо ожидая ответа. Разумеется, под таким напором Ёну сдался.

— Значит… Эм… Ки… т?

Имя прозвучало неестественно, с запинкой, но он всё же справился. Кит не был до конца удовлетворен результатом, однако на этот раз решил пропустить шероховатость мимо ушей. Ничего, если повторять часто — привыкнет.

Он снова расслабленно откинулся на спинку дивана, но тут Ёну, искоса и с опаской поглядывая на него, произнес:

— М-м, это, послушайте...

— …

На виске Кита отчетливо вздулась вена. Он медленно повернул голову, и, едва их взгляды встретились, Ёну поспешно отвернулся, спасаясь от этого зрительного контакта.

— Что из этого вам нравится? Вряд ли нам нужно всё, я думаю, может, вот эти сумки?

Кит некоторое время хранил молчание, наблюдая за Ёну, который отчаянно тараторил, пытаясь замять свою оплошность потоком слов.

— …Покупай только то, что нужно.

Получив, пусть и с задержкой, разрешение, Ёну выдохнул короткое «да» и выбрал несколько вещей. Заметив, что в корзину отправились и женские сумки, Кит с легким недоумением спросил:

— Это подарок сестре?

— А? Нет. Зачем мне здесь…

Ёну, слишком бурно отрицавший предположение, ответил, особо не задумываясь, словно следуя старой привычке:

— Ну, разве вы не должны сделать подарки тем людям? Я ведь всегда выбирал и отправлял их, так что, если закажем всё вместе…

— Ёну, — Кит нахмурился, резко обрывая его речь, — Кому ты собрался дарить подарки?

«Эмма? Или матери? Секретаршам?»

Пока Кит мысленно перебирал всех женщин, которых мог знать Ёну, тот пояснил с обезоруживающей простотой:

— У вас же наверняка есть те, с кем вы встречаетесь? Разве мы пришли не для того, чтобы заказать подарки для них?

Повисло молчание. На этот раз оно было куда более долгим и тяжелым, чем когда-либо прежде.

— С кем я встречаюсь? — тихо переспросил Кит. На его лице не осталось и следа улыбки. — О чем ты говоришь? С кем это я встречаюсь? Кто тебе такое сказал?

— Ну… Мне никто не говорил… — Ёну запнулся, растерявшись от такой резкой перемены тона, но все же попытался честно объяснить ход своих мыслей: — Вам же всегда нужен был партнер, чтобы… сбрасывать напряжение от феромонов? Значит, и сейчас кто-то должен быть.

— Ёну, — голос Кита звучал низко и угрожающе глухо. — Ты сейчас предлагаешь мне изменить тебе?

В его глазах внезапно полыхнуло расплавленное золото. Ёну видел этот хищный блеск впервые с тех пор, как выписался из больницы. Сердце испуганно екнуло и забилось где-то в горле. Он явно совершил ошибку, допустил промах, но совершенно не понимал, в чем именно проблема. Ёну растерянно моргал, глядя на мужа.

Кит, стиснув челюсти так, что заходили желваки, сверлил его тяжелым взглядом. Казалось, струна его терпения лопнула, и гнев, сдерживаемый до этого момента, вырвался наружу.

— Э-э, послушайте, это…

Ёну в панике открыл рот, но в голове было пусто. Нужно было срочно что-то сказать, оправдаться. Видя его замешательство, Кит рявкнул:

— Говори! С какой целью ты мне это сказал? Я спрашиваю тебя! Отвечай!

— Н-ну, то есть…

Казалось, крепко сжатый кулак Кита вот-вот врежется ему в лицо. Разумеется, Ёну никогда не видел, чтобы Кит поднимал руку на людей, но сейчас воздух был так наэлектризован яростью, что это казалось вполне возможным. Ёну с трудом протолкнул ответ через спазмированное горло:

— Но ведь у вас всегда были такие партнеры…

— Я столько раз повторял, что мы женаты. Ты что, не понимаешь человеческой речи? Или думаешь, я тут шутки шучу? А может, мне просто заняться нечем, и я устраиваю шоу? Целое представление специально для тебя! Потрясающе, правда? Разве нет?

Выпалив это на одном дыхании, Кит язвительно и грубо добавил:

— Я и сам только сейчас осознал, как безумно тебя люблю. Просто невероятно. Поистине, любовь — великая сила, раз уж я дошел до того, что устраиваю этот дешевый цирк!

— Я… я не это имел в виду.

Щеки Ёну вспыхнули от смущения. Но даже вид совершенно растерянного супруга не мог остудить пыл Кита. Сейчас ничто не могло погасить его гнев. Разве что чудо. Если бы к Ёну сию секунду вернулась память и он, прижавшись к губам, молил о прощении. И, разумеется, если бы вернулась метка.

Но чуда не случилось.

— То, что мы женаты… это, может, и правда, но… — с трудом выдавливая слова, Ёну нерешительно отвел взгляд. — Сколько бы я ни думал, не могу поверить, что вы были только со мной. Не знаю, как так вышло с нами, но ведь у вас всегда были женщины, разве нет? Поэтому я подумал, что даже будучи в браке со мной, у вас наверняка есть кто-то на стороне для… удовлетворения потребностей.

— …Ха.

С губ сорвался пустой безжизненный смешок. Видимо, когда ярость перехлестывает через край, следом неизбежно приходит опустошение. Потрясенный Кит закрыл лицо ладонью.

Похоже, Ёну даже в мыслях не допускал, что Кит хранил ему верность на протяжении всего их брака. И даже до него. Для него такая вероятность просто не существовала.

— За кого ты меня вообще принимаешь? — спросил Кит обессиленным голосом.

От гнева не осталось и следа. Ёну в замешательстве молчал, и эта тишина лишь убедила Кита в том, что он прав.

— Почему тебе так сложно поверить, что ты у меня единственный? В чем, черт возьми, проблема?

Глядя, как Кит сдавленно сглотнул готовое сорваться ругательство, Ёну пробормотал:

— Но… Вы ведь целовались… со стюардессой.

Фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Киту потребовалось несколько секунд тишины, чтобы смысл сказанного дошел до сознания.

— …Что?

Экстра 4 - Глава 5

Повисшее напряжение казалось зловещим. Ёну растерянно смотрел на Кита, а тот застыл, не сводя с него потрясённого взгляда. Не в силах больше ждать, Кит рявкнул:

— Что ты сейчас сказал? Повтори, живо!

Ёну вздрогнул. Несмотря на напор Кита, он и сам толком не понимал, как эти слова сорвались с языка.

— Э-э, ну... это... — цепляясь за ускользающий образ, мелькнувший перед мысленным взором, Ёну проговорил: — Я видел, как в аэропорту вы целовались со стюардессой.

— Так, а дальше?

— ...

— Постарайся вспомнить ещё, Ёну. Скорее!

Кит торопил его, но в голове было пусто, образы больше не всплывали.

— ...Простите.

В конце концов ему пришлось извиниться. Кит на мгновение умолк, но вскоре ответил с нарочитым спокойствием:

— Достаточно и того, что ты вспомнил хоть что-то. В следующий раз память вернётся в большем объёме.

Ёну разглядывал профиль мужчины, который вновь устало откинулся на спинку дивана. Интуиция подсказывала, что разочарование Кита было куда глубже, чем он пытался показать.

— А что… что случилось потом? — мягко спросил Ёну. Ему хотелось не столько узнать правду, сколько утешить собеседника.

Кит замер. На самом деле Ёну задал вопрос лишь для того, чтобы разрядить повисшее в воздухе напряжение. Он уже собирался добавить, что отвечать вовсе не обязательно, если это причиняет боль, но Кит заговорил первым.

— А потом...

Сделав тяжелую паузу, он с трудом выдавил:

— Потом я... взял тебя силой, хотя ты был против.

От этих слов глаза Ёну расширились. Кит, не решаясь взглянуть на него, продолжал говорить, словно обращаясь к самому себе:

— Ты сопротивлялся, но я сломил тебя своими феромонами… Ты плакал. Рыдал навзрыд.

«А потом ты меня бросил».

Кит проглотил последнюю фразу. Язык не повернулся произнести вслух, что Ёну в итоге ушел от него.

— Как же так… — спустя долгую минуту тишины пробормотал Ёну.

Он говорил так, будто отказывался верить услышанному, но смысл его замешательства оказался совсем не тем, какого ожидал Кит.

— Но я ведь мужчина? Вы переспали со мной… с мужчиной? Вы? Да ещё и применяя силу и феромоны?

Кит, внутренне сжавшийся в ожидании шквала обвинений в насилии, был застигнут врасплох ходом его мыслей. Он обернулся. Ёну смотрел на него широко распахнутыми глазами, и в этом взгляде не было ни тени притворства — только искреннее непонимание.

— Да, — тихо подтвердил Кит. — Потому что я уже тогда любил тебя… Хоть и отказывался это признавать.

Стоило вспомнить, к чему привела его глупая гордость и отрицание чувств, как сердце вновь сжало тисками сожаления. Любя Ёну, он бесконечно ранил его. Брал силой, унижал, постоянно отталкивал, утешая себя жалкой ложью, что Ёну — всего лишь очередной партнер для секса, такой же, как и все остальные.

Если бы он осознал всё чуть раньше… Если бы нашел в себе смелость признаться себе чуть раньше…

Возможно, тогда этой трагедии не случилось бы.

Отвращение к самому себе нахлынуло с такой силой, что Кит не смог поднять глаз. Он тяжело вздохнул и произнес:

— Это всё. Был только поцелуй. И это случилось в последний раз. С той ночи, как мы переспали, у меня никого, кроме тебя, не было.

Кит лучше всех понимал, что это — жалкие, трусливые оправдания. Разве кровь не ударила ему в голову, когда он увидел фото Ёну, выходящего из магазина с Дейном?

«Если бы Дейн и Ёну поцеловались, смог бы я легко рассмеяться и сказать, что это всего лишь поцелуй?»

Ответ пришел мгновенно. Он бы убил Дейна. А Ёну запер бы в четырех стенах.

— …В любом случае, мой единственный партнер — это ты. Так будет и впредь, и этот факт останется неизменным, помнишь ты об этом или нет.

— Но разве это не создаст проблем для здоровья, если феромоны накопятся? — смущенно уточнил Ёну.

Кит пожал плечами и с небрежной усмешкой предложил:

— Тогда, может, поможешь мне снять напряжение?

— Что?

— Шутка.

Увидев ошарашенную реакцию Ёну, Кит быстро сменил тему и резко отвернулся, пряча взгляд.

— Ты выбрал всё, что нужно? Идём в следующий магазин?

— Да… Мы будем покупать что-то ещё? — растерянно переспросил Ёну, все еще сбитый с толку.

Кит, поднимаясь первым, бросил через плечо:

— Да. Скоро нам предстоит выход на вечеринку.

«Столько вещей мне точно ни к чему», — пронеслось в голове Ёну, но вслух он лишь коротко согласился, не желая портить Киту настроение.

Кит уже протянул руку, ожидая, пока он поднимется. Перехватив его взгляд, Ёну уловил в глазах мужчины тень волнения — или ему снова показалось? Отбросив сомнения, он осторожно вложил свою ладонь в чужую руку.

— ...Ах!

Кит тут же дернул его на себя. Ёну не успел опомниться, как буквально влетел в крепкие объятия, словно потеряв опору под ногами. У самого уха раздался низкий, вибрирующий смех. Ёну замер, прижатый к широкой груди, широко распахнув глаза, а сердце заколотилось так, что удары отдавались в горле. Казалось, каждая клеточка тела тянулась к Киту, узнавая его.

Пока он стоял, парализованный близостью, Кит склонился и прижался губами к изгибу его шеи.

— ...

Раздался звук глубокого жадного вдоха. Кит вдыхал его запах. Сладкий аромат феромонов, до этого лишь едва витавший в воздухе, мгновенно сгустился, окутывая их. Кит откровенно соблазнял его.

«Что делать? А если он скажет, что хочет меня прямо сейчас?..»

Паника накрыла Ёну с головой. Можно ли целоваться? А касаться друг друга? Кит сказал, что они женаты, у них даже есть ребенок. Но сам-то Ёну этого не помнит!

«Тогда как далеко можно зайти? Можно ли это делать? Я ведь ничего не помню, смогу ли я все сделать правильно? А может, сработает мышечная память? Говорят же, что когда играешь на инструменте, руки сами помнят выученные ноты. Наверное, с сексом то же самое. Значит, я справлюсь? Постойте, а что общего между сексом и музыкальным инструментом? А, секс — это тоже своего рода игра на теле партнера, так что они похожи. Точно... Нет, стоп, какое к черту „точно“?!»

Легкое прикосновение губ к щеке вырвало его из пучины бредовых фантазий. Придя в себя, он обнаружил, что Кит уже слегка отстранился, удерживая его за плечи.

Только в щеку? Кит Найт Питтман ограничился целомудренным поцелуем в щеку?

Заметив, что Ёну смотрит на него округлившимися от шока глазами, Кит нежно улыбнулся и приобнял его:

— Пойдем?

Сотрудники бутика во главе с менеджером тут же выстроились, чтобы проводить важных гостей. Ёну, растерянно переставляя ноги, поспешил к выходу, низко опустив пылающее лицо.

«О чем я только думал посреди магазина?»

Стоило осознать направление собственных мыслей, как он едва не сгорел со стыда. Представлять секс с Китом в таком месте… Какое бесстыдство! Даже Кит, которого он так корил за распутность, ведет себя прилично и разборчив в местах, а в голове у Ёну — сплошная грязь!

Ёну мысленно отвесил себе оплеуху.

«Приди в себя! Откуда эти пошлые картинки? А ну, вон из моей головы!»

— Что с тобой? Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Кит, едва они сели в машину.

Ёну вздрогнул и резко обернулся. Его щеки все еще полыхали румянцем.

— А, нет, ничего...

— У тебя лицо красное.

Кит без колебаний протянул руку и коснулся ладонью его лба. Ёну напрягся всем телом. Только что с трудом изгнанный демон похоти радостно вернулся на место. Кит же, совершенно не подозревая о буре, бушевавшей внутри Ёну, нахмурился:

— Жара нет. Может, вернемся? Тебе лучше отдохнуть. Если что-то еще понадобится, закажем доставку на дом.

Он велел водителю ехать в особняк. Ёну, мысленно благодаря небеса за то, что Кит неверно истолковал его состояние, отодвинулся как можно дальше к двери. Прижавшись горячим лбом к прохладному оконному стеклу, он зажмурился, пытаясь переключить мысли.

Глядя на то, как Ёну отстранился и закрыл глаза, явно избегая общения, Кит ощутил горечь.

«Ему настолько некомфортно оставаться со мной наедине».

Он снова проклял себя за тот импульсивный порыв. Неужели нельзя было сдержаться? Хорошо хоть, хватило ума не поцеловать его в губы.

Наблюдая, как «ухудшается» состояние Ёну, Кит давал себе слово больше не совершать подобных ошибок. Он и не догадывался, что в это самое время Ёну вел отчаянную борьбу с собственным воображением, которое никак не желало успокаиваться.

— Эм, послушайте...

Голос Ёну нарушил затянувшуюся тишину лишь спустя долгое время. Поймав на себе косой взгляд Кита, он тут же отвел глаза и поспешно продолжил:

— Что это за вечеринка? ...Я ведь тоже иду?

— Обычный благотворительный прием. Чарльз позаботится обо всех деталях.

— Понятно...

Киту резанула слух эта подчеркнутая дистантная вежливость, но он решил пока не заострять на ней внимания. Уже радует, что не «мистер Питтман». Конечно, вместо официального обращения он превратился в безликое «послушайте», но это был хоть какой-то прогресс.

Подавив горький вздох, Кит как бы невзначай добавил:

— Говорят, там планируется матч по поло. Так что нам придется просто пару раз выйти, чтобы потоптать газон.

Ёну тут же повернулся к нему.

— Матч по поло?

Его реакция неуловимо изменилась. Чуткий к малейшим деталям Кит мгновенно уловил это и внимательно всмотрелся в чужое лицо. Не в силах скрыть внезапного оживления, Ёну начал:

— Неужели, мистер Питтм...

— Ёну. — Кит оборвал его, улыбнувшись уголками губ. — Вспомни об острове.

— …Вы тоже будете участвовать в игре?

Поспешно сглотнув и исправившись, Ёну выдержал паузу и задал вопрос. Кит прищурился.

— А ты бы этого хотел?

— Э-э… — Ёну лихорадочно подбирал слова. — Ну, вы ведь раньше играли профессионально, верно? Мне кажется, было бы здорово снова выйти на поле после долгого перерыва. Ну, знаете, просто чтобы развеяться или вроде того.

— ...

— ...А может, и нет.

Кит молча наблюдал за тем, как сдувается уверенность Ёну, а затем вкрадчиво спросил:

— А если я скажу, что буду играть?

— Правда?

Лицо Ёну озарилось таким восторгом, что ответ был очевиден без слов. Кит, довольный произведенным эффектом, лениво усмехнулся.

— Тебе нравится поло?

— Да… Наверное? — уйдя от прямого ответа, Ёну сбивчиво забормотал: — Я в этом не особо разбираюсь, но да, ммм, смотреть, как скачут игроки — это интересно и захватывающе... И я, Пит... нет, в общем, я с нетерпением жду вашей игры. Ну, то есть...

Он запинался, пытаясь как-то закончить мысль, но Кит видел его насквозь.

«Проще говоря, ты хочешь увидеть меня в седле», — решил Кит.

Прошло столько лет с тех пор, как он в последний раз брал в руки клюшку, что он уже и не помнил, когда это происходило в последний раз. Но в этот миг Кита захлестнул такой азарт, словно он готов был вскочить на коня прямо сейчас.

— Неплохо бы размяться после долгого перерыва.

Он бросил это с притворным безразличием, но в голове уже со скоростью света прокручивались планы, как выкроить время для тренировок, где срочно достать лучших лошадей, и как связаться с Грейсоном, организатором вечеринки, чтобы безапелляционно потребовать место в команде.

Хлесткий удар клюшки разорвал воздух, и мяч со свистом устремился вперед. В то же мгновение поле пришло в движение — игроки пустили коней в галоп, бросаясь в погоню.

— Ах!

Когда мяч, перехваченный соперником, просвистел мимо, у Ёну невольно вырвался разочарованный вздох. Всадники, повинуясь азарту, резко развернули коней. Инициатива перешла к другой команде, и кавалькада с грохотом копыт рванула в обратную сторону.

Мяч, несколько раз подскочив на неровностях, ударился о низкий деревянный борт и отскочил обратно на поле. Кит, вылетевший из общей массы игроков, уже заносил руку для удара.

Раздался чистый, звонкий звук — такой пронзительный, словно удар пришелся не по мячу, а прямо по сердцу Ёну. Белый шар, повинуясь воле игрока, полетел по идеальной прямой. Остальные всадники, издавая возгласы досады, пришпорили коней, пытаясь перехватить подачу.

Но сквозь их строй с пугающей стремительностью прорвался скакун Кита. Это было нечто большее, чем просто скорость. Мощный вороной жеребец, казалось, читал мысли всадника — он резко менял направление, без страха бросаясь наперерез другим лошадям, демонстрируя невероятный боевой дух.

Кит управлял этим зверем одной лишь левой рукой. Когда конь, следуя за траекторией мяча, на долю секунды проскочил нужную точку, Кит тут же натянул поводья, заставляя животное встать почти на дыбы, развернуться на месте и снова ринуться в бой.

Ёну заворожённо смотрел на него, забыв, как дышать. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Он настолько растворился в зрелище, что начисто забыл о Спенсере, которого прижимал к себе. Ему было жаль даже на мгновение моргнуть — он боялся упустить хоть секунду этого триумфа.

Кит натянул поводья и опустил корпус, готовясь к решающему удару. Клюшка описала в воздухе широкий полукруг, едва не касаясь травы.

В этот момент время для Ёну замедлилось. Тонкая ткань рубашки натянулась, очерчивая рельефные мышцы спины и плеч. Вены на крепкой шее вздулись от напряжения, а мощные бедра, сжимающие бока коня, казались отлитыми из стали. Взгляд Ёну жадно скользнул по узкой талии, задержался на сильных руках и…

— Даааа!

Трибуны взорвались восторженным гулом и аплодисментами. Судья объявил гол. Игроки, сбавив темп, начали кружить по полю, давая коням передышку. К Киту, принесшему команде очко, тут же подъехали соратники, хлопая его по плечу и что-то весело выкрикивая.

Сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз держал в руках клюшку?

Ёну рассеянно скользил взглядом по фигуре мужа, пытаясь подсчитать годы, но сбился. Несмотря на долгий перерыв, на поле царил всё тот же идеальный, недосягаемый мужчина, приковывающий к себе все взгляды. Точь-в-точь как в тот день, когда Ёну увидел его впервые.

Со всех сторон слышались восхищенные вздохи, полные неприкрытой зависти. И все они предназначались Киту.

Однако сердце Ёну, еще секунду назад трепетавшее от восторга и желания, внезапно обдало холодом. Его взгляд зацепился за одну деталь, разрушившую наваждение.

За ухом Кита отчетливо виднелась метка.

«Неужели это действительно сделал я?»

Он всё еще не мог до конца поверить своим глазам, но внутри уже разливалось постыдное, пьянящее чувство превосходства. В памяти было слишком свежо то время, когда он, затерянный в безликой толпе, точно так же сгорал от восхищения, смешанного с ревностью. Нынешняя реальность казалась Ёну сладким сном.

Но было и еще одно, главное отличие от прошлого. У него был ребенок. Их общий с Китом сын.

Если вдуматься, тот далекий день и сегодняшний разделяла пропасть. Он и представить не мог, что однажды станет омегой, родит ребенка, да еще и от Кита. Жизнь — поистине непредсказуемая шутка.

Однако сердце, заполошно бьющееся от страсти к этому альфе, осталось прежним. Ему хотелось наплевать на приличия, выбежать на поле, вцепиться в него, задрать пропитанную потом рубашку и прижаться губами к твердым литым мышцам. Раздвинуть ноги, показать, как он истекает влагой от возбуждения, и позволить этой твердости заполнить его до предела.

«Боже, о чем я только думаю в таком месте?!»

Тянущее, пульсирующее ощущение внизу живота мгновенно вернуло его с небес на землю. И надо же было такому случиться — именно в этот миг Кит повернул голову. Их взгляды встретились. Лицо Ёну вспыхнуло, как маков цвет. Заметив это, Кит чуть прищурился, и в его взгляде мелькнуло понимание.

«Неужели догадался? Неужели он видит мои похабные мысли насквозь? Какой позор…»

Ёну в панике отвел глаза, готовый провалиться сквозь землю, но спасение пришло откуда не ждали — игра возобновилась, и мимо Кита вихрем пронеслись соперники. Вынужденный реагировать, Кит развернул коня и пустил его в галоп.

— Ах!

Концентрация была потеряна. Лошадь Кита, чью скорость он на долю секунды не проконтролировал, пересекла линию движения мяча. Свисток судьи прозвучал мгновенно. Фол и пенальти.

Кит снова оглянулся на Ёну, который в этот момент облегченно выдохнул. Жар на щеках еще не спал, но Ёну, взяв себя в руки, смог выдавить слабую, ободряющую улыбку.

Задержав на нем взгляд чуть дольше положенного, Кит отвернулся и вновь погрузился в игру. Оставшееся время прошло в напряженной борьбе, но ни одна из сторон больше не забила, и чаккер наконец завершился.

Объявили перерыв. Игроки направились менять взмыленных лошадей, а зрители, следуя традиции, высыпали на поле, чтобы утоптать взрытый копытами газон.

Ёну тоже взял ребенка за руку и ступил босыми ногами на землю. Спенсер тут же смешно наморщил нос — жесткая трава, видимо, колола нежные ножки. Ёну наклонился, чтобы поднять сына, но не успел он выпрямиться, как кто-то легко перехватил Спенсера.

— П... а, К... Кит.

Испуг на лице Ёну мгновенно сменился улыбкой. Он поспешно поправился, назвав мужа по имени, а Кит, усадив ребенка на сгиб сильной руки, лишь усмехнулся уголком губ — так, словно читал Ёну как открытую книгу.

Ёну смущенно почесал щеку, не зная, куда деть руки. В этот момент Спенсер, счастливый от внимания, обвил ручками шею отца и заливисто рассмеялся. Казалось, малыш был в полном восторге от того, что они выбрались куда-то всей семьей с самого утра.

Со стороны они, должно быть, выглядели как идеальная семья. Глядя на сияющее личико Спенсера, Ёну невольно перенесся мыслями в начало этого дня.

Особняк гудел с самого рассвета. Слуги сновали туда-сюда, готовя хозяев дома к выходу: доставали отпаренные костюмы, полировали обувь, раскладывали аксессуары. Движения их были отточены и привычны к подобной суматохе.

Ёну сидел в кресле, наблюдая за этими слаженными сборами, когда дверь приоткрылась и в комнату, смешно протирая кулачками заспанные глазки, вошел Спенсер.

— Папочка!

Увидев папу, ребенок расплылся в широкой улыбке и, раскинув ручки для объятий, нетвердой походкой заковылял к Ёну.

«Сейчас упадет», — мелькнуло в голове. Ёну инстинктивно подался вперед, и в ту же секунду Спенсер, запутавшись в собственных ногах, плюхнулся на пол.

— Спенс! — невольно вскрикнул Ёну.

Малыш, уткнувшийся носом в пушистый ковер, тут же поднял голову, растерянно моргая. Ёну подлетел к нему в одно мгновение, быстро ощупывая и проверяя, не ушибся ли он, и только убедившись, что всё в порядке, с облегчением выдохнул.

«К счастью, он упал не на голый пол», — мысленно успокоил себя Ёну, ощущая под пальцами густой, пружинящий ворс ковра. Ушибиться на таком покрытии было практически невозможно.

«Не стоит быть гиперопекающим, это ни к чему», — одернул он сам себя.

Но Спенсер, совершенно не подозревая о внутренних метаниях отца, лишь лучезарно улыбнулся и требовательно захлопал в ладоши.

«Хочет на ручки?»

Ёну на мгновение замешкался, но затем осторожно притянул ребенка к себе. Спенсер тут же привычно обвил ручками его шею, всем своим видом показывая, что это место принадлежит ему по праву.

Осторожно поглаживая крохотную спинку, Ёну с удивлением осознал, как уютно и естественно малыш устроился в его объятиях. От ребенка исходило такое умиротворение, что первоначальная неловкость мгновенно испарилась.

Он всё ещё не чувствовал до конца, что этот мальчик — его плоть и кровь, но вдруг подумал, что это не так уж и важно. Спенсер был милым. Невероятно милым.

Вывод напрашивался сам собой:

«Этот ребенок — само очарование».

— Чем занимаетесь?

Голос Кита заставил Ёну вздрогнуть. Альфа, уже полностью одетый для выхода, стоял в дверях и наблюдал за картиной в кресле. Не дожидаясь ответа, он подошел и уверенным движением забрал Спенсера у Ёну.

Смена рук произошла настолько естественно, что Спенсер даже не пискнул, смирно перекочевав к отцу. Ёну же, ощутив внезапную пустоту и холод, неловко потер освободившуюся руку.

— Я уже собрался. Жду только вас.

— Спенс тоже едет? — уточнил Ёну, поднимаясь.

— Да, — коротко бросил Кит, поправляя воротничок ребенку. — Он тоже должен увидеть, как я играю.

Аргумент прозвучал вполне в духе Кита, поэтому Ёну лишь кивнул.

«А я ещё волновался, смогу ли поладить со Спенсом».

Воспоминания об утре плавно перетекли в реальность. Стоя посреди поля для поло, Ёну невольно улыбнулся, глядя на ребенка. Спенсер был еще слишком мал, чтобы понять сложные взрослые проблемы вроде амнезии. Для него Ёну оставался всё тем же любимым папой, с которым всегда спокойно.

Когда этот малыш без тени сомнения обнимал и целовал его, все тревоги казались ничтожными.

«Как-нибудь всё образуется».

Поддавшись порыву, Ёну протянул руку и кончиком пальца пощекотал пухлую щечку сына. Спенсер тут же заерзал, смеясь и жалуясь на щекотку.

— Эй, осторожнее.

Кит ловко перехватил ребенка, который в порыве веселья чуть не выскользнул из рук, и одним махом усадил его к себе на плечи. Малыш тут же вцепился в голову отца, устраиваясь поудобнее на своей «смотровой вышке». Оказавшись на такой высоте, Спенсер восторженно подпрыгнул.

— Папочка маленький!

Малыш, возвышаясь над головой Кита, с победным видом указал пальцем вниз, на Ёну. Кит, крепко придерживая сына за ноги, перевел взгляд на мужа:

— Как тебе игра? Стоило смотреть?

— А, да… Было очень интересно.

Ёну не осмелился поднять глаза и встретиться с Китом взглядом. Он уткнулся взором в землю, делая вид, что внимательно разглядывает траву. Слишком уж живы были в памяти те постыдные мысли, что посетили его во время матча.

— Я впервые видел игру так близко. Не думал, что это настолько жесткий спорт.

— Ты впервые смотришь матч по поло вживую?

— Э… нет… не совсем? — ответ прозвучал неуверенно, поэтому Ёну смущенно попытался объясниться: — Когда я учился в университете, там проходил матч, но… случился инцидент, и я толком ничего не увидел.

— Вот как, — Кит бросил дежурную фразу, не особо вникая. Если речь об инциденте на поле, то, скорее всего, лошадь получила травму или кто-то неудачно вылетел из седла — дело житейское.

— Мало в каких университетах есть свои команды по поло. Какой, ты сказал, университет ты закончил?

— Эм…

Ёну судорожно сглотнул. В памяти, которую он, казалось, похоронил на дне сознания, внезапно вспыхнула яркая картинка. Кит, испепеляющий его взглядом, удушающая волна давящих феромонов и рука, занесенная для удара.

— Ну, это…

Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. «Как отреагирует Кит? Если узнает, что тем студентом тогда был я…»

— То есть…

«Что же делать? Как выкрутиться?»

— Папа! Лошадка, смотри, лошадка!

Звонкий крик Спенсера, подпрыгивающего на плечах отца, прозвучал как нельзя кстати. Кит отвлекся на сына, и Ёну успел тайком перевести дух, выпуская воздух из легких.

Однако, когда Кит снова перевел взгляд на мужа, его голос прозвучал неожиданно твердо:

— Поезжай домой первым.

Ёну лишь растерянно моргнул, не понимая причины такой резкой перемены. Видя его замешательство, Кит пояснил:

— Спенсера оставь Эми или Чарльзу. Я вернусь сразу, как закончится матч.

— …Что? Почему?

Кит криво усмехнулся и, подняв руку, тыльной стороной ладони провел по щеке Ёну.

— Ты ведь устал.

Жар, который Ёну с таким трудом загнал внутрь, вспыхнул с новой силой от этого прикосновения. Аромат Кита, предназначенный только для него, ударил в ноздри густой пьянящей волной.

Почувствовав, как сбивается дыхание, Ёну поспешно опустил голову. Ему не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять — его лицо сейчас выдает всё то возбуждение, что бурлило в крови. Он с трудом разлепил дрожащие губы:

— Я могу… подождать.

Уезжать первым только потому, что тело плавится от влечения к альфе, было слишком унизительно. Но сильнее стыда было желание смотреть на Кита. Кто знает, когда еще выпадет такой шанс?

Он поднял на мужа взгляд, полный немой мольбы. Кит удивленно моргнул. Чувствуя, как лицо заливает краской, Ёну тихо добавил:

— Мне бы хотелось досмотреть твою игру до конца.

«Ведь неизвестно, увижу ли я это снова», — он едва удержался, чтобы не произнести эти горькие слова вслух.

Кит слегка нахмурился.

«Неужели обиделся, что его заботу отвергли?» — пока Ёну терзался тревогой, лицо альфы разгладилось.

— Хорошо, будь по-твоему.

На губах Кита заиграла мягка улыбка. Ёну вновь замер, очарованный этой переменой. А пока он пребывал в сладком оцепенении, Кит протянул к нему руку.

— …Ах!

Вскрик сорвался с губ сам собой. Кит, не тратя времени на лишние слова, притянул его к себе за талию и зашагал вперед. Одной рукой он легко удерживал Спенсера, другой — крепко прижимал к себе Ёну.

Ёну физически ощущал на себе полные любопытства косые взгляды окружающих, но у него не осталось сил даже на смущение. Всё внимание уходило на то, чтобы просто дышать и переставлять ватные ноги.

Кит остановился у зрительской трибуны, расположенной у самой кромки поля. Подведя Ёну к ограждению, которое доходило чуть выше пояса и служило удобной опорой, он тихо произнес:

— Если передумаешь — возвращайся домой в любой момент, — голос звучал обманчиво ласково, но тяжелые волны феромонов, плотно окутавшие Ёну, говорили совсем о другом.

Это был дурманящий аромат, от которого кружилась голова, словно испытывал его на прочность — надолго ли хватит его выдержки? Ёну из последних сил цеплялся за ускользающий рассудок, отвечая лишь тяжелым, прерывистым дыханием.

«Ах…» — Ёну смотрел на Кита затуманенным взглядом, окончательно теряя голову. — «А что, если поцеловать его? Прямо сейчас. Может, это тот самый момент? Идеальный шанс для естественного поцелуя».

Но он колебался. Он ведь сам только что отказался ехать домой.

«Можно ли лезть с поцелуями после такого? Не подумает ли он, что я веду себя нелепо?»

Пока он тонул в сомнениях, Кит заговорил. На мгновение показалось, что он хочет сказать что-то важное, но в итоге лишь загадочно улыбнулся:

— Ну, мне пора.

Кит развернулся и направился прочь, стремительно увеличивая дистанцию между ними. Глядя на удаляющуюся спину, Ёну с запоздалым сожалением понял, что упустил свой шанс. Впрочем, он так и не решил, к счастью это было или к беде.

— Фу-х… — вздохнул он и покачал головой.

Ёну ощутил странную пустоту в руках и лишь потом осознал, что Кит проявил заботу и забрал Спенсера с собой, чтобы не нагружать его.

«Если бы он действительно заботился обо мне, то не стал бы так беспощадно давить своими феромонами», — вяло пронеслось в голове.

Но в этих мыслях не было ни капли обиды. Он стоял и завороженно смотрел вслед двум фигурам — мужчине и ребенку. Впервые он почувствовал, как сердце переполняется чувствами от одной лишь картинки перед глазами. Казалось, он мог бы прожить остаток жизни, не нуждаясь в пище, а питаясь одним этим зрелищем.

Сердце колотилось так сильно, что удары отдавались болью в груди. Пришлось зажмуриться и сделать глубокий вдох, пытаясь унять тахикардию.

— Фу-х… Фу-у-х.

Немного успокоив дыхание, он открыл глаза. На поле уже вовсю разминали лошадей. Ёну скользнул взглядом по газону и вдруг похолодел — Кита и ребенка нигде не было.

«А?»

Сердце ухнуло вниз, но паника длилась лишь долю секунды — вскоре он заметил их в стороне. Сидящий верхом Кит как раз передавал ребенка подошедшему дворецкому.

«Сейчас Чарльз принесет Спенсера мне», — решил Ёну и приготовился ждать, но дворецкий, приняв драгоценную ношу, развернулся и направился в противоположную сторону, к зоне отдыха.

Удивленный Ёну присмотрелся и понял причину, что ребенок совсем обмяк и сонно терся лицом о плечо Чарльза. Подошло время дневного сна. Сила привычки у детей поразительна — малыш отключился почти мгновенно.

Ёну испытал сложную смесь разочарования и облегчения. Спящий ребенок кажется тяжелее, к тому же он не был уверен, что в своем нынешнем, полупьяном от феромонов состоянии сможет должным образом позаботиться о сыне.

В этот момент, словно почувствовав его взгляд, Кит обернулся. Его губы тронула слабая улыбка, но, возможно, Ёну это лишь почудилось в мареве жаркого дня.

— …Ой?

Почувствовав, как пылает лицо, Ёну приложил ладонь к щеке. Кожа была неестественно горячей. Ощущался явный жар.

«Наверное, это всё от перевозбуждения. Всё из-за Кита».

Испытывая смущение и неловкость от собственной реакции, он попытался просто отмахнуться от тревожного симптома. Как и от сладкой, тягучей истомы, что волна за волной накатывала на тело, предвещая нечто большее.

— Ого, Кит. Давненько тебя не было видно. Не слишком ли ты рвешь жилы с непривычки? — Грейсон, подойдя с шутливым замечанием, встал рядом с Китом, который уже готовился сесть в седло. — Я был по-настоящему удивлен, когда ты вдруг заявил, что выйдешь на поле. Ты же сто лет не брал в руки клюшку, верно? Но играл ничуть не хуже профи. Видимо, тренировался в тайне от всех?

— Просто немного восстановил навыки, вот и всё.

Разумеется, это была ложь. Каким бы блестящим игроком он ни был в прошлом, годы простоя никуда не деть. Последние недели каждое утро он начинал с верховой езды, а вечера проводил, отрабатывая удары в тренировочных матчах до седьмого пота.

Пытался ли он хоть раз в жизни так стараться ради кого-либо? Кит порылся в памяти, но ничего подобного припомнить не смог. Всё это было исключительно ради одного зрителя.

Грейсон, словно прочитав его мысли, загадочно усмехнулся и сменил тему:

— Я видел Ёну. Вы, кажется, по-прежнему ладите. И Спенс всё такой же ангелочек. Эх, я тоже хочу ребенка.

— Тогда женись.

В ответ на это равнодушное предложение Грейсон театрально вздохнул, прижав руку к груди:

— Чтобы жениться, нужно сначала встретить любовь всей жизни. Ах, как же это тяжело — найти свою судьбу в этом безумном мире.

Кит посмотрел на него с выражением нескрываемого отвращения. Так смотрят на дьявола, который на полном серьезе молит Бога о рождественском подарке.

Не обращая внимания на испепеляющий взгляд Кита, Грейсон проворчал:

— Даже Чейз, и тот остепенился. Ты видел? Этот парень обзавелся уже двумя детьми, а ведь когда-то я ставил на то, что он либо сдохнет от передоза, либо останется калекой.

— …

Посторонний мог бы счесть эти слова ядовитой насмешкой. Но Кит знал, что за ворчанием Грейсона скрывается искреннее переживание пополам с восхищением. Вопрос был лишь в том, многие ли способны разглядеть эту искренность, а если и разглядят — примут ли её?

— Чейз здесь? С детьми?

— Конечно, и Джош с ними. Не знаю, видели ли они вообще игру. Эти двое, когда они вместе, так заняты друг другом, что не заметят, даже если рядом разорвется ядерная бомба.

На этот раз в голосе Грейсона звучала неподдельная усталость от чужого счастья.

Как раз в этот момент конюх подвел новую лошадь. Грейсон отступил на шаг.

— Желаю удачи, Кит.

Тот легко вскочил в седло, поудобнее перехватил клюшку и, глядя на друга сверху вниз, самоуверенно усмехнулся:

— Разумеется, я выиграю.

Игра возобновилась. В следующем чаккере команда Кита, будто окрыленная, заработала еще два очка.

Вновь настал перерыв. Игроки меняли лошадей, зрители высыпали на поле, чтобы по традиции утоптать дерн. Но Ёну остался стоять на месте, вцепившись в ограждение. Он чувствовал, что если сделает хоть одно неосторожное движение, то ноги просто подогнутся под тяжестью с трудом подавляемого возбуждения, и он рухнет прямо здесь.

Словно догадавшись о его состоянии, Кит намеренно не стал приближаться к трибуне. Готовя лошадь вдалеке, он лишь раз встретился с Ёну взглядом. Его глаза сузились, а на губах промелькнула лукавая понимающая улыбка.

Ёну обожгло стыдом. Он поспешно отвернулся, делая вид, что увлеченно разглядывает горизонт.

Начался решающий период. Ёну не мог оторвать глаз от фигуры мужа, мчащегося по полю на новом скакуне. Трибуны взрывались аплодисментами при каждом удачном маневре. В какой-то момент Кит, словно чувствуя этот взгляд спиной, посмотрел в сторону Ёну и коротко улыбнулся — победно и многообещающе.

Ёну тоже хотел улыбнуться в ответ. Но все, на что хватило его сил — это выпустить горячий вздох сквозь дрожащие губы.

И, наконец, прозвучал финальный сигнал. Матч завершился безоговорочной победой команды Кита.

Основная часть мероприятия подошла к концу, но игрокам требовалось время, чтобы пообщаться перед разъездом. Ёну остался на прежнем месте, дожидаясь, когда за ним придет Кит.

Мысли сами собой перетекли к Спенсеру — тот, должно быть, уже крепко спал. Едва на губах Ёну появилась невольная улыбка, вызванная образом ребенка, как кто-то с силой налетел на него со спины.

— Ах!

Он судорожно втянул воздух, подавляя вскрик. К счастью, ограждение удержало от падения, но телефон выскользнул из пальцев.

— Ох, прошу прощения, — поспешно извинился незнакомец.

Опередив Ёну, он наклонился, поднял гаджет и протянул его обратно.

— Спасибо, — бросив короткую благодарность, Ёну машинально поднял голову и встретился с мужчиной взглядом.

Фиолетовые глаза.

То ли незнакомец намеренно подавлял феромоны, то ли просто не источал характерного приторного аромата, но одного цвета радужки оказалось достаточно, чтобы понять, кто стоит перед ним. Доминантный альфа.

Заметив, как мгновенно напрягся Ёну, мужчина криво усмехнулся и заговорил первым, хотя его ни о чем не спрашивали:

— Я пытался успеть ко времени, но матч уже закончился.

— ...Похоже, вы были в командировке, — из вежливости поддержал беседу Ёну.

Ответ последовал незамедлительно, словно собеседник только этого и ждал:

— Я вернулся спустя несколько лет. У меня бизнес в Европе.

— Понятно...

Ёну неловко свернул разговор и отвел взгляд. Кита все еще не было видно. «Может, отправить сообщение и пойти к машине самому?»

Мужчина, молча наблюдавший за тем, как Ёну вертит в руках телефон, погруженный в свои мысли, снова подал голос:

— Я совсем отстал от местной жизни. Не случалось ли здесь в последнее время каких-нибудь особых событий?

Почувствовав в тоне собеседника странную настойчивость, Ёну намеренно сухо ответил:

— Если там, где вы были, есть интернет, вы и так должны знать обо всем, что известно остальным.

Мужчина усмехнулся, словно разгадав его маневр. То, что он, в отличие от других доминантных альф, не вел себя высокомерно, вызывало некоторое уважение. Однако в своем нежелании отступать он ничем от них не отличался.

— Вы же не думаете, что я спросил из праздного любопытства?

«Этот мужчина такой же непробиваемый, как и другие доминантные альфы», — подумал Ёну. — «Или, может, он прожил жизнь, не зная о существовании слова "нет", и потому просто не понимает намеков?»

— Вы ведь продолжаете стоять здесь не потому, что не заметили этого?

Передразнив манеру речи собеседника, Ёну демонстративно поднял руку, показывая кольцо. Мужчина рассмеялся, но Ёну было не до смеха. Только сейчас он окончательно осознал, почему Кит так настойчиво требовал никогда не снимать украшение.

Смех стих, и мужчина, с пугающей фамильярностью, протянул руку, намереваясь коснуться лица Ёну. Тот резко отшатнулся, уходя от прикосновения.

Незнакомец продолжал улыбаться, но воздух вокруг сгустился, наполнившись напряжением.

«Нужно уходить», — решил Ёну.

Он уже собирался развернуться, пренебрегши прощанием, как вдруг вместе с вдохом в легкие ворвался чужеродный запах.

Феромоны доминантного альфы. Но это был не Кит.

— ...!

Ноги подкосились мгновенно. Кровь застучала в висках, тело забила крупная дрожь. Забытый, казалось бы, животный ужас воскрес в долю секунды.

«Странно», — билась паническая мысль в затуманенном сознании. — «Странно. Что с моим телом?»

— Что это? Что происходит? — растерянно спросил мужчина, очевидно, ощутив резкий всплеск феромонов Ёну.

Ёну и сам не мог понять причину. Как? Почему? Почему его организм так реагирует на другого альфу? Это ведь... не Кит.

Мысли путались, обрываясь в пустоту. Язык не слушался.

«Куда я положил лекарство?» — Ёну изо всех сил пытался ухватиться за ускользающую реальность. — «Тогда, когда вернулся из больницы... А, в ванной. Я убрал его в шкафчик. Если принять сейчас, поможет? Будет ли толк? ...Смогу ли я продержаться до возвращения домой?»

Ноги окончательно перестали держать, и он начал оседать на землю. Мужчина тут же подхватил его. Ёну, тяжело хватая ртом воздух, попытался оттолкнуть чужие руки, но незнакомец даже не шелохнулся, продолжая сверлить его пристальным взглядом.

К несчастью, он совершенно неверно истолковал состояние омеги, рухнувшего прямо перед ним.

— А ты смелее, чем кажешься. Решил соблазнить меня прямо здесь? — в приглушенном голосе отчетливо звучал грязный намек.

Но он ошибался. Дыхание Ёну сбилось не от желания, а от ужаса. Сквозь пелену, застилающую глаза, он попытался вырваться, но мужчина, словно насмехаясь над жалким сопротивлением, лишь крепче прижал его к себе за талию.

Сладкий аромат окончательно затопил рассудок. Нужно было задержать дыхание, не впускать этот запах внутрь, но тело предало его. С каждым хриплым вдохом чужие феромоны проникали все глубже, отравляя мозг.

«Подумаешь, великое дело».

В памяти всплыли давно забытые, болезненные слова. Ёну оцепенел.

«Разочаровываешь меня вот так... У меня просто нет слов, это немыслимо».

«Если я не удовлетворю этого мужчину здесь и сейчас, Кит снова будет винить меня?»

То ли из-за дурмана феромонов, то ли из-за панического страха, связь с реальностью оборвалась. Прошлое и настоящее смешались в единый кошмар. Ёну обмяк, прекратив сопротивление.

В тот момент, когда сознание уже почти покинуло его, чьи-то руки резко схватили его сзади и рванули на себя. Ёну вырвали из хватки незнакомца и с силой прижали к другой, знакомой груди.

— Ах...

Знакомый, родной аромат ворвался в легкие, вытесняя чужой смрад. Ёну жадно глотал этот воздух. Кит не скупился, окутывая его плотным коконом своих феромонов. Страх медленно отступал, растворяясь в ощущении защищенности.

Совсем как тогда. В ту ночь, когда Кит так же бережно держал его, дрожащего от ужаса.

Казалось, он снова чувствует прохладный ночной воздух того дня. Ёну глубоко вдохнул и крепко вцепился в плечи спасителя. Кит, в свою очередь, с силой прижал его к себе. Сквозь гул в ушах до Ёну донесся его низкий, обманчиво спокойный голос:

— Обливать моего омегу феромонами... Не знал, что у тебя хватит на это наглости.

Ёну вздрогнул от скрытой угрозы в этом тоне. Незнакомец, осознав, с кем имеет дело, мгновенно растерял весь свой пыл:

— Нет, Кит, это недоразумение! Я правда не знал... Если бы я только понял, что это твой партнер...

— Ты довел его до полуобморочного состояния и смеешь оправдываться? — голос Кита стал острым.

Мужчина, чувствуя, что загнан в угол, выпалил свой главный аргумент:

— Но на нем нет метки!

Кит застыл. Повисла тяжелая тишина. Почувствовав заминку, незнакомец заговорил быстрее, пытаясь защититься:

— Полно людей носят фальшивые кольца, чтобы отвадить лишнее внимание. Если он тебе так дорог, ты должен был поставить метку. Тогда бы он не реагировал так остро на обычное давление, верно? Да и вообще... такая сильная реакция на легкий флирт — это ненормально. Тут явно что-то не так с ним, а не со мной. Я не виноват...

Аргументы звучали логично, и это сбило с толку даже самого Ёну. Кит промолчал — видимо, ему нечего было возразить.

— Мне правда жаль, Кит. Я слышал, что ты женился, но не знал, что это твой супруг. Прошу прощения.

Бросив несколько скомканных извинений, мужчина поспешил ретироваться, буквально сбегая с места происшествия. Кит еще какое-то время молча сжимал Ёну в объятиях, а затем, не говоря ни слова, легко подхватил его на руки. Ёну прильнул к нему, прерывисто хватая ртом воздух.

— Кит, я... сейчас...

— Я знаю, — он оборвал бессвязный лепет Ёну. — Терпи. Я помогу.

Кит быстро зашагал к парковке, разрезая толпу. От его широкого шага мир перед глазами Ёну прыгал, но настоящая причина головокружения крылась в другом. Попытка успокоить дала неожиданный эффект — феромоны Кита, смешавшись с остатками чужого запаха, вызвали химический шторм.

Ёну всхлипнул, лицо исказилось гримасой боли и наслаждения. Тело забила крупная дрожь, словно в припадке. Кит стиснул его крепче.

— Потерпи еще немного, — процедил он сквозь зубы.

Запах самого Кита изменился — он не мог не реагировать на бурную течку, начавшуюся у него на руках. Белье Ёну уже промокло насквозь. Стыд и возбуждение смешались в невыносимый коктейль. Хотелось разрыдаться от собственной беспомощности, но густой аромат, исходящий от его тела, безжалостно воздействовал на альфу.

— Ах, ха-а... угу.

Жар пульсировал не только внизу живота. Не в силах больше сдерживаться, Ёну поднял пылающее лицо и отчаянно обвил руками шею Кита. В ту же секунду альфа буквально нырнул в салон машины, увлекая его за собой в спасительную темноту.

— М-м, м-м-м...

Ёну исступленно покрывал его лицо поцелуями, не помня себя. Кит больше не пытался его остановить. Подхватив Ёну под колено, он рывком притянул его к себе и усадил сверху.

Твердая, горячая плоть Кита уперлась ровно между разведенных бедер. Ёну начал остервенело двигаться, ловя каждое касание сквозь тонкую влажную ткань. Хотелось большего. Он кожей чувствовал, насколько возбужден Кит.

— Кит, Кит...

— Нет, подожди.

Ёну хотел, чтобы тот вошел в него прямо сейчас, немедленно. Но Кит оставался пугающе собранным. Ёну не мог этого понять. Он ведь чувствует его желание, чувствует эту твердость, так почему же?

«Неужели он меня не хочет?»

— Ты с ума сошел? ...Ха, — выругался Кит, но тут же осекся.

Только тогда Ёну понял, что произнес свои мысли вслух. Альфа скрипнул зубами и хрипло бросил:

— Если начнем сейчас, я не смогу остановиться. Я держусь из последних сил. Если не понимаешь, просто заткнись.

Взгляд Кита был тяжелым, на самом дне плескалось бешенство пополам с желанием. Он был на пределе. Но Ёну было все равно — пусть бы они занимались сексом в тесной машине, пусть бы это длилось всю ночь. Он был готов на все, лишь бы Кит наполнил его.

«Пожалуйста».

Киту было больно смотреть на его мучения. Но помочь прямо сейчас он не мог. Самому стоило титанических усилий сохранять остатки рассудка в салоне, до краев наполненном дурманящими феромонами.

Взять Ёну здесь было бы безумием. В конце концов, он просто крепко прижал к себе плачущего, сотрясаемого всхлипами мужа, лишая его возможности двигаться.

— Все будет хорошо.

Единственное, что он мог сейчас — это успокаивать и окутывать своим запахом. Как тогда.

В прошлом это помогало унять приступы и вернуть Ёну равновесие. Должно сработать и сейчас. С этой мыслью Кит опустил взгляд. Мокрое от слез лицо Ёну дрожало, губы были приоткрыты. Сдержаться стало почти невозможно.

— Ёну, — едва слышно позвал он, выдыхая имя в губы, и склонился ниже.

Скоро они приедут. На большее нет ни времени, ни места. Это будет всего лишь утешительный поцелуй.

Убедив себя в этом, Кит потянулся к чужим губам, но в то же мгновение Ёну внезапно уперся ладонями ему в плечи и с силой оттолкнул.

— Ах!

— Ёну!

Кит едва успел перехватить его, не дав свалиться с колен, и в панике снова прижал к груди. Ёну безвольно повис на нем, но продолжал слабо трепыхаться, пытаясь отстраниться.

Кит совершенно не понимал, что происходит.

— Успокойся, Ёну! Хорошо, я не буду, не буду тебя целовать. Только успокойся. Да в чем дело? Тебе настолько противно целоваться со мной?

Тревога переросла в раздражение, и голос Кита сорвался на грубость. Ёну вздрогнул и, сжавшись, едва слышно пробормотал:

— Дело не в этом... Просто... после поцелуев ты... ты всегда злишься на меня.

Кит замер, словно получив удар под дых. В широко распахнутых глазах Ёну скопились слезы и, сорвавшись, покатились по щекам.

— Это...

Губы Кита с трудом разлепились. Дурман чужих феромонов путал мысли, и в этом состоянии ответить на столь болезненное признание было почти невозможно. Слова застревали в горле.

Пока он мучительно пытался подобрать ответ, машина затормозила у входа в клинику. Едва дверь распахнулась, Кит вышел, крепко прижимая Ёну к груди. Тот, окончательно обессилев от рыданий, обмяк, балансируя на грани обморока. Но даже в беспамятстве тело продолжало бить крупной дрожью от феромоновой интоксикации.

— Стюард на месте? — бросил Кит на ходу.

— Он ждет. Всё готово, — отозвался Уитакер.

— Отлично.

Кит ответил коротко, хотя сам держался из последних сил. Уложив Ёну на кровать в палате и отступив на шаг, он почувствовал, как ноги наливаются свинцом.

Мозг словно плавился. Внезапно нагрянувшая течка была жестокой — гормоны бурлили в крови, сводя с ума. Ёну на кровати судорожно глотал воздух, издавая мучительные, задушенные стоны.

— Ы, ы-ы...

— Тише... всё хорошо. Я ввел препарат, скоро станет легче.

Спокойный голос пробился сквозь пелену жара. Это был не Кит. С невероятным усилием приподняв отяжелевшие веки, Ёну различил расплывчатый силуэт в белом халате. Потребовалось время, чтобы мозг смог обработать картинку.

— С... Стю... ард?

— Да, это я.

Язык едва ворочался во рту, но Стюард, мягко улыбнувшись, кивнул. Врач, который всегда вытаскивал его из передряг со здоровьем, и в этот раз сразу перешел к делу:

— Произошел резкий гормональный сбой. Я ввел сильное успокоительное и блокаторы, так что после сна вам станет лучше. А пока за вами присмотрит мистер Питтман.

Доктор скосил глаза в сторону. Только тогда Ёну осознал, что Кит стоит рядом, возвышаясь над кроватью темной скалой.

«Кит», — Ёну беззвучно пошевелил губами, зовя его, и попытался выдавить из себя улыбку. Но лицо Кита оставалось каменным. Даже сквозь туман в голове Ёну почувствовал, как внутри всё сжалось от инстинктивного страха. Уголки губ бессильно опустились.

Кит, не сводя с него тяжелого взгляда, глухо спросил:

— Как это вышло? Это из-за того, что нет метки?

Ёну лишь растерянно моргнул, не в силах осмыслить вопрос. Кит грязно выругался и с силой ударил кулаком в стену. Звук удара эхом разнесся по палате.

— Пожалуйста, воздержитесь от порчи больничного имущества, — невозмутимо заметил доктор.

Поймав на себе бешеный взгляд альфы, Стюартд благоразумно отступил на шаг, но сарказма не убавил:

— Впрочем, полагаю, в вашем состоянии разнести пару зданий — это в порядке вещей. Я буду снаружи.

Когда дверь за врачом закрылась, Кит перевел испепеляющий взгляд обратно на Ёну.

— Почему это случилось так внезапно? Что этот ублюдок сделал? — Он старался говорить спокойно, чтобы не пугать Ёну еще больше, но голос вибрировал от сдерживаемой ярости: — Ты не мог выдать такую реакцию на ничтожную дозу феромонов. Это невозможно. Если что-то произошло, скажи мне. Всё в порядке, я слушаю.

««Разумеется, с Ёну всё будет в порядке. Единственный, кто не будет всё в порядке — это тот ублюдок»».

Ёну по-прежнему хранил молчание, игнорируя вопросы Кита. Стюард, наблюдая за этой сценой, заметил с едва уловимой усмешкой:

— Кто бы мог представить, что Кит Найт Питтман окажется столь заботливым мужчиной.

Кит метнул в него острый взгляд, но в ту же секунду тишину нарушил слабый голос:

— ...пустяк.

— Что?

Звук был таким тихим, что Кит сначала не поверил своим ушам. Когда он переспросил, обескровленные губы Ёну снова дрогнули:

— Это... не такое уж великое дело.

— Что ты сказал?

Кит замер, совершенно сбитый с толку. «О чем он говорит?»

Стюард тоже с удивлением воззрился на пациента, а Ёну, глядя в пустоту, медленно произнес:

— Если просто отсосать... и позволить ему делать всё, что он хочет... всё закончится.

— Кто вбил тебе в голову эту чушь?! — взревел Кит, не в силах сдержаться.

Но Ёну даже не вздрогнул. Казалось, коктейль из остаточных феромонов и седативных препаратов окончательно затуманил его рассудок. Словно в лихорадочном бреду, он прошептал:

— Я не должен... испортить вечеринку... не должен снова разочаровывать его...

— Да что ты несешь...

Кит, готовый взорваться от ярости, внезапно осекся. Странное чувство дежавю накрыло его с головой. «Что это? Откуда это ощущение?»

И в тот же миг забытое воспоминание всплыло из глубин памяти, ударив под дых.

«Это я.

Я забыл, но Ёну — нет.

Все те слова, что я бросал ему в лицо, всё, чем я ранил его, теперь возвращается ко мне бумерангом».

Тем временем Ёну едва слышно выдохнул:

— Подумаешь, великое дело... Я просто... должен принять это...

Ресницы дрогнули, он глубоко вздохнул и провалился в тяжелый сон. Кит остался стоять над ним, застывший, опустошенный и раздавленный собственной догадкой.

Экстра 4 - Глава 6

Кабинет врача словно затянула белесая пелена. В спертом воздухе, пропитанном едкой гарью, тяжелым осадком висел сладкий аромат — настолько густой, что от него могла закружиться голова. Впрочем, того, кто мог бы это почувствовать, здесь сейчас не было, а для остальных комната просто тонула в сизом табачном угаре.

Мужчина на гостевом диване откинул голову на спинку, широко раскинув руки по верхушке сиденья и небрежно скрестив ноги. Хозяин кабинета, закончив с бумагами, обогнул стол и с иронией заметил:

— Как же удобно устроены доминантные альфы. Могут выкурить пачку сигарет, не сходя с места, и в легких даже дырки не останется.

Сигарета, зажатая в зубах Кита, как раз дотлела до фильтра. Стюард подхватил со стола небрежно брошенную пустую пачку, метким движением отправил её в урну и, пройдя мимо дивана, где развалился Кит, опустился в кресло напротив.

— Результаты анализов неплохие. Можно сказать, наметился прогресс, хотя показатели всё ещё скачут в прежнем диапазоне.

Стюард небрежно бросил распечатку обследования на стол и добавил:

— Он всё бредил вторым ребенком, но в нынешней ситуации об этом даже мечтать не стоит.

Кит лениво оторвал руку от спинки дивана и потянулся к столу. Скользнув равнодушным взглядом по строчкам, он отшвырнул бумагу прочь, словно стряхивал налипшую грязь.

— Никогда. Об этой мечте он может забыть навсегда.

Сигарета, зажатая в зубах, мешала говорить, отчего слова звучали смазанно и глухо. Стюард собрал разлетевшиеся листы, аккуратно выровнял стопку и заметил:

— Оставим пока физиологию. Чтобы мечтать — или не мечтать — к нему сначала должна вернуться память. Как с этим обстоят дела?

— Всё по-прежнему, — выплюнул Кит.

Он накрыл глаза ладонью и с силой потер лицо, будто пытаясь стереть головную боль.

— Каждый раз, когда Ёну называет меня «мистер Питтман», мне хочется заткнуть ему рот.

— О, неужели поцелуем?

— ...

— Шучу.

Стюард, ловко сменив тему, беззаботно улыбнулся:

— Значит, эти бьющие через край феромоны — результат банального воздержания? Похоже, у вас накопилось немало напряжения.

Он развернул перед Китом график гормонального фона, замеренный чуть ранее, но тот даже не взглянул. Лишь желваки на скулах напряглись еще сильнее, выдавая отвратительное настроение.

Стюард пробормотал, словно делая пометку для самого себя:

— Должно быть, у вас сейчас много поводов для беспокойства. Самых разных.

Кит убрал руку от лица и сквозь пальцы мрачно воззрился на врача. Вопреки сочувственному тону, вид у Стюарда был до неприличия довольный. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не начать напевать под нос — так ему нравилось видеть заносчивого альфу в тупике.

На мгновение Кита захлестнуло желание сорвать злость на докторе, но он сдержался. Это не имело смысла.

— Ёну так слаб перед феромонами, потому что метка исчезла, верно?

Выдержав паузу, Кит открыл глаза и сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь.

— Почему, черт возьми, с Ёну всё так сложно? Сначала провал, потом я с трудом ставлю эту метку, а теперь она просто берет и исчезает. Разве это нормально? Почему омеги такие непредсказуемые?

Голос Кита звенел от напряжения. Стюард криво усмехнулся и протянул:

— Ну... Наличие метки не гарантирует вечного поводка. Везде бывают исключения. Существуют исследования, подтверждающие, что если организм от природы гиперчувствителен, он может реагировать на новые феромоны, сколько бы меток на нем ни стояло. Хотя случай, признаю, редкий.

— У Ёну такого не было, пока метка была на месте, — в голосе Кита закипал гнев, готовый вот-вот прорваться наружу. — И вообще, почему она исчезла? Какая связь между потерей памяти и меткой?

— Сложно назвать точную причину сходу. Возможно, сказалось общее истощение, или метка сошла естественным образом, а может, виной всему нестабильные феромоны. Вы же знаете, природа доминантных альф всё еще мало изучена. Мы до сих пор блуждаем в потемках. Впрочем... — Стюард выдержал паузу и задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Меня всегда занимал один вопрос, по какому именно принципу альфы и омеги оставляют метки?

Кит нахмурился от столь резкой смены темы.

— Какое это имеет отношение к делу?

Взгляд его потемнел, красноречиво обещая, если объяснение не будет убедительным, доктору не поздоровится. Стюард едва заметно улыбнулся уголками губ и продолжил:

— Это ведь удивительный феномен. Часто бывает так — укус есть, а метки нет. А бывает, альфа кусает с твердым намерением заклеймить партнера, но кожа все равно остается чистой.

— И к чему ты ведешь?

Стюард искоса глянул на Кита, проверяя реакцию, и пояснил:

— Это лишь моя теория, но, возможно, все дело в голове? Чтобы метка закрепилась, нужно не просто укусить, а принять твердое внутреннее решение: «Этот человек будет моим». Простого физического контакта недостаточно.

Не давая Киту вставить слово, он тут же добавил:

— Но даже волевого усилия не всегда хватает. Возможно, помимо решения поставить метку, необходим еще один компонент. Чувства.

— ...Что ты хочешь этим сказать? — голос Кита упал до опасного шепота.

Стюард развел руками, подводя итог:

— Я клоню к тому, что метка могла исчезнуть, потому что вместе с памятью Ёну утратил и подсознательную эмоциональную связь с вами.

Кит замолчал. В кабинете повисла тяжелая тишина. Наконец он спросил:

— Значит, если я поставлю метку снова, она закрепится?

— Кто знает? Это всего лишь мои домыслы. Но попытка не пытка. В конце концов, это одна из вероятностей.

Кит сцепил пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Он подался вперед, невидящим взглядом уставившись в пол.

— ...Хочешь сказать, метка исчезла, потому что исчезли его чувства ко мне?

Он произнес это пугающе ровным тоном, но внутри разверзлась бездна отчаяния. Если доктор прав, то сколько ни кусай, сколько ни старайся — метка не останется.

А ведь в прошлый раз ему стоило неимоверных усилий поставить её.

— Неужели после аварии Ёну совсем ничего не вспомнил? — осторожно спросил Стюард, наблюдая за его реакцией.

После долгого тягостного молчания Кит глухо отозвался:

— Вспомнил.

— И что же?

— ...Меня, — губы Кита дрогнули, но слова застряли в горле. Ему потребовалось время, чтобы пересилить себя и вытолкнуть правду наружу. — Он вспомнил то, как я причинял ему боль.

— Вот как... — короткий вздох Стюарда прозвучал почти сочувственно, но в этом сочувствии сквозило что-то пугающее. Доктор выдержал паузу и уточнил: — И тот разговор в палате... Он вспомнил и его?

— ...Да.

Отпираться было бессмысленно. Кит решил выложить карты на стол.

— Я устроил феромонную вечеринку. Ёну оказался там, и его чуть не изнасиловали. Он с трудом выбрался, а я...

Слова застряли в горле. Стюард, не давая ему передышки, закончил фразу сам:

— И тогда вы, мистер Питтман, сказали ему те самые слова? Что всё случившееся — пустяк? Что нужно было просто отсосать им и... как там? Ублажить их так, как они хотят?

— ...

— Ведь это «не такое уж великое дело».

Стюард смотрел на молчащего Кита в упор. На губах доктора играла едва заметная вежливая улыбка.

— Ну и мразь.

Кит вскинул голову, зло уставившись на собеседника. Стюард, ничуть не смутившись, невозмутимо добавил:

— Я ведь не уточнял, о ком именно речь.

Кита захлестнула волна ярости, но крыть было нечем. Он с шумом выдохнул через нос и снова замкнулся в молчании.

— Вы сказали ему это тогда, когда Ёну впервые попал ко мне на лечение? — продолжил допрос Стюард.

— ...Да.

— Почему? Ёну ведь был невинной жертвой.

Впервые за время разговора доктор нахмурился. На его лице читалось искреннее недоумение.

— Тогда... — Кит на секунду запнулся, подбирая слова. — Тогда я так думал. Все в моем кругу так живут, и я считал, что Ёну — не исключение.

На это оправдание, больше похожее на жалкую попытку обелить себя, Стюард ответил ледяным тоном:

— В подобном разврате живете только вы и вам подобные. Обычные люди, как правило, так не поступают.

Этот укол достиг цели. Не давая Киту опомниться, доктор нанес следующий удар:

— Вы извинились перед Ёну?

Кит тяжело вздохнул:

— Я забыл об этом случае.

— Большинство людей предпочитают забывать о гнусностях, которые они совершили, — Стюард подхватил его реплику мгновенно, словно ждал именно этого ответа.

«Почему я должен выслушивать нотации от этого типа?» — вспыхнул про себя Кит и огрызнулся:

— Ёну тоже об этом не заговаривал.

Он рассчитывал, что на это доктор лишь вздохнет и оставит тему, но просчитался. Стюард загнал его в ловушку одной фразой:

— А был ли смысл требовать извинений у человека, который обо всём забыл?

От этого аргумента Кит окончательно лишился дара речи. Он машинально похлопал по карманам в поисках сигарет, но, вспомнив, что пачка пуста, выругался сквозь зубы.

В этот момент в дверь постучали, и она приоткрылась. Сотрудник клиники, намеревавшийся войти, замер на пороге, словно наткнувшись на невидимую стену. Он рефлекторно зажал нос и попятился в коридор. Заметив это, Стюард стремительно поднялся, широкими шагами пересек кабинет и перехватил дверную ручку.

— Всё в порядке, оставьте это мне. Спасибо.

Он кивнул, отпуская сотрудника, и плотно закрыл дверь, отсекая кабинет от внешнего мира. Возвращаясь к столу, Стюард бесстрастно заметил:

— Для нормального человека такая концентрация — настоящий яд. Кажется, бедняга был в шоке.

С этими словами он извлек из переданного конверта баночку с лекарством, сверил имя на этикетке и поднял тяжелый взгляд на Кита.

— Вот, это они. Принимайте по одной в день, эффект не заставит себя ждать.

— ...

Кит, до этого сидевший неподвижно, словно изваяние, медленно опустил руку и склонил голову. Не сводя тяжелого взгляда с пластикового флакона на столе, он глухо спросил:

— Это и есть подавители?

— Именно, — кивнул Стюард и продолжил ровным профессиональным тоном: — Они полностью блокируют запах. Вам больше не придется сдерживать феромоны усилием воли. Настоятельно рекомендую принимать их до тех пор, пока состояние Ёну не стабилизируется.

В его голосе проскользнула откровенная насмешка.

— Подавители для доминантного альфы... Когда разрабатывали этот препарат, многие называли это безумием. Кому придет в голову глушить доминантного альфу? Но, как видите, в этом мире всему находится применение.

Кит молча потянулся к пузырьку. Он вертел его в руках, медленно скользя взглядом по строчкам на этикетке, будто пытаясь расшифровать древнее послание.

— Если я буду это пить, влечение тоже притупится?

Стюард поднес чашку к губам, скрывая ухмылку, и бросил:

— По крайней мере, у вас больше не выйдет оправдать насилие над омегой «инстинктами».

Кит резко вскинул голову. Заметив, как потемнело его лицо, Стюард лишь улыбнулся:

— Теперь вы хоть немного понимаете, каково приходится омегам, которые вынуждены годами сидеть на таблетках?

«Сделай так, чтобы от тебя не несло».

Собственные слова, брошенные когда-то Ёну, всплыли в памяти, и Кит прикусил язык. Ему нечего было ответить.

То, что Ёну глотал эти таблетки горстями, то, что его организм теперь разрушен — всё это, в конечном счете, дело его рук. Это цена, которую Ёну платил за то, что Кит сваливал всю вину на него, отрицая собственную одержимость.

«Но зачем было так беспрекословно подчиняться каждому моему слову?»

Гнев, готовый было вспыхнуть, тут же угас, придавленный тяжелым осознанием. Он знал ответ.

«Неужели он настолько хотел остаться рядом, что пошел даже на это?»

Пока он с горечью прокручивал эти мысли, голос Стюарда вырвал его из оцепенения:

— Взгляните на вещи философски. Скажите спасибо, что вы не на месте жертвы насилия.

Кит, опешив от такой наглости, уставился на него:

— Думаешь, быть палачом легче?

Стюард округлил глаза, изображая крайнее удивление:

— Я полагал, роль агрессора вам по вкусу. Разве я ошибся?

— Послушай...

— Впрочем, история знает случаи, когда и доминантные альфы оказывались в шкуре жертвы, — перебил его Стюард, не давая Киту, скрежетавшему зубами от злости, вставить и слова. — Вы ведь тоже слышали об этом, мистер Питтман? В прошлый День благодарения... Или нет, кажется, это случилось на Хэллоуин?

— Заткнись. Не желаю это слышать.

Только после этого резкого окрика Стюард замолчал. Кит, ещё несколько секунд сверлив тяжелым взглядом пластиковый флакон, наконец с усилием открутил крышку. Стюард молча наблюдал, как он глотает таблетку, запивая водой. Лишь когда пузырек с глухим стуком вернулся на стол, доктор снова подал голос:

— Не стоит принимать их слишком долго. Они не предотвращают выработку феромонов, а лишь блокируют их выход.

Стюард выдержал паузу и с тенью улыбки добавил:

— Если, конечно, не хотите, чтобы у вас окончательно поехала крыша. Впрочем, вы уже связаны меткой, так что продержаться будет легче.

— А другие побочные эффекты?

На этот вопрос Стюард неопределенно протянул: «Ну...», словно взвешивая, стоит ли говорить правду.

— Пока ничего критического не наблюдалось. В любом случае, на доминантных альф медикаменты действуют слабо, так что и побочка почти не проявляется.

— Вы что, даже не проводили испытания? — голос Кита дрогнул от негодования.

— Клинические испытания проводились, но выборка была... скажем так, скромной.

Услышав этот безмятежный ответ, Кит насторожился. Нехорошее предчувствие кольнуло его где-то под ребрами.

— Только не говори, что в выборке был всего один человек.

Он прищурился, вспомнив того самого подопытного, которого содержали в лаборатории как зверя. Стюард покачал головой, но облегчения это не принесло.

— Двое.

Кит едва сдержал нервный смешок. Было до боли очевидно, кто эти двое. Один — псих, второй — помешанный. И Стюард, ничуть не смущаясь, подтвердил его догадку:

— Наш подопытный и Чейз Миллер.

— ...

Ответ в точности совпал с ожиданиями, поэтому Кит лишь мрачно промолчал.

— Что ж... — Стюард начал собирать разложенные на столе документы, мгновенно возвращаясь к своему обычному деловому тону.

Понаблюдав немного за пациентом, он продолжил, словно между делом:

— В любом случае, касательно исчезновения метки — это лишь мои гипотезы. Истинную причину мы пока знать не можем. Однако нестабильность связи вполне может объясняться тем, что у Ёну произошла мутация. При генетических сбоях вторичный пол часто проявляет себя аномально. Циклы, характер феромонов — всё это становится непредсказуемым...

Кит, который в этот момент раздраженно зачесывал волосы назад, замер с поднятой рукой. Он медленно поднял глаза, и его взгляд буквально пригвоздил доктора к месту.

— ...Мутация? О чем ты говоришь?

Экстра 4 - Глава 7

Пока автомобиль мчал Кита к особняку, он вновь и вновь прокручивал в памяти недавний разговор со Стюардом. Однако чем глубже он погружался в раздумья, тем туже затягивался узел противоречий, вместо того чтобы распутаться. Кит самонадеянно полагал, что Ёну уже нечем его удивить, но как же он ошибался.

Мрачно нахмурившись, Кит устало потер переносицу. Одно-единственное слово пульсировало в сознании.

«Мутация».

— Вы не знали? — в голосе Стюарда тогда прозвучало изумление. Казалось, врач и представить не мог, что подобная информация прошла мимо Кита.

Самому Киту тоже верилось с трудом, однако факты — вещь упрямая. Выдержав тяжелую паузу, он процедил:

— Он мне не говорил.

Растерянность не отпускала. Мутация? Выходит, изначально Ёну был бетой? Он стал омегой не вследствие естественного пробуждения, а приобрел вторичный пол позже?

— Ох... — снова вырвалось у Стюарда.

Этот звук звучал сегодня слишком часто. Кит, которому меньше всего требовалось чужое сочувствие, стиснул челюсти так, что послышался скрежет, и вперил во врача тяжелый взгляд.

— Как это произошло? И откуда ты об этом узнал?

— Потому что я врач. И по совместительству психолог, — напомнил Стюард.

Обозначив причину своей осведомленности, он продолжил:

— Во время регулярных осмотров у нас было достаточно времени для бесед. Поначалу я ломал голову над его нестабильным феромоновым фоном. Я начал задавать наводящие вопросы, чтобы выяснить первопричину, и в итоге... — Стюард сокрушенно покачал головой. — Я правда не думал, что вы, мистер Питтман, оставались в неведении.

Кит и сам этого не ожидал. Ему казалось, что между ними не осталось тайн, но, видимо, у Ёну всё еще хранились скелеты в шкафу.

— Возможно, он посчитал, что в этом нет ничего важного. Не принимайте близко к сердцу.

Слабая попытка утешения с треском провалилась. Взгляд Кита потяжелел.

— Ты ведь прекрасно знаешь, в какой ситуации нужно оказаться, чтобы произошла мутация?

— Верно. Ёну говорил, что его буквально облили феромонами.

Раздался глухой треск.

Кит с силой опустил кулак на подлокотник дивана. Стюард, заметив, как жалобно хрустнуло и раскололось прочное дерево, мысленно приплюсовал стоимость реставрации мебели к счету за лечение в следующем месяце, но вслух произнес лишь:

— Мы не углублялись в подробности, поэтому полной картины я не знаю. Факт остается фактом — изначально он был бетой и мутировал под воздействием чьих-то феромонов.

Сделав паузу, Стюард добавил с нарочитой легкостью:

— Но это дела давно минувших дней. Сейчас в законном браке с ним состоите именно вы, мистер Питтман, не так ли? Всё хорошо, что хорошо кончается. Улыбнитесь, ведь в конечном итоге победитель — вы.

— Херня, — тихо выругался Кит.

Стюард позволил себе шутливую усмешку, но Киту было не до смеха. Для того, чтобы запустить процесс мутации, организм должен подвергнуться воздействию колоссального объема феромонов. И ситуация, когда на человека обрушивается такая лавина, бывает только одна.

«Ты первый мужчина, с которым я спал».

Эти слова Ёну всплыли в памяти, делая картину еще более странной. Если близости не было, как утверждал Ёну, это лишь усугубляло положение. Лучше бы это оказался банальный секс на одну ночь. Ведь если мутация произошла без полового контакта, это означало лишь одно — они провели вместе огромное количество времени, буквально пропитываясь друг другом.

Кто, черт побери, мог сотворить такое с парнем, который был настолько зажат, что годами хранил целомудрие, пока в его жизни не появился Кит?

Он пытался думать о Ёну пренебрежительно, надеясь, что злость поможет вернуть душевное равновесие, но этот трюк не сработал. Кит издал глухой сдавленный стон и снова с силой потер лицо ладонями.

«Признай, ты ведь и сам это знаешь. На свете существуют и другие безумцы с таким же специфическим вкусом, способные запасть на этого парня. Точно такие же, как я, блять!»

Жгучая ярость подступала к горлу, но еще больше бесило само наличие этой эмоции. Это дела давно минувших дней. Даже если Ёну связывали с кем-то глубокие чувства, всё это осталось в прошлом. Сейчас он законный супруг Кита, и у них есть общий ребенок.

...Вот только Ёну всё забыл.

К тому же мутация — процесс нетривиальный. Дело не только в том, чтобы буквально пропитаться чужим запахом, требовалось нечто куда более мощное. Не просто секс, а эмоциональное потрясение, сопоставимое с ним по силе воздействия.

«Я люблю тебя», — тихий шепот Ёну ожил в памяти, и всё, во что Кит верил до этого момента, подернулось мутной дымкой сомнения.

Метка, которую он оставил, исчезла. Растворилась без следа.

Жестокая реальность, словно пощечина, привела его в чувство. А что, если теория Стюарда верна? Кит медленно прокручивал эту мысль в голове, и от горечи сводило скулы.

«Возможно, Ёну больше меня не любит».

В этот миг грудь пронзила такая острая боль, словно чья-то невидимая рука сжала сердце в кулак.

— С возвращением, мистер Питтман.

Чарльз, неизменно ожидавший у входа, учтиво поклонился, едва Кит выбрался из салона автомобиля. Не сбавляя шага, Кит прошел мимо дворецкого, бросив на ходу короткое:

— Где Спенс?

— Уже поужинал и спит.

Чарльз бесшумно следовал за Китом, который сразу направился к лестнице на второй этаж, в сторону детской.

— Подать ужин? Или сразу желаете отдохнуть?

— Я приму душ и вернусь в больницу.

Бросив эти слова через плечо, Кит ускорил шаг. Если бы не Спенсер, он бы и на минуту не отошел от постели Ёну. Войдя в детскую, он задержал взгляд на безмятежном лице спящего сына и, невесомо поцеловав его в щеку, направился в свою спальню.

Прежде чем встать под струи воды и сменить одежду, нужно было сделать кое-что еще. Сверившись с разницей во времени, Кит набрал номер. После нескольких длинных гудков на том конце ответили.

—Алло? Это Ён Хи, — в голосе младшей сестры Ёну сквозило явное напряжение.

— Да. Как поживаешь? — сухо, лишь ради проформы спросил Кит.

— Всё хорошо. У вас тоже всё в порядке? Брат в последнее время не берет трубку, он очень занят?

— Ёну... — Кит подавил тяжелый вздох и, собравшись с мыслями, произнес: — Ему сейчас нездоровится. Собственно, поэтому я и звоню. Я хочу кое-что спросить.

— Он болен? Где, что с ним? — голос девушки зазвучал встревоженно и торопливо.

Кит ответил уклончиво:

— Ничего такого, о чем стоило бы сильно беспокоиться. Я присматриваю за ним, так что ничего страшного не случится.

— М-м, вот как... Значит, ситуация не критическая?

— Нет. Нет причин для паники.

Услышав его твердое отрицание, Ён Хи, казалось, выдохнула с облегчением. Её голос стал тише, напряжение немного спало:

— Тогда слава богу... Брат слаб здоровьем, поэтому я всегда волнуюсь.

— Вернемся к делу, — Кит не собирался тратить время на пустые любезности и спросил прямо: — Это правда, что у Ёну произошла мутация?

— Что?

Повисла пауза, Ён Хи была явно ошарашена вопросом. Наконец, она неуверенно произнесла:

— Да... Это правда. Но почему вы спрашиваете?

Кит с силой прикусил губу, подавляя рвущийся наружу стон.

— ...Когда?

Услышав этот низкий требовательный тон, Ён Хи поспешила ответить, словно пытаясь оправдаться или вспомнить детали:

— Ну, это случилось... когда он учился в университете... Ему даже пришлось взять академический отпуск из-за этого. До этого у него была девушка, и он был довольно популярен, так что мама очень переживала, что же теперь делать. Ведь мужчинам-омегам нелегко найти пару... Но мы считаем, что в итоге всё сложилось к лучшему.

Она закончила свой сбивчивый рассказ, но в трубке висела тяжелая тишина. Почувствовав, что сказала лишнее, и пытаясь угадать настроение собеседника, Ён Хи осторожно добавила:

— Раньше такого не было, но мама считает, что после того случая его здоровье пошатнулось. Особенно в последнее время он часто болеет.

«Причина в другом», — пронеслось в голове Кита, но уверенности не было.

Выдержав давящую паузу, он задал главный вопрос:

— Ты знаешь причину мутации?

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Но Киту нужно было не абстрактное понимание процесса, а конкретные детали. Подтверждение.

— Это ведь и так понятно. Какой-то альфа облил его своими феромонами. Поэтому мама и была в такой панике...

Осознав, к чему ведет этот разговор, она поспешно пошла на попятную:

— Это было так давно, я правда не знаю подробностей. Почему бы вам не спросить у самого брата?

Кит проигнорировал совет. Вместо этого он спросил:

— Ты совсем ничего не знаешь? Кто это был?

— Ну... — Ёнхи заколебалась, но всё же ответила: — Я правда толком не знаю. Слышала только, что он был игроком в поло.

В голове Кита яркой вспышкой пронеслось воспоминание о недавнем разговоре.

«Ты любишь поло?»

«Что тогда ответил Ёну на мой вопрос?»

«Да... наверное?»

В памяти с пугающей ясностью всплыло лицо Ёну — то, как он пробормотал этот невнятный ответ и поспешно отвел взгляд, словно скрывая что-то постыдное.

Пазл сложился.

Ёну был привязан не к клюшке и мячу. Его страстью был не спорт. Его страстью был человек.

Тот, кто был игроком в поло.

«Тогда...» — Кровь мгновенно отхлынула от лица. Кит замер, парализованный внезапной догадкой. — «Кого же Ёну любит сейчас?»

Резкая трель телефона вырвала Эмму из глубокого сна. С трудом разлепив глаза и увидев имя на экране, она беззвучно, но от души выругалась.

— Да, мистер Питтман.

Она ответила ледяным, напряженным тоном, мгновенно собираясь, и из трубки раздался до боли знакомый голос:

— Нужно кое-что выяснить. Это срочно.

«Ну конечно, кто бы сомневался», — горько подумала она.

В очередной раз ощутив всю «прелесть» своей собачьей работы, Эмма нащупала ручку на прикроватном столике и приготовилась писать.

— Да, говорите.

Однако последовавший приказ был настолько неожиданным, что рука с ручкой замерла в воздухе. Не веря своим ушам, Эмма переспросила:

— Вы хотите, чтобы я собрала информацию о Ёну?

— Да.

Ответ последовал незамедлительно. От абсурдности ситуации остатки сна как рукой сняло. «Я что, всё еще сплю?» — мелькнуло в голове. Растерянно поморгав, она поспешила уточнить детали, прежде чем совершить ошибку.

— Мистер Питтман, вы действительно поручили мне собрать досье на Ёну?

— Именно так, — повторил приказ Кит.

Прежде чем Эмма успела задать уточняющий вопрос, он добавил:

— Университет, где он учился, друзья, чем занимался, подработки, если они были, как проводил выходные — узнай абсолютно всё. Ты меня поняла?

— ...То есть вы хотите, чтобы я раскопала всё, что происходило, когда Ёну учился в университете? Включая его круг общения?

— Да. У тебя неделя.

Эмма с трудом подавила крик, рвавшийся из горла.

— Могу я узнать причину?

Она постаралась, чтобы голос звучал спокойно, но Кит ответил без колебаний:

— Делай, что сказано.

Звонок оборвался. Эмма ошарашенно уставилась на потухший экран телефона.

— Что за чертовщина?..

Она снова опустилась на подушку, но сон не шел. Эмма знала, что Ёну получил серьезную травму. Хотя информация была строго конфиденциальной, до неё доходили слухи о потере памяти. Из-за этого Кит взял длительный отпуск до конца года, и весь секретариат работал в режиме чрезвычайной ситуации.

Но копать под самого Ёну? Под собственного мужа? Что, черт возьми, там стряслось?

Лицо Эммы потемнело. В памяти тут же всплыл заголовок статьи, опубликованной в день происшествия — того самого рокового дня, когда Ёну получил травму и потерял память. Неужели эти события связаны невидимой нитью?

— Да быть такого не может...

Мысль казалась бредовой, но тревога не отступала. В нормальных здоровых семьях супруги не устраивают друг другу тайных проверок и не собирают досье.

Здесь явно что-то нечисто. Но где искать корень зла?

Сколько бы она ни ломала голову, пазл не складывался.

— Какое мне дело до чужих скелетов в шкафу... — громко произнесла она в пустоту комнаты и рухнула обратно на подушку, надеясь провалиться в сон.

Но чем больше она старалась расслабиться, тем яснее становилось сознание. Сон бежал от неё. В конце концов, признав поражение, Эмма рывком поднялась.

— Просто нет слов.

Скрипя зубами от досады, она выбралась из теплой постели и поплелась на кухню. Из недр шкафчика был извлечен крепкий виски, припасенный как раз для таких вот ночей. Зазвенели кубики льда о стекло, она щедро плеснула янтарной жидкости и одним глотком осушила бокал наполовину.

Грубо вытерев губы тыльной стороной ладони, Эмма выдохнула и с чувством пожаловалась потолку:

— Господи, и за что мне всё это?!

С самого утра в больничном крыле было не протолкнуться. Впрочем, виной тому был не наплыв пациентов, а всего один посетитель. Глядя на коридор, оккупированный мрачными телохранителями в черных костюмах, Стюард криво усмехнулся.

— Мистер Питтман и правда склонен к гиперопеке.

— Прошу прощения.

Понимая, что этот балаган устроен исключительно ради него, Ёну почувствовал себя неловко и поспешил извиниться. Стюард лишь покачал головой, отмахиваясь:

— Ничего страшного. Это лишь лишний раз доказывает, насколько сильно он вами дорожит.

— Да... — неуверенно протянул Ёну.

Стюард, уловив эту нотку, пристально всмотрелся в его лицо.

— Вам всё еще трудно поверить? В то, что мистер Питтман вас любит.

Ёну опасливо скосил глаза за спину врача и, убедившись, что Кита поблизости нет, выдохнул:

— Да.

На этот раз ответ прозвучал твердо и безапелляционно. Стюард рассмеялся, словно услышал удачную шутку.

— Хотя казалось бы, это так очевидно... Вы либо слишком жадны, либо недоверчивы.

— Дело не в этом... — смутившись и покраснев, Ёну попытался возразить, но тут же сник. — ...Нет, возможно, и то, и другое.

— Ох. И как же мистер Питтман умудрился заставить Ёну так сильно сомневаться? — то ли с насмешкой, то ли с горечью пробормотал Стюард.

Похоже, ответа он не ждал, но сказал это достаточно громко, чтобы Ёну услышал, отчего тот смутился еще больше.

— Я, может, и правда жадный, но... у меня просто в голове не укладывается. С чего бы мистеру Питтману меня любить?

Лицо Ёну стало предельно серьезным, и он выдал теорию, которая, похоже, мучила его всё это время:

— Что же всё-таки произошло между нами? Может, я узнал его страшную тайну и шантажом заставил на себе жениться?

От этого полного тревоги голоса глаза Стюарда удивленно расширились.

— Да ладно вам. Я слышал истории, когда влюблялись после похищения, но чтобы влюблялись после шантажа — такого еще не бывало.

Вместо того чтобы успокоиться, Ёну побледнел еще сильнее.

— Может, я похитил мистера Питтмана...

— Ёну.

От внезапного голоса Ёну вздрогнул и резко обернулся.В дверном проеме, заполняя собой почти все пространство, стоял Кит. Его брови были сведены к переносице, а взгляд буравил Ёну.

Глядя на перепуганного насмерть супруга, Кит устало выдохнул:

— Прекрати эти фантазии и мысли реально. Ты похитил меня? Это вообще имеет смысл?

Он широкими шагами пересек палату и остановился у самого края кровати, глядя на Ёну сверху вниз.

— А?

Огромная тень накрыла Ёну с головой. Сидя на матрасе и задирая голову, чтобы увидеть лицо Кита, он ощутил себя крошечным зверьком перед скалой. Ёну нервно сглотнул вязкую слюну.

— ...Нет.

— Раз понял, то хватит.

Кит выпрямился, мгновенно переключая внимание на врача:

— Мы закончили? Его можно забирать?

— Осталась пара формальностей с анализами, и вы свободны, — Стюард поднялся со стула. — Результаты должны быть уже в системе. Посидите минуту, я распечатаю выписку.

Врач тактично выскользнул в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. В палате повисла неловкая тишина. Кит опустился на стул, на котором недавно сидел Стюард, и негромко произнес:

— Спенс очень скучает.

— Я ведь видел его вчера, — попытался отшутиться Ёну, но Кит даже не улыбнулся. Его взгляд задержался на лице мужа, изучая каждую черточку.

— А сегодня еще не видел.

Ёну притих, не зная, что ответить.

— Стоило ему проснуться, как он начал искать тебя по всему дому. Не нашел и разрыдался... Мне пришлось битый час его успокаивать, поэтому я и задержался.

Договорив, Кит нахмурился. Заметив, как Ёну вздрогнул, он продолжил с нескрываемым изумлением:

— И как вообще в твою голову могла прийти мысль, что ты способен меня похитить?

— Простите... — прошептал Ёну, окончательно стушевавшись.

— Посмотри на себя внимательно.

Кит красноречиво окинул его взглядом с головы до пят и покачал головой, констатируя очевидный факт:

— У тебя ноги тоньше, чем мои руки.

Лицо Ёну залила густая краска.

— Мистер Питт... — Ёну запнулся, судорожно сглотнул, словно в горле пересохло, и попытался возразить: — ...Понимаю, что вам я кажусь очень слабым, но...

— Ты слабый, — безжалостно оборвал его Кит.

Ёну открыл рот, но возможности возразить ему не дали. Кит тут же продолжил:

— Мы ведь уже проверили это в машине, помнишь? Даже если ты толкаешь меня изо всех сил, отлетаешь ты, а не я.

— Это...

Лицо Ёну вспыхнуло еще ярче, став пунцовым от стыда. На языке вертелось оправдание: «Это потому, что вы сидели в такой позе...», но договорить ему не дали. Дверь распахнулась, и в палату бодрым шагом вернулся Стюард.

— Как раз столкнулся в коридоре с сотрудником, который нес документы. Я просмотрел их по дороге — результаты отличные. Можно выписываться прямо сейчас.

Сообщив благую весть, врач мельком глянул на пациента и деловито уточнил:

— Распорядиться насчет кресла-каталки?

— Нет, не нужно.

Не успел он закончить фразу, как Кит резко поднялся и, наклонившись, легко подхватил Ёну на руки.

— Ах...!

Ёну, едва сдержав испуганный вскрик, инстинктивно вцепился в рубашку Кита. Кит же, глянув на него сверху вниз, едва заметно усмехнулся. И, словно демонстрируя всему миру свою силу и права на этого человека, уверенно зашагал к выходу. Крепко прижатый к широкой груди, Ёну не смел даже пошевелиться, пока его несли по коридорам.

Как только они показались на улице, Уитакер, ожидавший у машины, распахнул заднюю дверцу и почтительно отступил. Аккуратно усадив Ёну на мягкое кожаное сиденье, Кит коротко хохотнул.

— И после этого ты всё еще будешь утверждать, что мог бы меня похитить?

Возразить было нечем. Пробормотав тихое «Нет...», Ёну опустил голову, пряча взгляд. Его смущенный вид был по-своему очарователен — настолько, что Кит едва сдержал порыв поцеловать его. Но вместо этого он выпрямился, намеренно отворачиваясь, и посмотрел назад.

Стюард, вышедший следом, напутствовал:

— Сейчас показатели в норме, так что не переживайте слишком сильно. Но если вдруг заметите ухудшение — звоните в любое время суток.

Договорив, он вдруг хлопнул себя по лбу:

— Ах, да! Чуть не забыл. У него совсем недавно был цикл течки, поэтому, по возможности, старайтесь не допускать возбуждения... Вы понимаете, о чем я?

Глядя на его двусмысленную улыбку, Кит ответил с нескрываемым раздражением:

— Ты забыл, какие таблетки я сейчас принимаю?

— А, точно. Было дело.

Было тошно смотреть, как он прикидывается дурачком, хотя наверняка прекрасно помнил каждую таблетку в рецепте Кита. Не желая больше тратить время на этот спектакль, Кит нырнул в салон автомобиля.

— Дело в том, что... — Стюард выдержал паузу, — Эта течка началась внепланово из-за стресса. А значит, следующая может прийти точно по расписанию цикла, чтобы компенсировать сбой. И вот тогда использовать подавители будет крайне сложно. Как вы знаете, организм Ёну сейчас слишком истощен, злоупотреблять химией нельзя...

— И что ты предлагаешь мне делать?

Раздражение в голосе Кита прорвалось само собой. Стюард склонил голову набок, изображая глубокую задумчивость, и протянул:

— Придется просто ждать, пока всё утихнет само, не так ли?

Кит с трудом проглотил грязное ругательство, уже готовое сорваться с языка. Ответ врача ему категорически не нравился, но, к сожалению, в словах Стюарда была логика. Да и других специалистов такого уровня, к которым можно было бы обратиться за конфиденциальной помощью, у него в запасе не было.

— ...Закрывай.

Повинуясь короткому приказу, Уитакер захлопнул дверцу. Он быстро занял водительское место, и тяжелый автомобиль плавно тронулся с места. Стюард еще некоторое время стоял на крыльце, провожая взглядом вереницу удаляющихся машин. Когда последний бампер скрылся за поворотом, он присвистнул.

— До чего же утомительные типы эти доминантные альфы.

— Папочка!

Спенсер, который нетерпеливо пританцовывал рядом с Чарльзом, едва завидев машину, попытался вырваться вперед. Чарльз ловко перехватил его за воротник и поднял на руки. Пока автомобиль приближался, Спенсер ерзал и не находил себе места от нетерпения.

Наконец машина сбросила скорость и мягко затормозила прямо перед ними. Уитакер вышел первым, распахивая заднюю дверь. Только тогда Чарльз опустил ребенка на землю.

— Папочка, папочка-а!

Спенсер с распахнутыми объятиями бросился к отцу. Кит, выбравшись из салона, тепло улыбнулся сыну, но тут же снова развернулся к машине, заставив ребенка в недоумении замереть на полпути. Игнорируя всё вокруг, Кит наклонился внутрь, собираясь забрать Ёну.

— Я могу идти сам, — тихо возразил Ёну.

На эту попытку проявить самостоятельность Кит лишь фыркнул, и на его губах заиграла усмешка:

— Хочешь, я сделаю так, чтобы ты не смог?

— ...

Ёну молча потянулся к нему, обвивая руками за шею. Кит привычным движением подхватил его и выпрямился во весь рост. Снизу тут же раздался восторженный вопль Спенсера:

— Уаа-а! Папа, я тоже! Я тоже хочу наверх! Я тоже!

— Спенс.

— Посади его.

Чарльз уже собирался взять ребенка на руки, чтобы увести, но Кит небрежно бросил:

— Если будет путаться под ногами, это может быть опасно опасно. Сажай его на меня.

— Слушаюсь. Ну же, Спенс.

Чарльз, ничуть не удивившись такому повороту, подхватил Спенсера под мышки и подсадил вверх. Мальчик, заливаясь счастливым смехом, ловко вскарабкался Киту на плечи, устроившись у него на шее и болтая ногами.

Наблюдая за этим акробатическим этюдом, Ёну с тревогой спросил:

— Вы в порядке? Может, просто опустите меня...

— Ёну.

— Да.

Памятуя о том, что когда Кит называет его по имени, это редко заканчивается добром, Ёну внутренне сжался. Но Кит посмотрел на него с неожиданно мягкой улыбкой:

— Как думаешь, сколько раз я вот так, за один заход, относил тебя и Спенса в спальню?

«Это что, викторина?» — подумал Ёну, но все же попробовал предположить:

— Э-э... три раза?..

Он назвал число, показавшееся предельно возможным, но в ответ удостоился лишь изумленного взгляда Кита. Только сейчас до него дошло, что это был не вопрос. Это был сарказм.

— Прошу прощения.

— Ёну, а не лучше ли просто не делать того, за что потом приходится извиняться?

— ...

Ума хватило, чтобы промолчать и не извиняться снова. Стоило ему затихнуть, как Кит возобновил движение — он поднимался по лестнице широкими шагами, направляясь к главному входу.

Глядя на приближающиеся ступени, Ёну вдруг вспомнил, как сам в нерешительности замирал перед этой лестницей. Тогда по спине бежал неприятный холодок, но Кит преодолел пугавшее Ёну препятствие без малейших колебаний. Казалось, для этого человека вообще не существует преград. Он просто перешагивает через всё с той же легкой усмешкой, как делает это сейчас.

Сердце Ёну вдруг забилось быстрее.

«Неужели каждый раз, когда я попадал в беду, он вот так подхватывал меня и решал все проблемы?»

Они вошли в холл, и Ёну невольно огляделся. Он бывал здесь и раньше, но сейчас всё виделось иначе. Возможно, потому что мир открывался ему с высоты рук Кита. Ёну завороженно скользил взглядом по огромному ковру, устилающему пол, по роскошным полотнам и предметам искусства на стенах, по ослепительному сиянию люстры и статуям, расставленным в нишах.

— Добро пожаловать домой.

«Дом. Странное чувство. Это мой дом? Неужели я правда жил здесь? С Китом и Спенсером. Все вместе».

— Ах!

Кит снова двинулся вперед, и Ёну, невольно вскрикнув, крепче обхватил его за шею. Кит мельком глянул на него сверху вниз, и осторожный взгляд Ёну встретился с его глазами.

На губах альфы играла легкая, едва заметная улыбка. Ёну на миг замер, а в памяти промелькнула смутная картина из прошлого, как они ужинают, и Кит точно так же улыбается ему. Сам он тогда был сильно пьян. Но почему? Бессмысленно глядя в лицо Кита, Ёну задавался вопросом: «Почему тогда я даже из кабинета не мог выйти без него?»

Внезапно по спине пробежал мороз, и в этот же миг Кит остановился.

— Что с тобой?

Голос был тихим, но в нем слышалась тревога. Ёну показалось, что Кит искренне беспокоится о нем. Почему-то теперь он чувствовал эмоции альфы гораздо отчетливее, чем раньше. Или это самообман? Сбитый с толку, Ёну покачал головой.

— Нет, ничего...

И тут он заметил лицо Спенсера. Малыш, крепко прижимавшийся к отцу, выглядел так, словно вот-вот расплачется.

— Что случилось, Спенс? Тебе больно? — осторожно спросил Ёну.

Кит тоже попытался увидеть лицо сына, но, поскольку мальчик сидел у него на плечах, это было невозможно.

— Спенс?

Только когда Кит позвал его по имени, ребенок заговорил:

— Потому что... Папочка здесь упал.

Кит застыл, а Ёну в изумлении вскинул на него глаза. Спенсер, уже готовый разрыдаться, сбивчиво продолжил:

— На этой лестнице... Закружился. Крепко обнял Спенса и покатился кубарем... вон туда.

Маленький пальчик указал вниз, в пролет той самой лестницы, по которой Кит только что поднялся. С высоты чужих рук Ёну осторожно глянул туда, куда указывал сын. От вида бесконечных ступеней, уходящих вниз, по спине пробежали мурашки.

«Я... здесь?..»

Немного оправившись от шока, Ёну спросил:

— Это из-за того инцидента? То, что я... потерял память.

— ...Да, — ответил Кит после затянувшейся паузы.

Кит ответил, выдержав паузу.

А затем, словно решив, что обсуждать здесь больше нечего, продолжил путь. Но Ёну, пока они шли по коридору, никак не мог оторвать взгляд от удаляющейся лестницы.

Когда они подошли к спальне, Чарльз бесшумно обогнал хозяев и распахнул дверь. Стоило Киту опустить Ёну на кровать, как Спенсер тут же соскользнул с плеч отца и прижался к нему, ища защиты

— Хнык... уа-а...

Малыш снова заплакал. Очевидно, воспоминания о падении напугали его.

— Ох... — Ёну с жалостью прижал Спенсера к себе, крепко обнимая дрожащее тельце.

— Папочка...

— Ну же, Спенс. Не плачь, теперь всё хорошо.

Ребенок, шмыгая носом, доверчиво уткнулся ему в грудь, и сердце Ёну сжалось от смеси жалости и безграничной нежности.

«Ах, этот детский запах».

Он машинально поцеловал Спенсера в макушку, вдыхая родной, сладковатый аромат ребенка, и губы сами собой тронула улыбка. Возможно, оттого, что они наконец вернулись из больницы, на душе стало удивительно спокойно. Ёну крепче прижал к себе сына, наслаждаясь моментом, но вдруг кожей ощутил на себе пристальный взгляд.

Подняв голову, он встретился глазами с Китом. Тот неотрывно наблюдал за ними, и, словно только и ждал ответного взгляда, спросил:

— Есть что-то, чего бы ты хотел? Или место, куда хочешь пойти?

— Нет... ничего особенного.

В голову ничего не приходило, поэтому Ёну лишь качнул головой.

— Вот как... — Кит на секунду задумался. — Тогда, может, сходим куда-нибудь завтра?

— И Спенс тоже! — тут же вскинул руку ребенок.

Кит ласково погладил его по голове и мягко возразил:

— Спенс пойдет с нами в следующий раз.

— У-у-у...

Мальчик разочарованно надул губы, но следующие слова Кита мгновенно вернули ему радость:

— Завтра Спенс будет играть с Питом и Сесилем. Хорошо?

— С Питом и Сесилем? Ура!

Глядя на радостного ребенка, Кит пояснил Ёну:

— Это дети твоего друга.

— Моего друга?

— Да... Не знаю, помнишь ли ты, его зовут Джошуа Бейли. Кажется, ты звал его Джош?

Ёну поморгал и отрицательно качнул головой. Кит, словно и не ожидал иного, никак не отреагировал.

— Что ж, мне нужно ненадолго съездить в офис, а ты пока отдыхай.

Бросив это, он наклонился и поцеловал сына в щеку. Ёну же досталось лишь сухое обещание скоро вернуться.

Дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира. Ёну потерянно смотрел на тяжелую створку, за которой скрылся Кит.

«Пусто...»

Спенсер дергал его за руку, требуя внимания и игр. Ёну неловко поднялся, пытаясь улыбнуться сыну, но пустота, разверзшаяся в душе, не спешила затягиваться.

— Отчет за второе полугодие здесь. — Эмма указала на внушительную стопку бумаг. — Здесь проекты, запланированные к производству в следующем году. А в этой папке то, что ожидает утверждения. Производство нужно запускать немедленно, они просили ускорить процесс.

Кит пропустил её тираду мимо ушей. Он лишь размеренно постукивал пальцем по столешнице, глядя куда-то сквозь документы.

— ...Что с моим поручением?

Эмма с тяжелым вздохом выложила на стол папку, которую до этого прижимала локтем.

— Было бы лучше, если бы вы посмотрели это после того, как подпишете документы.

В её голосе звучала слабая надежда, но Кит даже не взглянул на гору бумаг, ожидающих его одобрения. Его рука сразу потянулась к принесенной папке.

«Как и ожидалось», — вздохнула про себя Эмма.

В этом мире не существовало силы, способной остановить Кита Питтмана, когда ему что-то взбредало в голову.

«Может, у Ёну получилось бы?» — мелькнула у нее мысль, но Кит уже открыл папку.

— Это всё?

— Да, — ответила Эмма. — Срок, который вы дали, был слишком коротким, ничего не поделаешь. Как вы знаете, у меня было всего 10 часов и 25 минут, мистер Питтман.

Она произнесла это мягким тоном, хотя внутри всё кипело от невысказанного: «Ты позвонил на рассвете и раздал указания, так что это и так предел человеческих возможностей, чертов ты ублюдок!»

Догадался ли Кит о её мыслях или нет, но он лишь с недовольным видом уставился на скудный отчет в одну страницу и вздохнул.

— Да, пожалуй, ты права.

Он согласился так легко, что это сбивало с толку. Эмма невольно покосилась в окно. Уж не конец ли света наступает? Убедившись, что небо по-прежнему чистое, а всадники Апокалипсиса не маячат на горизонте, она снова перевела взгляд на босса. Кит, сверливший отчет мрачным взглядом, вдруг произнес:

— Сузь круг поисков. Узнай только о его активности в университете. Двадцати четырех часов на это хватит?

— Университет? За двадцать четыре часа?

— Да.

Выдержав паузу, Кит добавил:

— Мне нужно кое-что проверить.

В особняке царило безмолвие. Выйдя из машины и ступив в холл, Кит невольно замер, оглядываясь по сторонам. К этой тишине он никак не мог привыкнуть.

— Ёну играл со Спенсером, и они вместе уснули, — пояснил Чарльз, заметив, что Кит бессознательно ищет взглядом тех двоих, что обычно встречали его у входа.

Кит кивнул и молча направился в сторону детской.

Стараясь не шуметь, он медленно приоткрыл дверь. На полу, в эпицентре игрушечного хаоса, спали они. Видимо, игры были бурными — вокруг валялись детали конструктора, а игрушечный поезд сошел с рельсов, завалившись набок. Кит перешагнул через «место крушения», подошел ближе, и губы его сами собой тронула улыбка. Спенсер спал без задних ног, крепко сжимая в кулачке один из вагончиков, а в ладони Ёну покоилась фигурка машиниста.

«Что же вы тут творили, раз так умотались?» — пронеслось в голове у Кита.

Он осторожно поднял сына на руки и перенес в кроватку. Бережно разжав крошечные пальчики, Кит высвободил игрушку и положил её на пол, затем поцеловал ребенка в лоб и выпрямился. Спенсер даже не шелохнулся — его сон был глубок и безмятежен.

Повернувшись, Кит так же легко подхватил на руки Ёну. Он вышел из детской и направился в хозяйскую спальню. Но когда Кит опускал Ёну на кровать, тот, в отличие от ребенка, отреагировал на движение. Сон взрослого более чуток.

Ёну тихо неразборчиво простонал:

— М-м-м...

Кит замер, боясь потревожить его покой. Веки Ёну дрогнули, он с трудом приоткрыл глаза и едва слышно выдохнул:

— ...Кит?

Услышав этот хрипловатый спросонья голос, Кит отозвался:

— Да, это я.

Губы Ёну тронула слабая сонная улыбка. Он поднял руки и обвился ими вокруг шеи мужчины.

— Я ждал...

От звука теплого ото сна голоса Кит замер. Он смотрел на лежащего перед ним Ёну сверху вниз, а тот, продолжая улыбаться, прошептал:

— Мой альфа.

В груди Кита взорвалось чувство, которому трудно было подобрать название. Радость? Печаль? Или что-то совсем иное, от чего сердце одновременно взлетает к небесам и срывается в пропасть?

— ...Да, — ответил он, выдержав долгую паузу. — Я вернулся, Ёну.

Улыбка на лице омеги стала шире, и он снова провалился в глубокий сон. Кит, словно пытаясь удержать этот неуловимый миг, крепко прижал его к себе и глубоко вдохнул. Легкие наполнил родной аромат феромонов Ёну. Но сейчас этот запах пробуждал в теле не жажду обладания, а нечто гораздо большее.

И Кит впервые понял, что имя этому чувству — тоска.

«Вернись», — Кит взмолился про себя. — «Вернись, прошу тебя... Полюби меня. Снова».

Экстра 4 - Глава 8

Утро едва занялось, а Спенсер уже был на ногах. Помня о вчерашнем обещании, он проснулся ни свет ни заря и теперь деловито сновал по комнате, собираясь в гости. Ёну с любопытством наблюдал за этой суетой — мальчик то и дело нырял в свои сокровища, выискивая самые любимые игрушки, чтобы забрать их с собой.

— Спенс, ты так ждешь этой встречи? — с теплой улыбкой спросил Ёну.

Услышав ласковый голос, Спенсер энергично закивал, не отрываясь от сборов:

— Ага! Пит — он очень крутой, а Сесиль красивая. А пудинг, который делает Джо, очень вкусный!

«Сын и дочь?» — только успел подумать Ёну, пытаясь составить картину семьи, как в разговор внезапно вмешался Кит.

— Не пойми неправильно. У этого придурка только два сына.

— Сесиль красивая! — тут же возмущенно выкрикнул Спенсер, не желая сдавать позиции.

Он тут же залился краской и добавил:

— Сесиль даже показала мне свой писюн. У неё он тоже очень красивый!

— ……

— ……

Ёну и Кит одновременно замолчали. Первым тишину нарушил Кит.

— Спенс, у девочек нет писюнов.

— А?

Спенсер, ничего не понимая, растерянно захлопал глазами. Глядя на эту наивную реакцию, Кит пробормотал себе под нос:

— Кажется, пора заняться половым воспитанием Спенсера.

— Да, верно. Самое время объяснить. Иначе потом проблем не оберешься, — с готовностью поддакнул стоявший рядом Ёну.

Услышав это, Кит резко повернул голову и посмотрел на него. Но Ёну, совершенно не улавливая подоплеки и двойного дна в своих словах, лишь с недоумением посмотрел на него в ответ, открыто и честно.

— ...Ха-а.

Кит тяжело вздохнул, вновь испытывая уже знакомое разочарование. В очередной раз мысленно приказав себе не торопить события, он отвернулся и шагнул к ребенку.

— Спенс, хватит копаться в игрушках, пора одеваться. Ты не можешь увезти с собой всю комнату.

— Правда? Совсем нельзя?

— Нельзя.

Тон Кита смягчился, и он добавил утешающе:

— В том доме ведь тоже полно игрушек, забыл? Давай так: чтобы ничего не потерять, возьмем только две. Идет?

— У-у, у-у-у...

Малыш, не в силах сделать такой сложный выбор, в нерешительности оглядывался по сторонам. Не теряя времени, Кит подхватил стопку одежды, которую горничная заранее оставила на столе, и принялся переодевать сына. Ёну молча наблюдал за процессом.

Поддерживая с ребенком ленивую беседу и отвечая на его бессвязный лепет, Кит ловко стянул с него пижамную рубашку.

Отвечая на бессвязную болтовню Спенсера, Кит стянул с него рубашку.

— Руки.

Спенсер послушно вскинул обе руки вверх, позволяя снять старое и надеть свежий верх. Когда очередь дошла до брюк, Кит одной рукой приобнял мальчика для равновесия, а другой расстегнул молнию и потянул штанишки вниз. Было видно, что этот ритуал отработан у них до автоматизма — Спенсер двигался в идеальном ритме с отцом.

— Правую.

Спенсер высоко задрал правую ногу. Кит натянул одну штанину и тут же скомандовал:

— Левую.

На этот раз так же четко поднялась левая нога. Кит продел вторую штанину, подтянул брюки за пояс, поправил их и застегнул молнию. Следом пошли носки, ботинки и финальный штрих — обувь на липучках. Всё было сделано безупречно.

Наблюдая за этой сценой, Ёну поймал себя на невольном восхищении. До самого конца Кит проделывал все манипуляции одной рукой. Вся процедура заняла от силы минут пять.

Тот Кит, которого он помнил, был бесконечно далек от идиллии семейного очага и воспитания детей. Кто бы мог вообразить, что человек, прежде прожигавший жизнь и менявший любовниц как перчатки, способен на столь разительную перемену?

Почувствовав на себе пристальное внимание, Кит обернулся. Их взгляды встретились раньше, чем Ёну успел отвести глаза, и краска мгновенно залила его лицо. Заметив, что Ёну пойман с поличным и смущен до корней волос, Кит усмехнулся:

— Что, влюбился?

От этой улыбки Ёну снова застыл как вкопанный. Сердце заколотилось так бешено, что мысли спутались в клубок. Глядя на остолбеневшего мужа, Кит ухмыльнулся сильнее.

— Ёну, твои феромоны сейчас такие сильные... У меня едва не начинается гон.

— А…

К Ёну мгновенно вернулся рассудок. В тот же миг он в ужасе прикрыл рот ладонями, словно пытаясь физически сдержать своё смущение.

— Я... э-э... пойду собираться...

— Ёну.

Он уже схватился за ручку двери, готовый в панике сбежать, когда голос Кита заставил остановиться. Пришлось обернуться. Кит, одной рукой прижимавший к себе Спенсера, который всё еще мучительно выбирал между плюшевой акулой и морской выдрой, произнес странно спокойным многозначительным тоном:

— Не торопись так. У нас много времени.

— …

Ёну молча кивнул и выскользнул в коридор. Дверь хлопнула, и его быстрые удаляющиеся шаги стихли почти мгновенно. Кит буравил взглядом закрытую дверь и тяжело, с хрипом выдохнул.

«Хорошо, что я принял лекарство».

Иначе он повалил бы Ёну прямо здесь, на глазах у ребенка. Сладкий густой запах феромонов всё еще висел в воздухе, дразня рецепторы, но, к счастью, тело оставалось спокойным, несмотря на то, как бешено и пугающе колотилось сердце от возбуждения. Какое облегчение.

«Не может же всё быть плохо».

С этой горькой мыслью он опустил глаза. Спенсер смотрел на него снизу вверх, ожидая внимания. Кит поцеловал сына в пухлую щеку и тихо повторил:

— Да, времени много.

«Всё в порядке».

Повторяя эти слова, словно мантру, чтобы убедить самого себя, он крепко прижал Спенсера к груди.

Замок клацнул, отрезая его от внешнего мира. Ёну буквально влетел в свою комнату, едва не сорвав дверь с петель, и только оказавшись в спасительном одиночестве, смог судорожно выдохнуть.

«С ума сойти, что же делать...»

Стыд жег изнутри так сильно, что хотелось провалиться сквозь землю. Раньше он никогда так глупо не выдавал себя, как же это случилось именно сейчас?

Слова Кита не были преувеличением — воздух в комнате сгустился. Сладкий запах собственных феромонов забивал легкие. Если даже у него самого от этой концентрации кружилась голова, то каково сейчас пришлось Киту?

«Всё из-за метки».

Как альфа вообще выносит такой напор? Ёну в панике поднес запястье к лицу и втянул воздух. Запах был не просто интенсивным — он был вызывающим. Словно безмолвная мольба, чтобы Кит на него наброслся.

«Как стыдно».

И всё же выдержка Кита поражала. Как он смог сдержаться, находясь рядом с источником такого аромата? Его самообладание оказалось куда сильнее, чем Ёну мог себе представить. Это вызывало невольное уважение и... заставляло чувствовать себя еще более ничтожным.

«Неужели я единственный, у кого совсем нет тормозов?»

Осознание того, что он возбудился, даже не чувствуя ответных феромонов партнера, добило окончательно. Он чувствовал себя развратным и грязным.

— Бесстыжая распутная фея! Уходи, уходи прочь!

Отвесив себе пару звонких болезненных пощечин, чтобы хоть немного прийти в чувство, Ёну поспешно сорвал с себя одежду и бросился в ванную. Ледяная вода — вот что нужно прямо сейчас. Смыть этот жар, выморозить постыдные мысли.

Но стоило ему встать под струи воды, как взгляд скользнул вниз. Ёну в ужасе замер. Его член уже наполовину отвердел.

Из горла вырвался сдавленный мучительный стон. В таком состоянии возбуждение не могло улечься по щелчку пальцев. Поколебавшись мгновение и понимая, что иного выхода тело ему не оставит, он потянулся мокрой рукой вниз.

— У, у-а-а...

С губ срывались рваные вздохи. Упершись одной ладонью в скользкий кафель стены, а другой ритмично сжимая свою плоть, он уже не мог думать ни о чем, кроме того, кто остался за дверью.

«Вот бы он сейчас распахнул эту дверь... Ворвался бы сюда, грубо, властно... Осыпал бы меня поцелуями... Нет! Нельзя! Он не должен видеть меня таким жалким, в таком непотребном виде!.. Ах, но если бы Кит посмотрел на меня сейчас... этими своими фиолетовыми глазами, то я...»

«Попробуй снова».

Голос Кита прозвучал так явно, словно альфа стоял прямо за спиной, опаляя ухо горячим шепотом. От этого звука член в руке Ёну мгновенно налился каменной твердостью.

«Попробуй снова, говорю. С самого начала».

Приказ эхом бился в висках. Тяжело дыша, Ёну оторвал ладонь от влажной стены и потянулся назад. Инстинкты сработали быстрее разума. Стоило дрожащим пальцам коснуться входа, спрятанного меж ягодиц, как тело содрогнулось от сладкой судороги.

Там уже было влажно — естественная смазка смешивалась с потоками воды, но была гуще и горячее. Осторожное прикосновение к чувствительным складкам отозвалось острой дрожью во всем теле. Ноги подкосились. Не в силах больше стоять, Ёну осел на кафельный пол. Сжавшись в мокрый комок, он медленно протолкнул палец внутрь.

— А-ах!..

Этого оказалось достаточно. Разрядка накрыла его мгновенно, едва он проник в себя. Тело выгнулось, а перед глазами встала ослепительная белая пелена.

Но облегчение было обманчивым. Глубокого удовлетворения это не принесло. Внутри осталась пустота, требующая заполнения. Ему нужно было проникновение. Ему нужен был Кит. Его размер, его мощь.

— А, ха-а!..

Со стоном Ёну начал резко двигать пальцами внутри, пытаясь заглушить этот голод. Он добавил второй палец, третий, но этого было катастрофически мало. Пальцы не могли заменить той тяжести и плотности, о которой он грезил. Отчаянно лаская свой член, он довел себя до пика еще раз, но тянущая боль внизу живота никуда не делась. Жажда осталась неутоленной.

«...Игрушки», — пронеслось в затуманенном мозгу.

Ёну жадно глотал воздух, пытаясь прийти в себя.

«Может... купить?»

Представив, как он будет использовать их, фантазируя о Ките, Ёну почувствовал, что готов возбудиться снова. Но где-то на краю сознания билась мысль, что это лишь суррогат. Кое-как поднимаясь на ватные ноги, он мрачно решил — если уж заказывать, то самую большую и толстую игрушку, какую только найдет. Чтобы хоть как-то унять этот пожар.

Тем временем Спенсер был полностью готов к выходу. Облаченный в нарядную матроску с шортами, шляпу-канотье и кроссовки на липучках, стилизованные под туфли, он лучился уверенностью. К груди он крепко прижимал своего верного спутника — плюшевую акулу. Сегодня малыш чувствовал себя абсолютно непобедимым.

— Папа, когда я вырасту, я стану моряком!

Спенсер с восторгом носился вокруг отца, широко раскинув руки, словно изображая корабль на волнах. Кит, наблюдая за этим бурным представлением, едва заметно улыбнулся уголками губ.

— Ну, с флотом ничего не выйдет. Я ведь не смогу часто видеть твое лицо. Если ты уйдешь в море, мы не увидимся долгие месяцы.

— Но я ведь хочу плавать на корабле!

Мальчик прекратил бегать и, насупившись, повис на ноге отца. Легко усмехнувшись, Кит одним движением подхватил его на руки.

— Давай поступим так. Папа купит тебе корабль, чтобы ты мог плавать на нем, когда захочешь.

— Правда?

— Правда.

Заглянув сыну в глаза, Кит уточнил:

— Тогда теперь ты не будешь вступать во флот?

— Хм-м... — Спенсер на мгновение задумался, а затем его личико погрустнело. — Но мне нравится эта одежда.

— Знаю.

— Но такую носят моряки.

— Ты можешь носить ее, даже если ты не моряк.

— Но это будет не по-настоящему.

Замечание было справедливым, детскую логику не обманешь. На этот раз Киту потребовалось несколько секунд на размышление, но решение, в его стиле, нашлось быстро.

— Хорошо, тогда я куплю тебе наемников. Сделаешь из них свой флот.

— А кто такие наемники? — Спенсер с любопытством склонил голову набок.

Кит совершенно спокойно пояснил:

— Это тоже армия. Только эта армия будет делать всё, что прикажет Спенс.

— Ух ты! — Спенсер широко распахнул глаза. — Правда? Они сделают всё-всё?

— Да.

Стоило ему кивнуть, как глаза Спенсера загорелись, и он с волнением спросил:

— Тогда, если я попрошу давать мне по десять пудингов каждое утро, они дадут?

Кит замер на секунду, выдержал многозначительную паузу и серьезно ответил:

— Когда станешь взрослым.

— Ну тогда... тогда, если я попрошу сделать мои волосы белыми, они сделают?

— Красить волосы можно только с восемнадцати лет. Вот исполнится восемнадцать, тогда и поговорим.

— Папа глупый! — расхохотался Спенсер. — Можно же просто посыпать голову снегом!

Глядя на заливающегося смехом ребенка, Кит не удержался и рассмеялся в ответ.

— И правда. Спенс у нас просто гений.

Он звонко поцеловал сына в щеку, отчего тот, хихикая, начал извиваться в родительских руках. Любой, кто увидел бы их сейчас со стороны, сказал бы, что перед ним идеальная картина семейного счастья — любящий отец и обожаемый сын.

Глядя на эту светлую и невинную картину, Ёну захотелось провалиться сквозь землю. Или умереть на месте.

Стоя у входа и глядя на Кита и Спенсера, он вспомнил, какую грязную и бесстыдную вещь совершил всего пару минут назад. Он не смел даже поднять глаз. Хотелось попятиться, скрыться в тени коридора и сбежать обратно в комнату.

«Чтобы снова предаться самоудовлетворению в постели», — эта внезапная непрошенная мысль пронзила мозг, заставив его мысленно застонать.

Ему захотелось с размаху удариться головой о стену. И если бы Кит не заметил его в этот самый момент, он бы, наверное, так и сделал — бился бы лбом о твердую поверхность, пока это постыдное наваждение не вылетело бы из головы.

— Ёну.

— Папочка!

Спенсер, заметивший Ёну следом за отцом, радостно закричал и замахал рукой. Ёну выдавил из себя неловкую улыбку и поприветствовал их в ответ.

Нужно было спускаться. Но он застыл на месте, не в силах сделать и шага. Он понимал, как глупо устраивать драму из-за десятка ступенек, но ноги просто отказывались повиноваться. С высокого этажа он спустился на лифте, но здесь, у главного входа в холл, другого пути не существовало.

Заметив, что Ёну мнется в нерешительности, Кит вдруг двинулся навстречу. Легким движением пересадив ребенка с рук на плечи, он начал подниматься и в мгновение ока оказался перед Ёну. Даже стоя на две ступеньки ниже, он всё равно возвышался над ним, подавляя своим присутствием.

— А!

Не дав ему опомниться, Кит подхватил Ёну на руки и уверенно зашагал вниз. Картина повторялась точь-в-точь как вчера: Ёну в надежном кольце рук, Спенсер верхом на плечах. Спускаясь с этой живой ношей, Кит бросил через плечо идущему следом дворецкому:

— Установи лифты на каждой лестнице. И пандусы тоже сделай. Нет, лучше вообще установить лифт, который идет от главного входа прямо на второй этаж.

— Слушаюсь.

— Постойте, не нужно! — всполошился Ёну. — Это ведь временно, скоро мне станет лучше. Не стоит ради меня затевать...

— Ёну, — мягко прервал его Кит. — Что будет быстрее — если я снесу весь дом и построю его заново, или если просто установлю лифт?

Ёну на мгновение лишился дара речи от такой постановки вопроса.

— ...Лифт? — неуверенно выдавил он.

— Вот и славно, я рад, что ты согласен.

«Я не соглашался», — подумал Ёну про себя, но понимал, что спорить дальше бесполезно.

Пока они препирались, ступени кончились. Ёну ожидал, что теперь его поставят на землю, но Кит, не сбавляя шага, направился прямиком к автомобилю. Уитакер, распахнувший дверцу, с полуслова понял Кита и ловко снял Спенсера с его плеч. Освободившись от одной ноши, Кит бережно усадил Ёну в салон, забрался следом сам и тут же принял сына обратно из чужих рук, устроив его у себя на коленях. Дверь мягко захлопнулась, отрезая их от уличного шума.

— Тебе нездоровится? — внезапно спросил сидевший рядом Кит.

Ёну удивленно повернул голову. Альфа смотрел на него с нескрываемой серьезностью, внимательно изучая его лицо.

— Если что-то болит, скажи. Я сразу вызову Стюарда.

— Э-э, нет. Я в порядке... А что? Почему вы спрашиваете?

Ёну машинально коснулся лица, а Кит нахмурился и произнес:

— У тебя щеки слишком красные. И, кажется, немного припухли... Тебя ведь никто не мог ударить. В моем доме просто некому поднять на тебя руку, верно? К тому же ты отлучался всего лишь, чтобы собраться, максимум на два часа. Значит, остается одно — тебе нездоровится.

«О да, эти два часа я действительно провел с "пользой"», — мысленно простонал Ёну, вспоминая пощечины, которыми сам себя и наградил.

Он буквально сгорал от стыда и отвращения к себе. Он низко опустил голову, стараясь не встречаться с Китом глазами.

— Просто... всё в порядке. Не волнуйтесь. Может, это потому, что я слишком долго был в душе.

— ……

— Это правда. У меня ничего не болит. Всё хорошо.

«Интересно, как бы отреагировал Кит, узнай он, что таинственный обидчик, набивший мне щеки, — это я сам?»

Ёну с замиранием сердца ждал вердикта. Помолчав некоторое время, Кит наконец вздохнул:

— Ну, ты и правда моешься очень долго.

Кажется, пронесло. Ёну мысленно перевел дух, но тут же его сердце пропустило удар от внезапной и пугающей догадки.

«Подождите... А не подумал ли он, что я занимался самоудовлетворением всё то время, пока сидел в ванной?»

От этой мысли повисло неловкое молчание. Машина плавно тронулась с места, и всю оставшуюся дорогу Ёну не проронил ни слова, боясь выдать себя.

— Пит! Сесиль! Джо!

Стоило двери автомобиля открыться, как Спенсер пулей вылетел наружу. Раскинув руки и радостно вопя, он помчался к крыльцу, где его уже поджидали друзья. Двое детей тут же потянулись ему навстречу.

— Привет, Спенс!

Пит, который был старше всех и заметно выше остальных детей, первым перехватил Спенсера и крепко обнял. Спенсер тут же обвил его руками в ответ.

— Привет, Пит. Я сегодня останусь с ночевкой!

— Правда? Будешь спать в моей кровати?

— Ага, давай! — восторженно закричал Спенсер.

Глядя на сияющего друга, Пит с умилением наклонил голову и звонко чмокнул его в щеку.

— Спенс, ты такой милый.

Наблюдавший за этим Кит нахмурился.

— В наше время мальчики целуются друг с другом?

На этот тихий, полный скепсиса вопрос Джош лишь пожал плечами:

— Ну, не знаю. Я ведь тоже уже давно вышел из детского возраста.

Они молча наблюдали за этой сценой. Пит, глядя на Спенсера с нескрываемым обожанием, снова сжал его в объятиях.

— Эй...

Атмосфера накалилась настолько, что казалось, еще секунда — и поцелуй придется прямо в губы. Кит уже открыл рот, чтобы вмешаться, как вдруг рядом раздался жалобный всхлип. Все, как по команде, обернулись на звук.

Там, утирая слезы кулачками, стоял Сесиль. В роскошном платье, с длинными светлыми локонами, перехваченными изящным бантом, он выглядел как ожившая кукла.

— Сесиль, ты чего? Не плачь!

Спенсер тут же вырвался из объятий Пита, встал перед Сесилем и принялся усердно его утешать.

— Но... — всхлипнул Сесиль. — Спенс про меня забыл.

— Что? Нет! С чего бы мне забывать про Сесиля!

— Ты поздоровался только с Питом.

— Нет же, Сесиль. Я и с тобой хотел поздороваться. Ну же, Сесиль! Не плачь!

Спенсер изо всех сил вытянул свои короткие ручки, обнял Сесиля и потерся о его щеку. И тут, у всех на глазах, Сесиль вкрадчиво прошептал:

— Спенс, чтобы поздороваться, нужно поцеловаться.

— А, угу.

Спенсер тут же, без лишних раздумий, звонко чмокнул его в губы и отстранился.

— Теперь не плачешь? Не грустишь?

В ответ на полный надежды вопрос Спенса Сесиль покачал головой, всё еще сохраняя печальное выражение лица.

— Но ты же собирался спать в кровати Пита. А Сесилю страшно спать одному...

— Буэ-э...

Стоявший позади Пит демонстративно изобразил рвотный позыв, едва сдерживая тошноту от этого спектакля. Джош поспешно похлопал сына по спине. Сесиль же, не обратив на это ни малейшего внимания, лишь невинно моргнул, глядя на Спенсера влажными глазами.

Спенсер, попавшийся на крючок, тут же затараторил:

— Не волнуйся, Сесиль. Я посплю с тобой. Смотри, я и акулу свою принес. Мы вместе победим всех монстров!

— Правда? — Сесиль украдкой приподнял ресницы. — Ты правда будешь спать со мной, Спенс?

Сесиль, который хоть и был младше, но в росте Спенсеру уже не уступал, властно взял Спенсера того руку.

— Угу, — энергично кивнул Спенсер.

И в это мгновение слезы высохли, словно по волшебству. Сесиль расплылся в довольной улыбке и крепко прижал Спенсера к себе.

Наблюдавший за этой сценой Кит пробормотал низким голосом:

— Бейли, имей в виду, если твои маленькие бандиты хоть пальцем тронут моего сына, от семьи Миллер камня на камне не останется.

— А губами касаться можно? Кажется, к поцелуям они уже привыкли... — Джош осекся. — Извините.

Джош ляпнул это, не подумав, и наткнулся на такой жуткий взгляд, что сразу осознал ошибку и тут же извинился. Его команда телохранителей наверняка бы загоготала над такой шуткой, так что было немного жаль.

— В любом случае, это же дети, — поспешил исправить положение Джош. — Не стоит воспринимать всё так серьезно.

— ……

— И к тому же, — добавил он уже тише, — ладно мои оболтусы, но если Спенсеру самому это нравится, что мы можем поделать?

Слова звучали резонно, хоть Кит и не удостоил их ответом. Ему хотелось немедленно вмешаться и оторвать сына от этой компании, но, представив разочарованную мордашку Спенсера, он мысленно махнул рукой. Как и сказал Джош, они еще малы. Беспокоиться, пожалуй, рано.

И всё же было очевидно — Спенсеру требуется серьезное воспитание. Срочно. Иначе в будущем он станет легкой добычей для любого проходимца, который оберет его до нитки, а тот даже не поймет, что его ограбили.

От этой мысли Кит нахмурился. Как у него вообще мог родиться такой наивный ребенок?

«...Хотя, надо признать, он чертовски очарователен».

Кит машинально повернул голову и встретился взглядом с Ёну, который в этот момент как раз поднял глаза. Увидев это лицо, Кит мгновенно понял, в кого Спенсер такой безотказный, готовый отдать всё, вплоть до последней рубашки и собственной печени в придачу.

— ...Серьезная проблема, — едва слышно пробормотал Кит.

Если ребенок унаследовал характер Ёну, то вероятность того, что он свяжется с каким-нибудь подонком, стремится к ста процентам.

С таким же подонком, как сам Кит.

И вот этого нельзя допустить любой ценой.

Проигнорировав вопросительный взгляд Ёну, Кит отвернулся. Он ловко вклинился между детьми, мягко оттесняя Спенсера от Сесиля, и скомандовал:

— Поздоровайся с мистером Бейли, Спенс.

Даже вступив в брак, Джош предпочел оставить свою прежнюю фамилию. Спенсер послушно протянул ручку:

— Здравствуйте, Джо.

Джош улыбнулся и легонько пожал маленькую ладошку:

— Добро пожаловать, Спенс. Надеюсь, ты хорошо проведешь время.

— Спенс, называй его мистер Бейли, — поправил Кит, но Джош покачал головой.

— Ничего страшного, ему трудно это выговаривать, так что я разрешил звать меня просто Джо. Привет, Ёну. Как поживаете?

Глядя на мужчину, который приветствовал его с таким радушием, Ёну моргнул. Этому человеку как нельзя лучше подходило определение «солнечный».

Если бы в мире существовал эталон калифорнийского красавчика-блондина, то перед ним стоял именно он. Казалось, если повесить за его спиной огромный баннер с надписью «Welcome to California» и разместить фото этой лучезарной улыбки на рекламных щитах, поток туристов мгновенно вырос бы втрое.

— Э-э, здравствуйте. Рад знакомству. — Ёну неловко пожал протянутую руку.

Джош в недоумении склонил голову, заметив странную отстраненность в его голосе. Не дав ему задать вопрос, Кит внезапно схватил того за плечо и резко отвел в сторону.

— Амнезия? — тут же догадался Джош.

— Да, — коротко подтвердил Кит удивленному мужчине. — Он проходит лечение, так что не болтай лишнего. Ему сейчас нужен покой.

— Понял. Но как это случилось?

— Упал с лестницы. Закрыл собой Спенсера.

— О боже, — сочувственно выдохнул Джош. — Если нужно, я могу присмотреть за Спенсером несколько дней. Я в отпуске до следующего месяца.

— Так долго отдыхаешь? — машинально спросил Кит.

— Конец года и праздники нужно проводить с семьей, — ответил Джош как само собой разумеющееся.

«Когда эти двое вместе, они так пялятся друг на друга, что не заметят, даже если рядом рванет ядерная бомба».

Вспомнились слова Грейсона. Кит молча посмотрел на него, затем развернулся и направился туда, где ждал Ёну. Джош последовал за ним.

В поле их зрения попал Ёну, который стоял в одиночестве и наблюдал за детьми. Кит ускорил шаг, мгновенно оторвавшись от Джоша.

Глядя на это, Джош задумался:

«А что, если бы Чейз меня забыл?..»

Вывод был прост.

«Запру его в подвале, чтобы он видел только меня».

От одной этой мысли настроение заметно улучшилось.

Ёну, наблюдавший за вознёй детей, почувствовал чужое присутствие. Обернувшись, он встретился взглядом с Китом и невольно улыбнулся. Кит на мгновение замер, словно застигнутый врасплох, но уже в следующую секунду его губы тоже тронула мягкая ответная улыбка.

— Пора ехать? Мы убедились, что Спенсер и дети ладят.

«А ладят ли?» — промелькнуло в голове Ёну.

Он снова посмотрел на детей, пытаясь найти ответ, но не смог судить однозначно. В конце концов, он просто кивнул. Его привязанность к Спенсеру была глубокой и искренней, но он доверял Киту. Если альфа считает, что всё в порядке, значит, так оно и есть.

— Спенс, завтра я заберу тебя.

Ёну обнял ребенка, поцеловал, и вдруг у него защемило в груди. При мысли, что придется оставить Спенсера, пусть всего на одну ночь, сердце болезненно сжалось. Кит, молча наблюдавший за Ёну, который никак не мог выпустить сына из объятий, наконец произнес:

— Это всего на одну ночь, Ёну.

— ……

Ёну был вынужден кивнуть. Он еще раз крепко обнял мальчика и отпустил, и Спенсер тут же убежал к Питу и Сесилю.

«Даже не оглянулся», — с лёгкой обидой подумал Ёну, глядя в удаляющуюся спину сына.

— Ёну.

Он поднял голову на звук своего имени.

— Нам пора.

Заметив кривую усмешку на лице альфы, Ёну смутился и поспешно выпрямился, стараясь вернуть себе самообладание.

— Оставим детей играть с детьми, а взрослые должны провести время друг с другом.

— Ну же, — он протянул руку.

Ёну замешкался. Казалось бы, просто жест вежливости, предложение руки. Ничего особенного. Но вложить свои пальцы в его ладонь оказалось невыносимо сложно. Ёну слишком отчетливо помнил, чем именно занималась эта рука совсем недавно.

— Ёну? — недоуменно спросил Кит.

Лицо того вспыхнуло пунцовым цветом. Поддавшись внезапной панике, он резко развернулся и, игнорируя протянутую руку, быстрым шагом направился к машине.

«Что делать, что же делать...»

Нужно приглушить феромоны, взять их под контроль, но он понятия не имел, как это делается. Откуда такому обычному омеге, как он, знать подобные тонкости? Всё, на что он был способен — это постыдно источать свой запах повсюду, выдавая своё состояние.

— ...Надо было выпить лекарство, — едва заметно пробормотал он себе под нос.

Не успел звук затихнуть, как его плечо сжала стальная хватка. Кит резко рванул его назад, заставляя остановиться.

— ……!

От неожиданности Ёну судорожно вдохнул и, повинуясь грубому рывку, рефлекторно вскинул голову. Он встретился с лицом Кита и ужаснулся. Тот был мертвенно-бледен.

— Что ты сейчас сказал?

Его низкий голос едва заметно дрожал.

Экстра 4 - Глава 9

От неожиданности Ёну широко распахнул глаза. Пальцы Кита, стиснувшие его плечо, впились в плоть с такой силой, что стало больно. Но вместо того чтобы ослабить хватку, Кит сжал руку еще яростнее.

— Что ты сейчас сказал? Ты пил таблетки? Подавители?

Ёну растерянно моргнул, не понимая причины столь бурной реакции. Он был сбит с толку, но все же заставил себя ответить:

— Эм, нет... еще нет.

— Что значит «еще»? Ты собирался?

Ёну замялся, подбирая слова:

— Если понадобится...

— Кто тебе...

Кит хотел было сорваться на крик, но резко прикусил губу, загоняя ярость внутрь. С трудом подавив гнев, он быстро выплюнул:

— Даже не думай. Пить эту дрянь — безумие. Ты умереть решил? В твоем нынешнем состоянии...

Его голос, угрожающе набиравший высоту, внезапно оборвался. Ёну снова моргнул, глядя на альфу со смесью испуга и недоумения.

— Мое состояние... настолько плохое? Врач ничего такого не говорил... Мне нельзя принимать подавители? Это помешает вернуть память?

— Дело не в этом. Совсем не в этом.

Кит, не отпуская плеча Ёну, опустил голову, словно под тяжестью невидимого груза. Глубокий выдох вырвался из груди, прежде чем он снова поднял взгляд.

— Тебе нельзя их пить. Пока ты ничего не помнил, кое-что произошло.

Голос Кита звучал теперь тише, он явно старался говорить рассудительно, подбирая нужные слова, чтобы достучаться до Ёну.

— Твой организм изменился, так что с этого момента — никаких лекарств. Не только подавители, даже простые таблетки от желудка принимай только после консультации с врачом и по рецепту. Ты меня понял?

— ...

— Отвечай.

— ...Да.

Только услышав ответ, Кит наконец разжал пальцы. Ёну тут же принялся растирать онемевшее плечо, пытаясь вернуть чувствительность. Кит же раздраженно зачесал волосы назад и пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— И почему тебе вообще это в голову взбрело? Некому же требовать от тебя сдерживать феромоны.

— Мистер Питтман, — слова сорвались с губ Ёну сами собой.

Кит, уже потянувшийся за сигаретами, застыл. И лишь спустя долгую паузу ошарашено спросил:

— ...Что?

Ёну продолжил, чувствуя необходимость пояснить:

— Вы же сами говорили мне... — он на секунду запнулся, но тут же добавил с тихой решимостью: — Чтобы я следил за запахом и от меня не несло феромонами.

В момент, когда смысл сказанного дошел до сознания, у Кита потемнело в глазах.

«Твою ж мать, проклятье! Ах ты...»

«Ублюдок!» — с ненавистью подумал он о самом себе.

Ярость, направленная на собственную глупость, была настолько сильной, что сменилась полным опустошением. Кит закрыл лицо ладонью и испустил долгий, полный отчаяния вздох.

— И почему ты помнишь именно это? — тихо спросил он.

Ёну не нашел, что ответить, и лишь растерянно смотрел на него. Кит же, глядя в эти невинные глаза, чувствовал, как его накрывает новой волной бессилия.

Как так вышло, что все те сладкие драгоценные моменты, которые Кит хранил в сердце, стерлись без следа, а в памяти Ёну уцелел лишь тот мусор, о котором сам Кит давно забыл?

«Наверное, потому что я сам — кусок дерьма», — с горечью подумал он и скривил губы.

В итоге Кит направил свой гнев в единственное доступное русло — на проклятые таблетки.

— Где ты их вообще достал? В доме этой дряни быть не должно. Раз ты собирался их пить, значит, они у тебя на руках?

— Эм, ну... Когда случилась авария, я получил их в больнице. Попросил выписать подавители, и мне дали... — осторожно ответил Ёну.

— ...Ха, — у Кита закончились слова и из груди вырвался лишь короткий смешок.

Больница, куда доставили Ёну после аварии, была обычной, дежурные врачи понятия не имели о его состоянии и особенностях организма. Это была его вина — он не предупредил, не проконтролировал.

«Но кто, черт возьми, мог ожидать, что он додумается просить там рецепт?»

Кит откинул голову назад, закрыв лицо обеими руками, словно пытаясь спрятаться от абсурдности происходящего. Ёну, молча наблюдавший за ним, несмело подал голос:

— Мне... нельзя было их брать? Врач ничего такого не сказал, просто выписал рецепт...

— ...Он шарлатан, — глухо отозвался Кит, не отнимая ладоней от лица. — Впредь слушай только меня, понял? Никаких таблеток без моего ведома. Вообще никаких.

— Эм... хорошо, — согласился Ёну, даже не пытаясь скрыть недоумение в голосе.

Кит, все еще пряча лицо, тихо выругался сквозь зубы. Что за жалкое зрелище. Почему всё идет наперекосяк? Почему ситуация становится все более нелепой?

«Так больше нельзя», — решил Кит. Он с усилием воли взял себя в руки и медленно отнял ладони от лица.

— Ёну, — произнёс он, глядя тому в глаза.

Ёну вздрогнул. Его тревога была бы видна даже дураку по бегающим глазам и напряженным плечам. Кит сделал глубокий вдох, стараясь смягчить голос настолько, насколько был способен.

— Я вытащил тебя сегодня, чтобы мы побыли вдвоем. Чтобы ты смог вернуть хоть крупицу потерянной памяти... Но не те ужасные моменты, а хорошие. Воспоминания о том, как нам было хорошо вместе.

Кит поднял руку. Пальцы на мгновение замерли в воздухе, подрагивая от нерешительности, но затем мягко легли на щеку Ёну, очерчивая линию скулы.

— Поэтому я хочу, чтобы ты тоже постарался. Постарался вспомнить. А когда память вернется...

Ладонь Кита скользнула выше, зарываясь в волосы за ухом. Он не сводил глаз с этого движения, словно касаясь чего-то невыносимо хрупкого.

— Мы поставим метку, — прошептал он.

— ...

— Чтобы ты больше никогда не исчез.

Последние слова прозвучали с едва уловимой дрожью, выдавая затаенный страх. Ёну долго смотрел на него, впитывая эту странную, тяжелую нежность, и наконец тихо произнес:

— Хорошо.

Только услышав ответ, Кит позволил себе расслабиться. Напряжение покинуло его лицо, уступив место легкой улыбке. «Слава богу», — с облегчением подумал он.

Но стоило Ёну успокоиться, как Кит заговорил снова обманчиво-мягким голосом.

— Кстати, Ёну.

— Да?

По спине Ёну пробежал холодок дурного предчувствия. Он с тревогой вскинул глаза, а Кит, заметив этот испуганный взгляд, наклонился и прошептал еще слаще прежнего:

— Что я обещал сделать, если ты назовешь меня Питтманом?

Кровь мгновенно отлила от лица Ёну, оставив его мертвенно-бледным.

— ...Отправите на остров.

— Именно.

Кит удовлетворенно кивнул, наслаждаясь произведенным эффектом.

— На этот раз, так и быть, я закрою глаза. Но следующая такая оговорка — и мы едем прямо в аэропорт. Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня три самолета. Любой из них взлетит по первому же моему щелчку.

— Да, — Ёну сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как пересохло в горле. — Это так.

Он помнил этот факт. Один джет был заказан еще в те времена, когда Ёну работал его секретарем, а два старых, как он слышал, недавно заменили на новейшие модели. Словно прочитав мысли Ёну, Кит расплылся в улыбке.

— Ты еще не летал на том, который доставили в прошлом месяце. Было бы здорово отправиться на нем на остров, м?

От растерянности Ёну окончательно потерял дар речи.

— Э-э... м-м... я... — он запнулся, но тут же поспешно выпалил: — Я буду следить за речью.

— Уж сделай милость.

Резко сменив тон, Кит бросил:

— Поехали ужинать. Я заказал столик.

Ёну поспешил за ним, стараясь не отставать от широких шагов альфы.

— Заказали столик? — переспросил он. — Это известное место?

В памяти всплыли обрывки воспоминаний: бесконечные звонки, попытки вклиниться в чужой график, бронирование лучших заведений для встреч босса... Кит искоса взглянул на него сверху вниз.

— ...Приедем — узнаешь.

«А если вспомнишь — будет еще лучше», — мысленно добавил Кит.

Перед глазами внезапно встала картина того дня. Пьяный, постоянно смеющийся Ёну, с лицом куда более юным и беззаботным, чем сейчас. И тот момент, когда его щеки залил густой румянец, а с губ сорвалось признание.

«Тот самый миг, когда ты впервые сказал, что любишь меня».

<Кит>.

«Надо было тогда ответить, что я тоже тебя люблю».

<Ты мне нравишься>.

Сердце кольнуло острой щемящей болью.

Машина плавно затормозила у ресторана. Это было уединенное место, скрытое в глубине обширного сада с роскошным фонтаном. Попасть сюда можно было только по строгой предварительной записи, доступной лишь избранным — людям с определенным статусом и весом в обществе. И даже для них очередь на бронь растягивалась на месяц, а то и два.

Выйдя из машины, Ёну последовал за Китом внутрь. У входа мерцала металлическая табличка с гравировкой лежащей винной бутылки и надписью, гордо сообщающей о семидесятилетней истории заведения.

Едва они миновали холл, как к ним навстречу вышел управляющий, явно поджидавший важных гостей.

— Добро пожаловать, мистер Питтман. И вы, Ёну. Благодарю, что посетили нас.

Управляющий тепло улыбнулся Ёну. Тот, сбитый с толку такой явной узнаваемостью, выдавил из себя неловкую вежливую улыбку. Поклонившись, менеджер развернулся и лично повел их к столику.

Они прошли через зал, наполненный приглушенным гулом голосов и звоном приборов. Ресторан был почти полон. Едва они опустились на мягкие стулья, как подоспевший официант подал воду, вручил Киту винную карту, а обоим гостям по меню с блюдами, после чего бесшумно удалился.

«Мы часто здесь бывали?» — подумал Ёну, украдкой осматриваясь по сторонам.

Он пытался зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, выудить из глубины сознания хоть один образ. Кит, внимательно наблюдавший за его метаниями, нарушил тишину:

— Помнишь это место?

— ...Нет, — покачал Ёну головой.

Кит понимающе хмыкнул, словно и не ждал иного ответа.

— Как-то раз ты долго не мог нормально пообедать, и я привез тебя сюда поесть... Ты тогда выпил слишком много вина и вдрызг опьянел.

Кит протянул ему винную карту, и уголки его губ дрогнули в легкой усмешке.

— Выбирай, но пей ровно столько, чтобы не потерять голову. У нас на сегодня еще есть планы.

— Хорошо...

«Планы? Какие еще планы?» — мысленно удивился Ёну.

Скрывая тревогу, он уткнулся в список вин. Поверх папки бросил быстрый взгляд на спутника — Кит сосредоточенно изучал меню ужина. Ёну снова опустил глаза, пробегая по строчкам с названиями сортов, но любопытство пересилило.

— Мы... часто сюда приходили?

Кит, неторопливо переворачивая плотную страницу меню, ответил с напускным безразличием:

— После того случая — ни разу. Это наш первый визит сюда после свадьбы.

— Просто... и управляющий, и персонал — они все словно знают меня...

Ёну неуверенно замолчал. Кит тихо фыркнул, наконец отрываясь от меню.

— Естественно, они тебя знают. Любой, кто живет в Америке, знает тебя. Ты ведь мой партнер.

Эти слова словно нажали на скрытый курок в голове Ёну. В сознании вспыхнул яркий образ. Ггазетная статья и фотография. На ней Кит кого-то целовал. Лица того человека было не разобрать, память стерла его, но сам Кит — склонившийся, страстный — стоял перед глазами как живой.

— Опять что-то вспомнил?

Голос Кита, ворвавшийся в мысли, заставил Ёну вздрогнуть и вернуться в реальность. Альфа с ожаиданием смотрел на него через широкий стол.

— А... да, это... — Ёну замялся, не зная, как сформулировать, но всё же решился: — Фотография... где вы целуетесь. Была статья... Ах, да, там еще писали, что вы скупили целый ювелирный магазин.

Стоило ему озвучить всплывшее воспоминание, как лицо Кита вытянулось. Выражение надежды сменилось полной безнадежностью.

— Ха-а... — он издал глубокий, усталый вздох, словно у него больше не было сил бороться с этой нелепостью. — Я же объяснял тебе тогда... Это был Энджел. Омега, который меня родил.

— ...

— Неужели ты не можешь вспомнить обо мне хоть что-то хорошее?

Ёну почувствовал укол вины и поспешно отвел взгляд, уставившись в скатерть.

— Простите.

— Не извиняйся. Это делает меня еще более жалким.

Произнеся столь чуждое самому понятию «Кит Найт Питтман» слово, он отложил меню в сторону и с силой потер лицо ладонью. Затем выпрямился и снова заговорил:

— Ёну.

— Да, — ответил тот, невольно напрягшись.

Кит продолжил, глядя на него:

— Я привез тебя сюда, чтобы создать новые воспоминания. Если в процессе ты вспомнишь что-то из прошлого — отлично. Но... по возможности пусть это будут хорошие моменты, связанные со мной.

— Я ведь не нарочно вспоминаю только...

— Знаю. Это просто мое желание, — мягко перебил его Кит, и на губах его заиграла легкая улыбка. — Не может же быть, чтобы у нас не было совсем никаких приятных моментов, верно?

— ...

— Отвечай.

Тон мгновенно стал строгим. Ёну, не имея выбора, покорно кивнул:

— Наверное.

Разумеется, хорошие воспоминания должны были быть, но сейчас, в нынешнем состоянии, он не мог поручиться ни за что. И когда робкая уверенность уже почти угасла, в памяти внезапно всплыл один эпизод.

<Всё хорошо. Всё хорошо, тише... вот так.>

Вместе с мягким низким голосом память подбросила и ощущение сладкого аромата, щекочущего ноздри. Ёну вспомнил, как Кит обнимал его, бьющегося в панической истерике, и утешал — так ясно, словно это было вчера. Как тогда, на матче по поло.

«Он всегда был рядом. Каждый раз, когда мне было тяжело. Он поднял меня на руки, когда я застыл на лестнице, и помог пройти этот путь».

Заметив перемену в лице Ёну, Кит снова смягчился.

— Всё будет хорошо, — тихо произнес он будто самому себе и тут же сменил тему, — Выбирай не спеша. У нас уйма времени. Это место славится своей винной картой, здесь отличный выбор.

— Хорошо... — тихо сказал Ёну, вновь опуская взгляд в меню.

Он перечитывал строчки раз за разом, но смысл ускользал. Самым пугающим был тот факт, что нигде не было цифр. Никаких цен, только годы урожая.

— …Мне выбрать самому? — спросил Кит, заметив замешательство Ёну.

Ёну с облегчением тут же протянул ему винную карту. Принимая её через стол, Кит улыбнулся.

— Если нужна помощь, говори в любой момент.

От этой улыбки сердце Ёну снова екнуло и затрепетало.

— Да, спасибо, — пробормотал он.

Схватившись за оставшееся меню с выбором воды, он уткнулся в него, делая вид, что внимательно изучает сорта минералки. Внутри всё сжалось от страха: «Только не это. Если я снова начну волноваться, феромоны выйдут из-под контроля. Надо успокоиться. Срочно. Нужно о чем-то подумать, перевести разговор...»

— А, кстати... Те дети, которых мы видели сегодня. Они ведь оба мальчики?

К счастью, тема нашлась сама собой — безопасная и нейтральная. О таких вещах можно говорить без опаски.

Кит ответил так же равнодушно, не отрываясь от изучения винной карты:

— Да уж, младший вечно в платьях щеголяет. И что только у него в голове...

Он покачал головой, всем видом показывая, что это выше его понимания.

— Но ему ведь идет... — осторожно возразил Ёну. — Может, родители хотели девочку? Не зная правды, любой бы принял его за девочку. Я, честно говоря, впервые вижу такого красивого ребенка.

Кит, наконец выбрав вино, небрежно бросил:

— Еще бы, он — точная копия Чейза в детстве. А Чейз дьявольски красив. Да и Бейли... тоже ничего.

Ёну опешил. Услышать подобное от Кита, обычно крайне скупого на похвалу чужой внешности, было более чем странно. Насколько же этот Чейз должен быть хорош собой в реальной жизни? Вместе с удивлением внутри шевельнулось неприятное чувство.

— Чейз... Это тот самый актер? Партнер мистера Бейли — Чейз Миллер?

— Да. Поэтому понятно, в кого уродились Пит и Сесиль. Пит, говорят, уже почти в два раза выше своих сверстников.

— Понятно.

Ёну вдруг захотелось сменить тему. Он лихорадочно перебирал в голове варианты, но Кит, не замечая его настроения, продолжал разглагольствовать:

— Брак пошел ему на пользу, он остепенился. Раньше был настоящим стихийным бедствием, настоящей головной болью семьи Миллер. В старшей школе то и дело прокалывал шины моей машины. Кстати, когда он дебютировал, он тоже переодевался в женскую одежду для рекламы…

Ёну не хотел слышать о прошлом, которого не знал. Он старался пропускать слова Кита мимо ушей, цепляясь вниманием за мелочи: вспоминал лицо Спенсера, следил взглядом за узором паркета «елочкой», бесцельно вертел в руках столовый нож, то поднимая, то опуская его. Он держался стойко, но имя «Чейз» словно нарочно врезалось в слух.

Когда это имя прозвучало в пятый раз, терпение Ёну лопнуло. Не удержавшись, он холодно бросил:

— Раз он вам так нравится, жаль, что он достался другому.

Тон был холодным, лишённым всякого сочувствия, но это был максимум, на который был способен Ёну. Но Кит, все еще погруженный в изучение списка вин, пропустил этот выпад мимо ушей.

— Раз они так любят друг друга — это к лучшему. У Бейли весьма специфический вкус, раз он подобрал Чейза. Или же он просто падок на красивые лица.

— Пит... то есть, вы же сами признали, что он красив, — язвительно парировал Ёну.

«Что ты творишь? Прекрати!» — в панике закричал внутренний голос, но остановиться он уже не мог. Впрочем, какая разница? Кит все равно ничего не замечает. Ему плевать.

— Лицом — да, не спорю. Но кто, кроме Бейли, вынесет такой характер? До сих пор, как вспомню, какие пакости этот гаденыш мне устраивал, зубы сводит от жела...

Договорить Кит не успел. Он вдруг замолчал, медленно поднял голову и посмотрел на Ёну. На его губах заиграла едва уловимая ухмылка.

— Ты ревнуешь?

Ёну заметно вздрогнул. Увидев эту реакцию, Кит перестал улыбаться. На его лице отразилось искреннее изумление. Ёну почувствовал, как щеки заливает жаром, но отступать было поздно.

— Серьезно? Ёну, ты правда сейчас ревнуешь?

— Эм, нет. Я? С чего бы мне?

Кит подался вперед, требуя ответа, и Ёну в панике замахал руками, отрицая очевидное.

— И в мыслях не было, вам показалось. Ревность? Кто вообще сейчас ревнует? Это же так пошло, так старомодно. Я никогда бы не стал...

— А я ревную, — Кит внезапно оборвал его поток оправданий коротким признанием.

Ёну, захлебнувшись словами, замер и широко распахнул глаза.

— Что?

Голос Кита звучал иначе, чем прежде: исчезла привычная насмешливость, тон стал глухим и пугающе серьезным.

— Ревную ко всему, к чему ты прикасаешься, с кем говоришь. Меня злит даже то, что ты просто кому-то улыбаешься. Когда ты недавно улыбнулся тому менеджеру… я едва сдержался от бешенства, — голос его звучал непривычно резко, в отличие от прежнего тона.

— …

От столь внезапного признания Ёну лишился дара речи. Он лишь растерянно моргал, глядя на мужчину широко распахнутыми глазами. Заметив его замешательство, Кит подался вперед:

— А ты, Ёну?

— …

— Ты меня не ревнуешь? Ни капли?

В его вопросе, да и во всем облике, сквозило странное, несвойственное ему одиночество. Ёну замялся, нервно покусывая губу, но под тяжелым выжидающим взглядом все же решился:

— …Ревную.

Он тут же низко опустил голову, пытаясь спрятать вспыхнувшее лицо, но пунцовые уши выдавали его с головой. Глядя себе на колени, Ёну тихо пробормотал:

— Ревновал. Сильно… И сейчас тоже ревную.

У него не хватало духу поднять взгляд и проверить, как Кит отреагировал на эти слова. Какое выражение сейчас на этом лице? Торжество? Насмешка? Ёну сцепил пальцы в замок на коленях, нервно перебирая ими, но это мало помогало унять внутреннюю дрожь.

Глядя на такого Ёну, Кит почувствовал, как внутри тугим узлом затягивается желание. Ему захотелось послать к черту этот ужин, забыть о заказе и прямо сейчас перейти к «десерту».

«Но так нельзя, надо держать себя в руках», — мысленно одернул он сам себя.

Кит напомнил себе, что утром принял лекарство. Блокаторы пока сдерживали возбуждение, позволяя сохранять рассудок, но их действие не бесконечно. Если Ёну продолжит провоцировать его такой обезоруживающей искренностью, никакие таблетки не помогут сдержаться.

Чтобы немного остудить пыл, Кит перевел тему в более рациональное русло:

— Если бы Чейз нравился мне больше, чем ты, я бы взял в мужья его. А не тебя.

Ёну хотел было возразить: «Но ведь у него есть мистер Бейли, разве нет?», однако с языка сорвалось совсем другое. Обида, копившаяся внутри все это время, нашла выход:

— Но вы же постоянно хвалили его! Твердили, какой он красавец.

Голос прозвучал неожиданно резко из-за внутреннего раздражения. Услышав этот тон, Кит вдруг рассмеялся.

«Он смеется? Мне тут душу выворачивает, а ему смешно?» — вспыхнул Ёну. Он был готов уже разозлиться по-настоящему, но следующие слова Кита мгновенно погасили разгорающийся гнев.

— Ни одно лицо в мире не нравится мне так сильно, как твое.

— …

— Я серьезно.

Надутые щеки Ёну медленно расслабились, напряжение ушло, сменившись смущением. И все же поверить на слово было не так-то просто, поэтому он отвернулся, пряча взгляд.

— Вы всегда так говорите… — пробурчал он с недоверием, полагая, что это лишь очередная уловка или лесть.

Но Кит легко ответил:

— Конечно. Ведь я влюбился в тебя с первого взгляда.

«…Что?»

Ёну замер. Ему показалось, что он ослышался. Он резко вскинул голову, вглядываясь в лицо мужчины. На губах Кита все еще играла легкая улыбка, но в глазах не было и тени насмешки.

«Что я сейчас услышал?..» — мысли путались, сердце пропустило удар.

— Постойте…

Но договорить ему не дали, в этот самый момент к столику подошел официант, готовый принять заказ.

Момент был упущен. Ёну, так и не успев задать главный вопрос, был вынужден проглотить слова. Официант быстро записал пожелания Кита и с улыбклй повернулся к нему.

— Мне то же самое, пожалуйста, — растерянно ответил Ёну.

— Вас понял.

Подтвердив заказ, включая выбранное Китом вино, официант дежурно уточнил насчет аллергии, принял пожелания по воде и, забрав меню, бесшумно удалился.

Едва они остались одни, Кит спросил:

— Так что ты хотел сказать?

От прямого вопроса Ёну на мгновение лишился дара речи. Ему хотелось спросить, что значили те последние слова про любовь с первого взгляда, но язык словно прилип к нёбу. Поэтому он выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы сменить тему:

— Если бы представился случай… вы бы все-таки не стали рассматривать вариант с Чейзом Миллером?

— Ни за что, — незамедлительно ответил Кит. Это звучало так, словно сама идея не стоила и ломаного гроша. — Я бы никогда не выбрал эту бешеную псину вместо тебя.

— А если бы он не был… таким?

— Ёну, давай начистоту, — Кит усмехнулся, глядя на него проницательным взглядом. — Ты ведь просто хочешь услышать, что я выберу тебя, что бы ни случилось, верно?

Обычно такая самоуверенность Кита вызвала бы у Ёну раздражение, но сейчас мужчина выглядел довольным тем фактом, что Ёну ревнует. Пойманный с поличным, да еще и обезоруженный этой улыбкой, Ёну окончательно растерял весь свой боевой запал.

Он не нашел, что возразить. Лишь ниже опустил голову, не в силах унять жар, заливающий щеки. Глядя на его пунцовое лицо и смущенную позу, Кит задумался.

«Интересно, надолго ли хватит действия таблеток?»

Низ живота то и дело пульсировал тяжелым тягучим жаром. Будь это раньше, он бы уже поволок Ёну в машину и набросился на него там. Или зажал бы прямо в туалете ресторана, наплевав на приличия.

«Это лекарство подавляет феромоны или сдерживает зверя внутри?» — мрачно усмехнулся про себя Кит.

Похоже, только феромоны. Потому что зверя в голове унять не удавалось. Пока они чинно ели, Кит раз за разом прокручивал в мыслях одну и ту же сцену — как он срывает с Ёну одежду, швыряет его на этот белоснежный стол и грубо, до упора вдалбливается в него, заставляя рыдать от наслаждения.

Ужин продлился дольше обычного. Когда они наконец вышли из ресторана и сели в машину, водитель без лишних указаний тронулся с места. Наблюдая за пейзажем за окном, Ёну почувствовал легкое любопытство, смешанное с неловкостью.

— Тебе понравился ужин? — вдруг спросил Кит.

— А? Да. Очень, — поспешно отозвался Ёну.

Он почувствовал на себе пристальный взгляд Кита.

«Почему он так смотрит?» — тревожно подумал Ёну, но тут мужчина неожиданно хмыкнул.

— В прошлый раз ты напился и отрубился.

— А…

Ёну смущенно потер затылок, чувствуя, как снова краснеет.

— У меня есть привычка засыпать, когда я пьян…

— Ты спал и постоянно бился головой о стекло, — продолжил Кит с ленивой усмешкой. — Поэтому я притянул тебя к себе, и ты упал мне на колени.

— …!

Рука, потиравшая шею, замерла. Ёну остолбенел, его глаза расширились от ужаса. Заметив это, Кит, явно забавляясь, добавил:

— Ты был в стельку пьян и ничего не соображал. И поскольку ты никак не просыпался, я…

Кит вдруг осекся.

Краска схлынула с лица Ёну. Он выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок от страха. Губы задрожали, и он, заикаясь, с трудом выдавил:

— Вы… Т-так что же... что я натворил? Неужели случилось что-то ужасное... М-может быть, какая-то непоправимая ошибка?..

В голове Ёну заплясали самые непристойные догадки. Неужели он снова выкинул какой-то постыдный номер?

Пока его воображение услужливо рисовало наихудшие из возможных сценариев, Кит перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным.

— Нет.

— ...

— Ты ничего не сделал... Сделал я.

Заметив серьёзное лицо Ёну, который отчаянно боролся с нахальной «феей разврата», Кит решил закрыть тему.

— Скучно. Забудем об этом.

— ...Хорошо.

Ёну с облегчением выдохнул. Если он и впрямь совершил что-то непростительное, то лучше оставаться в неведении. Иначе единственным выходом было бы выброситься из машины прямо на ходу. Хотя двери, разумеется, заблокированы.

Шумно выдохнув, Ёну решил сменить тему, чтобы хоть как-то разогнать повисшую в салоне тяжелую атмосферу:

— А... куда мы едем дальше?

Кит выдержал паузу, прежде чем ответить:

— В отель.

— Что? — глаза Ёну округлились от удивления.

«И правда отель.»

Выйдя из машины, Ёну растерянно задрал голову, разглядывая внушительное здание.

«Неужели мы приехали сюда, чтобы... передохнуть?» — мелькнула шальная мысль. — «Изыди, бесстыжая фея разврата!»

Ёну украдкой шлепнул себя по щеке, пытаясь привести мысли в порядок, но тут сзади раздался голос Кита:

— Ёну.

— Д-да! — поспешно отозвался он, развернулся и подбежал к мужчине.

Кит дождался, пока тот поравняется с ним, и спросил:

— Помнишь это место?

— Э-э...

На мгновение Ёну замешкался, но, переступив порог холла, застыл.

— Ах...

Осознание накрыло его волной. Кит, словно ожидал такой реакции, потому остался невозмутим.

— Так и думал, что ты вспомнишь.

— Да... конечно, — пробормотал Ёну, чувствуя, как холодеют пальцы.

Разве такое забудешь? Именно здесь, прямо у него на глазах, на Кита напал тот безумец с ножом.

— Ёну.

Резкий оклик вырвал его из оцепенения. Кит возвышался рядом, внимательно глядя на него сверху вниз.

— Все в порядке. Это уже в прошлом.

Только сейчас Ёну понял, что стоит, судорожно хватая ртом воздух, а тело бьет мелкая дрожь. Кит протянул к нему руку, словно желая утешить. На долю секунды заколебался, но тут же привлек Ёну к себе за плечи.

Стоило оказаться в кольце крепких рук, уткнувшись носом в чужую грудь, как сердце заколотилось с новой силой — но уже совсем по другой причине. От смущения он дернулся, пытаясь отстраниться, однако Кит лишь сильнее прижал его к себе и тихо произнес:

— Тебе не нужно бояться. Теперь всё хорошо.

Ёну порывался возразить, объяснить, что Кит неправильно понял причину его волнения, но вовремя прикусил язык. Сказать правду — значило бы с головой выдать свои чувства. Не в силах произнести ни слова опровержения, он лишь едва слышно выдохнул:

— Да…

— Добро пожаловать, мистер Питтман. Позвольте проводить вас к столику.

В просторном зале не было ни души — из посетителей только они двое. Совсем как в тот злополучный день. Ёну вспомнил, как тогда ради капризного актера арендовали заведение целиком, и невольно задался вопросом — неужели здесь всегда так пустынно?

«Хотя это же закрытый клуб, тут такое, наверное, в порядке вещей», — сам себя успокоил он.

Официант отодвинул стул, приглашая сесть. Опустившись на мягкое сиденье, Ёну вдруг понял, что занял то самое место, где в прошлый раз сидел Кит. Ему тут же вручили меню, и персонал бесшумно исчез, оставив их наедине.

Ёну раскрыл папку и украдкой покосился на Кита.

«Мне нужно сделать заказ? Секретаря ведь нет, значит, это моя обязанность, так?»

— Эм… что будете заказывать? Эспрессо? Капучино? Или, может быть…

— Чай будет лучше, — спокойно перебил Кит. — Сделай купаж сам.

«Купаж?»

Это прозвучало так естественно, словно иначе и быть не могло. Ёну поспешно пролистал меню и нашел нужный раздел.

— А…

В этом заведении действительно предлагали составить индивидуальный бленд. Ёну на мгновение задумался, воскрешая в памяти предпочтения Кита, выбрал несколько сортов и продиктовал заказ подошедшему официанту, добавив:

— И мне, пожалуйста, то же самое.

Когда меню забрали, Ёну заметил, что на губах Кита играет едва уловимая усмешка.

— Эм…

«Я что-то не так сделал? Ошибся с выбором?» — внутренне напрягся Ёну.

Кит, уловив его беспокойство, мягко пояснил:

— В тот раз ты сделал точно такой же выбор.

— А…

Смысл слов дошел с опозданием. Напряженные плечи опустились, и Ёну улыбнулся в ответ:

— У вас отличная память.

— Нет, — коротко ответил Кит. — Просто именно это мне запомнилось.

«Ну конечно», — приказывая сердцу уняться. — «Не ищи скрытый смысл там, где его нет. Нельзя терять голову из-за глупого волнения».

Вскоре на столе появились чай и печенье. За неспешным разговором напряжение окончательно рассеялось, и атмосфера стала почти уютной.

Следующей остановкой стал океанариум. Здесь, как и в ресторане, их встретила абсолютная тишина — вокруг ни души, только они двое.

— Это первое место, куда мы выбрались со Спенсом, — нарушил молчание Кит, пока они шли по длинному, слабо освещенному коридору. — Он обожает это место. До сих пор иногда просит сходить сюда.

Масштабы океанариума поражали воображение. Прозрачный туннель, проложенный сквозь толщу воды, позволял увидеть подводный мир изнутри, стирая границы. Казалось, что они ступают по морскому дну. Синяя подсветка создавала сгущала тени, придавая океану бесконечную глубину, уходящую далеко за пределы видимости.

Они шли неспешно, шаги отдавались одиноким эхом. Над головой, плавно взмахивая крыльями, словно призраки, скользила стая скатов. Следом, лениво извиваясь всем телом, проплыла огромная акула — её холодный взгляд скользнул по людям без интереса.

Ёну опустил взгляд. Длинные ленты водорослей, повинуясь течению, тянулись вверх, словно хотели оплести щиколотки. Внезапно из зеленых зарослей вынырнул кальмар и, заметив движение, метнулся в темноту, оставив за собой лишь взвихренную воду.

Перед лицом этой величественной экосистемы, Ёну охватили одновременно трепетный страх и благоговение.

В этот момент мимо пронесся огромный косяк рыб. Слаженно двигаясь в толще воды, они описали широкую плавную дугу, почти касаясь стекла. Завороженный этим величественным танцем, Ёну не мог оторвать глаз.

— Спенс смотрит на них точно так же.

— А? — воскликнул Ёну и обернулся.

На губах Кита играла едва заметная теплая улыбка.

— Он просто обожает рыб.

— Вот как… — выдохнул Ёну и, не в силах сдержать восторга, снова прильнул к стеклу.

И тут началось настоящее волшебство. Разрозненная стая вдруг закружилась в едином порыве, свиваясь в гигантскую живую воронку.

Заметив, как вытянулось лицо Ёну, Кит пояснил:

— Это брачный танец. Впервые вижу это вживую.

— Брачный танец? — эхом отозвался Ёну.

— Именно. — Кит не сводил глаз с воронки из рыб. — Самцы привлекают самок. Если такая огромная стая начнет нерест одновременно, зрелище будет грандиозным.

Тон Кита был сухим и деловым, словно у диктора из документального фильма о природе, но в ушах Ёну этот низкий голос отозвался странным глубоким эхом, затрагивая что-то внутри.

«Даже рыбы спариваются, а я…»

Внезапно воображение Ёну, подстегнутое атмосферой и словами Кита, нарисовало жаркую картину. Тот прижимает его к себе, они оба абсолютно обнажены. Ёну запрокидывает голову, встречая тяжелый темный взгляд, направленный на него сверху вниз. Их прерывистое дыхание смешивается, губы Кита размыкаются, и он хрипло, интимно зовет:

«Ёну».

— Ёну.

— А?!

Реальный голос, идеально наложившийся на фантазию, заставил Ёну подпрыгнуть на месте. Он в ужасе распахнул глаза, выныривая из дурмана. Кит стоял рядом, глядя на него с недоумением.

— Ч-что? Что такое? — выпалил Ёну, заикаясь и пытаясь унять дрожь.

Сердце колотилось где-то в горле. Господи, неужели Кит прочитал его грязные мысли? Но мужчина истолковал эту панику иначе.

— Не думал, что тебя это так впечатлит… Похоже, ты тоже неравнодушен к рыбам. Все-таки Спенс больше похож на тебя, чем на меня.

Повисла короткая пауза. Осознав смысл слов, Ёну округлил глаза в ужасе:

— Этого нельзя допустить!

— Чего именно? — удивился Кит.

Ёну осекся. Он не мог сказать в лоб: «Я боюсь передать ребенку свою порочную натуру».

— Ну… У меня ведь тоже есть недостатки, — начал он, старательно отводя взгляд. — И, как мне кажется, довольно серьезные.

Он бормотал это уклончиво, надеясь поскорее сменить тему, но Кит вдруг понимающе кивнул:

— А, вот оно что. Тут не поспоришь. Это действительно проблема.

— Э?..

Ёну растерянно моргнул.

«Откуда он узнал?»

Впрочем, тут же пришло «логичное» объяснение: «Амнезия-то только у меня. Кит наверняка прекрасно помнит, какой я на самом деле развратный и озабоченный».

— Не думал, что ты сам это осознаешь, — невозмутимо заметил Кит, наблюдая, как лицо Ёну заливает краска. — Что ж, раз ты в курсе, мне не придется лишний раз напоминать.

И, словно решив добить окончательно, криво усмехнулся:

— Впрочем, одними разговорами это не исправить.

— …Да.

Щёки покраснели так, что казалось, от них идет настоящий жар. Ёну опустил голову, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы скрыться от сжигающего стыда.

— …Простите.

В ответ на это сдавленное извинение Кит отозвался с равнодушием:

— Ничего не поделаешь, ты такой, какой есть. Но вот Спенсера так воспитывать нельзя. Впредь следи за этим строже, понял?

— Да, — твердо ответил Ёну, вложив в голос всю свою решимость.

«Вырастить ребенка таким же развратным, как я? Этому не бывать. Ни за что!» — с ужасом подумал он.

Глядя на сжавшегося в комок Ёну, Кит испытал легкое удивление.

«Надо же. Сам готов отдать последнее, пожертвовать собой ради других, но не хочет такой же судьбы для своего ребенка», — размышлял он. — «Неужели так сложно начать заботиться о себе самом?»

Кит тяжело выдохнул. От этого звука Ёну вздрогнул, еще сильнее вжимая голову в плечи. Кит перевел задумчивый взгляд на аквариум. Они думали о совершенно разных вещах, но пришли к одному и тому же неутешительному выводу.

«Проблема в Ёну», — решил Кит.

«Проблема во мне. Я — сплошная проблема», — обреченно подумал Ёну.

Когда они покинули океанариум, улицы уже утонули в сумерках. Ёну надеялся, что на этом странная прогулка завершится, но, судя по маршруту, впереди ждал еще один пункт. Не в силах больше терпеть неизвестность, он всё-таки спросил:

— Послушайте, а в чем причина всех этих поездок? Или мы катаемся просто так, без цели?

Вместо ответа Кит молча посмотрел ему в лицо. В этом взгляде Ёну прочитал безмолвное подтверждение.

— Причина есть. Разумеется.

— Тогда…

Ёну хотел было уточнить, какая именно, но Кит опередил его:

— Скоро узнаешь. Потерпи.

На этом разговор оборвался. Кит явно не собирался раскрывать карты раньше времени. Ёну благоразумно решил больше не допытываться и замолчал. Внутри него боролись тревога и любопытство, но где-то на дне души теплилась робкая надежда, что ничего дурного его не ждет.

Оставалось только ждать, когда машина остановится.

Они приехали к особняку.

Автомобиль долго петлял по уединенной дороге, пока наконец не вынырнул к особняку, стоявшему в гордом одиночестве. Громада здания поражала — размерами оно превосходило их нынешний дом как минимум вдвое.

Выйдя из машины, Ёну застыл, пораженный размахом строения. Но настоящий шок ждал его внутри.

Едва переступив порог, он оказался в холле, который своими размерами напоминал бальный зал дворца. С потолка каскадами спускались гигантские хрустальные люстры, заливая пространство теплым золотистым светом. Вдоль стен тянулись ряды величественных мраморных колонн с причудливыми узорами.

Между колоннами застыли изящные статуи, а установленные над ними стеклянные канделябры ловили и преломляли свет люстр, заставляя его играть тысячами искр, отчего в холле было светло как днем.

По обе стороны холла вверх уходили широкие лестницы. Они изгибались элегантными дугами, подчеркивая монументальность пространства. Перила представляли собой сложное переплетение линий — хаотичный, но завораживающий геометрический узор. На вершинах лестниц, словно стражи, возвышались стеклянные скульптуры.

Ёну стоял посреди этого великолепия, ошеломленно вращая головой, пока не встретился взглядом с Китом.

— Нравится? — наконец произнес Кит, будто ожидая этого момента.

— Эм… ну, не знаю, он слишком огромный… — растерянно замялся Ёну. Его взгляд беспокойно бегал по величественному холлу. — Что это за особняк? Я не совсем понимаю, зачем мы здесь…

— Я поставлю елку прямо здесь.

Кит кивнул на центр зала, словно дерево уже возвышалось там во всем великолепии. Ёну невольно проследил за его взглядом, заполняя пустоту воображаемым праздничным убранством.

— Раньше на этом месте стоял другой дом, — продолжил Кит. — И ты здесь уже бывал.

— Я?

— Да.

Бросив короткое подтверждение, он развернулся и направился к лифту. Ёну ничего не оставалось, кроме как поспешить следом. На втором этаже Кит уверенно зашагал по коридору, и Ёну, сбитый с толку загадочностью происходящего, молча следовал за ним.

В конце коридора Кит распахнул высокие двойные двери.

В помещение тут же ворвался поток ледяного ночного воздуха. Выйдя на балкон, Ёну зябко поежился и обхватил себя руками. Заметив это, Кит без лишних слов снял пиджак.

— Н-нет, не стоит, я в порядке…

— Надевай. Я простудой не заболею, а вот ты подхватываешь её моментально.

Игнорируя слабые протесты, он накинул пиджак ему на плечи. Тяжелая ткань всё ещё хранила жар чужого тела. Укутавшись в неё, Ёну почувствовал себя в странной безопасности и тихо выдохнул:

— …Спасибо.

Если бы он был сейчас один, то непременно уткнулся бы носом в воротник, чтобы жадно вдохнуть глубокий будоражащий запах альфы.

— Ёну.

— Д-да? — поднял голову Ёну.

Голос Кита вновь вырвал его из опасных фантазий, возвращая в реальность. Тот смотрел прямо на него серьезным взглядом.

Ёну вдруг накрыло странное чувство дежавю. Показалось? Или этот балкон, этот взгляд и пронизывающий ветер уже случались в его жизни? Пока он пытался разобраться в смутных ощущениях, не в силах отличить воспоминание от игры воображения, Кит произнес:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Сердце, только что трепетавшее от волнения, камнем рухнуло вниз.

— …Рассказать?

Пульс замедлился, кровь отхлынула от лица. Перед глазами пронеслись события дня: роскошный ужин, океанариум, этот дворец… О чём таком важном Кит собирается сообщить, раз устроил столь долгую и торжественную прелюдию? Очевидно, речь пойдет не о пустяках.

«Сказал бы раньше, я бы хоть не расслаблялся. Лучше бы фразы "мне нужно кое-что рассказать" вообще не существовало», — с тоской подумал Ёну, чувствуя, как внутри разрастается страх. — «Ничего более зловещего и придумать нельзя».

— Ёну.

— Д-да?

Заметив, как Ёну снова начал заикаться от нервного напряжения, Кит криво усмехнулся.

— Не бойся ты так, это не плохие новости... Хотя, смотря с какой стороны посмотреть.

Эти слова принесли лишь призрачное облегчение, тут же породив новые вопросы. Что значит «как посмотреть»?

Порыв холодного ветра пронесся между ними, взъерошив волосы. Повисшая тишина показалась Ёну ещё более пронзительной, чем ночной холод. Наконец Кит заговорил, глядя куда-то вдаль:

— Я купил это место год назад. Хотел сделать тебе подарок… хотя и не думал, что мы приедем сюда при таких обстоятельствах.

Ёну невольно огляделся. Деревья, обступившие балкон плотным кольцом, тревожно зашумели, словно подтверждая слова хозяина.

— Я выкупил участок и снес старый особняк. Так что теперь здесь все иначе. Знал бы, как повернется, может, и не стоило ничего трогать…

К чему он клонит? Казалось, Кит ходит кругами, избегая сути. Ёну молча ждал, пытаясь нащупать нить разговора, когда Кит после короткой паузы вдруг бросил:

— Знаешь, я ведь собирался тебя уволить.

— Меня? Но почему?

«Я же работал как проклятый!» — от обиды у Ёну потемнело в глазах.

Память услужливо подкинула картины первых месяцев с бесконечными переработками, возвращениеи домой на рассвете, работой без выходных. Кит давал абсурдные поручения, требовал невозможного, словно испытывал его на прочность.

«Так это было не испытание? Это был намек, чтобы я сам убрался?»

Заметив на лице Ёну смесь шока и горького разочарования, Кит усмехнулся:

— Потому что ты был для меня «зелен виноград».

— Виноград?..

Ёну моргнул, окончательно сбитый с толку. Кит лишь кивнул и замолчал, будто это всё объясняло. Но для Ёну это звучало как издевательство.

— Почему… почему вам не нравилось, как я работаю? Я ведь старался изо всех сил! Старшие сотрудники уволились, учить меня было некому. Вы… то есть ты ведь мне ничего толком не объяснял! Я сам все искал, во всем разбирался. Я делал даже больше, чем требовалось! А вы, оказывается, хотели меня вышвырнуть…

Чем больше он говорил, тем сильнее закипала обида. Ёну продолжал выплескивать все своё возмущение за годы несправедливость, но Кит взирал на него с невозмутимым спокойствием.

— Я же сказал, ты был как тот виноград из басни.

— Да что это за виноград такой?! Это какая-то особая амброзия, которую едят только доминантные альфы?

В ответ на язвительность Ёну Кит лишь коротко хохотнул.

— Нет, дело не в еде. Это метафора. Так говорят о том, что безумно хочешь съесть, но не можешь достать. Понимаешь теперь?

— Вообще не понимаю, — буркнул Ёну.

Разговор окончательно превратился в ребус. Ёну, чувствуя себя дураком, исподлобья уставился на Кита. А тот выдержал его взгляд и наконец произнес прямо, без всяких увиливаний:

— Это значит, что я хотел переспать с тобой. С самого начала.

— …

Кит сбросил эту бомбу с абсурдным спокойствием. Ёну оставалось лишь смотреть на него с совершенно глупым, ошеломлённым выражением лица.

Экстра 4 - Глава 10

Какое-то время Ёну не произносил ни слова. Казалось, было видно невооруженным глазом, как клетки в его мозгу, устроив безумную пляску, вдруг разом замерли.

— Я не сошел с ума, Ёну, — мягко произнес Кит вместо того, чтобы рассердиться.

Ёну открыл было рот, чтобы возразить, однако тут же перебил сам себя:

— Это значит... вам понравилось мое лицо? С самого начала?

Развеять недоверие Ёну было непросто. Кит, напоминая себе, что сам виноват в сложившейся ситуации, послушно признал:

— Не так-то просто встретить того, кто идеально вписывается в твои вкусы.

«Как я и думал», — только успел подумать Ёну, как Кит продолжил:

— Но ведь с одним только лицом в постель не ляжешь, верно? Как ты знаешь, я придерживался принципа никогда не спать с мужчинами. И на самом деле, кроме тебя, я ни с кем из парней не спал. За всю свою жизнь.

— Хотя с женщинами вы спали предостаточно.

— Верно. Я очень испорченный.

Кит с улыбкой пропустил мимо ушей колкость Ёну. Тому больше нечего было сказать, и он замолчал.

— Ты был в моем вкусе, но мне не нравилось, что ты парень. Я собирался тебя уволить, но ты был так отчаян, что я решил посмотреть, как далеко ты зайдешь. Ты продержался дольше других, но я думал, что это лишь вопрос времени...

— Значит, я продержался слишком хорошо.

— Чересчур.

Ёну не мог понять, злится сейчас или гордится. Подумать только, он так невозмутимо признается, что мучил его специально!

Глядя на замолчавшего Ёну, Кит заговорил снова:

— В тот день я думал, что ты потерпишь неудачу.

Его голос стал тише, словно он на ощупь пробирался сквозь воспоминания.

— Я велел тебе достать часы, но знал, что это, разумеется, невозможно. Честно говоря, я даже не помнил об этом поручении, ведь результат был предрешен. Ты должен был сдаться и отступить.

— ...

— Но ты появился.

Кит прищурился, словно накладывая образ того дня на сидящего перед ним Ёну.

— Ты тяжело дышал... Посмотрел на меня снизу вверх, с раскрасневшимися щеками, и сказал...

<Мистер Питтман.>

Ёну из того дня хрипло дышал, сглатывая вязкую слюну. По его тонкой длинной шее стекал пот, а плечи вздрагивали при каждом вдохе.

<Вот часы, которые вы искали.>

<Я принес их вовремя.>

— ...Вот так, — ответил Ёну, в силах лишь растерянно моргать.

Видя его реакцию, Кит горько усмехнулся.

— Конечно, ты не помнишь.

— Да... Нет... То есть, нет, это... — начал заикаться Ёну.

Этого действительно не было в его воспоминаниях. Кит не раз и не два выдвигал необоснованные требования или отдавал невыполнимые приказы. Ёну помнил лишь то, что каждый раз лез из кожи вон, чтобы как-то решить проблему, но... он просил достать часы? Думая, что Ёну не сможет их найти?

— Но... какое это сейчас имеет значение?

Ёну не видел связи. Для него тот случай с часами был лишь очередным невыполнимым поручением, которым Кит решил его помучить, как и во многих других ситуациях.

Кит набрал в грудь воздуха и, словно больше не в силах сдерживаться, выпалил на одном дыхании:

— Именно тогда я в тебя влюбился.

— ...Что? — глупо переспросил Ёну.

Кит, словно ожидая такой реакции, продолжил совершенно спокойно:

— До этого я думал, что мне просто нравится твое лицо. Думал: «Может, переспать с ним разок? Красивые лица все равно быстро приедаются». Если бы при нашей первой встрече ты оказался женщиной, я бы сразу потащил тебя в постель.

Кажется, он уже слышал что-то подобное. «Будь ты женщиной, я бы с тобой переспал». Когда же это было?

Пока Ёну копался в памяти, Кит произнес:

— Но потом я думал только о том, что ты мужчина. Что я не хочу спать с парнем, у которого между ног болтается то же, что и у меня. Я убеждал себя, что меня тянет к тебе исключительно из-за феромонов. В конце концов, инстинктивное влечение к феромонам омеги — это естественно.

Ёну нечего было на это ответить, и он тихо заметил:

— У меня не то же самое, что у вас.

— Ну да, у меня побольше будет, — пошутил Кит не в свойственной для себя манере.

Ёну почувствовал, что тот изо всех сил старается разрядить обстановку, поэтому проглотил вертевшиеся на языке слова.

«Не просто "побольше". Существует ли вообще в мире мужчина с размерами, как у вас?»

— В любом случае, — Кит продолжил, словно возвращаясь к сути разговора. — Я продолжал отрицать это, но ты всегда выкладывался ради меня на полную. Всегда был так отчаян. Это удивляло и... трогало меня. Я пытался подавить свои чувства, но тогда ты...

Сделав выдох, он произнес:

— Ты заплакал, увидев, что я ранен.

— ...

— Я просто не смог сдержаться и поцеловал тебя. А потом снова свалил вину на тебя.

Ёну нахмурился, пытаясь ухватить смутное воспоминание, а Кит в шутку упрекнул его:

— Но ведь это правда, ты вечно крутился перед моими глазами, соблазняя меня. Ты годами меня пытал.

— ...? Разумеется, я крутился рядом. Я же был вашим секретарем.

На это замечание Кит упрямо добавил:

— А мне казалось, что ты меня соблазняешь.

Ёну был настолько ошарашен, что смог лишь шумно выдохнуть. Глядя на него, Кит снова рассмеялся, но тут же посерьезнел.

— Я люблю тебя, Ёну. Люблю уже очень давно.

<Я давно тебя люблю.>

А...?

От внезапно прозвучавшего в голове голоса Ёну замер. Когда были сказаны эти слова? Давно? С каких пор?

С того самого момента, который он не помнит.

<Ёну.>

В памяти мелькнул образ Кита, который целовал его, шепча его имя. И следом...

— ...!

Ухо пронзила острая боль. Ёну машинально прижал к нему ладонь. Что это? Что сейчас было? Что происходит?

— Ёну? — удивленно позвал Кит.

Услышав его голос, Ёну пришел в себя и поднял голову.

— А, нет. Ничего.

Кит окинул его внимательным взглядом сверху вниз, словно проверяя состояние, а затем мягко произнес:

— Можешь не отвечать прямо сейчас.

Его ладонь легла на щеку Ёну, обжигая теплом.

— Но в этот раз не смей забывать.

Ёну стоял неподвижно, даже видя, как Кит наклоняется к нему. И лишь когда губы коснулись щеки и тут же отстранились, он осознал, что ждал настоящего поцелуя. Стоило Киту убрать руку, как разочарование сменилась ощущением пустоты.

— Ну что, идем? — спросил Кит, отсранившись.

— Мы закончили? То есть... мы едем домой? — с опозданием спросил Ёну, глядя ему в спину.

— Да, — с улыбкой ответил Кит. — Ты наверняка устал, нужно отдохнуть.

Он привычно подхватил Ёну на руки. Тот удивился, но в этот раз не стал бормотать дежурные возражения о том, что может идти сам. Вместо этого он тихо опустил голову на плечо Кита. Заметив это доверительное движение, Кит на долю секунды замер, но тут же улыбнулся и зашагал вперед.

Прикрыв глаза, Ёну отдался мерному покачиванию и осторожно вдохнул. Он ожидал, что сладкий аромат Кита сейчас окутает его, успокаивая нервы.

Именно в этот момент почувствовал неладное. Ёну машинально открыл глаза. Снова вдохнул, но результат был тем же.

Ёну украдкой взглянул на Кита, но тот и не заметил чужого волнения, а потому он снова опустил взгляд, чтобы скрыть эмоции. Ёну почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. Мысли заметались в лихорадочном ритме.

Вскоре они вышли из особняка. Охрана тут же пришла в движение. Кит бережно усадил Ёну в салон автомобиля и задержался у открытой двери, выслушивая доклад Уитакера. Воспользовавшись паузой, Ёну сделал глубокий вдох, надеясь, что ошибся. Но даже здесь, в замкнутом пространстве, ощущался только его собственный запах.

«Почему?»

Вскоре Кит сел в машину. Дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира. Но ничего не изменилось. Паника волной накрыла Ёну с головой.

«Почему я не чувствую запаха феромонов?»

Ёну подумал, не подавляет ли Кит феромоны намеренно? Но это лишь усилило смятение. Когда он в последний раз чувствовал этот запах? Сладкий аромат, который всегда, пусть едва уловимо, витал вокруг Кита, исчез.

«Что происходит? Почему нет запаха? Если феромоны накопятся и не найдут выхода, это может быть опасно. Или дело во мне? Со мной что-то не так? Нет, после аварии я какое-то время еще чувствовал его. Так почему же сейчас...»

В этот момент тишину разрезал телефонный звонок.

Вздрогнув, Ёну перевел взгляд на Кита, который тут же ответил на вызов. Судя по всему, звонила Эмма. Выслушав её, Кит нахмурился:

— ...Прямо сейчас?

Пока в трубке продолжали говорить, Кит молчал, постукивая пальцем по колену. Наконец, тихо выругавшись, он бросил:

— Понял. Уже еду.

Завершив вызов, он повернулся к Ёну:

— Мне нужно заехать в офис. Возникло дело, требующее моего немедленного вмешательства. Хочешь поехать домой первым? Я попрошу тебя отвезти.

Ёну покачал головой. Увидев это, Кит едва заметно улыбнулся и приказал водителю ехать в компанию. Всю дорогу в машине Ёну не проронил ни слова.

— Мистер Питтман! Ёну! — радостно поприветствовала их Эмма, уже ждавшая в офисе. Она удивилась, увидев их вместе. — Давно не виделись, как ты? Я слышала об аварии... Какое счастье, что ты не сильно пострадал.

Ёну хотел поздороваться в ответ, но времени на любезности не было. Эмма сразу перешла к докладу Киту, и между ними завязался серьезный разговор.

— ...Все уже собрались в конференц-зале. Подробный отчет будет представлен там.

— Чем они вообще занимаются, если не могут уладить даже такую мелочь?

Раздраженно откинув волосы со лба, Кит резко развернулся к выходу. Эмма, двинувшаяся было следом, притормозила и уточнила:

— Ёну подождет здесь?

Вынырнув из оцепенения, Ёну кивнул:

— Да, я побуду тут.

— Хорошо...

Эмма бросила быстрый взгляд в коридор, где скрылся Кит, и понизила голос:

— Я оставила документы на столе мистера Питтмана, но забыла сказать мистеру Уитакеру, чтобы он их забрал. Прости, ты не мог бы позвонить ему? Только, пожалуйста, не говори, что это я попросила.

Она виновато улыбнулась, и Ёну охотно кивнул. Выполнить такую просьбу было нетрудно.

— Спасибо. Внутрь лучше не заглядывать.

Бросив эту фразу напоследок, она поспешно закрыла дверь и побежала по коридору. Звук ее шагов мгновенно затих, и Ёну остался в тишине.

Помедлив, он прошел вглубь офиса. Подойдя к столу, чтобы набрать Уитакера, Ёну взялся за трубку и тут же заметил лежащую рядом тонкую папку.

«Эта?»

Машинально взяв папку в руки, он повертел её, пока ждал ответ на звонок.

<Внутрь лучше не заглядывать.>

«Зачем она это сказала?» — не мог понять он. Эмма словно специально подталкивала сделать обратное.

Как только эта мысль оформилась в голове, Уитакер снял трубку. Передав просьбу Эммы и положив трубку, Ёну замер.

Взгляд прикипел к обложке. Что же там за документы, о которых так странно предупредили? Эмма никогда бы не стала говорить что-то ему во вред.

Времени было мало. Уитакер поднимется максимум минут через пятнадцать. Ёну колебался, он то брался за обложку папки, то отпускал её, снова брался и снова отпускал.

Очевидно, это было распоряжение Кита. В бытность секретарем Ёну и сам выполнял бесчисленное множество не только рабочих, но и личных поручений Кита.

«Но что это за дело, которое нужно держать в секрете от меня?»

Любопытство стало невыносимым, смешавшись с дурным предчувствием. Ёну медленно приподнял обложку.

На мгновение он усомнился в том, что видит. Моргнул, закрыл папку и снова открыл её, надеясь, что наваждение исчезнет. Но ничего не изменилось. На бумаге, четким черным шрифтом, было напечатано его собственное имя.

А прямо над ним заголовок: «ОТЧЕТ».

Когда совещание закончилось и Эмма вернулась в приемную, она лишь мельком скользнула взглядом по столу. Сделав вид, что ничего не заметила, она привычно попрощалась с Китом и пожала руку Ёну.

— Береги себя, Ёну.

Возможно, это была лишь игра воображения, но Ёну показалось, что в её глазах мелькнуло сочувствие. Как бы то ни было, Эмма попыталась предупредить его, не переступая черту дозволенного. Если бы он не понял намека — это была бы его проблема. Она сделала всё, что могла, и за это стоило быть благодарным.

Проблема заключалась в другом. Кит навел на него справки. Заказал полноценное расследование.

Сколько Ёну ни думал, он не мог найти этому логического объяснения. Зачем копаться в его университетских годах? Его жизнь тогда была до скуки обычной, и в отчете не было ничего компрометирующего. Это казалось полным абсурдом, особенно после того, как они провели вместе весь день, и Кит признался ему в любви.

«Я только-только начал принимать мысль, что мы женаты и у нас есть ребенок...»

— Мистер Питтман.

Уже у машины Уитакер протянул Киту ту самую папку. Ёну похолодел. Кит сел рядом, небрежно закинул ногу на ногу и с невозмутимым видом раскрыл досье. Если бы Ёну не заглянул внутрь заранее, он бы подумал, что у того просто осталась незаконченная работа.

Машина тронулась. Документов было немного, но Кит изучал их долго, гораздо дольше, чем требовалось для беглого чтения. Наконец он захлопнул папку. Всю оставшуюся дорогу они не проронили ни слова.

Ёну до боли закусил губу, глядя в окно.

В каком случае начинают копать под собственного супруга? Только если есть подозрения. Или скрытые мотивы. Но какие?

Несмотря на недавнее признание, радость от него улетучилась, как дым. Счастье рассыпалось в прах, уступив место страху. Почему?

В голове вдруг вспыхнуло одно-единственное слово.

«Развод».

Мысли понеслись бешеным галопом.

«Тогда что значило всё, что произошло сегодня? Кит возил меня по памятным местам, был так нежен, а в конце признался в любви. Сказал, что любил меня давно... Неужели всё это — ложь?»

Сердце, которое еще недавно трепетало от слов Кита, теперь словно сковало льдом.

«Может, он просто устал? Устал ждать, пока ко мне вернется память? Развод вполне возможен. Ведь проблема во мне, я неполноценен. Это объясняет и отсутствие феромонов. Зачем тратить силы и соблазнять того, кого собираешься бросить? Ему не нужно, чтобы у меня началась течка или начал вешаться на него от возбуждения. У него полно вариантов на стороне, спать со мной незачем».

Но один вопрос всё еще не давал покоя.

Зачем устраивать этот спектакль? Зачем собирать информацию, если он просто хочет развестись? Что он может взять с Ёну?

«У меня же ничего нет. Всё, что у меня есть, это...»

В этот момент Ёну словно ударило током. Осознание обрушилось на него сокрушительной тяжестью.

«Спенс».

Неужели всё это... ради опеки над ребенком?

В этот миг перед глазами всё затянуло пеленой. Любовь Кита к Спенсеру была неподдельной, очевидной для всех. Ради того, чтобы получить единоличную опеку над сыном, этот человек пойдет на всё.

«Притвориться заботливым мужем ради цели — для него это сущий пустяк».

К горлу подкатил горячий ком. Внезапно Ёну захотелось разрыдаться.

Машина начала плавно сбавлять скорость. Ёну, просидевший всю дорогу неподвижно, поднял голову. Знакомый особняк неумолимо приближался, вырастая за окном. Вскоре автомобиль мягко остановился у парадного входа. Уитакер тут же вышел и распахнул заднюю дверь.

— Ёну.

Кит протянул к нему руки так естественно, словно это был единственный способ покинуть машину. Ёну замешкался, глядя на него снизу вверх. На лице альфы играла всё та же легкая спокойная улыбка.

И по-прежнему — ни единой ноты запаха.

Кит не стал ждать. Он мягко потянул Ёну за руку и привлек к себе. Подхватив его на руки, он уверенно зашагал вверх по ступеням. Ёну не сопротивлялся, лишь молча опустил голову, пряча лицо.

Донеся его до спальни, Кит бережно опустил ношу на кровать и внимательно вгляделся в лицо супруга. Ёну с неохотой поднял взгляд и встретился с серьезными, обеспокоенными глазами мужа.

— Ты в порядке?

— ...?

Заметив недоумение на лице Ёну, Кит приложил ладонь к его лбу.

— Ты очень бледен. Жара нет, значит, не простуда.

«Почему ты так добр? Ведь ты собираешься со мной развестись».

Ёну закусил губу, пытаясь сдержать дрожь. Он чувствовал, что вот-вот расплачется, но из последних сил нацепил маску спокойствия.

— Просто... я немного устал... Простите, что заставил волноваться.

Кит помолчал, изучая его лицо, а затем наклонился и поцеловал в лоб. Тот факт, что это снова были не губы, вызвал у Ёну очередной прилив горечи и смущения. Впрочем, он сам оттолкнул Кита раньше, так что права жаловаться у него не было.

Отстранившись, Кит тихо произнес:

— В следующий раз поедем в отпуск вместе со Спенсом. ...Как раньше.

«Как раньше». — Ёну замер. — «Смогу ли я вспомнить это „раньше“?»

Внезапно его охватил страх. Он забыл такого чудесного ребенка, забыл все их общие моменты. Что, если память не вернется никогда?

«Нет, не хочу», — в панике подумал он. Воспоминания о ребенке были слишком драгоценны. Он хотел вернуть их все, до единой секунды. Если память не восстановится — это станет величайшей трагедией его жизни.

«А Кит?» — вдруг из глубины сознания донесся тихий вопрос. Ёну моргнул, растерявшись. — «А как же воспоминания о Ките? Наше прошлое? Ты готов к тому, что они не вернутся?»

Вопрос звучал в голове набатом. Ёну медленно поднял глаза. Его взгляд столкнулся внимательным взглядом Кита.

«Кит». — Ёну с трудом, через силу выдавил слабую улыбку. — «Пусть не возвращаются. Так будет лучше».

Кит, всё это время неотрывно следивший за его лицом, наконец заговорил.

— Ёну, я хочу спросить тебя кое о чем.

Ёну молча ждал. Кит присел на край кровати, помедлил, словно подбирая слова, и наконец произнес:

— ...У тебя был кто-то, кого ты любил?

Экстра 4 - Глава 11

Ёну смотрел на него, не проронив ни слова. В повисшей тишине они оба, затаив дыхание, следили за малейшими изменениями в выражениях лиц друг друга.

— ...Тот, кто мне нравился? — спросил Ёну голосом ниже обычного.

Но именно из-за этой приглушенной интонации его напряжение ощущалось вдвойне. Кит, стараясь подавить подступающее беспокойство, молча ждал. Наконец Ёну снова заговорил. Его голос был сдавленным, словно горло перехватило от волнения.

— Почему вы спрашиваете?

Уход от ответа прозвучал красноречивее любого признания. Кит ответил, стараясь придать тону максимальное безразличие:

— Просто так.

— ...Разве я обязан отвечать? — в голос Ёну вернулся холод.

Кит нелолго помолчал, прежде чем возразить.

— Нет, не обязан.

— Тогда я не буду.

После столь категоричного ответа Ёну он снова умолк.

«Мне нравилось это с самого начала», — внезапно вспомнил слова Кит. Когда же было это «самое начало»? В груди шевельнулась тревога.

— Ты любишь поло из-за того человека?

Только произнеся это вслух, он осознал, что озвучил свои мысли. Лучшим доказательством тому послужило лицо Ёну. Он побледнел, глаза расширились — он смотрел на Кита, не в силах скрыть смятения. Даже попытайся он сейчас всё отрицать, никто бы ему не поверил.

— Что это за человек?.. Твоя мутация — это ведь из-за него? — тихо спросил он.

Ёну вздрогнул. Словно отвечая на его немой испуг, Кит продолжил:

— Я слышал от Стюарда. Твоя сестра тоже говорила, что ты мутировал, когда учился в университете... И что тот человек играл в поло.

В голове у Ёну стало пусто.

«Что делать? Как же быть? Нужно сказать хоть что-то», — лихорадочно билась мысль, но стоило поспешно открыть рот, как голос ему изменил.

Лишь спустя долгую паузу он смог выдавить дрожащий ответ:

— Вы этого человека не знаете.

— ...Как вы познакомились?

Ему следовало и в этот раз отрезать, что это его не касается, но от растерянности Ёну совершил ошибку.

— Это человек, которого я встретил в университете... нет, можно ли сказать «встретил»...

Ложь, придуманная в спешке, давалась с трудом. Он заикался и никак не мог связать слова в осмысленное предложение. Кит прищурился.

— Тот человек меня даже не помнит.

— Вы виделись и после учебы? Когда? — голос Кита стал резким.

Ёну тут же осознал свой промах, но было уже поздно. Видя его замешательство, Кит продолжил допрос:

— Отвечай. Вы виделись? Откуда ты знаешь, помнит он тебя или нет?

— Это... ну... — Запутавшись окончательно, Ёну сдался и ответил честно: — Потому что он меня не узнал.

Кит молчал.

— Это случилось уже несколько лет назад... А университет был еще раньше, — бессильно добавил Ёну.

Однако выражение лица Кита ничуть не изменилось. Некоторое время он просто сверлил Ёну тяжелым, пронзительным взглядом, а затем произнес:

— Ёну.

Стоило тому осторожно поднять глаза, как Кит снова спросил:

— Ты ведь окончил тот же университет, что и я, верно?

По спине Ёну пробежал озноб. Заметив, как он затаил дыхание, Кит тоже умолк. Казалось, в повисшей тишине было слышно, как омега с трудом сглотнул. Наконец Кит заговорил:

— ...Тот, кто тебе нравился — это Грейсон?

— Что? — опешил Ёну, уже успев сжаться в комок. Откуда вообще взялся этот бред? — ...С чего вы это взяли?

Предположение было настолько нелепым, что он не нашёлся, что еще ответить. Кит же привел доводы в пользу своей догадки.

— Ведь единственными альфами среди игроков в поло в том университете были я и Грейсон.

Ёну молчал.

— Если это Грейсон, то всё сходится. Он как раз из тех, кто мог спровоцировать твою мутацию и даже не вспомнить об этом. Я прав? Ёну, скажи честно... Ты... всё ещё влюблен в Грейсона?

Тишина затянулась. Спустя мгновение из самой глубины груди Ёну вырвался тяжелый долгий вздох. Он устал. Захотелось просто махнуть на всё рукой и сдаться. Как этот человек умудряется оставаться в неведении, даже зайдя так далеко?

— ...Нет, — обреченно произнес он.

Кит нахмурился.

— Что «нет»? О чём ты?

В этот миг опустошенность уступила место гневу. Ёну резко вскинул голову и впился в него яростным взглядом.

— Это был не Грейсон. Не он выплеснул на меня свои феромоны.

Кит удивленно моргнул, явно не ожидая такого отпора. Казалось, он и мысли не допускал, что его дедукция могла дать сбой, и эта слепая самоуверенность взбесила Ёну окончательно. Не сдержавшись, он сорвался на крик:

— Кит Найт Питтман, почему тебе даже в голову не приходит, что это мог быть ты сам? Феромоны тебе мозги отшибли? Почему ты не понимаешь? Почему?!

От горькой обиды на глаза навернулись жгучие слезы. Мир перед ним поплыл в тумане. Кит, заметив состояние Ёну, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

— В тот раз... это был я.

«К чёрту всё, будь что будет. Теперь уже плевать!» — пронеслось у Ёну в голове.

— Тот бета, которого ты поцеловал в медпункте — это был я. Тот самый, от воспоминания о ком тебя до сих пор передергивает от отвращения — это я!

Рыдания окончательно прорвались наружу, но Кит, вместо того чтобы утешить его, застыл на месте, словно каменное изваяние.

Экстра 4 - Глава 12

Плач Ёну эхом отдавался в ушах, но Кит словно выпал из реальности. Он всё ещё не мог до конца осознать смысл услышанного. Звуки достигали его слуха, но разум отказывался их воспринимать.

«Неужели я и правда повредился умом, как сказал Ёну?» — пронеслось у него в голове.

Лишь спустя долгую паузу он смог разжать губы:

— Это был... я? Я? — переспросил он, всё ещё не веря.

— Да! — снова крикнул Ёну в ответ на ошарашенное бормотание.

Слёзы текли по его щекам нескончаемым потоком — словно прорвало плотину, сдерживавшую всё, что копилось в душе годами. Кит запоздало порывался его утешить, но не находил нужных слов. В голове царил полнейший хаос.

— Я... это я превратил тебя в омегу? Но тогда... почему ты до сих пор молчал?..

— Потому что тебя передергивало от отвращения каждый раз, стоило зайти речи о том случае, — всхлипывая, проговорил Ёну. — Что бы ты обо мне подумал, узнав, что это был я? Ты и так не желал иметь ничего общего с мужчинами. А я едва, с таким трудом...

Ёну закусил дрожащую губу и низко опустил голову.

— ...едва добился того, чтобы я тебе понравился...

Кит просто смотрел на Ёну, закрывшего лицо ладонями и сотрясаемого рыданиями. Он понимал, что должен что-то сделать, но мысли путались. Ёну вновь погружал его в бездну бесконечного бессилия.

— Ёну, — с трудом позвал Кит, протягивая к нему руку. — Я всё понял, перестань плакать... Умоляю, не надо.

В конце концов, не в силах больше сдерживаться, он притянул мужа к себе и крепко обнял. Не верилось, что тот так убивается из-за него. Одновременно с этим к горлу подступила яростная злость на самого себя. Почему он не догадался раньше? Почему даже на миг не допустил мысли, что это мог быть Ёну?

«Идиот. Я лишь думал, что у них просто похожие лица», — с горечью подумал он.

— Ёну, Ёну... — повторял он раз за разом, сгорая от стыда и отчаяния. — ...Прости, это всё моя вина. Ёну, перестань плакать, прошу тебя.

Кит продолжал его утешать, но слезы Ёну никак не иссякали. Всё, что ему оставалось — без конца извиняться, крепко прижимая его к своей груди. Лишь спустя долгое время, когда рыдания превратились в всхлипы, тяжело дышащий Ёну оттолкнул его. Раскрасневшееся лицо было мокрым от слез.

— Если хочешь развода — разводись. Но Спенса я не отдам, растить его буду я. Мне не нужны ни алименты, ни отступные. Я сам справлюсь, только позволь мне забрать ребенка. Я разрешу тебе видеться с ним, когда захочешь.

Это внезапное заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Кит остолбенел. Развод?

— О чём ты вообще говоришь? Хочешь развода только потому, что я был причиной твоей мутации и не знал об этом до сих пор? Ёну, тебе не кажется, что это слишком несправедливо?

— Это ведь ты хочешь развестись!

— Кто наплёл тебе эту чушь?

Кит, не в силах больше сдерживаться, грубо выругался.

— Тогда зачем, по-твоему, я всё это сегодня делал? Я что, клоуном перед тобой нарядился? Ответь мне: если бы я хотел развода, стал бы я таскать тебя за собой и выставлять себя полным идиотом? Я?

Ёну на мгновение опешил, но не отступил и резко выпалил:

— Чтобы получить опеку... Ты ведь ни за что не откажешься от Спенса.

— Разумеется. Я никогда не откажусь ни от Спенса, ни от тебя! — процедил Кит сквозь стиснутые зубы. — К тому же, как ты собираешься растить ребенка, если даже о себе позаботиться не в состоянии? У тебя ещё и память толком не вернулась, и здоровье ни к чёрту.

— У тебя и так есть всё!

В глазах Ёну снова закипели слезы.

— Я прошу только оставить мне Спенса, почему ты не можешь отдать его мне?

— Ха-а...

Кит, окончательно потеряв самообладание, с силой потер лицо ладонями.

— Потому что ты заберешь его и уйдешь.

Ёну замолчал.

— Ёну, если не будет ни тебя ни Спенса, что у меня остаётся? Скажи мне?

Ёну шмыгнул носом и, опустив голову, едва слышно пробормотал:

— У тебя...много денег, домов тоже... у тебя даже остров есть. И самолёт...

— Ёну.

Кит тихо, но настойчиво спросил:

— Если бы тебе предложили всё это в обмен на меня и Спенса, ты бы согласился?

Ёну невольно вскинул голову, поражённый вопросом. Увидев его реакцию, Кит с горечью усмехнулся:

— Впрочем, понятно. От меня ты отказаться готов. Раз уж согласен на развод, лишь бы забрать Спенса.

Испуг, мелькнувший в глазах Ёну, тут же погас. Он снова опустил взгляд и прошептал:

— ...Я не понимаю, почему ты женился на мне.

— Всё просто. По той же причине, что и другие люди.

Кит ласково погладил Ёну по щеке. Когда тот осторожно поднял на него глаза, то увидел, что фиолетовый взгляд Кита потемнел от боли.

— Я женился на тебе, потому что любил. Других причин не было.

Ёну молчал.

— И сейчас люблю. Всё так же, ничего не изменилось.

Видя, что Ёну продолжает молча смотреть на него, Кит медленно опустил руку.

— ...Даже если ты ничего не помнишь.

«Пусть память не возвращается, мне всё равно», — подумал Кит.

— Я... — дрожащим голосом начал Ёну. — Я не хочу, чтобы воспоминания о тебе возвращались.

— Почему?

Взгляд Кита стал еще мрачнее.

— Потому что... — прошептал Ёну. — Я просто хотел любить тебя.

Наконец он признался:

— Я хотел сохранить только хорошие воспоминания и любить тебя всем сердцем. Я не хотел вспоминать ту боль, которую ты причинил...

Глядя на Ёну, в глазах которого стояли слёзы, Кит спросил:

— Разве я причинял тебе только боль?

— ...Я не помню.

— Но если ты откажешься от прошлого из-за плохих воспоминаний, то хорошие тоже не вернутся.

Ёну промолчал.

— Честно говоря... — продолжил Кит, — я бы хотел, чтобы ты забыл всё плохое, связанное со мной. Но я не хочу, чтобы исчезли наши счастливые воспоминания — о нас с тобой и о Спенсе.

— ...

— Даже если ты будешь ненавидеть меня и винить во всём — пускай.

Ёну посмотрел на него с сомнением. Кит терпеливо ждал, наблюдая за его внутренней борьбой.

— Но...

Словно что-то всё ещё не давало ему покоя, Ёну спросил:

— Тогда почему от тебя не пахнет феромонами?

Кит замер. Похоже, об этом он как раз не подумал. Увидев его замешательство, лицо Ёну снова исказилось от боли.

— Я совсем не чувствую твоего запаха.

Он настойчиво продолжал допытываться:

— Почему? Ты меня больше не любишь?

— Дело не в этом.

— А в чём тогда?

— Ха-а... — Кит тяжело вздохнул, прежде чем ответить. — Потому что я принимаю подавители.

Сначала Ёну не понял смысла его слов. Видя, как он растерянно хлопает ресницами, Кит пояснил:

— Стюард сказал, что в тот день, когда ты потерял сознание после матча по поло, твоё состояние было нестабильным, и мои феромоны могли тебе навредить. Был риск, что я выпущу их неосознанно, поэтому я решил принимать лекарства...

— Ты пил подавители? Всё это время?

— Да. С того самого дня и до сегодняшнего утра.

Кит мельком глянул на наручные часы и пробормотал:

— Хотя уже, скорее, до вчерашнего.

Он снова перевёл взгляд на Ёну, словно спрашивая: «Есть ещё вопросы?». Ёну, растерявшись, лишь беззвучно шевелил губами.

Подавители... Такого он даже представить себе не мог. Но у Кита не было причин лгать. Достаточно спросить у Стюарда, и обман тут же вскроется. Так поступил бы только набитый дурак, а Киту глупость была несвойственна.

— А почему... почему ты меня не целуешь?

На этот с таким трудом заданный вопрос ответ был столь же простым:

— Потому что ты меня отталкивал.

— ...А.

Ёну понимал, что это звучит как оправдание, но всё же не смог промолчать:

— Просто каждый раз после поцелуя ты злился на меня, поэтому я невольно... Прости.

— В конечном счёте, это моя вина, — равнодушно признал факт Кит.

Повисла неловкая тишина.

— Ну так что? — первым нарушил молчание Кит. — Все недоразумения разрешены? Теперь ты сможешь мне доверять?

Ёну молчал.

— Ёну.

Видя, что тишина затягивается, Кит поторопил его, и в голосе его проскользнуло нетерпение. Ёну пришлось ответить:

— Прости.

Кит готов было снова вздохнуть, но сдержался и спросил:

— Почему нет? У тебя остались сомнения? Или я опять что-то сделал не так?

Ёну поспешно замотал головой.

— Нет, дело не в этом... Ты не виноват... Это всё я. Ты же знаешь, насколько я... — он опустил голову и пробормотал: — Дело в Спенсе.

— При чём тут Спенс? Что с ним не так? — переспросил Кит, всё ещё не понимая логики.

— Ну... — начал было Ёну, но вдруг его озарило.

Тот, кто должен уйти и оставить Спенса — это не Кит, а он сам. Стоило ему озвучить эту мысль, как лицо Кита исказилось ещё сильнее.

— Это еще что за новости? С чего вдруг тебе нельзя быть рядом со Спенсом? Почему?

Ёну с трудом подобрал слова:

— Ты ведь сам говорил, что будет беда, если Спенсер пойдет в меня.

Кит издал сдавленный звук, словно поперхнулся воздухом, и тут же выпалил:

— Да потому что ты безотказный и позволяешь всем на себе ездить!

— Потому что я развратный!

Их голоса слились в один. Они замерли, глядя друг на друга.

— Что?

— Что ты сказал?

И снова они произнесли это хором, удивленно моргая. Пока Ёну колебался, не зная, как объясниться, Кит заговорил первым:

— Ты ведь и сам видел, как дети Бейли вертят Спенсом. Он так наивно верит каждому и идет на поводу у других... Я подумал, что будет беда, если он попадет в неприятности из-за этой мягкотелости. А когда задумался, в кого он такой...

Кит сверлил Ёну взглядом, в котором ясно читалось: «Оказалось, в тебя».

Лицо Ёну вспыхнуло, но теперь уже совсем по другой причине. Кит замолчал, словно передавая ему слово. До Ёну с опозданием дошло, что он совершенно неправильно понял слова Кита и сам загнал себя в ловушку.

— Это... ну, то есть... — он начал заикаться, путаться в словах, но в конце концов решился на признание. — Я... бесстыжий.

Кит, всё ещё хмурясь, спросил:

— В каком смысле?

Ёну закусил губу, отпустил её и, наконец, выдохнул извинение:

— Прости... Я... я представлял тебя в грязных фантазиях и... удовлетворял себя.

Он не смел поднять глаз. С каким же, должно быть, отвращением Кит сейчас смотрит на него.

«Если бы я мог провалиться сквозь землю прямо сейчас, я бы даже душу за это продал», — отчаянно взмолился про себя Ёну, но чуда не произошло. Он всё так же сидел, сжавшись в комок, под тяжелым молчаливым взглядом Кита.

Спустя долгую паузу Кит наконец заговорил.

— Правда?

Голос его прозвучал настолько тихо, что Ёну стало еще тревожнее. Пока он обливался холодным потом, Кит снова спросил:

— И как... как именно ты это делал?

В его тоне появилась странная низкая хрипотца. Повисла тишина, но совсем иная, чем прежде.

— Что значит «как»... — голос Ёну дрогнул.

Он неуверенно поднял взгляд и увидел лицо Кита. Тот смотрел на него, слегка прищурив глаза.

— Сделай это. Прямо здесь, передо мной.

Экстра 4 - Глава 13

От ситуации, которую он не мог даже вообразить, Ёну вовсе перестал дышать. «Что он сейчас сказал? Что мне сделать?»

— Ёну, — Кит склонил голову, заглядывая Ёну прямо в глаза — так близко, что их дыхание смешивалось. — Какие грязные фантазии обо мне ты себе напридумывал?

Сердце Ёну в одно мгновение забилось как сумасшедшее. Он поспешно зажал рот ладонями, широко распахнул глаза и судорожно втянул воздух.

— Я не скажу, ни за что!..

— Почему?

На этот вкрадчивый вопрос Ёну лишь поспешно замотал головой, не отнимая рук от лица. Кит, с легкой усмешкой на губах, произнес:

— Хочешь, расскажу, что представлял себе я?

«Кит? Что?..»

Глядя на то, как Ёну растерянно моргает, он коротко хохотнул и приблизил губы к самому его уху. Голос опустился еще ниже, превращаясь в шелестящий шепот:

— Я представлял, как ты стоишь на четвереньках, словно пёс, сам разводишь ягодицы и умоляешь меня войти.

— …!

Ёну замер, потрясенно проглотив вдох. А Кит продолжал нашептывать:

— На шее у тебя ошейник. Ты сможешь лизнуть мой член только тогда, когда я прикажу. Я буду сосать и кусать твои соски до тех пор, пока ты не кончишь, рыдая от удовольствия. Из твоего прохода течет, бедра совсем мокрые. И тогда я начинаю вылизывать эту влагу, поднимаясь языком от самых коленей...

Ёну крупно дрожал, хватая ртом воздух. Но вовсе не от страха. Он неосознанно сжал колени, напрягая все тело.

Кит протянул к нему руку. Его большая ладонь легла на внешнюю сторону бедра и медленно скользнула по ноге.

— Ух, х-хы, х... — сквозь плотно прижатые ладони вырывались сдавленные стоны, смеженные с тяжелым дыханием.

Кит, неторопливо поглаживая ногу Ёну, продолжал:

— В моих фантазиях ты уже совсем промок. Просишь, чтобы я скорее вошел. Но я не стану сразу вколачиваться в тебя. Вместо этого я протолкну язык в твой жадно пульсирующий проход и слижу каждую капельку смазки, скопившуюся в складках. И тогда из твоей глубины хлынет сок возбуждения, заливая мне все лицо...

Горячее дыхание обожгло ушную раковину, и зубы внезапно впились в нежное ухо.

— ...Ах! — воскликнул Ёну, когда резким толчком оказался лежа на спине.

Кит тут же навис сверху. Тяжело дыша, Ёну смотрел снизу вверх, как тот одним рывком стягивает через голову рубашку. Небрежно отбросив одежду прочь с кровати, Кит спросил:

— И что дальше?

Ёну задыхался, но не мог перестать смотреть на него как завороженный. Свет, падающий из-за спины Кита, очерчивал глубокие тени крепкого, ладно сложенного тела. Взгляд скользнул от широкой твердой груди вниз, к рельефным кубикам пресса, и Ёну громко сглотнул вязкую слюну.

— Т-ты... забираешься сверху... — ответил он.

Кит мягко поторопил:

— Это я уже сделал. Дальше?

Дыхание сбилось окончательно. Вцепившись дрожащими пальцами в предплечья Кита, Ёну выдавил:

— Раздвигаешь мне... ноги. Я... сопротивляюсь, но ты не слушаешь.

— И? — спросил он, опуская широкие ладони на талию Ёну.

— Н-ну и... поэтому...

Закончить фразу не вышло, но Киту это и не требовалось — он решительным движением сдернул с него брюки вместе с бельем.

— Ах! — с губ сам собой сорвался вскрик, похожий на стон.

Насквозь мокрая ткань исчезла, и кожу опалило прохладой. Ёну инстинктивно попытался сжаться, но Кит перехватил инициативу — его ладони легли на внутреннюю сторону бедер и с силой надавили, разводя их в стороны.

— ...!

Ёну и опомниться не успел, как оказался полностью распахнут перед ним. Сокровенный вход, сочащийся влагой, предстал перед жадным взором Кита во всей красе. От этого ощущения Ёну захотелось провалиться сквозь землю от невыносимого стыда.

— Н-нет, н-не надо...

— Ёну.

Он в панике протянул руки вниз, едва сдерживая слезы стыда. Но Кит, не в силах оторвать взгляда от мокрого пульсирующего входа, лишь усмехнулся:

— И это всё, на что хватило твоей грязной фантазии?

Ёну язык проглотил. Казалось, стоит только начать оправдываться — и придется выложить всё подчистую. Заметив, что он не в силах разомкнуть губ и лишь отчаянно мотает головой, Кит произнес:

— Говори. Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

Ёну по-прежнему не мог выдавить ни звука. Однако тело ответило красноречивее любых слов. Его вход судорожно сокращался, и при каждом пульсирующем движении сжатого колечка наружу обильными густыми струйками выплескивалась смазка.

Одной рукой Кит стиснул бедро Ёну, а другой резко вторгся внутрь. Едва длинный широкий палец проник в глубину, Ёну не выдержал и, вскрикнув, кончил.

— ...Ах!

Низ живота обдало влажным жаром. Из горла вырвался судорожный вздох, а все тело сотрясала крупная дрожь. Кит молча наблюдал за ним сверху — Ёну бился под ним так, словно его охватил припадок.

Внезапная стимуляция довела до пика, но разрядка не принесла облегчения. Внутри всё по-прежнему горело, истекая влагой, которая требовала выхода, но ничто не заполняло его, не растирало зудящую плоть. Сгорая от нетерпения, Ёну потянулся к Киту, но тот перехватил его руку, жестко пресекая порыв.

— Нельзя.

«Почему?» — лишь смог подумать тот.

В ответ на растерянный взгляд Ёну Кит выразительно скосил глаза вниз. Проследив за его взглядом, Ёну всё понял. Хотя Кит определенно был возбужден, его тело не реагировало. Тяжелое дыхание и легкий румянец на лице не оставляли сомнений в желании, но в районе паха царило полное спокойствие.

«Он принял подавители».

Только теперь до Ёну дошло, что те слова были чистой правдой. Он опешил, совершенно растерявшись. Что делать в такой ситуации? Неутоленное желание распирало изнутри, но выхода не было. Заметив, что Ёну вот-вот впадет в панику, Кит снова заговорил.

— Ёну, — стоило тому суетливо моргнуть, как Кит продолжил. Вопреки сбивчивому дыханию, голос его звучал пугающе спокойно. — Как видишь, у меня возникли трудности. И я хочу, чтобы ты мне помог.

— Ч-что угодно... я сделаю всё, что скажешь, только, пожалуйста!.. — сама собой вырвалась мольба.

Шумно выдохнув горячий воздух, Кит скомандовал:

— Ложись на спину и раздвинь ноги.

Ёну на миг замер в нерешительности, но почти сразу же подчинился и лег. Однако даже в таком состоянии, чтобы развести колени, требовалась куда большая смелость.

— Ы-х...

Сгорая от стыда и стискивая зубы, чтобы подавить стон, он медленно развел ноги в стороны — открылся бесстыдный вид на вход, куда только что проникали пальцы Кита. При виде этого зрелища дыхание мужчины стало еще тяжелее.

— Хорошо, Ёну. А теперь продолжай то, о чем говорил раньше.

— Ч-что?.. — от неожиданности Ёну распахнул глаза.

Кит продолжил, так и не отведя хищного взгляда от его промежности:

— Рассказывай мне свои грязные фантазии.

— Э-это...

— Во всех подробностях.

Кит перехватил его колени, намертво зафиксировав их в разведенном положении. Как бы Ёну ни пытался свести ноги, у него ничего не выходило — хватка была железной. В отчаянии он вскинул руки, пытаясь хотя бы так прикрыться, но Кит продолжал наблюдать за ним неотрывно, игнорируя эту жалкую попытку спрятаться. Пах и бедра Ёну уже лоснились от влажной смеси семени и смазки. Он крепко зажмурился, но даже сквозь сомкнутые веки буквально кожей чувствовал этот тяжелый, прожигающий взгляд.

«Он смотрит», — дрожащей ладонью он накрыл свою плоть. — «Он смотрит прямо на меня».

Под трясущейся рукой член, только что извергший семя, снова наливался твердостью. Ладонь скользнула ниже, и кончики пальцев коснулись входа, хлюпающего от обилия влаги.

— Кит!.. — не сдержавшись, выкрикнул Ёну.

Пальцы Кита на его коленях сжались сильнее, почти до синяков, но боли Ёну не чувствовал — его захлестнуло иное ощущение. Он опустил дрожащую руку еще ниже. Стоило округлым подушечкам коснуться плотно сжатого кольца мышц, как оно, словно только этого и ждало, податливо приоткрылось, жадно проглатывая фаланги.

— Ах, ха-а, ах...

Содрогаясь всем телом, Ёну проталкивал пальцы всё глубже. В воспаленном воображении он видел на их месте член Кита, отчаянно желая ощутить его в самой своей сути, но пока ему оставалась лишь эта имитация. Сгорая от нетерпения, он добавлял пальцы один за другим, пока их не стало четыре.

Он метался на простынях, лихорадочно работая рукой внутри; при каждом резком толчке смазка выплескивалась наружу, разлетаясь мелкими брызгами. Кит продолжал наблюдать. И Ёну знал об этом. Это знание возбуждало его до предела — всё происходило точь-в-точь как в его самых смелых фантазиях.

— А, а-ах, а, ха, а-а...

Стон, больше похожий на крик, не прекращался ни на секунду. Одной рукой он исступленно ласкал член, другой — терзал себя сзади, растягивая горячую плоть. Внутри пекло так, что казалось, он вот-вот сойдет с ума.

«Глубже, еще глубже, пожалуйста, скорее!..»

— Ах!..

Он выгнулся дугой и снова кончил, и в этот же миг комнату затопил густой, одуряющий цветочный аромат.

Ёну мелко дрожал, так и не вынимая пальцев из прохода. Жар, до этого медленно тлевший внизу живота, теперь вспыхнул настоящим пожаром. Уловив концентрированный запах феромонов, от которого мутилось сознание, Кит внезапно вспомнил предостережение стюарда:

«Цикл сбился, течка может начаться в любой момент».

И, судя по всему, она началась — рассудок окончательно покинул Ёну. Омега лишь тяжело дышал, глядя на Кита затуманенным взором, уже не различая, что именно стекает по его бедрам — собственная смазка или семя. В голове пульсировала лишь одна, вытесняющая всё остальное мысль — он хотел принять в себя Кита.

— Кит... — позвал он; лицо его пылало лихорадкой.

Он развел ноги еще шире, бесстыдно выставляя себя напоказ.

— Вставь сюда, Кит.

Зрачки альфы дрогнули. Ёну пальцами раздвинул края входа, демонстрируя податливую влажную плоть. Его тяжелое частое дыхание било по натянутым нервам, а густой аромат омеги проникал в самые легкие, отравляя выдержку.

— Кит, скорее...

Когда этот шепот, полный мольбы, коснулся слуха Кита, остатки самоконтроля рухнули. Ёну оттянул пальцами плоть, максимально расширяя истекающий влагой проход, и умоляюще прошептал:

— Кончи в меня... всё до последней капли.

Кит не выдержал. Он накрыл рот Ёну жадным пожирающим поцелуем, заглушая любые звуки. Одежда полетела прочь. Огромные ладони стиснули ягодицы Ёну, разводя их в стороны, и горячая головка уперлась во вход — теперь тот был раскрыт куда шире и податливее, чем могли сделать пальцы самого омеги. Животное желание, так долго сдерживаемое подавителями, снесло плотину выдержки. Без всякой предварительной ласки, одним толчком, Кит вонзился в Ёну до самого основания.

— А-а!..

Пронзительный крик сорвался с губ Ёну, все тело выгнулось. Разум на мгновение померк. Он даже не осознал, как кончил от сверсхтимуляции — чувствовал лишь, как обжигающая плоть с натугой прокладывает себе путь, заполняя его нутро.

Едва войдя до упора, член отпрянул, но лишь для того, чтобы тут же вонзиться снова. От этих безжалостных толчков тело Ёну скользило вверх по простыням, сбивая белье. Потерявший терпение Кит с силой перехватил его за талию, жестко фиксируя на месте, и начал вколачиваться в полную силу.

— А, а-а, ха, ах...

При каждом резком ударе из горла Ёну вырывались короткие рваные вскрики, а тело сотрясала крупная дрожь. Кит плотно вжался в него, навалившись грудью и работая одними бедрами. Снизу раздавались непристойные влажные шлепки — смазка текла так обильно, что движения стали очень скользкими. Ёну, стиснутый в железных тисках чужих рук, не мог пошевелиться — ему оставалось лишь покорно принимать каждый удар, сотрясающий внутренности.

— Ха... Ха... — выдохнув, Кит вдруг замер.

«Неужели всё? Он кончает?» — мелькнула робкая надежда, но это была ошибка. Не разрывая соединения, Кит рывком выпрямил корпус. Угол проникновения изменился, вход растянулся до предела, и лицо Ёну исказилось от новой вспышки боли.

Но это было только начало. Кит бесцеремонно поднял одну ногу Ёну, заставляя его лечь на бок, и снова начал двигаться.

— А, а-а, больно! — вскрикнул Ёну.

Но Кита это не остановило. Широкая ладонь легла на живот омеги, с силой вдавливая его в матрас, пока он продолжал таранить его изнутри. Давление было таким невыносимым, что Ёну стало трудно дышать.

— ...Ёну.

Кит хрипло выдохнул его имя над самым ухом и тут же вонзил зубы в плечо. Ладонь на животе сжалась до боли, а плоть внутри начала стремительно расширяться. Влага, еще секунду назад свободно струившаяся наружу, оказалась заперта внутри.

Разбухший узел пульсировал, словно живой. Казалось, низ живота не выдержит и лопнет. Ёну судорожно глотал воздух, задыхаясь от невыносимого распирающего чувства, пока в самой глубине сознания разливался дурманящий аромат феромонов альфы.

— Ха-а... — с губ Кита сорвался долгий, похожий на стон выдох. Извержение казалось бесконечным. Потоки обжигающего семени, один за другим, толчками заполняли Ёну, пугая своим количеством.

— Ы, ы-ы, х-х...

Одурманенный, Ёну бился в дрожи, граничащей с припадком. Кит наглухо закупорил выход раздувшимся узлом, не позволяя пролиться ни капле, и продолжал давить ладонью на живот. Сквозь тонкую кожу пугающе четко проступали твердые очертания.

Когда поток наконец иссяк, Ёну обмяк, окончательно лишившись сил.

Однако это был не конец. Сквозь туман в голове пробилась страшная догадка. У Кита начался гон. Все указывало на это — приторно-сладкий запах, полыхнувшие расплавленным золотом глаза и неестественное обилие семени, затопившего нутро.

«Я могу забеременеть», — подумал он, но на этом способность мыслить иссякла.

Кит снова задвигался внутри. Просто лежать ничком альфе показалось мало — он рывком вздернул Ёну за бедра, заставляя подняться на колени и прижаться щекой к кровати — словно покорную собаку.

Перехватив его сзади за талию, Кит возобновил ритм. Теперь он вбивался сверху вниз, будто пытаясь пригвоздить того к постели. Казалось, каждым толчком он вытягивает внутренности наружу, чтобы затем с силой затолкать обратно. Ёну хватал ртом воздух, силясь подстроиться под этот безумный темп, но угнаться за альфой было невозможно.

— А-а!

Кит снова вонзил зубы в плечо, и с силой подался бедрами вперед, вжимаясь в Ёну всем телом. Он вошел так глубоко, что жесткие волосы паха коснулся кожи чужой кожм. Соединившись с ним до самого основания, Кит начал двигаться по кругу, буквально ввинчиваясь внутрь. Влажные от обильной смазки и пота волосы терлись о растянутый вход; этот мокрый хлюпающий звук плоти о плоть заполнял комнату, отдавая чем-то грязным и порочным.

— А, а-а, ха... Кит, ах, Кит!..

— Я знаю, — голос альфы прорывался сквозь тяжелое дыхание. — Я знаю, Ёну. Тебе ведь нравится здесь? Ты сходишь с ума, когда я трусь об это место, верно?

— А, а-а! А-а-а!

Ёну не мог ответить — он был способен лишь снова и снова выкрикивать чужое имя. Казалось, не только мысли, но и само тело насквозь пропитались феромонами и чужим семенем. Может быть, оно текло уже и в его венах? Иначе почему каждый вдох приносил столь густой запах этого мужчины?

Плоть Кита, которая, казалось, должна была ослабнуть после нескольких разрядок, снова налилась силой. Ёну почувствовал, как его распирает изнутри, и даже сквозь пелену дурмана пробилась паника.

— К... Кит, подожди... Подожди немного! Я... внутри... живот...

Над ухом раздалось что-то похожее на смешок.

— Уже заполнился? А ведь мы еще даже не близко к финалу.

— Н-нет, не надо, ах!

— Ты должен принять всё, Ёну. Всё, что я в тебя волью.

Кит не стал слушать мольбы. И не дал передышки. Он перехватил руки Ёну и с силой рванул их назад, заставляя выгнуть спину и приподнять корпус. Теперь омега стоял на коленях с запрокинутой головой, полностью открытый для Кита, который снова начал вбиваться в него.

Влажные шлепки тел друг о друга участились, сливаясь в единый ритм. Живот раздулся так, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Ёну отчаянно хотел вытолкнуть из себя этот кипящий жар, но ощущение было иным, нежели приближение оргазма. Это было нечто другое — пугающее, чрезмерное.

— Хватит, хватит! Кит, нельзя, я... я же, пожалуйста, остановись!..

В тот момент, когда он выкрикнул эту отчаянную просьбу, предел был пройден. Кит нанес сокрушительный удар снизу вверх. Его член, казалось, пронзил внутренности насквозь, уперевшись в самую глубину живота.

В глазах Ёну вспыхнула ослепительная вспышка.

— А... — бессильный стон сорвался с губ.

С головки сорвалось не семя, а безудержный поток прозрачной влаги. Это длилось дольше, чем обычная разрядка. Осознав, что произошло и что он не смог сдержаться под чудовищным давлением изнутри, Ёну с запозданием прошептал:

— Я же говорил... нельзя...

Слова прозвучали в полубреду. Сознание померкло, и Ёну провалился в милосердную темноту.

Тело начало заваливаться набок, но Кит подхватил его поперек живота, прижимая спиной к своей груди. Омега уже не чувствовал ничего, но Кит, сидя позади, продолжал подбрасывать его бедрами, насаживая на себя снова и снова.

При каждом грубом толчке обмякшее тело взлетало вверх, чтобы тут же рухнуть обратно под собственной тяжестью, принимая плоть альфы еще глубже. Кит удерживал его за талию уже не для того, чтобы сломить сопротивление, а просто не давая упасть. Ладонь легла на впалый живот Ёну, словно желая ощутить, как при каждом проникновении его собственный член бугром проступает сквозь тонкую кожу и мышцы.

Ёну не реагировал. Обнимая его бесчувственное, безвольно висящее тело, Кит излился внутрь еще несколько раз, заполняя его до краев.

И лишь выплеснув остатки, его член раздался вширь, образуя узел и наглухо запечатывая вход. Но даже несмотря на этот замок, семени оказалось так много, что белесая влага все равно начала подтекать по бедрам.

— Ха-а, ха-а...

Тяжело дыша, Кит наконец замер. Взгляд затуманился, скользнув в сторону, а затем он медленно наклонился ниже. Широко открыв рот, он примерился и с силой сомкнул челюсти.

Раздался влажный хруст прокушенной плоти. Даже в глубоком забытьи тело Ёну слабо дернулось, инстинктивно реагируя на боль метки. Но Кит не отстранился — он продолжал сжимать зубы, втягивая выступающую из ранки кровь. Когда он наконец поднял голову, его губы были густо вымазаны алым.

Внезапно навалилась свинцовая усталость. На теле Ёну, кажется, не осталось ни единого живого места. Искусав, зацеловав и истерзав его всего, Кит так и не разъединился со своим омегой. Оставив узел глубоко внутри, он провалился в тяжелый сон, граничащий с обмороком.

— М-м-м...

Тонкий стон сорвался с губ, стоило Ёну вынырнуть из небытия. Веки налились тяжестью и отекли; чтобы разлепить их, потребовалось титаническое усилие.

— ...

Даже когда глаза наконец открылись, реальность проступила не сразу.

В комнате царили абсолютный мир и покой. Откуда-то снаружи доносилось лишь далекое щебетание птиц, а льющиеся сквозь окно солнечные лучи заливали пространство ослепительным светом. Это было самое обычное безмятежное утро.

Ощутив привычную тяжесть на плече, Ёну опустил взгляд. Его талию обнимала крепкая рука. Скосив глаза, он увидел лицо мужчины, погруженного в глубокий спокойный сон.

Кит.

Ёну попытался машинально пошевелиться и тут же сдавленно охнул. Тело отозвалось сладкой ломотой, а внизу живота ощущалась тяжелая распирающая наполненность. Осознание пришло мгновенно — они все еще были единым целым.

Такое случалось не впервые. Киту всегда нравилось чувствовать его тепло, быть внутри, и он часто засыпал, так и не покинув тела.

«Может, он делает это специально? Чтобы сразу почувствовать, если я попытаюсь сбежать?»

Внезапная мысль заставила Ёну замереть и растерянно моргнуть. Перед внутренним взором всплыл образ из далекого прошлого. Он словно наяву увидел себя прежнего — того напуганного юношу, кто после их первой ночи, едва открыв глаза, в панике сбежал из этой самой комнаты.

В носу защипало. И в этот момент над ухом раздался тихий голос:

— Ёну, что с тобой? Ты плачешь?

Голос мужчины звучал хрипло спросонья, но в нем отчетливо слышалась тревога. Ёну медленно, осторожно обернулся. Тот самый Кит, которого он увидел, впервые открыв глаза в этом доме много лет назад, теперь лежал рядом и смотрел прямо на него.

Ёну разомкнул губы:

— Привет, Кит.

— ...

— Доброе утро, — сказал он, чуть повернул голову и коротко коснулся чужих губ поцелуем.

Кит замер. Некоторое время он молчал, жадно всматриваясь в лицо Ёну — выражение его глаз постепенно менялось, становясь теплее. Наконец, взгляд скользнул к уху омеги. Там, на нежной коже, алела свежая четкая метка от укуса.

На лице Кита отразился целый калейдоскоп эмоций: изумление, восторг, безграничное облегчение. Справившись с голосом, он тихо произнес:

— Добро пожаловать домой.

— Я вернулся, — с мягкой улыбкой отозвался Ёну и снова потянулся к его губам.

На этот раз Кит прикрыл глаза, отвечая глубоким тягучим поцелуем. Его дыхание сбилось. А затем он порывисто прижал Ёну к себе, зарываясь лицом в изгиб его плеча.

— ...Как же я скучал.

— Я тоже, — Ёну ласково погладил его по волосам и обнял в ответ за плечи. — Я люблю тебя, Кит. Пока смерть не разлучит нас.

Он добавил это с легкой улыбкой, словно цитируя свадебную клятву, но Кит вдруг поднял голову и посмотрел на него с пугающей серьезностью.

— Ты ошибаешься. Даже смерть нас не разлучит.

Ёну невольно рассмеялся.

— Хорошо, ты прав.

Он прикрыл глаза, стараясь скрыть подступающие от счастья слезы.

— Даже смерть нас...

Конец фразы потонул в жадном поцелуе Кита.

Экстра 4 - Эпилог

Рождественская вечеринка, которую они готовили, получилась слишком грандиозной для скромного семейного праздника. В основном, конечно, на таком размахе настоял Кит, но Ёну пришлось согласиться — огромный особняк требовал соответствующего масштаба.

— Как мы вообще будем ставить елку в таком огромном доме? — растерянно спросил Ёну, когда они решили встретить Рождество здесь.

Решение оказалось до смешного простым. На следующий же день Кит заказал гигантскую пихту.

Дерево было таким высоким, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку — точь-в-точь как в роскошных торговых центрах. Слуги и горничные дружно трудились над украшениями, а почетное право водрузить звезду на макушку досталось Спенсеру.

Когда все приготовления наконец завершились и наступило Рождество, особняк преобразился до неузнаваемости, сияя праздничным великолепием.

— Даже жаль, что после Рождества придется всё это убирать, — пробормотал Ёну, глядя на сверкающее дерево.

Кит лишь небрежно пожал плечами:

— В следующем году просто купим другую.

— Такого огромного дерева нам хватит и одного, — возразил он и начал складывать под елку заранее подготовленные подарки.

Когда придет время, он планировал раздать их всем работникам дома.

— В этом году много всего произошло, правда?

Кит усмехнулся.

— Еще бы. Кто мог представить, что ты меня забудешь?

Ёну хотел было отшутиться, сказав, что все уже позади. Но вспомнив, как сильно страдал Кит в то время, понял, что это будет неуместно. Вместо слов он нежно поцеловал мужа в щеку.

— Но ведь в итоге моя любовь к тебе осталась неизменной, верно?

Кит молча посмотрел на него и ответил поцелуем. Ёну улыбнулся, обвивая руками его шею. Кит тут же притянул его к себе за талию, плотно вжимаясь всем телом. Поцелуй, прерванный ранее, теперь стал глубоким и тягучим.

Но стоило страсти разгореться, как вдалеке послышался топот маленьких ножек — к ним спешил Спенсер, сжимая в ладошке белые конверты.

— Папа, папочка!

— Спенс.

Киту пришлось неохотно отстраниться и выпустить Ёну из объятий. Привычным отцовским жестом он подхватил подбежавшего сына на руки, но вдруг замер и спросил:

— Что это у тебя, Спенс?

Мальчик протянул зажатые в кулачке письма:

— Вот, приглашения.

— Приглашения?

— Спенс хочет позвать семью Джоша, чтобы поужинать вместе.

Заметив немой вопрос во взгляде Кита, Ёну поспешил объяснить:

— Раз уж у всех сейчас каникулы, зашел разговор о совместном ужине. На само Рождество собраться сложновато, так что мы договорились увидеться ближе к Новому году. Если ты занят, тебе необязательно ехать, мы справимся сами.

— А почему конвертов два? Ждем кого-то еще?

Увидев, как недовольно нахмурился Кит, Ёну покачал головой:

— Нет, просто один для Пита, а второй — для Сесиля.

— Они же живут в одном доме.

— Ну... — Ёну неловко улыбнулся. — В прошлый раз, когда мы отправили одно на двоих, они чуть не подрались, выясняя, кому именно оно адресовано. Так что они настоятельно попросили присылать каждому личное приглашение.

— ...

Кит молча перевел взгляд на сына. Спенсер, облаченный в костюм Санты, стоял с важным видом, полностью готовый к роли личного курьера.

— ...Я тоже поеду.

Судя по кислому выражению лица, идея ему не слишком нравилась, но отпускать их одних он явно не собирался. Ёну оставалось лишь принять это решение.

— Тогда нужно сказать Чарльзу, чтобы подготовил машину...

Ёну не договорил. Слова застряли в горле, когда по телу прошла волна дрожи. Кит коснулся его уха — точнее, ласково погладил собственную метку, но реакция тела последовала незамедлительно.

— Не делай так...

Ёну вжал голову в плечи и бросил на него жалобный укоризненный взгляд. Кит притворился, что не понимает, в чем дело, хотя конечно прекрасно все знал. С тех пор как метка проявилась вновь, чувствительность стала просто невыносимой — не сравнить с тем, что было раньше. Порой одного прикосновения к уху хватало, чтобы довести Ёну до пика даже без близости.

Кит, разумеется, об этом помнил, но всё равно продолжал оглаживать след от укуса. Словно хотел лишний раз убедиться, что метка на месте, она никуда не исчезла. Понимая эту скрытую тревогу, Ёну не мог оттолкнуть его всерьез. Но и выносить такое возбуждение было невозможно, поэтому все, на что его хватало, — слабый неубедительный протест.

Ёну поспешно отстранился, уходя от нового прикосновения, и с облегчением выдохнул. Но расслабился он ран — Кит тут же ловко перехватил его за талию.

— Ах!.. — Ёну коротко вскрикнул, когда Кит вновь притянул его обратно.

— Ёну.

Заметив, как тот насторожился, Кит с улыбкой указал пальцем вверх. Ёну машинально поднял голову и тут же всё понял. Над ними висела веточка омелы. Поняв, что отвертеться не удастся, он рассмеялся, признавая поражение.

— Ты был прав.

— В чем? — нахмурился Кит. Он ждал поцелуя и явно не ожидал смены темы.

— В том, что, чтобы обрести хорошие воспоминания, нужно принять и плохие, — ответил ему Ёну.

— ...

— Я ошибался, — с мягкой улыбкой продолжил он. — Плохие воспоминания тоже важны. Ведь это часть моей истории с тобой и Спенсером.

Он положил ладони Киту на плечи и поднял лицо:

— Я люблю тебя, Кит.

Взгляд мужчины смягчился, он склонил голову. Но за мгновение до того, как их губы соприкоснулись, вдруг спросил:

— Может, в следующий отпуск махнем на остров?

Ёну ответил с такой же лукавой улыбкой:

— Думаю, лучше выбрать любое другое место, только не остров.

Они рассмеялись в унисон, и их губы наконец встретились. Поцелуй, начавшийся как игра, быстро стал глубоким. Они еще долго не могли оторваться друг от друга. Прикрыв глаза и растворяясь в этой нежности, Ёну мысленно произнес слова благословения:

«Веселого Рождества и счастливого Нового года. Пусть все в этом мире, кто умеет любить, будут счастливы».

Конец

Экстра - Поцелуй меня, Джентльмен

С самого утра в особняке царила суматоха. Сегодня был тот самый день, когда Спенсеру предстояло пройти собеседование для поступления в детский сад.

— Нет, Спенс. Давай сегодня оставим Шарки дома.

Для столь важного события Спенсер нарядился в свой любимый комплект: матроску, короткие шорты и шляпу-канотье. Ёну, конечно, предпочел бы видеть на сыне костюмчик, купленный специально по этому случаю, но ребенок уперся рогом. Пришлось уступить в выборе одежды, однако позволить взять с собой еще и плюшевую игрушку Ёну никак не мог.

Стоило указать на плюшевую акулу, которую мальчик крепко прижимал к себе, как лицо Спенсера побелело от шока. Увидев это, Ёну тут же дрогнул.

— Хорошо, давай договоримся так: пока мы будем беседовать, Шарки побудет у мистера Уитакера. Идет? — Ёну сделал шаг назад, предлагая компромисс.

Спенсер, не разжимая объятий, перевел полный надежды взгляд на Кита. Обычно стоило ему посмотреть на папу с такой отчаянной мольбой, как Кит тут же сдавался. Ёну, прекрасно зная черту супруга бесконечно баловать их единственное чадо, уже набрал воздуха в грудь, чтобы обреченно вздохнуть.

Он уже смирился с мыслью, что придется идти в кабинет директора с игрушечной акулой. Однако в этот момент Кит, до сих пор молча наблюдавший за сценой, спокойно скрестил руки на груди и неожиданно поддержал супруга:

— Папочка прав. Возьми игрушку с собой, но на время интервью отдай ее Уитакеру. Договорились?

Лицо Спенсера застыло от изумления. Это было настоящее предательство со стороны папы, которому он верил больше всех. Малыш стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова, и его губы вот-вот должны были задрожать перед неминуемой истерикой. Ёну едва не сдался сам, лишь бы не видеть этих подступающих слез, и уже хотел разрешить всё на свете.

Но Кит не упустил момент. Он легко подхватил сына на руки и заговорил мягким голосом:

— Спенс, помнишь, что папа тебе говорил? Мы ведь идем заводить новых друзей, верно?

— Угу.

В больших глазах ребенка уже стояли крупные слезы, готовые пролиться. Он шмыгнул носом и кивнул. Кит продолжил удивительно ласковым тоном, успокаивая его:

— Но если ты будешь все время обнимать Шарки, другим ребятам будет сложно с тобой подружиться. Смотри, у тебя заняты руки, ты даже не сможешь пожать им ладонь при знакомстве. Разве это удобно?

— Ох… — Спенсер заметно растерялся, его уверенность пошатнулась.

— Это только на время, пока ты здороваешься с ребятами. Нужно расстаться с Шарки совсем ненадолго. Ты ведь справишься? Спенс у нас храбрый мальчик.

— …Угу.

Кажется, напряжение отпустило маленькое сердечко. Мальчик поспешно вытер слезы рукавом.

— Если ненадолго, то ладно.

— Вот и отлично. Уитакер подождет с Шарки прямо за дверью, хорошо?

Кит бросил короткий взгляд на мужчину, и тот понятливо кивнул. Убедившись в надежности плана, Спенсер глубоко вдохнул, выдохнул и крепче сжал игрушку, набираясь решимости.

— Я смогу.

— Конечно, Спенс.

Кит улыбнулся и нежно поцеловал сына в щеку. Мальчик тут же чмокнул папу в ответ, но его лоб снова прорезала морщинка беспокойства:

— А что, если придут пираты и попытаются схватить Шарки?

— Уитакер его защитит.

Кит подмигнул помощнику. Уитакер тут же с готовностью вмешался, вытянувшись в струнку:

— Так точно, сэр. Не сомневайтесь.

— А, ну тогда ладно, — Спенсер, кажется, окончательно успокоился и удовлетворенно кивнул. — Значит, Шарки будет защищать дядя, а я должен защищать Сесиль?

— …О чем ты, Спенс?

Реакция Кита последовала с заметным запозданием. Мальчик, глядя на всё ещё улыбающегося отца ясными невинными глазами, пояснил:

— Ну, я же мужчина. А мужчины должны защищать девочек.

Улыбка застыла на губах Кита. Он медленно повернул голову к Ёну, и в его взгляде читался немой вопрос.

— Вы снова встречались с детьми Бейли?

Ёну замешкался с ответом, подбирая слова, но Спенсер бесхитростно опередил его:

— Джо приготовил пудинг, но я уступил свою порцию Сесиль. Ведь девочкам нужно быть джентльменом и уступать, правда?

— …Какой ты молодец.

Кит выдержал короткую многозначительную паузу, прежде чем похвалить сына. Он по-прежнему лучезарно улыбался ребенку, но затем чуть наклонился к Ёну и прошипел так тихо, чтобы слышал только супруг, но с уже совсем другой интонацикй:

— Этот мелкий засранец снова пудрит мозги моему сыну.

— Кит!

Ёну предостерегающе одернул его. Кит бросил быстрый взгляд на ребенка, убедился, что тот не слушает, и тут же исправился. Его голос сочился подчеркнутой вежливостью:

— Ёну, будь так любезен, поинтересуйся у Бейли, в курсе ли он, что его второй сын — такой очаровательный, что я бы его просто живьем съел — на самом деле растет аферистом?

— …….

Ёну лишь тихо вздохнул, не найдя что ответить. Впрочем, не заметить, как Кит скрипит зубами и бормочет себе под нос проклятия, было невозможно. Разобрать конкретные слова было трудно, но вряд ли в этом потоке бурчания звучали комплименты.

Решив благоразумно сделать вид, что ничего не происходит, Ёну первым скользнул в салон автомобиля.

«Дети вырастут, и всё само собой разрешится», — успокаивал он себя. А если второй сын Джоша и в будущем продолжит увлекаться переодеваниями в женские вещи — что ж, тут уж ничего не поделаешь, у каждого свои причуды.

«Главное — правильно всё объяснить Спенсу. Кит просто слишком остро реагирует», — подумал Ёну, кивая собственным мыслям. Дети постоянно разыгрывают друг друга или привирают по мелочам, это ведь обычное дело.

Кит с сыном на руках сел следом, и вскоре машина плавно тронулась, покидая территорию особняка. Пока альфа держал Спенсера, выражение его лица немного смягчилось, возвращаясь к образу заботливого отца, но воздух вокруг всё равно сгустился. Тяжелый шлейф его феромонов выдавал крайнюю степень раздражения, словно грозовая туча, зависшая в замкнутом пространстве салона.

— Добро пожаловать, мистер Питтман, и ваш спутник. Проходи, Спенс.

Директриса, пожилая леди с и сетью добрых морщинок у глаз, встретила их самой радушной улыбкой. Спенсер, который перед входом мужественно доверил свою плюшевую акулу Уитакеру, теперь сидел на стуле с идеально прямой спиной. Он протянул маленькую ладошку и с поразительной серьезностью обменялся с директрисой рукопожатием.

Ёну, наблюдая за этой сценой, не смог скрыть изумления. Глядя на этого собранного маленького джентльмена, невозможно было представить, что всего несколько минут назад он с трагическим видом обнимал игрушку, прощаясь с ней. С одной стороны, сердце Ёну наполняла гордость за сына, с другой — его не покидало какое-то странное чувство.

Пока Ёну рефлексировал, устроившись на диване рядом с Китом, директриса перешла к делу:

— Благодарю за визит. Я внимательно изучила поданные вами документы. Честно говоря, в вашем случае это всего лишь формальность.

Многие родители мечтали устроить своих чад в это заведение, где количество мест было строго ограничено. Критерии отбора славились своей жесткостью, а условия — придирчивостью. Готовя пакет документов, Ёну изрядно нервничал, поэтому слова директрисы подействовали на него как бальзам. Напряжение, сковывавшее плечи, наконец отпустило.

— Значит, с поступлением проблем не будет? — осторожно уточнил он.

Леди улыбнулась еще шире и утвердительно кивнула:

— Разумеется. Более того, у нас как раз освободилось место, так что Спенсер может начать посещать занятия немедленно. Вам необычайно повезло. Многие семьи ждут своей очереди годами, но так и не получают приглашения.

По правде говоря, Ёну не горел желанием так рано отрывать Спенсера от дома. Но Кит ясно дал понять, что больше детей он не хочет. Раз Спенс будет расти один, ему нужны друзья, чтобы не чувствовать себя одиноким.

В престижные частные сады заявления обычно подают едва ли не в день рождения ребенка. Они же прождали всего три-четыре месяца, что по местным меркам было настоящим чудом. Ёну с облегчением выдохнул. Отличные условия, о которых он столько слышал, и богатая история заведения внушали доверие.

«Здесь Спенсеру будет хорошо, он сможет играть и развиваться», — успокаивал себя Ёну.

— Задний двор нашего сада граничит с начальной школой, принадлежащей тому же фонду. Большинство наших выпускников переходят именно туда, — продолжила директриса, указывая себе за спину. — Философия нашего фонда заключается в создании прочных социальных связей с самого раннего возраста. Нередко дети, встретившиеся здесь в песочнице, в будущем становятся деловыми партнерами, лучшими друзьями на всю жизнь или даже вступают в брак. Это сообщество, где принято помогать своим.

Она добавила еще несколько пояснений. Ёну пока с трудом представлял, как можно строить «полезные связи» в столь юном возрасте, но сама мысль о том, что Спенсер найдет верных друзей, грела душу.

Полный надежд, он повернулся к Киту и с любопытством спросил:

— А у тебя? У тебя остались друзья с тех времен?

— …Ну, если это можно назвать дружбой, то да, — ответил Кит после небольшой паузы, словно слово «друг» было чем-то чужеродным на его языке.

Однако следующая фраза заставила Ёну опешить.

— Мы познакомились здесь с Грейсоном.

Глаза Ёну округлились сами собой. Грейсон? Тот самый Грейсон? Воображение отчаянно буксовало, пытаясь представить двух опасных взрослых мужчин в коротких штанишках, строящих куличики. Разум подсказывал, что они тоже когда-то были детьми, пухлыми младенцами, но эмоции отказывались принимать эту картинку.

Пока Ёну пытался переварить информацию и сомневался, можно ли назвать такую компанию «хорошей» для ребенка, директриса, словно прочитав его мысли, мягко произнесла:

— Не волнуйтесь. Мы берем на себя полную ответственность за безопасность и воспитание. Мистер Питтман сам является выпускником нашего детского сада, поэтому он прекрасно знает, какие здесь замечательные традиции и атмосфера. Верно?

Ёну, все еще не отошедший от шока, задрал голову, глядя на супруга снизу вверх. Кит усмехнулся, поймав его взгляд, и небрежно бросил:

— Если тебе что-то интересно — спрашивай. Хотя я почти ничего не помню.

В этот момент Ёну осознал, что его интересует вовсе не методика преподавания или меню в столовой. Ему хотелось узнать о детстве Кита.

«А ведь я ни разу не видел его детских фотографий», — пронеслось в голове.

Каким ребенком был Кит? Во что он играл? Были ли у него другие друзья, кроме Грейсона? Директриса, заметившая интерес в его глазах, вовремя пришла на помощь с предложением.

— У нас в архиве сохранилось детское фото мистера Питтмана. Хотите взглянуть?

— Правда?

От неожиданности Ёну воскликнул это громче, чем следовало. Его уши мгновенно вспыхнули от смущения, и он поспешно прикрыл рот ладонью. Директриса лишь добродушно рассмеялась, встала с места и подошла к книжному шкафу, занимавшему целую стену.

— Проверяя расписание визитов, я заранее нашла нужный альбом, — с гордостью пояснила она, возвращаясь к столику.

Она раскрыла увесистый том и положила его прямо перед Ёну. С замирающим сердцем он опустил взгляд на страницу. В то же мгновение его глаза расширились, и с губ сорвался тихий восхищенный выдох:

— Ах…

Мальчик на снимке был одет в безупречно отглаженную белую рубашку и галстук-бабочку. Короткие шорты, начищенные туфли, идеальная осанка — он смотрел в объектив прямо и серьезно. Это лицо, еще совсем детское и пухлое, казалось совершенно другим, но в то же время безошибочно узнаваемым. Хотя цвет глаз был еще голубым — снимок сделали до того, как проявилась его сущность — этот пронзительный холодный разрез глаз остался неизменным.

И все же, этот крошечный мальчик был так не похож на нынешнего огромного пугающего мужчину, что сердце Ёну сжалось от умиления. Он был таким очаровательным.

Почувствовав движение сбоку, Ёну повернул голову. Спенсер, снедаемый любопытством, навалился на него всем телом, пытаясь заглянуть в альбом. Ёну подхватил сына, усадил к себе на колени и указал пальцем на фотографию.

— Спенс, как думаешь, кто это?

Малыш, задумчиво посасывая палец, перевел взгляд на Ёну. Тот мягко вытащил пальчик изо рта сына и с улыбкой прошептал:

— Это папа, Спенс.

— О-а?

Глаза Спенсера округлились, и он издал забавный звук, выражающий крайнюю степень изумления. Глядя на эту реакцию, Ёну не сдержался и рассмеялся.

Удивительно, у Спенсера такой мягкий покладистый характер, но внешне в нем отчетливо проступают черты Кита. Неужели гены настолько сильны? В этот момент Ёну накрыла такая волна любви, что дышать стало трудно. Он крепко прижал ребенка к груди и поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах.

«Ради этого маленького комочка тепла я готов на все», — пронеслась в голове твердая мысль.

— О чем задумался? — голос Кита вырвал его из грёз.

Осознав, что сидит с отсутствующим видом, Ёну почувствовал, как к щекам снова приливает жар.

— Нет, ничего особенного… Просто подумал, что Спенс очень на тебя похож.

— На меня? Брось, это вряд ли. Он вылитый ты.

Кит отверг это предположение без тени сомнений. Ёну, ища поддержки, обернулся к директрисе. Та, сохраняя дипломатичность, одарила их мягкой улыбкой:

— Он взял лучшее от вас обоих.

Разумеется, ни Ёну, ни Кит с этим вежливым вердиктом внутренне не согласились.

«У нее что, проблемы со зрением? Любому же видно, что он — копия Ёну», — подумал Кит, скептически хмыкнув про себя.

«Наверняка сказала просто из вежливости. Как можно не заметить сходства с Китом?» — смиренно решил Ёну.

Однако Кит в своих размышлениях пошел дальше.

«Если бы он был похож на меня, черта с два он бы раздавал свое добро направо и налево», — мрачно заключил он.

Воспоминание о недавнем инциденте всплыло в памяти, заставив его непроизвольно стиснуть зубы. Мало того, что этот мелкий паршивец, сын Бейли, нацепил женское платье и дурачит Спенсера, так он еще и сожрал его любимый пудинг!

Конечно, лицо Спенсера, когда он с гордостью рассказывал, как благородно уступил десерт, было невероятно милым. Просто невыносимо милым. Но это не отменяет факта ограбления!

Умиление собственным сыном — это одно, а вот тот бесстыжий, хитрый отпрыск Бейли — совсем другое.

«Надо бы преподать ему урок, который он не забудет», — Кит прищурился, строя планы мести. — «Пусть узнает, какую цену придется заплатить тому, кто посмеет водить за нос сына Кита Найта Питтмана».

— Кит?

Осторожный голос Ёну заставил Кита вынырнуть из пучины мрачных мыслей. Он моргнул, фокусируя взгляд. Супруг смотрел на него с нескрываемым беспокойством.

Осознав, что только что невольно скорчил зверскую гримасу, пугая окружающих, Кит потянулся и забрал Спенсера с колен Ёну. Он крепко прижал сына к себе, зарываясь носом в мягкие детские волосы. Ёну прекрасно знал эту особенность мужа — когда Киту нужно было остудить пыл и вернуть душевное равновесие, он искал тактильного контакта — обнимал либо его, либо ребенка. Поэтому Ёну тактично сделал вид, что не заметил внезапно опустевших коленей, и снова уткнулся в альбом.

— Тебе настолько понравился этот снимок? — спросил Кит. Его голос звучал уже гораздо мягче.

Как раз в этот момент на столе директрисы зазвонил телефон. Пока женщина отвлеклась на разговор, Ёну наклонился к мужу и едва слышно прошептал:

— У тебя есть эта фотография дома?

— А что?

В голосе Кита проскользнула лукавая усмешка. Ёну почувствовал, как к щекам снова приливает жар, и поспешно отвел взгляд, но все же решил стоять на своем:

— Просто подумал... Если нет, я хотел попросить сделать копию.

Услышав это, Кит рассмеялся в голос. Директриса, прижимавшая трубку к уху, удивленно вскинула брови, глядя на них. Ёну окончательно смутился, не зная, куда деть глаза. Кит же, наслаждаясь его реакцией, наклонился к самому уху супруга и, все еще посмеиваясь, прошептал:

— Ты слишком сильно меня любишь.

Ёну вскинул голову. Глядя в эти прищуренные, сияющие самодовольством глаза, он попытался придать лицу бунтарское выражение, хотя уши его пылали огнем.

— А что, нельзя?

«Нельзя?»

Кит почувствовал, как внутри все сжалось от сладкой волны тепла. Этот факт — осознание безграничной любви Ёну — всегда действовал на него опьяняюще. А вид раскрасневшегося лица супруга, который пытался дерзить, сгорая от смущения, был просто выше всяких сил.

Терпение лопнуло. Кит склонил голову и накрыл губы Ёну своими.

Поцелуй вышел внезапным. Ёну, застигнутый врасплох, не успел ни отстраниться, ни возразить — да и не хотел. Он покорно приоткрыл рот, позволяя Киту углубить поцелуй, мягко посасывая и лаская языком его губы.

В голове Кита, затуманенной желанием, мелькнула шальная мысль:

«Может, попросить директрису увести Спенсера на экскурсию по зданию? Прямо сейчас.» — он на секунду всерьез задумался над этой идеей. — «Полчаса — это, конечно, маловато, но на один раз вполне хватит».

Однако остатки разума все же подали голос.

«Успокойся. Не сдерживаться, не выбирая ни места, ни времени — удел озабоченных подростков».

Он ведь этот период прошел очень давно. Взрослый состоявшийся мужчина должен уметь обуздывать свой жар и ждать подходящего момента. Разве нет?

С трудом подавив порыв, Кит вместо продолжения лишь слегка прикусил нижнюю губу Ёну и неохотно отстранился. Решение было принято.

«Как вернемся, сразу уложу Спенса спать, а потом раздену Ёну».

Но, взглянув на влажные губы супруга еще раз, он тут же скорректировал план:

«Хотя... можно ведь начать раздевать его, пока укладываем ребенка, не так ли?»

— Кит?

Осторожный, вибрирующий от волнения голос Ёну заставил Кита оторвать взгляд от чужих губ. Лицо омеги пылало, заливаясь краской еще гуще, чем минуту назад.

— Эм, твои феромоны… — Ёну замялся, не в силах закончить фразу, и беспомощно посмотрел на мужа снизу вверх.

Кит молча встретил его взгляд. Внешне он оставался невозмутимым. Но Ёну, связанный с ним меткой, безошибочно считал правду — он нечаянно довел альфу до грани. Воздух вокруг них сгустился мгновенно, словно перед грозой. Тяжелый запах феромонов Кита накрыл Ёну с головой, став настолько густым, что перехватило дыхание.

— Ха-а, ха-а…

Заметив, что его дыхание стало прерывистым и жадным, Кит мгновенно взял себя в руки, усилием воли загоняя бушующие феромоны обратно под кожу. Из-за метки этот дурманящий аромат был доступен лишь обонянию Ёну, но вот реакцию омеги могли видеть все.

А Кит не собирался демонстрировать такое зрелище посторонним. Даже если «посторонним» была безобидная директриса детского сада, разменявшая седьмой десяток.

— Прошу прощения, разговор затянулся.

Директриса, наконец повесившая трубку, вернулась к столу с извиняющейся улыбкой. Кит незаметно скрестил ноги, пытаясь скрыть рвущееся наружу возбуждение. Чтобы оградить сына от контакта с этой непристойностью, он ловко подхватил его и усадил его к себе на плечи.

Убедившись, что ножки ребенка надежно зафиксированы, а проблемная зона прикрыта, Кит заговорил своим обычным деловым тоном:

— Кажется, мы обсудили все основные моменты. Думаю, на сегодня мы можем закончить?

— О, разумеется, — женщина поспешно закивала. — Остальные детали вы узнаете в процессе посещения. Можете быть свободны.

— Благодарю. Всего доброго.

Голос Ёну все еще подрагивал, когда он прощался, пытаясь вернуть себе самообладание. Кит поднялся первым и направился к выходу. В дверном проеме он быстрым движением снял Спенсера с плеч и прижал к груди, чтобы мальчик не ударился головой о косяк.

На крыльце их уже ждал Уитакер. Едва завидев ребенка, он тут же протянул ему плюшевую акулу, которую берег как зеницу ока. Спенсер просиял и широко раскинул руки навстречу любимцу.

— Спаси… бо.

Мальчик не забыл наставления папочки и старательно выговорил слова благодарности. Даже вечно сдержанный Уитакер позволил себе тень улыбки, глядя на эту картину. Директриса проводила их до самого крыльца, и вскоре семья погрузилась в ожидающий автомобиль, покидая территорию детского сада.

Усадив Спенсера в детское кресло, Кит повернулся к Ёну, который только сейчас смог перевести дух и расслабиться.

— Ты уже придумал, чем займемся, когда вернемся домой? — многозначительно спросил Кит.

— Угу.

Ёну кивнул без тени сомнения. Увидев эту решимость, Кит мысленно возликовал: «Наконец-то. Мы думаем об одном и том же».

— И что же это? — спросил он с дьявольской усмешкой, предвкушая, как Ёну сейчас начнет смущаться, краснеть и заикаться, говоря о постели.

Но Ёну, вместо того чтобы отвести взгляд, посмотрел на мужа сияющими от восторга глазами. Его лицо все еще было розовым от возбуждения, но причина оказалось совсем иной.

— Я пойду искать твои детские фотоальбомы!

— …….

Кит застыл. Слова застряли в горле. Он молча смотрел на супруга, не в силах поверить своим ушам.

А Ёну, совершенно не замечая повисшей паузы, уже переключил все внимание на сына. Он чмокнул Спенсера в щечку и крепко обнял его, щебеча что-то ласковое.

Глядя на эту идиллическую картину, Кит почувствовал, как его планы на страстный день рушатся карточным домиком.

«Похоже, наша хваленая ментальная связь иногда дает сбой», — мрачно подумал он, смиряясь с реальностью.

Спенсер отключился еще до того, как машина въехала в ворота особняка. Кит бережно переодел мирно посапывающего сына и уложил его в постель. Ёну, не в силах сдержать нежность, наклонился, поцеловал ребенка в теплую щеку и ласково погладил по волосам.

Кит первым вышел из детской. Ёну последовал за ним, бесшумно прикрыв дверь, и вопросительно посмотрел на мужа. Кит остановился в коридоре, возвышаясь над ним, и с намеком произнес:

— У нас ведь есть еще одно незаконченное дело, верно?

На губах мужчины играла странная многозначительная улыбка. Ёну, глядя на него честными глазами, энергично кивнул:

— Угу. Нужно найти альбомы.

На этот раз Кит угадал реакцию безошибочно. Впрочем, это вовсе не означало, что они думали об одном и том же. Глядя на сияющее, полное энтузиазма лицо Ёну, Кит лишь на мгновение замолчал, решив не разрушать момент словами.

— Вот, я принес всё, что вы просили.

Чарльз, главный дворецкий, следуя указаниям хозяина, внес стопку альбомов и аккуратно разложил их на журнальном столике.

— На обложках указаны даты. Можете просматривать их в хронологическом порядке, вот так.

— Спасибо большое, Чарльз!

Глаза Ёну горели предвкушением. Чарльз, привыкший к его эмоциональности, ответил с неизменной профессиональной сдержанностью:

— Я лишь выполняю свою работу. И еще кое-что.

Только сейчас Ёну заметил, что на тележке остался еще один альбом. Чарльз взял его и положил рядом с альбомами Кита.

— Это альбом господина Ёну.

— А? Мой?

Ёну опешил. Он помнил, что, когда они поженились, семья отправила все его оставшиеся вещи. Но про детский альбом он совершенно забыл и уж точно не думал увидеть его сейчас.

— Отлично. У тебя, как всегда, безупречное чутье, Чарльз, — похвалил Кит, словно только этого и ожидая.

— Благодарю, сэр. Желаете что-нибудь еще? Чай, десерт?

— О, мне молочный чай, пожалуйста, — попросил Ёну.

Чарльз учтиво кивнул и перевел выжидающий взгляд на Кита. Тот на секунду задумался, постукивая пальцем по подлокотнику, а затем произнес:

— Мне черный чай. И торт.

Кит и торт? Ёну удивленно вскинул брови. Муж редко ел сладкое, это было на него совсем не похоже. Но Кит, не обращая внимания на изумленный взгляд, невозмутимо добавил:

— И чтобы на нем было очень, очень много взбитых сливок.

— Будет исполнено. Принесу с минуты на минуту.

Проницательный дворецкий, ни мускулом не дрогнув, поклонился и исчез за дверью.

Ёну еще пару секунд недоуменно смотрел на мужа, склонив голову набок, но любопытство пересилило. Он уселся на диван и потянул к себе самый верхний альбом из стопки Кита.

Открыв плотную обложку и перелистнув страницу с краткими записями, он добрался до первого снимка. И тут же из его груди вырвался глубокий протяжный вздох:

— Ха-а…

Кит-младенец.

На фото пухлый карапуз сидел прямо и смотрел в камеру с тем самым специфическим выражением лица, когда ребенок еще ничего не понимает в этом мире. Он выглядел таким растерянным и неуклюжим, только-только начавшим познавать жизнь.

Ёну тут же вспомнил Спенсера в том же возрасте. У него непроизвольно открылся рот от восхищения. А когда воображение подставило рядом с младенцем-Китом нынешнего маленького Спенсера, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

«Ну что за прелесть. Слишком милый», — подумал он.

Ёну снова выдохнул, чувствуя, как внутри разливается горячая волна умиления. В голове сама собой всплыла опасная, но такая сладкая мысль:

«Если бы у нас был второй…»

— Ёну.

На этом полёт его фантазии был прерван. Мягкий бархатный голос Кита вернул Ёну с небес на землю. Обернувшись, он встретился с теплым, но проницательным взглядом мужа. Кит улыбался, но глаза его смотрели с легким прищуром.

— Надеюсь, ты сейчас не мечтаешь о том, что нам категорически противопоказано?

— …Кхм.

Вместо ответа Ёну неловко кашлянул и поспешно отвел глаза.

«Опять угадал», — с досадой подумал Кит.

Почему, когда им действительно нужно понять друг друга без слов, их связь сбоит, но в такие моменты она работает с пугающей точностью?

На всякий случай, чтобы не оставлять места для ложных надежд, он добавил твердым, не терпящим возражений тоном:

— Больше никаких детей. Точка.

— …Угу.

Ёну помолчал, а затем понуро кивнул. Вид у него стал таким побитым, что Кит на мгновение увидел в нем точную копию расстроенного Спенсера. Сердце дрогнуло — он едва не поддался порыву сказать «ладно», лишь бы стереть это выражение с лица любимого. Но здравый смысл возобладал. Кит усилием воли подавил слабость и перевел взгляд на фотоальбом, возвращая себе хладнокровие.

— Тебе так сильно нравится эта фотография? — спросил он уже мягче, меняя тему.

Почувствовав, что напряжение спало, Ёну расслабился.

— Очень. Это так… удивительно. Странно видеть тебя таким. Ты был таким крошечным.

Ёну поднял голову и улыбнулся. Кит улыбнулся ему в ответ. Их взгляды встретились и переплелись. Воздух между ними снова начал нагреваться. Глаза Кита потемнели, веки отяжелели от желания. Почувствовав, как сердце пропускает удар, Ёну неосознанно приоткрыл рот.

Взгляд Кита скользнул ниже, задержавшись на влажных розовых губах.

— Ёну… — прошептал он низким голосом.

Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди прямо на стол. Голова закружилась от предвкушения. Ёну прикрыл глаза, чувствуя горячее дыхание мужа на своей коже. Их губы почти соприкоснулись, оставались считанные миллиметры…

Тук-тук.

Ёну вздрогнул всем телом и распахнул глаза. Кит, тоже застигнутый врасплох, отшатнулся, глядя на него расширенными зрачками. Они застыли, глядя друг на друга, как пойманные с поличным школьники.

Дверь отворилась, и вошел Чарльз, толкая перед собой сервировочную тележку.

Опытный дворецкий даже бровью не повел. Он мастерски проигнорировал и Ёну, который судорожно пытался принять приличную позу, и Кита, чье лицо выражало крайнюю степень недовольства прерванным моментом.

— Ваш чай и десерт, — голос Чарльза звучал ровно и деловито, как всегда.

Он начал расставлять чашки и тарелки на столике с невозмутимым видом. Разумеется, он прекрасно понимал, чем именно собирались заняться хозяева за секунду до его прихода. Атмосфера в комнате была наэлектризована до предела. Но если бы Чарльз смущался или обращал внимание на такие мелочи, он бы не продержался в этом особняке и дня.

В конце концов, эти двое вспыхивали как спички, стоило им остаться наедине, еще задолго до того, как начали встречаться официально. В те времена весь персонал уже всё понимал, и только они двое продолжали играть в неведение. Так что нынешняя ситуация была, можно сказать, прогрессом.

Сохраняя лицо непроницаемым, Чарльз выпрямился, закончив сервировку.

— Я могу идти. Желаете что-нибудь еще?

Вместо ответа Кит лишь махнул рукой в сторону двери — уходи, мол, и побыстрее. Чарльз, понимающе поклонившись, мгновенно испарился.

Оставшись наедине, Ёну почувствовал новую волну смущения. Чтобы хоть как-то скрыть неловкость, он схватил чашку с молочным чаем и сделал большой глоток, едва не обжегшись горячей жидкостью.

«Мы же просто смотрели альбом… Как всё умудрилось так быстро перейти в эту плоскость?» — паниковал он про себя, чувствуя, как горят щеки. — «О чем я вообще думал? Я становлюсь каким-то озабоченным».

Сгорая от стыда, он поспешно перелистнул страницу альбома, делая вид, что полностью поглощен просмотром.

Кит наблюдал за ним, и в его голове роились совсем другие мысли.

Глядя на раскрасневшегося, смущенного мужа, он вдруг ощутил странную смесь недоверия и собственнического торжества. Ему до сих пор иногда казалось невероятным, что он стал первым альфой для Ёну. Да, у того были отношения до проявления сущности, но как омегу его познал только Кит.

Но как такое возможно?

Осознание того, что это сладкое податливое тело, этот аромат и этот жар известны только ему одному, заставило Кита испытать редкое чувство — благодарность Богу.

Ведь если бы Ёну не пришел на тот матч по поло… Если бы он не влюбился в Кита с первого взгляда… Если бы он был хоть немного смелее и активнее, то давно бы разочаровался в холодном Ките и нашел кого-то другого.

«Сколько альф могли бы обладать им сейчас, если бы не случай?»

От одной этой мысли внутри Кита поднялась темная волна ревности к несуществующему прошлому.

Случись так, и очередь до него, возможно, никогда бы не дошла. А если бы удача и улыбнулась ему, то, увидев, как Ёну уходит к другому альфе, Кит наверняка сошел бы с ума от ревности. Он пошел бы на всё: заточение, похищение… Возможно, даже сломал бы ему ноги, как это делали его отцы.

И в тот момент, когда эта мысль оформилась в голове, Кита пронзило пугающее осознание.

«Разве не именно этим я и занимался с Ёну всё это время?»

Несмотря на все те чудовищные вещи, что творил Кит, Ёну, на удивление, не стал ни запирать его, ни похищать, ни ломать ему кости. Напротив, он безропотно разгребал за ним грязь: спроваживал бывших любовников Кита, составлял списки новых пассий, улаживал скандалы. И так продолжалось годами, пока сам Кит осыпал его оскорблениями и унижениями.

— Какая прелесть…

Внезапный смешок Ёну вырвал Кита из пучины мрачных раздумий. Ёну был так увлечен альбомом, что совершенно не заметил душевного смятения Кита.

Кит с облегчением выдохнул и пристально посмотрел на склоненную голову супруга.

«И как у него хватило сил так долго просто наблюдать за мной?» — подумал Кит, чувствуя, как к вискам подступает мигрень.

Он невольно простонал. Теперь становилось понятно, почему когда Ёну потерял память, отказывался верить в их связь и нес какую-то чушь. Кит думал, что знает дно собственной низости, но с каждым новым открытием проваливался еще глубже. Даже ледниковая трещина не была такой бездонной.

«Ему, должно быть, было невыносимо тяжело.»

Он ведь даже не замечал чувств Ёну.

«Насколько же сильно он меня любил…»

Жгучий стыд, неловкость и облегчение смешались в один комок. Кит вновь осознал, какой же он все-таки жалкий и мелочный ублюдок. Сам он, оправдываясь природой феромонов, спал с сотнями партнеров, но стоило лишь представить Ёну, делающего то же самое, как внутренности скручивало от отвращения и ярости.

«Вы хоть раз задумывались, кто подбирал партнеров каждую неделю? Помните ли вы вообще, кто за всем этим убирал?!»

Давно забытый крик Ёну вдруг эхом отозвался в ушах. Кит, отправленный в нокаут собственными воспоминаниями, обхватил голову руками и обессиленно простонал.

«Неудивительно, что Ёну сбежал тогда», — с горечью признал он.

— Кит?

Встревоженный голос заставил его вскинуть голову. Ёну смотрел на него снизу вверх, и в его глазах читалось беспокойство.

В этот миг Кит испытал болезненное озарение. Он наконец понял, почему его отцы сломали ноги Энджелу. И понял, почему Энджел, несмотря на это, до сих пор при любой возможности пытается сбежать. Человеческая сущность неизменна. И Кит — тоже человек, а значит, ничем от них не отличается. Он как был мусором, так им и остался, и прекрасно это осознавал.

«Значит, Ёну когда-нибудь снова попытается сбежать? Как Энджел?» — думал он, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. — «И метка снова исчезнет? И тогда он пойдет по рукам других альф? Так же, как когда-то делал я, меняя партнеров как перчатки?»

— Кит, — Ёну снова позвал его по имени.

Только сейчас Кит с опозданием заметил, что голос Ёну странно дрожит, вибрируя от возбуждения. А еще он осознал, что от его собственного тела волнами исходит тяжелый дурманяший запах.

«Черт», — мысленно ругнулся он.

Кит внутренне запаниковал. Стоило только вообразить Ёну в объятиях другого альфы, как кровь вскипела, и мозг затуманило яростью, из-за чего феромоны вырвались наружу бесконтрольным потоком.

Ёну, чье лицо уже пылало от жара, вызванного этой феромоновой атакой, тяжело дышал, но всё равно продолжал смотреть на него с тревогой. Увидев это, Кит поспешно задавил свою ауру и натянул на лицо самую ласковую улыбку, на которую был способен в этот момент.

— Ты уже досмотрел альбом?

Голос прозвучал на удивление сладко. Кит сам поразился своему лицемерию: «Надо же, как я умею притворяться».

К счастью, это сработало. Лицо Ёну разгладилось, напряжение ушло, и он с облегчением указал на стол. Оказывается, он уже успел открыть следующий альбом.

Кит сделал глубокий вдох, усилием воли загоняя черных демонов обратно в подсознание.

«Всё в порядке. Ёну больше никогда меня не забудет. Метка не исчезнет. И мне не придется ломать ему ноги», — уговаривал он сам себя.

Внутри, однако, сомнение продолжало грызть его уверенность.

«…Не придется ведь? Ни за что».

— А это когда снято?

Голос Ёну вновь разогнал тяжелую тишину мыслей Кита. Тот моргнул, перестраиваясь, и проследил за пальцем супруга, указывающим на снимок.

— В старшей школе, — ответил он уже своим обычным ровным тоном.

— Ты носил школьную форму? — с удивлением спросил он.

Кит лишь коротко кивнул, не видя в этом ничего особенного.

— Да. Все носили.

— Ого…

Ёну издал восхищенный вздох и с интересом перелистнул страницу. Он, конечно, слышал, что в Америке существуют частные школы с формой, но впервые видел человека, который реально через это прошел.

«Оказывается, всё это время такой человек был совсем рядом», — с улыбкой подумал он.

— И что это была за школа? Строгая? Там было много правил?

— Там было скучно, — лаконично ответил Кит. Выражение его лица при этом было настолько скучающим, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось.

— Я тоже носил форму, но я её просто ненавидел, — признался Ёну.

Кит тут же скосил глаза на лежащий рядом альбом Ёну, словно хищник, почуявший добычу. Заметив этот маневр, Ёну притворно кашлянул и поспешно сменил тему, уводя разговор в безопасное русло:

— Такие школы обычно работают как пансионы, да? Ты жил в общежитии?

— Да.

Кит прекрасно понял, что Ёну пытается отвлечь его внимание и явно не горит желанием показывать свои школьные фото. Что ж, он решил подыграть и пока не настаивать.

«Просто дам ему небольшую отсрочку», — решил Кит, а Ёну, не подозревая об этом, с облегчением выдохнул и продолжил расспросы:

— Значит, домой ты приезжал только на выходные?

— Иногда приезжал, иногда нет.

Ответ прозвучал несколько рассеянно, словно Кит отвечал на автомате. Ёну склонил голову набок.

«Неужели ему неприятно вспоминать то время? Или просто неинтересно?»

— А веселого ничего не происходило? Ну, какие-нибудь забавные истории с друзьями?

— Да как тебе сказать… — Кит равнодушно пожал плечами. — Там все были на одно лицо. Одни и те же рожи, знакомые еще с детского сада. Скука смертная.

— Серьезно?

Ёну вспомнил слова директрисы о том, что дети из этого круга растут вместе всю жизнь. Значит, Спенсеру тоже предстоит надеть такую форму и вариться в этом котле?

Он снова опустил взгляд на фотографию. На снимке Кит был запечатлен в профиль. Он сидел на краю парты, небрежно и расслабленно. Темные короткие волосы были безупречно уложены назад, открывая высокий лоб. Одной рукой он опирался на столешницу, прижимая перевернутую книгу в твердом переплете, другая рука свободно покоилась на бедре. Взгляд юноши был устремлен куда-то вдаль, словно он погрузился в глубокие раздумья.

От снимка веяло холодным аристократизмом и одиночеством. Интересно, кто его сфотографировал?

— Глаза… они синие, — тихо заметил Ёну.

— Это было до проявления.

В ответ на сухое замечание Кита Ёну лишь тяжело вздохнул.

Чем больше он думал об этом, тем острее становилось чувство досады. Вспоминая свои студенческие годы, когда приходилось экономить каждый цент не то что на учебу, но и на еду, когда он задыхался под бременем кредитов, которые Кит потом выплачивал за него… Ёну прекрасно понимал, что о такой частной школе он не мог даже мечтать. Это были разные вселенные.

И всё же, осознание того, что он никогда не увидит того юного Кита в реальности, больно кололо сердце.

«Как же повезло тем, кто учился с ним, кто видел его каждый день», — с тоской подумал он.

— Это несправедливо.

— О чем ты?

Ёну с опозданием понял, что произнес свои мысли вслух. Он растерянно заморгал, пытаясь придумать оправдание, но под проницательным взглядом Кита сдался и решил сказать правду:

— Я просто подумал… Было бы здорово, если бы я тоже учился в той школе. Тогда мы бы…

Он осекся, не договорив. Кит посмотрел на него с легким недоумением.

— Там не было ничего особенного.

— И всё-таки! — В голосе Ёну прозвучала обида, но он тут же сник и пробормотал уже тише: — Жаль, что прошлого не вернуть. Ничего не поделаешь.

Он снова опустил взгляд в альбом. На фото юный Кит в безупречной школьной форме смотрел куда-то вдаль. Этим снимком можно было любоваться вечно.

Ёну медлил, не решаясь перевернуть страницу, когда Кит вдруг спросил:

— Хочешь посмотреть?

— А?

Ёну вскинул голову. Кит смотрел на него с лукавыми искорками в глазах.

— Спрашиваю, хочешь увидеть меня в школьной форме? Вживую.

— Да! — ответ вылетел раньше, чем Ёну успел подумать.

Осознав свой энтузиазм, он кивнул еще раз, уже увереннее и с горящими глазами:

— Очень хочу! Обязательно!

Кит издал довольный смешок и лениво откинулся на спинку дивана, растягивая удовольствие.

— Хм, даже не знаю… Как же нам поступить?

Эта нарочитая медлительность заставила Ёну изнывать от нетерпения. Он понимал, что Кит специально дразнит его, набивая цену, но ничего не мог с собой поделать. Сгорая от любопытства, он развернулся всем корпусом к мужу и посмотрел на него снизу вверх.

Ёну даже не подозревал, насколько откровенным и жадным было сейчас выражение его лица. В его взгляде читалась такая мольба, что эффект оказался мгновенным.

Легкая усмешка стерлась с губ Кита. Его глаза сузились, потемнели, фокусируясь на чужих приоткрытых губах.

«Ах…»

Ёну опомнился только тогда, когда их губы уже соприкоснулись. Он запоздало прикрыл глаза, чувствуя, как тяжесть чужого тела наваливается на него, лишая воли. Кит навис сверху, заставляя Ёну откинуться назад, пока спина не коснулась мягкой обивки дивана.

Мужчина на секунду разорвал поцелуй, чтобы тут же прильнуть снова — под другим углом.

То, что началось как мягкое невесомое касание, через мгновение превратилось в настойчивое вторжение.

— М-м-м… — с губ Ёну сорвался сдавленный стон.

Одна его нога соскользнула с дивана, и Кит, не теряя ни секунды, вклинился между его разведенных бедер. Дыхание Ёну сбилось, стало прерывистым и горячим.

— Ха-а…

Сквозь ткань брюк он ощутил твердую пульсирующую плоть мужа, упирающуюся в его пах. Низ живота скрутило сладкой судорогой предвкушения.

— Ёну… — прошептал Кит, прикусывая его нижнюю губу.

Его большая ладонь скользнула по груди Ёну, находя под тонкой тканью рубашки затвердевший сосок. Большой палец с силой надавил на чувствительную точку, огладил круговым движением, а затем дразняще скрутил.

Это не было больно, но ощущение было настолько острым, что Ёну судорожно втянул воздух и выгнулся в пояснице, подаваясь навстречу ласке.

«Только я», — с мрачным торжеством подумал Кит, глядя на потерявшего контроль Ёну. — «Никто больше не увидит его таким».

Кит медленно оторвался от его губ, разрывая поцелуй, и взглянул на раскрасневшееся лицо Ёну.

«У Ёну есть только я».

Пылающие щеки, влажно приоткрытые губы и этот затуманенный, умоляющий взгляд, устремленный прямо на него... Тело Кита отозвалось мгновенно. В паху стало тесно и горячо. Он инстинктивно подался бедрами вперед, притираясь к чужому возбуждению, и Ёну в ответ издал тихий, болезненно-сладкий стон, похожий на всхлип.

Не в силах сдерживать нарастающий жар, Ёну попытался обвить ногами торс Кита, чтобы стать еще ближе. Но в порыве страсти одно неловкое движение все испортило — его пятка задела стопку альбомов, лежавшую на краю стола.

Тяжелые книги сорвались вниз одна за другой, глухо ударяясь об пол. Этот звук едва ли пробился сквозь пелену в сознании Ёну, но Кит, чьи рефлексы всегда были безупречны, среагировал иначе. Он перехватил ноги Ёну, удерживая их на весу, и скользнул взглядом вниз, туда, где упали книги.

К счастью, ничего не разбилось. Однако один из альбомов раскрылся при падении, веером распластав страницы, и то, что предстало взору, привлекло внимание Кита куда сильнее, чем сам беспорядок.

— М-м? Что там?.. — нетерпеливо пробормотал Ёну, желая вернуть внимание к себе.

Он повернул голову следом за взглядом Кита, часто моргая, чтобы прогнать дымку возбуждения. Сначала картинка перед глазами плыла, но, когда фокус наконец навелcя, он замер. Фотографии были до боли знакомыми, но этот альбом точно не принадлежал Киту.

Повисла пауза. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы смысл увиденного дошел до одурманенного мозга. Ёну судорожно вздохнул, его глаза распахнулись в ужасе. Он метнулся рукой, пытаясь захлопнуть проклятый альбом, но куда там — Кит перехватил его запястье с ленивой легкостью. Не выпуская брыкающуюся руку, он наклонился и второй рукой поднял альбом с пола.

— Ах... — вырвался у Ёну жалобный возглас, полный бессилия.

Всё было кончено. Прямо у него на глазах, с невозмутимым видом, Кит водрузил альбом на своё мощное бедро, словно трибуну для вынесения приговора.

— Надо же, — выдержав паузу, Кит добавил. — Ты и правда носил школьную форму.

— Да... — Ёну окончательно сдался. Голос его звучал глухо и обреченно. — Я же говорил тебе. Я тоже её носил.

— Говорил, помню.

В голосе Кита заплясали смешинки. Он разглядывал снимок с таким интересом, что Ёну готов был сгореть со стыда. Хотелось закрыть лицо руками, спрятаться, но его запястья все еще были в плену. Оставалось лишь смотреть на мучителя взглядом, полным бессильного укора.

— Когда это снято? — не отрываясь от фото, спросил Кит.

— В старшей школе. Первый год, — буркнул Ёну, окончательно пав духом.

— Серьезно? — он хмыкнул, и в этом звуке слышалась откровенная насмешка. — Выглядишь как ученик средней школы.

— Это старшая!

На то, чтобы возмутиться всерьез, сил уже не осталось, и Ёну лишь тяжело вздохнул, замолкая. Кит наконец разжал пальцы на его запястье, но воспользоваться свободой Ёну не успел.

— Эй!

Он сделал отчаянный рывок к альбому, но бесполезно. Кит играючи поднял книгу выше одной рукой, уводя её из зоны досягаемости, а второй обхватил Ёну за талию и притянул к себе.

Оказавшись в ловушке, прижатый к крепкой груди и вынужденный лицезреть собственное прошлое, Ёну издал страдальческий стон. Кит же, словно не замечая его мук, чмокнул его в макушку и с невинным любопытством спросил:

— А волосы чего такие короткие?

— Школьные правила, вот чего...

На фото его волосы были подстрижены настолько коротко, что челка заканчивалась где-то высоко над бровями, открывая лоб. Вдобавок ко всему, школьная форма была куплена «на вырост» и висела на нем мешком, делая фигуру непропорциональной. Даже сейчас, глядя на себя со стороны, Ёну вынужден был признать, что выглядел он просто нелепо.

«Зачем Чарльз вообще притащил этот альбом? Я ведь не просил», — мысленно простонал Ёну.

Он попытался направить свое негодование на дворецкого, но было уже поздно.

«В этом мире ничего не бывает бесплатно», — с горечью напомнил он себе, осознавая, что это расплата за помощь.

Кит, по-прежнему удерживая Ёну одной рукой за талию и устроив его на своем бедре, положил альбом прямо ему на колени. Книга была буквально под носом, но из-за крепкой хватки на талии сбежать было невозможно.

Кит медленно погладил бок Ёну и перевернул страницу.

На следующем развороте Ёну выглядел чуть более зрелым: волосы немного отросли, да и рост увеличился. Однако форма всё еще была велика. Ёну помнил, что вытянулся до своего нынешнего роста только к середине третьего класса, так что снимков, где костюм сидит идеально, придется ждать еще долго. С каждым перелистыванием страницы он сгорал от стыда, молясь про себя: «Еще немного. Скоро этот позор закончится. Еще чуть-чуть...»

Он с нетерпением ждал, когда же исчезнет этот угловатый подросток и появится кто-то более презентабельный, но рука Кита двигалась мучительно медленно.

Раньше, когда Ёну работал секретарем, привычка делать всё быстро и эффективно была его второй натурой. После болезни его темп, конечно, замедлился, и вечная спешка сменилась вынужденным спокойствием. Но сейчас от этого спокойствия не осталось и следа. Его терпение лопалось, как перетянутая струна. Ему хотелось самому выхватить альбом и пролистать эти ужасные страницы, но Кит, словно издеваясь над его внутренним криком, переворачивал листы с садистской неторопливостью.

«Может, поцеловать его?» — внезапная мысль пронзила сознание. Ёну вспомнил, чем они занимались всего пару минут назад, пока альбом не свалился со стола. Если он сейчас поцелует Кита, обнимет его за шею... Книга соскользнет с колен сама собой. А если нет — он ей поможет.

Прокрутив этот план в голове, Ёну решил не медлить. Он уже подался вперед, поднимая руки, чтобы обвить шею Кита, как вдруг тот замер.

— ...А это что?

Голос Кита прозвучал странно глухо, и Ёну застыл на полпути. О чем он? В голове замелькали образы. Неужели там было что-то компрометирующее? Неведение пугало больше всего. Ёну с опаской скосил глаза вниз, вздрогнул, увидев снимок, но тут же с облегчением выдохнул.

— А, это... Просто фото с друзьями.

На снимке была запечатлена кучка парней — четверо или пятеро, обычная сцена для школьных времен. Сначала они явно пытались принять крутые позы, но в момент щелчка затвора что-то пошло не так, строй рассыпался, кто-то кого-то толкнул, и в итоге на фото царил хаос из смеющихся лиц и переплетенных конечностей. Глядя на этот бардак, Ёну вспомнил атмосферу тех дней и невольно улыбнулся.

— Как давно это было... Интересно, как они там сейчас? — пробормотал он себе под нос, кончиками пальцев касаясь глянцевой поверхности фото.

Кит молча проследил за его жестом, а затем опустил взгляд. Рука на талии Ёну сжалась чуть сильнее, притирая его к твердому телу. Ёну, повинуясь этому безмолвному требованию, поднял голову и встретился с глазами Кита.

— Вы общаетесь? — спросил тот тоном, в котором сквозило деланное безразличие.

— Нет, — Ёну покачал головой. — После выпуска я уехал в Штаты. Связь как-то сама собой прервалась... Понятия не имею, чем они живут.

Была и другая причина, по которой он оборвал контакты — его мутация. Ему совершенно не хотелось объяснять старым знакомым, что он стал омегой, поэтому даже во время поездок в Корею, когда брал академический отпуск, он ни с кем не виделся, предпочитая отсиживаться дома.

«Видимо, только на это нашей дружбы и хватило», — подумал он с легкой грустью.

Впрочем, это уже не имело значения. Он нашел новую жизнь здесь, обрел новые связи. И одну — особенно важную.

Но говорить об этом вслух было бы слишком сентиментально, поэтому Ёну просто беззаботно улыбнулся. Однако Кит не улыбнулся в ответ. Его взгляд снова прикипел к альбому.

— А это тоже друг?

Ёну легонько шлепнул Кита по руке, увидев, как тот небрежно тычет пальцем в лицо парня на снимке, сопровождая это пренебрежительным «это».

— Что значит «это»? Он вообще-то живой человек.

Одернув мужа, он тут же смягчился и пояснил уже спокойнее:

— Это младший брат моего друга. Мы иногда тусовались вместе. Он был на два года младше.

Когда Ёну перешел в третий класс старшей школы, младший брат одного из его приятелей поступил в то же учебное заведение. Парень вымахал ростом выше сверстников и быстро влился в их компанию, так что Ёну частенько проводил с ним время. На фотографии этот рослый мальчишка обнимал Ёну сзади за плечи, нависая над ним дружелюбной горой.

Забытое воспоминание вызвало у Ёну невольную улыбку. Если подумать, тот паренек и правда ходил за ним хвостиком. Настолько, что его родной брат даже ревновал и ворчал.

— ...Выглядите близкими, — протянул Кит.

Ёну кивнул, не заметив недоброго выражения в его голосе.

— Он меня очень любил.

— Любил, значит?

В этом коротком вопросе прозвенел такой холод, что Ёну наконец опомнился.

— А... Нет, не в этом смысле! — поспешно замахал он руками. — Как старшего товарища. Как сонбэ.

Мимика Кита мгновенно изменилась — он нахмурился, складка между бровями стала глубокой и резкой.

— Сонбэ?

«Что еще за черт? Прозвище? Ласковое обращение?» — читалось в его потемневшем взгляде. Настроение стремительно портилось. Поняв, что ступил на тонкий лед, Ёну встрепенулся.

— Погоди, не накручивай себя. Не надо странных фантазий, — он запнулся, подбирая слова, чтобы объяснить концепцию школьной иерархии иностранцу. — В Корее так называют тех, кто учится в классах старше тебя. Это общепринятое обращение, так зовут всех подряд. Никакого особого скрытого смысла в этом нет.

«Хотя... разве обычно младшие не называют старших просто "хён"?»

Сомнение мелькнуло в голове Ёну уже после того, как слова слетели с губ, но озвучивать его он, разумеется, не стал. Злить Кита, который и так уже напоминал готовый к извержению вулкан, было бы самоубийством.

— И этот парень звал тебя «сонбэ»? — переспросил Кит, не сводя с него пристального взгляда.

— Угу, — Ёну послушно кивнул.

Повисла тишина. Кит молчал, разглядывая лицо Ёну сквозь прищуренные веки, словно изучая новую, неожиданно интересную деталь. А затем его губы медленно, смакуя каждый звук, произнесли:

— ...Сонбэ Ёну?

От этого низкого вибрирующего голоса у Ёну сердце сперва рухнуло куда-то в пятки, а потом забилось в грудной клетке как сумасшедшее. Кровь прилила к лицу, окрашивая щеки в пунцовый цвет, зрачки расширились, затапливая радужку чернотой, а дыхание сбилось, став рваным и горячим.

Он всё еще сидел на бедрах Кита. И Кит просто не мог не почувствовать, как по телу Ёну прошла крупная дрожь возбуждения.

Заметив эту реакцию, Кит перестал хмуриться. Напряжение с его лица исчезло, сменившись выражением хищного удовольствия, а губы растянулись в ленивой порочной усмешке.

— А-а... — протянул он с понимающим выдохом. — Так ты, кажется, говорил, что хочешь увидеть школьную форму?

— ...!

Ёну прижал ладонь ко рту, чтобы заглушить рвущийся наружу вскрик. Он не мог выдавить ни слова, лишь отчаянно и часто закивал, глядя на Кита расширенными от предвкушения и стыда глазами.

Увидев это, Кит окончательно отбросил сдержанность. Его лицо преобразилось, обещая Ёну, что этот урок «сонбэ» он запомнит надолго.

Кит сжал талию Ёну, а свободной рукой перехватил его запястье. Он приложил совсем немного силы, но этого оказалось достаточно — хрупкий щит сопротивления, который Ёну пытался удержать, рассыпался в прах.

Губы Кита требовательно и горячо накрыли его рот. Ёну сдался, зажмурившись.

— М-м... х-а... — стон сорвался с губ сам собой.

Рассудок помутился, мысли растворились в вязком тумане, а воздух вокруг сгустился от сладкого запаха феромонов. Почувствовав, как Кит нависает над ним всем телом, Ёну инстинктивно вскинул руки и обвил его шею. Всё тело сладко ныло в предвкушении. Он уже приготовился к тому, что его опрокинут на спину, как вдруг в эту интимную тишину вторгся чужой бесстрастный голос:

— Да, мистер Питтман.

«...Что?»

Ёну замер. Кит, неохотно оторвавшись от его губ, но всё еще нависая над ним, произнес в сторону столика:

— Принеси школьную форму. Ту, что я носил в старших классах.

— Будет исполнено, — прозвучал четкий ответ, после чего повисла тишина.

Только сейчас, когда туман в голове немного рассеялся, Ёну осознал две вещи. Во-первых, это был голос дворецкого Чарльза, с которым Кит, оказывается, связался по громкой связи через стационарный телефон. А во-вторых... Ёну с ужасом понял, что сам уже практически улегся на диван, раздвигая ноги.

«Мы ведь просто целовались, а я уже был готов отдаться ему прямо здесь, забыв обо всем», — его прошиб холодный пот, — «Боже, как стыдно».

Кровь прилила к лицу с такой силой, что кожа начала гореть и покалывать. Заметив этот пунцовый румянец и панику в глазах мужа, Кит довольно усмехнулся. Неужели он прочитал его мысли? Пока Ёну ерзал, не находя себе места от неловкости, Кит склонился и невесомо чмокнул его в губы.

— Эм... слушай, а форма всё еще сохранилась? — выпалил Ёну, воспользовавшись паузой, лишь бы не молчать и скрыть порыв собственной распущенности.

Кит, который явно собирался продолжить поцелуй, на секунду замер. Затем, потеряв интерес к разговору, небрежно бросил:

— Да. Не думал, правда, что она пригодится мне для таких целей.

— Вот как...

Что это? Облегчение? Или новое волнение? От одной мысли о том, что Кит наденет форму прямо перед ним, сердце Ёну готово было разорваться. Он смотрел на мужчину снизу вверх затуманенным, слегка расфокусированным взглядом. Увидев это выражение лица, Кит едва заметно улыбнулся и, понизив голос, спросил:

— Ты был близок с тем парнем?

— А? М-м... У меня ведь только младшая сестра... так что он казался милым... Он хорошо ко мне относился, — Ёну отвечал невпопад, сбивчиво, не в силах оторвать взгляд от губ Кита. Слова не имели значения.

Кит притянул его ближе. Его ладонь медленно скользнула вниз, оглаживая мягкость ягодиц, и он задал следующий вопрос:

— А те ребята, они знают?.. Что ты мутировал?

— Нет... — честно выдохнул Ёну. — Понятия не имеют. Я перестал с ними видеться еще до мутации.

— Вот как, — пробормотал Кит, словно говоря с самим собой. — Значит, они не знают и о том, что ты родил мне ребенка.

Большая теплая ладонь переместилась с бедра на живот Ёну — туда, где он десять месяцев носил их сына. Кит погладил его через ткань рубашки, и Ёну судорожно вздохнул, задрожав всем телом.

Эта реакция — покорная дрожь, сбитое дыхание — наполнила Кита пьянящим чувством превосходства. Таким острым, какого он не испытывал никогда прежде.

«Он мой».

Кит наклонил голову, и Ёну, словно только этого и ждал, послушно приподнял подбородок, подставляя губы.

«Мой омега».

Ощущая безграничную полноту обладания, Кит крепко прижал к себе это податливое тело, не желая отпускать ни на дюйм.

«Мой омега. Изменившийся под действием моих феромонов».

Темная горячая волна собственничества поднялась из самой глубины его существа, затопляя разум.

«Никому не отдам. Ни за что».

Внезапный резкий стук в дверь заставил Кита неохотно вынырнуть из омута страсти. Разум возвращался медленно, словно сквозь толщу воды.

Когда он наконец оторвался от желанных губ, Ёну выглядел так, словно его душа временно покинула тело. Он хватал ртом воздух, взгляд был расфокусирован, губы влажно блестели. Этот вид был настолько невыносимо очаровательным, что Кит не удержался и украл еще один последний поцелуй.

— Жди.

Он аккуратно переложил Ёну на диван, легко поднялся на ноги и направился к двери.

Оставшись в одиночестве, Ёну растерянно моргнул, пытаясь собрать рассыпанные мысли. Дрожащей рукой он нащупал стакан с холодной водой и осушил его залпом. Но даже ледяная влага не смогла остудить жар внутри — сердце колотилось как безумное, ударяясь о ребра. Он закрыл пылающие щеки ладонями, пытаясь спрятаться от самого себя.

Сделав несколько глубоких вдохов, Ёну попытался успокоиться. Взгляд случайно упал на пол — там в беспорядке валялись альбомы.

«Вдруг помялись?» — мелькнула тревожная мысль. Фотографии Кита могли пострадать.

Он поспешно наклонился, чтобы собрать книги. Машинально раскрыв последний альбом, чтобы проверить страницы, Ёну замер. Дыхание перехватило.

С глянцевой страницы на него смотрел Кит. Он восседал верхом на высоком скакуне, одной рукой уверенно и жестко сжимая поводья, а в другой, небрежно опущенной вниз, держал длинную клюшку для поло.

Только что успокоившееся сердце вновь пустилось в галоп. Рассудок помутился. Тот самый образ — момент, когда он впервые увидел Кита — вспыхнул в памяти так ярко и живо, словно это было вчера.

«Боже, что же мне делать...»

Ёну пожирал фотографию глазами, разрываясь между трепетом, смущением и сладкой растерянностью. В этот момент он почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, увидел возвращающегося Кита.

Сердце пропустило удар и с глухим стуком ухнуло куда-то вниз.

«Этот мужчина будет владеть мной всю жизнь. До самого конца».

Кит пересекал комнату, и Ёну смотрел на него как завороженный. Фотография заставила его трепетать, но живой оригинал был несравненно лучше. Никакой снимок не мог передать этой подавляющей ауры. Глубокие фиолетовые глаза, прикованные к лицу Ёну, сияли ярче звезд, гипнотизируя своим блеском.

Ёну прижал ладонь к груди, пытаясь унять дрожь, не в силах отвести взгляд. Кит подошел вплотную. Только сейчас, когда он навис над ним, Ёну заметил, что у него в руках.

Школьная форма, которую принес Чарльз.

Ёну громко сглотнул. Кит, заметив это, едва уловимо усмехнулся.

Лицо Ёну вспыхнуло до корней волос — казалось, его постыдные мысли были выставлены напоказ. Наслаждаясь его смущением, Кит произнес:

— Ну что, переоденемся?

Ёну лишь плотнее прижал ладонь ко рту, не в силах вымолвить ни слова, и только кивнул — или это была дрожь?

Кит нарочито медленно повесил принесенную одежду на спинку дивана. Затем одним плавным движением снял свой пиджак и отбросил в сторону. Его длинные сильные пальцы легли на узел собственного галстука. Легкое движение — и шелковая удавка беспомощно ослабла, скользя вниз по вороту рубашки.

Ёну наблюдал за этим, забыв, как дышать.

Крупная ладонь Кита потянулась к стопке одежды на диване и взяла то, что лежало сверху. Галстук. Тот самый школьный галстук с фотографии, который Ёну разглядывал всего минуту назад.

Кит накинул полосатую ткань на шею. Его пальцы двигались ловко и привычно, затягивая идеальный узел. Ёну не мог отвести глаз, в предвкушении ожидая чуда. Он ждал, что сейчас образ юного Кита из альбома оживет прямо перед ним, наложится на этого взрослого опасного мужчину.

— ...?

Но Кит убрал руки от галстука и замер. Больше он не двигался.

Ёну растерянно моргнул.

«Стоп. А почему он не переодевает рубашку?»

Он украдкой скосил глаза на спинку дивана. Брюки, пиджак, белая рубашка — всё лежало там нетронутым. Чарльз — идеальный дворецкий, он не мог ошибиться и принести только галстук. Тогда в чем дело?

«Почему только галстук?»

— Эм... — любопытство пересилило смущение и страх, и Ёну робко подал голос: — Это... всё?..

— Да.

— Почему?

Ёну поднял на него непонимающий взгляд.

— Потому что галстук — это единственное, что я сейчас могу использовать, — естественно ответил Кит.

— А?..

Услышав этот всё еще заторможенный, глупый возглас, Кит криво усмехнулся.

— Ёну, с тех пор, как я носил эту форму, прошло больше десяти лет. Ты правда думал, что я смогу в неё влезть?

— А-а...

Ёну перевел взгляд с фотографии на мужчину перед собой, мысленно накладывая образы друг на друга, и не сдержал разочарованного вздоха. Да, даже тогда Кит отличался высоким ростом и крепким сложением, но по сравнению с нынешним гигантом тогда это был просто ребенок.

— Значит, остальную форму... надеть не получится?

«Только галстук? И это всё?»

Видя, как сник Ёну, Кит улыбнулся. Но в этой улыбке скользнуло что-то такое, от чего по спине Ёну пробежал холодок, смешанный со странным трепетом.

Кит протянул руку к спинке дивана и подцепил пальцами белую рубашку.

— Держи.

— ...?

Ёну озадаченно уставился на протянутую вещь, а затем снова поднял глаза на лицо мужа. Улыбка Кита стала шире и коварнее.

— Ты тоже должен надеть.

— Что? — вопрос вырвался быстрее, чем он успел подумать.

Кит, наслаждаясь его растерянностью, невозмутимо продолжил:

— Было бы несправедливо, если бы в форме был только я, верно? Так что надевай. Ты тоже.

— Твою форму? Мне?

— Ты же сам говорил, что хотел бы ходить со мной в одну школу.

Ёну потерял дар речи. Рот приоткрылся в изумлении. Он и подумать не мог, что его собственные сентиментальные слова вернутся к нему бумерангом в такой момент.

Видя, что Ёну молчит, словно рыба, выброшенная на берег, Кит добавил последний аргумент:

— К тому же, твоей школьной формы у нас всё равно нет.

— Э-это так, но...

Ёну судорожно сглотнул, его взгляд панически метался между огромной рубашкой и невозмутимым лицом Кита.

«Ну вот», — обреченно подумал он. — «Я так и знал. В этом мире ничего не бывает бесплатно. За всё приходится платить».

— Твоя одежда ни за что мне не подойдет! — предпринял он слабую попытку сопротивления.

Но Кит с легкостью отмел этот довод:

— Это одежда тех времен, когда я был меньше, чем сейчас. Так что всё в порядке.

«Даже если ты был меньше, это не значит, что ты был таким же мелким, как я!»

Ёну с трудом проглотил готовое сорваться возражение и задрал голову, глядя на Кита. Разница в росте составляла не меньше восьми дюймов, а в ширине плеч и объеме груди Кит превосходил его почти вдвое. Даже в школьные годы этот человек наверняка был выше шести футов. Достаточно взглянуть на фото, чтобы понять, что он всегда был крупнее обычных людей.

Прим.: Разница в росте Кита и Ёну больше 8 дюймов, соответсвенно больше 20,32 см.

Прим.: 6 футов = 182,88 см.

«Это просто смешно. Полный абсурд».

Вместо того чтобы озвучить отказ, Ёну хотел лишь покачать головой и отступить, но Кит не позволил. Он подался вперед, нависая над ним тяжелой тенью.

— Ёну.

Ёну вздрогнул и замер, пойманный в ловушку. Кит склонился к самому его уху и прошептал низким голосом:

— Хочешь, я одену тебя сам?

— ...

Слова застряли в горле. В тот миг, когда их взгляды встретились, последняя линия обороны рухнула. В голове пронеслась предательская мысль: «А почему бы и нет? Разве это плохо?» Разум, опьяненный близостью альфы, тут же нашел оправдание. Кит прав. Почувствовать себя так, словно они учились в одной школе, носили одну форму... В этом было что-то волнующее.

«Ну и что, что размер не подойдет. Мне не привыкать носить то, что висит мешком», — мелькнуло в сознании.

Опомнился он только тогда, когда уже послушно кивнул. Кит даже не использовал феромоны, чтобы подавить его волю — Ёну поплыл сам. Он мысленно укорил себя за эту слабохарактерность, но было уже поздно.

Губы Кита дрогнули в довольной улыбке, и его ладонь ласково огладила щеку Ёну. В ответ Ёну, словно завороженный, перехватил эту руку и прижался губами к центру ладони. Когда он отстранился после нежного поцелуя, Кит надавил большим пальцем на его губы — стоило Ёну приоткрыть рот и коснуться пальца языком, как глаза Кита потемнели и сузились.

Осмелев, Ёну втянул палец в рот, посасывая его. Кит не шелохнулся, позволяя ему это, но его вторая рука скользнула к вороту рубашки Ёну. Кончики пальцев прошлись по ткани, очертили линию воротника и спустились к узлу галстука, туго затянутому на шее.

Раздался тихий шорох скользящего шелка — звук, от которого по спине побежали мурашки. Шею обдало прохладой. Кит распустил узел и сдернул галстук, позволив ему упасть на пол ненужной тряпкой.

Ёну, увлеченный процессом, словно ребенок, сосущий леденец, приоткрыл рот шире. Язык мягко прошелся по внутренней стороне большого пальца Кита, дразняще очерчивая фаланги и подушечки. В ответ на это влажное прикосновение Кит скользнул ладонью под пиджак Ёну. Жар руки прожег тонкую ткань рубашки, коснувшись плеча, и Ёну невольно выдохнул рваный горячий стон.

Снять пиджак оказалось делом пары секунд. Кит просто сдвинул его с плеч, и тяжелая ткань соскользнула вниз, оказавшись за спиной. Ёну послушно вынул руки из рукавов, помогая избавиться от одежды.

Кит согнул палец, который всё еще находился во влажном плену рта Ёну, и бесстыдно медленно погладил чувствительную щеку изнутри.

Ему стоило титанических усилий не поддаться инстинкту. Желание схватить Ёну за волосы, пригнуть его голову к своему паху и заставить работать ртом по-настоящему было почти невыносимым. Брюки стали мучительно тесными, грозя лопнуть от напряжения. Кит с трудом подавлял звериный голод, продолжая лениво поглаживать нежную плоть в чужом рту.

Он помнил, с чего всё началось. У него был план. Была конкретная фантазия, которую он хотел воплотить с Ёну, прежде чем окончательно потерять контроль.

«Что я там собирался сделать?.. Ах да».

А вот Ёну, напротив, забыл причину этой ситуации. Его мысли расплавились в жидкий воск. Он просто позволял Киту делать с собой всё, что тот пожелает, чувствуя, как тело натягивается звенящей струной ожидания.

«Пусть он повалит меня. Сейчас», — билось в его мозгу. — «Я с радостью раздвину ноги... Приму его всего, до последней капли...»

Кит наклонился ниже. Ёну был уверен — сейчас последует поцелуй. Он естественным движением приоткрыл влажные губы и прикрыл веки, готовый раствориться в ощущениях.

— Ёну, — прошептал Кит.

Его горячее дыхание обожгло губы.

Ёну неохотно разлепил ресницы. Кит смотрел на него сверху вниз с той самой сводящей с ума улыбкой.

— Ты должен переодеть рубашку.

— А?..

Ёну моргнул, тупо глядя на него. Затем его взгляд проследил за кивком Кита и уперся в спинку дивана, где всё так же висела школьная форма.

Реальность обрушилась на него ледяным душем. Только сейчас он осознал, чем именно занимался и как далеко увели его собственные фантазии. Лицо вновь вспыхнуло.

«Что я творю, боже... Это ведь я сам просил посмотреть на форму!»

Ёну мгновенно протрезвел и в панике отшатнулся назад.

Кит, чья рука секунду назад ласкала горячую влагу его рта, так и застыл с пальцами в воздухе. Выглядело это нелепо — словно дирижер, у которого внезапно отобрали оркестр. Почувствовав себя виноватым за эту резкость, Ёну, запинаясь, затараторил:

— Р-рубашка, да? Ты сказал переодеться, точно.

Он бормотал что-то бессвязное, лишь бы заполнить тишину, и протянул руку. Кит сам взял рубашку со спинки дивана и вложил ему в ладонь. Ёну поспешно, путаясь в пуговицах, начал расстегивать свою собственную одежду. Он уже стянул ткань с плеч, когда вдруг замер.

Кит смотрел. Он не просто смотрел — он наблюдал. Пристально, не мигая, словно хищник за добычей.

— Эм, послушай...

Ёну открыл рот, но слова застряли в горле. Под этим тяжелым взглядом язык отказывался повиноваться. Собрав остатки храбрости, он всё же выдавил:

— Я... я вообще-то переодеваюсь.

— Я знаю.

— ...Тогда, может, отвернешься?

Он понимал, что Кит делает это специально, дразнит его, вынуждая просить о таких очевидных вещах. Это раздражало, но и молчать было невозможно. Кит лишь фыркнул, а затем посмотрел на него с выражением недоумения, граничащего с жалостью.

— Ёну.

— А?

Ёну вздрогнул от неожиданности.

— Я ведь не в первый раз вижу тебя голым. Ты всего лишь меняешь одежду. В чем проблема?

— Э-э...

«Ну да», — вынужден был мысленно согласиться Ёну, хоть и неохотно.

Кит был прав. Стесняться теперь, после всего, что между ними было, выглядело даже странно.

Стараясь не встречаться с ним глазами, Ёну начал поспешно стягивать с себя вещи. Кожа физически ощущала прожигающий взгляд, скользящий по его телу. Он отбросил свою одежду и нырнул в рубашку, которую дал Кит. Быстро застегнув пуговицы до самого верха, он наконец смог выдохнуть с облегчением.

Рубашка, как и ожидалось, оказалась огромной. Плечи висели, а манжеты полностью скрыли ладони, свисая до кончиков пальцев. Но это всё же было лучше, чем стоять обнаженным.

«Рубашка, которую Кит носил в старшей школе».

Стоило об этом подумать, как губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. Заметив это, Кит протянул ему что-то еще. Это был галстук — тот самый, который Кит снял с себя перед тем, как надеть школьный.

— Это вместо того, — пояснил он.

— Спасибо.

Ёну кивнул, принимая замену. Логично. Школьный галстук сейчас на Ките, так что ему достался этот. Он повязал шелк вокруг шеи. Какая разница, главное — он принадлежит Киту.

Когда он надел сверху пиджак от формы, чувство удовлетворения достигло пика. Внутри разлилось тепло. Начало казаться, что фантазия стала реальностью, будто они действительно учатся в одной школе, готовятся к урокам... Одежда висела мешком, но это не имело значения. Главное — это была их общая форма.

Довольный собой, Ёну снова повернулся к Киту. Осталось самое главное. Брюки.

Кит тоже, казалось, ждал этого момента. Он многозначительно скользнул взглядом вниз, по ногам Ёну.

«Ах, точно». — Ёну понял намек. — «Нужно сначала снять свои».

Поскольку верх он уже переодел, второй раз раздеваться было не так неловко. Желая покончить с этим быстрее, Ёну торопливо расстегнул ремень, спустил брюки и отбросил их в сторону.

Теперь он стоял посреди комнаты в огромном пиджаке, длинной рубашке и в одном нижнем белье. Он выжидающе посмотрел на Кита, ожидая, что тот сейчас протянет руку назад и подаст ему форменные брюки, которые висели на спинке дивана.

— .......

Секунды шли. Кит не шевелился.

Ёну смотрел на него. Кит смотрел на Ёну. Повисла тишина.

Ёну моргнул. Что-то было не так. Почему он ничего не делает? До него начало медленно доходить, что ситуация складывается странно.

— Эм... Кит? — он робко позвал того по имени, выдавив из себя нервный смешок, и указал пальцем за спину, где лежала одежда.

— Брюки... Ты же должен дать мне их.

Кит не ответил. Вместо этого его взгляд медленно пополз по телу Ёну, изучая каждую деталь.

Картина была специфической. Сверху Ёну был упакован в строгую рубашку, затянутый галстук и форменный пиджак. Но ниже пояса не было ничего. Из-под полы рубашки, которая была ему безнадежно велика, виднелись белоснежные мягкие бедра, а ниже — стройные икры, заканчивающиеся скромными носками и классическими, начищенными до блеска туфлями.

Когда глаза Кита проделали обратный путь снизу вверх, смакуя каждый дюйм открытой кожи, и наконец вернулись к лицу Ёну, тот уже полыхал. Кровь прилила к щекам так сильно, что казалось, от них исходит жар.

— Кит...

— Ёну.

Второй раз Ёну позвал его строже, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но их голоса прозвучали почти одновременно. Заметив, как Ёну вздрогнул и часто замигал от неожиданности, Кит едва заметно улыбнулся и подался вперед, сокращая дистанцию.

— Ёну.

— М-м?

Ёну кивнул, тихо отзываясь на свое имя, и Кит прошептал:

— Давай сыграем в одну игру?

— В... в игру? В какую еще? — голос Ёну сорвался, он начал заикаться от волнения.

Уголки губ Кита поползли вверх в странной улыбке. В груди Ёну шевельнулось неясное тревожное предчувствие, смешанное с трепетом. Кит продолжил:

— Ты говорил, что если кто-то старше, его называют «сонбэ», так?

— Угу.

— А если наоборот? Как называют младшего?

«К чему эти вопросы?» — удивился Ёну, но послушно ответил:

— Если класс младше, то это «хубэ».

— Понятно.

Ёну терялся в догадках, к чему клонит этот лингвистический урок. Сердце колотилось в ожидании. И тут Кит наконец озвучил свою идею:

— Как насчет ролевой игры в «сонбэ» и «хубэ»?

— Игры в... сонбэ и хубэ? — повторил Ёну.

«Наверное, для него, выросшего в стране, где нет такой иерархии, это кажется чем-то экзотичным и забавным», — подумал он. Самого Ёну эта концепция не особо веселила. Это была обыденность его школьных лет. Но раз Киту интересно...

Он кивнул. Если Кит хочет развлечься такой мелочью, почему бы не подыграть?

— Хорошо, давай.

Согласившись с такой легкостью, Ёну тут же начал рисовать в голове картину. «Разумеется, я буду хубэ, а Кит — моим сонбэ». От мысли о властном взрослом старшекласснике Ките сердце сладко сжалось в предвкушении.

Но внезапно воздух разрезал низкий, бархатный голос:

— Сонбэ Ёну.

— ...!

Этот глубокий тембр словно ударил прямо в грудь, заставив сердце Ёну пропустить удар, а затем забиться в бешеном ритме, ломая ребра.

«Ч-что?..»

Он не мог поверить своим ушам. Глаза распахнулись до предела, тело застыло.

«Я — сонбэ? А Кит... хубэ?!»

Он забыл, как дышать, и просто смотрел на мужчину перед собой остекленевшим взглядом. А Кит, наслаждаясь произведенным эффектом шока, невозмутимо спросил:

— Неужели хубэ выполнит всё, что прикажет сонбэ?

— Наверное… в большинстве случаев…

Мысли путались, голова шла кругом, поэтому Ёну расплывчато ответил первое, что пришло на ум. Заметив его состояние, Кит продолжил, но теперь его голос зазвучал еще глуше и ниже, проникая под кожу:

— Сонбэ.

В висках Ёну гулко застучала кровь. Он судорожно выдохнул, пытаясь успокоить дыхание, когда Кит произнес:

— У вас слишком развратные ноги.

С этими словами широкая ладонь Кита скользнула по его бедру. Ёну шумно втянул воздух и невольно вздрогнул всем телом Но это было только начало. Медленно, дюйм за дюймом поглаживая чувствительную кожу, Кит спросил:

— Скажите, сколько человек уже касались этих порочных ног вот так?

Ёну окончательно растерялся. Он никогда прежде не слышал от Кита столь подчеркнуто вежливого, учтивого тона. К тому же этот безупречный британский акцент, придающий словам особую аристократичность…

В этот миг он едва сдержал стон восхищения.

«Почему мужчина с этими глубокими фиолетовыми глазами так невыносимо прекрасен?».

Казалось, прикажи Кит прямо сейчас раздеться догола и сигануть в окно, он бы сделал это с радостной готовностью.

Завороженный, Ёну мог лишь безвольно мотать головой, не в силах оторвать взгляд.

— Никто? — прошептал Кит, склоняясь ближе.

Ёну снова отрицательно качнул головой.

Глаза Кита хищно сузились. Губы медленно разжались, обнажая ряд ровных белых зубов. Он перехватил руку Ёну, поднес к лицу и почтительно коснулся губами тыльной стороны ладони, не сводя с него тяжелого взгляда.

— Не могу не выразить восхищения вашей добродетелью, сонбэ.

Наблюдая за ним, Ёну ощутил странное головокружение — смесь восторга и полной дезориентации. Перед ним определенно был Кит, но в то же время он словно видел совершенно другого человека. Интонации, манера речи — всё изменилось до неузнаваемости. Неужели таким он был в школьные годы?

— Не верится, что ты используешь такие обороты… — пробормотал Ёну, глядя в пустоту.

Кит ответил с легкой полуулыбкой:

— Изысканная речь — первая добродетель, которую обязан оттачивать ученик старшей школы Сент-Доминик, сонбэ.

Он продолжал играть свою роль, ни на секунду не выходя из образа. Ёну, немного привыкнув к этой странной игре, украдкой взглянул на него и решился спросить:

— …Серьезно? Я — сонбэ, а ты — хубэ?

— Да.

Ответ прозвучал мгновенно. Глядя в это невыносимо красивое лицо напротив, Ёну спросил уже тише, голосом, в котором плавилось желание:

— Значит… ты будешь делать всё, что я скажу? Абсолютно всё?

Вместо ответа Кит беззвучно рассмеялся, склонил голову и накрыл губы Ёну своими. Поцелуй вышел легким, но от него по телу пробежала дрожь. Когда Кит отстранился, Ёну прошептал, словно в упрек:

— Я не приказывал меня целовать.

— Какая досада, — произнес Кит с выражением лица, на котором не было ни капли сожаления.

Он демонстративно поднял оба запястья, словно предлагая их связать, и вкрадчиво добавил:

— Придется вам меня наказать, сонбэ.

В этот миг Ёну подумал: «Даже если бы он кого-то убил, я бы всё равно не смог его не простить».

Внутри вспыхнули два желания: простить эту сладкую дерзость и наказать за нее. Битва чувств была яростной, но короткой. И в этом сражении второе желание одержало безоговорочную победу.

— Ах.

Кит наклонился и поднял с пола галстук, который Ёну выронил мгновением ранее, и протянул его. Ёну принял полоску ткани дрожащими пальцами, и в голове мелькнула мысль:

«Кажется, теперь я понимаю, почему людям так нравится связывать других».

Вид Кита, покорно подставляющего запястья, принес окончательное озарение. И вот Ёну смотрел на своего связанного по рукам хубэ, который, повинуясь приказу, опустился с дивана на пол и замер перед ним на коленях.

Он неосознанно сглотнул вязкую слюну.

Кит, смотрящий на него снизу вверх — такого Ёну даже представить не мог. Но это было не всё. Те самые огромные ладони и сильные руки, что всегда с легкостью подавляли любое его сопротивление, теперь были смирно заведены за спину, лишенные своей власти. Впервые Ёну всем телом ощутил свое абсолютное превосходство над этим мужчиной.

«Потрясающе».

Не в силах унять трепет, он прикрыл рот ладонью, пряча сбившееся, тяжелое дыхание.

«Поверить не могу».

Однако момент сладкого триумфа был кратким. Вскоре накатила растерянность.

«А что делать дальше?»

Ситуация была настолько неожиданной, что он потерялся. Обычно на работе Ёну славился быстрой реакцией, но почему здесь, в постели, перед лицом непредвиденного поворота мысли словно испарились?

«И это всё?»

В памяти вспыхнула насмешливая фраза, брошенная Китом, когда Ёну однажды уже пытался надеть на него наручники.

«В этот раз нельзя его разочаровать».

Страх, как ни странно, породил крупицу смелости. Ёну протянул всё еще подрагивающую руку и осторожно коснулся волос Кита. Тот не отстранился и не выказал недовольства. Напротив, он прикрыл глаза и чуть приподнял подбородок, подставляясь под ласку, словно большой зверь. От этого вида сердце Ёну едва не остановилось.

Он впервые касался макушки Кита вот так. Ощущения отличались от прикосновений к волосам Спенсера, и пульс снова подскочил вверх. Когда Ёну медленно пошевелил рукой, густые мягкие пряди послушно обвили его пальцы. Укладка была разрушена, волосы растрепались, и это внезапно сделало лицо Кита гораздо моложе.

Ёну часто видел его взлохмаченным во время секса, но чтобы Кит вот так смирно стоял перед ним на коленях, позволяя играть со своими волосами…

Не веря в реальность происходящего, Ёну невольно выдохнул, и в этот момент Кит поднял веки.

Их взгляды встретились. Ёну застыл, пойманный в ловушку глубоких фиолетовых глаз, которые смотрели на него с пугающим спокойствием.

Не разрывая зрительного контакта, Ёну скинул одну туфлю. Его нога в тонком носке медленно скользнула к правому бедру Кита — туда, где тот обычно укладывал свой член.

— …Ха-а.

Лицо Ёну вспыхнуло огнем, а дыхание Кита стало тяжелым и хриплым. Под осторожными, дразнящими движениями стопы тяжелый ствол начал наливаться. Ёну воочию увидел, как возбужденная плоть натянула ткань брюк, очерчивая внушительный контур.

Ёну медленно провел ступней вдоль, чувствуя через тонкую ткань, как пульсирует член. Он судорожно втянул воздух, не в силах сдержать стон. Как бы невозмутимо ни выглядел Кит, этого он скрыть не мог.

Неловкость от того, что лишь он один сгорает от желания, отступило. На смену ему пришла робкая, но пьянящая уверенность.

— Как давно… ты уже такой?

«Так же сильно, как я. Нет, даже сильнее», — Ёну затуманенным взглядом смотрел на него сверху вниз. — «Он возбужден».

Кит не отводил глаз. В отличие от Ёну, в нем не было ни стыда, ни желания спрятаться.

— С самого начала, — лицо Кита тоже налилось кровью, приобретя густой пунцовый оттенок. — Всякий раз, когда сонбэ крутился передо мной, виляя своим аппетитным задом, я думал, что мой член просто взорвется.

«О каких временах он говорит?»

В голове Ёну мелькнула смутная догадка. Быть может, речь о тех далеких днях, когда он сам еще ни о чем не подозревал? Но не успел он ухватить эту мысль, как Кит заговорил снова.

— Сонбэ.

Его голос, тягучий и низкий, скользнул по позвоночнику Ёну, словно физическое прикосновение.

— Позволите ли вы мне… полизать?

— …!

От этого хриплого шепота, в котором смешались просьба и грязное желание, Ёну пронзило током. Не в силах выдавить ни слова, он рефлекторно прикрыл рот ладонью. Кит молчал, не сводя с него пристального взгляда. Он ждал. Казалось, он не шелохнется, пока не получит дозволения своего «сонбэ».

«Если я продолжу сопротивляться… кто в итоге останется в накладе?» — в затуманенном сознании билась странная мысль. Сердце колотилось где-то в горле, в голове стоял туман, а пальцы похолодели и мелко дрожали.

Но подъемом стопы он всё ещё ощущал, как твердый член Кита неистово пульсирует под тканью, требуя свободы. Ёну знал, что стоит продержаться еще немного, и выдержка Кита лопнет. Он набросится на него, как всегда. Победа была так близка, буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Ха-а, ха-а…

Ёну тяжело дышал. Медленно, словно во сне, он опустил руки, закрывавшие рот, и потянулся вниз. Пальцы нащупали край широкой рубашки, прикрывавшей бедра.

Он так и не ответил на вопрос Кита словами. Вместо этого начал медленно поднимать подол. Колени, широко разведенные в стороны, дрожали, пытаясь сомкнуться и спрятать наготу, но массивное тело Кита, вклинившееся между ног, не давало этого сделать.

Кит, хранивший молчание до этой секунды, едва заметно улыбнулся. Это была улыбка победителя, но Ёну было уже всё равно. Всё его тело била крупная дрожь. Он сжимал в кулаках задранную рубашку, наблюдая, как Кит склоняет голову.

Глаза Ёну расширились, когда темная макушка нырнула в пространство между его бедрами. Собственное дыхание казалось оглушительным, перекрывая все звуки мира. И в тот миг, когда Кит повернул голову и прижался губами к нежной коже внутренней стороны бедра, Ёну судорожно втянул воздух, едва не захлебнувшись им.

Реальность обрушилась на него — он ведь без штанов. Губы мужчины на обнаженной коже казались нестерпимо горячими. Чтобы заглушить подступающий стон, Ёну взял край рубашки, который сжимал в руке, прямо себе в рот и прикусил ткань.

Поцелуи Кита смещались, медленно подбираясь к центру. Ёну с ужасом и восторгом следил, как голова мужа приближается к его члену. Воздух вокруг сгустился, тяжелый от его собственных феромонов, которые, казалось, выплескивались наружу бесконтрольным потоком. Дыхание Кита стало рваным, жадным.

— …М-м-м! — сквозь ткань рубашки, зажатую в зубах, вырвался сдавленный стон.

Кит не стал снимать с него белье. Он обхватил губами член прямо через тонкую ткань трусов и с силой втянул в себя. Мокрая от слюны ткань тут же облепила плоть, и член дернулся, наливаясь кровью до предела. От этого острого ощущения поясница Ёну потеряла силу, и он безвольно соскользнул вниз по дивану.

— …!

Он в панике вскинул руки над головой, успев в последний момент ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть на пол окончательно. Но эта заминка привела его в совершенно беспомощное положение. Он почти лежал, едва удерживаясь на краю, с бесстыдно распахнутыми ногами, а во рту всё так же была зажата рубашка, не позволяющая издать ни единого внятного звука.

— Н-нг, н-н…

Стоит только разжать пальцы — и он скатится на пол. А подтянуться выше, чтобы принять более устойчивую позу, уже не было никаких сил. Ёну оставалось лишь беспомощно подставлять низ, изо всех сил вцепившись в спинку дивана.

— М-мф, ух… — сгуб срывались стоны, которые он не мог контролировать.

Кит жадно вылизывал и втягивал в себя открывшийся пах и промежность. Каждый раз, когда снизу доносились влажные хлюпающие звуки, низ живота Ёну вспыхивал жаром, а поясницу скручивало от сладкой пытки. Надавив языком на промежность, Кит сместился чуть ниже и целиком втянул в рот мошонку.

— М-м-м!.. — крик, родившийся где-то глубоко в горле, рвался наружу, но превратился лишь в жалкий, сдавленный хрип, который тут же увяз в ткани рубашки, зажатой зубами.

— Сонбэ.

Кит, всё это время перекатывавший языком его плоть, вдруг отстранился. Тонкая ткань трусов, насквозь пропитанная слюной и смазкой, теперь неприятно холодила разгоряченную кожу.

— Мне остановиться?

От этого внезапного вопроса Ёну распахнул глаза. Сквозь свои широко разведенные колени он увидел лицо Кита. Тот смотрел на него снизу вверх, наблюдая, как Ёну судорожно глотает воздух.

— Этот клочок ткани ужасно мешает.

«Сними его сам».

Ёну показалось, что он услышал этот шепот, и на мгновение впал в ступор. Но, конечно, это была галлюцинация. Кит ведь связан.

«Я сам связал его своими руками. Зачем я совершил такую глупость?»

От нахлынувшего сожаления голова пошла кругом. Кит продолжал смотреть на него, не двигаясь. То ли он действительно не мог пошевелиться из-за пут, то ли просто наслаждался беспомощностью «сонбэ» — понять было невозможно. В конце концов Ёну пришлось сдаться. Он, прилагая титанические усилия, отпустил спинку дивана одной рукой.

Дрожащий пальцы зацепили резинку белья. Ёну неловко извивался, пытаясь стянуть мокрую ткань, а Кит просто наблюдал за этим унизительным и возбуждающим зрелищем. Едва Ёну удалось спустить белье с одного бедра ниже таза и он потянулся ко второму…

— …!

Крик едва не вырвался наружу.

Кит лизнул его дырочку.

Белье всё еще нелепо висело на коленях, он не успел освободиться полностью, но «хубэ» и не думал ждать. Он вжался губами в едва открывшуюся нежную плоть. Горячее дыхание обожгло не до конца расслабленный вход, а следом его накрыли мягкие настойчивые губы.

Глаза Ёну распахнулись, бедра заходили ходуном. От движения языка, который медленно ласкал сжимающиеся складочки, мозг, казалось, плавился и стекал вниз по позвоночнику. Кит плотно прижался языком к податливому кольцу мышц и с нажимом провел снизу вверх.

Ёну отчетливо почувствовал, как язык скользит по выделившейся смазке. Дойдя до промежности, язык скользнул обратно вниз. Острый напряженный кончик прошелся по отверстию и, поймав момент, когда Ёну судорожно выдохнул, проник внутрь.

— Ха… — вместе с резким выдохом изо рта выпала рубашка.

Ёну тут же в панике прикусил ее снова, но рваные стоны уже успели просочиться в тишину комнаты. Язык исследовал чувствительное нутро, а губы плотно обхватили вход, массируя каждую складку.

Ёну сам не заметил, как вцепился в диван обеими руками и, выгнувшись, приподнял таз навстречу ласкам. Сквозь спущенное белье проглядывала острая переносица Кита. Видя, как лицо «хубэ» почти наполовину исчезло между его ягодиц, усердно работая языком, Ёну ощутил, как промежность прошило электрическим разрядом, а внутренности скрутило сладким спазмом.

Смесь слюны и смазки текла по ложбинке меж ягодиц, пачкая спину, а бесстыдные хлюпающие звуки заставляли сердце биться так, словно оно вот-вот разорвется.

Но на пределе было не только сердце. На головке до боли напряженного члена выступила прозрачная капля и медленно покатилась вниз по стволу. Он был на грани. Тело готовилось к разрядке.

Но в последний миг Ёну заколебался.

«Нет, не сейчас».

Он не хотел кончать. Он жаждал принять член Кита в себя, наполниться его семенем до краев. Ему нужно было, чтобы это ноющее, пульсирующее пустотой нутро наконец-то грубо вскрыли и переворошили.

«Хватит, прекрати и скорее…»

— К-кит… — невнятно позвал он.

Ёну изнывал от нетерпения. Пытаясь нащупать спасение, он спустил одну ногу с дивана. Пятка шарила в пустоте, пытаясь найти член Кита, который он ласкал ранее.

«Если он возбудится так же сильно, как я, он больше не сможет терпеть и сорвется…»

Эта мысль казалась спасительной в его плавящемся мозгу, но, увы, Ёну безнадежно отставал. Кит словно ждал этой жалкой провокации. Стоило ноге опуститься, как он плотно прижался губами к плоти и с силой втянул её в себя.

— …Хи-и-ик! — из горла вырвался невольный вскрик.

Каждый раз, когда губы с влажным хлюпающим звуком втирались в нежную кожу, проход судорожно сжимался, а избыток смазки тяжелыми каплями падал на ковер.

Задыхаясь, Ёну в панике подтянул ноги обратно. Чтобы не соскользнуть окончательно, он вцепился в спинку дивана, уперся пятками в край и, дрожа от напряжения, приподнял бедра. Это было единственное, что удерживало его на грани падения.

— Ы, ы-ы, ы…

Ёну бился в конвульсиях, скуля в рубашку, а Кит, зарывшись лицом в его пах, продолжал истязать его ласками. Связанные за спиной руки не оставляли выбора. Единственным инструментом обладания были губы и язык. И Кит использовал их с пугающей эффективностью.

— …Ха-а!

Ёну выгнулся дугой, давясь воздухом. Длинный мощный язык бесцеремонно раздвинул вход и начал двигаться внутри. Губы, плотно прижатые к трепещущему колечку мышц, безжалостно мяли складки.

В комнате эхом отдавались бесстыдные чавкающие звуки. Прозрачная смазка, стекающая с члена Ёну, начала мутнеть, предвещая скорый финал.

— А, ах, ы, а!

Рубашка выпала изо рта, и теперь ничто не сдерживало его стоны, срывающиеся в крик. Язык, щекочущий нутро изнутри, сводил с ума. Низ живота горел огнем, требуя большего.

— Кит, постой… нет, хватит… подожди! — он лепетал бессвязные мольбы, сам не понимая, о чем просит. С головки напряженного члена безостановочно текла жидкость.

«Хочу, чтобы там было что-то длиннее и толще языка. Чтобы меня вскрыли, выпотрошили и залили спермой. А-а, пожалуйста, пожалуйста…»

— А-а-а-а… — с протяжным стоном Ёну накрыло жалкой неполноценной развязкой.

— Ха-а, ха-а. Ха-а, ха-а.

Когда он открыл глаза, то обнаружил, что лежит на боку, свернувшись на диване. Кажется, на секунду он провалился в небытие. Должно быть, сказалось истощение от оргазма. Но внутри всё еще ныло и пульсировало жаром. Оргазм не принес облегчение, а лишь липкое чувство незавершенности и досады.

Он вяло потянулся рукой вниз, но вдруг чьи-то ладони перехватили колени. Расслабленные ноги легко поддались, и его бесцеремонно распахнули настежь.

Ёну вскинул голову и застыл, расширив глаза.

Между его широко разведенных ног, как ни в чем не бывало, восседал Кит.

— К-как… что за…

От шока язык прилип к гортани. Самым поразительным было то, что галстук, которым он связывал запястья Кита, исчез без следа. Осознание того, что эти большие сильные руки, сейчас властно разводящие его колени, абсолютно свободны, лишило Ёну дара речи. О недавнем пленении напоминали лишь бледные следы на коже «хубэ».

«Как?!»

Словно услышав этот беззвучный крик, Кит изогнул губы в странной улыбке.

— Сонбэ, вы всё еще не удовлетворены?

От этого издевательского вопроса лицо Ёну мгновенно вспыхнуло, налившись густым румянцем. Он не смог выдавить ни слова. Кит же опустил взгляд, пристально рассматривая его пах.

— А вот здесь кто-то кричит от голода.

Стоило кончиком длинного пальца коснуться плотно сжатого колечка мышц, как оно тут же отозвалось, судорожно сжавшись и приоткрывшись. Смазка хлынула с новой силой, стекая по ложбинке между ягодиц. Ощутив эту влагу, Ёну от стыда зажмурился и снова прикрыл рот рукой. Он попытался свести ноги, чтобы спрятать свой позор, но тщетно. Кит перехватил его колени, жестко зафиксировав их в разведенном положении.

Ёну мелко дрожал от напряжения, как вдруг ощутил внизу странное резкое прикосновение чего-то холодного.

— …?

Он невольно распахнул глаза и увидел руку Кита с горкой белоснежного крема на пальцах. С запозданием в памяти всплыла брошенная когда-то фраза про торт, в который нужно положить побольше крема.

— Ах… — из горла вырвался слабый болезненный стон.

Длинный палец, густо обмазанный кремом, прижался к входу. От скользкого прохладного давления на дрожащие складки дыхание Ёну сбилось, став частым и рваным. Кит, чье дыхание тоже стало тяжелым, прошептал:

— Этот ротик, похоже, готов съесть что угодно.

— А, ах, ы-ы…

Ёну трясло от нетерпения. Изголодавшийся проход жадно пульсировал, то сжимаясь, то раскрываясь, умоляя о наполнении. Кит щедро размазал крем по входу, подготавливая путь, и произнес:

— Ваша дырочка очень жадная, сонбэ.

— …Ха!

Внезапно палец скользнул внутрь. От неожиданности Ёну судорожно глотнул воздух. Длинный палец согнулся внутри, надавливая на чувствительную стенку, и внутренности отозвались сладким покалывающим спазмом.

Кит выдохнул, словно пораженный этой реакцией.

— Надо же, засасывает так, словно голодала неделю.

Внезапно он перехватил ноги Ёну под коленями и рывком вздернул его бедра вверх. Теперь ягодицы Ёну парили в воздухе, выставляя все самое сокровенное прямо перед глазами Кита. Тот издал короткий довольный смешок.

— Какая жалость, что я вижу это один.

— Кит, прекрати…— взмолился Ёну, надеясь на пощаду. Казалось, что он сейчас умрет от стыда.

Но Кит лишь усмехнулся:

— Я рассказываю это, потому что ты сам не можешь посмотреть.

— Я же сказал, не хочу это слушать!

В отчаянии Ёну вытащил свой последний козырь, вспомнив их ролевую игру:

— Ты обязан подчиняться моим приказам.

Кит на мгновение замер. Видимо, он уловил, что Ёну пытается вернуть контроль через смену тона. Это был идеальный момент, чтобы откатить ситуацию к исходной точке, но Кит не дал ему ни секунды на передышку. Его губы искривились в насмешливой улыбке.

— Вы, должно быть, забыли школьный устав, сонбэ. Ученик не обязан исполнять несправедливые приказы.

— Несправедливые?!..

«Несправедлив здесь только ты!» — хотел выкрикнуть Ёну, но в этот миг Кит без предупреждения вогнал второй палец.

— Ы-ы-м!..

Ёну рефлекторно втянул воздух, давясь стоном, а Кит невозмутимо продолжил:

— Снизу вы так аппетитно течете и выпрашиваете добавки, а ртом запрещаете мне продолжать. Разве это не лицемерие? Разве это справедливо?

Словно в подтверждение своих слов, он с хлюпающим звуком погрузил внутрь третий палец.

Три пальца начали двигаться вразнобой, безжалостно растягивая и массируя нутро. Ёну отчетливо ясно чувствовал, как его внутренние стенки, обильно смазанные смесью сладкого крема и собственной смазки, отчаянно липнут к чужим пальцам, не желая их отпускать.

— Смотрите, сонбэ, ваше нутро буквально вылизывает мои пальцы.

— Знаю… — выдохнул Ёну, балансируя на грани слез.

Кит тут же задал следующий вопрос, не давая опомниться:

— А то, что у вас снова встал, тоже знаете?

Он был прав. Член Ёну, несмотря на недавнюю разрядку, снова налился силой.

Пальцы внутри перешли к грубым размашистым движениям. Каждый раз, когда суставы сгибались, массируя чувствительную точку, и резко распрямлялись, внутренние стенки судорожно сжимались, а смазка хлюпала, стекая вниз.

— М-м-м-нг!.. — сдавленный стон, похожий на всхлип, просочился сквозь сжатое горло.

Пальцы безжалостно ввинчивались внутрь, заставляя пальцы на ногах поджиматься, а ягодицы неметь от сладкого напряжения. Внутренние складки плотно обхватывая чужую руку, и комнату наполнили непристойные влажные звуки.

Густой одурманивающий запах феромонов Ёну окончательно затуманил рассудок Кита. Казалось, еще секунда — и нити его выдержки лопнут с оглушительным треском.

Больше не в силах сдерживаться, он резко склонился и целиком втянул в рот сосок Ёну. Тот вскрикнул, выгибаясь дугой. Кит прикусил набухшую вершину, посасывая её, и одновременно ускорил темп руки до предела. Когда по запястью Кита потекла обильная влага, смешиваясь с кремом, Ёну запрокинул голову и протяжно застонал.

— Ха-а-а-а…

Тело Ёну забилось в оргазменной дрожи, когда Кит наконец отстранился. Сквозь туман в глазах Ёну услышал лязг металла — звук расстегиваемой пряжки. Кит, действуя с пугающей поспешностью, расстегнул ремень и спустил молнию.

На свет появился тяжелый, налитый кровью ствол, который с трудом помещался даже в большой ладони Кита. Даже Ёну, принимавший его в себя бессчетное количество раз, на мгновение оцепенел. Член выглядел пугающе огромным, твердым, с вздувшимися венами, пульсирующими под кожей. На головке влажно блестела капля предэякулянта.

Но у Ёну не было времени на то, чтобы осмыслить увиденное. Хотя семени во второй раз вышло меньше, чувство удовлетворения накрыло его с головой, оставив тело расслабленным и безвольным. Кит перехватил его обмякшие ноги, широко развел их и без предупреждения, одним мощным рывком вогнал себя до самого основания.

— …А-ах! — от внезапного вторжения Ёну коротко вскрикнул.

В разгоряченное податливое нутро, еще пульсирующее после оргазма, грубо вломилась плоть невероятных размеров. Терпение Кита иссякло окончательно — он не собирался ни дразнить, ни ждать.

— Ха-а, ха, ха-а.

Тяжелое дыхание Кита обжигало лицо. По комнате разнеслись звуки шлепков, тела сталкивались с животной яростью. Член, заполнивший собой всё пространство внутри, безжалостно скреб и мял горячие стенки, тараня их с первобытной силой.

Каждый раз, когда тяжелый ствол прошивал его насквозь, живот Ёну заметно приподнимался и опадал. Казалось, этот огромный, раскаленный и твердый орган вот-вот прорвет его нутро и выйдет наружу.

— Больно, ах, стой… хорошо… больно!

Мысли Ёну превратились в горячую бессвязную кашу. Он хотел закричать «хватит», но в то же время готов был умолять не останавливаться ни на секунду. Возбуждение достигло такой степени, что он перестал понимать, где верх, а где низ. Он упустил ритм, а Кит двигался слишком быстро, вырывая из горла Ёну жалобные беспомощные крики.

Вдруг ему почудился тихий смешок, а в следующее мгновение ладонь Кита с размаху опустилась на его ягодицу.!

Звук хлесткого удара разрезал воздух, и Ёну испуганно вскрикнул. Острая вспышка боли обожгла кожу, заставив нутро рефлекторно сжаться до предела. Кит издал утробный рокочущий стон, словно зверь.

— Ха-а-а… Не сжимай так сильно, оторвешь ведь.

Его речь изменилась. Изысканный тон, который он поддерживал ради игры, смешался привычной манерой, звуча странно и грубо. Безупречный акцент тоже поплыл. Кит, как и Ёну, терял рассудок в этом безумии.

Не в силах больше терпеть, Ёну обвил его шею руками, ища опору. Их тела слились воедино, тяжелые яички Кита плотно прижались к промежности. Внезапно Кит подхватил Ёну под бедра и одним мощным рывком поднял вверх. Ёну словно взлетел в воздух, чтобы в следующее мгновение с силой обрушиться на Кита, оседлав его.

— А-а! — короткий вскрик сорвался с губ.

Член, пронзивший его снизу, вошел до самого основания, заполняя собой всё пространство. Низ живота пронзило непривычно странное онемение, переходящее в зудящую дрожь. Кит обхватил талию Ёну сзади и начал яростно подкидывать его на своем члене. Короткие, но сильные толчки били точно в самое уязвимое место, не давая передышки.

— Н-нет… перестань, Кит! — закричал Ёну голосом, полным слез и отчаяния. — Я же только что кончил… Это странно, подожди, дай мне секунду!

Внутри творилось нечто невообразимое. Он выплеснул всё до последней капли совсем недавно, выходить было нечему. И всё же внутри нарастало пугающее давление и жар. Это было не похоже на обычную эякуляцию. Этого нельзя было допустить здесь.

— Кит, хватит, подожди, мне… мне в туалет, нужно в туалет…

Ёну в панике забился в его руках, пытаясь слезть. Но вырваться из стальной хватки было невозможно, его жалкие попытки лишь сильнее раскачивали член внутри, добавляя стимуляции. К сожалению, сопротивление Ёну лишь подлило масла в огонь возбуждения Кита.

С глухим рычанием Кит впился зубами в шею Ёну. Одной рукой он прижимал его за талию, а другой перехватил бедро и с силой развел ноги еще шире, лишая Ёну последней возможности привстать.

— Ха-а, ты сам… не отпускаешь меня.

Кит тяжело дышал, продолжая кусать плечи и шею Ёну.

— Я не могу вытащить, ты вцепился в мой член намертво и не даешь выйти. Не волнуйся. Хочешь в туалет — можешь прямо так. Или кончай. Уж не знаю, что там из тебя польется.

— Не-ет!..

Вслед за отчаянным криком Кит сделал последний сокрушительный толчок снизу. Мир перед глазами Ёну взорвался ослепительной белизной, и сознание на мгновение померкло.

— Ы, ах, ы-ы…

Тело била крупная дрожь, голова безвольно откинулась назад. Мысли испарились, уступая место опустошающей разрядке. Семя Кита, излившееся внутри, переполнило его, и комнату наполнил густой сладкий запах. Сквозь пелену Ёну безучастным взглядом смотрел, как из его собственного члена бьет струя золотистой жидкости.

— Ах…

В носу защипало. Он судорожно шмыгнул, сглатывая подступивший ком, и с горечью прошептал:

— Я же говорил… мне нужно в туалет…

От стыда и растерянности по щекам покатились слезы. Но Киту было совершенно плевать на его терзания. Не размыкая объятий, он покрывал поцелуями шею и плечи Ёну, лаская языком оставленные им же следы зубов.

— Ничего страшного, просто выбросим это, — с легкостью предложил он универсальное решение, как делал всегда. — Завтра купим новое. Сходим вместе со Спенсом?

— Ха-а… — Ёну лишь тяжко вздохнул, чувствуя полное поражение.

Испорченная мебель и ковер — это полбеды. Гораздо хуже было ощущение, что вместе с этой лужей растеклись остатки его человеческого достоинства.

К тому же, член Кита всё еще находился внутри, пульсируя в его ягодицах. Это само по себе смущало, но внезапно Кит поднялся на ноги.

— А!

Не успел Ёну ощутить пустоту потери контакта, как Кит ловко перехватил его, разворачивая лицом к себе и прижимая к груди. Разгоряченный вход послушно раскрылся и тут же снова наполнился до отказа, принимая тяжелую плоть.

Глядя ему прямо в глаза, Кит нежно улыбнулся. От этой улыбки Ёну стало еще более стыдно за свой недавний позор. Но Кит уже двинулся с места. Пришлось судорожно обвить ногами его талию, повисая на нем, пока Кит нес его через комнату, не прерывая соития.

— Постой, хватит уже…

Если он натворит такое еще и в кровати, ему точно захочется провалиться сквозь землю.

— Из тебя уже всё вышло, не бойся, — возразил Кит, чувствуя сопротивление.

— И всё же…

Кит прервал его сомнения легким успокаивающим поцелуем в губы.

— Это была не моча, Ёну.

— А что? — с тревогой спросил он.

В ответ раздался лишь короткий смешок. Кит снова накрыл его губы своими, заглушая слова, и начал медленно двигать бедрами на ходу. Глубоко вонзенный член скользил внутри, дразня чувствительные стенки. Прошло совсем немного времени, прежде чем плоть внутри живота Ёну набухла еще сильнее и снова излилась горячим семенем.

У Ёну не было сил даже на то, чтобы приподнять тяжелые веки, не говоря уже о том, чтобы пошевелить пальцем. Дыхание давалось с трудом. Воздуха не хватало. Он то замирал, то судорожно хватал ртом кислород, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Внутри него все еще находился член Кита. Нет. Если быть точным, он и не покидал его ни на мгновение, за исключением той короткой секунды, когда они перебирались на кровать.

— Ах…

Кит, обнимавший его со спины, снова принялся покрывать поцелуями шею. Лишенный передышки, Ёну раз за разом взлетал на пик наслаждения, содрогаясь в крепких руках. Но сейчас он достиг предела. Казалось, еще немного — и он действительно умрет от истощения прямо здесь.

Словно почувствовав эту опасную черту, Кит наконец остановился. Впрочем, выходить он не спешил. Эрекция спала, но чувствительность осталась прежней. Стоило внутренним стенкам судорожно сжаться, плотнее обхватывая плоть, как за спиной раздался удовлетворенный вздох.

Руки Кита не знали покоя: они то оглаживали внутреннюю сторону бедра, то скользили по талии, то поднимались выше, игриво пощипывая соски. Ёну хотел бы ответить хотя бы поцелуем, но сил хватало лишь на то, чтобы дышать и покорно принимать ласки. Ему было страшно даже шелохнуться, любое неосторожное движение могло стать сигналом к новому раунду.

— ...На сегодня... мы ведь закончили? — с трудом выдавил он хриплым голосом.

От вибрации внутри всколыхнулась наполнявшая его жидкость, отозвавшись тяжестью внизу живота. Кит крепче прижал Ёну к себе, легонько прикусил мочку уха и тут же отпустил.

— Да.

— Фу-ух...

Стоило Ёну выдохнуть с облегчением, как Кит издал короткий смешок. Грудь за его спиной завибрировала, и эта дрожь передалась Ёну, заставив невольно нахмуриться.

— Тебе понравилось?

На этот тихий вопрос Кит ответил поцелуем в щеку.

— Да.

А затем, выдержав паузу, с дьявольской усмешкой добавил:

— Сонбэ Ёну.

Тело тут же среагировало и мышцы внизу судорожно сжались. Кит издал сдавленный стон, нахмурившись от внезапного давления, а лицо Ёну залила густая краска.

— П-прости.

В ответ на поспешное извинение Кит лишь рассмеялся и стиснул его талию. Теперь, должно быть, мысли о каком-то другом «хубэ» даже не посмеют возникнуть в голове Ёну.

Кит пребывал в превосходном настроении. Он не только добился своего, но и получил награду сверх ожиданий. Ёну же, не подозревая об истинных мыслях мужа, уже плыл, одурманенный сладким запахом феромонов.

— Ха-а... — вырвался у него счастливый вздох.

И именно в этот момент, снова прихватив зубами его ухо, Кит прошептал:

— В следующий раз — моя очередь, верно?

На секунду Ёну показалось, что кровь отхлынула от всего тела, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, такие марафоны — дело нечастое. Если воспринимать это как редкое событие, то ничего страшного...

«Значит, в следующий раз роль "младшего" достанется мне?» — мелькнула мысль.

Словно прочитав её, Кит, продолжая лениво играть с его соском, уточнил:

— И связывать буду я.

«А, так он об этом...»

Ёну, уже было кивнувший в полудреме, вдруг резко распахнул глаза. Сон как рукой сняло.

«Постой. Неужели... Неужели он так беспрекословно слушался меня сегодня только ради этого? Только потому, что предвкушал свою очередь?»

По спине Ёну пробежал озноб. Кит, чувствуя его дрожь, прошептал прямо в ухо, и в его голосе прозвучало неприкрытое обещание:

— Я очень этого жду. По-настоящему.

— .......

Ёну не нашел, что ответить. Лишь молча сжался в комок, чувствуя себя пойманным в ловушку.

С этим тревожным предчувствием прошла ночь. А на следующий день они, как и обещал Кит, отправились за мебелью. Глядя на список покупок, Спенсернедоуменно спросил, зачем им нужно менять диван, ковер и стол одновременно.

Но ни один из них не удостоил его ответом.

Конец

Экстра - Kiss Me, Sugar Tits

Прим. к названию: Sugar Tits (дословно сахарные сиськи) — это грубое сексистское выражение. Так может сказать неприятный начальник секретарше или пьяный парень в баре, чтобы поставить женщину на место или объективировать её. Смысл примерно такой: «Эй, сладкая/сисястая, иди сюда». Выражение непереводимо, поэтому оставили оригинальный вариант.

— Не хочу! Не буду! Не-е-ет!

Джош скривился. Глядя на заливающегося слезами второго сына, он чувствовал лишь глубокую растерянность. Стоило задремавшему по дороге ребенку проснуться и осознать, во что он одет, как салон автомобиля наполнился оглушительным визгом.

— Терпеть не могу девчачьи шмотки! Не надену!

— Это не девчачье, — попытался увещевать его Джош, стараясь сохранять спокойствие. — Сесиль, ну посмотри сам. С чего ты вообще взял, что это для девочек? Это же штаны.

— Они розовые! — взвыл ребенок, переходя на ультразвук.

Джош на мгновение опешил от такой железобетонной логики, но тут же предпринял новую попытку договориться:

— Какая разница, какой цвет? Главное, что тебе идет.

Сесиль, шмыгая носом, поднял на отца мокрые глаза. Сам Джош, как назло, был одет в темно-синюю футболку и черные джинсы. Переведя взгляд обратно на свою розовую рубашку и белые шортики, мальчик почувствовал всю несправедливость этого мира и разразился новым потоком рыданий.

— Только я один во всем розовом! Я не девчонка! Не буду это носить!

— Боже, как же шумно... — простонал Пит, хранивший до этого молчание.

Улучив момент, когда Сесиль замолчал, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, он раздраженно бросил:

— Чего ты завелся из-за этого розового? Тебя так одели, потому что тебе идет..

— Ничего мне не идет, я пацан!

Сам Пит, разумеется, восседал в белоснежной рубашке и строгих черных шортах. Услышав упрямый вопль брата, он лишь фыркнул, всем своим видом выражая превосходство.

— Ничего не поделаешь. Сам виноват, что родился с такой смазливой рожей, как у девчонки.

— Чего?! — взвизгнул Сесиль.

И тут Пита прорвало. Слова вылетали из него пулеметной очередью, не давая вставить и звука:

— А что, я не прав? Папочка сам сказал, что Сесиль — точная копия папы в детстве. Значит, Папа тоже был таким же хорошеньким. Конечно, папа и сейчас красивый... Так что всё нормально, разве нет? Папа вон вообще в настоящем женском платье для рекламы снимался, а на тебе всего лишь розовая рубашка. К тому же, Папочка влюбился в папу именно потому, что тот был красивым. А это значит, что Сесиль тоже сможет найти себе кого-то вроде папочки. Так в чем проблема? Или ты хочешь сказать, что тебе не нравится папочка?

Пит навис над братом, буквально вдавливая его в сиденье своим напором. Сесиль опешил. Он в панике огляделся в поисках поддержки, но Джош лишь с преувеличенным интересом разглядывал пейзаж за окном. Ввязываться в этот спор он явно не собирался.

— У-у-у...

Обида подступила к горлу горячим комом. Машина плавно сбавила ход и остановилась. Дверь тут же распахнул ожидавший у крыльца дворецкий. Джош первым покинул салон, следом выпрыгнул довольный собой Пит. В машине остался только всхлипывающий Сесиль.

Джош наклонился, заглядывая внутрь:

— Вылезай, Сесиль. Ну хватит дуться.

Но стоило мальчику увидеть усмешку на лице папочки, как его терпение лопнуло окончательно.

— Папочка, я тебя ненавижу! — выкрикнул он и пулей выскочил из машины.

Ситуация была настолько неожиданной, что даже Джош, всегда гордившийся своей отменной реакцией, не успел его перехватить.

— Сесиль! — растерянно крикнул он вслед.

Отбежав на безопасное расстояние, Сесиль резко затормозил, развернулся на пятках и, сверкая глазами, заорал, глядя прямо на Пита:

— А тебя, Пит, я ненавижу больше всех!

— Ой, да больно надо, — раздраженно буркнул себе под нос Пит.

Сесиль его уже не слышал — он стремительно скрылся в глубине сада, только пятки засверкали.

— Ха-а... — Джош протяжно выдохнул.

На его лице читалась такая озадаченность, что стоявший неподалеку дворецкий поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, сэр. Территория сада полностью огорожена, так что мы быстро его найдем.

— Надеюсь на это, — с горечью отозвался Джош. — Прошу прощения за эту сцену. Он, конечно, легко обижается, но и отходит довольно быстро, так что всё будет в порядке.

— Все дети таковы, это нормально, — мягко ответил дворецкий.

Тут в разговор бесцеремонно вклинился Пит:

— Сесиль вечно всем недоволен. Что ему ни скажи — сразу губы дует.

— Пит.

Джош приложил указательный палец к губам, призывая сына к тишине. Пит послушно захлопнул рот, но всем своим видом показывал, что остался при своем мнении. Джош, понимая, что спорить бесполезно, лишь смиренно улыбнулся и взъерошил волосы старшего сына.

— Давай будем снисходительнее. Сесиль сейчас в таком возрасте, когда у него много претензий к этому миру.

— Сам размером с арахис, а гонору... — едва слышно проворчал Пит, смешно выпятив губу.

Впрочем, стоило им двинуться к дому, как он тут же выпрямил спину, мгновенно преображаясь из вредного брата в воспитанного юного джентльмена. Они поднялись по ступеням, и дворецкий распахнул перед ними массивные двери.

В холле их уже ждал хозяин дома.

— Джош! — Ёну шагнул навстречу, радостно приветствуя гостей, и первым протянул руку.

Обменявшись с ним коротким рукопожатием, Ёну перевел теплый взгляд на ребенка.

— Здравствуй, Пит.

— Добрый день, мистер Питтман, — Пит вежливо пожал протянутую руку.

Глядя на эту идиллию, Ёну не сдержал ласковой улыбки.

— Спасибо, что приехали. Честно говоря, я думал, вы можете отказаться.

— Ну, если прятаться дома каждый раз, когда нужно избегать папарацци, так можно и всю жизнь просидеть взаперти, — небрежно отмахнулся Джош.

— И то верно, — кивнул Ёну, соглашаясь с его философией. — А где же Сесиль? Не приехал? Всё-таки еще слишком мал для визитов?

Ёну видел Сесиля лишь однажды, когда тот только родился. Спенсер был в восторге от мысли, что наконец-то встретится с кем-то младше себя, но в итоге на пороге особняка появились только Джош и Пит.

При упоминании младшего сына Джош неловко почесал затылок:

— Да нет, приехал он... Просто по дороге случилась небольшая драма, и сейчас он дуется. Придется идти искать его, когда немного остынет.

— Оу, вот как, — сочувственно протянул Ёну, узнав, что ребенок прячется где-то в саду.

Джош, желая поскорее сменить неловкую тему, поинтересовался:

— А у Спенса сейчас тихий час? Что-то его не видно.

— А, он сейчас на конюшне, — рассмеялся Ёну.

После того, как они случайно посмотрели матч по поло, Спенсер неожиданно увлекся лошадьми. Узнав об этом, Кит немедленно купил сыну маленького пони в подарок. Спенсер прыгал от счастья, а Кит пообещал, что, когда тот подрастет, подарит ему настоящую скаковую лошадь. С тех пор Спенсер при любой возможности бежал на конюшню — катался на пони или просто кормил его, проводя там всё свободное время.

— У него ведь нет братьев, вот ему и не хватает компании для игр, поэтому...

Джош лишь небрежно отмахнулся от повисшей в воздухе незаконченной фразы Ёну:

— Не стоит надеяться, что наличие братьев гарантирует совместные игры. У тебя ведь тоже есть младшая сестра, ты должен знать.

Ёну мысленно согласился — их отношения с сестрой тоже не всегда были безоблачными. И все же...

«Разве это не лучше, чем расти в полном одиночестве?» — подумал он.

Словно прочитав его сомнения, Джош предложил:

— Когда он немного подрастет, отдай его в детский сад. Пит туда ходит, и это пошло ему на пользу. Появились друзья, да и в целом он стал общительнее.

— В детский сад?

Они уже направлялись в гостиную, продолжая беседу, когда Пит вдруг остановился и крепко сжал руку отца.

— Что такое, Пит?

Джош притормозил и взглянул вниз. Мальчик смотрел на него сияющими от любопытства глазами.

— Я хочу посмотреть на лошадь.

— На лошадь? — удивился Джош.

— А, точно, — с улыбкой вмешался Ёну, поняв, о чем речь. — Может, попросим Чарльза проводить его в конюшню? Спенс сейчас как раз там, они могли бы поиграть вместе.

— Отличная идея. Пит, ты не против?

— Да! — Пит энергично кивнул, не раздумывая ни секунды.

Стоявший чуть позади Чарльз тут же шагнул вперед, предлагая Питу руку. Мальчик с готовностью отпустил отца и перешел под опеку дворецкого.

— Я скоро подам чай и закуски, — с безупречной вежливостью произнес Чарльз.

Убедившись, что Ёну и Джош скрылись за дверями гостиной, он развернулся и, заметив проходящего мимо слугу, жестом подозвал его:

— Проводи этого юного джентльмена к конюшням. А мне нужно заняться приготовлением чая для гостей.

— Сию минуту, сэр.

Слуга принял поручение и вывел Пита во двор. К счастью, следующим, кто перехватил эстафету, оказался непосредственно смотритель конюшни — крепкий мужчина в рабочей одежде.

— Ну здравствуй. Так это ты тот самый гость, которого мы ждали?

Грубая, мозолистая ладонь смотрителя растрепала волосы Пита. Мальчик был высоким для своего возраста, но перед этим мужчиной все равно казался крохой.

— Первый раз на конюшне? На лошади когда-нибудь сидел?

Пит отрицательно покачал головой:

— У нас дома нет конюшни.

— Ну, это и неудивительно, дело-то нечастое, — хохотнул мужчина. — Подожди-ка здесь пару минут. Я сейчас закончу дела и всё тебе покажу. Внутрь одному нельзя, там опасно, понял?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и снова ушел вглубь загона.

Пит остался стоять столбом посреди двора. Он огляделся — вокруг сновали еще двое конюхов, но они были слишком заняты перетаскиванием сена и уборкой, чтобы обращать внимание на маленького мальчика. На него всем было наплевать.

Пит немного выждал, наблюдая за суетой. Убедившись, что про него забыли, начал действовать. Сначала медленно, бочком, он сделал приставной шаг в сторону распахнутых ворот конюшни. Никто не обернулся. Еще шаг. Еще один.

Сердце забилось быстрее от предвкушения. Когда до входа оставалось всего пара шагов, Пит отбросил осторожность и юркнул внутрь.

— ...Ха-а.

Оказавшись внутри просторного деревянного строения, Пит наконец-то выпустил застрявший в горле вздох. Снаружи все еще доносился шум работы, но, похоже, его маленькую диверсию никто не заметил.

Пит прислушался. Тишина. Убедившись, что погони нет, он перевел дух и поднял голову. И тут же выдохнул, но уже не от страха, а от восхищения:

— Ух ты...

Конюшня выглядела точь-в-точь как в фильмах. Высокий потолок, поддерживаемый массивными балками, прорезали широкие окна, сквозь которые внутрь лились потоки солнечного света. В золотистых лучах плясали пылинки. Благодаря этому здесь было не только светло, но и удивительно свежо — вместо резкого запаха навоза в воздухе витал приятный аромат сухой древесины и сладкого сена.

Стойла оказались просторными, настоящими комнатами для животных. Одни лошади лениво жевали сено, другие неспешно вышагивали по своим владениям, третьи дремали стоя, прикрыв глаза.

В этой умиротворенной тишине казалось, что время течет медленнее. Пит затаил дыхание и сделал неуверенный шаг вперед, с трепетом глядя на гигантов, возвышавшихся над ним, словно горы. Эти звери казались даже больше, чем папа или папочка.

Вообще-то, Пит любил животных. Но из-за фобии Чейза завести собаку было абсолютно невозможно. Конечно, ему говорили, что можно завести кого-то другого, но Питу это было уже не нужно.

В памяти всплыл день, когда он еще был помладше. Они с Чейзом поехали выбирать щенка. Чейз так хотел порадовать сына, что пересилил себя, но всё закончилось ужасно — у него случился приступ. С тех пор Пит ни разу не заикнулся о собаке. Страх снова увидеть, как Чейз падает без чувств, был сильнее любого желания завести питомца.

«Может, он и хомяков с кошками боится, кто знает», — с грустью подумал мальчик.

— Фух... — Пит снова вздохнул, разглядывая статного черного коня.

В глубине души он немного завидовал ребенку, живущему в этом доме. И в этот самый момент откуда-то из глубины конюшни донесся шорох.

«А?»

Пит насторожился. Рабочие ведь остались на улице. Он был уверен, что внутри никого нет, но, видимо, ошибся. Кто-то пришел сюда раньше него.

«Спенс?»

Вспомнив слова Ёну, Пит вытянул шею. Шорох повторился. Он начал крадучись приближаться в ту сторону. Шорохи продолжались с небольшими паузами. Чем же они там занимаются?

Наконец, он добрался до источника шума.

Это было самое дальнее стойло. И обитатель его разительно отличался от тех грациозных скакунов, которых Пит видел у входа. Перед ним стоял маленький пони. Короткие коренастые ножки — наполовину белые, словно в чулочках — густая черная грива и лоснящаяся коричневая шкура.

Самое удивительное, что этот малыш был вдвое меньше обычной лошади, но занимал в два раза больше места. Казалось, для него объединили два стойла в одно.

«Что это за лошадь такая?»

Не успел он об этом подумать, как пони зашевелился. Пит невольно напрягся. Тишину нарушило громкое фырканье какой-то лошади по соседству, заставившее мальчика вздрогнуть, но сам пони не обратил на это ни малейшего внимания. Он продолжал лениво бродить по кругу.

Довольно скоро стало ясно, что у этих перемещений есть цель. Пони подошел к куче сена в углу, деловито обнюхал ее, а затем, захватив полный рот травы, принялся жевать.

«Просто проголодался?» — подумал Пит.

Но пони, проглотив порцию, снова пошел бродить. Он направился к другой куче сена. Может, он гурман и хочет попробовать каждое блюдо из трех, разложенных в загоне? Но нет, он вел себя странно— тыкался носом, принюхивался, крутился на месте, словно что-то искал.

«Да что же он делает?»

Пит в недоумении склонил голову набок, пытаясь разгадать эту загадку, как вдруг...

— Ува-а-а!

— ...?!

От внезапного вопля Пит подскочил на месте. Ноги подогнулись, и он едва не растянулся на полу. К счастью, удалось удержать равновесие, судорожно отшатнувшись назад. И вовремя — прямо из стога сена вылетела чья-то фигура.

— Карамелька! Молодец, ты нашла меня!

«Чего "нашла"-то? Ты же сам выскочил!»

Пит, все еще бледный от испуга, во все глаза смотрел на незнакомца. Это был мальчик — и выглядел он как настоящая катастрофа. Всклокоченные волосы торчали во все стороны, а одежда была с ног до головы облеплена сухой травой.

«Если бы я вернулся домой в таком виде, мне бы точно влетело», — пронеслось в голове у Пита.

Конечно, его самого пальцем не трогали, но он насмотрелся дорам и роликов на YouTube, где за подобные выходки детям крепко доставалось.

Пит едва успел подумать, как это нелепо, когда барахтающийся в сене мальчишка потерял равновесие.

— А-а-а!

Вскрикнув, он кубарем скатился со стога и с глухим стуком приземлился на пол. Пит инстинктивно вжал голову в плечи.

«Сейчас начнется».

Точно заревет. Поднимет крик, что ему больно, устроит сцену. В памяти мгновенно всплыл образ истерящего Сесиля, и по спине пробежал холодок. Но... почему так тихо?

Мальчик сидел на полу, просто моргая, и не издавал ни звука.

«Он что, не понял, что ударился?»

Пока Пит пребывал в замешательстве, мальчишка вдруг вскочил на ноги, словно пружина.

— Ау-у-ч! — запоздало воскликнул он, видимо, только сейчас почувствовав боль.

Но слёз не было. Быстро потерев ушиб, он тут же кинулся к пони, утешая её так, будто пострадала она, а не он.

— Всё хорошо, всё хорошо. Не бойся, Карамелька.

Пони, казалось, вообще не было дело, что произошло — она продолжала флегматично жевать сено. Но мальчик крепко обнимал её за шею и без умолку шептал утешения.

На язык Пита уже просилось какое-то ехидное замечание, но тут мальчик, тершийся щекой о морду пони, вдруг поднял глаза. Их взгляды встретились.

— Ой?

Мальчик моргнул, с любопытством уставившись на Пита. Пит, застигнутый врасплох, застыл, не зная, как реагировать на такое пристальное внимание.

— Ты кто? — склонив голову набок, спросил мальчик.

Внезапно в голове Пита всплыло предупреждение конюха: «Одному нельзя, опасно».

«Если узнают, что я зашел сам, меня отругают?»

В этот момент у входа в конюшню мелькнула тень. Пит в ужасе округлил глаза и замер. Мальчик проследил за его испуганным взглядом, посмотрел на вход, а потом снова перевел взор на побелевшее лицо Пита.

Пит в панике пробормотал себе под нос, переминаясь с ноги на ногу:

— Нельзя, чтобы меня увидели...

Услышав это, мальчик вдруг оживился.

— Почему? Хочешь, я тебя спрячу?

— А?

Пит машинально повернулся к нему. Мальчик энергично поманил его рукой:

— Залезай сюда, прячься. Я тебя прикрою.

Пит перевел взгляд с мальчика на вход. Оттуда уже доносились голоса. Обладатели этих голосов шли внутрь. Времени на раздумья не оставалось.

Пит метнулся внутрь загона. Мальчик тут же схватил его за рукав и затащил за стог сена. Стоило Питу свернуться калачиком, как на него обрушилась охапка сухой травы..

Мир погрузился в колючую темноту. Пит замер, стараясь не шевелиться. В ту же секунду раздались громкие голоса взрослых.

— Куда делся тот паренек? Ты видел?

— Не-а, не видел.

— Неужели он зашел сюда один?

— Я же говорил ему, что это опасно.

— Стоит отвернуться на секунду, как дети вечно влипают в неприятности.

Пит почувствовал, как сердце уходит в пятки. Если его поймают, то наверняка сильно отругают. Пока он дрожал от напряжения, тяжелые шаги приблизились вплотную к стойлу.

— Спенс, ты наигрался? Можно мы уже почистим домик Карамельки? — спросил хриплый, но удивительно ласковый голос.

Пит перестал дышать. И тут мальчик, которого назвали Спенсом, ответил звонким и абсолютно невинным голосом:

— Я хочу еще немножко поиграть! А можно Карамельку оставить напоследок?

— Ха-ха-ха!

К удивлению Пита, на этот детский лепет мужчины ответили добродушным хохотом.

«Пронесло?» — с надеждой подумал он. Но тут же возникла новая угроза.

— Ладно-ладно. Но давай мы хотя бы уберем вон ту кучу сена. Ты же не против?

Голос прозвучал совсем близко. Судя по звукам, мужчина перешагнул через ограждение и вошел в загон. Пит в ужасе вжал голову в плечи, готовясь к разоблачению, но тут снова раздался звонкий голос Спенса:

— А-а, нет! Нельзя! Если вы уберете сено, как же я буду играть в прятки?

«Так то, что он делал с пони, называлось прятками?» — подумал Пит. — «Если, конечно, считать прятками выскакивание из укрытия еще до того, как тебя нашли».

Удивительно, но просьба ребенка сработала безотказно. В голосах мужчин слышалась улыбка:

— Ну хорошо, хорошо, уговорил. Тогда мы пока помоем других лошадей. Кстати, Спенс, если увидишь мальчугана примерно такого роста, скажи нам, ладно? А то мы его потеряли, нигде найти не можем.

— Хорошо, я скажу!

— Вот и умница.

Похвалив ребенка, рабочие удалились к дальним стойлам. Шум стих так же внезапно, как и появился.

Пит, все это время сидевший ни жив ни мертв, вздрогнул, когда куча сена над ним зашевелилась. Свет ударил в глаза. Подняв голову, он увидел Спенса, который выглядел еще более взъерошенным, чем минуту назад.

— Всё, они ушли.

Мальчик, чьи волосы напоминали гнездо из сухой травы, схватил Пита за руку и с силой потянул на себя. Пит вполне мог встать и сам, но ему почему-то не захотелось расстраивать спасителя — он подыграл, притворившись, что нуждается в помощи.

— Хе-хе, — довольно хихикнул Спенс. — Теперь можно выходить.

Глядя на это сияющее лицо, Пит вдруг почувствовал прилив вредности.

«Если он такой милый, когда улыбается, то насколько милым он будет, если растеряется?»

— Я пока не могу уйти, — с напускной серьезностью заявил Пит. — Те люди все еще караулят у входа в конюшню.

— А...

Рот Спенса округлился в немом изумлении. Пит уже мысленно потирал руки, предвкушая, как ущипнёт его за пухлую щёку, но ответная реакция снова выбила землю у него из-под ног.

— Тогда я пойду к дяденькам, поиграю с ними и отвлеку! — просиял Спенс, расплываясь в улыбке. — А ты пока убегай!

— Чего?!

Пит запаниковал. Он всего лишь хотел подразнить, полюбоваться на смущённую мордашку, а Спенс уже решительно карабкался через ограждение, готовый пожертвовать собой.

— П-постой! — Пит вскочил и окликнул его. — Эй... Я Пит.

Именно в этот миг солнце, миновавшее зенит над коньком крыши, ворвалось сквозь верхнее окно широким ослепительным столбом. Луч выхватил фигуру Спенса из полумрака, подсветив её ярко и четко, словно театральный софит на сцене.

Вьющиеся каштановые волосы, припорошенные золотистой трухой сена, вспыхнули огнем. Глубокие синие глаза, в которых плескался искренний, совершенно детский смех, казались бездонными. Мягкие, тронутые румянцем щеки, маленькие пухлые губы — этот образ отпечатался в сознании Пита с ошеломляющей ясностью. Время для него остановилось.

— Ага, а я Спенс!

Пит застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Всё происходило будто в замедленной съемке. Он смотрел, как мальчик резко разворачивается и срывается с места.

— ...!

Оцепенение спало лишь спустя пару мгновений. Пит метнулся к ограждению, подавшись вперед всем телом, но было поздно — Спенс уже скрылся из виду.

Торопливый, удаляющийся топот ног звучал всё тише, пока не растворился в тишине окончательно. Пит еще долго оставался на месте, неподвижно вглядываясь в пустоту — туда, где только что исчез Спенсер.

— С чего это ты вдруг захотел играть в прятки, Спенс?

Один из конюхов почесал затылок, с замешательством глядя на мальчика.

— У нас еще полно работы. Мы правда не можем сейчас отвлекаться на игры.

Спенсер всегда вёл себя тише воды ниже травы и никогда не отвлекал прислугу. Столкнувшись с внезапным капризом обычно послушного ребёнка, взрослые мужчины растерялись. Они просто не знали, как реагировать на этот неожиданный напор. Впрочем, сердиться на него было невозможно — единственный ребёнок в огромном поместье, он просто искал компании.

— Ну всего одну игру! Я больше не буду просить, честно-честно. Ну пожалуйста? — жалобно протянул Спенс, глядя на них снизу вверх большими влажными глазами.

Мужчины в панике переглянулись. В их немом диалоге читалась мольба о помощи:

«И что нам делать?»

«А я почём знаю? Сам выкручивайся!»

Они отводили взгляды, пытаясь переложить ответственность друг на друга, пока одного из них наконец не осенило.

— Спенс, послушай, а почему бы тебе не поиграть с Карамелькой?

— Точно! — тут же подхватил второй, обрадовавшись спасительной идее. — Поиграй с пони, это же весело.

Спенсер тяжело вздохнул. На его лице отразилась вся скорбь мира.

— Я до сих пор с ней играл... — пробормотал он дрожащим голосом. — Но Карамелька слишком хорошо ищет, с ней неинтересно...

Видя, как мальчик совсем понурился, работяги окончательно пали духом. Они беспомощно топтались на месте, разрываясь между необходимостью работать и желанием утешить ребенка.

Именно эта суматоха и стала решающей. Пока внимание конюхов было целиком приковано к «страдающему» Спенсу, Пит воспользовался моментом. Он бесшумно выскользнул из конюшни, ловко обогнул группу мужчин со спины и рванул к спасительной гуще сада.

Спенсер краем глаза заметил, как фигура друга скрылась в кустах. Перемена произошла мгновенно — скорбная маска исчезла без следа, уступив место ослепительной солнечной улыбке.

— Ладно! — бодро заявил он. — Тогда я пойду.

— Э... Правда? Пойдешь?

Мужчины опешили от такой резкой смены настроения, но облегчение оказалось сильнее удивления.

— Ага! — Спенсер энергично кивнул. — Дяденьки, позаботьтесь о Карамельке, ладно? Пока-пока!

Он по очереди помахал каждому из троих застывших мужчин и, развернувшись на пятках, вприпрыжку побежал прочь.

Конюхи механически подняли руки в ответном жесте. И только когда маленькая фигурка скрылась за поворотом, они дружно выдохнули, утирая вспотевшие лбы.

— Фух... Я уж думал, сегодня работу закончить не удастся.

Один из мужчин с тяжелым вздохом согласился с коллегой:

— Честно говоря, я был на волосок от того, чтобы плюнуть на всё и просто поиграть с ним.

— Эх... Я тоже хочу, чтобы у меня когда-нибудь родился такой же милый ребенок, как Спенс.

— И я.

— И я тоже.

Они закивали, переглянулись и дружно рассмеялись.

«Куда же делся Пит?»

Спенсер шагал в ту сторону, где скрылся его новый знакомый, и крутил головой по сторонам.

«Надо было показать ему дорогу к дому. А вдруг он заблудился?»

Когда Спенсер был еще совсем крохой, он однажды потерялся в этом саду. Он плакал так долго и отчаянно, что слез попросту не осталось. Только тогда взрослые нашли его. Когда Кит внёс сына в дом на руках, Ёну, до этого рыдавший навзрыд, при виде них просто лишился чувств от пережитого ужаса.

После того случая густые кусты безжалостно проредили, а каждый уголок сада оснастили камерами. С тех пор Спенсер больше не терялся. Стоило ему забрести не туда, как рядом тут же возникал кто-то из взрослых.

В стенах поместья он был в большей безопасности, чем кто-либо на свете.

«Надеюсь, Пит нормально добрался», — подумал он, ускоряя шаг.

Живот требовательно заурчал. Близилось время полдника. День сегодня был особенный — Ёну обещал ему не один, а целых два карамельных пудинга! От одной этой мысли ноги сами несли вперёд.

«Быстрее, быстрее!»

Встретить ровесника было такой редкостью, что Спенсер только сейчас почувствовал укол сожаления.

«Эх, надо было позвать его с собой. Поели бы пудинг вместе...»

Он бежал, погружённый в сладкие мечты, как вдруг резко затормозил, едва удержав равновесие.

«А?»

Спенсер в недоумении склонил голову набок. Зрение его не обмануло. Под деревом, сжавшись в комок, сидел ребенок. Его волосы сияли на солнце ослепительным золотом, создавая странный контраст с тем, как жалко подрагивали его плечи.

— Ты чего делаешь? —

Стоило Спенсеру подойти ближе и задать этот невинный вопрос, как ребенок, до этого тихо плакавший в одиночестве, подскочил. Он резко вскинул голову и пронзительно завизжал.

— А-а-а-а!

«Ненавижу их всех».

Сесиль прижался спиной к шершавому стволу дерева и жалобно всхлипнул. Обида жгла изнутри, переполняя маленькое сердечко. Он злился на папочку, который воспользовался тем, что сын уснул и нарядил его в этот дурацкий розовый костюмчик. Злился на папу, которого вечно нет рядом, когда так нужно, чтобы кто-то встал на его защиту.

Но больше всего он ненавидел Пита. Этого невыносимого ехидного Пита.

Сесиль был ещё слишком мал — ему не хватало слов, чтобы выразить всё, что он думает, поэтому его главным оружием оставались капризы и громкий плач. Пит же, напротив, владел языком виртуозно и каждый раз укладывал брата на лопатки своими словесными выпадами. Как же это было обидно! Сесиль кипел от негодования, но ничего не мог противопоставить его логике. Это бессилие злило ещё сильнее, и сегодня чаша терпения переполнилась окончательно.

Однако самым горьким было даже не поражение в споре. Больше всего Сесиля ранило то, что никто — совершенно никто! — не побежал за ним следом, чтобы утешить.

Он ведь так демонстративно убежал! Но когда он, затаив дыхание, украдкой оглянулся, надеясь увидеть погоню, лужайка была пуста. Всем было на него наплевать. Даже Джош, любимый папочка, на которого он возлагал такие надежды, спокойно взял Пита за руку и повёл в особняк, словно ничего не случилось.

«Всех ненавижу».

Слёзы снова подступили к горлу, горячие и горькие. Сесиль сполз по стволу вниз, обхватил колени руками и зарыдал, сотрясаясь всем телом.

«Наверное, меня никто не любит».

Обида комом встала в горле, вырываясь наружу сдавленными икающими звуками. Он снова разревелся в голос, не сдерживаясь, как вдруг за спиной раздался чей-то голос:

— Ты чего?

— А-а-а!

От неожиданности Сесиль даже плакать перестал. Он взвизгнул и резко вскинул голову.

Из-за слёз, заполнивших глаза до краев, мир расплывался. Перед ним маячил чей-то неясный мутный силуэт. Сесиль моргнул раз, другой — крупные тяжёлые капли скатились по щекам, и картинка наконец обрела чёткость.

На него, склонив голову набок, с любопытством смотрел незнакомый мальчик.

— …….

Какое-то время они молчали, просто разглядывая друг друга. Сердце Сесиля всё ещё бешено колотилось от испуга, а Спенсер терпеливо ждал, пока этот странный плакса заговорит первым.

— Ха-а… Ха-а…

Только когда дыхание немного выровнялось, Сесиль попытался что-то сказать. Но вместо слов из горла вырвался предательский звук:

— Ик!

Он тут же испуганно зажал рот ладошками.

Спенсер продолжал стоять и смотреть. Он склонил голову в другую сторону и медленно моргнул, изучая находку. Под этим внимательным взглядом щёки Сесиля залились пунцовой краской стыда.

— Ты в порядке? — спросил Спенсер, видимо, устав ждать.

Сесиль не ответил. Он завороженно следил за рукой незнакомца, которая потянулась к нему.

Маленькая ладошка мягко, едва ощутимо похлопала его по макушке.

Этот простой жест оказался последней каплей. Жалость к себе нахлынула с новой силой. Сесиль распахнул рот и снова заголосил на весь сад:

— У-а-а-а! Хы-ык, кхы, у-у-у!

Спенсер растерялся. Он смотрел на ребёнка, который был меньше его самого и так горько рыдал, и совершенно не знал, что делать. Он огляделся по сторонам — никого из взрослых. Пошарил по карманам — платка, чтобы вытереть этому малышу лицо, тоже не оказалось.

Подумав секунду, Спенсер принял единственное решение, которое пришло ему в голову — он просто шагнул вперёд и крепко обнял плаксу.

— Не плачь. Ну, ты же хороший.

Его руки были недостаточно длинными, чтобы нормально обхватить спину, поэтому он неловко погладил Сесиля по затылку. Но от этого Сесиль заревел ещё громче. Стоило кому-то проявить к нему хоть каплю участия, как ощущение тепла растопило лед обиды, и сдерживаемое горе вырвалось настоящим взрывом.

— Хы-ык… ик… у-у-у… кх…

Прошло немало времени, прежде чем бурный плач сменился тихими изматывающими всхлипами. Спенсер никуда не ушёл — он всё так же стоял рядом, терпеливо поглаживая его по волосам.

Когда слёзы наконец высохли, а дыхание начало успокаиваться, любопытство взяло верх. Сесиль шмыгнул носом и посмотрел на незнакомого мальчика.

— Ты кто?

Голос Сесиля всё ещё дрожал, прерываясь судорожными вздохами. Спенсер улыбнулся и ответил.

— Я — Спенс. А ты?

— Се… силь.

Из-за некстати вырвавшегося всхлипа имя прозвучало странно, с булькающим присвистом. Но, к счастью, Спенсер каким-то чудом умудрился разобрать его.

— Сесиль, а почему ты плакала?

Сесиль уставился на Спенсера, который всё так же стоял, склонив голову набок — словно любопытный воробей. Объяснять причину слёз совершенно не хотелось. Много позже, когда он станет старше, он поймёт, что тогда было просто стыдно. Но сейчас, не умея распознать это сложное чувство, Сесиль лишь замялся и буркнул себе под нос:

— Просто… грустно.

— Почему? — не унимался Спенсер.

Этот невинный вопрос стал последней каплей — раздражение вспыхнуло в Сесиле. Он резко вытянул руки и со всей силы толкнул мальчика в грудь.

— Ай!

Спенсер, совершенно не ожидавший нападения, не удержал равновесия и плюхнулся на пятую точку.

Сесиля тут же кольнуло чувство вины, но гордость не позволила протянуть руку помощи. К счастью, Спенсер не разревелся. Он деловито отряхнул штанишки и поднялся на ноги.

«Фух, пронесло», — с облегчением выдохнул Сесиль, но слова извинения так и застряли в горле. Пока он топтался в нерешительности, Спенсер снова спросил, словно ничего не произошло:

— А как ты здесь оказалась? Это же мой дом. Зачем ты пришла?

— А? — Сесиль растерянно моргнул, его мысли путались. — Папочка… он привез. Я спал днем… а когда глаза открыл — уже в машине…

Стоило начать рассказывать, как к горлу снова подступил горький ком. Он вспомнил, с чего всё началось — причину этой катастрофы. Кулачки сами собой сжались, он закусил губу, пытаясь сдержать дрожь.

Увидев, как исказилось лицо нового знакомого, Спенсер удивленно округлил глаза. И тут Сесиль, не в силах больше сдерживаться, выплюнул с яростью:

— На мне была девчачья одежда!

— Девчачья? — Спенсер непонимающе хлопнул ресницами.

— Да!

Сесиль вскочил на ноги. Он выпрямился во весь свой небольшой рост, пытаясь казаться грозным, и выплеснул всю накопившуюся злость:

— Смотри! Оно же розовое! Терпеть не могу девчачье, ненавижу!

Он принялся топать ногами и кричать, окончательно теряя контроль. Спенсер смотрел на него с легкой паникой. Он совершенно не понимал, почему розовый цвет вызывает такую бурю эмоций, но интуиция подсказывала, что гостя нужно срочно успокоить.

Спенсер лихорадочно соображал, что делать, а Сесиль перешел к решительным действиям. Он вцепился в свой костюмчик и начал яростно дёргать его, пытаясь стянуть прямо здесь.

— Сесиль, ты чего! Нельзя раздеваться! — испуганно воскликнул Спенсер, хватая его за руки.

— Не хочу! Сниму! Пусти, пусти меня!

— Но, Сесиль, костюмчик ведь очень красивый!

Услышав это, Сесиль взвился ещё пуще:

— Красивый?! Где он красивый?! Вот сам и носи тогда, раз такой умный!

— Ладно.

— …….

Сесиль замер. Крик застрял в горле. Он ошарашенно моргнул, не веря своим ушам.

— А? — вырвался у него глупый звук.

Спенсер же ответил абсолютно спокойно, словно речь шла о самой обычной вещи в мире:

— Я надену. Давай меняться.

Сказано — сделано. Спенсер, ни секунды не колеблясь, начал стягивать с себя одежду.

Сесиль лишь ошарашенно наблюдал за ним, забыв даже всхлипнуть.

«Что это с ним? Он странный».

Слезы всё еще стояли в глазах, но истерика отступила перед чистым изумлением.

Спенсер задрал рубашку до подмышек и застрял. Ткань не поддавалась, он извивался всем телом, кряхтел, как жук, перевернутый на спину, и наконец, вытянув руки вверх, наклонился к Сесилю.

— Сесиль, помоги.

— А? А-а…

Растерявшись, Сесиль схватился за рукава и потянул. Спенсер тут же выскользнул из ловушки и отскочил назад, сверкая голым животом.

— Спасибо!

Он ослепительно улыбнулся, бросил свою рубашку на траву и скомандовал Сесилю поднять руки, словно грабитель в банке. Покорно подчинившись, Сесиль позволил стянуть с себя ненавистный розовый наряд. Спенсер действовал деловито: освободил нового друга и тут же натянул на него свою, ещё теплую одежду.

— Готово!

Кое-как пропихнув руки Сесиля в рукава и вытащив его голову наружу, Спенсер выпрямился, сияя от чувства выполненного долга.

Сесиль недоуменно оглядел себя. Рубашка Спенсера была ему велика, на ней висели травинки и серая пыль — видимо, тот успел где-то поваляться. Но зато она была синей. Настоящей мальчишеской синей рубашкой.

Подняв глаза, он увидел, что Спенсер уже сражается с его одеждой. Теперь настала очередь Спенсера кряхтеть, пытаясь натянуть розовую рубашку, которую только что носил Сесиль. Голова пролезла, но вот плечи застряли намертво. Спенсер был крупнее, и узкие рукава никак не хотели налезать. Помучившись пару секунд, он махнул рукой на эти попытки и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Пойдем перекусим?

Он рассудил просто — в особняке полно взрослых, кто-нибудь да поможет одеться нормально. Ему и в голову не пришло, что рубашка Сесиля, который был младше и меньше, просто физически на него не налезет.

Сесиль завороженно смотрел на Спенсера. Тот выглядел уморительно: полуголый, с застрявшей на шее розовой тряпкой, он протягивал руку с такой уверенностью, будто был рыцарем в сияющих доспехах.

«Сегодня меня никто не слушал», — вдруг пронеслось в голове Сесиля. От этой мысли к щекам прилил жар. — «Только Спенс меня утешил».

Он не просто пожалел — он отдал свою одежду. Он нашел его, когда никто даже не хватился. Сказал не плакать. В этот миг, в лучах послеобеденного солнца, этот смешной растрепанный мальчишка показался Сесилю самым совершенным существом на свете.

«Спенс похож на принца». — Сесиль почувствовал, как лицо заливает густая краска. — «Настоящий принц, который всегда придет и спасет меня».

В памяти вдруг всплыли слова вредного Пита: «Значит, и ты, Сесиль, сможешь встретить кого-то вроде папочки».

Пит, конечно, тот еще зануда, но сейчас казалось, что он был прав. Сесиль нашел свою идеальную пару. Точно так же, как нашли друг друга папа и папочка.

«Мой принц».

Сердце колотилось где-то в горле. Сесиль робко протянул ладошку и сжал руку Спенсера.

— Спасибо, Спенс.

— Да ерунда.

Спенсер лишь беззаботно рассмеялся в ответ на смущенную благодарность. И Сесиль влюбился в него снова, ещё сильнее.

Они вместе направились к особняку. Слёзы высохли без следа, а взгляд Сесиля был прикован к мальчику, идущему рядом. Грудь распирало от незнакомого, но такого сладкого чувства.

«Спенс. Мой принц».

А время шло…

— А-а-а! Спенс! Спаси!

— Сесиль, я иду!

Услышав пронзительный визг, Спенсер, словно рыцарь, бросился на помощь. Он с размаху ударил по пышному подолу платья, стряхивая угрозу. Крошечный паучок, ставший причиной переполоха, отлетел далеко в траву.

— Ты в порядке, Сесиль? — обеспокоенно спросил он.

— Да… Спасибо. Я так испугалась, — пролепетал Сесиль, прижимая руки к груди.

Глядя на брата, который снова издал тоненькое «Ах!», Пит за спиной Спенсера закатил глаза и картинно изобразил рвотный позыв. Но Спенсер, конечно же, ничего не заметил.

— Давай руку, Сесиль. Спускаться нужно осторожно.

— Угу, спасибо, Спенс. Ты такой заботливый.

Сесиль вцепился в предплечье друга и, деланно охая, начал спускаться по склону. На самом деле уклон был настолько пологим, что любой нормальный ребенок сбежал бы по нему вприпрыжку. Но Сесиль предпочел разыграть карту «хрупкого цветка». Игнорируя тот факт, что его плечи стали шире, а макушка уже почти касалась уровня глаз Спенсера — еще немного, и он перерастет своего «защитника» — он продолжал виснуть на нем.

— Хорошо, что платье не испачкалось, — с облегчением выдохнул Спенсер, когда они оказались на ровной дорожке.

— Спасибо, Спенс. Я тоже так думаю.

Они обменялись улыбками, но тут Спенсер склонил голову набок, словно вспомнив что-то забавное.

— Знаешь, я вдруг вспомнил, как мы встретились. Ты тогда так рыдала из-за того, что на тебя надели девчачью одежду. Странно, да?

Сесиль сохранил на лице безмятежную улыбку ангела, хотя внутри всё сжалось.

«Это было до того, как я понял, что ты, идиот, принял меня за девочку».

Этот грешный мальчишка умудрился влюбить его в себя в первый же день, но при этом оказался настолько невнимательным, что даже не распознал пол своего нового друга. Когда Сесиль позже узнал, что Спенсер считает его девочкой, он был раздавлен. Но ненадолго.

«Кризис — это возможность».

Сесиль решил выжать из этой ошибки максимум. С того дня он начал добровольно носить платья, отрастил длинные золотистые локоны и научился щебетать, как благовоспитанная леди. Джош и Чейз смотрели на сына с недоумением, но, будучи прогрессивными родителями, запрещать ничего не стали. Истинной причины этого маскарада не знал никто.

Никто, кроме Пита.

По иронии судьбы, виновник, покоривший сердца обоих братьев, оставался блаженно слеп к реальности.

Пока Сесиль предавался воспоминаниям, Пит вдруг шагнул вперед, бесцеремонно вклиниваясь между ними. Он ловко потянул Спенсера за локоть к себе.

— Осторожно. Там лужа.

— А? Ой, точно.

Пит был прав — на дорожке действительно блестела вода. Но только Сесиль, с его обостренным чутьем, заметил, как виртуозно брат использовал этот предлог, чтобы оторвать Спенсера от него. Спенсер же, не почуяв подвоха, поднял на Пита сияющие глаза.

— Спасибо, Пит! Ты настоящий джентльмен. Прямо как принц из сказки.

Пит опешил. Его уши мгновенно вспыхнули пунцовым цветом, а на лице появилось глуповатое смущенное выражение.

Сесиль не собирался отдавать инициативу. Он тут же влез в разговор, требуя свою порцию внимания:

— А я? Спенс, кто я?

Спенсер обернулся к нему и ответил тоном, не терпящим возражений:

— Ну, Сесиль — это принцесса. Разумеется. Ты же девочка.

За спиной Спенсера Пит снова скривился, а Сесиль издал счастливый визг. Он тут же воспользовался моментом, подскочил к Спенсеру и обхватил его руку, прижимаясь всем телом.

— Раз так, то я должна выйти замуж за Спенса!

Сесиль сиял, ожидая согласия. Но реакция оказалась неожиданной. Спенсер аккуратно, но твердо высвободил свою руку из захвата.

— Нет, Сесиль. Это неправильно.

— А?

— Принцессы должны выходить замуж за принцев.

Спенсер произнес это с абсолютной уверенностью в законах сказочного жанра.

Сесиль застыл, словно его облили ледяной водой. Улыбка сползла с лица. Пит, стоявший рядом, тоже замер, мгновенно уловив скрытый смысл и пугающую логику этих слов.

— Подожди, Спенс.

Не дав никому опомниться, простодушный Спенсер схватил руку Сесиля и решительно шлепнул её поверх ладони Пита.

— Вот, держитесь. Так правильно.

— Убери это!

— Ты что творишь?!

Пит отдернул руку как от огня, а Сесиль издал возмущенный крик. Глядя на искренне недоумевающего Спенсера, Пит набрал в грудь воздуха и процедил сквозь зубы с максимально серьезным видом, на который только был способен ребенок:

— Спенс, послушай меня внимательно. Мы с Сесилем — братья. Братья не могут жениться друг на друге. И даже если бы это было разрешено законом, я бы скорее умер, чем сделал это.

— Вот именно! Я же не сумасшедшая, чтобы выходить за него! — тут же подхватил Сесиль, ни на секунду не выходя из роли капризной леди.

Спенсер растерянно захлопал ресницами, переводя взгляд с одного на другого.

— Нет, ну… я не это имел в виду… — начал он, запинаясь.

Сесиль, почувствовав момент, тут же переключил регистр и громко разрыдался:

— У-а-а-а! Спенс меня броси-и-ил!

Он театрально плюхнулся на траву, закрыв лицо руками. Спенсер запаниковал окончательно. Он замахал руками, не зная, кого успокаивать первым.

— Нет, Сесиль! Я не бросал тебя! Как я мог?!

— Значит, ты меня отверг? — тут же переспросил Сесиль сквозь слезы.

— То есть ты собираешься жениться на мне? — мрачно уточнил Пит, пытаясь найти в словах Спенсера хоть какую-то логику в свою пользу.

Вопросы сыпались со всех сторон.

— Нет, Пит. То есть, не так… Сесиль, и ты не так поняла… — Спенсер крутил головой, чувствуя, как у него начинается головокружение.

В этот критический момент, когда ситуация грозила выйти из-под контроля, вдалеке раздался спасительный звон колокольчика.

— Полдник!

Лицо Спенсера мгновенно просияло. Забыв о свадьбах, принцах и принцессах, он развернулся и со всех ног помчался через огромный сад на зов желудка.

Ссора, бушевавшая вокруг него секунду назад, угасла так же внезапно, как и началась. Сам виновник переполоха умчался, даже не осознав, какую бурю оставил позади.

Повисла тишина.

— Что ж, на сегодня, пожалуй, всё, — пробормотал Сесиль, мгновенно прекращая плакать. Он отряхнул платье и встал, как ни в чем не бывало.

Пит смерил брата долгим оценивающим взглядом.

— И долго ты собираешься разгуливать в этом виде?

— А что не так с моим видом? — Сесиль надменно вздернул подбородок. — Папа, между прочим, до сих пор иногда переодевается в женское перед папочкой.

Пит захлопнул рот. Крыть было нечем. В последнее время Сесиль стал слишком сообразительным и острым на язык — переспорить его становилось всё сложнее.

Они замолчали, провожая взглядами удаляющуюся фигурку Спенсера. Ёну, ожидавший сына у террасы, подхватил его на руки, но уже через секунду Кит перехватил мальчика себе.

Сесиль тяжело вздохнул, поправляя локон.

— Ну, хотя бы Спенса увидел спустя столько времени, уже хорошо.

— Ага, — буркнул Пит.

Они переглянулись. Впервые за день в их глазах читалось редкое единодушие.

— Спенс сегодня был милым, правда? — тихо спросил Пит.

— Угу. Просто невероятно милым.

Достигнув этого хрупкого согласия, братья наконец двинулись с места, направляясь к Чейзу и Джошу, которые терпеливо ждали их у входа.

Они шли молча, плечом к плечу, но в головах у обоих крутилась одна и та же мысль:

«В следующий раз я сделаю всё, чтобы Спенс выбрал именно меня».

Солнце клонилось к закату. День благотворительного вечера подходил к концу, уступая место мягким сумеркам.

Конец

Экстра - Мой первый сердечный трепет

— Кхэ-кхэ…

Глухой кашель сотряс тело Ёну, заставив его судорожно сжаться. Сезонная простуда, неизменно настигавшая его пару раз в год, и в этот раз явилась точно по расписанию.

— Папочка, я буду за тобой ухаживать! — воинственно заявил Спенсер.

Малыш попытался броситься к кровати, но тут же оказался в беспомощном положении — Чарльз ловко перехватил его за шкирку, и Спенсеру оставалось лишь забавно болтать ногами в воздухе.

— Нельзя, чтобы вы заразились, — невозмутимо пояснил Чарльз.

Лежащий в постели Ёну слабо кивнул, соглашаясь со словами дворецкого. Личико Спенсера мгновенно скривилось, предвещая скорую бурю слёз, но Чарльз успел вставить веское слово:

— Если Спенс хочет, чтобы папочка поскорее поправился, он должен быть послушным мальчиком.

— У-у…

Спенсер изо всех сил прикусил губу, проглатывая готовые вырваться рыдания. Подошедшая горничная забрала ребёнка на руки. Уткнувшись в её плечо и плотно сжав рот, он позволил унести себя прочь, героически сдерживая слёзы, чтобы не расстроить папочку.

Когда тяжелая дверь закрылась, Ёну выдохнул, чувствуя смесь облегчения и щемящей жалости. Перед глазами всё ещё стоял образ сына, который так отчаянно старался не плакать.

— Хорошенько отдохните, и завтра будете как новенький, — мягко, словно читая мысли Ену, произнёс Чарльз и неслышно покинул комнату.

Дверь щелкнула, и Ёну остался один в огромной постели. Внезапная тишина, окутавшая спальню, на мгновение сбила с толку, вызвав странное чувство пустоты.

«Так одиноко…» — подумал он, медленно моргая.

Ему нестерпимо хотелось прижать к себе Спенсера, но риск заразить ребёнка был слишком велик. Лекарство уже начинало действовать, веки тяжелели.

«Скоро усну, а когда открою глаза — буду здоров», — успокаивал он себя, проваливаясь в вязкую дремоту. Последняя мысль успела скользнуть по краю угасающего сознания:

«Кит, наверное, задержится?..»

Сквозь сон пробивалось далёкое, едва слышное щебетание птиц. Мир вокруг обретал чёткость, звуки становились громче, вытягивая его из небытия.

— …М-м-м, — тихо простонал Ёну и попытался повернуться, но ощутил приятную тяжесть на талии.

Глаза распахнулись. В отличие от вчерашнего вечера, он был не один.

Рядом спал Кит, обнимая его во сне. Ёну замер, но тут же расслабился, и губы тронула мягкая улыбка. Видимо, лекарство свалило его так сильно, что он даже не слышал, как Кит вернулся с лег рядом.

Ёну не двигался, боясь лишний раз пошевелиться. Вместо этого он принялся жадно рассматривать лицо мужчины.

В отличие от самого Ёну, закутанного в пижаму, Кит был абсолютно нагим. Эта его привычка оставалась неизменной вне зависимости от того, был у них секс или нет. И хотя Ену прекрасно знал об этом, от мысли, что обнажённый Кит спит совсем рядом, к щекам прилила кровь, а сердце забилось чаще.

«И этот мужчина — мой».

Они жили вместе уже несколько лет, растили ребёнка, но иногда реальность казалась Ёну слишком хрупкой и невероятной. А вдруг он сейчас закроет глаза, уснёт, а проснувшись, поймёт, что всё это было лишь сном? Что на самом деле он — всего лишь обычный секретарь, а Кит — недосягаемый босс, которому нет до него никакого дела? Как в те далёкие дни.

Он смотрел на спящего мужчину, не пытаясь скрыть обожание и неверие. И вдруг уголок губ Кита дрогнул и пополз вверх. Ёну вздрогнул, а Кит, больше не в силах сдерживаться, рассмеялся.

— Ха!

Ёну растерялся. Прежде, чем он успел что-то сказать, сильные руки перехватили его за талию и рывком потянули на себя. Одно мгновение — и он уже лежал сверху, прижатый к горячему телу Кита. Мужчина открыл глаза — в них плясали озорные искры.

— И что ты там так завороженно разглядывал?

— Так ты не спал, — запоздало констатировал Ёну.

Краска тут же залила его лицо до самых ушей. Глядя на чужое смущение, Кит снова расхохотался. Ёну почувствовал укол стыда и легкую обиду — до чего же тот бывает невыносим и язвителен! Но вместе с досадой пришло и ошеломляющее чувство реальности.

«Это не сон», — пронеслось в голове.

— Что с тобой? — голос Кита, еще секунду назад дрожащий от смеха, вдруг резко изменился.

Ёну встрепенулся. В носу защипало. Заметив, как вмиг посерьезнел Кит, он понял — должно быть, он сам сейчас выглядит так, словно вот-вот разрыдается.

— Нет, ничего, просто… — он торопливо мотнул головой, пытаясь оправдаться, но Кит вдруг схватил его за ухо.

— Ай!

Больно не было ни капли, но вскрик вырвался рефлекторно. Кит ослабил хватку, однако пальцы не убрал. Лишь удостоверившись, что метка на месте и отчетливо видна, он опустил руку и вперился в Ёну подозрительным взглядом.

— Ты ведь не забыл меня снова, надеюсь?

— Конечно нет. Что за глупости…

Поспешно отмахнувшись от этого предположения, Ёну смущенно пробормотал:

— Просто… до сих пор не верится, что ты спишь рядом со мной.

— Только сейчас? Серьезно?

В тоне Кита слышалось искреннее недоумение. От этого простого вопроса лицо Ёну вспыхнуло еще ярче, став пунцовым. И, разумеется, Кит истолковал это по-своему.

— У тебя жар не спал, вот ты и несешь всякую чушь. Лицо вон какое красное.

Списать искренность на лихорадочный бред — это было вполне в духе Кита. Но Ёну все равно почувствовал опустошение.

Кит же не стал терять времени. Он уложил Ёну обратно на подушки, встал с постели и, не дав мужу времени ощутить холод простыней, снял трубку телефона. Через несколько мгновений попросил дворецкого принести лекарство.

— Отдыхай. Если простуда усилится из-за того, что ты перенапрягся, будет плохо.

Легко погладив Ёну по голове, он накинул халат и вышел из комнаты. К Спенсеру.

Обычно их утро проходило иначе. Кит осыпал Ёну поцелуями, которые быстро перерастали в объятия. И это могло затянуться. Если это случалось один раз — Кит шел будить Спенсера сам. Если дважды — Спенсер уже прибегал к ним и стучал в дверь, требуя внимания. Конечно, стука они в таких случаях чаще всего не слышали, и дворецкий уводил мальчика, развлекая его до самого завтрака.

Но сегодня привычный утренний ритуал был нарушен.

Кит ушел рано. Ёну не знал, чем они с сыном занимаются. Ему пришлось выпить лекарство, которое принес дворецкий, и снова лечь. Завтракал он тоже в одиночестве. В большой спальне было очень тоскливо, но он понимал, что так лучше для ребенкаю

Кит вернулся в комнату, только когда пришло время собираться на работу.

— Как самочувствие?

Ёну, который уже отодвинул недоеденный завтрак и пил чай с молоком, при виде мужа расплылся в светлой улыбке:

— Отлично. Просто прекрасно.

Разумеется, Кит ему не поверил. Ёну всегда говорил, что у него все хорошо, даже когда валился с ног, поэтому нужны были объективные доказательства. Измерив температуру и увидев, что небольшой жар еще держится, Кит с видом «я так и знал» передал градусник дворецкому.

— Пока не поправишься окончательно, не перетруждайся и лежи. За Спенсером пока присмотрит Бейли.

— Джош? Почему он? — удивленно спросил Ёну.

Кит, не отвлекаясь от разговора, начал переодеваться в свежую рубашку, которую держал наготове дворецкий.

— Завтра я уезжаю в командировку. Вернусь недели через две.

— В командировку? На целых две недели? — изумленно переспросил Ёну.

Кит, сосредоточенно завязывая галстук перед зеркалом, спокойно ответил:

— Да. График слишком плотный и неопределенный, так что мне проще остаться там, чем мотаться туда-сюда.

— Вот как... —голос Ёну странно затих к концу фразы, словно растворившись в воздухе.

Заметив эту перемену, Кит бросил на него быстрый взгляд через отражение зеркала.

— Что такое? Возникли какие-то проблемы?

— А, нет, — Ёну поспешно покачал головой, пытаясь скрыть обеспокоенность. — Просто... Спенс будет очень скучать.

— А ты?

Ёну растерянно моргнул от внезапного вопроса. Кит тем временем продел руки в рукава пиджака, который услужливо предоставил дворецкий, и, повернувшись, посмотрел на мужа сверху вниз.

— А ты по мне скучать не будешь?

— Ну... конечно...

От прямого взгляда и этого вопроса к щекам прилил жар. Ёну смущенно опустил голову и тихо добавил:

— Буду. Очень.

Ответ явно пришелся Киту по душе — уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он плавно наклонился к сидящему Ёну. Тот, уловив движение, послушно прикрыл глаза и приподнял подбородок, ожидая поцелуя.

Сердце заколотилось о ребра еще до того, как их губы соприкоснулись. Влажный горячий язык скользнул по губам, дразня, а затем уверенно проник внутрь, углубляя поцелуй. С губ Ёну сорвался тихий возбужденный стон, плечи сами собой расслабились. Стоило ладони Кита мягко лечь на его талию, как по всему телу пробежала сладкая дрожь. Почувствовав улыбку на губах Кита, Ёну, снедаемый внезапной жаждой близости, потянулся, чтобы обвить руками его шею.

— Кхм-кхм.

Деликатное покашливание за спиной заставило Кита замереть. Руки Ёну так и зависли в воздухе в нелепом незавершенном жесте.

— Время выезжать, сэр. Или мне сообщить в офис, что вы прибудете во второй половине дня? — невозмутимо спросил Чарльз.

Кит на мгновение замолчал, не отстраняясь. И только выдержав паузу, нехотя разорвал поцелуй. Ёну, сгорая от стыда под взглядом дворецкого, тут же опустил руки и поспешно спрятал их за спину.

— Нет, не нужно.

Кит выпрямился, возвращая себе деловой вид, и дворецкий тут же подал ему запонки.

Ёну наблюдал, как Кит застегивает манжеты. Каждое его движение было четким и элегантным. Закончив сборы, Кит снова наклонился и поцеловал его на прощание.

На этот раз губы коснулись лишь на миг и тут же отстранились — быстро, словно он боялся, что если задержится хоть на секунду дольше, то совершит ту же ошибку и снова потеряет контроль. Вместо продолжения он легко подхватил Ёну на руки и перенес в постель. Натянув одеяло до самого подбородка, Кит убрал упавшую прядь с его лба и произнес:

— Я пошел. Лежи и не вставай, пока полностью не поправишься.

— Постой...

Но Кит не дал ему ни встать, ни договорить. Бросив последние указания, он развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. Дворецкий бесшумно последовал за ним.

Дверь закрылась, и Ёну остался один. Слова, которыми он хотел остановить мужа, застряли в горле, и он растерянно замер в пустой тишине спальни.

«Всё хорошо». — Он глубже зарылся в одеяло, пытаясь унять тревогу и согреться. — «Всё будет в порядке. Сейчас всё иначе, не так, как тогда».

Рука неосознанно потянулась к уху и пальцы нащупали рельеф метки на коже. Ощутив незыблемое доказательство их связи, он с облегчением выдохнул.

«...Всё хорошо.»

— Фух, — он снова сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. И тут внезапно к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами.

«Это всё из-за простуды», — подумал он, пытаясь оправдаться перед самим собой. — «Из-за жара я ослаб, вот и лезут в голову всякие глупости. Ведь это всё в прошлом. Это больше не повторится. Наверное. Никогда».

Но предательская память рисовала картины одну ярче другой. Перед глазами пугающе четко всплыл образ Кита, сидящего на диване и целующего какую-то женщину.

Из плена тревожных видений Ёну вырвал звук резко распахнувшейся двери. От неожиданности он вздрогнул и испуганно уставился на вход, по инерции продолжая сжимать пальцами мочку уха.

На пороге снова стоял Кит. Он смерил растерянного мужа тяжелым взглядом, скользнув с лица на пальцы, нервно теребившие метку. Ёну, запоздало осознав, как это выглядит со стороны, поспешно отдернул руку и спрятал её под одеяло.

Кит на мгновение замер в дверях, словно принимая решение, а затем в пару шагов пересек комнату и навис над кроватью.

— Поедем вместе.

Ёну застыл, не сразу уловив суть брошенной фразы. Кит, глядя на него сверху вниз, повторил настойчивее, будто торопился сам себя убедить:

— Поехали со мной, говорю. В командировку. Ты тоже едешь.

Слова вылетали из него сбивчиво и беспорядочно. Смысл сказанного доходил до Ёну с трудом, медленно просачиваясь сквозь дурман болезни. Но когда осознание наконец накрыло его целиком, дыхание перехватило, и он судорожно втянул воздух.

— Пр... правда? — голос дрогнул и сорвался от неуверенности. — Мне правда можно поехать?.. С тобой? Вместе?

— Да.

Лицо Кита наконец смягчилось, напряжение ушло.

— И Спенса возьмем. Будем там втроем, всей семьей. Тебе нравится эта идея?

— Угу.

Лицо Ёну мгновенно просияло, голос зазвенел от восторга:

— Да! Очень нравится!

Не в силах сдержать нахлынувших чувств, Ёну порывисто приподнялся с подушек. Почти одновременно Кит подхватил его, заключая в объятия, и Ёну радостно прижался к нему в ответ.

— Спасибо...

Стоило слову сорваться с губ, как легкие наполнил родной сладковатый запах. В ответ на этот аромат и пьянящее чувство безопасности тело Ёну непроизвольно отозвалось всплеском феромонов. Кит на мгновение замер, вдыхая густой воздух, но отстраняться не стал. Наоборот, он сжал руки крепче, словно пытаясь вплавить Ёну в себя. Ёну хотел обнять его так же сильно, но ослабевшие от болезни руки слушались плохо.

Впрочем, физическая слабость сейчас не имела значения. Одной мысли о поездке с Китом хватило, чтобы душа воспарила. Мрачные образы, еще минуту назад разрывавшие сердце, поблекли и развеялись без следа, как дурной сон.

В этот раз он провожал мужа с искренней счастливой улыбкой.

— Отдыхай. Я поручу Эмме заняться расписанием нашей поездки, — добавил Кит перед самым выходом.

— Хорошо, — Ёну кивнул и, залившись нежным румянцем, тихо прошептал вслед: — Я люблю тебя, Кит.

Услышав это, Кит едва заметно улыбнулся. Вернувшись на шаг, он ласково провел ладонью по чужой горячей щеке. Долгого прощания не вышло — время не ждало. Оставив в постели Ёну, который продолжал махать ему вслед, Кит вышел из комнаты.

— ...Ха-а.

Едва дверь закрылась, он с шумом выдохнул спертый воздух. От резкого спада напряжения мир перед глазами на секунду качнулся.

— Вы в порядке? — тут же обеспокоенно спросил ожидавший его дворецкий.

Кит моргнул, прогоняя наваждение, и выпрямился, возвращая привычную осанку.

— Всё нормально. Обойдется.

— От вас исходит очень сильный запах феромонов.

— Да. Я весь пропитался феромонами Ёну. Буквально с ног до головы, — Кит усмехнулся, но улыбка вышла горькой, лишенной веселья. — Неужели это тоже цена моего невежества?

— Простите? О чем вы...

Чарльз посмотрел на него с недоумением, но Кит не стал утруждать себя объяснениями и направился к лифту. Главное, что в этот раз он не прошел мимо. В этот раз — заметил.

Пока кабина скользила вниз, Кит погрузился в мрачные размышления.

Ёну никогда не говорит о своих ранах вслух. Если бы Кит не вспомнил те дни, вероятно, так и остался бы в неведении до конца жизни. Да и сейчас Ену наверняка рассказал не всё.

Но стоило ему открыть дверь и увидеть заплаканное лицо Ёну, как он понял — худшие опасения подтвердились.

«Хорошо, что я догадался вернуться».

Решение развернуться у самого лифта стало спасительным. При мысли о том, что могло бы произойти, по спине пробежал холодок. Бледное, испуганное лицо Ёну... Это было пугающее дежавю. Болезнь, совпавшая с командировкой.

«А если бы я не вспомнил? Если бы уехал?»

От одной этой мысли пробрала дрожь. Ёну наверняка накручивал бы себя, винил в том, что заболел не вовремя, и подозревал Кита в равнодушии. Страх разъедал Ёну изнутри.

«Всё хорошо».

Откинувшись на спинку кожаного сиденья седана, он прикрыл глаза.

«Я справляюсь. Я всё делаю правильно».

Образ сияющего от счастья Ёну и тот всплеск сладких феромонов принесли облегчение, но следом нахлынуло иное чувство. Кит с трудом верил, что всего один день воздержания может довести его до такого состояния — он уже сгорал от нетерпения.

У него есть метка. Так что острой нужды заниматься сексом каждый день, чтобы подтверждать связь, не было. Он машинально коснулся своего уха, нащупывая четкий след метки. Это прикосновение успокаивало. Простуда Ёну пройдет дня за три, максимум четыре — даже в худшие времена он не болел дольше.

А когда этот вынужденный период воздержания закончится... Кит был уверен, что возьмет с Ёну плату за ожидание с лихвой. Хотя то, что Ёну потом снова сляжет в постель — уже по другой, куда более приятной причине — было неизбежным сценарием.

«Но сейчас — командировка», — одернул он себя.

Нужно дать указания Эмме. Раз Ёну и Спенсер едут с ним, подготовка должна быть соответствующей. Больному Ёну понадобится удобная кровать для отдыха сразу по прибытии. Эмма справится. Чарльз, разумеется, тоже поедет — кому-то нужно присматривать за Спенсером, пока Ёну поправляется. А заботу об особняке дворецкий делегирует кому-то из надежных подчиненных.

Команда Кита сработала как часы. Распоряжения были выполнены быстро и четко, и поездка началась безукоризненно.

— Добро пожаловать, мистер Питтман. Спасибо, что посетили нас. Мы сделаем всё возможное для вашего комфорта.

Управляющий отелем рассыпался в формальных любезностях, демонстрируя дежурную, отработанную до автоматизма улыбку. Кит лишь коротко кивнул в ответ.

В любое другое время он бы вошел в холл с Ёну под руку, а Спенсера посадил бы себе на плечи. Но сегодня его руки были заняты — он нес Ёну. Врач настоял на полном покое.

— Я уже выздоровел, — тихо буркнул Ёну, уткнувшись носом в плечо мужа.

— Еще один день отдыха ничего не изменит, — непререкаемым тоном отрезал Кит. — За Спенсером присмотрит Чарльз.

Так оно и было. Мальчик мирно спал на руках у дворецкого. Уснув еще до посадки частного самолета, Спенсер даже не пошевелился по прибытии в отель, продолжая глубоко и размеренно посапывать.

Все еще находясь на руках у Кита, Ёну чувствовал, будто плывет по коридору отеля. Когда они подошли к забронированному люксу, увидел, как Чарльз со спящим Спенсером сворачивает в соседнюю комнату. Ёну невольно напрягся.

— А…

— Пару дней лучше пожить в разных комнатах, — пояснил Кит.

Это означало «пока вирус не исчезнет окончательно». Бросив это короткое объяснение, Кит донес его до самой кровати и только там бережно опустил на мягкие простыни.

— Тебе что-нибудь нужно?

Ёну лишь попросил воды. Кит тут же подал ему стакан. Принимая прохладное стекло, пальцы Ёну едва заметно дрогнули, а сам он на долю секунды замер.

Это было крошечное, но Кит его заметил. Ёну тут же сделал вид, что ничего не произошло, и принялся жадно пить. Но на душе у Кита стало тяжело.

«Чтобы стереть эти воспоминания, может потребоваться очень много времени».

Сожалеть сейчас было поздно, но горечь от этого понимания никуда не делась.

«Мы поставили метки, связали друг друга на биологическом уровне, поженились, у нас даже есть ребенок... Неужели он до сих пор не доверяет мне до конца? Или та старая рана настолько глубока, что тревога возвращается снова и снова, стоит мне отвернуться?»

В любом случае, нужно найти способ его успокоить. Даже если на это уйдут годы и потребуется больше терпения, чем у него есть.

— Может, мне работать отсюда? — внезапно спросил Кит, забирая у Ёну пустой стакан.

Ёну, только что утоливший жажду, от неожиданности округлил глаза.

— Отсюда? Но как?

— Проведу видеоконференции, а документы, требующие подписи, пусть приносят прямо в номер.

«Тогда зачем мы вообще сюда приехали?» — подумал Ёну. В расписании наверняка есть важные встречи, личное присутствие на которых обязательно. Что он будет делать тогда?

— Не нужно, — мягко возразил Ёну. — Я все равно сейчас выпью лекарство и просиплю весь день... Следуй своему графику, не усложняй всё ради меня.

Ёну медленно моргнул, всем своим видом демонстрируя, что едва держит глаза открытыми и вот-вот провалится в сон. Кит молча изучал его бледное лицо.

Спорить словами было бесполезно, но Кит не собирался совершать старую ошибку и оставлять его одного в четырех стенах. Горького опыта хватало с избытком. Если он действительно усвоил урок, то должен понимать, что одиночество для Ёну сейчас губительно.

Приняв решение, Кит достал телефон. Гудки длились недолго.

— Эмма?

Услышав знакомое имя, Ёну затих, настороженно наблюдая за мужем.

— Подготовь в конференц-зале еще одно место. Да, поставь дополнительное кресло. — Кит бросил на Ёну взгляд, не терпящий возражений, и добавил в трубку: — Ёну будет присутствовать.

— Что? — вырвалось у Ёну.

— Простите?

Растерянный голос Эммы был слышен даже без громкой связи. Очевидно, заявление босса шокировало её не меньше. Кит проигнорировал общую реакцию и спокойно продолжил раздавать указания:

— Впредь, куда бы мы ни направлялись, готовь место и для Ёну. Неважно, если график из-за этого затянется, закладывай достаточно времени про запас... Нет, Ёну легко простужается, так что выбирай места потеплее, подальше от сквозняков. Да. И проследи, чтобы в кофе обязательно добавляли молоко...

Раздав еще пару коротких поручений, Кит убрал телефон. Он посмотрел на Ёну, застывшего в немом изумлении, и просто спросил:

— Ну что, идем?

— Эм...

Ёну замешкался, не в силах сдвинуться с места. Того, что он увязался за мужем в командировку, и так было более чем достаточно. Но ходить хвостом еще и по рабочим встречам? Это же сплошное неудобство для всех, и для Кита в первую очередь.

— Нет, все в порядке, Кит. Правда. Я лучше останусь здесь и отдохну...

Ёну поднял руку, пытаясь вежливо отказаться, но Кит даже слушать не стал. Не тратя времени на уговоры, он снова подхватил его на руки.

— Кит... — снова попытался возразить Ёну, но тот не дал ему вставить и слова.

— Я делаю это, потому что сам так хочу.

— Если бы это было возможно, я бы с самого начала носил тебя с собой повсюду, куда бы ни шел. Так что не делай такое удивленное лицо, — просто сказал он, глядя на замершего Ёну.

— Но это же...

От смущения Ёну начал заикаться, но все же решился спросить то, что вертелось на языке:

— Ты не делал так раньше... из-за Спенса?

— Частично, — коротко ответил Кит и сразу же направился к выходу.

Ёну уже собирался спросить: «А какая тогда другая причина?», — но не успел. Дверь распахнулась, и Кит, не дав ему опомниться, вынес его в коридор. Они прошли мимо телохранителей, которые при виде босса поспешно вытянулись в струнку, и почти сразу вошли в лифт.

«Какая же все-таки другая причина?»

Этот вопрос настойчиво зудел в голове, но оставался лишь праздным любопытством. Ёну отогнал лишние мысли и, ощущая нарастающую неловкость в замкнутом пространстве лифта, тихо пробормотал:

— ...Я могу идти сам.

Кит опустил на него взгляд. Между бровей пролегла складка — предложение явно пришлось ему не по душе.

— Зачем тебе утруждать ноги, если у тебя есть я? Назови мне хоть одну причину, почему ты должен идти сам.

— ...

Ёну открыл рот, но так и не нашёлся с ответом на эту логику. В тот же момент лифт негромко звякнул, оповещая о прибытии на нужный этаж.

— Ёну!

Эмма приветствовала его радостной улыбкой, а затем почтительно кивнула Киту:

— Мистер Питтман.

Ёну, всё ещё восседавший на руках у мужа, буквально сгорал от стыда. Выгружаться из машины и входить в офис в таком виде было верхом неловкости. Чтобы хоть как-то оправдать происходящее, он напустил на себя страдальческий вид и поглубже втянул голову в плечи.

На самом деле симптомы простуды почти сошли на нет, но если он сейчас заявит, что чувствует себя прекрасно, сцена станет окончательно абсурдной. Поэтому Ёну пару раз притворно, но старательно кашлянул и лишь после этого слабо улыбнулся:

— Как поживаете, Эмма?

— Вижу, простуда вас еще не отпустила. Вам лучше не перенапрягаться.

Эмма сочувствующе улыбнулась, охотно подыгрывая, но тут же переключилась на рабочий лад и начала докладывать Киту о текущих делах. Ёну надеялся, что хотя бы здесь, у входа в офис, Кит наконец поставит его на ноги — но не тут-то было. Полностью игнорируя условности, Кит направился прямо в подготовленный кабинет, продолжая нести его, словно нечто само собой разумеющееся.

«Что происходит? Он опустит меня, когда мы выйдем из лифта?»

Мимо. Звуковой сигнал оповестил о прибытии на этаж, двери разъехались, но Ёну по-прежнему оставался на руках у Кита.

«В коридоре?»

Снова мимо. Выйдя из лифта, Кит с невозмутимым видом зашагал по длинному коридору, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку.

«...Может быть, в самом кабинете?»

И тут промах. Распахнув тяжелую дверь и войдя внутрь, он даже не замедлил шаг, направляясь прямиком к массивному рабочему столу.

«Н-не может быть...»

Дурное предчувствие обернулось реальностью. Кит обошёл стол, остановился и, не разжимая рук, опустился в подготовленное для него кресло. Ёну так и остался сидеть у него на коленях.

— Ну вот, — произнёс Кит, поудобнее перехватывая ошеломлённого Ёну и надёжно фиксируя его в своих объятиях.

Затем он поднял взгляд на ожидающих сотрудников и коротко скомандовал:

— Начинайте.

Ёну замер, словно ледяная статуя, и с пустым выражением лица уставился на мужа.

— Вы точно в порядке, Ёну?

Эмма с тревогой заглянула ему в лицо, ставя чашку ароматного чая на столик рядом. Сейчас Ёну сидел в кресле в приемной секретарей, куда его, наконец, эвакуировали.

По спине Ёну все еще струился холодный пот. Он выдавил из себя неловкую извиняющуюся улыбку:

— Да, все хорошо. Простите, что доставляю столько хлопот, когда у вас и так много работы.

— Ну что вы, это пустяки. Если вам что-то понадобится, говорите в любой момент, — Эмма тепло улыбнулась, но, взглянув на наручные часы, тут же заторопилась и схватила папку с документами. — Прошу прощения, время совещания. Увидимся позже, Ёну.

— Конечно, Эмма. Спасибо вам.

Ёну помахал ей вслед и, когда дверь за ней закрылась, безвольно опустил руку.

Вокруг кипела жизнь. Приемная, где находился Ёну, была отделена стеной из полупрозрачного матового стекла — идеальное место для ожидания важных гостей. Сквозь стекло были видны силуэты людей, снующих туда-сюда в деловой спешке. Сидеть здесь в одиночестве и бездельничать, пока все работают, было крайне неловко, но выбора у него не было.

«Нужно просто подождать, пока закончится совещание», — успокаивал он сам себя. Но стоило вспомнить события последнего часа, как лицо вспыхнуло пунцовым цветом.

Кит действительно работал с Ёну на коленях. Он просматривал документы, принимал доклады и отдавал распоряжения, ни на секунду не выпуская того из объятий. Эмма, стоявшая рядом, сохраняла профессиональную невозмутимость, лишь изредка подавая нужные бумаги или вставляя короткие комментарии, но в основном тактично молчала.

Настоящей проблемой стали сотрудники, входившие с докладами.

Каждый, кто открывал дверь, при виде Ёну, сидящего боком на коленях у босса, невольно вздрагивал. На лицах вспыхивал шок, который тут же спешно прятали, поспешно фиксируя взгляд исключительно на лице Кита. Говорили они предельно быстро и кратко, словно стараясь как можно скорее покинуть зону поражения и сделать вид, что ничего необычного не происходит.

Но главной проблемой был сам Кит.

Он изображал внимательное участие в докладах, кивал, задавал уточняющие вопросы, и при этом его руки жили собственной жизнью. То они начинали лениво скользить по талии Ёну, то сжимали внутреннюю сторону бедра, то бесстыдно и уверенно сминали ягодицы. От этих прикосновений Ёну то и дело терял бдительность: вздрагивал, дёргался или с трудом сдерживал тихий вскрик, раз за разом разрушая атмосферу кабинета.

— Кит, — не выдержал Ёну, когда за четвертым посетителем закрылась дверь. Он натянул на лицо вымученную улыбку. — Может, я подожду в другом кабинете?

Кит, словно это было самой естественной вещью в мире, сжал ладонью его ягодицу и невинно спросил:

— Почему?

«Да потому что ты не перестаешь меня лапать! Прямо у всех на виду!»

Ёну подавил желание прокричать это вслух и лишь натянуто улыбнулся. В кабинете всё ещё находилась Эмма, и устраивать сцену при ней было нельзя.

— Я немного устал, — стараясь звучать мягко, произнёс он. — Мне хорошо с тобой, правда хорошо… но поза неудобная, да и перед людьми… как-то неловко.

«Надеюсь, он поймёт намёк?»

Ёну украдкой глянул на Кита, пытаясь уловить перемену в настроении, но, судя по хмурому выражению лица альфы, на понимание рассчитывать не стоило. Кит нахмурился ещё сильнее и, не глядя на секретаря, бросил:

— Эмма.

— Да, мистер Питтман.

— Ещё не закончили?

Эмма быстро сверилась с расписанием и тут же подняла голову:

— Остался один посетитель. Сразу после этого у вас запланировано совещание. Через двадцать минут.

— Вот пока ты будешь на совещании, я и отдохну, — тут же вклинился Ёну, не упуская шанс.

Кит криво усмехнулся, глядя на него с явной насмешкой:

— А я думал, ты начинаешь нервничать, стоит мне исчезнуть из поля зрения.

Кит сместил ладонь на талию Ёну, оглаживая бок.

«Это правда, но…» — мысленно согласился Ёну. — «Зачем доказывать мою невиновность именно таким способом?»

Пока он с досадой прокручивал это в голове, его кольнуло странное предчувствие.

«И правда, зачем именно так?»

Ёну скосил глаза на Эмму. Ещё недавно Кит приказал ей подготовить для него отдельное место. Значит, сидеть вот так, прижавшись друг к другу, не было никакой объективной необходимости.

«Неужели он использовал это как предлог?..»

Он тут же отмёл внезапную догадку.

«Бред какой-то. Зачем Киту делать это специально? Ему же самому неудобно работать. Он просто слишком старается меня успокоить, чтобы я не ревновал».

От этой мысли Ёну стало совестно. Кит прилагает столько усилий из-за его беспочвенных подозрений, терпит неудобства, а он, Ёну, только и делает, что ноет о затёкших мышцах и смущении.

Однако факт оставался фактом — он явно мешал работе. Чувство вины сдавило горло, и Ёну виновато проговорил:

— Я посижу в другом месте, а ты пока закончишь с отчётами. У тебя же ещё совещание, верно? Ты же не сможешь потащить меня туда с собой.

Рука Кита, которая уже успела вытянуть рубашку Ёну из брюк и коснуться горячей обнажённой кожи, вдруг замерла.

От этой внезапной паузы уверенность Ёну пошатнулась.

«Он же не собирался тащить меня в переговорную?..»

Пауза затягивалась.

«…Или собирался?»

В тот момент, когда его решимость готова была рассыпаться в прах, Кит спросил:

— Тебе так неудобно?

— Естественно… — тут же ответил Ёну. И понял, что вопрос касался их нынешней позы, а не гипотетического похода на совещание. Но исправляться было поздно, поэтому он просто замолчал.

Кит легким раздражением выдохнул и наконец убрал руку с его талии, разрывая тактильный контакт.

— Эмма.

— Да, мистер Питтман.

— Проводи Ёну туда, где он сможет отдохнуть. Надеюсь, вы всё подготовили?

— Да, всё сделано согласно вашим указаниям.

Получив подтверждение, Кит наконец подхватил Ёну под талию и помог ему подняться на ноги.

— Доклад я выслушаю наедине, так что уведи Ёну. Я буду в переговорной.

— Слушаюсь.

Эмма без колебаний развернулась и открыла дверь. Ёну, поспешно поднявшись с места, поддался внезапному порыву и быстро поцеловал Кита в щёку.

«Ничего, такая мелочь ведь позволительна», — успокоил он себя.

Подавив внутреннее смущение, он резко развернулся и почти бегом направился к ожидающей его Эмме, чтобы скорее скрыться с глаз.

И вот теперь он сидел в комнате отдыха, куда его проводили, и изнывал от скуки.

Ёну вздохнул и потянулся к чашке. Кофе давно остыл. Он поставил её обратно на блюдце — холодный фарфор негромко звякнул, подчёркивая тишину.

«И сколько ещё ждать?» — подумал он и перевел взгляд на циферблат. Из горла вырвался разочарованный вздох — времени прошло куда меньше, чем ему казалось.

«Может, лучше было остаться в отеле?» — продолжал размышлять он. — «Хотя нет, со Спенсером я всё равно увидеться не могу, так что там было бы так же тоскливо. Наверное, даже хорошо, что я выбрался наружу. Правда, глядя на всех этих занятых людей, чувствуешь себя немного неловко…»

Ёну замолчал, погрузившись в созерцание.

Через стеклянную стену он наблюдал за сотрудниками, снующими туда-сюда по коридору.

«Когда-то и я был частью этой толпы».

С тех пор, как Ёну оставил должность секретаря Кита, прошло уже несколько лет. За это время он успел выйти замуж и даже стать отцом. Но воспоминания о том бешеном ритме, в котором он жил, до сих пор оставались яркими и чёткими.

«…А ведь было весело».

Если задуматься, он по-настоящему любил свою работу. Пусть Кит порой давал совершенно невыполнимые поручения, пусть случались неприятные инциденты, в которые его втягивали против воли, но каждый раз, успешно справляясь с задачей, он ощущал гордость и удовлетворение. Даже в те времена, когда Кит видел в нём лишь удобный инструмент, профессиональные способности Ёну он всегда оценивал высоко.

«Стоило мне уволиться, как он явился ко мне домой», — всплыло в памяти.

Ёну коротко хохотнул, вспомнив тот день. Измотанный, с кругами под глазами, Кит стоял на его пороге и предлагал акции компании, лишь бы вернуть своего секретаря. Это воспоминание вызывало смешанные чувства — было и смешно, и немного жалко того, прошлого Кита.

«Интересно, что бы он сказал, если бы я сейчас напомнил ему про те акции? Помнит ли он вообще об этом?»

Тоска по прошлому накатила с новой силой.

«…Скучаю».

В памяти один за другим всплывали моменты, когда он работал бок о бок с этими вечно спешащими людьми. Как они с Эммой и другими секретарями ворчали на начальство, как радовались бонусам, как обменивались сувенирами после отпусков. Эти маленькие события, раскрашивающие серые будни, приносили столько радости.

— Ха-а…

Снова тяжело вздохнув, Ёну проводил взглядом очередного сотрудника с папкой документов.

«Я хочу работать».

— Ёну.

Когда совещание закончилось Кит лично пришёл забрать его. И застал неожиданную картину: его муж, засучив рукава, с энтузиазмом выдирал зажеванную бумагу из офисного копира.

— М-мы говорили, что сами всё сделаем! Но он настоял, что хочет помочь, честное слово! — в панике лепетал сотрудник, увидев босса.

Из-за спины перепуганного работника раздался спокойный голос Ёну:

— Всё верно. Мне было скучно просто так сидеть, вот я и спросил, не нужно ли чего сделать.

— …….

Кит молчал.

Пока в воздухе висела тяжелая пауза, Ёну невозмутимо захлопнул крышку копира, вытянул из коробки влажную салфетку и принялся оттирать руки, испачканные черным порошком тонера.

— Ты закончил? — спросил Ёну, подходя к Киту.

Вместо ответа Кит молча шагнул к нему, намереваясь привычным жестом подхватить на руки. Ёну, предугадав это движение, едва успел уклониться и поспешно проговорил:

— Я могу идти сам, Кит. Честно.

Для убедительности он даже слегка вскинул руку, демонстрируя свою бодрость, но в ответ получил лишь холодный насмешливый взгляд. На этот раз Кит действовал быстрее — он просто перехватил Ёну и легко оторвал его от пола, прижимая к себе.

— Поедем в отель. Спенс наверняка уже заждался.

— ……Ладно.

Ёну понял, что сопротивляться бесполезно. Если он начнёт упрямиться и требовать поставить его на пол, это лишь привлечет лишнее внимание и увеличит масштаб сцены. Он смирился и послушно затих в чужих руках.

Кит направился к выходу. Эмма последовала за боссом и перед тем как выйти, бросила многозначительный взгляд на заместителя руководителя команды. Тот едва заметно кивнул и, взяв со стола шариковую ручку, несколько раз ударил ею по керамической кружке.

Тупой, но резкий звук заставил всех вздрогнуть. Сотрудники, которые только начали выдыхать и расслабляться, мгновенно повернули головы в его сторону.

— Минуту внимания, — заместитель прочистил горло и обвел кабинет взглядом. — Я уверен, что среди вас есть те, кто сфотографировал мистера Питтмана и его партнёра. Проверять телефоны каждого я не стану — это невозможно, так что оставляю это на вашей совести. Если вы будете любоваться этим в одиночку или покажете близкому другу — с этим я ничего поделать не могу.

Он сделал паузу, и его голос стал жестче:

— Однако, если эти снимки утекут в прессу или в сеть, мы немедленно выясним источник и примем меры. По углу съемки на фото можно элементарно вычислить, с какого места оно было сделано. Это не займет много времени. Мы работаем в одной команде, и мне бы очень не хотелось, чтобы произошли неприятные инциденты.

Заместитель улыбнулся, но улыбка эта не коснулась глаз.

— Мы получаем весьма солидную зарплату, да и соцпакет у компании отличный. Было бы крайне обидно потерять всё это, получить иск и вылететь с работы, верно?

«К тому же наша руководитель группы чертовски хороша собой», — мысленно добавил он, с удовольствием оглядывая притихших подчиненных.

— Верю, что мы друг друга поняли. На этом всё. Всем спасибо за работу.

— Фу-ух…

Как только дверь гостиничного номера закрылась за их спинами, Ёну тут же соскользнул с рук Кита. Альфа не стал его удерживать. Он снял пиджак, бросил его на кресло и, расстегивая манжеты, спросил:

— Как прошел день? Не умирал от скуки?

В голосе Кита слышалось беспокойство — его явно грызла совесть за то, что он оставил Ёну одного на время совещания.

Ёну тут же замотал головой:

— Вовсе нет, было весело.

— Весело? — Кит невольно нахмурился.

Перед его внутренним взором всплыла картина — Ёну, возящийся с заевшим офисным ксероксом.

Заметив это выражение лица, Ёну поспешил объяснить:

— Просто я так давно не выходил на работу… Все вокруг такие занятые, бегают, что-то делают, а я просто сижу без дела. Вот и решил немного помочь... Ты ведь не сердишься?

Ёну пытливо заглянул ему в глаза. Он боялся не за себя, а за сотрудников — вдруг Кит решит, что они перегрузили его партнера работой, и устроит им разнос?

— Конечно нет, — выдохнул Кит. — Если тебе самому этого хотелось.

— Я сам захотел, правда, — с нажимом произнес Ёну, а затем, смягчившись, добавил тише: — Они говорили, что справятся сами, но у меня уже просто всё зудело от безделья… Конечно, я не в курсе текущих проектов, так что занимался только всякой мелочью. Проверял почтовые адреса, смотрел, чтобы все документы были подшиты в правильном порядке…

По мере того как он перечислял эти скучные, рутинные обязанности, его глаза загорались живым блеском, а на щеках проступал легкий здоровый румянец возбуждения.

— Было интересно. Впервые за долгое время.

— …….

Кит молча смотрел на него сверху вниз, и этот взгляд было невозможно прочитать.

После рождения Спенсера здоровье Ёну сильно пошатнулось. Он долго был прикован к постели, а когда наконец встал на ноги, всё его время уходило на воспитание ребёнка и восстановление сил. О работе пришлось забыть. Но как только к нему пришла хоть какая-то энергия, желание вернуться в строй вспыхнуло с новой силой.

Кит тогда с готовностью предложил помощь. Однако, когда дошло до дела, Ёну сам отступил. Его организм был ещё слишком слаб для полноценного трудоустройства в чужую компанию. Он подумывал открыть собственное небольшое дело, используя свой богатый опыт секретаря, но, изучив вопрос, понял, что это неподъёмная ноша.

Управление персоналом, командировки, пиар, планирование, финансы — всё требовало глубоких знаний и надежных людей, найти которых оказалось непросто. Время шло, проект буксовал, и вместе с этим таяла уверенность Ёну в себе. Даже с поддержкой Кита и его связями сама мысль о том, чтобы единолично управлять компанией, вызывала у него панический страх. К тому же тело всё ещё иногда подводило. В итоге он сдался.

«Но, может быть… просто ходить на работу будет нормально?» — робкая надежда затеплилась в груди.

Быть владельцем бизнеса и наемным сотрудником — это совершенно разные вещи. По правде говоря, роль «правой руки», помощника, который поддерживает руководителя, подходила его характеру куда больше, чем роль лидера. Но кто возьмет на работу человека с таким перерывом в стаже?

— Знаешь, Кит… — начал осторожно Ёну, тщательно подбирая слова. — Если ты не против… можно мне пойти с тобой и завтра? ……Я хочу помочь с офисной работой.

— Хочешь снова работать?

— Да.

Ёну твердо кивнул, хотя пальцы едва заметно подрагивали.

— Найти сейчас полноценное место мне будет трудно, да и… я не уверен, что выдержу нагрузку. Поэтому, пожалуйста, позволь мне поработать в твоём офисе всего несколько дней. Или даже один день.

Ему нужно было подтверждение. Доказательство самому себе, что он всё ещё на что-то годен. Ёну поднял на Кита взгляд, полный мольбы.

Кит не ответил сразу. Он задумчиво потер подбородок рукой, погрузившись в свои мысли. Это молчание затягивалось, и сердце Ёну упало. Реакция альфы не выглядела положительной.

«Он сейчас откажет? Скажет, что это мне не по силам? Что я уже не тот, что раньше, и возврата нет?»

Пока Ёну накручивал себя, перебирая в голове самые мрачные сценарии, Кит тяжело вздохнул.

Услышав этот вздох, Ёну внутренне сжался: «Ну вот, точно отказ».

Но Кит вдруг спросил:

— ……В таком случае, ты будешь сидеть только в приемной секретарей?

— А? Э-э… ну, если ты так скажешь.

Ёну растерянно кивнул. Кит нахмурился, его лицо стало предельно серьезным, он шагнул ближе.

— Что с тобой? Ты дрожишь.

— Я?

Ёну вздрогнул от вопроса. Только сейчас он осознал, что его мышцы напряжены до предела, а руки действительно мелко трясутся.

— Кажется, я перенервничал… Боялся, что ты скажешь «нет», — честно признался он, выпуская накопившееся напряжение.

Кит всё так же хмуро, с искренним непониманием переспросил:

— Я? Скажу «нет»? Почему?

— Ну просто… — Ёну попытался собрать в кулак остатки рассыпавшейся самооценки и пробормотал: — Я же так давно уволился, навыки уже не те, поэтому…

— Ты был лучшим секретарем, — Кит резко прервал его тихий, затухающий голос.

Ёну от неожиданности округлил глаза. Увидев это, Кит разгладил хмурую складку меж бровей и, словно призывая отбросить сомнения и довериться ему, едва заметно улыбнулся.

— Не забывай, чтобы нанять тебя снова, я лично пришел к тебе и буквально умолял вернуться.

— Что-то я не припомню, чтобы ты умолял, — только теперь на губах Ёну появилась улыбка. — Ты тогда пренебрежительно назвал мой драгоценный дом тесной каморкой. Каким же высокомерным ты был.

— Но ты всё равно меня любишь, верно?

С этими словами Кит накрыл губы Ёну легким поцелуем. Возразить было нечего — это была чистая правда. Вместо ответа Ёну усмехнулся и игриво, совсем не больно прикусил нижнюю губу альфы.

Кит рывком притянул его к себе за талию и, глядя сверху вниз, произнес:

— Если будешь сидеть только в приемной секретарей — ладно. Так и быть.

— Правда? Можно работать?

— Да.

Кит дурашливо потерся своим носом о нос Ёну, но мысли его текли совсем в другом направлении.

«Так, пожалуй, будет даже лучше».

Стоило Ёну прикрыть глаза, как Кит углубил поцелуй, властно вторгаясь языком. Руки Ёну сами собой обвили чужую шею, а тот сжал его в объятиях с такой силой, словно хотел вплавить в себя. Тела соприкасались настолько плотно, что скрывать взаимное влечение стало бессмысленно. Уловив, как дыхание Ёну сбилось и охрипло, Кит довольно усмехнулся в самые губы.

«Да, этот вариант куда лучше», — пронеслось в мыслях. Он оторвался от рта Ёну, чтобы зарыться лицом в изгиб шеи и жадно втянуть нежную кожу.

Кит прекрасно понимал, что сегодня Ёну чувствовал себя в кабинете крайне скованно. Но разве можно было сдержаться и не коснуться желанного тела, когда оно находилось на расстоянии вытянутой руки? К тому же их воздержание затянулось уже на три дня.

Хватка стала еще жестче. На мгновение Ёну показалось, что сейчас затрещат ребра, но это граничащее с болью давление вызвало не страх, а лишь новый всплеск возбуждения. Чужая твердость, упирающаяся в низ живота, распаляла еще сильнее. Не только Кит терпел все эти дни — Ёну тоже изнывал от голода, и не было ни единого шанса, что он отступит.

«Немного можно…» — уговаривал себя Кит, теряя контроль. — «Просто чуть-чуть потрогаю, ничего страшного не случится».

— Ха-а…

Кит сделал глубокий вдох, и легкие наполнились прохладным, сводящим с ума ароматом феромонов Ёну. Запах, от которого у него сносило крышу.

— Ёну… — голос Кита был пропитан горячим желанием.

Чтобы встретить новый поцелуй, Ёну запрокинул голову и закрыл глаза. Ноги подкашивались, колени дрожали, но это не имело значения — сильные руки Кита держали его надежно, не давая упасть.

— Кит, — Ёну беззвучно, одними губами повторил его имя, готовясь полностью отдаться моменту.

♫♪♫……

Внезапная монотонная трель телефонного звонка прорезала тишину, заставив их обоих вздрогнуть и замереть.

— Ха-а, ха-а… Ха-а…

Тяжело дыша, с пылающими от возбуждения лицами, они смотрели друг на друга. Звонок на секунду прервался, но тут же настойчиво зазвучал снова.

— ……Кит.

Стоило Ёну неохотно пробормотать имя, призывая остановиться, как Кит сдавленно выругался. Вынужденный подчиниться обстоятельствам, он, скрепя сердце, выпустил Ёну из объятий и тяжёлым раздражённым шагом направился к двери.

— Что стряслось?..

— Папа!

Едва увидев ребёнка, с криком вбежавшего в комнату, Кит мгновенно преобразился. Свирепое выражение лица исчезло без следа, уступив место нежности.

— Спенс.

Кит наклонился и легко подхватил сына на руки. Глядя на эту идиллическую картину и внезапно потеплевшее лицо хозяина, Чарльз невозмутимо пояснил:

— Время ужина уже подошло, а вы сегодня весь день не виделись со Спенсером. Поэтому мы здесь.

— Прости меня, Спенс, — извинился Кит, но мальчик лишь беспечно похлопал его по плечу своей маленькой ладошкой.

— Всё в порядке, папа. Я съел три пудинга.

Поначалу Кит не понял, к чему это было сказано, но смысл дошёл до него быстро. Обычно Спенсеру разрешалось не больше двух пудингов в день. Видимо, сегодня он слопал три, и теперь, будучи в прекрасном расположении духа от переизбытка сладостей, великодушно прощал отцу его отсутствие.

«Вот оно что».

— Понятно, — Кит снисходительно улыбнулся.

Должно быть, ребенку было скучно сидеть весь день взаперти с Чарльзом, так что такая маленькая радость была вполне заслуженной. Мелькнула мысль, что он слишком балует сына и позволяет лишнее, но Кит решил закрыть на это глаза.

— Ну что, Спенс, пойдем умоемся и поужинаем вместе с папой?

Спенсер завертел головой, озираясь по сторонам. Едва заметив стоящего поодаль Ёну, мальчик просиял и нетерпеливо заерзал в крепких руках Кита.

— Папочка! Папочка!

— Спенс...

Ёну до боли в груди хотел броситься к сыну, прижать к себе, но простуда никуда не делась. Рисковать здоровьем ребенка он не имел права. Скрепя сердце, Ёну остался на месте и лишь помахал рукой, сохраняя безопасную дистанцию.

— Спенс, папочка ещё не выздоровел, так что тебе нельзя подходить близко, — с виноватой улыбкой произнес он.

— Не выздоровел? — переспросил Спенсер, и его голос мгновенно упал.

Вид у мальчика стал таким несчастным и поникшим, что Ёну едва не сорвался с места, чтобы утешить его.

«А если я его заражу? Нельзя» — мысленно одернул он себя, с трудом подавляя порыв.

— Потерпи ещё чуть-чуть, Спенс. Завтра я уже буду здоров. Выспись хорошенько, а завтра мы с тобой поиграем, договорились?

Услышав ласковое обещание, ребенок на секунду задумался, взвешивая выгоды, а затем тихонько кивнул:

— Угу. Папочка, не болей.

— Спасибо, Спенс.

Кит развернулся и понес сына из комнаты. Даже удаляясь по коридору, мальчик продолжал что-то выкрикивать, свесившись через широкое плечо отца. Ёну махал в ответ до тех пор, пока дверь не закрылась, отрезая их друг от друга.

Сцена прощания была короткой, но она вытянула из него последние силы.

— ……Фу-ух.

На Ёну внезапно навалилась усталость. Он кое-как умылся, переоделся в пижаму и без сил рухнул на кровать.

«Столько всего случилось за один день…»

Веки отяжелели. Засыпая, Ёну продолжал размышлять:

«Как всё пройдет, если я снова начну работать? Компания Кита огромная, и от этого немного страшно… но ведь даже там наверняка найдутся люди, которые занимаются простыми, обычными делами, правда?..»

На этом его мысли оборвались.

Когда Кит вернулся в спальню, Ёну уже крепко спал. Он проверил температуру мужа — жар спал не до конца, легкая лихорадка всё ещё сохранялась. Раздевшись, он, как и всегда, притянул Ёну к себе, согревая своим теплом. И вскоре тоже уснул.

— Ёну, добро пожаловать!

Эмма встретила его так же радостно, как и накануне. Ёну ответил ей лучезарной улыбкой и пожал протянутую руку, хотя и чувствовал себя немного неловко из-за своего особого статуса.

— Я с вами всего на один день, но, пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Эмма.

— Ну что вы! Это просто замечательно, что вы решили нам помочь, — расплылась в улыбке секретарь.

Она проводила его к рабочему месту, а затем, привычно подхватив папку с документами, поспешила вслед за Китом.

Проснувшись утром, Ёну отчетливо помнил всё, что произошло вчера, но поверить в реальность происходящего было по-прежнему трудно. За ночь Кит мог передумать, да и от форс-мажоров никто не застрахован — мало ли что могло случиться.

Однако Кит остался верен своему слову, и никаких катастроф не произошло. Они с комфортом доехали до офиса на машине, и теперь, благодаря содействию Эммы, Ёну официально приступил к обязанностям временного сотрудника.

«Сколько же времени прошло...»

Даже переодевшись в строгий костюм и переступив порог офиса, он всё ещё не мог до конца поверить в происходящее. Оставлять Спенсера утром было настоящей мукой, но Ёну утешал себя мыслью, что через это каждое утро проходят все родители в мире.

Сердце снова предательски защемило.

«Если я выйду на работу постоянно, Спенсеру придется оставаться одному...»

Пока он боролся с чувством вины, кто-то внезапно окликнул его:

— Доброе утро! Как ваше самочувствие?

Обернувшись на жизнерадостный голос, Ёну увидел направлявшегося к нему заместителя руководителя. Этот человек улыбался так ясно и открыто, что перед ним пали бы любые бастионы, даже будь у собеседника самые враждебные намерения. Ёну тоже не смог устоять перед этой искренностью и тепло поприветствовал его:

— Доброе утро, мне уже гораздо лучше. Спасибо.

Пожав коллеге руку, Ёну с энтузиазмом, граничащим с легким возбуждением, огляделся и спросил:

— Ну что ж, с чего мне начать?

— Хм, для начала вот ваше место. Прошу за мной.

Следуя за ним, Ёну ощутил легкий укол волнения. В конце концов, это не головной офис, а всего лишь командировка. Как только дела Кита здесь закончатся, они уедут. Да и работать на постоянной основе в компании Кита было бы… проблематично.

«Я просто хочу вспомнить атмосферу», — успокоил он себя.

Отбросив лишние мысли, Ёну стремительно влился в деловой ритм. Он не сидел сложа руки в ожидании поручений, а сам подходил к сотрудникам и спрашивал, чем может быть полезен. Он с готовностью брался за всё подряд. Конечно, не зная специфики этого филиала и текущей ситуации, он не мог выполнять сложные задачи, но охотно принимал любую посильную рутину.

Прошло всего несколько часов, а к нему уже начало возвращаться забытое профессиональное чутьё. Он не просто понимал ход дел, но и начинал предугадывать следующие шаги. Успешно ответив на телефонный звонок и перенаправив его нужному специалисту, Ёну почувствовал прилив уверенности.

«Месяц практики — и я смогу работать так же безупречно, как раньше», — подумал он, вешая трубку с чувством глубокого удовлетворения.

Грудь переполняла надежда. Неважно, пусть компания будет маленькой — он просто хотел работать.

— Ёну.

Он, как раз скармливавший шредеру стопку ненужных бумаг, обернулся на звук своего имени. В дверях стоял Кит и внимательно наблюдал за ним.

— Обед.

— Ох…

Оказалось, что утро уже пролетело безвозвратно. Только взглянув на часы, Ёну понял, почему Кит пришёл за ним, и поспешно направился к выходу.

В этот раз, не дожидаясь, пока Кит привычно подхватит его на руки, Ёну сам подошёл к нему вплотную, прижался всем телом и с заговорщическим видом прошептал:

— Я только что ответил на звонок.

— Звонок? — переспросил Кит, словно не понимая, о чём речь.

На щеках Ёну проступил легкий румянец, а голос стал ещё тише и взволнованнее:

— Сам знаешь, отвечать на звонки сложнее всего. Нужно ведь быть в курсе всех дел, знать нюансы… Но я взял трубку и со всем разобрался, представляешь?

Лицо Ёну сияло такой неподдельной гордостью и удовлетворением от этого маленького подвига, что Кит на мгновение замер.

Его взгляд хищно метнулся по сторонам. Он едва сдержал порыв рявкнуть приказ, чтобы все немедленно убирались вон из офиса. Единственное, что его остановило — отсутствие поблизости подходящего, достаточно прочного стола, на который можно было бы опрокинуть Ёну. Тащить его в туалет и брать там было бы слишком грубо и неудобно.

Кит с трудом проглотил готовый сорваться с губ тяжёлый вздох, полный неудовлетворенной страсти. Не тратя больше времени на раздумья, он просто подхватил Ёну на руки.

— А!.. — только и успел вскрикнуть Ёну, осознав свою оплошность, но было уже поздно.

Оставалось лишь смириться и позволить отнести себя на обед в таком положении.

«Если мы сейчас вернемся в отель, Ёну расстроится», — мрачно подумал Кит.

Он призвал на помощь все остатки своего самообладания, пытаясь унять пожар внизу живота. Ёну же, совершенно не подозревая о той буре, что бушевала внутри его альфы, продолжал без умолку щебетать:

— Звонили из агентства «C». Спрашивали насчет актера, которого мы отправляли на прослушивание. И представляешь, я как раз перед этим просматривал папку с результатами кастинга! Так что я сразу смог им ответить, что…

Кит честно пытался слушать, заставлял себя кивать в нужных местах, но это была пытка. Обед длился больше часа, но даже когда они выходили из ресторана, в голове Кита не отложилось ни слова о делах. Всё, что он видел и слышал — это сияющее лицо Ёну, его смех и движение губ.

Всё, о чём он мог думать — это навязчивая, грязная фантазия о том, как он толкает Ёну на этот самый ресторанный стол и грубо берет его прямо там, среди приборов и бокалов.

— Ну как вы, Ёну? Справляетесь?

Эмма, которая всё утро носилась туда-сюда, выполняя срочные поручения Кита, тепло улыбнулась, увидев вернувшегося в офис Ёну.

В приёмной кипела работа, все сотрудники были на своих местах. Ёну почувствовал вину за то, что его обед так затянулся.

— Да… Простите, Эмма. Обед занял больше времени, чем планировалось…

— О боже, бросьте. Вам не за что извиняться, — Эмма рассмеялась и покачала головой. — Вы ведь не штатный сотрудник, а просто пришли помочь по доброй воле.

Она смотрела на него так же, как и в те времена, когда они работали бок о бок. От её спокойной дружелюбной улыбки остатки напряжения окончательно улетучились.

— Спасибо, Эмма. Я всегда перед вами в долгу. Правда.

Он говорил искренне, от всего сердца, чем немало удивил секретаря.

— Ну что вы такое говорите! Я просто делаю свою работу.

Ёну хотел добавить что-то ещё, но их разговор внезапно прервал заместитель руководителя.

— Эмма, мне нужно кое-что уточнить по… — он запнулся, словно только сейчас заметив третьего лишнего. — О, Ёну. Привет.

Бросив короткое приветствие, он тут же снова повернулся к Эмме, словно магнитом притянутый обратно. Он протянул ей какие-то документы и начал что-то объяснять. Эмма слушала его с серьезным выражением лица.

Ёну некоторое время просто наблюдал за ними со стороны.

«…А?»

Осознание того, что в этой сцене что-то не так, пришло почти мгновенно. Эмма вела себя как обычно — вежливо и сдержанно. А вот поведение заместителя явно выбивалось из рамок делового этикета.

«Зачем наклоняться так близко?» — вдруг подумал он.

Стоило только задаться этим вопросом, как детали пазла начали складываться в одну картину. Ёну заметил легкий, едва различимый румянец на щеках мужчины, услышал, как неестественно высоко и взволнованно звучит его голос. А его пальцы… Они двигались слишком активно, суетливо, словно он пытался впечатлить собеседницу своей жестикуляцией или просто не знал, куда деть руки от волнения.

«Неужели?»

Внезапная догадка пронзила Ёну. Мысль показалась абсурдной, но все же...

«А что, если заместитель действительно влюблен в Эмму?»

— Спасибо, Эмма. Так вот, значит, в чем было дело, — мягкий голос заместителя разлился по комнате.

Эмма же ответила с прохладным безразличием, даже не поднимая глаз от бумаг:

— Раз все понятно, возвращайтесь на рабочее место. Нам с Ёну еще нужно кое-что обсудить.

— Да, конечно...

Заместитель странно смазал окончание фразы и медленно развернулся. Прежде чем уйти, он, казалось, метнул на Ёну быстрый нечитаемый взгляд — или, возможно, Ёну это просто показалось в свете его новой теории.

Ёну задумчиво склонил голову набок, провожая мужчину взглядом. Эмма, заметив его состояние, окликнула:

— О чем задумались?

— А? Ох, простите, — он поспешно извинился, выныривая из своих мыслей, и осторожно спросил: — М-м, я тут хотел узнать... А что за человек этот заместитель?

— Заместитель?

Эмма бросила короткий взгляд в сторону стола, куда направился мужчина, и снова посмотрела на Ёну.

— Ничего особенного, самый обычный. Поначалу он совершенно не справлялся с работой, но после моего обучения дело пошло на лад. Ха... — она тяжело выдохнула, словно сбрасывая груз прошлых лет. — В то время я всерьез раздумывала, не поговорить ли мне с мистером Питтманом о его увольнении.

Этот тяжелый вздох всколыхнул в памяти Ёну одно смутное воспоминание.

— Постойте, это случайно не тот самый... ну, вы рассказывали о новичке, который постоянно ошибался и доставлял вам головную боль?..

— О, точно! Вы помните, Ёну, — лицо Эммы на мгновение просияло, но тут же омрачилось, и она перешла на шепот. — Как вспомню то время, до сих пор мурашки по коже. Самое странное, что он не был безнадежен. Поручения других он выполнял идеально, но стоило мне открыть рот и о чем-то попросить — он тут же все портил. Я тогда зубами скрипела от злости, думая, что этот парень специально пытается меня подставить или выставить дурой.

В таких случаях обычно есть несколько причин. Либо человек действительно некомпетентен — но этот вариант отпадает, ведь других он слушал. Либо ему не нравится начальник — но специально злить того, кто может устроить тебе веселую жизнь, стал бы только сумасшедший. Заместитель же выглядел вполне нормальным, даже заурядным человеком.

Значит, оставалось только одно.

«Если исключить невозможное...»

— ...Эмма, заранее извиняюсь, если этот вопрос покажется вам неприятным, — начал Ёну, тщательно подбирая слова.

Эмма одарила его ослепительной, но слегка настороженной улыбкой.

— Если вы хотите сказать, что заместитель в меня влюблен, то лучше не стоит, Ёну.

— ...Понял.

Ёну прикусил язык. Он хотел было возразить: «Но ведь все сходится», однако тон Эммы стал категоричным, отрезая любые дискуссии.

— Этого не может быть. Никогда. Мне даже представлять такое неприятно, так что давайте закроем тему.

— ...Простите.

Ёну виновато опустил плечи. Помолчав секунду, он решил зайти с другой стороны:

— А многие вам об этом говорили?

— Да эта тема уже успела обойти весь секретариат! — фыркнула она. — Сотрудники как сговорились, подходили ко мне по очереди с одной и той же песней.

Внезапно в ее глазах мелькнула лукавая искра.

— Кстати говоря, Ёну, вы ведь и раньше об этом упоминали, верно?

— ...Было дело.

Вспомнив рассказы Эммы о неуклюжем новичке, Ёну мысленно с ней согласился. Однако он никак не мог взять в толк другое — почему она так упорно отрицает очевидное, когда все вокруг в один голос твердят: «Заместитель в вас влюблен!»?

— И все же, если столько людей говорят об этом, может, в этом есть доля правды? — мягко настоял он. — Или у вас есть какая-то причина, по которой вы не хотите это признавать?

— Разумеется, — без тени сомнения отрезала Эмма. — Этот мужчина совершенно не в моем вкусе.

Услышав столь категоричный ответ, Ёну снова перевел взгляд на заместителя. Тот как раз поднялся с места, отвечая на телефонный звонок. Высокий, с широкими плечами и развитой мускулатурой — сразу видно, что он не вылезает из спортзала. Да и лицо у него было довольно приятным.

«А ведь говорили, что он альфа».

В офисе запаха феромонов не чувствовалось — видимо, он подавлял их из уважения к коллегам. Но будь Эмма омегой, как бы все сложилось? Стал бы он использовать свой запах, чтобы соблазнить ее?

— А ведь он из тех, кто обычно пользуется популярностью, — машинально пробормотал Ёну.

Эмма отозвалась мгновенно, и голос ее прозвучал холоднее, чем когда-либо:

— Такие горы мышц — совсем не мое. Мне нравятся, как бы это сказать... более утонченные, с тонкими чертами лица...

Она осеклась на полуслове. Ёну замер, глядя на нее в ожидании продолжения, но Эмма молчала. Она лишь пристально, словно изучая, смотрела на самого Ёну. Вернее, на его мягкие черты лица. А затем тяжело вздохнула.

— Впрочем, какой смысл об этом говорить.

Она пожала плечами с ноткой обреченности.

— Когда-нибудь и я встречу своего человека. А если нет — так тому и быть.

— Верно, — поддержал ее Ёну, и его голос потеплел. — Главное, чтобы вы были счастливы, Эмма, а остальное неважно.

Лицо Эммы наконец смягчилось, и она кивнула:

— Надеюсь, когда появится тот самый человек, я стану такой же счастливой, как вы, Ёну.

От этих слов щеки Ёну вспыхнули румянцем. Заметив его смущение, Эмма прищурилась, и в ее взгляде заплясали озорные искорки.

— И когда это у вас всё закрутилось? Я, честно говоря, была в шоке. Мистер Питтман — и вдруг женитьба. Да еще и на вас, Ёну.

— Э-э... ну... — невнятно пробормотал Ёну и отвел взгляд.

Вспоминая, как именно развивались их отношения, он понимал, что гордиться там особо нечем. Эмма же, почувствовав, что инициатива перешла к ней, продолжила наступление:

— А ведь у мистера Питтмана была та еще репутация ловеласа. Хотя... когда я узнала о свадьбе, пазл наконец сложился. Например, эти его горящие взгляды...

— П-прекратите, Эмма!

«Неужели я так откровенно показывал, что Кит мне нравится?» — в панике подумал он и закусил губу.

От смущения его голос сорвался, прозвучав громче обычного. Эмма на секунду опешила, но тут же расплылась в улыбке.

— О-о-о! — она явно наслаждалась ситуацией. — И ведь дело не только во взглядах, верно? Он появлялся рядом с вами постоянно, стоило чему-то случиться — он тут как тут, мчался на помощь, решал любые проблемы...

— Просто... это же его работа... — слабо попытался оправдаться Ёну, понимая, что отступать уже поздно.

Однако Эмма, казалось, пропустила его лепет мимо ушей. Она вальяжно подперла подбородок рукой, опершись локтем о стол, и с любопытством спросила:

— И кто же сделал предложение? Хотя, ответ я знаю и без подсказок.

Ёну почувствовал, как жар заливает лицо, и уши его вспыхнули пунцовым цветом. Он низко опустил голову, пытаясь спрятать смущение.

— Кит...

— Я так и знала.

В голосе Эммы слышалась улыбка — она ничуть не удивилась, словно именно этого и ждала.

— Учитывая, с какой одержимостью он к вам относился, неудивительно, что в итоге вы сдались.

— Что?

«Одержимость? Сдался?»

Смысл ее слов дошел не сразу. Ёну резко вскинул голову, забыв о смущении. Эмма округлила глаза, глядя на его искреннее недоумение, а затем звонко рассмеялась.

— Ну что вы, Ёну, к чему это притворство сейчас? Мистер Питтман ведь был влюблен в вас все это время. Все знали об этом.

— Все... знали?

— Конечно.

Мир Ёну, казалось, перевернулся. Теперь они поменялись ролями — раньше он думал, что Эмма чего-то не замечает, а теперь выходило, что слепцом был он сам.

— Быть того не может... — пробормотал он, растерянно моргая.

Эмма продолжала говорить лениво и уверенно, словно объясняла очевидные истины ребенку:

— Да, мистер Питтман не из тех, кто произносит сладкие речи. Скорее наоборот, он часто вел себя грубовато и говорил неприятные вещи. Но его действия? Они всегда кричали об обратном. Вспомните хотя бы тот случай, когда у вас были проблемы с феромонами. Он отменил все запланированные встречи и помчался вас искать. И потом, если проследить за изменениями в его графике, он всегда оказывался там же, где и вы.

— Н-нет, не может быть... Это просто совпадение...

— Да какое там совпадение! Ёну, вы правда ничего не видели?

Эмма выпрямилась и с гордым видом, словно глашатай истины, заявила:

— Не только мы в приемной, но и добрая половина сотрудников компании была в курсе.

— В курсе? Чего именно?

— Того, что мистер Питтман... — Эмма намеренно сделала паузу, — ...безнадежно в вас влюблен и бегает за вами по пятам.

«Что за чушь она несет?» — глаза Ёну расширились от шока. — «О чем она вообще говорит? Все знали? Знали, что Кит меня любит? Выходит, я один был не в курсе?»

— Вы правда не догадывались? — переспросила Эмма, пораженная его реакцией.

«Это не моя вина», — лихорадочно думал Ёну. — «Любой на моем месте думал бы так же. Разве я мог, даже в самых смелых фантазиях, представить такое до его признания? Чтобы такой высокомерный холодный мужчина был в меня влюблен?»

— Он годами твердил мне, что мужчины его не интересуют, — с трудом выдавил из себя Ёну, пытаясь защитить свою логику.

— О, Ёну, чем сильнее отрицание, тем громче «да», — безапелляционно отрезала Эмма, добивая его аргументы. — Разве не говорят, что самые ярые гомофобы часто сами скрывают подобные наклонности?

— Но даже если так... Чтобы все знали, а я один нет — это же просто абсурд!

— Ёну.

«Не может быть, чтобы я был настолько слеп», — отчаянно сопротивлялся Ёну очевидному выводу.

Заметив его упорное отрицание, Эмма лишь глубоко вздохнула. Когда Ёну поднял на нее растерянный взгляд, она заговорила мягче:

— Помните, когда вы уволились после инцидента на вечеринке? Мистер Питтман ведь сам приехал к вам, чтобы уговорить вернуться, верно?

— Да, было такое.

— И тогда вы подписали новый трудовой договор. Я слышала, вы внесли туда несколько пунктов по своему усмотрению.

— Верно.

Ёну снова кивнул, не понимая, к чему она клонит. Эмма терпеливо продолжила:

— И вы не заметили ничего странного?

— Странного?

Видя, что он по-прежнему не улавливает сути, Эмма покачала головой с легкой досадой. Ёну почувствовал себя неловко, словно школьник, не выучивший урок.

— Я слышала, там был пункт о неустойке. Это так?

— А... да.

Стоило Ёну подтвердить, как Эмма тут же ухватилась за это:

— Неустойка за расторжение контракта? Где это видано? Вы же просто наемный сотрудник, получающий зарплату. Захотел — уволился, какие могут быть штрафы?

Ёну на мгновение застыл, открыв рот, но быстро нашел, как ему казалось, логичное объяснение:

— Ну, это же... Если я снова внезапно уйду, компании будет нанесен ущерб, вот поэтому...

Хоть вспоминать об этом было неловко, но тогда Кит лично приехал за ним, чтобы вернуть. Вероятно, этот пункт был добавлен, чтобы предотвратить повторение ситуации, когда сотрудник исчезает без предупреждения. Это не самая стандартная практика, но раз уж Ёну сам выдвигал условия, он посчитал, что и требования со стороны компании вполне справедливы.

— Ёну, ох, Ёну... — Эмма посмотрела на него с нескрываемой жалостью. — Этот пункт добавили специально, чтобы привязать вас деньгами. Неужели вы ни разу не подумали об этом в таком ключе?

В голове, словно вспышки молнии, пронеслись воспоминания.

«Всё, что я могу тебе дать — это деньги.»

Недавнее признание Кита ударило по сознанию. А следом всплыло и другое, еще более откровенное:

«Я хотел переспать с тобой. С самого начала.»

«Все всё знали. Все, кроме меня.»

Ёну был ошеломлен. Ом мог лишь бессмысленно смотреть на Эмму, чувствуя, как рушится его картина мира.

Кит заехал за Ёну раньше запланированного времени — сегодня им предстояло вместе появиться на вечеринке.

По пути в отель, где нужно было переодеться, салон автомобиля наполнила тишина. Ёну безучастно следил за мелькающими за окном городскими улицами, но мысли его были далеко. Слова Эммы крутились в голове навязчивым рефреном, не давая покоя.

«Не только мы в приемной... добрая половина сотрудников была в курсе...» «Мистер Питтман безнадежно влюблен, бегает за вами по пятам...»

От осознания того, что происходило у него за спиной — о вещах, которые он даже вообразить не мог — щеки Ёну вспыхнули жаром.

Весь день после того разговора прошел как в тумане. Эмма тогда убежала по делам, оставив его наедине с этой ошеломляющей правдой. Ёну пытался работать, но время утекало сквозь пальцы, а ее голос все звучал и звучал в ушах.

«А Кит знает? Знает ли он, что все вокруг были в курсе?»

Ёну украдкой покосился на мужчину.

Кит ту же почувствовал чужое внимание и повернул голову, перехватив его взгляд. В глазах читался безмолвный вопрос: «В чем дело?»

Пойманный с поличным, Ёну в панике отвернулся к окну, делая вид, что его невероятно заинтересовал фасад проплывающего здания. Сердце гулко колотилось где-то в горле.

«Конечно, он не знал. Как он мог знать, если даже себе не признавался в собственных чувствах?»

Но... что будет, если он узнает, что его секрет давно стал достоянием общественности? Представить реакцию Кита было настолько страшно, что Ёну поспешил оборвать эту мысль, пока воображение не завело его в тупик.

— Ёну.

— А? Ч-что?

Низкий голос прозвучал так близко, что Ёну вздрогнул и резко вскинул голову. Кит смотрел на него с кривой понимающей усмешкой.

— Не знаю, о чем ты так глубоко задумался, но если твои мысли совпадают с моими... прошу, притормози. Если я сейчас прикоснусь к тебе, то боюсь, уже не смогу остановиться.

Только сейчас до Ёну дошло — салон автомобиля наполнился его собственным ароматом. От волнения и внезапно нахлынувшего возбуждения феромоны вырвались наружу, сладким дурманом сгущая воздух.

— П-прости.

Он поспешно нажал кнопку, опуская стекло. В лицо ударил поток ледяного ветра, немного проясняя затуманенный рассудок и возвращая ощущение реальности.

«Какая теперь разница, кто и что знал?» — успокоил он себя, делая глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание. — «Главное, что наши чувства наконец-то взаимны».

Да, именно так. У них впереди целая жизнь, чтобы узнать друг друга по-настоящему.

Особняк, где проходил прием, располагался в отдалении от города, так что путь предстоял неблизкий. Перед отъездом Ёну успел заглянуть к Спенсеру. К счастью, днем Чарльз водил мальчика в бассейн — наплескавшись вдоволь, ребенок уснул рано и без капризов, позволив родителям уехать со спокойной душой.

— Как хорошо, что простуда прошла, — тихо выдохнул Ёну, когда автомобиль снова набрал скорость.

За те несколько дней разлуки он едва не извел себя беспокойством. Но стоило обнять сына, вдохнуть родной запах и убаюкать его, как тяжесть на сердце, мучившая весь день, наконец отступила.

Почти отступила.

«А что, если бы у него был...»

— Нам достаточно одного Спенса, — твердо произнес Кит, будто читая мысли мужа.

Вспыхнув от того, как легко его раскусили, Ёну пробормотал:

— Д-да, конечно...

И всё же где-то под ребрами кольнуло сожаление. Глядя, как растет Спенсер, лишенный компании сверстников, Ёну часто чувствовал вину. Именно поэтому он так настаивал на встречах с детьми Джоша, даже зная, что Киту это не по душе. У Спенсера просто не было других друзей.

«Хоть бы в детском саду он подружился с кем-нибудь...»

Поток мыслей прервало теплое прикосновение — широкая ладонь Кита накрыла руку Ёну. Вздрогнув, он обернулся и наткнулся на внимательный взгляд альфы.

— Что-то случилось? Ты сегодня сам не свой.

— А? Я... нет... — Ёну растерялся, слова застряли в горле, а в голове образовалась пустота.

«Конечно, я сам не свой. Но разве я могу сказать тебе правду?» — с горечью подумал он. — «Я ведь знаю, почему ты так категорично против второго ребенка».

И тут в памяти вспыхнули слова, сказанные когда-то:

«Именно тогда я в тебя и влюбился».

Это воспоминание камнем легло на дно души.

«Если я снова забеременею и моя жизнь окажется под угрозой, как в прошлый раз... Кит этого просто не переживет. Он действительно сойдет с ума».

Стоило этой страшной догадке оформиться, как внутренний хаос улегся. Всё встало на свои места, оставляя лишь тихую печаль.

— ...Нет, ничего, все в порядке.

Ёну выдавил неловкую улыбку и крепче сжал пальцы Кита, словно ища в них опору.

— Правда, ничего не случилось.

— ...

Кит промолчал. Он лишь пристально посмотрел в глаза Ёну, а затем, чуть подавшись вперед, потянулся к его губам. Ёну охотно прикрыл веки, позволяя мягкому успокаивающему поцелую смыть тревогу.

Автомобиль тем временем плавно сбавил ход, останавливаясь у парадного входа.

— Добро пожаловать! Мистер Питтман, Ёну, как я рада вас видеть!

Хозяйка вечера, энергичная дама в годах, встретила их с лучезарной улыбкой и тут же заключила в легкие объятия. Она была страстной поклонницей кинематографа, и не только как зритель — в прошлом она сама пробовала себя в роли продюсера и режиссера. И хотя ее картины с треском провалились, собрав полную коллекцию разгромных рецензий и насмешек, ее дух это нисколько не сломило.

Глядя на то, с каким огнем в глазах она рассуждает о мечте снять «тот самый» шедевр, даже Ёну чувствовал, как на душе становится светлее. Её неиссякаемый оптимизм был заразителен.

— Вы не поверите, я тут прочла один потрясающий роман! — начала она с присущей ей театральностью, едва гости переступили порог.

Ёну с улыбкой наблюдал за её экспрессивной жестикуляцией.

— Это будет бомба. Поверьте мне, Питтман. Американцы совсем перестали читать, это просто катастрофа! Я не могу допустить, чтобы такой шедевр остался незамеченным...

Договорить она не успела — взгляд метнулся за спины собеседников, зацепившись за нового гостя.

— О! — воскликнула она, прервав свою тираду. — Прошу меня простить, я должна поздороваться. Питтман, мы обязательно продолжим этот разговор позже!

Она упорхнула так же стремительно, как и появилась. Кит проводил её скептическим взглядом, а затем привычным жестом обнял Ёну за талию, притягивая к себе.

— А что, здесь ты меня на руках носить не будешь? — с озорной усмешкой поддел его Ёну.

Кит посмотрел на него сверху вниз, и уголки его губ дрогнули в ответной улыбке.

— Если хочешь — буду. Приступим?

— Нет-нет, прости, забудь! Я не это имел в виду.

Ёну едва успел увернуться от рук, уже готовых подхватить его под бедра. Он поспешно выставил ладони перед собой, защищаясь, и отчаянно затряс головой. «Дразнить Кита — себе дороже», — в который раз убедился он и поспешил сменить тему, делая вид, что инцидент исчерпан.

— Как думаешь, тот роман, о котором говорила мадам, действительно стоящий? Есть ли у него потенциал для экранизации?

— Нужно прочесть, чтобы судить. Название мне ни о чем не говорит, — отозвался Кит без особого энтузиазма, а затем коротко усмехнулся. — У нее, надо признать, особый талант — находить книги, которые никто, кроме нее, не читает.

— Ну, может, это просто скрытый бриллиант? Такое ведь бывает.

Ёну вспомнил слова хозяйки о том, что люди стали мало читать, и почувствовал легкий укол совести — сам он тоже не был великим книгочеем, поэтому захотелось из солидарности вступиться за вкус дамы.

— Истинный шедевр рано или поздно пробьет себе дорогу, — философски заметил Кит. — Впрочем, если она хочет стать катализатором этой славы, кто мы такие, чтобы ей мешать?

Было очевидно, что тема его не увлекает. Ёну уже начал перебирать в уме варианты спасения беседы, но хозяйка вечера вернулась к ним с таким видом, словно и не уходила.

— Я снова с вами! На чем мы остановились? Ах да, вы не представляете, какое вдохновение подарила мне эта рукопись...

Она продолжила, балансируя между серьезным анализом и восторженным щебетанием. Кит слушал молча, сохраняя на лице выражение вежливого интереса. Ёну стоял рядом, кивая в такт её словам, как вдруг ощутил перемену.

Рука Кита, до этого крепко державшая его за талию, расслабилась. Ладонь скользнула по пояснице и мягко, но настойчиво подтолкнула его вперед.

Кит даже не взглянул на него, продолжая внимать хозяйке, но посыл был кристально ясен: «Уходи».

— В чем дело, Ёну? Вам что-то нужно? — миссис Бойд сбилась посреди страстного монолога, заметив заминку.

Пойманный врасплох, Ёну натянул виноватую улыбку:

— А, да. Прошу прощения. Не подскажете, где здесь уборная?

— О, конечно! Идите прямо, это вон там, в глубине, — она махнула рукой в сторону коридора.

Кит благодарно кивнул даме и наконец перевел взгляд на Ёну. Лицо мужчины оставалось невозмутимым, но в глазах плясали хитрые искры.

— И захвати мне пару креветок-канапе на обратном пути, хорошо?

— А? — Ёну растерянно моргнул.

Насколько он знал, Кит на дух не переносил креветки. Пока он пытался разгадать скрытый смысл просьбы, миссис Бойд снова вклинилась в разговор:

— О, бросьте, лучше попробуйте моллюсков! Я только что дегустировала, они просто божественны.

— Благодарю за рекомендацию, — Кит учтиво склонил голову, а затем снова посмотрел на Ёну с той же непроницаемой полуулыбкой. — Тогда, Ёну, принеси еще моллюсков.

— А, понял. Хорошо.

Кивнув, Ёну поспешил ретироваться.

Оглянувшись напоследок, он увидел, как хозяйка с новой силой обрушила на Кита поток слов. Ёну испытал сочувствие к мужу — миссис Бойд была, безусловно, доброй женщиной, но её привычка солировать в диалоге утомляла. Кит даже не пытался поддакивать, но её это нисколько не смущало.

Ёну с облегчением выдохнул, радуясь возможности улизнуть, и начал искать место, где можно переждать бурю.

«В прошлый раз я был слишком недогадлив, но теперь его план ясен», — рассуждал он, осматриваясь. — «Скорее всего, Кит использует мое "долгое отсутствие" с закусками как повод, чтобы вежливо сбежать от неё. Значит, мне нужно найти укромный уголок, где миссис Бойд меня не перехватит».

Ёну бродил по залу, высматривая тихий уголок, как вдруг его ноздри защекотал знакомый приторно-сладкий аромат.

«...Что?»

От неожиданности он резко обернулся. Обладатель запаха уже стоял неподалеку и приветливо махал ему рукой.

— Ёну! Давно не виделись, как жизнь?

— ...Мистер Миллер, — безжизненно пробормотал он, глядя на приближающегося Грейсона.

На его лице читалось откровенное нежелание продолжать этот разговор — он даже не пытался скрыть свою неприязнь. Пусть его холодность сочтут грубостью — плевать.

К сожалению, Грейсон остался абсолютно глух и слеп к такому явному пренебрежению. Он продолжал сиять улыбкой, стремительно сокращая дистанцию.

«Ничего не меняется», — с досадой подумал Ёну. — «Этот человек плевать хотел на реакцию окружающих. Он всегда делает только то, что взбредет ему в голову».

— Слышал, ты будешь на вечеринке. Тоже сбежал от мадам Бойд? — хихикнул Грейсон, подмигивая.

— Я просто искал уборную, — сухо отрезал Ёну, стараясь сохранять дистанцию.

— Правда? А я как раз оттуда.

— Ясно, тогда я пойду...

Ёну уже собирался пройти мимо, радуясь возможности отделаться парой фраз, как вдруг тяжелая ладонь легла ему на плечо, жестко фиксируя на месте. Ёну в изумлении распахнул глаза. Грейсон наклонился к нему с самоуверенной ухмылкой:

— Ты ведь не знаешь, где это, верно? Позволь мне тебя проводить.

— Я в поряд...

— Не стоит отказываться, Ёну. Это пустяки.

Ёну хотел возразить, что вполне способен дойти сам, но Грейсон уже уверенно шагал вперед, не терпя возражений и увлекая его за собой. Ёну торопливо огляделся по сторонам в поисках спасения, но, как назло, никому вокруг не было до них дела. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться напору.

— Вот мы и пришли.

Грейсон распахнул массивную дверь и буквально втянул Ёну внутрь, слегка подтолкнув в спину. Ёну, едва переставляя ноги от такого напора, с трудом удержал равновесие.

Это был не просто туалет, а роскошная комната отдыха, достойная дворца. Писсуары и кабинки скрывались за декоративной перегородкой с затейливым узором, отделяющей их от просторной, богато обставленной гостиной зоны.

Грейсон направился к бархатному дивану. Он вальяжно опустился на сиденье, закинул ногу на ногу и с щелчком открыл серебряный портсигар, лежавший на столике.

— Здесь мадам Бойд тебя точно не найдет, — заметил он с усмешкой.

Ёну промолчал. Быть пойманным на том, что ты прячешься от добродушной, но болтливой леди, всегда неловко. Тем более, когда твой «спаситель» озвучивает это с такой плохо скрытой иронией.

— Кхм, — деликатно кашлянул Ёну, чтобы хоть как-то замаскировать смущение.

Украдкой взглянув на мужчину, он заметил, что тот потерял к нему интерес, сосредоточившись на сигарете. Вскоре воздух наполнился терпким сизым дымом, а сам Грейсон глубоко откинулся на спинку дивана.

— ...

В просторной комнате повисла тишина. Они были одни.

Эта внезапная изоляция сбила Ёну с толку. Он замялся, переминаясь с ноги на ногу. С одной стороны, Грейсон прав — это идеальное убежище. Можно отправить сообщение Киту, и он придет сюда.

«Но ждать его наедине с Грейсоном... как-то не по себе».

Решив, что молчание становится слишком тягостным, Ёну снова прочистил горло и вежливо произнес:

— Эм, спасибо, что проводили.

— Не стоит благодарности, — небрежно бросил Грейсон, выпуская струйку дыма в потолок. — Помогать другим — моё величайшее удовольствие.

Он широко улыбнулся, глядя прямо на Ёну, но улыбка эта не коснулась глаз. Ёну почувствовал странный болезненный диссонанс. Интуиция вопила, что здесь что-то не так, но фактов не хватало, чтобы объяснить эту тревогу логически. Да и желания копаться в потемках чужой души не возникало, поэтому Ёну решил продолжить светскую беседу, лишь бы не молчать.

— Вы, похоже, неравнодушны к благотворительности?

«Никогда бы не подумал, глядя на вас», — мысленно добавил он, проглотив едкое замечание.

Грейсон же, услышав вопрос, гордо расправил плечи, словно ждал этого признания:

— Разумеется. Протянуть руку помощи нуждающемуся — разве это не самый естественный человеческий поступок?

Ёну снова стало не по себе. Эти возвышенные правильные фразы звучали до абсурда фальшиво из уст такого человека. Словно заученный текст, лишенный души.

«Может, я просто предвзят?» — одернул себя Ёну, пытаясь сохранить объективность.

— Это похвально, — голос прозвучал чуть мягче, чем он рассчитывал. — Вы состоите в какой-то организации? Фонде?

Грейсон продолжал улыбаться, но в его глазах не было тепла.

— Нет, зачем? — лениво протянул он. — В мире и так полно людей, которым нужна помощь. Прямо здесь и сейчас. Без всяких посредников.

От этих слов по коже Ёну поползли мурашки.

«Почему, когда этот человек говорит самые обычные вещи, они звучат так... зловеще? Вроде бы ничего особенного, простые слова. Но от них кровь стынет в жилах».

— Вот как... — неохотно пробормотал он в ответ и снова замолчал.

В комнате повисла тишина.

Стараясь не делать резких движений, Ёну осторожно извлек телефон из внутреннего кармана пиджака и быстро набрал сообщение Киту. Указал, в какой именно уборной находится, и добавил, что встретил Грейсона, но беспокоиться не о чем — всё в порядке.

«В конце концов, Грейсон и Кит — друзья детства. Скорее всего, это только меня накрывает паранойя, а Кит, узнав, что мы вместе, наоборот, успокоится, что я не один».

Убедив себя в этом, Ёну нажал «отправить», спрятал телефон и чуть развернулся на сиденье, стараясь отодвинуться от соседа как можно дальше. Но гнетущее напряжение никуда не делось.

«Разве Грейсон такой молчун?» — удивился про себя Ёну.

Ему всегда казалось, что этот альфа любит быть в центре внимания и болтать без умолку. Но сейчас Грейсон, казалось, наслаждался тишиной. Он чувствовал себя в этой паузе абсолютно комфортно, в то время как Ёну ощущал иррациональную паническую потребность заполнить эфир словами, даже несмотря на то, что собеседник его пугал.

— Кхм-кхм.

Ёну снова обозначил свое присутствие. Грейсон лениво скосил на него глаза, выпуская дым, и Ёну рискнул заговорить:

— Мистер Миллер, вы пришли без спутницы? Разве вам не нужно возвращаться в зал, вы ведь здесь одни...

— А, партнерша у меня была, разумеется, — равнодушно отозвался Грейсон. — Но она сбежала.

— Что?

Ёну округлил глаза. Но больше слов его поразила интонация. Ни злости, ни смущения. Грейсон констатировал этот факт с таким безразличием, словно комментировал скучную сводку погоды.

— Такое случается, — он небрежно пожал плечами. — Некоторые женщины пугаются до смерти, стоит им увидеть мой член. И просто сбегают.

— Э-э...

Вот уж подробность, без которой Ёну прекрасно прожил бы ещё сто лет. Желание задавать вопросы отпало мгновенно — слишком велик был риск узнать еще более шокирующие анатомические детали.

— Понятно. А вы... уже ужинали? — Ёну поспешно сменил тему, молясь, чтобы собеседник не продолжил предыдущую. — Знаете, я сегодня заезжал в офис к Киту, мы обедали в чудесном ресторане неподалеку. Мне там очень понравилось, думаю в следующий раз сводить туда Спенса.

— Ясно.

Грейсон пропустил эту тираду мимо ушей. Гастрономические и семейные планы Ёну его явно не волновали. Но Ёну был рад и этому — главное, что поток пошлостей иссяк. Он мысленно выдохнул, радуясь удачному маневру, и немного расслабил плечи.

Однако молчание длилось недолго. Грейсон вдруг заговорил снова, разбивая хрупкое спокойствие:

— Кит все так же носится с тобой, я погляжу.

— А... да, — Ёну смущенно кивнул.

Грейсон же, глядя на тлеющий кончик сигареты, сказал так тихо, будто самому себе:

— Впрочем, неудивительно. Как-никак, ты его первая любовь.

— ...

«Мне послышалось?»

Ёну растерянно моргнул, не веря своим ушам, и глупо переспросил:

— ...Простите?

Заметив его ступор, Грейсон наконец повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.

— Разве ты не знал? Кит был влюблен в тебя с самого начала.

— Нет...

«Да что за день сегодня такой?» — в панике подумал Ёну.

Он машинально огляделся по сторонам, ища подвох. Грейсон, перехватив этот жест, издал короткий хриплый смешок.

— Скрытых камер здесь нет, Ёну. Это не розыгрыш.

— Тогда... — Ёну растерянно моргнул, всё ещё не в силах переварить информацию.

Грейсон поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и вместе с выдохом дыма, добавил:

— Ты правда не замечал? Кит был буквально одержим тобой.

— Нет, я...

— Впрочем, если даже он сам этого не осознавал, откуда было знать тебе?

Грейсон продолжал улыбаться, но чувство неправильности и диссонанса никуда не делось.

«Он вообще улыбается искренне? И что здесь вообще может быть смешного?»

— Почему вы смеетесь? — неожиданно для самого себя спросил Ёну.

Грейсон замер. Ёну не отвел взгляда, хотя раздражение уже смешивалось с тревогой.

— Разве сейчас подходящий момент для веселья? Или у вас есть особый повод для веселья?

— А разве нет? — парировал Грейсон.

Ёну нахмурился, не понимая правил этой игры. Альфа чуть склонил голову набок и едва слышно пробормотал:

— Значит, я ошибся.

И тут же улыбка исчезла с его лица — мгновенно, будто кто-то щелкнул выключателем. Выражение стало абсолютно пустым. По спине Ёну пополз ледяной озноб.

«Разве может живой человек быть настолько лишен эмоций?» — Ёну в панике моргнул, глядя на собеседника. — «Там действительно ничего нет. Пустота. Никаких чувств.»

Эта безжизненное лицо напугала настолько, что он начал лепетать первое, что пришло в голову, лишь бы разрушить жуткую тишину.

— Нет, вы правы!

Грейсон медленно повернул голову. Не в силах вынести взгляд этого гладкого и холодного, как стекло, лица, Ёну поспешил оправдаться:

— Вы правы, сейчас самое время посмеяться... Это ведь забавно, правда? Что Кит любил меня так давно. Очень смешно! Ха-ха...

Ёну выдавил из себя смешок. Животный страх перед непостижимой натурой Грейсона в этот миг заглушил гордость.

— ...

Грейсон промолчал. Он неторопливо поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и выпустил длинную струю дыма. Ёну наблюдал за этим завороженно, словно жертва, парализованная взглядом хищника.

— А что смешного в том, что он тебя любит?

Внезапный вопрос выбил почву из-под ног.

Ёну опешил. Грейсон сам задал этот тон, сам только что смеялся — а теперь спрашивает, где здесь юмор? Выходит, ему с самого начала не было весело? Но к чему тогда была эта улыбка?

«Да кто он вообще такой, черт возьми?»

Смятение и ужас отчетливо читались на лице Ёну. Грейсон же продолжал неподвижно смотреть на него. Изучал. Препарировал взглядом. Фиксировал малейшую реакцию.

Вдруг его губы снова тронула легкая усмешка. От этой резкой перемены Ёну вздрогнул. Альфа неторопливо стряхнул пепел и, продолжая улыбаться, вкрадчиво произнес:

— Ты никогда раньше об этом не думал? О том, что Кит запал на тебя с самого начала.

Ёну, не в силах отвести от него взгляда, медленно покачал головой.

«Да быть такого не может».

— Он всегда твердил, что не спит с мужчинами… Вы ведь тоже это слышали, мистер Миллер, разве нет?

«Неужели и этот мужчина знал?»

«Да все об этом знают».

Стоило словам Эммы всплыть в памяти, как Грейсон снова заговорил:

— А, точно. Было дело. Городил он эту чушь, придурок.

Из его горла вырвался низкий смешок. Теперь даже этот звук казался Ёну фальшивым, словно Грейсон лишь играл роль, имитируя веселье по плохо написанному сценарию.

— Он говорил только, что ему нравится мое лицо, но…

Ёну запнулся, и Грейсон тут же подхватил:

— Значит, Кит всё-таки говорил об этом? Что ты ему нравишься.

— Это другое, совсем другое.

Ёну, несмотря на сковывающий внутренности страх, ощутил абсурдность происходящего и нервно рассмеялся.

— Нравится лицо и нравится человек — это разные вещи.

— Разве? — Грейсон склонил голову набок, глядя на него с нескрываемым скепсисом. Казалось, он искренне не понимал разницы.

Пока Ёну говорил, напряжение немного отпустило, паника отошла на второй план. Боясь позволить тяжелой тишине снова повиснуть в воздухе, он поспешил заполнить паузу словами:

— Сегодня вообще какой-то странный день. В компании я слышал то же самое. Оказывается, все в секретариате знали, что Кит давно ко мне неравнодушен. Твердили, что предложение, само собой, сделал именно он. Ну… он, конечно, сделал, но…

Ёну искоса лянул на собеседника. Удалось ли замять неловкость?

— …….

Грейсон молчал. Он просто сверлил Ёну взглядом, словно пытался просветить его насквозь и вытащить наружу любую ложь.

Под этим прицелом Ёну пробрал холод. Он инстинктивно отшатнулся, вжимаясь в спинку кресла, но в этот момент Грейсон резко поднялся.

Ёну вздрогнул, а тот заговорил своим обычным ровным тоном, будто ничего не произошло:

— Ладно, мне пора. Нужно найти, с кем переспать, чтобы феромоны не застаивались.

«От пары дней воздержания мир бы не рухнул», — мысленно огрызнулся Ёну, скривив губы, но вслух не произнес ни звука.

— А, кстати.

Уже в дверях Грейсон замер и обернулся через плечо. Когда их взгляды встретились, он с той же неизменной приклеенной улыбкой спросил:

— Как думаешь, когда я понял, что Кит по уши в тебя влюбился?

Ёну растерянно моргнул и осторожно ответил:

— …Ну, даже не знаю.

— Ты, Ёну, оказался куда более недогадливым, чем кажешься, — протянул Грейсон, продолжая кривить губы в той же нечитаемой усмешке. — Любопытно, хранятся ли у тебя ещё те часы?

— …….

Ёну не нашелся с ответом. Воспользовавшись его замешательством, Грейсон выскользнул в коридор. Сухой щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно, но Ёну продолжал стоять неподвижно, пригвожденный к месту, и бессмысленно смотрел на глухое деревянное полотно.

Слова Эммы, которые он с таким трудом загнал на задворки сознания, вновь всплыли, требуя внимания.

«Мистер Питтман ведь всё это время был в вас влюблён, разве нет? Это же всем известно».

«Всем известно? Кому это — "всем"? Кто эти люди?» — лихорадочно соображал он. Даже Грейсон говорит то же самое.

«Тогда с каких пор Грейсон знал об этом?..»

— А… — с губ невольно сорвался тихий вздох.

Вспышкой озарения вернулось еще одно забытое воспоминание.

«Бедняжка Ёну».

Грейсон сказал это тогда, когда Ёну, измученный собственными феромонами, был вынужден жить в особняке Кита. Что он имел в виду в тот момент? Ёну был уверен — это сочувствие к тому, кто застрял в беспросветной безответной любви.

«Тогда что это значило? Какой смысл он вкладывал в эти слова на самом деле?»

Внезапная догадка пронзила сознание.

«Они действительно все знали. Все, кроме меня и Кита.»

Кровь мгновенно прилила к лицу, щеки вспыхнули жгучим румянцем стыда. Он чувствовал себя голым на всеобщем обозрении.

— Ёну.

Тихий голос и невесомое касание плеча заставили его вздрогнуть, вырывая из глубины раздумий. Ёну резко вскинул голову — над ним, заслоняя свет, возвышался Кит.

— Ты чего тут застыл? — начал он, но осекся и нахмурился, чутко втягивая носом воздух. — …Здесь пахнет чужими феромонами.

Голос Кита стал резким. Ему явно не понравилось, что вокруг Ёну плотным шлейфом витает аромат другого доминантного альфы. Ёну поспешил объясниться:

— Тут был Грейсон, и…

— Знаю, ты писал, — оборвал его Кит.

— …Верно.

Ответ вышел совсем вялым. И правда, он ведь сам предупредил Кита. Тот знал, что Ёну был с Грейсоном, ещё до того, как вошел в комнату. Но отчего тогда у него такой взгляд?

«Может, злится, что я остался здесь один?» — мелькнула тревожная догадка. Ёну растерянно моргнул, собираясь спросить, но Кит опередил его:

— Всё в порядке? Ничего не случилось?

Слова замерли на языке. Ёну передумал отвечать вслух, плотно сомкнул губы и просто кивнул. Но это не помогло — напряжение не отпускало Кита, а межбровная складка пролегла еще глубже.

— Идём, — Кит протянул ему руку.

— Уже?

Ёну растерялся. Всё, что он успел сделать на приеме — это забаррикадироваться в уборной, спасаясь от назойливой дамы. Неужели не нужно хотя бы формально поздороваться с гостями?

Однако на его немой вопрос Кит ответил коротко:

— Ты сделал всё, что нужно.

Вид у него был мрачнее некуда, и Ёну не решился спорить. Он молча принял руку и поднялся. Кит тут же перехватил его за талию. Хватка оказалась куда жестче обычной — он прижал Ёну к себе так плотно, словно пытался стереть даже крошечное расстояние между их телами.

— Кит…

«Мне трудно идти», — хотел пожаловаться Ёну, но промолчал. Альфа, казалось, не замечал неудобства и толкнул дверь, выводя их прочь. До машины было рукой подать. Ёну, поджав губы, покорно зашагал следом, с трудом подстраиваясь под его широкий нервный ритм.

Однако на их пути возникло препятствие, которое они не учли.

— Кит! Ого, сколько лет, сколько зим!

От неожиданного окрика Кит раздраженно выдохнул и резко затормозил. Ёну обернулся: к ним, широко шагая, приближался незнакомец.

— Хейден, — едва слышно процедил Кит сквозь зубы.

У мужчины была повязка на глазу, но даже она не скрывала странного, едва уловимого сходства с самим Китом.

«Кто это? Я его не знаю».

Тяжелая, давящая аура феромонов и фиолетовая радужка единственного уцелевшего глаза не оставляли сомнений — перед ними стоял доминантный альфа. За последнее время, сопровождая Кита на приёмах в качестве секретаря, Ёну повидал многих из их круга, но этого человека видел впервые. А с его памятью на лица он был уверен — мужчину с такой пугающей яркой внешностью забыть было бы невозможно.

«Он повредил глаз?»

Из-за черной кожаной повязки незнакомец напоминал корсара старых времен. Он подошел к ним, громогласно хохоча и широко раскинув руки. Стоило Киту с явной неохотой выпустить Ёну, как мужчина тут же сгреб его в объятия.

— Давно не виделись, брат. Надо же, встретиться в таком месте!

Он грубо похлопал Кита по спине, словно выбивая пыль из старого ковра. Кит стоически снес это проявление «родственных чувств», не шелохнувшись, но глубокая складка меж бровей выдавала его крайнюю степень раздражения.

Услышав обращение, Ёну навострил уши.

«Брат? Он сказал — брат Кита?»

В памяти всплыл давний разговор. Кит как-то упоминал, что у него есть сводные братья — от одного омеги, но разных отцов. Неужели этот человек — один из них?

Пока Ёну с любопытством разглядывал незнакомца, тот внезапно переключился на него. Ёну инстинктивно отшатнулся, но мужчину по имени Хейден это ничуть не смутило — он продолжал заливисто смеяться.

— О-о, так это и есть твой омега? Рад встрече, я Хейден. Хм, а он красавчик. Хотя, прости уж, я не особо жалую такую… безупречную красоту.

От его трескотни у Ёну голова пошла кругом. Кит же, напротив, подобрался, словно хищник перед броском. Он скрипнул зубами, взглядом пытаясь испепелить родственника.

— Заткнись и прекрати нести чушь. Даже если бы он тебе понравился, что бы ты сделал?

От такой грубой отповеди Ёну вздрогнул. Чаша терпения Кита явно переполнилась — его и без того сводил с ума чужой запах на коже Ёну, а появление назойливого брата стало последней каплей.

Однако Хейдена такая реакция не задела — похоже, он давно привык к подобному приему.

— Эй, ну мы же семья, надо жить дружно, разве нет? А, в любом случае, жаль. Байрон и Джиллиан тоже расстроились бы. Ты же знаешь, эти двое в прошлый раз…

Договаривая, Хейден бросил на Ёну короткий взгляд, от которого по позвоночнику пробежал озноб. Кит среагировал мгновенно — дернул Ёну за руку и задвинул себе за спину, отрезая от внимания брата.

Оказавшись в надежном укрытии за широкой спиной Кита, Ёну наконец-то смог выдохнуть с облегчением.

— Хватит нести чушь и проваливай. Нам пора возвращаться.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но голос Хейдена остановил их.

— Кит, — интонация его голоса изменилась, — Спрошу только одно. Мне давно было интересно, но всё никак не подворачивался случай.

— Ну что ещё? — раздраженно бросил Кит.

Хейден ухмыльнулся и, понизив голос, спросил:

— Тот секретарь, в которого ты, по слухам, давно влюбился… Это и есть тот парень, что прячется у тебя за спиной?

В то же мгновение Ёну почувствовал, как мышцы спины Кита окаменели. Сам он тоже застыл.

«О чем это он говорит?»

Ёну поднял глаза, но видел лишь напряженный затылок Кита. Однако аура, мгновенно сгустившаяся вокруг них, стала тяжелой и удушливой. Кит был не просто зол. Он был застигнут врасплох.

— Что за… херню ты несешь? — выплюнул Кит.

Услышав его срывающийся голос, Ёну снова вздрогнул.

«Кит сейчас… заикнулся?»

Не желая больше тратить на брата ни секунды, Кит до боли стиснул пальцы на запястье Ёну и потащил его прочь. Он шагал так быстро и резко, что Ёну едва поспевал, почти переходя на бег, но всё же успел обернуться.

Хейден, сунув руку в карман брюк, другой лениво помахал им вслед. От фигуры Кита же исходили такие тяжелые взбудораженные волны феромонов, что у Ёну закружилась голова.

Всю дорогу до отеля Кит не проронил ни слова. Ёну украдкой косился на его профиль, пытаясь угадать настроение, хотя даже слепому было ясно — Кит в бешенстве.

— Послушай, Кит…

Стоило Ёну подать голос, как на него тут же устремился острый взгляд. Ёну осекся, но, набравшись смелости, всё же продолжил:

— Кажется, об этом знали гораздо больше людей, чем я думал. О том, что… мы нравились друг другу.

Ёну намеренно сделал ударение на слове «мы», надеясь хоть немного разрядить атмосферу.

— Разве не смешно, что только мы двое были не в курсе?

Он попытался улыбнуться, но лицо Кита оставалось каменным. Улыбка медленно угасла, плечи поникли. Остаток пути прошел в давящей тишине.

Безмолвие рухнуло, лишь когда за спиной щелкнул замок номера отеля.

— Тебе настолько неприятно, что люди знают о твоих чувствах ко мне? — не выдержав, первым спросил Ёну.

— Что?

Кит, снимавший пиджак, обернулся, хмурясь в непонимании. Ёну, захлестнутый обидой, продолжил с укором:

— Ты ведешь себя именно так. Всю дорогу злишься и молчишь.

— Дело не в этом.

— Да как же не в этом? Я же не слепой, я вижу твою реакцию.

От прямого обвинения Кит замер. Повисла тяжелая пауза.

— Ха-а… — Густалый выдох альфы разбил тишину. — Всё не так.

Он заговорил тише:

— Я… действительно среагировал слишком остро. Но на то есть причина.

— Какая?

Кит с мученическим видом потер лицо ладонями и наконец глухо признался:

— Я просто не хотел обсуждать тебя с этими отбросами.

«Но разве один из них не твой друг, а второй — не брат?»

Заметив на лице Ёну недоумение, Кит раздраженно выпалил:

— Я так и знал, что ты не поймешь. Впрочем, тебе и не нужно. Мы с ними больше не увидимся.

— Нет, я и сам не то чтобы горю желанием с ними встречаться, но…

Ёну растерянно моргнул. Что-то в словах Кита не сходилось. И вдруг его осенило.

— А.

Он внимательно посмотрел на альфу.

— Ты что, раньше… рассказывал обо мне? Своим братьям?

— Не я. Грейсон, — тут же ответил Кит.

Он сдавленно простонал и пробормотал себе под нос:

— Этот ублюдок всё испортил.

«Испортил? Что именно?» — удивился Ёну и замер в ожидании продолжения.

— Я еще сам не успел до конца осознать, что ты мне нравишься, а этот гад уже всё просек и… — бессильно произнес Кит после паузы.

— …И разболтал всем вокруг?

Кит промолчал. Но его лицо, искаженное досадой, было красноречивее любых слов.

«Как здорово!»

Ёну даже не нужно было видеть это своими глазами — воображение тут же услужливо подсунуло картинку. Грейсон, театрально жестикулирующий и смакующий о нем сплетни.

«Наш Кит, этот черствый сухарь, наконец-то влюбился. Какая прелесть, я так завидую! Вот бы и мне поскорее найти свою любовь», — наверняка именно так он и говорил.

— …Знаешь, Грейсон был не единственным, кто догадался, — осторожно начал Ёну.

Кит тут же вскинул голову. Ёну, с трудом подбирая слова, признался:

— Я слышал в секретариате… Оказывается, все знали. Знали, что мы с тобой неравнодушны друг к другу.

— …….

Кит застыл, лишившись дара речи. Видя его ошеломленное лицо, Ёну постарался придать голосу как можно больше мягкости и беззаботности:

— Я же говорил — гораздо больше людей, чем мы думали, были в курсе наших чувств.

— …….

— Похоже, только мы двое и были в неведении.

— …Ха-а.

Из груди Кита вырвался долгий тяжелый выдох. Плечи бессильно поникли. Ёну перехватил его опущенные руки, сплетая пальцы со своими, и заглянул в глаза:

— Мы ведь выглядим немного идиотами, правда?

— Немного? — переспросил Кит, и его губы тронула кривая усмешка.

— Ну ладно, полными идиотами.

Ёну тихо рассмеялся. Напряжение, сковывавшее лицо Кита, наконец начало таять, уступая место усталости и чему-то бесконечно теплому. Ёну высвободил руки, ласково обхватил ладонями лицо альфы и прижался к его губам.

Это был долгий, успокаивающий поцелуй. Отстранившись всего на пару сантиметров, Ёну прошептал в самые губы:

— Но теперь всё в порядке. Ведь мы тоже наконец-то узнали.

Кит молча смотрел на улыбающегося Ёну, и в глубине его зрачков вдруг вспыхнул темный опасный огонек.

— Ах…!

Внезапно Кит притянул Ёну к себе за талию. Не успел тот опомниться, как его накрыл жадный требовательный поцелуй, совсем непохожий на предыдущий.

— Мм-х... — стон потонул во рту, и Ёну инстинктивно обвил руками шею альфы, прижимаясь теснее.

Огромная ладонь Кита скользнула вниз, сжимая ягодицу — пальцы до боли впились в податливое тело.

— Ха-а... — горячий выдох Кита обжег губы. Звук был пропитан тяжелым вибрирующим напряжением. — Я слишком долго сдерживался.

В его голосе сквозила почти болезненная жажда. Разум Ёну уже затуманился от нахлынувшего возбуждения, и он ошеломленно пробормотал в ответ:

— Я тоже.

Их бедра соприкоснулись, и даже через слои одежды чувствовалось, насколько оба возбуждены. Кит не стал терять ни секунды — легко подхватил Ёну на руки и направился прямиком в спальню. Проклятая простуда слишком долго держала их на расстоянии, не давая даже нормально поцеловаться. Теперь же, когда последняя преграда рухнула, оба спешили выплеснуть желание, копившееся днями вынужденного воздержания.

— Ха-а, ха-а.

Тяжело дыша, Кит стянул рубашку через голову и не глядя отшвырнул её в сторону. Ёну торопливо потянулся к застежке брюк, но Кит опередил его — ухватил ткань пояса и одним резким движением сдернул штаны вместе с бельем, полностью обнажая партнера.

Стоило стройным белым ногам оказаться на виду, как Кит тут же припал к ним. Он покрывал кожу жадными поцелуями, оставляя влажные горячие следы и медленно поднимаясь всё выше. Ёну поджал пальцы на ногах, вздрагивая всем телом — каждое прикосновение губ посылало электрические разряды прямо вдоль позвоночника.

Кит прикусил чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, заставляя Ёну судорожно выдохнуть, а затем отстранился. Ёну, сгорая от ожидания, посмотрел вниз. Он чувствовал, как сзади всё уже стало влажным от естественной смазки и нетерпения. Казалось, если Кит войдет в него прямо сейчас, он примет его с безумной радостью и облегчением.

Дрожа от сладкого предвкушения, Ёну замер в ожидании следующего прикосновения. Но Кит вдруг остановился.

— Ёну.

— …Ч-что? Почему ты остановился? — выдохнул он, судорожно глотая воздух.

Голос Кита прозвучал низко, с вкрадчивой хрипотцой:

— Помнишь? Как ты тогда...

Ёну лишь непонимающе моргнул, совершенно не улавливая, к чему тот клонит в такой момент. Губы Кита растянулись в усмешке:

— ...Удовлетворял себя в моей постели.

— .......

Смысл слов дошел не сразу. Ёну смотрел на него остекленевшим взглядом, пока, наконец, осознание не накрыло его с головой.

— ...!

Он даже дышать перестал. Лицо вспыхнуло, жар стыда залил щеки и шею краской. Заметив эту восхитительную реакцию, Кит издал низкий довольный смешок.

— Сделай это снова. Прямо сейчас.

— Что? — в панике выкрикнул Ёну.

Но Кит был абсолютно серьезен.

— Я сказал, сделай это. Сейчас. Я хочу видеть.

Ёну, сгорая от растерянности и стыда, отчаянно замотал головой:

— Н-нет, не буду.

— Почему?

Усмехнувшись, Кит перехватил бедра Ёну и рывком вздернул их выше, открывая взору влажное беззащитное нутро. Он подался вперед и провел по чувствительной плоти широким горячим языком.

— ...Ах-х!

От неожиданности Ёну вскрикнул и в ужасе зажал рот ладонью. Глядя, как тело под ним содрогается от малейшей стимуляции, Кит прошептал:

— Давай же. Ты ведь можешь. Правда?

«Как он может улыбаться, требуя подобного?» — пронеслось в голове Ёну. Его захлестнула волна внезапной обиды.

— Это нечестно! Почему только я должен это делать? — выпалил он, пытаясь защититься. — Вот если ты тоже… тогда и я соглашусь.

В ту секунду ему казалось, что он выдвинул невероятно смелое и дерзкое условие, которое заставит альфу отступить. Но это стало фатальной ошибкой. Не успели слова растаять в воздухе, как рука Кита уже легла на ширинку брюк.

— Ч-что? Ты чего?..

Глаза Ёну округлились от шока. Он невольно вскрикнул, когда Кит, ничуть не смущаясь, освободил напряженный член и обхватил его ладонью.

— Ты сам сказал, если я сделаю, то и ты тоже. Я делаю это прямо сейчас, так что готовься.

— П-подожди…!

У Ёну не осталось ни секунды, чтобы взять свои слова назад. Кит уже начал ритмично двигать рукой. Его плоть, и без того налитая желанием, мгновенно затвердела, вены на ней вздулись тугими буграми. Глядя, как огромная ладонь скользит по длине члена, а большой палец дразняще оглаживает набухшую головку, Ёну почувствовал, как у него темнеет в глазах.

— Ёну.

Дыхание Кита стало тяжелым и хриплым. Свободной рукой он накрыл колено Ёну и рывком развел его ноги в стороны до предела.

— …!

Ёну даже не успел прикрыться — он оказался полностью, беззащитно распахнут перед Китом. Воздух застрял в горле, но Кит и не думал останавливаться. Его горящий тяжелый взгляд был прикован к телу мужа, в то время как рука продолжала быстро двигаться, сжимая пульсирующую плоть.

От этого пожирающего взгляда по коже Ёну бежали мурашки, и, к собственному стыду, с головой накрывало возбуждение. Низ живота сладко заныл, а скрытое нутро непроизвольно сжалось, словно умоляя о вторжении.

«Я хочу его», — мысль ударила в голову кровью.

Он до дрожи хотел, чтобы этот огромный твердый член оказался внутри. Чтобы Кит пронзил его до самой глубины, до основания матки, и присвоил себе окончательно.

«Пусть он зальет меня своим жаром до краев, пусть наполнит меня всего…!»

— А-а!

Внезапно горячая волна семени ударила ему в лицо. Ёну вскрикнул и инстинктивно зажмурился. На губах, приоткрытых от удивления, осел солоноватый привкус. Когда он ошеломленно распахнул глаза, стирая влагу со щеки, над ним возвышался Кит. Его грудь тяжело вздымалась от загнанного дыхания, а глаза горели торжеством.

— Ну же, — скомандовал он с явным удовлетворением в голосе. — Твоя очередь.

В голове Ёну стало пусто. Паника вытеснила все мысли.

«Мастурбировать? Мне? Прямо сейчас, когда он так пристально сверлит меня взглядом?»

Ситуация была донельзя постыдной, но тело кричало об обратном. Взглянув вниз, он увидел, что его собственное возбуждение достигло пика — член стоял и мелко подрагивал, истекая смазкой. Ёну ужаснулся собственной реакции.

«Боже, почему я такой развратный? Как я могу хотеть этого в такой момент?»

— Ха-а… — с губ сорвался тяжелый выдох, больше похожий на стон полной капитуляции.

Рука медленно скользнула вниз. Пальцы зашли за спину, оттягивая ягодицу в сторону, чтобы открыть доступ к пылающему от желания входу.

Запах феромонов Кита сгустился, став тяжелее — он подавлял волю, дурманил рассудок. Дрожа всем телом перед взглядом альфы, Ёну поднес палец к влажному приоткрытому входу и медленно надавил.

— Ы-ы, ах, м-м… — с губ сорвался стон.

Бедра дернулись, тело выгнулось навстречу. Палец скользнул внутрь и тут же оказался в плену — горячее нутро жадно сжалось, выбивая из Ёну вскрик удовольствия.

В тишине раздался влажный звук скольжения. Ёну подался вперед всем корпусом, отчаянно пытаясь протолкнуть палец глубже, чтобы унять этот сводящий с ума зуд. Но одного пальца было ничтожно мало — он лишь дразнил, не давая того спасительного наполнения, о котором молило тело.

— Ах, Кит…

Едва с губ Ёну сорвался этот жалкий молящий зов, Кит перешел к действию. Он сжал ягодицы Ёну, бесстыдно разводя их до предела, и без предупреждения резко толкнулся вперед.

— ……!

Ёну выгнулся дугой от ужаса — его пальцы всё ещё были внутри. Но Кит перехватил его запястье, жестко фиксируя руку, и продолжил вдавливать себя. С каждым миллиметром проникновения становилось невыносимо тесно. Плоть растягивалась до предела, зажимая пальцы в горячие тиски между пульсирующими стенками и твердым леном.

— А, а… с-слишком… он слишком большой… Больно!

Крик потонул в тяжелом дыхании. Пальцы, вдавленные в мягкие ткани, причиняли почти нестерпимую боль. Ёну забился, пытаясь вырвать руку из этой ловушки, но Кит, глухой к его попыткам, неумолимо проталкивался глубже.

— Ах…!

Едва Ёну удалось выдернуть онемевшие пальцы, как Кит не дал пустоте и шанса сомкнуться. Одним мощным рывком он вошел до самого основания. Ёну пронзительно вскрикнул, его тело забилось в конвульсиях, но сильные руки пригвоздили его к месту. Кит начал вколачивать его в матрас ритмичными тяжелыми толчками.

Комната наполнилась звуками влажных шлепков и сбивчивого дыхания — член с силой входил и выходил, и каждый удар выбивал из Ёну неконтролируемые стоны.

— Ёну, Ёну… — Кит, задыхаясь, повторял его имя раз за разом, словно молитву или проклятие.

Разбухший узел, казалось, заполнил собой все пространство живота, давя на чувствительные стенки с невероятной силой.

«Ах, а может быть…» — В затуманенном сознании Ёну мелькнула шальная мысль. «Может быть, именно сейчас».

— Кит…! — громко выкрикнул он имя своего альфы и судорожно обвил руками шею.

Кит с низким рыком излился глубоко внутри него.

— Ребенка не будет.

Кит произнес это твердо, хотя его дыхание всё еще сбивалось после финала. Эти слова прозвучали приговором, разбивая блаженную негу Ёну. Тот лежал, наслаждаясь ощущением абсолютной наполненности, чувствуя, как горячее семя медленно разливается внутри.

— И не надейся. Твое разочарование ничего не изменит.

Услышав это, Ёну понял, что выражение лица выдало его. Он поспешно взял себя в руки, стирая тень грусти. Ничего не поделаешь. Он не хотел видеть Кита загнанным в угол или напуганным ответственностью.

— Тогда… я хочу кое-что взамен, — тихо начал Ёну.

Кит замер. Член, всё еще плотно сидящий внутри, непроизвольно дернулся, задевая чувствительную точку. Ёну судорожно втянул воздух, пережидая сладкую дрожь, и, переведя дыхание, продолжил:

— Позволь мне работать.

— Работать? — переспросил Кит с таким видом, будто услышал полнейшую нелепицу.

Ёну поднял глаза, встречаясь взглядом с нависающим над ним мужчиной, и озвучил то, что не давало ему покоя весь день:

— Я так давно ничем не занимался… Сегодня я понял, как сильно мне этого не хватало. Я знаю, ты беспокоишься о моем здоровье. Обещаю, я буду осторожен, найду место, где не будет тяжело. Поэтому… пожалуйста. Помоги мне вернуться к работе.

— …….

Кит надолго замолчал. Он хмурился, всерьез обдумывая услышанное.

— …Ты специально выбрал именно этот момент, да? — наконец с подозрением прищурился он.

Он прекрасно понимал, что сейчас, после разрядки, он наиболее уязвим и склонен к уступкам. Ёну явно решил воспользоваться этой минутной слабостью. Поскольку совесть Ёну была не совсем чиста, он лишь неловко рассмеялся:

— Ну, согласись, это же лучше, чем если бы я сейчас просил ребенка.

Кит снова умолк, не находя аргументов. Но, в отличие от его сурового лица, тело реагировало иначе — член внутри Ёну снова начал наливаться кровью, становясь тверже и горячее. Почувствовав, как его опять начинает распирать изнутри, Ёну невольно заерзал от смеси дискомфорта и новой волны возбуждения.

Заметив эту реакцию, Кит, наконец, сдался и коротко кивнул:

— Хорошо, я помогу. Но при одном условии — если твое здоровье хоть немного ухудшится, ты немедленно бросишь работу.

— Конечно!

Сияя от счастья, Ёну тут же крепко обвил руками его шею, прижимаясь всем телом. Кит, выдохнул прямо в поцелуй и проворчал куда-то ему в губы:

— Лучше бы ты попросил что-то, что можно просто решить деньгами.

— То, чего нельзя купить за деньги, ценится куда выше, — парировал Ёну с улыбкой.

В наказание за эти дерзкие слова Кит легонько прикусил его язык. Ёну рассмеялся и, чуть отстранившись, заглянул в потемневшие глаза мужа:

— Кит, может, в этот раз я буду сверху?

Не успел он договорить, как Кит ловко перехватил его за талию и перекатился на спину, меняясь местами. Оказавшись верхом на альфе, Ёну снова залился счастливым смехом, но звук тут же потонул в долгом жадном поцелуе.

А то, как у них появится второй ребенок — это уже совсем другая история, которая случится немного позже.

Конец

Экстра - Поцелуй меня, детка (Пролог)

— ...таким образом, оформление сделки по покупке яхты будет завершено к двенадцатому числу...

Кит стоял по другую сторону массивного стола, пропуская монотонный голос секретаря мимо ушей. Сейчас он чувствовал себя моряком, который затыкает уши, лишь бы не слышать дурманящего зова сирены.

Секретарь, проработавший в компании уже год, действовал ему на нервы с самого первого собеседования.

«И это, по-твоему, мужчина?» — в который раз спрашивал Кит у самого себя.

Если присмотреться, отличия от женщины были очевидны. Конечно, встречались парни, чей пол с первого взгляда определить трудно, но Ёну, по сравнению с ними, всё же обладал мужскими чертами. Поэтому Киту приходилось признать, что это навязчивое восприятие — не более чем иллюзия, рожденная его собственным желанием.

Но, несмотря на доводы рассудка, каждый раз при взгляде на него внутри вскипало глухое раздражение. А учитывая, что Ёну был омегой и время от времени невольно источал сладковатый аромат феромонов, у Кита возникал едва сдерживаемый порыв схватить его за шкирку. И лишь ледяной голос рассудка в последний момент останавливал его, предупреждал — стоит потерять контроль и хотя бы раз поцеловать эти губы и всё полетит к чертям.

Проблема заключалась в том, что этот несносный секретарь постоянно его провоцировал. И Киту это категорически не нравилось.

Взгляните на него сейчас — стоит уже больше десяти минут, бледный как полотно, и сверлит его своим скорбным покорным взглядом. Из-за этой болезненной бледности его губы казались неестественно яркими, словно налитыми кровью.

Это было плохо. Действительно очень плохо.

«Если он выйдет на улицу в таком состоянии, любой прохожий просто набросится на него и затащит в подворотню», — мрачно подумал Кит, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел.

Он прекрасно знал, что Ёну ушел с работы вчера далеко за полночь. А сегодня явился в офис на два часа раньше положенного. С момента трудоустройства Ёну почти никогда не уходил вовремя. Он работал по выходным и воспринимал ночные смены как само собой разумеющееся. В таком режиме прошел уже год, так что его мертвенно-бледный вид был вполне закономерным итогом.

Казалось бы, пора уже привыкнуть и набить руку, но Ёну по-прежнему тонул в делах. Причина была до банальности проста — в секретариате катастрофически не хватало людей. Последний нанятый помощник не продержался и месяца — сбежал, сверкая пятками. Чтобы удержать очередного новичка от побега, Ёну взвалил на себя и его обязанности, выполняя двойную, а то и тройную норму.

Именно поэтому он сейчас выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. Разумеется, Кит не собирался и дальше смотреть на это сквозь пальцы.

«Я ведь давал ему шанс...» — мысленно усмехнулся он. — «Если бы Ёну тогда не достал те чертовы часы...»

«Если бы не это, у меня бы сейчас вообще не осталось ни одного секретаря».

Придя к этому не самому приятному выводу, Кит вдруг осознал, что «песня сирены» смолкла. В кабинете повисла тишина. Ёну закончил доклад и молча стоял, ожидая реакции босса.

Киту пришлось с усилием прокрутить в голове пропущенные фразы, восстанавливая смысл сказанного. Всё это время Ёну не шелохнулся, застыв, как изваяние.

Закончив мысленный анализ, Кит открыл рот, чтобы ответить. Ёну тут же привычно потянулся к блокноту, чтобы всё записать.

В этот момент это и случилось.

— А?

Внезапное ощущение чего-то горячего и влажного. Ёну рефлекторно запрокинул голову, и в ту же секунду уловил резкое движение — Кит стремительно поднялся со своего места.

— Про... прошу прощ...

— Голову вниз.

Голос Кита прозвучал холодно и отрывисто.

Подчинившись приказу, Ёну опустил голову, и тут же почувствовал, как чужие пальцы, сжимающие бумажные салфетки, крепко зажали ему нос. С прошлого кровотечения прошел всего месяц, и вот опять... Ёну сгорал от стыда. Какое жалкое зрелище.

— Извините, сейчас всё прой...

Он попытался торопливо извиниться, но из-за зажатого носа голос прозвучал гнусаво и смешно, так что он тут же умолк, не желая позориться еще больше.

— Кровь не глотай, — бросил Кит.

Его пальцы были твердыми и горячими. Ёну попытался поднять руку, чтобы зажать нос самостоятельно и избавить начальника от этой неприятной процедуры, но Кит даже не подумал убрать руку. Он держал крепко, фиксируя голову секретаря.

В итоге рука Ёну, бессмысленно дернувшись в воздухе, так и не нашла себе места. Смутившись окончательно, он неловко опустил её вдоль тела, чувствуя, как жар от близости альфы заливает щеки сильнее, чем сама кровь.

Повисла неловкая тишина. Кит, продолжая одной рукой зажимать нос Ёну, второй медленно накрыл его затылок и начал разминать напряженные мышцы шеи.

От этого внезапного прикосновения Ёну вздрогнул и широко распахнул глаза. Ситуация была настолько немыслимой, что он почувствовал, как лицо заливает жаром.

«Если так пойдет и дальше, кровь хлынет еще сильнее», — с тревогой подумал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ёну.

— Да? — рефлекторно отозвался он, повинуясь властному тону, и попытался поднять голову.

Взгляды встретились. Ёну растерянно моргнул, глядя на нависшего над ним альфу, и Кит вдруг нахмурился, словно ему что-то не понравилось.

Пальцы, массировавшие шею, замерли. Они просто лежали на коже, тяжелые и горячие, но ощущения изменились. Казалось, место прикосновения горит огнем. Пульс сорвался с цепи, бешено стуча в висках.

Что он хочет сказать?

Ёну внутренне сжался, молясь про себя: «Только бы он подумал, что я красный из-за кровотечения, а не из-за...»

Пауза затянулась, но вскоре Кит прервал молчание.

— На меня как-то подавали в суд.

— Да, я в курсе.

Ответ вылетел мгновенно, и губы Кита искривились в ухмылке. Увидев этот откровенно холодный цинизм, Ёну похолодел.

«Я опять сказал что-то не то?»

Пока он терзался сомнениями, Кит продолжил, намеренно растягивая слова:

— Если кто-то увидит тебя сейчас, то решит, что я снова загонял секретаря до полусмерти. Или ты тоже готовишь иск и просто выжидаешь момент?

Ёну, растерявшись от такого несправедливого обвинения, поспешил возразить:

— ...Нет, вовсе нет.

— Тогда какого черта? Зачем так убиваться на работе?

Кит явно намекал на то, что это уже второй случай на его памяти. А может, он замечал переработки Ёну гораздо чаще, чем показывал. Поняв, что босс всерьез подозревает его в каком-то умысле, Ёну торопливо проговорил:

— Большинство людей работают, чтобы просто выжить.

«Хотя этому человеку не понять. Он бы жил припеваючи, даже если бы пальцем о палец не ударил», — с горечью подумал Ёну, но вслух, разумеется, ничего не сказал.

Кит, всё ещё подозрительно прищурившись, уточнил:

— ...Значит, судиться со мной ты не планируешь?

— Нет.

Стоило прозвучать твердому ответу, как Кит замолчал. Его лицо вновь стало непроницаемым. Ёну гадал, что творится в голове у этого человека, но Кит вдруг отстранился, словно ничего и не было. Сначала исчезла тяжесть горячей ладони с затылка, а следом обрел свободу и нос.

Ёну постарался проигнорировать внезапное чувство пустоты там, где только что были горячие пальцы, и поспешно коснулся носа. К счастью, кровь действительно остановилась.

— Спасибо вам.

— Ёну, — снова окликнул Кит, когда он, поспешно поклонившись, уже собирался выскользнуть за дверь.

Пришлось неохотно обернуться. Кит, уже не глядя на него, равнодушно бросил:

— Сегодня вечером мне нужно сбросить напряжение и выпустить феромоны. Вызови её в отель.

— ...Понял.

Уточнять, кого именно, не было нужды. Ёну поспешил покинуть кабинет, чувствуя, как внутри всё сжимается. Теперь ему предстояло позвонить женщине, с которой развлекался его босс, и сообщить ей время и место встречи. Очередная механическая задача, режущая по живому.

Оставшись один, Кит уставился на закрытую дверь и достал сигарету. Щелкнула зажигалка.

— Хуу... — выдохнув густой клуб сизого дыма, он нахмурился, чувствуя неприятный осадок.

«Надо велеть ему подыскать новую», — мрачно подумал он.

Должно быть, всё дело в том, что нынешняя партнерша ему просто наскучила. Иначе как объяснить эту нелепую реакцию? Пусть Ёну и попадает в его типаж лицом и фигурой, но чтобы его, доминантного альфу, возбудил мужчина? Бред. Это просто невозможно.

Где-то в глубине души Кит знал, что единственный мужчина, способный вызвать в нем такой трепет — это Ёну. Но он упорно гнал эти мысли прочь, предпочитая игнорировать очевидное. С того самого дня, как этот секретарь достал те чертовы часы, он постоянно действовал Киту на нервы, расшатывая его выдержку.

«Если он еще раз устроит передо мной кровавую сцену — уволю к чертям», — дал себе мысленное обещание Кит.

Но выполнить угрозу ему не довелось. Больше такого не случалось. Штат секретариата постепенно расширился, и Ёну начал уходить с работы вовремя, как все нормальные люди. С того дня поводов для придирок у Кита попросту не осталось.

Время шло своим чередом.

С тех пор многое изменилось. Кит и Ёну поженились, и у них родился сын, Спенсер. Жизнь вошла в мирное русло. И вот, в один из дней, когда Ёну уже вернулся к делам и начал появляться в офисе мужа пару-тройку раз в неделю...

Экстра - Поцелуй меня, детка (1 часть)

— Да, секретариат.

Едва Ёну снял трубку, его голос автоматически приобрел сухую деловую интонацию. Выдержав короткую паузу, собеседник на том конце провода начал говорить. Ёну, прижимая трубку левой рукой, уже занес ручку над бумагой, готовый делать заметки.

Поскольку Ёну помогал в офисе всего два-три раза в неделю, он нередко оказывался не в курсе текущей ситуации. В таких случаях оставалось лишь одно неизбежное решение — записать суть вопроса и уточнить детали у другого секретаря. К счастью, на этот раз проблема оказалась из тех, что он мог решить самостоятельно.

— Да, этот вопрос всё ещё на рассмотрении... Хм, прошу прощения, но назвать точную дату пока затруднительно. Как только решение будет принято, мы сами свяжемся с вами. Нет, боюсь, быстро это не произойдет...

Ёну бросил быстрый взгляд на планировщик, оценивая загруженность.

— Полагаю, придется подождать не меньше месяца. Да, всё верно.

Вежливо закончив разговор, он положил трубку. В тот же миг он почувствовал чьё-то присутствие. Подняв голову, Ёну встретился взглядом с заместителем руководителя группы, который смотрел на него сверху вниз. Мужчина тут же приветливо улыбнулся и заговорил:

— Прошу прощения, Ёну. У вас найдется минутка?

— Да, конечно.

Ёну без колебаний поднялся с места и последовал за заместителем. Тот направился к выходу из приемной и остановился перед пустующим столом, на котором громоздилась внушительная коробка.

— Не могли бы вы это рассортировать? Желательно управиться до обеда.

— А, да. Я всё сделаю.

Обычно сотрудник, ответственный за почту, разносил корреспонденцию лично каждому адресату, но письма и посылки, адресованные всему отделу, часто оставляли здесь, у входа. Из-за этого почта порой накапливалась в пугающих масштабах. В таких случаях заведено было разбирать завалы по очереди, сортируя документы и при необходимости сразу пуская их в дело.

Ёну тут же принялся за работу. Он как раз соорудил из пустой коробки мусорную корзину, чтобы одним махом выбросить ненужные рекламные буклеты, когда в приемную вошла Эмма и заметила его.

— Ёну, ты чем это занимаешься?

— Эмма, — Ёну продемонстрировал ей рекламный проспект, который держал в руке. — Разбираю почту. Как видишь.

Он улыбнулся, пытаясь смягчить ситуацию, но Эмма лишь недовольно нахмурилась.

— Такие вещи нужно делать сидя, устроившись поудобнее, а не стоять вот так на ногах. Кто это? Кто поручил тебе эту работу?

Не успела она договорить, как со стороны послышался грохот. Эмма, Ёну и все остальные, кто был в офисе, резко обернулись на звук. К ним, судорожно прижимая к себе складной стул, несся заместитель руководителя.

— Ё-Ёну! Стул, вот стул, держи... Уа-а-а!

Мужчина, бледный от спешки, то ли споткнулся, то ли поскользнулся, и с воплем полетел вперед.

Звук падения эхом разнесся по помещению. Наблюдавшие за сценой секретари лишь вздохнули или покачали головами, тут же возвращаясь к своим делам — картина была им, очевидно, привычна. Лишь один Ёну, растерявшись, поспешил к упавшему.

— Вы в порядке? Не ушиблись?

— В-всё нормально. Ха-ха... Боже, как неловко вышло.

Заместитель, хохотнув, поднялся на ноги, но улыбка мгновенно сползла с его лица, стоило встретиться взглядом с Эммой. Она стояла, скрестив руки на груди, и сверлила его убийственным взглядом.

— Какого чёрта... — Эмма свела брови к переносице. — Что с вами не так? Почему вы вечно не можете сохранять спокойствие? Всегда от вас столько шума, суеты, сплошной хаос!

Всплеснув руками и обреченно опустив их, Эмма покачала головой и решительным шагом направилась к ним.

«Неужели хочет проверить, не ушибся ли он?» — подумал Ёну, но тут же понял, что ошибся.

Эмма прошла мимо мужчин прямиком к отлетевшему в сторону складному стулу, наклонилась и подняла его.

Заместитель, похоже, питал те же надежды, что и Ёну, потому что, когда Эмма без капли сочувствия прошагала мимо и вернулась уже со стулом в руках, на его лице отразилось нескрываемое разочарование. Эмма же, демонстративно игнорируя его душевные терзания, подошла к горе почты, собственноручно разложила стул и, повернувшись к Ёну, сказала:

— Ну же, Ёну. Садись.

— С-спасибо, Эмма.

Ёну неловко улыбнулся, благодаря её, но сам то и дело косился в сторону заместителя. Вид у того был настолько жалкий, что сердце невольно сжималось. Ссутулившись и понурив плечи, мужчина молча побрел к своему месту и тут же скрылся за перегородкой.

«Может, он там плачет, уткнувшись лицом в стол?» — подумал Ёну и мысленно вздохнул.

— Что ж, прошу прощения за беспокойство.

Передав документы и озвучив необходимые поручения в соседнем отделе, Ёну направился обратно в секретариат. Он уже собирался вызвать лифт, когда заметил знакомое лицо за стеклянной стеной курилки.

Ёну невольно замедлил шаг. Заместитель курил, глубоко затягиваясь, а на его лице застыло выражение глубокой скорби. Он был так погружен в свои мрачные мысли, что даже не заметил пристального взгляда из коридора. Сквозь прозрачное стекло он казался особенно одиноким.

Поколебавшись мгновение, Ёну принял решение и направился к двери.

— Кхм... Господин заместитель? — Ёну тихонько приоткрыл дверь и позвал его.

Мужчина, до этого неподвижно пялившийся в одну точку, вздрогнул всем телом и резко обернулся.

— А, Ёну... Ох.

Заметив сигарету в своей руке, он поспешно затушил её в пепельнице и выпрямился, стараясь вернуть себе представительный вид. В курилке, кроме них, никого не было, и тишину нарушал лишь слабый гул вытяжки.

Когда Ёну подошел ближе, заместитель уже нацепил свою привычную мягкую улыбку:

— Какими судьбами? У вас были дела на этом этаже?

— Да, нужно было занести бумаги и кое-что передать, — уклончиво ответил Ёну.

О опустился на кожаный диванчик и молча похлопал ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть. Заместитель замялся, но все же присел — правда, на почтительном расстоянии.

Ёну мелькнула догадка, что тот держит дистанцию из-за его феромонов, опасаясь доставить дискомфорт, но решил сделать вид, что ничего не замечает.

— Мне показалось, вас что-то тревожит. Всё в порядке? Вы так хмурились.

— А? Я?

— Да, — Ёну кивнул и осторожно, прощупывая почву, спросил: — Это ведь... из-за того, что случилось утром?

— Что?

Заместитель вздрогнул, его глаза округлились. Он явно собирался отнекиваться, но, увидев понимающий взгляд Ёну, сдался. Тяжело вздохнув, он с досадой почесал затылок.

— Вы правы. Я просто думал... почему я такой жалкий? Вечно всё порчу.

Ёну успокаивающе похлопал его по плечу. Немного помедлив, он решил озвучить догадку, которая уже давно витала в воздухе.

— Знаете, это только мое предположение, но... Может быть, вы неравнодушны к Эмме?

— А?!

На этот раз реакция была такой бурной, что мужчина едва не подпрыгнул на месте. Он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, не в силах издать ни звука. Лишь спустя долгую паузу он смог выдавить дрожащим голосом:

— Э-это... Кхм... То есть... Разве это так заметно?

«Да об этом весь секретариат знает. Кроме самой Эммы,» — подумал Ёну, но вслух ничего не сказал, лишь неопределенно улыбнулся.

— Перед тем, кто нравится, трудно сохранять хладнокровие, верно?

«Интересно, а я тоже вел себя так перед Китом?» — подумал Ёну, вороша в памяти уже подернутые дымкой воспоминания. — «Неужели я всем своим видом показывал, как сильно в нем увяз? Да нет, вряд ли. Кит наверняка просто считал меня некомпетентным сотрудником. Точно так же, как Эмма сейчас относится к заместителю».

От этой мысли Ёну внезапно стало жаль этого мужчину. Как человек, познавший горечь безответной любви, он искренне хотел поддержать его, хотя и не мог игнорировать чувства Эммы. Ёну прекрасно понимал — то, что им с Китом в итоге удалось обрести взаимность, было невероятным везением.

— Не унывайте, господин заместитель. Всё образуется.

Повинуясь душевному порыву, Ёну потянулся, чтобы ободряюще сжать ладонь собеседника. Но то ли он не рассчитал расстояние, то ли рука дрогнула... Вместо лежащей на колене кисти заместителя, ладонь Ёну плотно приземлилась прямиком на его бедро.

— А.

От неожиданности у Ёну округлились глаза. Заместитель уставился на него с не меньшим изумлением. Проблема была в том, что от абсурдности ситуации оба застыли, словно их мыслительный процесс дал сбой, и рука так и осталась лежать на чужой ноге.

К счастью, эта неловкая пауза длилась недолго. Дверь курилки резко распахнулась, и до них донесся до боли знакомый голос.

— Что это вы тут делаете?

В тоне сквозило откровенное недовольство. Ёну мгновенно обернулся и, увидев нахмуренного Кита, поспешно вскочил с места.

— Кит.

Стоило ему подойти ближе, как Кит тут же обхватил его за талию. Ёну глубоко вдохнул знакомый аромат феромонов, который всегда дарил ему чувство покоя, и, выдохнув, прижался головой к широкому плечу.

— Как ты здесь оказался?

Кит, медленно поглаживая талию Ёну, ответил:

— Позвонил в секретариат. Мне сказали, что ты спустился в этот отдел по делам и до сих пор не вернулся.

— Вот как.

Ёну беззаботно улыбнулся и оглянулся назад, чтобы попрощаться.

— Тогда увидимся позже в офисе. Прошу прощения, мне пора.

Оставив позади заместителя, который неловко привстал, чтобы поклониться в ответ, Ёну направился к выходу. Но стоило им оказаться в коридоре, как Кит без предупреждения подхватил его на руки. Для Ёну это уже стало настолько привычным ритуалом, что он даже не удивился, лишь естественным движением обвил руками шею альфы.

— Насчет мероприятия на следующей неделе...

Ёну начал было говорить о делах, но Кит внезапно прервал его, накрыв его губы своими. Поцелуй был требовательным и жадным. Застигнутый врасплох, Ёну на мгновение опешил, но тут же рефлекторно прикрыл глаза. Ощущая, как горячий язык проникает внутрь, лаская нёбо, он подался навстречую

— Ты чего вдруг? — со смехом спросил Ёну, когда им наконец удалось оторваться друг от друга.

Он большим пальцем ласково стер влажный след с губ Кита. Тот ответил с непроницаемым выражением лица:

— Просто так.

Ограничившись этим коротким ответом, Кит зашагал по коридору, неся Ёну на руках.

Ёну на секунду задумался, стоит ли рассказать о разговоре с заместителем, но тут же отбросил эту мысль.

«Обсуждать чужую личную жизнь за спиной — дурной тон.» — решил он. — «К тому же, тут замешана Эмма, так что лучше сделать вид, что я ничего не знаю. Да и Киту это вряд ли интересно».

Мелкие сплетни секретариата никогда не волновали Кита. Пока это не мешает работе, ему плевать, кто и чем занимается.

Рассудив так, Ёну сменил тему и снова заговорил о предстоящем приеме. Кит молча слушал его, не перебивая, лишь крепче прижимая к себе.

Закончив порученные дела и приведя в порядок рабочий стол, Ёну заметил, что Эмма поднимается со своего места. Он бросил взгляд на часы — время близилось к обеду.

«Наверняка хочет успеть с последним докладом перед перерывом», — подумал Ёну.

И действительно, сверившись с наручными часами, Эмма объявила:

— Что ж, коллеги, можете идти на обед без меня. Я отнесу отчет и сразу уйду. Увидимся позже.

Пока остальные сотрудники с облегчением потягивались, разминая затекшие спины, Ёну поспешно поднялся и последовал за Эммой.

— М? Что-то случилось, Ёну? — удивленно спросила она, когда он обогнал её, чтобы придержать дверь.

Придерживая тяжелую створку плечом, Ёну предложил:

— Если там нет ничего срочного, может быть, я занесу документы вместо тебя?

Эмма на миг растерянно моргнула, но тут же понимающе улыбнулась.

— Хорошо. Значит, я могу перепоручить это тебе и спокойно идти обедать?

— Разумеется, Эмма.

В ответ на его слова Эмма просияла и протянула ему папку.

— Дело, по сути, закрыто, нужна только подпись мистера Питтмана. Полагаюсь на тебя.

Экстра - Поцелуй меня, детка (2 часть)

Вручив документы, она легкой походкой вернулась к своему столу. Ёну заметил, как взгляд заместителя тут же приклеился к её фигуре, и вновь ощутил укол жалости. Однако сейчас он ничем не мог помочь бедняге.

Мысленно посочувствовав влюбленному, Ёну с папкой в руках покинул приемную.

Зайдя в лифт и нажав кнопку нужного этажа, он невольно выдохнул.

«Как хорошо, что Кит промолчал».

Ёну всерьез опасался последствий той неловкой сцены в курилке, но, к его удивлению, Кит оставил это без внимания. Это молчаливое спокойствие придало Ёну уверенности.

«В конце концов, я же не изменял ему. Это была простая случайность, нелепое недоразумение, которое могло случиться с каждым», — успокаивал он себя. — «Кит не настолько мелочен и ревнив. Если вспомнить его бурное прошлое, когда он менял партнеров каждые три месяца, мой промах — просто детская шалость. У него тоже должна быть совесть».

Его размышления прервал мелодичный сигнал — лифт плавно остановился. Ёну зашагал по знакомому коридору легкой походкой.

Постучав, он замер в ожидании, и на него внезапно нахлынули воспоминания. Раньше такое случалось по нескольку раз на дню. Эти драгоценные секунды перед тем, как открыть дверь, когда он глубоко вдыхал, собираясь с духом.

Невольно улыбнувшись, он сделал глубокий вдох, точно как в те времена. Пальцы легли на дверную ручку и почему-то слегка дрогнули. Ёну решительно нажал на нее, и, стоило двери отвориться, как его окутал сладкий тяжелый аромат.

Запах феромонов Кита.

Кит сидел за своим массивным столом. Он о чем-то напряженно размышлял, слегка нахмурившись и уставившись в одну точку. Глядя на его профиль, Ёну снова ощутил странное чувство, словно прошлое наслоилось на настоящее.

Ёну направился к нему, стараясь ступать твердо, но внутри всё сжалось от приятного волнения. Каждый его шаг гулким эхом отдавался в тишине кабинета. Услышав приближение, Кит повернул голову, и их взгляды встретились.

Кит на мгновение замер, явно не ожидая увидеть здесь именно Ёну. Эта минутная растерянность на лице обычно невозмутимого Кита так позабавила Ёну, что он едва сдержал смешок. Сохраняя серьезное лицо, он продолжил идти, глядя прямо в глаза. Кит тоже не отводил взгляда.

Наконец Ёну остановился у края стола, и в кабинете вновь воцарилась тишина. Они смотрели друг на друга, разделенные лишь полированной поверхностью.

Первым заговорил Ёну.

— Мистер Питтман.

Кит вопросительно вскинул бровь, без слов спрашивая: «Что за официальность?». Ёну, сделав вид, что не замечает его удивления, продолжил нарочито деловым тоном:

— Принес документы на подпись. Скоро обеденный перерыв, будут ли у вас еще какие-нибудь распоряжения?

Стоило Ёну нарочито официальным тоном задать вопрос, как Кит, мгновенно разгадав его уловку, прищурил глаза. Ёну с замиранием сердцем наблюдал, как тот медленно откинулся на спинку кресла.

Как же он чувствовал себя в прошлом? Разве не так же, напрягая все нервы, стараясь не упустить ни единого вздоха этого мужчины? Как Кит отреагирует сейчас?

Если он, как и тогда, ответит ледяным холодом...

От этой мысли внутри всё странно сжалось в сладком предвкушении. Ёну мысленно отругал сам себя: «Со Ёну, ты что, извращенец?»

То самое мучительное чувство из прошлого всколыхнулось с новой силой, заставляя кончики пальцев дрожать, а дыхание сбиваться. И вместе с этим трепетом Ёну вновь осознал простую истину.

Он до сих пор безумно любит и желает этого мужчину.

— ...Ёну, — Кит тихо произнес его имя.

Ёну моргнул, словно выходя из транса, и посмотрел на него. Встретив его возбужденный, блуждающий взгляд, Кит позволил уголкам губ дрогнуть в странной, едва уловимой усмешке.

— Твои феромоны... Запах слишком сильный.

От этих слов сердце Ёну ухнуло куда-то в пятки. Ему казалось, что его тайная жажда была выставлена напоказ, и от жгучего стыда лицо мгновенно залила краска.

Впрочем, отрицать это он не собирался. Тело кричало громче любых слов, как он хотел Кита.

Кит протянул ему руку. Ёну, затаив дыхание, уставился на раскрытую ладонь, а затем сделал шаг вперед.

«Как я поступал раньше?»

Огибая массивный стол, он пытался пробиться сквозь туман в голове.

Кит терпеливо ждал, не убирая протянутой руки, пока Ёну не подойдет вплотную. Его взгляд был намертво прикован к секретарю. Ёну, словно кролик перед удавом, зачарованно смотрел в эти фиолетовые глаза, темнеющие, как ночное небо, и покорно сокращал дистанцию.

Как он вообще умудрялся годами скрывать эту пожирающую страсть?

— ...Ах!

Внезапно Кит рванулся вперед, схватил Ёну за талию и резко притянул к себе. Ёну судорожно втянул воздух, теряя равновесие. Сладкий, одурманивающий аромат окутал его с ног до головы. Феромоны Кита. Их концентрация стала такой же плотной, как и у самого Ёну.

Рассудок окончательно помутился. Ёну затуманенным взглядом смотрел на сидящего перед ним мужчину сверху вниз. Кит, не отрывая от него глаз, одной рукой удерживал его за талию, а вторую медленно опустил ниже.

— Х-ха...

В тот момент, когда большая горячая ладонь сжала ягодицу, Ёну вздрогнул всем телом и издал сдавленный звук. Его расширенные от шока зрачки и вздымающиеся от частого дыхания плечи — всё это отражалось в глубоких фиолетовых глазах напротив.

Хватка на ягодице чуть ослабла, сменившись мягким дразнящим поглаживанием округлости. Ёну закусил губу, пытаясь сдержать стон, но тихие выдохи все же срывались с губ.

Даже через ткань брюк прикосновения Кита обжигали кожу, словно огнем. Рука, очертив плавную линию бедра, скользнула ниже. Дыхание Ёну стало совсем рваным. Наблюдая за его реакцией, Кит провел ладонью по внутренней стороне бедра и вдруг замер.

Причина стала ясна мгновенно.

Длинные пальцы Кита остановились, а затем медленно прощупали что-то сквозь ткань костюмных брюк. От этого интимного прикосновения Ёну казалось, что его сердце вот-вот разорвется.

Кит, нащупав под брюками подтяжки для рубашки, тихо спросил:

— Что это, Ёну?

В его голосе звучала откровенная насмешка. Он прекрасно знал ответ, но спрашивал нарочно, чтобы смутить. Ёну вспыхнул от стыда, глядя на него. Это что, продолжение их ролевой игры?

Раз уж он сам начал этот спектакль, отступать было некуда. Ёну совершенно не рассчитывал, что всё зайдет так далеко, но, повинуясь немому требованию Кита, всё же открыл рот и ответил дрожащим голосом:

— Подтяжки... для рубашки. Чтобы она не выбивалась... и не выглядела неряшливо...

Он понимал, что несет какую-то чушь, объясняя очевидное. Но слова лились сами собой. Кит, слушая его лепет, слегка прищурился.

— Вот как, — прошептал он низким голосом.

Ёну на миг задумался, что именно понял Кит — функциональность аксессуара или степень его возбуждения? Но прежде чем он успел осознать смысл происходящего, Кит отдал приказ.

— Сними. Я хочу посмотреть.

— Что? — непроизвольно выкрикнул Ёну.

Осознав, что его голос взлетел до неестественно высоких нот, он смутился и тут же захлопнул рот. Кит, однако, ничуть не смутился — напротив, на его губах заиграла ленивая усмешка.

— Снимай, говорю. Вот это.

Ладонь, поглаживавшая подтяжку на бедре, скользнула к поясу и слегка потянула ткань брюк на себя. У Ёну перехватило дыхание. От этого движения возникло пугающе реалистичное ощущение, будто с него уже стягивают одежду, обнажая всё, что скрыто под ней. Он вздрогнул всем телом.

— Ха-а... — с его губ сорвался рваный горячий выдох. Взгляд Ёну, затуманенный возбуждением и лихорадкой, был прикован к Киту.

«Я совсем не это планировал», — мелькнула паническая мысль, но было поздно. Атмосфера уже сгустилась до предела, воздух стал вязким от напряжения. Чего хочет Кит, было ясно. И раз уж Ёну сам затеял эту игру, он должен был играть до конца. По крайней мере, так он пытался убедить свой разум.

— П-прямо... здесь? Сейчас?

— Именно. Я погляжу, английский ты ещё не забыл? — фыркнул Кит, и в его голосе прозвучала едкая насмешка.

Этот знакомый холод в тоне, эта высокомерная ирония — всё было точь-в-точь как в старые времена. Сердце Ёну забилось в груди, как птица в клетке. Но именно из-за этого дежавю раздеться стало почти невыносимо трудно. Накрыло чувство стыда, словно он действительно впервые в жизни должен был обнажиться перед своим строгим начальником.

Голос разума кричал: «Что ты творишь? Почему медлишь?», но тело отказывалось повиноваться, движения стали деревянными и неловкими. Кит, молча наблюдавший за его жалкими попытками, вдруг произнес:

— А я-то считал тебя весьма компетентным секретарем...

Он намеренно не закончил фразу, делая многозначительную паузу. Глядя на Ёну, который снова начал задыхаться от волнения, Кит недовольно нахмурил брови и жестко добавил:

— ...но, оказывается, есть вещи, с которыми ты не справляешься.

По спине Ёну пробежал озноб. Было ли на свете что-то, что подстегивало бы его сильнее этих слов, бьющих по профессиональной гордости? В этот миг в нем словно щелкнул переключатель. Инстинкт взял верх над стыдом. Он должен это сделать. Сделать всё, что прикажет Кит. Лишь бы удовлетворить его.

Дрожь, охватившая всё его тело, через ткань брюк передавалась руке Кита, всё ещё лежащей на его бедре. Ёну, не в силах даже моргнуть, неотрывно смотрел в темнеющие глаза босса, пока его пальцы, сведенные напряжением, судорожно стиснули пряжку ремня.

Тихий металлический щелчок показался оглушительным в тишине кабинета. Движения Ёну были хаотичными. Казалось бы, чего проще — расстегнуть ремень и опустить молнию — но пальцы соскальзывали раз за разом, не слушаясь хозяина.

— ...Ха-а.

Замерев на полпути и вцепившись в пояс брюк, Ёну снова заколебался. Финиш был близок, но сделать последний шаг — спустить брюки — он никак не мог. Он снова чувствовал себя тем беспомощным секретарем, который каждый день видел Кита, сгорал от желания, но не смел и пошевелиться.

Видя, как Ёну застыл, не зная, куда деть дрожащие руки, Кит свел брови к переносице. Заметив этот грозный знак, Ёну вздрогнул.

— Ёну, ты ведь знаешь, что бывает, когда сотрудник не выполняет свои обязанности должным образом?

Ёну осторожно спросил:

— ...Увольнение?

Вместо ответа Кит лишь едва заметно улыбнулся. Эта улыбка вернула Ёну крупицу здравого смысла. Он с облегчением подумал: «Значит, на этом всё? Игра закончится, и мы просто поедем домой?»

Но стоило ему расслабиться, как следующие слова обрушили его сердце в пятки.

— Нет, — коротко бросил Кит и вдруг резко перехватил его руки.

Ёну, от неожиданности выпустив пояс брюк, пошатнулся, а Кит, глядя ему прямо в глаза, продолжил низким голосом:

— Ты должен понести наказание.

«А?»

Не успел он осознать смысл сказанного, как почувствовал рывок.

Кит жестко завел обе руки Ёну ему за спину, надежно зафиксировав их одной своей ладонью в районе поясницы. Ёну оказался развернут спиной к столу — и, соответственно, спиной к Киту.

Послышался звук выдвигаемого ящика. Кит свободной рукой рылся в столе, а Ёну, обездвиженный и лишенный обзора, мог только с ужасом гадать, что именно тот собирается достать.

В то самое мгновение, когда в душе шевельнулось недоброе предчувствие, раздался сухой щелчок, и на запястье сомкнулось что-то холодное. Ощутив неожиданную тяжесть металла, Ёну растерялся и попытался оглянуться через плечо, чтобы понять, что происходит.

«Не может быть».

Стоило ему мельком увидеть серебристый блеск, как глаза расширились до предела.

— Э-это что такое? — вскрикнул Ёну.

Все мысли о какой-либо «игре» мгновенно вылетели из головы. Но на этом всё не закончилось. Кит перехватил скованные наручниками руки и с легкостью развернул его. Не успел Ёну опомниться, как уже лежал животом на столе, прижатый чужой силой.

— Я же говорил, что ты должен быть наказан, — произнес Кит.

Следом его пальцы ухватились за пояс брюк и резинку брифов, которые Ёну так и не успел снять.

— ...!

Одним движением брюки и белье были стянуты вниз. Зажимы подтяжек для рубашки с жалким звоном отстегнулись и отлетели в стороны. Прохладный воздух тут же коснулся обнаженной кожи бедер. Только сейчас Ёну осознал намерения Кита, но разум отказывался принимать происходящее.

«Да нет же, не может быть...»

Экстра - Поцелуй меня, детка (3 часть)

— Ёну.

Кит навис над ним, склонившись к самому уху, и прошептал низким голосом:

— Считай.

Ёну затаил дыхание от напряжения. Кит одной рукой с силой прижал его плечо к столешнице, не давая пошевелиться, а другую занес для удара. Тело Ёну рефлекторно окаменело. Едва он почувствовал, как движение воздуха холодит кожу, снизу раздался резкий, хлесткий звук.

— А-а!

От звука удара ладони о плоть Ёну вскрикнул, дернувшись от неожиданности. Дыхание сбилось, перед глазами вспыхнули белые искры. Удерживая вздрагивающее тело, Кит снова отдал приказ:

— Ёну, что я сказал?

— Э-это, я... — начал бессвязно заикаться он, не в силах дать внятный ответ.

От внезапности и шока мысли путались, Ёну совершенно растерялся. Кит, нахмурившись от такой реакции, снова опустил ладонь на его ягодицы.

Снова раздался безжалостный звук шлепка. Ёну судорожно втянул воздух и вжал голову в плечи. Только тогда Кит заговорил:

— Я сказал считай.

Голос звучал ровно, но от этого спокойствия Ёну стало по-настоящему страшно. Его била мелкая дрожь. Он с трудом разлепил губы, судорожно сглотнул вязкую слюну и выдавил из себя надтреснутым голосом:

— О... один...

«Может, он все-таки шутит?»

Ёну никак не мог понять, что это за вид «игры» такой, и украдкой скосил глаза, пытаясь разглядеть лицо Кита. Но вместо выражения лица он увидел занесенную высоко руку. Сердце пропустило удар, и он испуганно ахнул.

Шлепок. Жгучий звук снова эхом разнесся по комнате. Ёну сжался в комок, глотая воздух.

— Д-два...

Как только он, запинаясь, назвал цифру, Кит коротко бросил:

— Продолжай.

Это было всего одно слово, но оно не оставляло ни шанса на возражения. Следующий удар последовал незамедлительно. Крупная ладонь оставила багровый след на беззащитно выставленных, белых и округлых ягодицах.

— Три... — едва выкрикнув число, Ёну не выдержал и разрыдался. Сдерживаемые слезы хлынули потоком, лицо стало мокрым и жалким.

Только тогда Кит замер.

На белой и нежной коже Ёну красные следы от пальцев выглядели пугающе ярко. Кит некоторое время смотрел на них сверху вниз, затем с трудом отвел взгляд.

Ёну, распластанный на столе, тихо всхлипывал, вздрагивая всем телом. Он плакал так, словно не понимал, за что с ним так поступили и почему он должен терпеть этот позор.

Конечно, начиная всё это, он и представить не мог, чем дело обернется.

«Уж точно не этого он ожидал», — мрачно усмехнулся про себя Кит.

Честно говоря, настроение у него было паршивое с того самого момента, как он стал свидетелем одной крайне неприятной сцены. Эту глухую злость нужно было на ком-то сорвать. Вопрос был лишь в том — как именно. И тут Ёну сам, по собственной воле, затеял эту «игру». Словно бесстрашный кролик, который старательно насобирал дров для собственного костра и демонстративно явился к хищнику, прижимая их к груди.

Разумеется, Кит не собирался упускать такой шанс. Он планировал обглодать этого кролика до последней косточки.

«Но сначала он должен понять, в чем именно его вина».

Ёну всё ещё слишком плохо знал Кита. Кит Питтман был куда более мелочным, ревнивым и нетерпимым мужчиной, чем тот полагал.

Особенно, когда дело касалось Ёну.

Однако стоило увидеть слезы Ёну, как сердце дрогнуло. Он планировал умеренное наказание в рамках их «игры», но, кажется, перегнул палку. Кит медленно провел ладонью по покрасневшей горячей коже ягодиц. Под его рукой Ёну судорожно дернулся и мелко задрожал.

Кит на мгновение замер в нерешительности, раздираемый противоречиями — темным желанием довести Ёну до исступления, окончательно подчинив его, и порывом крепко обнять, чтобы успокоить и утешить.

«...Пожалуй, этого достаточно».

Подавив рвущуюся наружу жажду, Кит склонился и мягко поцеловал вздрагивающее плечо Ёну.

— Ёну.

От голоса, прозвучавшего неожиданно нежно и ласково, всхлипывающий Ёну вздрогнул. Чувствуя ладонью, как напряглось тело под ним, Кит продолжил:

— Теперь ты понял? В чем именно ты провинился.

Ёну шмыгнул носом дрожащим голосом предположил:

— Брюки... потому что я их не снял...?

Конец фразы потонул в неуверенности. Ответ, который родился после того, как Ёну изо всех сил напряг извилины, был настолько нелепым, что Кит лишь выдохнул от бессилия. Он не выдержал и издал короткий смешок — ситуация была просто абсурдной.

Увидев эту реакцию, Ёну растерянно заморгал. Начал хмурить брови и бегать глазами, пытаясь угадать правильный ответ. Киту показалось, что он читает все мысли по этому растерянному лицу. Теперь даже ему самому стало сложно провести грань, где заканчивается их «игра», а где начинаются его реальные чувства.

— Неужели ты думаешь, что я сделал это просто потому, что мне захотелось тебя ударить?

Вместо ответа Ёну затаил дыхание и опасливо покосился на него через плечо. Конечно, отчасти это было правдой, но совсем не тем ответом, который хотел услышать Кит.

— Ёну.

Кит снова погладил горящую огнем кожу. Внутренне напряженный Ёну испуганно ахнул. Наслаждаясь тем, как мягкая плоть льнет к его ладони, Кит медленно провел рукой, очерчивая форму. Всхлипы прекратились, сменившись тихими стонами.

Глядя на Ёну, который теперь дрожал уже совсем по другой причине, Кит наконец озвучил истинную причину:

— Тебе стоит раскаяться в том, что ты гладил бедро другого мужчины.

— ...А?

Ёну непонимающе моргнул, смысл слов дошел до него не сразу. А когда дошел, он запоздало дернулся.

— Ч-что?.. Нет, всё не так! Это просто случайно вышло...

Не успел он договорить, как воздух вокруг внезапно стал тяжелым — Кит выпустил феромоны. От этой подавляющей ауры Ёну инстинктивно сжался.

— Случайно, говоришь? Погладил его бедро?

Голос Кита изменился. Теперь он звучал угрожающе тихо, вибрируя скрытой опасностью. Ёну почувствовал, как по позвоночнику пробежал озноб, и судорожно сглотнул.

Кит продолжил тем же низким голосом:

— Ёну, если я скажу, что случайно переспал с другой женщиной, ты в это поверишь?

— Переспал?! О чем ты вообще говоришь!

От такого чудовищного сравнения и несправедливости Ёну подскочил на месте, яростно отрицая обвинение.

— Я просто хотел утешить его! Я тянулся, чтобы взять за руку, но промахнулся и...

— Взять за руку?

Не успел Ёну договорить, как Кит выплюнул эти слова сквозь стиснутые зубы, словно пережевывая их в приступе ярости.

— Зачем, черт возьми, брать его за руку, если ты просто хотел утешить?

— Это... — Ёну хотел было возразить, но тут же прикусил язык.

«И правда, зачем я это сделал? Можно же было обойтись без прикосновений. Достаточно было просто сказать "держись", и всё».

Мозг, работавший на пределе возможностей, перегрелся и окончательно отключился. Ёну незаметно для самого себя поддался логике Кита и взвалил всю вину на свои плечи.

«Зачем я вообще поперся в эту курилку? Что я о себе возомнил?»

Самобичевание достигло пика, и его самооценка с грохотом рухнула, пробив очередное дно.

«Зачем полез в чужие отношения? Что я вообще могу знать? Я сам-то несколько лет страдал в одиночестве и только чудом, невероятным везением смог добиться чувств Кита».

— ...Я был неправ, — в конце концов, Ёну, шмыгая носом, сдался. — Прости меня, я больше никогда так не сделаю... Я даже руки не протяну другому мужчине. Я правда виноват.

Кит молча смотрел сверху вниз на Ёну, который покорно молил о прощении.

Любому со стороны было бы очевидно, что Кит просто несет чушь, охваченный слепой ревностью, но Ёну искренне верил в свою вину. Этот вид был настолько очаровательным и жалким одновременно, что у Кита заныло не только сердце. В паху стало тесно — жар, копившийся там уже некоторое время, вспыхнул с новой силой.

На мгновение Кита кольнуло сложное чувство — смесь удовлетворения и осознания того, что он совершенно не испытывает угрызений совести. Впрочем, он быстро оправдал себя. Это вина Ёну от начала и до конца.

Сперва он испортил Киту настроение, вздумав утешать другого мужика, а теперь доводил его до безумия своим видом. То, что Ёну сейчас будет наказан — лишь естественный ход вещей.

Да и как тут удержаться? Ёну лежал перед ним, распластанный на столе, в одной лишь мятой рубашке. Покрасневшие от шлепков ягодицы были выставлены напоказ. С одной ноги слетела туфля, и пальцы в носке, к которому тянулась подтяжка, судорожно впивались в ворс ковра. Скованные наручниками руки были заломлены за спину, а сам он сотрясался от рыданий.

Глядя на эту картину, даже святой не смог бы сдержаться. А Кит Питтман уж точно святым никогда не был.

Приняв решение, Кит убрал руку, которая до этого покоилась на бедре Ёну. Тот, занятый своими всхлипываниями, даже не заметил движения. Кит наклонился ниже, и его большие ладони обхватили горячие воспаленные ягодицы.

— А! — от неожиданности Ёну вскрикнул, захлебнувшись вдохом.

Не обращая внимания на его реакцию, Кит с силой развел ягодицы в стороны, открывая спрятанный между ними вход. Взгляду предстало маленькое розовое колечко мышц, которое испуганно сжималось и пульсировало. Кит, словно дразнясь, выдохнул на него струю воздуха:

— Фу-ух...

Ёну судорожно втянул воздух и напрягся всем телом.

Кит усмехнулся такой реакции, но его нижней половине было совсем не до смеха. То ли от предвкушения, то ли от страха, но нутро Ёну уже отреагировало — вход влажно поблескивал, выделяя прозрачную смазку.

Кит высунул язык. Стоило влажному кончику коснуться плотно сжатых складочек, как Ёну забился в конвульсиях. Крепко удерживая ягодицы разведенными, Кит начал медленно вылизывать вход. При каждом прикосновении языка маленькая дырочка подрагивала, то приоткрываясь, то снова сжимаясь.

Понаблюдав за этой живой реакцией и слегка подразнив вход кончиком языка, Кит вдруг прошелся широким влажным мазком снизу вверх по всем чувствительным складочкам.

— А-а-а!.. — из горла Ёну вырвался долгий протяжный стон, граничащий с криком.

На языке остался солоноватый скользкий привкус. Кит на секунду оторвался и поднял голову. Ощутив внезапный холодок на мокрой коже, Ёну замер. Из его входа, теперь обильно смоченного слюной Кита и собственной смазкой, медленно вытекала прозрачная капля.

Кит завороженно наблюдал за этим зрелищем, а затем скользнул взглядом вниз. Пальцы ног Ёну были напряжены до предела. Всё его тело дрожало от смеси страха и невыносимого ожидания. Больше не колеблясь ни секунды, Кит снова зарылся лицом между ягодиц.

Ёну вскрикнул, и его колени подогнулись. Если бы верхняя часть тела не лежала на столе, он бы рухнул на пол. Ноги потеряли силу и лишь беспомощно скребли по ковру. Но Кит не обращал на это внимания. Он закрыл глаза и продолжал самозабвенно вылизывать и втягивать в себя податливую плоть Ёну, упиваясь его вкусом.

Узкое кольцо мышц судорожно сжималось и пульсировало каждый раз, когда Кит проходился по нему губами. Тонкие складочки сокращались, щекоча рот, словно заигрывая с ним. Словно умоляли: «Ну же, войди внутрь». И Кит, не колеблясь, с силой втолкнул язык глубже.

От этого бесцеремонного проникновения языка Ёну уже не мог даже кричать. Он лишь давился воздухом, выплевывая рваные хриплые стоны. Феромоны Ёну стали гуще в несколько раз, но и Кит не уступал ему. Комната наполнилась душным, пьянящим ароматом их возбуждения, который окончательно смел остатки разума.

Вход, размягченный долгими ласками, податливо приоткрылся, и обильная смазка потекла по подбородку Кита. Но он не останавливался. Он продолжал неустанно лизать, тереть и с жадностью втягивать в себя нежную плоть внутри Ёну.

У Ёну внутри всё горело и чесалось так невыносимо, что казалось, он сейчас умрет. Терпеть эту сладкую пытку больше не было сил. В конце концов, он начал метаться, выкрикивая:

— Хватит, Кит, хватит!.. Всё, хватит уже... Вставь мне, умоляю..!

Он отчаянно задергал скованными руками в районе поясницы, пытаясь хоть как-то повлиять на ситуацию, но Кит, не прерывая ласк языком, просто перехватил его запястья одной рукой. Лишенный возможности двигаться, Ёну окончательно сорвался в плач.

— А, ах, а-а...

В животе словно разгорался пожар. Ощущение было странным, непривычно острым. По голове будто пропустили электрический ток, а в паху пульсировала тупая, но сладкая боль. Ему хотелось самому обхватить свой член, сбросить накопившееся напряжение, но скованные руки были намертво зажаты в ладони Кита. Он не мог пошевелиться.

От непрекращающихся влажных хлюпающих звуков рассудок затуманился. Его голос, до этого почти срывавшийся на вой, вдруг резко оборвался. Всё тело пробила крупная дрожь. Рот Ёну приоткрылся, с губ потекла слюна, а расфокусированный взгляд бессмысленно уперся в поверхность стола. Он лишь моргал, то напрягая, то расслабляя пальцы ног в такт остаточным волнам удовольствия.

— ...Ёну, — Кит наконец оторвался от него и позвал по имени.

Но Ёну его не слышал. Он лежал, распластанный на столе, и лишь загнанно дышал.

Кит бросил взгляд вниз и нахмурился. Член Ёну, который только что был твердым от прилившего жара, теперь обмяк.

— Ёну, ты кончил, даже не выплеснув всё наружу? — возмущенно спросил он.

Но до сознания Ёну слова не долетали. Вид партнера, который посмел достичь пика в одиночку, да еще и лежит теперь, наслаждаясь послевкусием, задел скверный характер Кита.

Он тут же выпрямился и принялся расстегивать ремень. Раздался резкий металлический лязг пряжки, но Ёну по-прежнему не реагировал. Когда Кит освободил свой член из плена белья, тот уже был твердым как камень, а на головке выступила смазка.

Он, черт возьми, сдерживался изо всех сил, чтобы излиться внутрь Ёну, а этот наглец посмел удовлетвориться сам! Кит был уверен — ни один мужчина в мире не стал бы терпеть подобное. И уж тем более Кит Питтман не собирался этого делать.

Из входа Ёну продолжала сочиться смазка. Каждый раз, когда Ёну делал судорожный вдох и выдох, розовое кольцо сжималось и разжималось, выталкивая прозрачную жидкость.

«Так промочить всё внутри, а потом взять и кончить в одиночку... Какая наглость».

Кит схватил провинившегося омегу за талию и, не тратя времени на подготовку, грубо вонзил в него свой член до основания.

— ...?!

Обмякшее тело Ёну пронзила чужая тяжесть. От шока он широко распахнул глаза.

«Не может быть», — пронеслось в голове, но он знал правду. Это ощущение было слишком знакомым, чтобы его отрицать. — «Но всё же... не так же сразу...»

— Кит! — Ёну в панике выкрикнул его имя и попытался оглянуться.

Но в тот самый момент, когда он хотел увидеть лицо Кита, тот резко поддал бедрами вверх, вбиваясь еще глубже.

— И-и-ик!

Крик вырвался сам собой. Ёну зажмурился от острого ощущения полноты. Кит замер на секунду, наслаждаясь тем, как тесно его обхватывают изнутри, и спросил:

— Тебе понравилось?

Медленный тягучий голос не предвещал ничего хорошего.

С трудом подняв тяжелые веки, Ёну увидел лицо Кита — тот улыбался, но улыбка эта была кривой и пугающей. Ёну судорожно сглотнул пересохшим горлом. Между нахмуренных бровей Кита залегли глубокие складки.

Перехватив испуганный взгляд Ёну, Кит сощурился. На мгновение показалось, что он собирается отстраниться, но в следующую секунду его бедра дернулись вперед, и член до упора вонзился внутрь.

— А-а-а! — Ёну снова вскрикнул, его тело выгнулось дугой, содрогаясь от пронзившего его ощущения.

Пока он хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, Кит снова заговорил.

— Ох, Ёну... — в его голосе слышалось притворное сожаление, за которым скрывалась насмешка. — Он у тебя опять стоит.

— А?

Ёну растерянно моргнул. Он не мог проверить это сам, лишь беспомощно ерзал животом по столу. Глядя на его жалкие попытки, Кит коротко вздохнул, словно поражаясь такой наглости.

Тяжелая ладонь снова с размаху опустилась на ягодицы Ёну. От неожиданности тот замер, и внутренние мышцы тут же рефлекторно сжались, плотно обхватывая член внутри. Кит скривился и заскрежетал зубами от накатившей волны удовольствия.

— Думаешь, я спущу тебе это с рук?

Хоть он и пытался говорить грозно, его дыхание уже сбилось и стало хриплым. Благодаря тому, что Ёну кончил первым, обычно узкий проход расслабился, позволив войти без труда. Но теперь всё пошло прахом. Кит держался из последних сил, но из-за этого внезапного сжатия едва не кончил сам. И хотя это он ударил по ягодице, заставив внутренние стенки сжаться, винил он во всем, конечно же, самого Ёну.

Раздался еще один хлесткий шлепок.

— Хи-и-и!.. — Ёну сжался в комок, и мышцы внутри снова судорожно сократились.

— Ха-а... — выдохнул Кит со стоном.

Нутро Ёну было горячим, влажным и мягким, но при этом с жадностью засасывало возбужденную плоть, словно голодный зверь. Казалось, Ёну пытался проглотить его целиком.

Конечно, в реальности это было невозможно. У Ёну было слишком узкое горло — он давился и не мог принять в рот даже половины внушительного размера Кита. Зато нижний ротик оказался куда более ненасытным и порочным, заглатывая его до самого основания, требуя еще и еще.

Кит тяжело дышал, наслаждаясь тем, как нутро Ёну пульсирует вокруг него, а затем медленно оттянул бедра назад и резко толкнул вверх.

— А-ах! — вырвался у Ёну короткий, сдавленный вскрик.

Вбив член до самого корня одним мощным движением, Кит навалился на него сверху, глубоко выдыхая. Он замер на секунду, а затем начал медленно вращать бедрами, растираясь пахом о ягодицы. Жесткие волосы на его лобке терлись о широко растянутое кольцо мышц Ёну, смешиваясь с обильно выделяющейся липкой смазкой.

— Ёну, да что с тобой творится? С тебя же просто льет, — прошептал Кит, склонившись к самому уху.

Его горячее рваное дыхание обжигало чувствительную кожу за ухом.

— Скажи мне, тебе было настолько хорошо? Так хорошо, что ты кончил, даже не эякулируя? И это при том, что я даже не успел в тебя войти.

В обычном состоянии Ёну сразу бы уловил суть — Кита задело именно то, что Ёну получил удовольствие без него и до проникновения. Но сейчас Ёну не мог ни о чем думать, голова шла кругом. Его член, снова отвердевший почти сразу после того сухого оргазма, никак не мог достичь пика. Напряжение было мучительным. Он жаждал, чтобы Кит коснулся его спереди или начал двигаться внутри быстрее, но Кит, казалось, специально медлил, издеваясь над ним.

В отчаянии и нетерпении Ёну простонал первое, что пришло в голову:

— Ки-и-ит...

Ёну оглянулся на него через плечо и, часто моргая мокрыми от слез ресницами, он вдруг прошептал признание:

— Я люблю тебя.

В это мгновение внутри Кита словно лопнула натянутая струна.

— А... — с губ сам собой сорвался изумленный выдох.

Семя, которое он сдерживал из последних сил, неудержимым потоком хлынуло внутрь Ёну. Кит замер, крепко сжимая тонкую талию и глядя вниз. Его член, пульсирующий жаром, был похоронен до самого основания между ярко-красных, воспаленных ягодиц.

В голове почему-то стало пугающе пусто. Кит слишком хорошо знал это чувство. А мгновение спустя и Ёну понял, что происходит — воздух вокруг них стал невыносимо тяжелым, пропитанным густым, удушающим ароматом доминантного альфы.

У Кита начался гон.

— Кит... — в панике позвал его Ёну сорванным голосом.

Но было уже поздно. Кит перехватил его бедра жесткой хваткой и начал вбиваться в него с новой пугающей силой. От прежней игры и самообладания не осталось и следа. Несмотря на то, что он только что кончил, член не только не опал. Будто он стал еще больше, заполняя собой всё пространство внутри.

Казалось, живот вот-вот лопнет от этого давления.

— А, ах, больно... Больно же, Кит!

Ёну отчаянно умолял, пытаясь вырваться, но Кит его не слышал. В его затуманенном разуме билась лишь одна мысль: он должен заполнить это тело своим семенем до краев. Залить самую глубину, посеять свое семя так глубоко, как только возможно. Кончать снова и снова, пока Ёну не пропитается им насквозь.

— А-а! — пронзительно вскрикнул Ёну.

Член Кита у основания резко набух, превращаясь в тугой узел, и намертво закупорил вход. Теперь ни одна капля излитого внутрь семени не могла вытечь наружу.

«Забеременей».

Кит двигал бедрами, словно в трансе, ведомый лишь древним темным инстинктом. В голове, вытесняя все человеческое, пульсировал навязчивый приказ.

«Я должен пожрать его целиком. Присвоить так, чтобы никто и никогда не смог отнять».

«Забеременей. Прямо сейчас. Роди мне ребенка».

Он впивался зубами в нежную кожу шеи и плеч Ёну, оставляя багровые следы, и хрипло дышал, словно дикий зверь.

«Ты мой».

— А-ах...

Количество семени, которое продолжало извергаться внутрь, было невообразимым. Одурманенный запахом феромонов, еще концентрированнее обычного, и ощущением распирающей полноты, Ёну окончательно потерял связь с реальностью.

Экстра - Поцелуй меня, детка (4 часть)

Тишину комнаты нарушил звук открываемой двери. Ёну, который лежал в постели с закрытыми глазами, почувствовал чье-то приближение. Преодолевая тяжесть в веках, он неохотно посмотрел в ту сторону.

— Папочка!

Звонкий детский голос моментально заполнил пространство. Спенсер, промчавшись через всю комнату, с разбегу запрыгнул на кровать, отчего матрас пружинисто прогнулся. Ёну, не в силах приподняться, лишь слабо улыбнулся и, оставаясь лежать, притянул ребенка к себе.

Малыш звонко чмокнул Ёну в щеку и тут же засыпал вопросами:

— Папочка, ты опять болеешь? Всё ещё болит? А когда перестанет?

— Э-э... — под шквалом бесконечных детских вопросов Ёну бросил быстрый взгляд на Кита, вошедшего следом, и ответил сыну: — Всё хорошо, мне просто нужно немного отдохнуть.

Он попытался сделать улыбку убедительной, но лицо Кита осталось непроницаемым. В его взгляде читалась плохо скрываемая тревога.

— Сегодня обязательно сходи в больницу.

Кит с серьезным видом присел на край кровати. Его теплые пальцы мягко убрали упавшую на лоб Ёну прядь волос, задержавшись на мгновение у виска.

— Тебе всё время плохо. Ты уже несколько дней почти ничего не ешь, верно? Я договорился со Стюардом, так что не откладывай. Прием в одиннадцать.

— Угу, — Ёну послушно кивнул, ощущая вину перед мужем. — Прости, что заставляю так волноваться...

— Лучше просто поправляйся, — коротко бросил Кит, пропуская извинения мимо ушей.

Он подхватил на руки Спенсера, который до этого уютно лежал на груди у Ёну.

— Ну всё, Спенс, папочке нужно набраться сил, так что нам пора. Тебе нужно в детский сад.

Устроив ребенка на одной руке, Кит наклонился и поцеловал Ёну в губы. Отстранившись, он нахмурился, вглядываясь в его черты.

— У тебя ужасный цвет лица.

И не только цвет лица — в последнее время Ёну заметно исхудал. Кит уже не раз замечал, как тот пропускает приемы пищи, жалуясь на тошноту или тяжесть в желудке. К тому же Ёну постоянно клонило в сон — он часто дремал днем из-за хронической усталости и отключался еще до того, как Кит возвращался с работы. Разумеется, о выходах в офис не могло быть и речи.

Поначалу Ёну не придавал этому значения, списывая всё на переутомление, но когда такое состояние затянулось, в душе начало зарождаться смутное беспокойство.

Последней каплей стал момент, когда Кит увидел, как Ёну провел весь день в полудреме, не сделав и глотка воды. И собрался везти его в отделение неотложной помощи.

«Ладно, сначала покажусь Стюарду», — мысленно согласился Ёну, вспоминая их уговор.

Поначалу Кит и слушать не хотел сбивчивые оправдания Ёну. Он был настроен решительно, но Ёну в панике принялся его отговаривать.

— Я просто немного без сил... У меня несварение, вот и аппетита нет. Ехать из-за такой ерунды в неотложку — это уже слишком! — твердил он.

В конце концов, под напором этих уговоров Кит был вынужден отступить, хотя на лице его застыло выражение явного неодобрения. Впрочем, уступчивость Кита имела свои пределы. Он поставил жесткое условие — если запись к Стюарду не удастся получить в ближайшие три дня, они немедленно едут в любую другую больницу. Не доверяя секретарям, Кит позвонил врачу лично, и, к счастью, Стюард нашел для них окно уже через два дня.

Накануне Ёну снова ничего не ел. Когда время визита приблизилось, он с трудом заставил себя проглотить несколько ложек прозрачного овощного супа, который принес Чарльз. Это был легкий бульон в тайском стиле, практически без гущи — единственное, что сейчас мог принять его капризный желудок.

Пока он ел, Чарльз набрал горячую ванну. Погрузившись в воду, Ёну позволил теплу немного расслабить затекшие мышцы, неспешно умылся и начал собираться.

Стоило ему переступить порог особняка, как в кармане ожил телефон. Взглянув на экран, Ёну ответил на ходу:

— Да, Кит. Я как раз выхожу.

Забираясь на заднее сиденье уже ожидавшего автомобиля, он с легкой усмешкой спросил:

— Неужели позвонил проверить, не сбежал ли я?

— ...Позвони мне, когда закончишь, — Кит проигнорировал поддёвку и, бросив короткое указание, тут же повесил трубку.

Ёну лишь улыбнулся, глядя на погасший экран, и устало откинулся на спинку сиденья. Пока машина мягко скользила в сторону больницы, он с удивлением отметил, что тошнота отступила, и желудок впервые за долгое время не сводило спазмами.

«Раз уж я выбрался из дома, может, предложить ему поужинать вместе?»

От этой мысли стало немного теплее. Ёну прикрыл глаза, погружаясь в приятные планы.

«Во сколько я освобожусь? Может, стоит самому забрать Спенсера? Надо написать Эмме, узнать расписание Кита на вторую половину дня...»

Убаюканный движением машины, он сам не заметил, как задремал. Очнулся Ёну только тогда, когда телохранитель, уже припарковавший автомобиль у места назначения, осторожно тронул его за плечо. Веки были тяжелыми, сознание путалось, а тело казалось ватным.

«Надо попросить Стюарда выписать какие-нибудь витамины», — вяло подумал он, входя в здание клиники.

— Добро пожаловать, Ёну. Ох, я слышал о твоем самочувствии, но выглядишь ты и правда неважно.

Стюард встретил его с привычным радушием, но, едва взглянув на пациента, нахмурился и жестом пригласил сесть. Стоило Ёну опуститься в кресло, врач задал несколько вопросов, после чего сразу направил его на анализы.

Ёну послушно сдал кровь, прошел остальные процедуры и вернулся в приемную ожидать результатов. Он сидел в тишине, безучастно скользя взглядом по комнате, пока его внимание не зацепилось за вазочку с угощениями для посетителей.

Там лежало шоколадное печенье.

Обычно Ёну был равнодушен к сладкому, а к шоколадной крошке и подавно, но сейчас взгляд словно приклеился к яркой упаковке. Не в силах сопротивляться внезапному порыву, он потянулся, взял одно печенье и разорвал обертку. Отломив кусочек, он отправил его в рот.

Странно. Его так мутило от любой еды, но это сухое печенье, на удивление, моментально растаяло на языке, оставив приятное сладкое послевкусие.

Ёну поспешно развернул второе и отправил в рот целиком. Затем еще одно. И еще...

Раздался деликатный стук. Спустя мгновение дверь открылась и вошла медсестра. Ёну как раз поспешно отправлял в рот последнее шоколадное печенье из корзинки.

— Проходи, Ёну. Удалось немного отдохнуть? Цвет лица стал заметно лучше.

Ёну смутился и неопределенно улыбнулся, пряча глаза. Осознание того, что он в один присест уничтожил целую корзину печенья, вызывало смесь удивления и стыда. Видимо, организм, измученный многодневным голодом, просто сорвался с цепи и потерял контроль.

— Печенье в приемной оказалось таким вкусным... я, кажется, слишком увлекся, — пробормотал он, чувствуя, как горят уши.

Стюард лишь добродушно махнул рукой, всем видом показывая, что извиняться не за что.

— Мы для того его и ставим. Ты молодец, что поел. Многие пациенты даже добавки просят.

Легко усмехнувшись, доктор перевел взгляд на монитор компьютера. Его расслабленная поза сменилась более собранной.

— Итак, ты говорил, что в последнее время не мог нормально питаться. Это длится где-то неделю или немного больше?

— Да... Постоянная тошнота, — кивнул Ёну. — Аппетита совсем нет.

— И сонливость?

— Угу. А еще головокружение и совсем сил нет.

Ёну полагал, что все эти симптомы — лишь следствие недоедания, но реакция врача оказалась совсем не той, на которую он рассчитывал. Стюард нахмурился, скрестил руки на груди и с серьезным видом задумчиво протянул: «Хм-м».

— Ёну, у тебя самого есть какие-нибудь предположения, с чем это связано?

— Что?

Вопрос застал врасплох. Ёну растерянно моргнул, не понимая, к чему клонит доктор.

— Ну... разве это не из-за того, что я перестал есть?..

— А раньше подобное случалось? Хоть раз?

Настойчивость доктора настораживала. Зачем он спрашивает об одном и том же? Ёну, окончательно сбитый с толку, попытался порыться в памяти.

— Точно не скажу... Бывало, конечно, что мутило, но это проходило за пару часов, максимум за день. А чтобы так долго... нет, такого я не помню...

Он неуверенно замолчал, оставив фразу висеть в воздухе. Стюард ничего не ответил, продолжая внимательно смотреть ему в лицо. Эта внезапная тишина в кабинете давила, вызывая иррациональную тревогу.

Наконец доктор заговорил.

— Ёну, выслушай меня спокойно и не пугайся.

— Да...

«К чему такое вступление?». Ёну нервно сглотнул, чувствуя, как от волнения пересохло в горле.

Стюард выдержал паузу и твердо объявил:

— Ты беременен.

Экстра - Поцелуй меня, детка (5 часть)

Шок был настолько сильным, что Ёну не смог выдавить ни звука. Вопрос «Что вы имеете в виду?» так и застрял в горле. Он лишь широко распахнул глаза и замер, забыв, как дышать.

Видя его оцепенение, Стюард повторил:

— Я перепроверил результаты несколько раз. Ошибки быть не может. Это беременность.

Ёну по-прежнему молчал, словно язык прирос к гортани. Глядя на его потрясенное лицо, Стюард усмехнулся:

— Обычно в таких случаях поздравляют, но...

Доктор продолжал что-то говорить, но его голос доносился словно сквозь толщу воды. Ёну перестал слышать окружающий мир.

«Беременность? Внутри меня... ребенок? Второй?»

Смысл слов медленно просачивался в сознание. И по мере того как шок отступал, уступая место пониманию, на бледных щеках Ёну начал проступать румянец. Заметив, как порозовело лицо пациента, Стюард оборвал свою речь на полуслове и внимательно посмотрел на него.

— Если хочешь узнать более детальную информацию, тебе стоит обратиться к профильному специалисту.

Этот спокойный совет немного привел Ёну в чувства. Он растерянно моргнул, всё еще чувствуя головокружение от новости, но кивнул.

— Но... это точно? По вашим анализам — это точно?

— Да, — твердо кивнул Стюард, глядя ему прямо в глаза. — Я уверен.

— Спасибо...

Поблагодарив врача, Ёну вдруг почувствовал запоздалое узнавание.

«Как я мог не заметить?»

Он забыл эти ощущения, потому что это было так давно — еще когда он носил под сердцем Спенсера. Та же тяжесть во всем теле, постоянная сонливость, накатывающая волнами усталость. Мутная тошнота и отвращение к еде. Все симптомы были идентичны. Единственное отличие заключалось в том, что сейчас организм Ёну был гораздо более истощен, чем в прошлый раз.

«Но как? Когда?»

Мысли лихорадочно метались. Ёну несколько раз заводил разговор о том, что хочет второго ребенка, но Кит каждый раз пресекал эти попытки на корню. После свадьбы Кит изменился — он почти никогда не злился на Ёну и не повышал голос. Исключением были лишь моменты, когда Ёну упрямился насчет ребенка или когда его ловили на лжи.

Столкнувшись с такой непреклонностью, Ёну уже почти смирился и перестал надеяться.

«Как это произошло?»

Вариант, что Кит сделал это намеренно, исключался полностью. Абсолютно. Значит, произошла какая-то ошибка? Случайность?

В памяти невольно всплыло прошлое. Точно так же, как тогда... когда он забеременел Спенсером, находясь без сознания.

Но ведь у Кита есть метка. Его феромоны всегда отличались стабильностью, и даже во время гона он никогда не терял рассудок полностью.

«Неужели действительно ни разу?»

Ёну внезапно замер, пораженный догадкой. Он начал перебирать воспоминания. Не было ли момента, когда Кит возбудился сильнее обычного?

«Думай, вспоминай... Должен быть такой момент. Иначе это просто невозможно».

И тут в голове всплыло одно воспоминание, которое он, казалось, похоронил в глубине памяти.

«Не может быть... Тогда, в кабинете?»

Сомнений быть не могло. В тот день они с Китом сплелись телами, словно дикие звери, забыв обо всем на свете, потеряв всякий стыд и осторожность.

«Мы занимались этим с таким исступлением... Неудивительно, что я забеременел».

К тому же у Кита тогда начался гон.

«Может, он все-таки отключился на мгновение? Потерял контроль над семяизвержением, и поэтому?..»

Поверить в то, что Кит — человек, который категорически выступал против второго ребенка — совершил такую оплошность, было сложно.

«Именно это люди и называют чудом».

Ёну окончательно уверился в этой мысли. Бог услышал его сокровенную мольбу и исполнил желание. Он никогда не считал себя верующим, но в этот миг ощутил присутствие высшей силы всем существом. Как иначе объяснить этот невероятный поворот судьбы?

Стюард, заметив, как лицо Ёну, еще недавно бледное и испуганное, вдруг озарилось внутренним светом, тепло улыбнулся.

— Вы сами расскажете мистеру Питтману?

— Да, — твердо кивнул Ёну.

Он решил последовать совету Стюарда — сначала получить стопроцентное подтверждение у специалиста, а потом уже говорить мужу. Ёну поспешно нашел в телефоне номер акушера, принимавшего роды Спенсера. Ему невероятно повезло — в клинике сообщили, что врач свободен и может принять его сегодня же.

Ёну немедленно отправился туда.

«Всё складывается так легко...»

Это казалось добрым предзнаменованием. Ёну с трудом сдерживал рвущееся наружу волнение, от которого кончики пальцев приятно покалывало.

Прибыв в больницу и встретившись с врачом, он сбивчиво объяснил ситуацию и прошел те же процедуры, что и у Стюарда. Ожидая в коридоре, Ёну крепко сцепил руки в замок, до боли сжимая пальцы, пытаясь хоть как-то унять бешеное сердцебиение. Каждая минута казалась вечностью.

— Поздравляю вас.

Услышав это и увидев сияющую улыбку врача, Ёну едва не вскрикнул. Воздух застрял в груди от восторга. Заметив, с каким трудом пациент сдерживает радостный возглас, доктор сверился с картой и добавил, что срок составляет уже пять полных недель и пошла шестая.

Даже вернувшись домой, Ёну не мог унять дрожь возбуждения. Он твердил себе, что нужно успокоиться, вернуть самообладание и мыслить трезво, но сердце продолжало радостно колотиться о ребра.

Он опустил взгляд на свой плоский живот и осторожно провел по нему ладонью. Ощущение реальности происходящего всё еще ускользало.

«Он здесь. Внутри меня».

Ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения затопило грудь. Ёну прикрыл глаза и откинул голову назад, позволяя эмоциям захлестнуть себя.

«Сначала нужно сказать Киту, верно? А потом Спенсу».

При мысли о сыне губы сами собой растянулись в улыбке.

«Как же он обрадуется, когда узнает, что у него будет братик или сестренка!»

Ёну знал, как сильно Спенсер завидовал Питу, у которого был младший брат. Мальчик молчал и терпел лишь потому, что ему объяснили — папочка слишком слаб, чтобы подарить ему малыша. Кит, чувствуя это, осыпал сына всем, чем только мог, пытаясь компенсировать эту пустоту. Он мог дать Спенсеру весь мир — за исключением младшего брата.

«Но теперь я могу дать ему и это».

От мысли, что мир Спенсера наконец станет совершенным, сердце забилось так сильно, что перехватило дыхание. Ёну зажал рот ладонью, пытаясь сдержать рвущийся наружу счастливый смех, как вдруг тишину комнаты прорезала резкая трель телефона.

Вздрогнув от неожиданности, Ёну поспешно ухватился обеими руками за край чайного столика и сделал глубокий вдох.

«Нужно быть осторожнее».

Уняв первый испуг, он осмотрелся. Телефон валялся на кровати, куда Ёну небрежно бросил его, когда переодевался. Он направился к постели, но на этот раз — подчеркнуто медленно, тщательно выверяя каждый шаг.

«Нельзя спешить. А вдруг споткнусь и упаду?» — уговаривал он себя, мягко ступая.

Но стоило ему протянуть руку к аппарату, как звонок оборвался. На экране высветилось имя: «Кит».

«Он, наверное, с ума сходит от беспокойства».

Времени прошло немало, так что тревога мужа была вполне понятна. Перед глазами живо всплыл образ Кита: вот он ждет звонка, меряя шагами кабинет, его терпение истощается, и он, не выдержав, сам нажимает кнопку вызова.

Ёну даже не успел почувствовать вину, как телефон в его руке снова взорвался вибрацией и звуком. Кит явно был намерен звонить до тех пор, пока ему не ответят.

Ёну сделал еще один глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. Он поспешно откашлялся, чувствуя, что горло перехватило от волнения, и нажал «принять».

— М-м, да, Кит?

Несмотря на все усилия, собственный голос показался ему неестественно звонким и взволнованным. Ответ с того конца прозвучал мгновенно:

— Почему так долго?

В голосе Кита слышалось напряжение. Ожидание явно далось ему нелегко.

— Просто... не мог сразу найти телефон, — пробормотал Ёну.

Это было лишь неловкой отговоркой, но сейчас Киту было не до выяснения деталей. Он не стал тратить время на препирательства и сразу перешел к главному.

— Ты был у Стюарда? Ну, как прошло?

Ёну открыл рот, чтобы ответить, но грудь распирало от переполняющих эмоций, и голос просто не повиновался. Он сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с собой, но Кит истолковал паузу совершенно иначе.

— Что такое? Что-то случилось?

«Случилось. Еще как случилось. Огромное событие», — мысленно отозвался Ёну.

Но слова застряли в горле. Внезапно эйфория отступила, уступая место холодному воспоминанию. Кит всегда был категорически против второго ребенка. Радость затуманила разум, и Ёну совсем забыл, что для его мужа эта новость может стать не подарком, а настоящим ударом.

Как же ему сказать? Как подобрать правильные слова?

Молчание затягивалось, и терпение Кита лопнуло.

— Что сказал Стюард? Этот чертов ублюдок заявил, чтобы я узнавал всё у тебя! — Кит выругался, не сдерживая ярости. Он не стал ждать и снова насел так, его голос задрожал от напряжения: — Ёну, говори же! Это... серьезная болезнь?

Ёну поспешно замотал головой, словно Кит мог его видеть.

— Нет, не в этом дело. Здоровью ничего не угрожает.

— Значит, проблема не в теле, а в чем-то другом?

В трубке послышалось тяжелое дыхание. Ответ Ёну явно выбил почву у него из-под ног. Кит ожидал медицинского диагноза, но теперь его воспаленное воображение метнулось в другую сторону.

Поскольку Ёну продолжал медлить, подозрения Кита, казалось, переросли в уверенность. Послышалось, как он делает несколько глубоких вдохов, пытаясь подавить бурю эмоций и вернуть контроль.

— Что происходит? Ёну, скажи мне, — наконец выдавил он.

Ёну с трудом разлепил губы:

— По телефону... сложно объяснить. Я расскажу всё, когда ты вернешься домой.

Он старался говорить максимально спокойно, но эффект оказался обратным. Сквозь динамик донеслись звуки резкого движения — скрип стула, шорох одежды, торопливые шаги. Кит явно сорвался с места.

— Жди, я сейчас приеду.

— Нет! — рефлекторно сорвалось восклицание у Ёну.

Воспользовавшись секундным замешательством мужа, он быстро добавил:

— Не приезжай, Кит. Это не срочно. Мы вполне можем поговорить позже. Точнее... будет даже лучше, если ты узнаешь это вечером.

— ...Что? — переспросил Кит с интонацией человека, который не верит своим ушам.

Ёну смягчил тон, вкладывая в голос всю нежность и убедительность, на какую был способен:

— Всё правда в порядке, так что не сходи с ума и не мчись сюда сломя голову. Приезжай как обычно. Я всё-всё тебе расскажу.

Он бросил взгляд на часы и добавил:

— Рабочий день всё равно скоро закончится. Спокойно заверши дела и приезжай... Я никуда не денусь, я буду здесь.

Последняя фраза, произнесенная после короткой паузы, подействовала на Кита отрезвляюще. Несколько секунд в трубке висела тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Затем раздался тяжелый смиренный вздох.

— Хорошо. Договорились.

— Ага, — Ёну с облегчением выдохнул. — Увидимся дома, Кит. Не торопись, веди осторожно.

— Хорошо.

Ёну повесил трубку и сделал глубокий вдох, пытаясь унять трепет в груди. Впереди было много дел. Сначала нужно покормить Спенсера ужином и уложить его спать пораньше. А потом... потом сообщить новость Киту.

«Он обрадуется. Обязательно обрадуется. Как же иначе?»

Ситуация уже сложилась, назад пути нет, так что ему придется принять этот факт. Возможно, поначалу Кит расстроится или даже падет духом — ведь он так сильно переживает за здоровье Ёну. Но Ёну уже знал, что скажет. Он крепко обнимет мужа, прижмется к нему и пообещает, что волноваться не о чем.

«Всё будет хорошо».

Эта мысль согревала. С легким румянцем на щеках Ёну снова коснулся живота, словно делясь с малышом своей уверенностью, а затем, встряхнувшись, поспешил позвонить Чарльзу, чтобы распорядиться насчет ужина для Спенсера.

Кит вернулся в особняк точно в то время, когда обычно приезжал с работы.

Ёну, стоя у окна за шторой, наблюдал, как знакомый автомобиль пересекает сад. Машина двигалась неестественно медленно, словно водитель тянул время. Более того, прежде чем подъехать к крыльцу, автомобиль сделал совершенно ненужный круг по подъездной аллее. Видимо Кит изо всех сил старался выполнить просьбу Ёну и не врываться в дом раньше времени, чтобы не нагнетать обстановку.

Для Ёну, который всё это время неотрывно следил за ним из окна, это ожидание мало чем отличалось от того, если бы Кит примчался сразу. Напротив, видя, как муж послушно наматывает круги, подавляя собственную тревогу, Ёну почувствовал укол вины.

Прошло еще немного времени, прежде чем Кит поднялся в комнату. Хотя было еще рано, Спенсер, вымотанный активными играми в детском саду, уснул сразу же после ужина, едва его голова коснулась подушки.

Глядя на спящего сына, Ёну вспоминал, сколько счастья принесло ему воспитание этого ребенка. Даже мать Ёну не уставала повторять, что не видела более спокойного малыша. С самого младенчества Спенсер почти не плакал по ночам, не капризничал без причины и не заставлял родителей сутками дежурить у кроватки.

«Я столько раз думал о тебе плохо, пока носил... А ты в ответ подарил мне такую огромную любовь».

Всякий раз, глядя на Спенсера, Ёну испытывал сложную смесь безграничной нежности и горького чувства вины за свои прошлые мысли. Именно поэтому нынешний шанс был для него так важен. Это была возможность искупить вину.

«В этот раз я всё сделаю правильно. Я справлюсь».

Едва он укрепился в этой мысли, как тишину дома нарушил звук.

Кто-то шел по коридору. Это была тяжелая поступь Кита. Ёну мгновенно напрягся и отступил от окна. Ритмичный звук шагов неумолимо приближался, становясь всё громче.

Момент истины настал.

Во рту пересохло. Ёну метнулся к чайному столику и дрожащими руками налил воды из графина. Он хотел сделать глоток, чтобы успокоиться, но к горлу снова подступила тошнота. Едва смочив губы, он со стуком поставил чашку обратно.

Нужно дышать.

Ёну судорожно втянул воздух, пытаясь вернуть себе хладнокровие перед тем, как дверь откроется.

Приближающиеся шаги стихли у самой двери. Судя по тому, что ручка не повернулась сразу и за створкой повисла пауза, Кит тоже собирался с духом. Стоящий напротив входа Ёну крепче сцепил пальцы в замок, пытаясь унять мелкую дрожь в руках.

Наконец, разрезая густую тишину, дверь отворилась.

Вошедший Кит внешне мало чем отличался от того человека, что уходил утром. По крайней мере, одеждой. Исключением было лишь побелевшее лицо.

Он сделал несколько неестественно медленных шагов и замер, не приближаясь к Ёну вплотную, словно соблюдая безопасную дистанцию. Дверь за его спиной захлопнулась с тяжелым зловещим стуком.

Между ними повисла тяжелая, давящая тишина. Никто не решался заговорить первым. Ёну, чувствуя, как от неожиданного напряжения плечи сами собой вжались, с трудом разлепил губы:

— Слушай, Спенс... я уложил его пораньше.

— Я знаю.

Ответ прозвучал мгновенно. Но даже в этой короткой фразе слышалось, как сильно сел его голос. Ёну в недоумении смотрел на мужа. Почему он так бледен? Почему смотрит так, словно ждет приговора?

«Я что-то не то сказал? Дал повод для недопонимания? Или у него проблемы в компании?»

Видя, как Ёну растерянно бегает глазами, Кит сделал глубокий вдох. Перед тем как войти в спальню, он уже заглянул в детскую к Спенсеру. Это был его привычный ритуал, но сегодня он выполнил его с особой тщательностью, словно прощаясь или пытаясь оттянуть неизбежное. Прошел по следам своего прошлого, прежде чем встретиться с настоящим.

И вот этот момент настал. Кит прекрасно понимал, что отступать больше некуда.

— Ха-а... — тяжело выдохнув, Кит наконец заговорил, глядя прямо на мужа: — Ну давай, говори. Что я натворил на этот раз?

— Что?

Ёну от неожиданности округлил глаза. Только сейчас до него дошел истинный смысл этого застывшего, бескровного выражения на лице мужа. В глазах Кита плескалась едва сдерживаемая тревога. Судя по решительному виду, он был готов принять любой удар. Казалось, еще секунда — и он рухнет на колени, вымаливая прощение за грехи, о которых даже не подозревал.

Вплоть до этой секунды Кит, должно быть, мучил себя одним и тем же вопросом: «О чем он хочет поговорить?». Он прокручивал в голове каждое свое слово, каждый жест, каждую мелочь, пытаясь найти ошибку.

«Но ничего не приходило в голову, верно?» — догадался Ёну.

И это было естественно. Кит ни в чем не провинился, поэтому и вспомнить ему было нечего. Скорее всего, именно эта неизвестность изводила его больше всего, заставляя сердце сжиматься от страха. Вероятно, потратив дорогу домой на бесплодные поиски ответа, он в итоге сдался и решил просто принять свою участь, какой бы она ни была.

Он решил для себя твердо — что бы ни сказал Ёну, какими бы нелепыми или несправедливыми ни были обвинения, он примет всё. Безоговорочно. За исключением слов о расставании.

В подтверждение этого он стоял сейчас перед мужем, мысленно подняв руки вверх, словно преступник перед расстрелом, и покорно ждал приговора. Кит был абсолютно убежден, что проблема в нем.

Глядя на его смертельно уставшее лицо, Ёну почувствовал, как сердце сжимается от вины. Больше не в силах сдерживаться, он рванулся вперед и прижался к Киту.

— Ты ни в чем не виноват.

— Тогда что?

Кит, повинуясь рефлексу, тут же сомкнул объятия вокруг тела Ёну и спросил:

— Что это за разговор, который нельзя обсудить по телефону? Ради бога, скажи уже.

Голос Кита сорвался на грубый требовательный тон. Ёну поднял голову. Увидев вблизи лицо любимого, которое за один день, казалось, осунулось вдвое, он на мгновение потерял дар речи. Запах феромонов Кита сгустился, став тяжелым и удушливым — верный признак того, что он из последних сил сдерживает рвущийся наружу гнев и страх.

Ёну выпустил дрожащий вздох и разомкнул губы.

— Кит.

Стоило ему произнести это имя, как тело Кита напряглось, словно стальная пружина. В те ничтожные секунды, что разделили обращение и следующую фразу, в голове Кита, подобно фейерверку, взорвались сотни панических мыслей и вариантов спасения.

«Предложить переписать на него все мои акции? Сказать, что куплю всё, что он захочет, на аукционе Christie's? Нет, частный самолет он не хотел... Тогда подарить яхту? Устроить вечеринку в его честь в Версальском дворце? Может, упасть на колени? Заказать кольцо с бриллиантом, достойным Книги рекордов Гиннесса? Точно, запущу космический корабль. И на борту выгравирую имя Ёну. Дату запуска приурочить ко дню рождения? Стоп, до дня рождения слишком далеко. Какая ближайшая годовщина? Черт с ней, с датой, придумаю любую. Скажу, что это подарок просто потому, что сегодня он выглядит особенно очаровательно. Отлично, звучит вполне логично».

«Только не говори, что хочешь уйти. Умоляю».

Пока Кит лихорадочно перебирал в уме всё, что мог бросить к ногам Ёну, лишь бы удержать его, Ёну наконец выдохнул свое признание:

— Я беременен.

«...Может, лучше бы он сказал, что мы расстаемся?»

Кит, потеряв способность соображать, тупо смотрел сверху вниз на сияющее лицо Ёну. И в голове, где только что бушевал шторм из мыслей и планов, стало абсолютно пусто. Чистый белый лист.

Экстра - Поцелуй меня, детка (6 часть)

Повисла удушающая тишина. На этот раз она давила куда тяжелее и мучительнее, чем прежде. Ёну даже стало страшно — дышит ли Кит вообще? От чудовищного потрясения тот перестал моргать. Сторонний наблюдатель мог бы принять его за искусно выполненную восковую куклу, настолько он окаменел.

— …Что?

Спустя долгую паузу произнес он сдавленным, глухим голосом.

— Что… Что ты сказал? Сейчас?

Кит даже не мог связать слова в полноценное предложение. Реакция оказалась куда более острой, чем предполагал Ёну. Не зная, куда деть взгляд от неловкости, он всё же продолжил:

— Стюард сказал, что… В общем, я сходил в ту клинику, где наблюдался раньше. Сдал анализы. Всё точно… Пять недель.

Ёну добавил это с застенчивой улыбкой и осторожно посмотрел на Кита, пытаясь уловить его настроение. Кит приоткрыл рот, словно собираясь что-то возразить, но не издал ни звука. Он даже не мог пошевелить губами. Выражение его лица было таким потерянным, словно его со всего размаху ударили чем-то тяжелым по голове. Ёну растерялся, не зная, как продолжать разговор.

Кит молчал непростительно долго, будто пытался проглотить услышанное и насильно переварить эту информацию внутри себя. Когда тишина стала совсем невыносимой и Ёну уже хотел поторопить его, Кит наконец заговорил.

— …Как? — едва выдавил он из себя. — Как… Пять недель? Беременность? Ты хочешь сказать, что у нас будет ребенок? Но как?

Он повторял одно и то же, словно разум наотрез отказывался принимать этот факт. Ёну чувствовал нарастающую панику, но изо всех сил старался держать лицо и говорить непринужденно.

— Тот день… помнишь? В офисе, когда ты надел на меня наручники… Мы тогда… ну, немного переборщили. Занимались этим слишком долго и жестко. У тебя даже начался гон.

— Да. Было хорошо.

Кит ответил на рефлексах — он всегда сдерживался ради безопасности Ёну, но тот раз стал исключением. Воспоминания невольно всплыли в памяти, и он на мгновение замер.

Заметив его замешательство, Ёну опустил голову.

— Кажется… тогда всё и случилось.

— Ха… — из груди Кита вырвался короткий вздох, полный неверия и потрясения.

Видя это ошарашенное лицо, Ёну больше не мог сдерживать нервное напряжение.

— Ну скажи хоть что-нибудь! — воскликнул он, заставляя себя улыбнуться, и снизу вверх посмотрел на Кита.

Но тот по-прежнему хранил молчание. Ёну не сдавался, нарочито бодро продолжая:

— Как думаешь, мальчик или девочка? Я был бы рад дочке, но и сын — тоже неплохо. Я забеременел, представляешь? Разве это не удивительно? Врач сказал, это настоящее чудо. Даже если бы ты специально пытался меня оплодотворить, шансы были почти нулевые. А тут… само собой получилось. Ну чем не чудо?..

«Может, назвать ребенка Миракл?» — подумал Ёну, но не успел он озвучить эту мысль, как Кит вдруг грубо схватил его за руку и резко оторвал от себя.

Ёну пошатнулся, теряя равновесие, но Кит, крепко удерживая его, с ледяным лицом спросил:

— Что ты сейчас сказал?

— А?

Ёну растерянно моргнул. Лицо Кита было пугающе бледным. Не дождавшись ответа от опешившего Ёну, он с нажимом повторил:

— Ты был не в том состоянии, чтобы забеременеть. Откуда тогда ребенок? Как это возможно?

— Я… я не знаю, — Ёну испуганно замотал головой. — Просто… тогда… ты тоже был сильно возбужден. Из-за гона ты, может быть, на мгновение потерял контроль, отключился и…

От этого осторожного предположения лицо Кита стало совсем отсутствующим, будто душа покинула тело. Он смотрел на Ёну немигающим тяжелым взглядом. Ёну хотел отстраниться, но железная хватка на предплечьях не давала сдвинуться с места.

Боль от сжимающихся пальцев стала нестерпимой, и Ёну поморщился. Только заметив искаженное болью лицо мужа, Кит осознал, что делает, и поспешно разжал руки. Убедившись, что Ёну стоит на ногах и держит равновесие, он отступил.

— Ты в порядке? — спросил он мертвенно-бледным лицом.

— Да, не волнуйся, — быстро ответил Ёну, но тут же уловил в вопросе скрытый подтекст. Кит спрашивал не только о запястьях. — И рука в порядке, и тело… Всё хорошо, Кит.

— Вот как…

Только тогда Кит облегченно выдохнул. Но это было лишь мгновенное послабление. Стоило снова осознать факт, что он сделал Ёну беременным, как его лицо исказилось мучительной гримасой.

Ёну помедлил, подбирая слова, и тихо произнес:

— Прости меня, Кит.

Зачатие ребенка — ответственность двоих. Ёну, не ожидавший, что Кит будет настолько раздавлен, попытался его утешить, взяв часть вины на себя. Но Кит мыслил иначе.

— Не смей извиняться. Ты ни в чем не виноват, — голос его звучал хрипло и грубо. — Это я сделал. В любом случае, это моя вина.

«Я ведь был так уверен, что этого никогда не случится, самонадеянный идиот», — добавил он про себя.

Даже если организм Ёну плохо поддавался зачатию, Кит, как доминантный альфа, способен контролировать этот процесс. А значит, беременность Ёну была результатом его, Кита, подсознательной воли. Он слишком хорошо знал правду. Его инстинкты, вырвавшиеся на свободу, жаждали именно этого.

«Залить это сладкое тело своим семенем до краев… Заставить понести во что бы то ни стало».

— …Проклятье, — выругался Кит, не в силах вынести чувства вины, и тяжело рухнул на стул у чайного столика.

Он закрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться от реальности. Ёну застыл рядом, не находя слов.

Ослепленный ревностью, Кит потерял контроль и оплодотворил его. Из-под ладоней послышался глухой, полный боли стон.

«Я что, животное? Просто зверь, не способный сдержаться?»

Ёну, наблюдая, как любимый человек терзает себя, осторожно присел на соседний стул. Он робко протянул руку и коснулся предплечья Кита. Напряженные мышцы под его пальцами дернулись от неожиданности, но спустя мгновение Кит замер и позволил себе расслабиться.

Он медленно поднял голову. Ёну встретился взглядом с его мертвенно-бледным лицом. Сердце сжалось от жалости — хотелось немедленно обнять Кита, прижать к себе, но Ёну сдержал порыв и вместо этого заговорил.

— Кит.

Тот лишь смотрел на него. В пустых глазах читалось полное бессилие, будто у него не осталось энергии даже на то, чтобы понять смысл произнесенного имени. Ёну собрал в кулак всё свое мужество и озвучил мысли, которые крутились у него в голове весь день.

— Что сделано, то сделано. Мы ничего не можем изменить.

Ёну вдруг задумался — как он сам сейчас выглядит в глазах Кита? Улыбается ли он? Или его лицо перекошено от страха? А может, на нем написана тревога?

Он хотел бы знать, но лицо Кита оставалось непроницаемой маской. Он смотрел на Ёну пустым, отсутствующим взглядом, словно все чувства в нем выгорели дотла.

Ёну продолжил, стараясь вложить в голос как можно больше тепла:

— Мы оба были так осторожны, но ребенок всё равно появился. Я думаю… это подарок небес. Знак свыше. Поэтому…

— Ёну, — Кит перебил его, не дав закончить фразу.

Голос звучал пугающе низко и глухо, заставляя Ёну затаить дыхание и невольно сжаться. Кит перехватил чужую руку, всё еще лежавшую на его предплечье, и холодно убрал её, разрывая контакт.

— Избавься от него.

Всего три слова. Но они прозвучали как приговор. Кит был непреклонен, его желание — кристально ясным.

Ёну оцепенел. Он не мог поверить своим ушам. Видя, что омега просто смотрит на него в ступоре, Кит повторил более четко:

— Это просто ошибка. Он мне не нужен. Завтра же сделай аборт.

— Кит! — голос Ёну сорвался на крик, прежде чем он успел себя остановить. — Как ты можешь такое говорить?.. Это же наш с тобой ребенок!

— Это всего лишь сгусток клеток, не смей называть это ребенком. Нам вполне достаточно Спенса.

Голос Кита тоже взлетел, становясь жестким и ломким.

— Ты ведь не собираешься сказать, что хочешь его родить? Стой, молчи. Не произноси этого. Как только ты скажешь это вслух, пожалеешь.

Под градом грубых, режущих слов Ёну был вынужден замолчать. Но не потому, что ему нечего было ответить. Наоборот, слов было слишком много, но он понимал, что Кит сейчас не услышит ни одного из них.

Ёну сделал глубокий дрожащий вдох, пытаясь успокоиться. В воздухе висел тяжелый, с трудом подавляемый запах феромонов Кита. Этот аромат был пропитан хаосом — в нем смешались ярость, мучительная боль, глубокое страдание и самобичевание. Эмоции были настолько сильны, что буквально душили.

Ёну попытался снова заговорить, с трудом разлепив губы, но Кит резко встал, не давая ему шанса. Он посмотрел на сидящего Ёну сверху вниз и отчеканил:

— Завтра поедешь в больницу. Я сам договорюсь о приеме. Жди дома, за тобой приедут.

— Кит…

— Я сказал — нет. Это не обсуждается.

Оборвав его тоном, не терпящим возражений, Кит развернулся и скрылся в ванной комнате. Вскоре послышался шум воды. Ёну остался сидеть на месте, вслушиваясь в этот монотонный звук, который лишь подчеркивал его одиночество.

Он не шелохнулся, пока Кит не вышел из душа. Вернувшись в спальню, тот нахмурился, увидев, что Ёну сидит в той же позе, но тут же подошел к нему. Подхватив Ёну на руки как нечто само собой разумеющееся, Кит отнес его на кровать.

— Кит, пожалуйста…

Ёну попытался взмолиться еще раз, но Кит тут же пресек эту попытку.

— Ёну, ты лучше всех знаешь, как я ненавижу повторять одно и то же. Не трать силы на бесполезное сопротивление. Надеюсь, ты меня понял.

Столкнувшись с ледяной стеной отчуждения, Ёну был вынужден замолчать.

Кит лег рядом, как и всегда, притянул его к себе и обнял. Но в эту ночь его объятия казались чужими. Сердце любимого билось рядом, но душой он был бесконечно далеко.

Оба знали, что другой не спит, но упрямо хранили молчание, боясь нарушить хрупкое перемирие в темноте.

Так прошла эта ночь.

Молчание затянулось до самого утра. За завтраком они не обменялись ни словом. Когда Ёну открыл глаза, Кит уже собирался на работу. Ёну заметил, как тот намеренно избегает смотреть в его сторону, при этом ласково улыбаясь Спенсеру и разговаривая с сыном своим обычным мягким тоном.

Ёну прекрасно понимал, что творится в душе у мужа.

«Он боится, что если посмотрит мне в лицо, его решимость дрогнет. Боится, что сердце смягчится».

Ёну видел его насквозь. Лучше, чем кто-либо другой. Но сделал вид, что ничего не замечает, и отвернулся, занимаясь своими делами.

По обыкновению, перед работой Кит сам отвозил Спенсера в детский сад. Закончив сборы, он взял ребенка на руки и направился к выходу. Ёну молча следовал за ними, провожая до машины.

— Я скоро вернусь, папочка! — крикнул Спенсер, поцеловал Ёну в щеку и первым побежал к автомобилю.

Они остались вдвоем. Только тогда Кит обернулся и впервые после вчерашней ссоры заговорил с Ёну.

— Я заеду за тобой после обеда, так что будь готов. Точное время тебе сообщит Эмма.

Ёну промолчал. Кит, словно и не ожидая ответа — или боясь его услышать — резко развернулся, сел в машину и захлопнул дверь. Автомобиль тронулся. Ёну стоял на крыльце и смотрел вслед удаляющейся машине, пока та не скрылась из виду, а затем, совершенно обессиленный, побрел обратно в свою комнату.

Особняк погрузился в мертвую тишину.

Ёну рухнул на кровать. Глядя в потолок, он осторожно положил ладонь на свой плоский живот и погладил его. Со Спенсером он узнал о беременности довольно поздно, поэтому уже чувствовал шевеления и легкие толчки. Сейчас же внутри была абсолютная тишина.

«Когда ребенок подрастет, я тоже это почувствую», — подумал было Ёну, но тут же к горлу подступил ком, а глаза защипало.

«А сможет ли этот ребенок вырасти?..»

Он начал тереть глаза обеими руками, пытаясь сдержать слезы, но замер и сделал глубокий вдох.

«Неужели действительно нет никакого выхода? Те слова врачей… это было несколько лет назад. За это время медицина шагнула вперед. Да и мое тело… разве оно не стало крепче? Вспомни всё, что Кит делал ради меня. Я тоже старался изо всех сил, чтобы стать здоровее. А значит…»

— Значит, всё-таки…

Измученный тяжелыми думами, Ёну сам не заметил, как провалился в беспокойную дрему.

Его разбудила резкая трель телефонного звонка. Спросонья он бессмысленно моргнул, пытаясь понять, где находится, и лишь спустя мгновение, опомнившись, начал шарить рукой в поисках телефона.

— А, Ёну? Вы спали?

— Эмма.

Ёну неловко пригладил растрепавшиеся волосы, чувствуя себя виноватым, хотя собеседница его и не видела. После короткого обмена приветствиями Эмма сразу перешла к делу.

— Я звоню по поручению мистера Питтмана. Запись к врачу на четыре часа дня. Мистер Питтман передал, что лично заедет за вами к трем. Он просил, чтобы к этому времени вы были готовы.

— Спасибо, Эмма…

— Ёну, простите за вопрос, но… вы плохо себя чувствуете? — осторожно спросила Эмма.

Ёну постоянно пропускал работу, а теперь еще и этот визит к врачу посреди дня — её подозрения были вполне обоснованны. Пусть его роль в секретариате была незначительной, и отсутствие не вредило бизнесу, по-человечески она волновалась.

«Она не знает, что я беременен», — догадался Ёну.

Даже когда он работал секретарем, Кит часто отдавал приказы, истинная цель которых оставалась загадкой. Словно подчиненным вовсе не обязательно знать «почему». Этот раз не стал исключением. Для Кита это была просто медицинская процедура, операция, о которой не стоило болтать. Эмма знала о слабом здоровье Ёну, поэтому ей и в голову не приходило связать визит к врачу с беременностью.

— Нет, Эмма. Ничего страшного, просто плановый осмотр. Спасибо за беспокойство, — ответил он дежурной фразой.

Эмма, пожелав ему здоровья, попрощалась и повесила трубку. Ёну остался сидеть, сжимая в руке телефон. Он понимал, что Эмма лишь выполняет приказы. Злиться на неё было глупо и бессмысленно.

Но слова Кита, брошенные накануне, продолжали крутиться в голове ядовитым вихрем.

«Но всё же… зачем было говорить так жестоко?»

Это было ожидаемо, но Кит не изменил своего решения. Наоборот, звонок Эммы доказывал, что его намерения тверды как никогда. Кит не отступит.

Однако и Ёну больше не собирался сдаваться. Чувство обиды и горечи переплавилось в упрямство. Внутри него созрела решимость защитить этого ребенка во что бы то ни стало.

«Неужели ты думал, что я позволю покорно утащить себя в клинику, как овцу на бойню?»

Ёну пытался мыслить хладнокровно, но сердце колотилось где-то в горле. В голове билась одна мысль. Нужно избежать этой угрозы. Прямо сейчас. Чем ближе стрелки часов подползали к назначенному времени, тем сильнее становилась паника.

Когда до приезда Кита оставалось чуть больше часа, нервы Ёну не выдержали. Он выскочил из комнаты. Сознательно заставляя себя не бежать, чтобы не оступиться и не навредить животу, он проигнорировал лестницу и направился к лифту.

Но сбежать оказалось не так-то просто. Едва двери лифта открылись на первом этаже, он нос к носу столкнулся с Чарльзом.

— Ёну? Куда вы направляетесь? — с удивлением спросил дворецкий.

Вероятно, Эмма уже связалась с ним. До приезда Кита оставалось совсем немного времени, и внезапный уход Ёну выглядел крайне подозрительно.

ну растерялся и начал заикаться:

— Я… это… мне нужно ненадолго выйти. Я сам… сам свяжусь с Китом.

На лице Чарльза отразилось замешательство, но он быстро взял себя в руки.

— Я распоряжусь, чтобы подготовили машину.

Как дворецкий, он не имел права допрашивать партнера своего хозяина или физически препятствовать ему. Его долг — обеспечить комфорт и безопасность. К тому же, если Ёну уедет на машине с личным водителем, местоположение автомобиля будет известно в реальном времени. По сути, он всё равно останется под присмотром Кита.

Ёну и сам не планировал исчезать бесследно. Ему нужно было лишь выиграть время, сбежать от неминуемой расправы, которая ждала его в четыре часа. Нервно поглядывая на часы, он кивнул и вскоре сел в поданный автомобиль, покидая территорию особняка.

— Куда едем? — спросил водитель, когда машина катилась по подъездной аллее через сад.

Ёну замешкался. Стоило ему покинуть дом, как сердце кольнула тревога — там осталось кое-что, точнее, кое-кто важный.

— В детский сад Спенса, пожалуйста.

Водитель коротко ответил: «Да», и замолчал. Машина плавно тронулась, а следом за ней, словно тень, двинулся автомобиль с охраной.

Экстра - Поцелуй меня, детка (7 часть)

— Папочка!

Едва увидев ждущего в машине Ёну, Спенсер закричал бросился в его объятия. Подхватив ребенка на руки, Ёну почувствовал привычное онемение в слабых руках, но стерпел боль и ласково улыбнулся.

— Хорошо поиграл?

— Ага! Очень-очень!

Мальчик тут же принялся с восторгом пересказывать события дня. Ёну усадил его в детское кресло, тщательно пристегнул ремень безопасности и только потом выпрямился. Спенсер продолжал без умолку щебетать. Ёну кивал, слушая рассказ о совершенно обычном дне ребенка, но смысл слов ускользал от него. В голове стоял густой туман.

— Папочка? Папочка?

Настойчивый голос сына заставил Ёну очнуться. Спенсер смотрел на него снизу вверх с нескрываемой тревогой.

— Папочка, что с тобой? Ты опять заболел? Ты плачешь?

— Спенс…

Страх в глазах ребенка был очевидным. Сердце Ёну сжалось от чувства вины. Он поспешно покачал головой.

— Нет, Спенс. Я в порядке, правда. Так что там, друг поделился с тобой угощением?

Услышав вопрос, Спенсер кивнул и снова принялся болтать. Ёну изо всех сил старался слушать, ловить каждое слово, но мысли все возвращались к происходящему. В голове царил такой хаос, что, как бы он ни старался, прояснить сознание не удавалось.

— Ой?

Внезапно болтовня прервалась. Мальчик посмотрел в окно и озадаченно склонил голову набок. Он был смышленым и сразу заметил, что машина едет не по привычному маршруту домой.

Ёну осторожно погладил Спенсера по щеке и, прежде чем заговорить, сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Глядя на это чистое невинное личико, он вспомнил, что собирается сказать дальше, и чувство вины навалилось на него свинцовой плитой.

— Мм, послушай, Спенс, — он поспешно откашлялся, чтобы голос не дрожал. — Хочешь поехать кое-куда с папочкой? Только мы вдвоем.

— А?

Ребенок снова склонил голову, не понимая. Автомобиль уже направлялся к отелю, который Ёну заранее наметил.

Стараясь звучать как можно непринужденнее, Ёну продолжил:

— У папочки есть одно дело, нужно съездить. Что скажешь?

— А папа? — вдруг спросил Спенсер.

то был самый естественный вопрос, и Ёну пришлось тут же солгать:

— Папа не может, у него работа. Или… Спенс, ты хочешь поехать домой и подождать папу там? А папочка закончит свои дела и вернется.

На лице ребенка мгновенно отразилась паника — перспектива остаться без папочки пугала его. Видя это, Ёну почувствовал, как внутри всё обрывается.

«Я поступаю ужасно», — возникла в голове мысль. Манипулировать страхами ребенка было подло.

Но возвращаться сейчас было нельзя. Ёну тут же притянул сына к себе, крепко обнимая.

— Мы скоро вернемся. Знаешь, это будет как… небольшое приключение с папочкой. Совсем ненадолго. Мы уедем из дома навстречу новому приключению. Ну как, согласен?

— Мы точно сможем вернуться? — тихо спросил Спенсер.

— Конечно, — Ёну уверенно кивнул. — Обещаю. Ты ведь знаешь эту историю, Спенс? Если трижды стукнуть каблучками туфелек друг о друга, можно в любой момент вернуться домой.

В округлившихся глазах Спенсера загорелся интерес, но он тут же недовольно надул губы.

— Но я же мальчик! А Дороти девочка.

Ёну на секунду потерял дар речи. С тех пор как Спенсер пошел в детский сад, его словарный запас и логика заметно усложнились. В последнее время он всё чаще ставил взрослых в тупик своими замечаниями.

— Ну, это… просто к слову, — неловко рассмеялся Ёну, пытаясь сгладить заминку. — Мы скоро вернемся, не переживай, Спенс. Переночуем всего одну ночку и поедем обратно, договорились?

Спенсер пристально посмотрел на Ёну, а затем вдруг спросил:

— Папочка тоже разводится с папой?

— Что?.. Нет, конечно нет!

От столь неожиданного вопроса Ёну опешил и поспешно замахал руками.

— О чем ты говоришь?.. Откуда ты вообще взял это слово? Ни в коем случае.

Ребенок опустил голову и тихо пробурчал себе под нос:

— Бен сказал, что с завтрашнего дня больше не придет в садик. Его папа и мама развелись, и он уезжает с мамой в Юту. Мы ведь тоже едем в Юту?..

— Нет, Спенс, мы не едем в Юту.

Ёну порывисто обнял сына, прижимая его к груди, чтобы скрыть свое смятение, и крикнул водителю:

— Отвезите нас в ближайший отель, пожалуйста. В любой.

— Слушаюсь.

Пока водитель искал подходящее место, Ёну гладил Спенсера по волосам, успокаивая его:

— У нас всё по-другому, не как у Бена… Послушай, Спенс, ты же знаешь, папочка в последнее время плохо себя чувствовал? Мне просто нужно немного отдохнуть, сменить обстановку. А папа… он правда очень занят на работе, поэтому не смог поехать с нами.

— Честно?

— Честно-пречестно.

Ёну кивнул, и ребенок, казалось, немного успокоился. Но уже через секунду его лицо снова омрачилось грустью.

— Если папочка и я уедем… Папе не будет одиноко?

От этих слов у Ёну сердце ухнуло куда-то в пятки. Он застыл, не находя, что ответить, просто глядя в эти чистые, полные беспокойства глаза.

К счастью, именно в этот момент водитель сообщил, что нашел отель известной сети неподалеку. Ёну поспешно подтвердил маршрут и, прекрасно понимая, что трусливо избегает ответа, перевел тему:

— Спенс, как думаешь, может, когда приедем в отель, закажем пудинг?

Звонок от Кита раздался ровно в тот момент, когда Ёну оформил заявление и в изнеможении опустился на край гостиничной кровати.

— Где ты? — без приветствия резко спросил он.

Ёну тихо ответил:

— В отеле. Ты ведь и так знаешь.

Телохранители наверняка уже доложили. К тому же он расплатился картой — скрыть это было невозможно. Из динамика донесся глухой, сдавленный голос, словно Кит стискивал зубы до скрежета, сдерживая бурю эмоций.

— Ёну, это плохой способ. Очень плохой.

Было слышно, как он изо всех сил пытается подавить гнев. Ёну чувствовал, как сердце колотится от страха, но собрал остатки мужества и выпалил:

— Ты собирался избавиться от ребенка!

— И поэтому ты ушел из дома?! Бросил меня?! — голос Кита сорвался на крик.

— У меня не было выбора, — едва слышно прошептал Ёну.

— А Спенса, значит, ты с собой забрал?

В конце концов послышался отчетливый скрежет зубов. Ёну снова, словно заведенный, повторил то же самое:

— У меня не было выбора…

— Ха-а… — из груди Кита вырвался тяжелый вздох.

Они оба замолчали. Эта тишина повисла между ними натянутой струной, пока Кит первым не нарушил её.

— Вы целы?

Голос звучал так, словно все силы покинули его. Ёну поспешил ответить:

— Мы целы, Кит. И я, и Спенс — с нами всё в порядке.

Кит снова замолчал. Ёну чувствовал, как сгущается воздух, ожидая следующей вспышки гнева, но вместо этого Кит тихо спросил:

— …Ты пытаешься уйти от меня?

В этот миг Ёну понял, что ошибся. Кит был не просто подавлен. Он был напуган.

Ёну с трудом сглотнул вязкую слюну, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Чувство вины сдавило связки так сильно, что слова давались с трудом.

— Нет, это не так, — он заставил себя сделать паузу, чтобы голос звучал тверже. — Если бы я действительно хотел сбежать, я бы избавился от охраны и уж точно не расплачивался бы картой.

— …Вот как.

Успокоило ли это его? Ответ был слишком коротким, чтобы понять истинные эмоции. Ёну с тревогой ждал продолжения. Наконец, снова глубоко вздохнув, Кит спросил:

— Я понял. Когда ты вернешься?

— Э-э…

Ёну не думал об этом. Он замялся, но всё же ответил:

— Это не займет много времени.

— …Ха.

Снова этот тяжелый выдох. Ёну живо представил, как Кит сейчас с силой растирает лицо ладонями, пытаясь стереть усталость и напряжение.

«Хотя нет, он держит телефон, двумя руками не получится», — мелькнула неуместная мысль. Ёну показалось смешным, что в такой критический момент он думает о таких прозаичных мелочах, но улыбнуться не смог.

Кит снова спросил, резко меняя тему:

— Ты поел?

Ёну взглянул на часы — время ужина уже наступило.

— Как раз собирался.

Кит заговорил своим обычным деловым тоном, возвращая маску контроля:

— Поешь скорее. Как Спенс?

— Хорошо, играет.

— Ясно.

Они обменялись еще парой дежурных фраз, после чего Кит подвел итог:

— Тогда позвони мне, когда приведешь мысли в порядок.

— Угу.

Уже перед тем, как связь оборвалась, Ёну поспешно добавил:

— Прости меня, Кит… И спасибо.

Кит ничего не ответил и повесил трубку.

Ёну еще некоторое время бессмысленно смотрел на телефон, из которого больше не доносилось ни звука. Затем тяжело вздохнул и вышел в гостиную их номера.

Вечер прошел в хлопотах — он покормил Спенсера ужином, искупал его в большой ванной и уложил в постель. Только когда ребенок уснул, Ёну вернулся в гостиную и заварил себе чай.

Тело и разум были измотаны до предела, но сон не шел. Сидя в кресле и глядя на огни ночного города за окном, Ёну погрузился в раздумья.

Беременность — это теперь неоспоримый факт. Вопрос лишь в том, что делать дальше. Выбор оставался только за ним.

«Я не могу бегать вечно», — подумал он, стараясь рассуждать максимально трезво.

Конечно, сердце рвалось сбежать куда-нибудь далеко, скрыться от всего мира хотя бы до тех пор, пока ребенок не родится. Но…

«А как же Спенс?»

Конечно, Кит рядом. Волноваться не о чем — он будет защищать и оберегать сына, как самое драгоценное сокровище.

«Но разве этого будет достаточно?..»

Разве он не помнил, как сильно тосковал Спенсер, пока сам он был в Корее? Та разлука длилась меньше месяца, но ребенку она далась невыносимо тяжело. А теперь он думает оставить его одного почти на год?

Нет, это невозможно. Ёну решительно покачал головой, отгоняя эту мысль.

«Может, забрать Спенса с собой?»

Но и это не было хорошим выходом. Сейчас, когда его собственное здоровье висело на волоске, а беременность грозила серьезными осложнениями, как он сможет в одиночку нести ответственность за ребенка?

«И все же Кит будет против до самого конца».

Если вернуться сейчас, Кит может силой потащить его в больницу, чтобы избавиться от плода. Этого допустить нельзя. Он всем сердцем хотел родить этого малыша. Это дитя досталось им таким трудом… Ёну даже в мыслях не мог допустить идею об аборте.

Но решить это в одиночку он не мог. Мнение Кита тоже имело значение. Конечно, воля альфы была несгибаемой, и шансов переубедить его казалось ничтожно мало.

«Но ведь он делает это ради меня. Потому что любит меня», — с горечью признал Ёну.

Чувствуя подступающую головную боль, он закрыл лицо ладонями. И тут его пронзило внезапное осознание.

Он всерьез размышлял о том, чтобы забрать ребенка. Но при этом собирался оставить Кита.

Нет, слово «оставить» звучало слишком мягко. Ему пришлось с трудом признаться самому себе, что он снова пытался сбежать от Кита.

«Разве папе не будет одиноко?»

В памяти всплыл невинный вопрос Спенсера. Даже ребенок понимал это, а он — нет. От этой мысли у Ёну вырвался болезненный стон. Нет, он не «не знал». Он намеренно закрывал на это глаза, игнорировал чувства Кита, ослепленный гневом из-за требования сделать аборт.

«Киту тоже было мучительно больно произносить те слова…»

Осознание собственного эгоизма обрушилось на него лавиной. Чувство вины разрослось до таких размеров, что, казалось, готово было поглотить его целиком.

Как только в поле зрения появился знакомый особняк, у Ёну от нервного напряжения скрутило желудок. Он готовил себя к этому моменту, но, когда он настал, страх никуда не делся.

Ему пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы подавить порыв выпрыгнуть из машины и убежать куда глаза глядят. Сбежать легко, но это ничего не решит. Станет только хуже.

«Я не могу заставлять Кита волноваться еще больше».

Он снова сделал глубокий вдох, собирая волю в кулак. Наконец машина плавно остановилась, и Чарльз открыл дверь. Спенсер, не ведающий о терзаниях взрослых, радостно выскочил наружу первым.

— Папа!

Малыш стрелой помчался к мужчине, которого заметил первым, и с разбегу запрыгнул к нему на руки, осыпая поцелуями.

— Папа, ты скучал по мне? Тебе не было одиноко?

— Конечно, я скучал, Спенс.

Кит внимательно всмотрелся в лицо сына, словно проверяя, всё ли с ним в порядке, а затем поцеловал его в пухлую щеку.

— Мне было очень-очень одиноко.

Довольный ответом, Спенсер просиял и крепко обвил ручонками шею отца.

— Я тоже по тебе скучал!

Искреннее, бурное проявление любви заставило Кита невольно улыбнуться. Спенсер стал настоящим бальзамом для его души, опустошенной бессонной ночью, полной тревоги и самобичевания.

Принимая детские поцелуи, Кит не сводил глаз с машины, ожидая, когда выйдет Ёну. Тот не спешил показываться — вероятно, собирался с духом.

С появлением ребенка терпение Кита заметно возросло. Раньше он бы уже вспылил, рявкнул бы: «Чего ты там копаешься?» или заскрежетал зубами от раздражения. Но сейчас он ждал, сдерживая свой буйный нрав. Казалось, беременность Ёну удвоила его выдержку.

И вот он стоял неподвижно. И не шелохнулся до тех пор, пока Ёну с опаской не выбрался из машины.

— Кит... — голос Ёну звучал едва слышно, словно он боялся собственной смелости.

Кит ничего не ответил. Он молча передал Спенсера подошедшему дворецкому. Чарльз, мгновенно оценив напряженную обстановку, тут же переключил внимание ребенка на себя:

— Спенс, ты, наверное, проголодался? Эмили уже приготовила угощение, пойдем скорее.

— Угощение?

— Конечно. Твой любимый пудинг, печенье и горячее какао. Здорово, правда?

Заливистый детский смех, полный восторга, постепенно удалялся, пока не затих где-то в глубине дома. Вскоре между Ёну и Китом повисла тяжелая тишина.

— Ха-а...

Кит глубоко выдохнул и наконец нарушил молчание.

— Пойдем внутрь? Не стоит обсуждать это здесь, на пороге.

По его лицу было видно, что он не сомкнул глаз всю ночь. Заметив глубокие тени усталости, залегшие под глазами мужа, Ёну почувствовал такую огромную вину, что не смог поднять головы.

Он молча кивнул и покорно побрел следом за Китом. В пустом коридоре эхом отдавался лишь ритмичный стук их шагов, отсчитывая секунды до неизбежного разговора.

Пока они шли до спальни, Кит не проронил ни слова. Наконец, остановившись у нужной двери, он открыл её и отступил в сторону, жестом приглашая войти. У Ёну не было выбора — он проскользнул мимо, на мгновение ощутив исходящий от мужа запах усталости, и вошел в комнату первым.

Кит вошел следом и плотно закрыл за собой дверь.

Наконец они остались наедине. Лицом к лицу.

Экстра - Поцелуй меня, детка (8 часть)

Тягостное молчание затянулось. Губы словно склеились. Ёну, не в силах вымолвить ни слова, лишь смотрел вниз, сцепив пальцы в замке. Феромоны Кита сегодня ощущались особенно густо, их тяжелый аромат буквально давил на плечи.

«Его гнев достиг предела», — с тревогой подумал Ёну.

И это было вполне ожидаемо. Удивительно уже то, что Кит не сорвался с места, едва узнав, где скрывается беглец.

— ...Ёну.

От тихого, пугающе спокойного голоса Ёну невольно вздрогнул и вжал голову в плечи. Он с опаской поднял взгляд, но вместо пылающей ярости увидел лицо Кита — неожиданно осунувшееся и смертельно усталое.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросил Кит, остановившись в нескольких шагах.

Ёну с трудом сглотнул вставший в горле ком и разомкнул пересохшие губы:

— ...Я в порядке.

— Вот как.

На этом разговор оборвался. Кит снова замолк. Ёну застыл в нерешительности, не зная, что делать — подойти ближе или, наоборот, отступить. Он нелепо переминался с ноги на ногу, всем сердцем желая, чтобы эта пытка тишиной поскорее закончилась. Но он прекрасно понимал, что эту ситуацию создал он сам. А значит, оставалось только покорно ждать вердикта Кита. Даже если ожидание растянется на целую вечность.

— Ха-а... — внезапно выдохнул Кит. — Ёну.

Он с силой потер лицо обеими руками и заговорил глухим, полным изнеможения голосом:

— Если ты зол на меня, скажи словами. Но если каждый раз будешь вот так уходить, я просто...

Его пальцы закрыли лицо, и сквозь них просочился еще один тяжелый вздох. Ёну словно примерз к полу. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но чувство вины сковало рот. Рука, которую он попытался было протянуть к мужчине, безвольно замерла в воздухе. Ёну растерянно смотрел на человека, который, вероятно, не сомкнул глаз всю прошлую ночь.

— ...Прости меня, — с трудом выдавил Ёну, едва слышно шевеля губами. — Я действовал слишком импульсивно.

Услышав это признание, Кит медленно опустил руки. На открывшемся лице читалось явное недоверие.

— Импульсивно, говоришь? И при этом Спенса ты забрать не забыл?

Эти слова ударили в самое больное место, лишив Ёну дара речи. Увидев, как изменилось выражение его лица, Кит лишь утвердился в своих догадках.

— Ха... — из его груди вырвался короткий, полный горечи смешок. — Значит, ребенка ты бросить не смог, а меня — запросто?

— Нет! — Ёну поспешно замотал головой. — Я же вернулся...

— Не знаю, почему ты передумал, но уходил ты именно с намерением бросить меня.

На этот раз Ёну не смог возразить. Он отвел взгляд и, уставившись в пол, пробормотал:

— Я подумал, что забирать Спенса, но при этом бросать тебя — это было бы неправильно...

— Как же я тронут, что ты вообще вспомнил о моем существовании.

— Кит... — отчаянно позвал Ёну, вкладывая в голос всю мольбу. — Я осознал свою ошибку, поэтому и вернулся. И я никогда тебя не забывал. Ни разу. Правда. Пожалуйста, поверь мне.

Как бы горячо Ёну ни умолял, выражение лица Кита оставалось непроницаемым. И это была естественная реакция, если представить, через какой ад он прошел прошлой ночью. Новость о беременности Ёну грянула как гром среди ясного неба, а следом он просто исчез, забрав с собой ребенка.

Единственная причина, по которой Кит не ворвался к нему сразу же и не уволок силой обратно, заключалась именно в беременности. Представив, как Кит, сходя с ума от ярости и тревоги, все же сдерживал себя, лишь бы не навредить его телу, Ёну ощутил удушающий прилив вины.

— Если бы я остался... ты бы наверняка захотел избавиться от этого ребенка, — прошептал Ёну, инстинктивно обхватывая живот руками и поднимая взгляд на Кита.

Он надеялся, что муж поймет его страх, услышит истинную причину побега. Но в ответ получил лишь холодную, полную горечи усмешку.

— И ты бросил меня ради ребенка, который даже еще не родился?

Слова застряли в горле. Ёну замолчал, не находя оправданий. Тишина, повисшая между ними, давила тяжелее могильной плиты. Как бы он ни отрицал, что бы ни говорил — Кит был прав. Ёну выбрал ребенка, а не его. Он знал, что причинит Киту боль, но все равно сделал это, сознательно проигнорировав его чувства.

— Ты же... ты же взрослый... — пытаясь подобрать слова, с трудом выдавил Ёну.

— Что?

Кит нахмурился, словно не веря своим ушам. Ёну, запинаясь, продолжил:

— Это ведь всего на несколько месяцев... Я думал, ты сможешь подождать. Спенс — ребенок, я ему нужен прямо сейчас, а ты сильный, ты мог бы потерпеть. Мы же не расставались навсегда, это временно... Я думал, если ты будешь знать, что я в безопасности, ты поймешь...

— Ёну, я тоже человек, — Кит резко оборвал его неуверенный лепет.

Ёну вздрогнул, зажмурился и опустил голову, ожидая крика, но последовавший за этим голос прозвучал пугающе безжизненно:

— Мне тоже бывает больно.

«...Что?»

От этих неожиданных слов Ёну растерянно поднял голову. В тот же миг, встретившись взглядом с Китом, он почувствовал, как в голове становится пусто. Только сейчас он осознал природу того тяжелого, удушливого запаха феромонов, что витал в воздухе. Это была не просто злость. Там сплелись в тугой узел отчаяние, глубокое разочарование, мука и опустошенность.

— Ах... — Ёну судорожно втянул воздух и прикрыл рот рукой.

Он не знал. Нет, он даже не пытался задуматься о том, что его действия, его выбор могут так уничтожить Кита.

«Я думал только о ребенке», — с трудом признался он себе.

С того момента, как он узнал о беременности, и до этой самой секунды, стоя перед Китом, в его голове была лишь одна мысль — безопасность малыша. А о Ките он не думал.

«Потому что я был уверен, как бы эгоистично я ни поступил, Кит все стерпит и примет меня».

Осознание собственной скрытой подлости ударило по нему не меньше, чем гнев Кита. Ёну открыл рот, но слова рассыпались в прах. Он сглотнул вязкую слюну и хрипло позвал:

— Кит.

Он протянул руку и сделал шаг вперед, желая коснуться, утешить, но Кит неожиданно отшатнулся назад. Расстояние между ними не сократилось, а увеличилось. Ёну растерянно моргнул.

«Что сказать? Как утешить того, кого сам же и растоптал? Сказать «Я люблю тебя»? «Я не могу без тебя жить»? «Поверь мне»?»

«Сколько раз я уже говорил это?»

Он повторял эти слова сотни раз, но все они оказались пустым звуком. Своим побегом Ёну обесценил каждую клятву, которую давал раньше. Это всё — расплата за содеянное.

Он медленно опустил протянутую руку и склонил голову. Пальцы бессильно сжались и разжались, но смелости коснуться Кита больше не было. Выдохнув дрожащий воздух, он собрал остатки мужества и прошептал:

— Я знаю.

То, что Кит тоже может быть ранен.

— Теперь я знаю.

И то, что человеком, нанесшим эту рану, был я сам.

Ёну посмотрел на него и снова неуверенно приподнял руку. Кит опять дернулся, отступая.

«Насколько же я эгоистичен».

Ёну собрал в кулак всю свою смелость и шагнул вперед. Когда Кит снова попытался отступить, Ёну широко раскрыл объятия и изо всех сил прижал его к себе.

— Кит...!

Вцепившись в него, Ёну до боли закусил губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

«Разве не Кит сейчас должен плакать?» — мелькнула горькая мысль.

Рыдать перед ним сейчас было бы верхом бесстыдства. Если Ёну заплачет, Кит, забыв о себе, примется его утешать, и тогда его собственные чувства снова будут похоронены, так и не найдя выхода. Ёну решил, что не имеет права на такую трусость. Вся тяжесть этой ситуации — это ноша, которую он обязан нести сам.

— Прости меня, — с трудом выдавил он. — Я не хотел причинять тебе такую боль. Я был... я думал только о себе... Прости.

Выпалив эти слова, он поднял голову, не размыкая объятий. В тот миг, когда их взгляды встретились, в сердце Ёну поднялась непонятная отчаянная решимость.

— Но все же... неужели нельзя? — снова взмолился он. — Разреши мне родить его. Я прошу тебя. Я знаю, ты этого не хотел, но так уж вышло, он уже есть. Избавляться от него — это слишком жестоко... Пожалуйста. Ты для меня важнее всего на свете, я говорю это искренне. Но именно поэтому я не могу отказаться от этого ребенка. Потому что это наш с тобой ребенок.

Кит молчал, глядя на него сверху вниз. Лицо возлюбленного, который никогда прежде не смотрел на него с такой исступленной мольбой, заставило сердце Кита сжаться и рассыпаться в прах.

Рука, до этого безвольно висевшая вдоль тела, медленно поднялась. Дрожащими пальцами он коснулся щеки Ёну. Кит ласково огладил его лицо и наконец разомкнул губы.

— А если во время родов с тобой что-то случится...

Его голос дрогнул. Ёну отчетливо увидел, как влажно заблестели глубокие фиолетовые глаза напротив. Словно выталкивая из себя застрявший в груди воздух, Кит хрипло произнес:

— Я возненавижу этого ребенка.

От этого неожиданного признания Ёну опешил. Он даже представить не мог, что подобные мысли роятся в голове Кита. Он был смутно уверен, что Кит станет хорошим отцом, как это было со Спенсом.

— Со Спенсом тоже было опасно. Но посмотри, я родил его благополучно, и мы с тобой сейчас вместе, все хорошо...

Пытаясь хоть как-то облегчить его страх, Ёну нарочито бодро улыбнулся. Но Кит не улыбнулся в ответ. Напротив, на его губах появилась холодная болезненная усмешка.

— Ёну, я и Спенса поначалу ненавидел.

— ...Что? — переспросил Ёну, тупо глядя перед собой.

Он лишь растерянно моргал, не в силах переварить услышанное, а Кит, глядя на него, прошептал, словно исповедуясь в грехе:

— Если бы ты не забеременел им, ты бы тогда не сбежал.

— Это...

— Я знаю, что это я сделал тебя беременным. Знаю.

Кит резко оборвал попытку возразить. И с мрачной самоиронией добавил:

— Спенс ни в чем не виноват.

Он замолчал, продолжая смотреть на Ёну тяжелым немигающим взглядом. Ёну затаил дыхание, ожидая продолжения. Рука Кита, гладившая его щеку, замерла. Глядя прямо в глаза любимому, Кит наконец произнес главное:

— Ёну, я не хочу снова пережить этот кошмар.

Ёну разомкнул губы. Он хотел что-то сказать, но голос изменил ему. Он стоял с открытым ртом, беспомощно глядя на Кита, и лишь спустя долгие секунды смог выдавить из себя хриплый шепот:

— ...Мне тоже.

Слова давались с трудом, словно чья-то невидимая рука безжалостно сжимала горло. Превозмогая боль в напряженных связках, Ёну выталкивал из себя фразу за фразой:

— Мне тоже... страшно.

Не отрывая взгляда от нависающего над ним Кита, он продолжил медленно говорить:

— ...Боюсь, что умру. Боюсь потерять тебя. И до ужаса боюсь, что больше никогда не увижу Спенса.

Ёну сделал судорожный вдох, затем выдохнул и наконец решился озвучить ту страшную правду, которая камнем лежала у него на душе все эти годы.

— Спенса ненавидел не только ты.

Взгляд Кита дрогнул. Это признание явно застало его врасплох. Заметив эту растерянность, Ёну скривил губы в горькой, полной самобичевания усмешке.

— Я на самом деле собирался убить его.

— Это...

— С того самого момента, как узнал о беременности, я думал только об одном — я ни за что не рожу этого ребенка.

Кит попытался что-то возразить, но Ёну не дал ему вставить слова, торопливо продолжая:

— Убегая от тебя, я считал, что избавление от ребенка станет моей местью. Ведь кроме меня тебе никто не сможет родить наследника. А если я спрячусь так надежно, что меня никто никогда не найдет... я хотел обречь тебя на вечное одиночество.

От нахлынувшего чувства вины глаза снова наполнились слезами.

— Как было бы больно Спенсу, узнай он об этом... Что я хотел использовать его как инструмент мести.

Голос Ёну задрожал, срываясь на плач, но он заставлял себя говорить дальше:

— Даже когда я решил рожать Спенса, мне все время было страшно. Я боялся, что мои черные мысли навредили ему, что с ним что-то случится еще в утробе. Ты не представляешь, как я был благодарен, когда он родился здоровым... Но...

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Это было только начало.

Рыдания подступали к горлу, и ему приходилось кусать губы и судорожно глотать воздух, чтобы не сорваться. Исповедь еще не была окончена.

— Стоит Спенсу хоть раз кашлянуть, как у меня сердце падает в пятки. Я сразу думаю — а вдруг это последствия тех лекарств, которыми я травил себя? Каждый раз, когда у него поднимается жар, я в ужасе молюсь. Я признаю все свои грехи, только, пожалуйста, не забирайте у меня Спенса... Ведь это я первым задумал убить его — эта мысль преследует меня. И каждый раз, когда я вижу, как сильно этот ребенок любит меня, схожу с ума от страха. Ведь я хотел избавиться от него...

Сглотнув вязкую слюну, он поднял мокрые глаза на Кита.

— Вдруг это счастье, которое у нас есть сейчас, дано лишь для того, чтобы потом Бог покарал меня еще сильнее?

Кит дернулся, собираясь возразить, опровергнуть этот бред, но Ёну перебил его, заговорив быстрее:

— Но тут появился этот ребенок.

В его голосе зазвучала лихорадочная страсть.

— И я действительно обрадовался. Я был в растерянности, в панике, но я был благодарен. Кит, быть может, это мой второй шанс? Шанс на этот раз все сделать правильно. Беречь его с самого начала. Не совершить ту же ошибку, что со Спенсом. Посмотри, ты ведь был так осторожен, но он все равно появился.

Поток слов иссяк. Ёну замолчал, тяжело и прерывисто дыша через открытый рот. Он смотрел на Кита, и слезы, до этого застывшие в уголках глаз, наконец-то пролились, скатываясь по щекам.

— Так как же я могу... отказаться от него?

Кит молчал. Он лишь неподвижно смотрел на Ёну, а затем его рука, замершая на щеке любимого, двинулась и бережно стерла влажную дорожку слез.

Увидев, как Кит склоняет голову, Ёну покорно прикрыл глаза. Снова потекли слезы, а в следующее мгновение их губы встретились. Это был медленный, глубокий поцелуй, в котором язык Кита ласково сплетался с языком Ёну, словно утешая и прощая.

Затем Кит притянул его к себе.

Сначала объятие было осторожным, но уже через секунду руки Кита сжались с такой силой, что Ёну стало трудно дышать. Оторвавшись от его губ, Кит уткнулся лицом в плечо Ёну, пряча свои эмоции, но не отпуская ни на миллиметр.

— Если с тобой что-то случится... как мне жить дальше? — голос Кита, севший от сдерживаемых эмоций, рассыпался шепотом у самого уха Ёну. — Ты ведь знаешь? Доминантные альфы почти всегда переживают своих омег.

Кит, и этот звук был похож на сдавленное рыдание.

— Боже, я даже представить этого не могу.

Жить в одиночестве, не зная, сколько еще отмерено времени. Продолжать существовать в мире, где больше нет его омеги. Разве это можно назвать жизнью?

— Ну, это ведь касается «почти всех», а не нас, — ответил Ёну, крепко обнимая его в ответ. — Я проживу дольше тебя, не волнуйся.

Он намеренно добавил беззаботности в голос:

— Ты ведь даже умереть спокойно не сможешь. Тебя изведет мысль, что я останусь один и найду себе другого альфу вместо тебя.

Кит издал короткий смешок, полный облегчения и неверия. Он замер на мгновение, а затем поднял голову. В его глубоких фиолетовых глазах стояли слезы.

— Я люблю тебя.

Этот шепот прозвучал как клятва. Ёну разжал объятия и, вместо того чтобы обнимать за плечи, ласково обхватил лицо Кита ладонями.

— Я полюбил тебя первым, — сказал он с теплой улыбкой.

Кит тут же парировал с привычной язвительностью:

— Зато я люблю тебя сильнее. Потому что я, в отличие от некоторых, даже вообразить не могу, как можно тебя бросить и уйти.

Услышав этот тон — тон того самого Кита, которого он знал — Ёну рассмеялся. Их губы снова встретились, и он, словно это было самым естественным движением в мире, обвил руками шею альфы.

— Как насчет того, чтобы поехать в отпуск на остров? — спросил Ёну, едва они на секунду разорвали поцелуй. — Поедем втроем со Спенсом, отдохнем недельку только своей семьей. Устроим вечеринку в честь малыша. Что скажешь? Я сам узнаю у Эммы насчет твоего расписания.

— Сначала врач, — отрезал Кит.

Он по-прежнему был предельно осторожен. Безопасность Ёну стояла выше любых развлечений. Ёну, чувствуя его заботу острее, чем когда-либо, покорно кивнул.

— Хорошо, тогда сначала запишемся в больницу.

Едва Ёну согласился, Кит коротко чмокнул его в губы и достал телефон из кармана брюк.

— Эмма, он начал раздавать указания, как только секретарь сняла трубку, не тратя времени на приветствия. — Ёну беременен. Да, именно поэтому я просил забронировать время. Сделай это конфиденциально и переназначь прием. Да, как можно скорее. К тому же врачу. Если получится завтра — будет идеально.

Получив подтверждение, Кит сбросил вызов и снова прильнул к губам Ёну.

Ёну привычно приоткрыл рот, впуская его язык, и когда поцелуй стал глубже, Кит почувствовал, как внизу живота разливается горячая тяжесть. Желание вспыхнуло мгновенно, но он тут же жестко подавил его.

Прошло всего пять недель. Он прекрасно знал, что на ранних сроках нужно быть предельно осторожным.

«Максимум месяц».

Кит уговаривал свое разгоряченное тело, призывая к терпению. Придется терпеть. И терпеть столько, сколько потребуется.

— Категорически нет.

От этого твердого, не терпящего возражений ответа врача Кит застыл как вкопанный.

Ёну, сидевший рядом с ним на кушетке, растерянно заморгал и, запинаясь, спросил:

— П-простите, вы имеете в виду... пока не наступит стабильный период? Ну, пока не пройдет первый триместр?

Голос Ёну дрожал и затихал к концу фразы, выдавая неуверенность. Врач снова безжалостно покачал головой, разбивая их надежды.

— Нет. Речь идет обо всем сроке беременности.

— Что?!

Кит рявкнул так внезапно, что стены кабинета, казалось, завибрировали. Его лицо исказила гримаса ярости, но врач, ничуть не испугавшись, холодно осадил его:

— Держите себя в руках. От сильного испуга у него может случиться выкидыш.

Угроза подействовала мгновенно. Кит, уже открывший рот, чтобы выплеснуть гнев, с лязгом захлопнул челюсть. Его взгляд тут же метнулся к Ёну, сканируя того на предмет малейших признаков недомогания. Заметив эту панику в глазах альфы, Ёну не стал говорить, что все в порядке, а лишь ободряюще улыбнулся.

— Но... весь срок беременности? — Ёну все еще не мог уложить это в голове. — Вы же сказали, что сейчас только пятая неделя?

— Да, уже идет шестая. И под «всем сроком» я подразумеваю время с сегодняшнего дня и до момента родов.

От столь категоричного приговора Ёну лишился дара речи. Врач, поправив очки, принялся объяснять спокойным профессиональным тоном, который, однако, звучал как приговор:

— Честно говоря, учитывая состояние организма Ёну, сам факт того, что зачатие прошло успешно и беременность наступила — это уже чудо. Но проблема в том, что стенки матки слишком истончены и ослаблены. Бывают случаи, когда даже закрепившийся плод организм просто не может удержать по мере его роста. Мышцы и кости слишком слабы, чтобы служить опорой. Мне не нужно объяснять, что это будет означать для ребенка, верно?

Ситуация оказалась куда серьезнее, чем они могли представить. Ёну нервно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Сказать, что это чудо — ничего не сказать. В последнее время он чувствовал себя лучше и самонадеянно решил, что полностью восстановился. Как же он ошибался.

Но это был еще не конец.

— И речь идет не только о супружеских отношениях, — добавил врач, внимательно глядя на их побелевшие лица. — Вам придется максимально ограничить любую физическую активность.

Ёну подумал было, что ему запретят долгие прогулки или спорт, но следующая фраза врача опустошила его разум:

— Я говорю о том, что вам нельзя даже вставать с постели.

— Не выходить из постели?.. — Кит эхом повторил слова доктора. Он явно помнил предупреждение о том, что нельзя пугать Ёну, поэтому голос звучал тише обычного, глухо и сдавленно, но в нем отчетливо слышался шок.

Врач кивнул.

— Если говорить прямо — да. Ситуация требует предельной осторожности. Вплоть до самых родов вам лучше лишний раз даже не ходить. Желательно все время проводить лежа, соблюдая полный покой. Вы меня поняли?

Ёну оцепенело смотрел на шевелящиеся губы врача, который продолжал сыпать медицинскими предостережениями, но смысл слов уже ускользал.

«До самых родов. Постоянно».

«Это почти девять месяцев».

«Сможет ли Кит ждать меня столько времени?»

Воспоминание, которое Ёну думал, он давно похоронил и забыл, снова поднялось из темных глубин памяти, отравляя душу холодным ядом сомнения.

Экстра - Поцелуй меня, детка (9 часть)

— Угх... У-угх...

Звуки мучительных рвотных позывов нарушали тишину комнаты. Ёну снова и снова сгибался над медицинским лотком, который подставила сиделка. Горло обжигала горькая желчь, пищевод горел огнем, словно его разъедало изнутри, но желудок был пуст — выходить было просто нечему. Он практически ничего не ел последние дни.

— Вы в порядке, Ёну? — с тревогой спросила женщина.

Это была личная сиделка, которую Кит нанял в тот же день, сразу после визита к врачу. Опытная, с лицом, внушающим спокойствие и доверие. Она помогла Ёну прополоскать рот, дала выпить немного воды и принять лекарство. После чего бережно уложила его обратно на подушки и принялась наводить порядок.

Стоило ей ненадолго выйти из комнаты, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Кита.

— ...Да, — голос Ёну звучал совершенно обессиленно, больше похоже на выдох, чем на слова.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Что с тобой? Что случилось?

В голосе Кита слышалась такая паника, словно он готов был сорваться с места и примчаться сию же секунду. Ёну собрал остатки сил, чтобы успокоить его:

— Ничего, просто немного мутит. Все в порядке. Я уже принял лекарство.

— Где сиделка?

В этот момент дверь открылась, и женщина вернулась в комнату. Ёну слабо улыбнулся ей одними губами.

— Она здесь, рядом.

— …Ха, — в трубке раздался тяжелый вздох.

Кит звонил по несколько раз на дню, проверяя состояние Ёну, и малейшее изменение в его голосе, любой посторонний звук вызывали у альфы бурную реакцию.

«Он слишком драматизирует», — подумал Ёну, но промолчал. Окажись они на месте друг друга, он вел бы себя точно так же.

— Я в порядке, работай, Кит. Не волнуйся.

Кит помолчал немного, словно пытаясь поверить ему на слово, а затем повесил трубку. Ёну отложил телефон и устало выдохнул, чувствуя, как даже этот короткий разговор лишил его сил.

Оценив его состояние, сиделка снова спросила:

— Как желудок? Может, попробуете что-нибудь съесть? Хоть немного?

Ёну медленно покачал головой:

— Только чай. Очень слабый, с лимоном...

Женщина посмотрела на него с нескрываемой жалостью и пробормотала себе под нос, не в силах сдержать беспокойство:

— Если вы так и не начнете есть, это добром не кончится... Токсикоз слишком затянулся.

Слушая, как она отдает распоряжение дворецкому насчет чая, Ёну прикрыл глаза. Он слышал, что иногда токсикоз длится всю беременность, но гнал от себя мысль, что это его случай.

«Все-таки я не голодаю совсем, так что все нормально», — успокаивал он себя.

Хотя «нормально» — это громко сказано. Весь его рацион составляли бледно-желтый чай да пара крекеров. Но Ёну предпочел не думать об этом. Из-за слабости его постоянно клонило в сон. С другой стороны, раз уж ему велено не вставать с постели, спать — лучший выход, чтобы время шло быстрее. Вскоре его дыхание выровнялось, и он провалился в тяжелую дремоту.

Ёну очнулся от прикосновения чего-то прохладного к своему лбу. Открыв глаза, он увидел Кита, который нависал над ним с мрачным, осунувшимся лицом.

— Ты пришел?.. — Ёну попытался улыбнуться, но уголки губ едва дрогнули.

Кит не улыбнулся в ответ. В комнате они были одни — видимо, сиделка ушла, сдав пост хозяину дома.

Ёну, не в силах даже приподняться, тихо спросил:

— Ты уже ужина...

— Мне сказали, ты сегодня снова ничего не ел, — Кит перебил его, не дав закончить вопрос. Голос звучал глухо.

Ёну замялся, не зная, что ответить, и лишь виновато кивнул. Кит тяжело выдохнул, сдерживая внутреннюю бурю эмоций. Ёну стало неловко, и он притих под этим взглядом.

Глаза альфы скользнули по руке Ёну, лежащей поверх одеяла. Увидев, как пугающе исхудало запястье, Кит почувствовал, как внутри все закипает от бессилия и боли. Он провел ладонью по лицу, пытаясь совладать с собой.

— Неужели тебе совсем ничего не хочется? — спросил он хрипло. — Скажи мне. Все, что угодно.

Он понимал, что его голос звучит жалко, умоляюще, но было все равно. Если бы Ёну попросил снег с вершины Гималаев, Кит немедленно отправился бы за ним, лишь бы тот съел хоть ложку.

Слыша это отчаяние, Ёну мог лишь неловко улыбаться. Он понимал, что дежурное «я в порядке» только сильнее расстроит Кита. Ради ребенка, ради Кита — нужно было поесть.

Ёну честно попытался представить разные блюда, но от одной мысли о еде к горлу подступала тошнота. Он перебирал варианты в голове, пока наконец, после долгого раздумья, не выдавил:

— Скрэмбл…

Ёну надеялся, что мягкий, воздушный омлет станет тем компромиссом, который его желудок сможет принять. Но он ошибся. Едва тарелка оказалась перед ним, запах яиц ударил в нос, и Ёну тут же скрутило в мучительном спазме.

— Ха-а... Ха-а...

Он откинулся на подушки, совершенно обессиленный, хватая ртом воздух. Рядом с ним Кит издал глубокий, тяжелый вздох и с силой потер лицо ладонями. Глядя на его изможденный вид, Ёну снова кольнуло чувство вины.

«Я доставляю столько проблем...»

Он попытался представить, что еще мог бы съесть, но в голове крутилась лишь одна мысль. Едва он открыл рот, чтобы озвучить ее, Кит, заметив его взгляд, нахмурился:

— Только не говори, что снова печенье.

Ёну хотел было рассмеяться, но сил хватило лишь на слабую бледную улыбку. Кит покачал головой, признавая поражение, и велел дворецкому приготовить выпечку. Но прежде, чем он успел положить трубку, Ёну, собрав последние силы, замахал рукой, привлекая внимание. На вопросительный взгляд мужа он прошептал:

— Не остужайте... Я хочу прямо из духовки... пока оно еще мягкое и не затвердело.

Кит передал просьбу слово в слово.

Вскоре дворецкий вернулся, толкая тележку с ассортиментом печенья, которое только что достали из печи. От него исходил горячий сладкий пар. Удивительно, но этот сливочный, ореховый запах совершенно не вызывал тошноты.

Осторожно, чтобы не обжечь пальцы, Ёну взял кусочек фисташкового печенья и поднес ко рту. Стоило откусить, как сладкое тягучее тепло разлилось по небу, и на губах сама собой расцвела блаженная улыбка.

Увидев это выражение чистого счастья на исхудавшем лице мужа, Кит лишь потрясенно выдохнул.

— Может, ты и ребенка назовешь Куки?— с сарказмом спросил он.

Но Ёну это предложение показалось на удивление милым.

— А что, может быть?

— Ёну.

Кит нахмурился, собираясь взять свои слова обратно, но Ёну уже ласково поглаживал живот, улыбаясь своим мыслям.

«Куки. Тебе нравится?» — мысленно обратился он к малышу.

— Ешь уже что-нибудь, кроме печенья, — не выдержал Кит.

Ёну лишь криво усмехнулся в ответ и потянулся за следующим кусочком.

Так, в череде приступов тошноты и сладких перекусов, прошло еще несколько дней.

Ёну вырвал из зыбкой дремоты осторожный стук. Он моргнул, прогоняя пелену сна, и посмотрел на дверь. Ручка повернулась, и в проеме показалась маленькая тень.

— ...Папочка?

Голосок был совсем тихим и неуверенным. Сердце Ёну дрогнуло. Он слабо протянул руку и улыбнулся:

— Заходи, Спенс.

Получив разрешение, мальчик тут же юркнул в комнату. Раньше он бы с разбегу запрыгнул на кровать, чтобы обнять папочку, но теперь все изменилось. Он замер у самого края постели и, задрав голову, посмотрел на сиделку.

— Мисс Макдоннелл, можно мне обнять папу?

От вопроса, заданного с такой взрослой вежливостью, у Ёну защипало в глазах. Сиделка тепло улыбнулась ребенку и кивнула:

— Конечно. Но ты ведь помнишь правила?

— Да, мисс Макдоннелл, — спенс серьезно кивнул и, словно отвечая урок, отчеканил: — Не кричать. Не бегать. Быть тихим и вести себя спокойно.

— Умница.

Как только разрешение было получено, Спенс торопливо скинул ботинки. Он забрался на кровать, но не встал на ноги, а осторожно, на четвереньках, пополз к Ёну, стараясь не качать матрас.

Ёну ждал его, широко раскинув руки, готовый принять это маленькое трепетное тепло.

— Папочка.

Наконец добравшись до объятий Ёну, ребенок с облегчением выдохнул и прижался к нему. Ёну обнял Спенса, ласково поглаживая его по маленькой спинке.

— Ты хорошо провел время в садике?

— Угу.

Спенс потерся головой о грудь Ёну, словно котенок, а затем вдруг заерзал и пополз ниже. Ёну с любопытством наблюдал за ним. Спенс немного повозился на одеяле, пока не добрался до живота, и там замер.

— Куки, это я. Это Спенс.

Мальчик осторожно, словно боясь повредить что-то хрупкое, положил ладошку на живот и погладил его. Ёну невольно улыбнулся, глядя на эту серьезную сосредоточенность. Спенс звонко чмокнул живот прямо через простыню и ласково зашептал:

— Выходи скорее, Куки. Я буду читать тебе книжки, буду качать тебя на качелях... А еще покажу тебе своего пони.

Глядя, как ребенок осыпает поцелуями еще не родившегося брата или сестру, Ёну не сдержал смеха и потрепал сына по волосам.

— Ты так сильно хочешь увидеть младшего?

— Ага!

Спенс прижался ухом к животу и просиял широкой улыбкой:

— У Пита, у Анджелы, даже у Пейтона — у всех есть младшие. Только у меня не было. А теперь и у меня будет!

Глядя на искрящееся счастье ребенка, Ёну почувствовал, как на душе становится теплее. Улыбка сама собой коснулась губ.

Хотя, если быть честным, эта беременность была совсем не похожа на сказку.

После предупреждения врача Кит стал одержим состоянием Ёну. В тот день он вынес его из кабинета на руках и с тех пор фактически запретил ходить. Раньше Кит тоже часто носил его, но теперь это превратилось в непреложный закон. Когда он был дома, Ёну не мог сделать и шага самостоятельно. Все остальное время был прикован к постели. Это заточение сводило с ума, вызывало приступы удушающей скуки, но выхода не было — оставалось только терпеть.

«Это все ради Куки».

Вспомнив прозвище малыша, Ёну снова улыбнулся. Он вспомнил, как называл Спенса «Пудингом».

Когда он носил первенца, безумно хотелось пудинга, и, что удивительно, родившись, Спенс тоже полюбил это лакомство.

А этот ребенок, похоже, уже любил печенье.

Несмотря на жесточайший токсикоз, из-за которого Ёну не мог смотреть на еду, печенье было единственным, что организм не отторгал.

Ради этого Кит перевернул кухню вверх дном. Он приказал печь любые виды печенья, какие только пожелает Ёну, в любое время суток. Конечно, ради здоровья количество сахара и муки свели к минимуму, заменив их полезными ингредиентами, но вкус оставался великолепным. Благодаря этому Ёну выживал в эти дни бесконечной тошноты, заедая их хрустящим лакомством и убивая время в постели.

Спасением было то, что его постоянно клонило в сон. Проводить долгие часы в одиночестве, пока Кит на работе, а Спенс в саду, да еще и не имея возможности встать, было настоящим испытанием. Если случалось проснуться слишком рано, он просто лежал и ждал возвращения сына.

Спенс был умницей — едва переступив порог дома, он первым делом бежал мыть руки и сразу мчался в спальню к родителям. Вот и сейчас Ёну с умилением смотрел на сына, который, забравшись на кровать, без умолку трещал о своих делах.

О беременности Ёну знал лишь узкий круг: врач, прислуга в доме, Джош, Дейн и Эмма.

Джош сейчас работал в другом штате, но сказал, что контракт скоро заканчивается.

— Мы приедем навестить вас вместе с детьми, — пообещал он, поздравив Ёну перед тем, как повесить трубку.

Дейн, как обычно, отреагировал сдержанно, без лишних эмоций. Но когда Ёну попросил его прийти позже на вечеринку в честь ребенка, тот ответил согласием. Ёну все еще чувствовал некоторую неловкость перед Дейном, поэтому такой простой ответ вызвал у него смешанное чувство радости и удивления.

Эмма тоже позвонила с поздравлениями. Узнав, что Ёну прикован к постели на весь срок, она глубоко, сочувственно вздохнула и риторически спросила: «Почему же дети даются с таким трудом?». Ответа она, конечно, не ждала.

В его семье новость произвела настоящий фурор. Мать несколько раз переспрашивала, как здоровье Ёну. Пришлось солгать, чтобы не волновать её. Если бы он признался, что не может вставать до самых родов, она бы извела себя тревогой и звонила бы каждые пять минут. Представив, что ему пришлось бы целый день разрываться между гиперопекой Кита и паникой матери, Ёну понял, что ложь была мудрым решением.

Он также отказался от предложения сестер приехать ухаживать за ним. К счастью, они ограничились периодическими звонками, как и раньше.

Так, день за днем, тянулось это томительное, ленивое время.

— ...М-м-м...

Вырванный из сна внезапным ощущением, Ёну медленно открыл глаза. Вокруг стояла густая темнота — видимо, ночь уже давно вступила в свои права. Но прежде, чем глаза успели привыкнуть к мраку, он почувствовал горячее надежное тепло за спиной.

Кит спал, крепко обнимая его за талию.

Ёну затаил дыхание и попытался восстановить в памяти события вечера.

«Ах, точно».

Картинки всплыли одна за другой: Спенс, кормящий его печеньем, их совместная игра в пазлы прямо на кровати. Ёну тогда подумал, что скоро время ужина и Кит должен вот-вот вернуться... и на этом всё. Видимо, он отключился прямо в тот момент. Он даже не заметил, как Кит пришел домой, поужинал с ребенком, уложил его спать и сам лег в постель.

Чувство вины укололо сердце. Ёну провалялся в кровати весь день и даже не смог встретить любимого человека.

Но, несмотря на грызущую совесть, сон подействовал на него удивительно. Разум был кристально чист, как никогда прежде. Глаза распахнулись, и попытка снова сомкнуть их казалась пыткой.

Он лежал, безучастно моргая в темноту, пока в голове хаотично всплывали обрывки мыслей.

«...Кстати».

Внезапно, словно яркая вспышка, в памяти возник образ чуррос, которые продавали перед воротами университета, когда он был студентом. Золотистые палочки, щедро посыпанные корицей, чей пряный аромат щекотал нос. А если макнуть их в густые взбитые сливки... Это было божественно вкусно.

— ...Хочу, — едва слышно пробормотал он в тишину.

И в ту же секунду рука, лежащая на его талии, напряглась, а над ухом раздался низкий голос:

— Чего?

Ёну вздрогнул от неожиданности и, округлив глаза, попытался обернуться. В бледном лунном свете, льющемся из огромного окна, он различил проснувшееся лицо Кита. Тот смотрел на него внимательно и серьезно.

— Прости... Я разбудил тебя? — смущенно спросил Ёну.

Но Кит пропустил извинения мимо ушей, сосредоточившись на главном:

— Ты сказал, что хочешь чего-то. Чего именно?

С тех пор как Ёну забеременел, он практически перестал есть, потеряв всякий интерес к пище. Глядя, как любимый тает на глазах, Кит жил в постоянном страхе, что однажды тот просто исчезнет. Поэтому сейчас он не мог упустить этот шанс.

Ёну почувствовал неловкость и отвел взгляд, бормоча:

— Ну, это, видишь ли...

«Забудь. Как можно достать это посреди ночи?» — одернул он себя.

Ему стало стыдно, что он разбудил уставшего мужа из-за глупой прихоти. Он попытался подавить желание, но стоило один раз представить этот вкус, как мысль о еде намертво засела в голове. Желудок, до этого молчавший, вдруг предательски заурчал, требуя своего.

Видя, как Ёну колеблется, Кит нахмурился, а голос стал настойчивее:

— Ёну, говори. Все в порядке. Ты слишком давно не ел ничего существенного.

Кит всем своим видом говорил, что пара печений и чай — это не еда.

Ёну и сам понимал это. Впервые за долгое время его не мутило, а наоборот, проснулся настоящий аппетит. Тронутый мягкой настойчивостью Кита, он набрался смелости:

— Чуррос...

— Чуррос? — переспросил Кит мгновенно, словно хищник, почуявший добычу.

Ёну, сгорая от стыда, тихо прошептал в подушку:

— Я иногда ел их, когда учился в университете... Посыпанные корицей... Они были очень вкусные...

— Понял.

Кит не стал задавать лишних вопросов. Он звонко поцеловал Ёну в лоб и тут же поднялся с постели.

Не теряя ни секунды, он схватил телефон. Ёну слышал, как он отдает приказ немедленно разбудить шеф-кондитера и начать готовить чуррос. Смесь вины и детского восторга заполнила грудь Ёну. Это было лишь далекое воспоминание из прошлого, но вкус казался настолько реальным, что рот наполнился слюной.

— Как желудок? Не тошнит? — спросил Кит, закончив звонок.

Голос Кита звучал напряженно. И это было неудивительно — он слишком часто видел, как Ёну, едва уловив запах еды, тут же отправлял её обратно, сгибаясь в приступах тошноты.

Ёну нарочито бодро улыбнулся и кивнул, стараясь развеять его тревогу.

— Всё в порядке. Я правда хочу это съесть. Прямо сейчас, — он почувствовал, как к щекам приливает жар смущения. — Прости, что заставляю возиться в такой час...

— Плевать на время, лишь бы ты поел, — отрезал Кит, одним махом отметая извинения. — Пить что-нибудь будешь?

Ёну на секунду отвел взгляд в сторону, вызывая в памяти тот самый вкус.

— С капучино... Если макать их в пенку, будет намного вкуснее.

— Хорошо.

Кит кивнул и снова набрал дворецкого, добавив к заказу кофе. Не прошло и много времени, как в дверь постучали. Дворецкий вкатил тележку с исходящими паром, только что приготовленными чуррос и чашкой ароматного капучино.

— Прошу вас.

Он установил столик с закусками на кровать и почтительно отступил назад. Под пристальными, полными тревожного ожидания взглядами двух мужчин Ёну осторожно взял золотистую палочку чуррос и поднес ко рту.

Пряный аромат корицы ударил в нос, и рот мгновенно наполнился слюной. Ёну судорожно сглотнул и с трепетом откусил кусочек.

Звук ломкой корочки прозвучал в тишине неестественно громко.

— ...Ну как? — не выдержал Кит, наблюдая, как Ёну медленно пережевывает лакомство, пытаясь распробовать каждый нюанс.

Ёну с пугающе серьезным лицом молча потянулся к чашке. Сделав глоток капучино, он так же безмолвно вернул чашку на поднос. Повисла тяжелая пауза. Наконец, он поднял взгляд на застывших в ожидании мужчин и с трудом выдавил:

— ...Прости. Вкус не тот.

— Что?

Брови Кита сошлись на переносице. Заметив, как сгущается атмосфера, дворецкий поспешно вмешался, спасая положение:

— Говорят, во время беременности вкусовые рецепторы становятся крайне чувствительными. Малейшее отличие кажется огромным. Видимо, вкус отличается от того, что был в том конкретном месте, о котором вспоминал господин Ёну?

— Да, — кротко кивнул Ёну, чувствуя себя виноватым. — Я не могу точно объяснить, в чем разница... Но в то место всегда стояла длинная очередь, чтобы поесть. Оно было довольно известным... Ты не знаешь его?

Вопрос был задан робко, но одного взгляда на лицо Кита хватило, чтобы понять ответ.

— Ну, не то чтобы туда ходил весь университет... — тихо добавил Ёну.

— Как называется это место? — снова спросил Кит, игнорируя лишние детали. — Ты ведь хочешь чуррос именно оттуда?

— Угу...

Ёну, чувствуя вину за каприз, решил ответить честно и увлекся воспоминаниями:

— Там и капучино был совсем другой на вкус. Вместе это было вдвойне вкуснее. Мы обычно заказывали два кофе и один чуррос на двоих — порция выходила идеальной. А потом... мы слизывали сахар с пальцев друг друга...

Радостный голос Ёну, блуждавшего по сладким волнам памяти, постепенно затихал, пока не оборвался совсем.

Повисла тишина.

Никто не проронил ни слова. Ёну, не в силах набраться смелости и взглянуть в лицо Киту, уставился в пустой угол комнаты и поспешно затараторил, пытаясь спасти ситуацию:

— В-впрочем, это неважно! Я могу и не есть. Чуррос везде одинаковые, правда?

Он с надеждой посмотрел на дворецкого, ища поддержки, но тот с убийственно серьезным видом покачал головой и ответил:

— Нет, сэр. Совершенно разные.

Ёну окончательно побледнел. Кит, сверля его тяжелым взглядом, холодно произнес:

— Мне нужно только название кафе. Подробности о том, чем именно ты там занимался со своей бывшей подружкой, мне знать совсем не обязательно, Ёну.

Хотя тон его был ледяным, воздух в комнате сгустился от тяжелых феромонов — верный признак того, что альфа в бешенстве.

«Я бы тоже разозлился, если бы Кит с такой счастливой улыбкой рассказывал о ком-то из своего прошлого», — с раскаянием подумал Ёну и тихо прошептал:

— Прости.

Вытянув из него название заведения, Кит немедленно позвонил Эмме. Приказ был краток и безумен в своем размахе — купить рецепт у этого кафе. Любой ценой.

Все завертелось с бешеной скоростью. И всего спустя пять часов — невероятно короткий срок для такой задачи — шеф-кондитер особняка снова постучал в дверь. На этот раз на подносе лежали те самые, «правильные» чуррос и стоял дымящийся капучино.

Экстра - Поцелуй меня, детка (10 часть)

— Вот, это запас ровно на месяц.

Стюард, сидящий на диване в приемной, протянул через низкий столик пузырек с лекарством. Кит принял его, но взгляд был расфокусирован. Он безучастно скользил глазами по этикетке, где были напечатаны название препарата, список химических компонентов и инструкция по применению, не вчитываясь ни в единое слово.

Молчание нарушил голос врача:

— Ну, как обстановка? Как Ёну? Сколько времени уже прошло? Кажется, недель двадцать?

— Двадцать первая.

— Ого, уже перевалили за экватор.

В голосе Стюарда прозвучало искреннее восхищение, но причины для него были весьма смешанными. Это означало, что Ёну, чей организм с трудом переносил беременность, пролежал в постели ради ребенка уже половину срока. Но это также означало, что ровно столько же времени Кит Питтман жил в режиме жесткого воздержания.

— Всё в порядке? — вдруг спросил Стюард.

Кит медленно поднял голову. Лицо мужчины, сидящего напротив, выражало лишь профессиональное участие — ничего необычного.

— Ты о чем? — лениво переспросил Кит.

— Ну, обо всем в целом.

Стюард едва заметно усмехнулся и продолжил, загибая пальцы:

— Как самочувствие Ёну, справляется ли он, как развивается малыш?

— Нормально. Справляется. Растет, — коротко и сухо ответил Кит, после чего вытряхнул из пузырька капсулу. Взяв стакан с водой, он запрокинул голову и проглотил лекарство.

Стюард, внимательно наблюдавший за тем, как дернулся кадык на шее пациента, вкрадчиво добавил:

— А как состояние самого мистера Питтмана?

— ……

Кит молча уставился на доктора. На первый взгляд он казался таким же, как всегда — безупречным и холодным. Но если присмотреться, под глазами залегли едва заметные тени усталости, копившейся месяцами. Стюард поймал себя на мысли, что впервые испытывает сочувствие к доминантному альфе. Пусть и самую малость.

С легким стуком Кит опустил стеклянный стакан на стол. Не отрывая тяжелого взгляда от врача, он наконец произнес:

— Хорошо.

— …

— Просто отлично.

Лучше бы он промолчал. Голос предательски сорвался, прозвучав хрипло и надтреснуто. Кит недовольно нахмурился, снова схватил стакан и залпом допил остатки воды, пытаясь смочить пересохшее горло. Стюард, выждав, пока он поставит пустой стакан, заговорил снова:

— И всё же, принимать подавители феромонов ради спокойствия Ёну… Это впечатляет. Я правда тронут.

Он приложил руку к груди, изображая сердечный порыв, но в этом жесте не было ни грамма искренности.

«Издевается, что ли?» — мрачно подумал Кит, глядя на него исподлобья.

Если бы не эти чертовы таблетки, он бы в жизни не переступил порог этого кабинета. Стюард был из тех людей, чьи мысли невозможно прочитать, а эксперименты, которые он проводил, выглядели до крайности подозрительно.

Однако это была единственная лаборатория, где производили препараты, способные подействовать на организм доминантного альфы. Разумеется, такие исследования стали возможны только благодаря колоссальному финансированию, но большинство альф всё равно избегали визитов сюда. Для них это место было лишь страховкой на «черный день». Кит, вложивший в этот проект огромные суммы, теперь пожинал плоды своей предусмотрительности, но от этого ситуация не становилась менее раздражающей.

«Впрочем, по сравнению с Ёну, который вынужден лежать пластом целыми днями, мне еще повезло».

Эта мысль помогала ему терпеть дискомфорт. Утешало и то, что Ёну начал есть хоть что-то, помимо печенья. Кит был готов достать для него всё что угодно, любой ценой. Недавно Ёну обмолвился, что хочет ттокпокки из конкретной лавки в Корее. Кит тут же связался с его сестрой и отправил частный самолет, чтобы доставить блюдо еще горячим.

Благодаря такой заботе Ёну постепенно шёл на поправку, расцветая на глазах. Кит же, напротив, с каждым днем выглядел всё более изможденным.

Причина его выдержки была вовсе не такой уж возвышенной или трогательной, как воображал доктор. Недосып сам по себе был пустяком, но вот многомесячное воздержание стало почти смертельным испытанием. Каждую ночь ложиться в одну постель с Ёну, обнимать его и при этом ничего не предпринимать — это была пытка, изощренная и жестокая.

К тому же с наступлением беременности феромоны омеги изменились — их аромат стал гуще, слаще и насыщеннее, то и дело дразня обоняние Кита, провоцируя инстинкты. Именно поэтому он начал принимать подавители.

«Если бы не таблетки, я бы уже давно потерял рассудок и набросился на него», — мрачно признал он про себя.

Разумеется, чтобы сдержать такую мощь, дозировка была убойной. Как следствие, Кит впервые в жизни столкнулся с таким чудовищным истощением.

Стюард, наконец оторвав взгляд от пациента, на лице которого застыла печать хронической усталости, пробежался глазами по заранее подготовленной медицинской карте.

— Что ж, тогда… В этот раз обойдемся без инъекций. Сделаем укол в следующем месяце.

Он поднял голову и протянул Киту распечатку с результатами анализов.

— Уровень феромонов стабилен, показатели отличные. Ваша усталость — это следствие перегрузок, так что хороший отдых всё исправит. Вы же доминантный альфа. Ваш организм куда выносливее, чем у обычных людей.

Последняя фраза прозвучала с легкой издевкой, но Кит пропустил ее мимо ушей.

— Как насчет гона? Пока терпимо? — спросил он, бегло просматривая бумаги.

Стюард кивнул.

— Да. Судя по всему, вы принимали препараты очень ответственно. При таком режиме критического накопления феромонов не произойдет. Судя по графику, гон начнется примерно в следующем месяце. Тогда и сделаем укол. Поспите пару часов, и всё напряжение как рукой снимет.

— Ясно, — без энтузиазма ответил Кит.

За годы исследований эффективность препаратов явно возросла, но побочные эффекты никуда не делись.

В памяти всплыл жизнерадостный голос Стюарда, когда Кит в прошлый раз мучился от раскалывающей голову мигрени: «Это еще цветочки! По сравнению с прошлыми версиями лекарства — просто огромный прогресс!»

Кажется, раньше длительное применение инъекций грозило некрозом тканей в месте укола, риском ампутации, помешательством и прочими «веселыми» последствиями. Нынешнее лекарство считалось безопасным. Однако от головной боли избавиться так и не удалось, поэтому в дни процедур настроение у Кита портилось с самого утра. Единственным утешением было то, что цикл повторялся лишь раз в три месяца.

«Осталось всего два раза», — прикинул он в уме.

Кит взял со столика пузырек с таблетками и поднялся.

— Это всё? Больше ничего?

Стюард кивнул.

— Да, можете идти. Мы прошли только половину пути, но, знаете, всё зависит от того, как посмотреть — можно сказать, что уже половина позади.

Врач улыбнулся, пытаясь подбодрить, но Кит даже уголком губ не повел. Он молча развернулся и вышел из кабинета. Ожидавший снаружи телохранитель тут же открыл перед ним дверь машины и почтительно отступил.

Как только автомобиль тронулся, Кит откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Половина.

В голове эхом отдавались слова Стюарда.

«Всего лишь половина».

Тяжелый вздох сорвался с губ.

«Целая половина».

— М-м-м… Ха-а…

Ёну издал довольный вздох и положил вилку на стол. Тарелка, доверху наполненная клубникой, которую он так страстно желал, опустела, и на губах сама собой расплылась счастливая улыбка.

Сейчас был не сезон, и чтобы достать именно тот сорт, который хотел Ёну, пришлось набраться терпения. Сначала они пробовали местную клубнику, пытаясь хоть как-то перебить аппетит, но вкус оказался совсем не тем. Заметив, как откровенно расстроился омега, Кит немедленно распорядился доставить ягоды прямиком из Кореи.

И вот теперь Ёну мог вдоволь наслаждаться сладкой сочной мякотью. Сегодня он съел целую гору прохладных ягод и, чувствуя приятную тяжесть в желудке, отодвинул пустую тарелку.

«И почему мне хочется съесть так много всего?» — подумал он с легким удивлением.

Главная беда заключалась в том, что фантазия Ёну выдавала желания одно изощреннее другого. И каждый раз, когда ему в голову приходило что-то этакое, он чувствовал вину перед Китом. Но тот ни разу не выказал ни раздражения, ни замешательства. Он просто коротко бросал: «Хорошо, понял». И максимум через сутки желаемое появлялось перед Ёну, словно по волшебству.

«Видимо, этот малыш — настоящий гурман и большой обжора», — подумал Ёну, ласково поглаживая округлившийся живот.

Может, уже пора выбрать имя? Он листал брошюру, которую дали в клинике. Там были перечислены популярные имена в алфавитном порядке, но ему хотелось чего-то особенного. Со Спенсером они, к сожалению, упустили этот момент. В этот раз Ёну твердо решил, что имя они выберут вместе. Кит, как всегда, предоставил полную свободу выбора, но Ёну хотел, чтобы последнее слово осталось за ними обоими.

Он выписал на листок несколько понравившихся вариантов и задумчиво перечитывал их, пробуя на вкус каждое значение, когда медсестра, до этого молча заполнявшая карту, выглянула в окно.

— О, мистер Питтман приехал.

— Правда?

Ёну тут же вскинул голову. Медсестра подошла к кровати, задала пару дежурных вопросов и тепло улыбнулась:

— Я так рада, что ваше состояние стабилизировалось. Мы все очень переживаем за вас.

— Это всё благодаря вашей заботе. Спасибо вам.

Ёну улыбнулся в ответ. Женщина понимающе кивнула, быстро прибрала свои инструменты и вышла из палаты. Она знала, что Кит сейчас войдет, и тактично решила оставить их наедине. Ее расчет оказался верен — не прошло и минуты, как дверь отворилась.

— Кит!

Ёну, сидевший на кровати, просиял и раскинул руки для объятий. Кит без колебаний подошел к своему возлюбленному, крепко прижал к себе и поцеловал.

— Как прошел день? Всё хорошо?

— Да, — кивнул Ёну на привычный вопрос. — Просто отлично. Клубника была бесподобной, спасибо тебе.

— Если захочешь чего-то еще, говори сразу. Не вздумай терпеть.

— Угу.

Ёну снова кивнул, и его щеки залил легкий румянец. На самом деле, терпеть было невероятно сложно. Стоило только образу какой-то еды возникнуть в голове, как желание съесть это становилось невыносимым. А если получить желаемое не удавалось, его накрывало беспокойство, перерастающее в тоску и глубокую уныние.

Когда захотелось клубники, Ёну честно пытался сдержаться — ему было стыдно просить о таких мелочах. Но гормоны взяли свое, уныние переросло в слезы, и Кит застал его тихо всхлипывающим в подушку.

— Ты чего плачешь? — спросил тогда растерянный Кит.

Пришлось сквозь слезы признаться, что он просто очень хочет клубники. Кит тут же отдал распоряжение достать ягоды, а потом, утешая Ёну, не упустил случая прочитать нотацию:

— Терпеть вредно для здоровья, тем более в твоем положении. Я же говорил, просто скажи. Думаешь, если ты будешь молчать, а потом рыдать из-за ерунды, меня это впечатлит? Или я должен растрогаться от твоей скромности?

Хоть тон его и был язвительным, как всегда, Ёну прекрасно слышал за ним искреннее беспокойство и тяжелый вздох облегчения.

— Прости, — искренне извинился тогда Ёну, а потом, осмелев, тихо добавил: — А еще я хочу шоколад…

И не просто шоколад, а тот самый горячий шоколад, который он когда-то пробовал в Италии. Кит принял и этот запрос без единого возражения. И вот теперь Ёну мог наслаждаться и заветным шоколадом, и сладкой клубникой столько, сколько душе угодно.

Глядя на сияющее от счастья лицо Ёну, Кит почувствовал, как внутри поднимается горячая волна. Ему безумно хотелось снова притянуть его к себе и зацеловать до потери пульса, но он сдержался. Усилием воли подавив порыв, он перевел взгляд на брошюру, лежащую на чужих коленях.

— Чем занимался? Опять имена выбираешь?

— Ага.

Ёну проследил за его взглядом и зачитал несколько вариантов, на которых остановился:

— Если будет девочка, как тебе Миа или Ева? Клэр тоже звучит неплохо… Еще мне нравится Шарлотта. А если мальчик — Иан или Джозеф, еще, может быть…

Кит молча смотрел на Ёну сверху вниз, слушая его увлеченное щебетание. Видя, как к любимому возвращаются жизненные силы и блеск в глазах, он чувствовал облегчение. Жертвы и усилия не были напрасны.

Соблазнительный аромат феромонов, витающий вокруг Ёну, его порозовевшие от возбуждения щеки и взгляд темных глаз, устремленный на альфу с доверием — всё это заставляло Кита балансировать на грани потери контроля. Но пока… пока он держался.

«Я выдержу», — сурово отчитывал себя Кит.

Но Ёну, даже не подозревая о том, какому испытанию подвергается выдержка его альфы, в тот вечер снова мирно уснул в его объятиях.

Экстра - Поцелуй меня, детка (11 часть)

Ёну внезапно вынырнул из сна. Комната все еще тонула в густой темноте. Он попытался снова сомкнуть веки, надеясь провалиться в забытье, но организм недвусмысленно дал понять, почему разбудил его. Резкий позыв заставил Ёну замереть.

«Зря я выпил столько горячего шоколада», — с запоздалым раскаянием подумал он.

Сожалеть было поздно. Он знал, что чем больше будет расти ребенок, тем чаще придется просыпаться по ночам ради походов в туалет. В теории он был к этому готов, но столкнувшись с реальностью, почувствовал растерянность.

«Ребенок — это огромное счастье, но…» — Ёну едва не вздохнул вслух, но вовремя осекся. — «Как я могу жаловаться на такие мелочи, когда мы с таким трудом его зачали? Нельзя быть неблагодарным».

Настроиться на позитивный лад получилось, но проблема никуда не делась. Кит, как обычно, спал, собственнически обнимая его за талию. С тех пор, как Ёну забеременел, Кит толком не знал нормального сна. Он просыпался от каждого шороха, проверял состояние Ёну, выполнял любую прихоть. Вспомнив, каким изможденным выглядело лицо мужа за ужином, Ёну принял твердое решение. Он справится сам.

«Подумаешь, просто сходить в туалет», — храбро решил он.

Однако его решимости не хватило и на минуту. Низ живота скрутило так, что перед глазами поплыли круги, а на лбу выступил холодный пот. Ёну замер, обратившись в слух, и сосредоточился на человеке за своей спиной. Дыхание Кита было ровным и тихим.

В надежде, что альфа спит крепким сном, Ёну начал медленно сдвигаться к краю. Самым сложным препятствием была рука, лежащая на талии. Ёну осторожно коснулся ее, сделал глубокий вдох и только собрался приподнять тяжелую конечность, как…

— Куда собрался?

Низкий хриплый голос раздался прямо над ухом, и расслабленная рука мгновенно налилась силой, прижимая его обратно к кровати. Оказавшись в ловушке тесных объятий, Ёну в панике обернулся.

— Ты… не спал?

— Спал. Пока ты не попытался сбежать.

— Я не сбегал, я просто…

«Наверное, он шутит», — появилась мысль, но улыбнуться не получилось.

В темноте, разбавленной лишь лунным светом из окна, лицо Кита казалось непроницаемым. Ёну, глядя на его смутные очертания, пробормотал:

— Послушай, я только хотел встать… У меня… появились дела.

Он не решился сказать прямо и неловко замялся.

— Какого рода дела? — тут же уточнил Кит.

Разглядеть выражение его лица в полумраке было невозможно, но Ёну кожей чувствовал, что Кит нахмурился. В голосе альфы проскользнули острые, подозрительные нотки, отчего Ёну снова замешкался. Язык не поворачивался сказать правду, но время работало против него. Страх опозориться прямо в постели пересилил стыд.

— В туалет… я хотел… в туалет, — выдохнул он.

Казалось, от смущения сейчас вспыхнут уши. До сих пор ему удавалось справлять нужду, не привлекая внимания Кита, но сегодня попался с поличным. Пытаясь разжать стальное кольцо рук на своей талии, он торопливо зашептал:

— Пусти, пусти меня. Срочно… Быстрее, пожалуйста.

Ёну задергался, пытаясь выбраться, но Кит и не думал ослаблять хватку. Лишь когда Ёну показалось, что еще секунда — и случится непоправимое, руки разжались.

— Фух…

Выдохнув с облегчением, Ёну поспешил сползти с кровати. Но не успел он коснуться ногами пола, как Кит рывком притянул его обратно.

— А?!

Глаза Ёну распахнулись от испуга, и короткий вскрик сорвался с губ. Он даже не успел понять, что происходит, как Кит легко подхватил его на руки и встал с постели.

Ошарашенный Ёну запаниковал и попытался вырваться.

— В-все в порядке. Я и сам могу сходить в туалет, правда…

Ёну бормотал просьбы опустить его, но Кит даже ухом не повел. Он уверенными шагами пересек комнату, залитую призрачным лунным светом, и плечом толкнул дверь в ванную.

Стоило им пересечь порог, как сработали датчики движения, и помещение залило ярким искусственным светом. Только убедившись, что все лампы горят, Кит наконец поставил Ёну на пол.

Но едва босые ступни коснулись прохладной плитки, облегчения Ёну не испытал. Напротив, сердце забилось еще быстрее. Прямо перед ним был унитаз — конечная цель их путешествия.

Ёну замер перед фаянсовой чашей, переминаясь с ноги на ногу и косясь назад. Он всем своим видом показывал, что Киту пора бы и выйти, но тот, похоже, совершенно не собирался этого делать. Более того, он остался стоять вплотную к спине Ёну, обнимая его за талию и прижимая к себе. Не успел Ёну даже рта раскрыть, чтобы спросить, что происходит, как Кит ухватил подол его одежды и задрал вверх.

Следуя наставлениям врача не носить ничего стесняющего, Ёну спал в просторной, похожей на балахон ночной рубашке. Белье тоже сменилось — вместо привычных брифов на нем были свободные боксеры. Когда пальцы Кита коснулись резинки трусов, Ёну в панике перехватил его руку.

— Ты чего? — нахмурился Кит, глядя на него сверху вниз.

Лицо Ёну вспыхнуло пунцовым цветом.

— Э-это т-ты чего? Что ты творишь?

— Мы проснулись среди ночи и пришли сюда. Как думаешь, зачем?

На этот очевидный, пропитанный сарказмом вопрос Ёну лишь беззвучно открыл и закрыл рот, как рыбка. Но заметив, что рука Кита снова тянется к белью, он отчаянно вцепился в нее.

— Я… я сам! Я могу сам!

— Не упрямься. Убери руки.

Все попытки Ёну сопротивляться были для Кита что слону дробина. Он с легкостью стряхнул ладони омеги и одним движением стянул боксеры вниз. Почувствовав, как белье упало ниже бедер, Ёну возмутился:

— Перестань! Не надо! Хватит, я сказал!

Оглушенный пронзительными криками, Кит все-таки замер. На его лице застыла гримаса раздражения и непонимания.

— Да в чем дело-то? В чем проблема?

Ёну, задохнувшись от возмущения, запрокинул голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он давно знал, что у этого мужчины серьезные проблемы с эмпатией и пониманием чувств других людей, но неужели нужно объяснять вслух такое? Чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею, Ёну опустил голову и прошептал:

— С-стыдно же…

Его голос дрожал, готовый сорваться в плач.

— Ха… — Кит издал странный звук, не то смешок, не то короткий выдох изумления. — Ёну, ты носишь моего ребенка. Уже второго, заметь.

Ёну моргнул и снова поднял на него растерянный взгляд, не понимая, к чему тот клонит. Кит, продолжая хмуриться, пояснил тоном, каким объясняют прописные истины неразумному дитяти:

— Ты хоть представляешь, сколько раз мы занимались сексом за это время? Разве на твоем теле осталось хоть одно место, которое я бы не вылизал?

— К-Кит! Куки же слышит!

Ёну в ужасе накрыл живот ладонями, словно пытаясь заткнуть уши нерожденному ребенку. Его лицо из красного стало пунцово-багровым.

Кит лишь фыркнул, глядя на эту сцену с безразличием.

— Я хочу сказать, что эту твою маленькую милую штучку я видел столько раз, что она мне уже надоела. Понял теперь?

От такой будничной реакции Ёну окончательно растерялся.

— Ну… это, конечно, так, но… — пробормотал он.

Пока Ёну колебался, Кит, не тратя времени даром, невозмутимо стянул его трусы и ухватил рукой его полувозбужденный член.

— Ах!

Одной рукой крепко удерживая дернувшегося от неожиданности Ёну за талию, а другой направляя его достоинство, Кит скомандовал прямо ему в ухо:

— Всё, давай. Делай свои дела.

— К-Кит…

Лицо Ёну побледнело от ужаса. Он отчаянно затряс головой, умоляя прекратить, но Кит лишь коротко цокнул языком и наклонился к самому его уху.

— Пс-с-с…

От этого шепота, опалившего ушную раковину, Ёну замер. Все тело напряглось, но Кита это нисколько не смутило. Его рука, мягко обхватившая член, начала ритмично поглаживать его, стимулируя расслабление. Ёну из последних сил пытался сдержаться, но природа брала свое — переполненный мочевой пузырь и умелые движения альфы сломили его сопротивление.

— Не надо-о… — простонал он срывающимся голосом.

Всхлипывая, как маленький ребенок, Ёну задрожал всем телом. С члена, который еще секунду назад был напряжен, наконец заструилась горячая струя. Пока длился этот постыдный процесс, Ёну яростно тер глаза тыльной стороной ладони, глотая слезы унижения.

Когда всё закончилось, Кит аккуратно стряхнул последние капли и начал натягивать на него боксеры.

— Ты ведь тоже носишь налево, да? — буднично спросил он.

И, не дожидаясь ответа, бесцеремонно сунул руку прямо в трусы Ёну. Омега вздрогнул от неожиданности. Но Кит, проигнорировав это, поправил член, уложив его в левую сторону штанины. Вынув руку, он насмешливо добавил:

— Хотя… есть ли вообще смысл выбирать сторону при таких габаритах?

В его голосе отчетливо слышалась улыбка.

Смысл сказанного дошел до Ёну не сразу. Он был слишком дезориентирован, в голове царил хаос из стыда и блаженного физического облегчения. Кит успел оправить на нем одежду, прижать к себе одной рукой, открыть кран, вымыть ему руки, насухо вытереть их полотенцем и снова подхватить на руки, чтобы отнести в спальню. И только оказавшись в воздухе, Ёну осознал подтекст той фразы.

Понимание, что Кит всё это время потешался над ним, вызвало вспышку запоздалого гнева.

— Да что с тобой не так?! — возмутился он.

Кит, уже направлявшийся к кровати, вопросительно хмыкнул:

— Что такое?

Он заметил, что надутое, заплаканное лицо Ёну выражает крайнюю степень обиды. Ёну пробурчал обиженным голосом:

— Я же говорил, что могу сам. Когда тебя нет, я прекрасно справляюсь с походами в туалет…

— Это когда меня нет, Ёну, — легко парировал Кит, отсекая любые возражения.

Аргумент был железным, и Ёну на секунду поперхнулся воздухом, но тут же нашел новый повод для недовольства:

— И все равно… показывать такое… Это же…

Он никак не мог подобрать нужного слова, запинаясь от смущения. Кит бросил на него быстрый взгляд и начал опускать на кровать.

То, как он это делал, заставило сердце Ёну дрогнуть. Кит двигался медленно, с невероятной осторожностью, словно держал в руках не взрослого мужчину, а драгоценный сосуд из тончайшего стекла, который мог рассыпаться от малейшего толчка. Эта нежность, контрастирующая с грубыми шутками, обезоруживала.

«Конечно, это было унизительно… Но ведь он сделал это ради меня», — подумал Ёну, глядя на альфу.

Ругать мужчину, который, толком не выспавшись, встал среди ночи и помог ему даже в таком деликатном деле, казалось черной неблагодарностью.

— …В следующий раз я все-таки сам. Но спасибо… — пробормотал он, так и не закончив фразу.

Кит забрался на кровать следом и, нависая над Ёну, расплылся в улыбке.

— Да чего ты так переживаешь? Твой «дружок» очень даже милый и симпатичный.

«Ах ты ж!..»

Ёну мгновенно посерьезнел и, глядя Киту прямо в глаза, с достоинством произнес:

— Я же говорил, это среднестатистический азиатский размер.

— А, ну да, конечно.

Кит, похоже, потерял к разговору всякий интерес. Он равнодушно одернул пижаму Ёну, приводя его одежду в порядок. Такое пренебрежение только подлило масла в огонь — Ёну почувствовал новый прилив раздражения.

— Я серьезно! Когда я был в Корее, я специально проверил. И, между прочим, я был больше, чем те парни, что стояли рядом!

Но его маленькая гордость длилась недолго. Кит, который как раз накрывал его одеялом, вдруг замер.

«Ой...»

Ёну в панике захлопнул рот, но было уже поздно. Слово — не воробей. В спальне повисла тяжелая тишина. Наконец Кит прервал молчание:

— Проверил, говоришь? И каким же это образом?

Голос его звучал тихо, но в нем не осталось и следа недавнего веселья. Ёну прекрасно понимал, что если он сейчас попытается соврать, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Ну, это… — он запнулся, но под тяжелым взглядом альфы все же признался: — Я очень спешил, пришлось зайти в общественный туалет. И там… ну, я случайно увидел.

— Ёну.

Кит произнес его имя с пугающе ледяной интонацией.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты никогда не пользовался общественными туалетами?

Говорил, конечно. Сотню раз. Но у Ёну тоже были аргументы. Он недовольно посмотрел на Кита снизу вверх и возразил:

— Ты же понимаешь, что это физически невозможно?

Он ожидал хоть какого-то понимания, но реакция Кита была холодной.

— Как знать. Может, воспользуемся случаем и ты вообще перестанешь выходить из дома? Тогда и мне…

Кит вдруг осекся на полуслове.

Это было настолько на него не похоже — он никогда не глотал слова и не терялся в разговоре — что Ёну удивленно замер. Что он хотел сказать? Любопытство пересилило страх, и он выжидающе уставился на альфу. Но Кит, похоже, передумал.

— Просто забудь. Это всего лишь физиология, — резко бросил он, меняя тему.

От такого бессмысленного ответа у Ёну опустились руки. Было очевидно, Кит что-то скрывает. Что именно он чуть не сболтнул? Очень хотелось докопаться до правды, но по лицу Кита было ясно, что разговор окончен.

— Спокойной ночи.

Кит поцеловал его в лоб, лег рядом и, как ни в чем не бывало, притянул Ёну к себе за талию, прижимая спиной к своей груди.

Ёну затаил дыхание, чувствуя исходящее от спины тепло огромного тела. Вскоре дыхание Кита выровнялось — он уснул почти мгновенно. А вот к Ёну сон не шел.

«Я точно что-то упустил», — вертелось в голове.

Что именно хотел сказать Кит? Эта мысль, как назойливая муха, не давала покоя. Стоило зацепиться за нее один раз, и она уже не отпускала. Ёну так и проворочался в догадках почти до самого рассвета, пока усталость наконец не взяла свое.

Экстра - Поцелуй меня, детка (12 часть)

Вернувшись домой раньше обычного, Кит быстрым шагом пересек коридор, направляясь прямиком к спальне, где должен был отдыхать Ёну. Однако на полпути его внимание что-то привлекло. Маленькая тень, маячившая у самых дверей, не оставляла места для сомнений.

— Спенс!

Услышав свое имя, малыш вздрогнул от неожиданности, обернулся и, расплывшись в улыбке, с радостным криком «Папа!» бросился к нему. Кит привычно подогнул колени, готовясь к столкновению. Едва сын подлетел ближе, ловко подхватил его за талию, поднимая в воздух.

— Оп-ля!

— Кья-ха-ха-ха!

Звонкий, заливистый смех ребенка, казалось, мгновенно растворил накопившуюся за день усталость. Кит с наслаждением чмокнул сына в мягкую щеку и, перехватив его поудобнее, спросил:

— И что же ты делал у двери спальни, Спенс?

— М-м-м... — Спенсер замялся, но все же признался: — У меня подарок для папочки. Но мисс Макдоннелл сказала, что папочка спит и будить его нельзя. Вот я и ждал, когда он проснется.

Только сейчас Кит понял, что малыш прижимался ухом к двери. Представив, как Спенсер, затаив дыхание, вслушивался в тишину спальни, пытаясь уловить хоть шорох Ёну, Кит почувствовал смесь умиления и легкой жалости. Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Подарок? И что это? Ты же помнишь, что у папочки в животике Куки, поэтому ему нельзя есть всё подряд.

— Знаю, — буркнул Спенсер обиженно и завозился, пытаясь развернуться.

Кит крепче прижал его к себе, страхуя от падения, и с интересом наблюдал, как сын копошится в своей маленькой сумке, висящей через плечо.

— Вот...

На свет появилось огромное печенье, размером больше детской ладошки. Кит удивленно приподнял бровь. Спенсер тут же выпятил грудь, сияя от гордости:

— Нам в садике дали. Смотри, тут мармеладный мишка!

И правда, в темно-коричневом тесте то тут, то там виднелись разноцветные мармеладные медвежата. До Кита наконец дошел смысл происходящего.

— Ты принес угощение из садика? Не стал есть сам?

— Угу, — серьезно кивнул Спенсер. — Я принес это для папочки и Куки.

Лицо мальчика светилось гордостью. Кит знал, что макать печенье в молоко — любимое занятие Спенсера, уступающее разве что поеданию пудинга. То, что он удержался от соблазна ради подарка, казалось маленьким подвигом.

«Надо же, такой кроха, а уже заботится о других», — с теплом подумал Кит, чувствуя, как сердце наполняется нежностью.

— Спенс, но ведь дядя-кондитер может испечь тебе всё, что ты захочешь, в любой момент.

— Угу, — снова кивнул ребенок. — Но это другое. Тут же медведи!

— Так можно попросить его добавить медведей, Спенс.

— Ой...

Спенсер округлил глаза, словно такая простая мысль никогда не приходила ему в голову. Видеть, как с растерянного личика сходит выражение триумфа, было немного грустно, но до невозможности мило. Не удержавшись, Кит звонко поцеловал сына в щеку и спросил:

— А как же папа?

От этого нарочито каверзного вопроса Спенсер замер и удивленно захлопал ресницами. Кит рассмеялся и, глядя в растерянные глаза ребенка, уточнил:

— Для папы подарка не нашлось?

— Э-э...

Спенсер растерянно огляделся по сторонам, а затем уставился на свое печенье. На его лице отразилась мучительная внутренняя борьба — делить сокровище еще раз или все-таки не стоит?

— У-у-у...

Кит с нескрываемым удовольствием наблюдал за кряхтящим от натуги сыном.

«На это серьезное, задумчивое личико можно смотреть хоть целый день, и мне никогда не надоест», — с нежностью подумал он.

Пока Спенсер терзался сомнениями, один из мармеладных мишек на печенье, согретый теплом детских рук, начал плавиться и стал совсем липким. Спохватившись, мальчик попытался было спрятать печенье обратно в сумку, но тут случилась неприятность.

— Ой.

Подтаявший медведь отлепился от теста и приклеился прямо к ладошке Спенсера. Глаза ребенка округлились от удивления. Он уставился на свою руку, не зная, что делать дальше. Кит с любопытством замер, ожидая развязки.

Спенсер снова погрузился в раздумья, но вдруг резко вскинул голову. Встретившись взглядом с Китом, он расплылся в широкой, хитрой улыбке.

— Подарок папе! — торжественно объявил он, протягивая руку с прилипшим мармеладным медведем.

Кит не выдержал и расхохотался.

— Значит, мне ты даешь этого крошечного медведя, Спенс?

— Угу, — уверенно кивнул Спенсер и тут же принялся излагать свою железную логику: — Потому что папа и так самый большой. Вот такенный!

— И что? Значит, тебе надо больше есть?

— Ага. Я-то маленький, значит, мне надо много есть, чтобы вырасти. А Куки еще меньше меня, поэтому ему надо есть еще больше. А папочка вообще болеет.

Спенсер с важным видом кивнул, подтверждая свои слова. Против такой аргументации у Кита не было шансов.

— Что ж, ты прав, тут не поспоришь.

Усмехнувшись, он послушно наклонился и позволил Спенсеру отправить мармеладку ему в рот. Сладкая конфета, которую малыш так крепко сжимал в кулачке, на вкус оказалась скорее соленой от детского пота, но Кит даже бровью не повел.

Однако на этом аттракцион щедрости не закончился. Спенсер обхватил лицо Кита ладошками и принялся по очереди целовать его в щеки.

Громко поцеловав отца, Спенсер снова засиял улыбкой и заявил:

— Папа съел самого маленького медведя, поэтому взамен я тебя поцеловал.

Мальчик выглядел невероятно довольным собой, словно мудрый царь Соломон, который только что блестяще разрешил сложнейший спор. Теперь, по крайней мере в его голове, справедливость восторжествовала.

— Вот как? Спасибо.

Кит похвалил сына и ласково взъерошил ему волосы. Дорогой костюм и рубашка теперь пестрели пятнами от липких пальцев и крошками печенья, но альфу это ничуть не заботило. Разве испачканная одежда может быть проблемой, когда растишь такое чудо?

— Ну что, пойдем к папочке? Думаю, он уже проснулся.

— Угу! — тут же отозвался Спенсер.

Мысль о том, что он наконец вручит свой драгоценный подарок, привела его в полнейший восторг.

Кит, держа Спенсера на одной руке, свободной рукой нажал на ручку и толкнул дверь. Сделав шаг внутрь, он почувствовал, как напрягся ребенок, с трепетом глядя в сторону кровати.

На постели, как и всегда, сидел Ёну. Он выглядел сонным, словно только что открыл глаза, но, услышав шум двери, поднял голову. Стоило ему увидеть вошедших, как усталость на его лице сменилась светлой теплой улыбкой.

— Папочка! — радостно выдохнул Спенсер.

Едва Кит опустил ерзающего в его руках ребенка на пол, как Спенсер тут же сорвался с места и во весь дух помчался к кровати.

— Спенс!

Малыш, заливаясь звонким смехом, уже готовился в прыжке приземлиться на матрас, но Кит успел перехватить его в самое последнее мгновение. Легко, словно пушинку, он подхватил сына и усадил его к себе на предплечье, строго заглядывая в глаза.

— Спенс, что папа тебе говорил? Папочку сейчас нужно беречь, с ним нужно быть очень осторожным. Нельзя на него прыгать или толкать, понял?

— Он обычно ведет себя очень хорошо, — тут же вступился за сына Ёну.

— Сегодня особенный день. Правда, Спенс? У тебя было какое-то важное дело? Ты хотел что-то рассказать папочке?

— Угу!

Мальчик энергично закивал, отчего его волосы смешно растрепались, и снова начал вырываться из рук отца. Стоило Киту опустить его на край кровати, как Спенсер тут же, перебирая коленками, пополз к Ёну. Он остановился на почтительном расстоянии и только тогда открыл свою сумку.

Ёну с легким недоумением склонил голову набок, разглядывая извлеченное печенье с отломанным краем.

— Спенсер принес это из садика. Сказал, что это печенье с мармеладными мишками, и он хочет угостить папочку и младшенького, — пояснил Кит, выступая в роли переводчика с детского на взрослый.

Услышав это, Ёну широко распахнул глаза. Он переводил потрясенный взгляд со Спенсера на протянутое печенье и обратно, не в силах вымолвить ни слова. Видя его замешательство, Кит мягко подсказал:

— Можешь растрогаться. Я вот не удержался.

— Спенс!.. — голос Ёну дрогнул.

Он позвал ребенка по имени и крепко прижал его к себе. Крошки от печенья посыпались на белоснежное постельное белье, но в этот момент никому до этого не было дела. Спенсер, высвободившись из объятий, настойчиво протянул лакомство.

— Спасибо, — прошептал Ёну.

Он отломил небольшой кусочек и отправил в рот, наслаждаясь не столько вкусом, сколько моментом.

— Спенс тоже должен поесть.

Ёну отломил еще один кусочек, поменьше, и поднес его к губам ребенка. Малыш открыл рот, словно птенчик, послушно проглотил угощение и просиял. Счастливый финал, на который он так рассчитывал, свершился, и он был абсолютно доволен.

Ёну, все еще обнимая ребенка одной рукой, продолжал делить печенье, снова предлагая кусок Спенсеру. Но в этот раз мальчик решительно мотнул головой и оттолкнул руку Ёну, отказываясь от добавки.

— Очередь папочки.

— Хорошо.

Ёну рассмеялся и съел предложенный кусочек сам.

Кит молча наблюдал за этой идиллией — двое самых дорогих ему людей по очереди кормили друг друга сладостями. Но когда Ёну снова привлек ребенка к себе и ласково поцеловал в макушку, мысли Кита невольно потекли в ином, опасном направлении.

Он погрузился в свои фантазии.

Вспоминать обнаженное тело Ёну, скрытое сейчас под тонкой домашней рубашкой, было легче, чем дышать — ведь он держал его в объятиях бессчетное количество раз. Даже раньше, когда Ёну был всего лишь его секретарем, Кит порой ловил себя на подобных грезах. Разум тут же одергивал его, заставляя отрицать очевидное, но воображение было неумолимо. Оно рисовало картины того, как выглядит это тело, спрятанное под строгим деловым костюмом.

Но сейчас ситуация была иной. Теперь он знал каждый дюйм этого тела, мог воспроизвести его в памяти в любой момент. Казалось бы, это должно успокоить голод, но вместо этого знание лишь усиливало жажду, заставляя внутренности скручиваться от нетерпения.

«Разве можно сравнить простые фантазии о сладости и жаре его тела с тем чувством, когда ты действительно обладаешь им?»

Вкус реальности был куда опаснее любых фантазий.

«Нужно терпеть».

Кит почувствовал, как внизу живота начинает разливаться тяжелый тягучий жар, и поспешно призвал на помощь остатки самообладания. Но из-за приближающегося периода гона сдерживаться становилось мучительно трудно.

— ...Всего половина... — пробормотал он, словно болезненный стон сорвался с губ.

— М? Ты что-то сказал? — переспросил Ёну, удивленно взглянув на него.

Кит коротко качнул головой, отгоняя наваждение.

— Нет, ничего.

Он наклонился и нежно поцеловал Ёну в щеку, вдыхая родной запах.

«Ради этого счастья я могу стерпеть любые свои низменные желания, сколько бы ни потребовалось», — твердо решил он.

Прямо сейчас у него было всё, о чем только можно мечтать. Этот мир был совершенен.

— ...Э?

Иллюзия совершенства длилась ровно до тех пор, пока Ёну не заметил нечто странное.

— Вы отлично справляетесь, Ёну.

Закончив плановый осмотр, врач улыбнулась, хваля его за терпение. Лицо Ёну, который втайне нервничал в ожидании результатов, мгновенно просветлело. Видя его облегчение, доктор продолжила:

— Ребенок развивается замечательно. И всё это благодаря тому, что вы стойко переносите скуку и соблюдаете постельный режим.

— Он почти не встает с кровати, только в ванную или умыться, — тут же вставила сиделка, словно только и ждала момента, чтобы подтвердить их старания.

Под двумя парами глаз, смотрящими на него с таким одобрением, Ёну почувствовал прилив гордости. Однако Кит, стоявший рядом, даже не улыбнулся. Его голос прозвучал сухо и требовательно:

— А состояние Ёну?

Казалось, ребенок его волновал куда меньше, чем здоровье партнера. Врач, привыкшая к такой расстановке приоритетов у этого альфы, сохранила профессиональную улыбку:

— Разумеется, с ним тоже всё в порядке. Судя по всему, питается он хорошо. Давайте просто поддерживать этот ритм. Мы уже преодолели большую часть пути, осталось потерпеть совсем немного, Ёну.

— Да... — кивнул Ёну, но губы сами собой выпустили тяжелый вздох.

Поездки в клинику под предлогом осмотра были для него единственной возможностью вдохнуть свежего воздуха и увидеть мир за стенами спальни. Этого выхода в свет он ждал несколько дней, сердце трепетало от предвкушения. Но теперь, когда прием подошел к концу, мысль о том, что придется снова вернуться в заточение кровати, навалилась на него свинцовой тяжестью. Плечи поникли.

Заметив его уныние, врач ободряюще похлопала его по руке.

— Поверьте, результат будет стоить всех этих мучений. Обязательно.

Назначив пару дополнительных витаминов, она завершила прием. Как и всегда, Кит подхватил Ёну на руки, донес до машины, и они отправились обратно в особняк.

Вернувшись, Кит бережно уложил мужа в постель, а сам поехал в детский сад, чтобы забрать Спенсера. Взяв отгул ради визита в больницу, он располагал свободным временем.

Ёну честно пытался дождаться возвращения Кита, но утомленный поездкой организм взял свое, и он задремал. Когда же он открыл глаза, рядом с кроватью дежурила только сиделка. Ёну, уверенный, что проснется под взглядом Кита, растерянно оглядел комнату.

— А... Кит еще не вернулся?

— Он уже приехал. Спенсер сразу убежал на конюшню, — ответила сиделка.

Услышав, что малыш играет с любимым пони, Ёну кивнул, но тут же нахмурился. Если Кит дома, почему он не зашел в спальню? Случилось что-то срочное по работе?

— Кажется, к нему пришел гость, — пояснила сиделка, заметив его нарастающее беспокойство.

— Гость? — Ёну удивленно моргнул.

Экстра - Поцелуй меня, детка (13 часть)

30 минут назад

Убедившись, что Ёну крепко спит, Кит бесшумно выскользнул из спальни и в одиночестве зашагал по длинному коридору. Его целью была приемная в самом конце крыла.

Он отодвинул тяжелую дверь. Внутри, вальяжно расположившись в кресле, сидел мужчина и потягивал газированную воду. Услышав звук открываемой двери, он повернул голову и продемонстрировал улыбку — идеальную и, как всегда, словно приклеенную к лицу.

— Кит.

— Грейсон, — коротко отозвался Кит.

Закрыв за собой дверь, он прошел в центр комнаты и сел напротив гостя. Грейсон выждал паузу, пока их взгляды не встретятся, и только тогда заговорил:

— Спасибо, что пригласил меня.

Эта шаблонная вежливость была не более чем механическим ритуалом, которому его обучили с детства. Иногда люди ошибочно принимали эту манеру за скрытую насмешку, но Грейсона это мало волновало. Кит, прекрасно знавший его натуру, пропустил фальшь мимо ушей и ответил такой же заученной фразой:

— Спасибо, что пришел.

Искренности в их словах не было ни на грош, но для формального этикета обмена любезностями оказалось достаточно. Покончив с приветствиями, Кит сразу перешел к делу.

— Как насчет моей просьбы? Ты узнал что-нибудь?

Ёну, ожидавший Кита, сидя в кровати, бросил взгляд на часы и осторожно поднялся. Сиделка тут же вопросительно посмотрела на него, и он неловко улыбнулся:

— Я... мне нужно в уборную...

Знай об этом Кит, он бы немедленно подхватил его на руки и отнес в ванную сам. Но именно таких ситуаций Ёну хотел избежать любой ценой. С него уже было достаточно этой гиперопеки, и сдаваться он не собирался. Бесцеремонность Кита порой раздражала.

«Если я говорю "нет", он должен хоть иногда прислушиваться!» — подумал Ёну, упрямо поджав губы.

Он знал, что Кит просто беспокоится, но «нет» значит «нет». Ёну хотел сохранить хотя бы остатки своей гордости и самостоятельности. И как бы Кит ни пытался этому помешать, отступать он не собирался.

К счастью, сиделка проявила уважение к его желанию. Она лишь придержала его под локоть, провожая до двери ванной, и осталась ждать снаружи. Оставшись наконец в одиночестве в личном пространстве, Ёну спокойно сделал свои дела и вышел.

— Кит все еще не вернулся?

— Нет, — коротко кивнула женщина в ответ на его вопрос.

«В чем же дело?»

Одолеваемый любопытством и легким беспокойством, Ёну импульсивно потянулся к телефону внутренней связи.

— Да, господин Ёну? — тут же отозвался дворецкий.

— Я слышал, у нас гость. Кто это?

— А, это мистер Грейсон Миллер.

— Грейсон Миллер? — невольно переспросил Ёну, удивившись неожиданному имени. — Они все еще разговаривают? В приемной?

— Да, в той, что в конце коридора.

Поблагодарив дворецкого, Ёну повесил трубку и задумался. Разговор затягивался дольше, чем он ожидал. Любопытство смешивалось с чувством долга. Раз в дом пришел гость, хозяину следовало бы с ним поздороваться.

«Врач ведь сказала, что мое состояние в норме...»

Вспомнив слова доктора, Ёну принял решение и повернулся к сиделке:

— Можно я ненадолго к ним загляну?

До приемной, где находился Кит, было от силы футов двадцать. Женщина проследила за его взглядом и, немного поколебавшись, кивнула.

Ёну медленно двинулся по коридору, чувствуя, как она идет в паре шагов позади, готовая в любой момент подхватить его, если он оступится.

«Я просто поздороваюсь и вернусь», — успокаивал он себя, но в голове уже роились другие мысли. — «Если бы дело касалось здоровья, Кит встретился бы со стюардом или врачом, верно?»

Учитывая его особый организм, это было бы логично. Значит, дело не в здоровье Кита. Тогда зачем Грейсон приехал в такую даль?

Ёну подошел к дверям приемной. Сквозь полупрозрачное матовое стекло виднелись смутные силуэты. Их было двое — Грейсон и Кит.

Через узкую щель в дверном проеме просачивался слабый, но отчетливо сладкий аромат феромонов. Убедившись, что в комнате никого больше нет, Ёну уже занес руку, чтобы вежливо постучать.

Но в этот момент до него донесся голос Грейсона:

— Тот факт, что ты замужем, еще не означает, что ты не можешь вести себя как распутник. Говорят ведь, что горбатого могила исправит, а нутро не меняется, так?

На мгновение Ёну показалось, что тело окаменело. Он знал, что подслушивать нехорошо, но ноги отказывались повиноваться и развернуться обратно. Он так и остался стоять в нелепой позе с поднятой рукой, а голос Грейсона продолжил безжалостно вбивать гвозди сомнений:

— Все умирают от любопытства, надолго ли тебя хватит играть в примерного семьянина? Байрон даже ставку сделал. Говорит, тебе уже должно было наскучить. Мол, стоит только какой-нибудь стриптизерше в твоем вкусе скинуть одежду, и ты тут же сорвешься. Разве нет? Раньше ты бы и сам в такое не поверил. Чтобы Кит Найт Питтман возился с одним-единственным заурядным омегой уже несколько лет...

Грейсон, усмехнувшись, сделал глоток газированной воды и небрежно скользнул взглядом в сторону двери. И тут его глаза встретились с глазами Ёну.

Ёну вздрогнул, его глаза расширились от шока. Он ожидал, что Грейсон, с его легендарной наглостью, просто продолжит пить воду, игнорируя невольного свидетеля. Но, к удивлению, даже Грейсон застыл.

Казалось, в его голове с бешеной скоростью прокручивались варианты действий — Ёну впервые видел, чтобы зрачки этого человека так быстро бегали.

От ощущения, что он подслушал что-то запретное, Ёну стало стыдно. Он быстро приложил палец к губам, умоляя о молчании. В тот момент он просто хотел тихо исчезнуть, вернуться в свою комнату и сделать вид, что ничего не произошло, чтобы не ставить никого в неловкое положение.

Спустя несколько секунд тишины Грейсон натянул привычную улыбку. Глядя на Кита, но обращаясь по сути к стоящему за дверью, добавил:

— Ты же понимаешь, что я шучу?

Кит не отреагировал. Он сидел отвернувшись, и его лица не было видно. Ёну нахмурился, пытаясь понять реакцию альфы, и в этот момент Кит заговорил. Его голос звучал ровно и спокойно:

— Ну, как ты и сказал, может, и правда пришло время заскучать. Особенно когда имеешь дело с одним и тем же заурядным омегой на протяжении стольких лет.

И Ёну это увидел. Четко, как в замедленной съемке. Уголок губ Кита дрогнул и пополз вверх, складываясь в усмешку.

Грейсон в панике метнул взгляд на дверь. Увидев побелевшее лицо Ёну, он снова начал лихорадочно соображать, как выкрутиться, но спасительного выхода из этой ситуации просто не существовало. Сказанного не воротишь.

Ёну не стал слушать дальше. Он попятился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Стоявшая поодаль сиделка склонила голову набок, удивленная его поведением — с ее места голоса из кабинета были не слышны.

Нацепив на лицо жалкое подобие улыбки, Ёну подошел к ней.

— Кажется... у них там очень важный разговор. Не будем мешать.

Он старался, чтобы голос звучал беззаботно, и первым зашагал прочь. Сиделка последовала за ним. Вернувшись в свою комнату, Ёну дрожащими руками налил себе воды и залпом осушил два стакана подряд, пытаясь потушить пожар, вспыхнувший внутри.

В это время в приемной, совершенно не подозревая о случившейся катастрофе, Кит продолжал разговор.

— Так значит, ты не знаешь?

Грейсон, убедившись, что тень за матовым стеклом исчезла, наконец выдохнул и ответил:

— Если ты хотел узнать о таком, надо было звать Чейза. Вряд ли найдется другой доминантный альфа, который сожрал столько подавителей, сколько он. Он бы ответил на любой вопрос. Он разбирается в побочках и эффектах получше любого врача.

Данные, которые собирает доктор Стюард, наверняка основаны на показателях Чейза, так что тот мог бы дать более практичный совет. К тому же, как собрат по несчастью, он понял бы проблему лучше. Но Кит выбрал Грейсона. Не по какой-то великой причине, а просто потому, что с Грейсоном ему было привычнее и... проще.

— Раз не знаешь, забудь.

Кит тяжело вздохнул, откинул голову назад и прижался затылком к спинке дивана. Он выглядел измотанным. Заметив его землистый цвет лица, Грейсон спросил уже без прежней ехидцы:

— Сколько это уже длится? Твое воздержание.

— 27 недель, 3 дня... — Кит бросил короткий взгляд на настенные часы, добавляя последние цифры, — и 6 часов.

Грейсон не сдержал смешка:

— Ого, какая точность. Ты что, ведешь счет?

— Оказался бы ты в моей шкуре — считал бы секунды, — процедил Кит, прищурив глаза.

Грейсон снова усмехнулся, но в его голосе проскользнуло удивление:

— Не думал, что терпеть настолько долго вообще возможно для таких, как мы. Конечно, за год-два мозги не расплавятся, но...

Он покачал головой, разглядывая друга, словно редкий экспонат.

— Удивительно, что ты так исхудал и осунулся. Всех волнует один вопрос — если неудовлетворенность настолько сильна, почему бы просто не спустить пар где-то еще?

Потенциальных партнеров — сколько угодно. Любой был бы счастлив оказать услугу Киту Питтману. Все это знали. Знал это и сам Кит.

Но услышав это предложение, Кит лишь брезгливо нахмурился.

— Потому что это не Ёну.

— О-о... — Грейсон коротко присвистнул. Казалось, он меньше всего ожидал услышать именно такой аргумент. — Впечатляет. Неужели Ёну настолько хорош в постели?

— Потрясающе хорош. Ты бы понял, о чем я, если бы хоть раз переспал с ним, — без колебаний ответил Кит. На его губах заиграла легкая собственническая улыбка. — Впрочем, тебе этого не узнать никогда в жизни.

Даже Кит, с его богатым опытом, поначалу не догадывался, что для Ёну он был первым. Но Грейсон не собирался отступать так просто.

— Есть много партнеров с великолепной техникой.

— Да. Но они — не Ёну, — Кит упрямо повторил то же самое, словно это объясняло всё на свете. — Если бы целью был просто секс, мне было бы плевать, с кем спать. Я знаю это не хуже тебя.

Раньше он так и жил. Находил кого-то, кто подходил под его вкусы, брал, что хотел, а когда надоедало — переходил к следующему. Это было не более чем физиологической разрядкой, механическим сбросом напряжения, сродни походу в туалет.

— Ёну ведь знает твою натуру, он бы понял, — настаивал Грейсон.

— Нет, это другое, — покачал головой Кит.

Конечно, все знали, насколько распутным он был в прошлом. И оправданий можно было найти сколько угодно. Особенно удобным предлогом служили феромоны. Бесчисленное множество доминантных альф прикрывали свои измены именно этим: «Инстинкты требуют», «Природа зовет».

«Почему ты давишься подавителями и терпишь?» — читалось во взгляде Грейсона.

У Кита был лишь один ответ.

«Поцелуешь кого-то еще раз — я тебя убью».

Вспомнив эти слова Ёну, сказанные когда-то с такой яростью, Кит невольно улыбнулся.

— Просто мне совсем не хочется умирать от рук Ёну.

— Чего? — Грейсон нахмурился, не понимая шутки.

Но Кит не стал ничего объяснять. Усмехнувшись своим мыслям, он добавил уже серьезно, с абсолютной уверенностью в голосе:

— Мне одного Ёну вполне достаточно.

Дело было не только в сексе. Он хотел не просто тело Ёну — он жаждал его целиком, без остатка. Только его. И ради этого Кит готов был ждать. Ждать столько, сколько потребуется, терпеть до самого предела.

Пока Ёну благополучно не родит ребенка, и пока Кит снова, наконец, не сможет сжать его в своих объятиях.

27 недель, 3 дня. 6 часов и 30 минут.

Кит глубоко вздохнул, чувствуя, как время тянется мучительно медленно.

Когда Кит вошел в спальню вместе с Грейсоном, Ёну, как обычно, сидел на кровати. Он смотрел в пустоту расфокусированным взглядом, погруженный в свои невеселые мысли, но услышав звук открываемой двери, повернул голову и замер.

— Ёну.

Кит вошел первым. Он привычно подошел к кровати, наклонился и легко коснулся губ мужа поцелуем.

— Грейсон здесь. Он сказал, что хочет поздороваться с тобой.

— Привет, Ёну, — Грейсон поймал момент и вступил в разговор с идеальной светской улыбкой.

Ёну поднял на него тяжелый неохотный взгляд. Он понимал, Грейсон знает, что он подслушивал. И сейчас этот человек пришел сюда именно затем, чтобы проверить его реакцию.

«А вот Кит, судя по его спокойному поведению, ни о чем не догадывается. Грейсон ему не сказал», — быстро сообразил Ёну.

Встреча с гостем была ему неприятна, но, с другой стороны, любопытство брало верх. Как поведет себя Грейсон теперь, глядя ему в глаза?

Поведение Грейсона разительно отличалось от того, к чему привык Ёну. Насколько он знал этого альфу, тот никогда не утруждал себя тем, чтобы столь пристально следить за чужой реакцией.

«Интересно, какое у него сейчас лицо?» — подумал Ёну.

Ему хотелось взглянуть на гостя, но Грейсон сам сверлил его взглядом, не выражающим ровным счетом ничего, кроме холодного анализа. Казалось, он пытался разобрать Ёну на составляющие, препарировать его эмоции. От этого изучающего внимания стало не по себе.

Не выдержав давления, Ёну первым потянулся к Киту и осторожно сжал его ладонь.

Заметив этот жест, Грейсон едва заметно прищурился. Выражение его лица на мгновение дрогнуло, но уже секунду спустя он нацепил привычную, слегка фальшивую маску вежливости.

— Что ж, Кит, думаю, нам пора выдвигаться. Ёну, до встречи. Был рад повидаться.

Не забыв про формальное прощание, он развернулся и решительно направился к выходу. Глядя на его удаляющуюся спину, Ёну с запозданием спохватился:

— Выдвигаться? Куда ты?

— Появились кое-какие дела. Ненадолго, — небрежно ответил Кит и снова наклонился, чтобы поцеловать Ёну в губы. — Я скоро вернусь.

«Ты же сказал, что сегодня у тебя выходной...» — вертелось на языке у Ёну.

Он с трудом проглотил упрек, готовый сорваться с губ, и вместо этого заставил себя выдавить улыбку:

— Хорошо. Возвращайся скорее.

Он помахал рукой, оставаясь сидеть в кровати. Кит коротко усмехнулся в ответ и вышел из комнаты. Только когда тяжелая дверь закрылась и щелкнул замок, рука Ёну бессильно упала на одеяло.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

«Ну, как ты и сказал, может, и правда пришло время заскучать. Особенно когда имеешь дело с одним и тем же заурядным омегой на протяжении стольких лет».

Воспоминание о том, как Кит произносил эти слова с усмешкой на губах, заставило Ёну болезненно нахмуриться.

Разум твердил, что Кит не мог так поступить. Он не мог изменить ему сейчас. За последние годы Кит столько раз доказывал свою преданность поступками, что пора бы уже начать ему доверять. Но вопреки всем логическим доводам, Ёну не мог игнорировать мерзкое чувство, шевелящееся в глубине души.

«Заурядный омега, с которым он возится уже несколько лет».

Это описание слишком точно подходило под самого Ёну. И чем больше он об этом думал, тем сильнее становилась тревога. Время шло, а вместе с нарастающим беспокойством казалось, что у него снова поднимается жар.

— ...стер... Мистер Питтман!

Голос, зовущий его снова и снова, заставил Кита с трудом разлепить тяжелые веки. Голова кружилась, перед глазами плыло — действие препаратов еще не до конца выветрилось, но терпеть это состояние было можно.

Кит растерянно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Пришли в себя? Как вы?

Наконец зрение прояснилось, и он увидел доктора Стюарда. Тот смотрел на него сверху вниз, и на его лице, обычно бесстрастном, читалась редкая хмурость.

Только сейчас Кит вспомнил, что произошло: укол, мгновенная темнота, потеря сознания. Он перевел взгляд на окно и тут же болезненно поморщился — за стеклом уже сгустились сумерки.

— Процедура заняла больше времени, чем планировалось, я уже начал волноваться, — пояснил Стюард, заметив его реакцию. — Похоже, уровень скопившихся феромонов превысил все наши прогнозы.

Тон доктора вновь стал привычно легким и деловым:

— Сможете встать? Если хотите, можете остаться в палате и отдохнуть до утра, это не проблема.

— ...Я в порядке.

Кит выдержал паузу, собираясь с силами, и медленно принял сидячее положение. Взглянув на часы на запястье, он помрачнел еще сильнее. Прошло слишком много времени.

Заметив его панику, Стюард поспешил опередить вопрос:

— Я уже позвонил в особняк. Трубку взял дворецкий.

— Что ты ему сказал?

На подозрительный взгляд Кита доктор Стюард ответил с невозмутимой легкостью:

— Я сказал правду.

— Что я задерживаюсь из-за работы? — уточнил Кит.

Экстра - Поцелуй меня, детка (14 часть)

— Передали, что он задерживается из-за срочных дел, — подтвердил дворецкий, глядя на побледневшего Ёну. — И просили передать, что сегодня господин Питтман может и вовсе не вернуться домой. Так что, пожалуйста, не волнуйтесь и отдыхайте.

«Почему он не позвонил мне сам?»

Слова застряли в горле, так и не сорвавшись с губ. Ёну лишь молча опустил голову, пряча взгляд.

С тех пор как Кит ушел с Грейсоном, прошло уже пять часов. Как бы Кит ни был занят, он всегда возвращался к ужину. А если возникали непредвиденные обстоятельства, он всегда звонил лично, чтобы объяснить ситуацию и успокоить. За все время их совместной жизни исключений почти не было, их можно пересчитать по пальцам одной руки. А теперь... сообщение через дворецкого?

— Господин Ёну?

Голос дворецкого вырвал его из оцепенения. Ёну вздрогнул и поднял голову. Старый слуга смотрел на него с легким недоумением. Ёну растерянно моргнул, пытаясь собраться с мыслями, и тут на помощь пришла сиделка, тактично вмешиваясь в разговор:

— Вас спросили, что подать на ужин. Сегодня доставили свежего марлина, говорят, он отличного качества. Прикажете приготовить его?

— А... да, да. Хорошо.

На самом деле аппетита не было вовсе, желудок скрутило узлом, но Ёну механически кивнул, лишь бы от него отстали. В голове царил хаос, а дворецкий, как назло, продолжал дотошно уточнять детали: закуски, десерт, напитки... Только когда перед ним поставили тарелку, Ёну осознал, что именно он заказал.

Поскольку Кита не было, он попросил позвать в спальню Спенсера. Ужин с ребенком стал временным спасением. Пока он кормил малыша и слушал его лепет, тревожные мысли отступали на задний план. Но стоило дворецкому увести Спенсера купаться, как тишина в комнате стала оглушительной.

Оставшись один, Ёну мгновенно провалился в бездну своих страхов.

«Тот факт, что ты замужем, еще не означает, что ты не можешь вести себя как распутник. Говорят ведь, что горбатого могила исправит, а нутро не меняется».

«Все умирают от любопытства, надолго ли тебя хватит играть в примерного семьянина?»

«Байрон даже ставку сделал. Говорит, тебе уже должно было наскучить».

«Стоит только какой-нибудь стриптизерше в твоем вкусе скинуть одежду, и ты тут же сорвешься».

«Раньше ты бы и сам в такое не поверил. Чтобы Кит Найт Питтман возился с одним-единственным заурядным омегой уже несколько лет...»

Слова Грейсона крутились в голове бесконечной заезженной пластинкой. Ни одна фраза не была забыта.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Ёну зажмурился и сцепил пальцы в замок так крепко, что костяшки побелели, словно в отчаянной молитве. Но остановить поток мыслей было невозможно.

«Ну, как ты и сказал, может, и правда пришло время заскучать. Особенно когда имеешь дело с одним и тем же заурядным омегой на протяжении стольких лет».

Перед глазами всплыло лицо Кита с той самой усмешкой.

Этот образ стал последней каплей. Не в силах больше терпеть, Ёну глухо застонал и обхватил голову руками, словно пытаясь физически раздавить эти воспоминания.

— Ёну? Что с вами? Вам плохо? — мгновенно отреагировала сиделка.

Она уже потянулась к аптечке, готовясь оказывать помощь.

— Нет... все в порядке... — с трудом выдавил Ёну, мотая головой. — Просто... голова немного разболелась...

Он тяжело дышал, пытаясь заставить себя успокоиться.

«Это правда может быть просто работа. Нельзя так себя накручивать, это вредно для ребенка. Если я не буду верить Киту, то как нам жить дальше? Сбежать я все равно уже не смогу».

Разум пытался выстроить защиту, но шепот страха был громче:

«А если это случится снова? Если он сейчас с кем-то другим?»

— Послушайте...

Не выдержав, Ёну поднял на сиделку взгляд, полный отчаяния. Видя ее обеспокоенное лицо, он спросил дрожащим голосом:

— Вы можете дать мне снотворное? Я хочу уснуть... побыстрее.

— Хорошо. Конечно.

Медсестра еще раз внимательно оценила его состояние, проверила пульс, а затем достала таблетку мягкого снотворного, безопасного при беременности, и стакан воды.

К счастью, лекарство подействовало быстро. Едва голова коснулась подушки, напряжение начало отпускать. Дыхание Ёну выровнялось, стало глубоким, и вскоре тяжелый сон укрыл его от тревог.

Дворецкий застыл у парадного входа. Несмотря на поздний час, он держал спину идеально прямой, вглядываясь в темноту сада в ожидании знакомого седана.

Наконец, автомобиль плавно подъехал и остановился. Дворецкий тут же шагнул вперед, открыл заднюю дверь и почтительно отступил в сторону. Хозяин особняка вышел наружу, расправляя свое высокое затекшее тело, и посмотрел на слугу сверху вниз.

— Как Ёну?

— Сказал, что у него сильно болит голова, поэтому медсестра дала ему снотворное. С тех пор он спит, никаких происшествий не было.

— Вот как...

Кит тяжело выдохнул и откинул назад упавшие на лоб волосы. После инъекции, блокирующей феромоны, он всегда чувствовал себя отвратительно — тело ныло, в голове стоял туман.

Он пересек холл и вошел в лифт. Пока кабина поднималась, он мельком глянул в зеркало и нахмурился.

На него смотрел уставший мужчина с растрепанными волосами и в помятой рубашке. Он потянулся было поправить ослабленный узел галстука, чтобы привести себя в порядок, но тут же опустил руки. Какая разница? Он просто хотел добраться до своей комнаты и рухнуть в постель.

«По крайней мере, феромоны больше не давят. Сегодня я смогу уснуть без мучений», — подумал он. — «Даже запах Ёну теперь не будет сводить меня с ума, а, наоборот, поможет расслабиться».

С этой мыслью он вышел из лифта. В пустом коридоре его шаги отдавались гулким мрачным эхом.

— Мистер Питтман.

Стоило ему открыть дверь спальни, как сиделка, читавшая книгу в кресле у кровати, тут же поднялась. Теперь, когда вернулся альфа, ее смена была окончена. Кит выслушал краткий отчет о состоянии пациента, отпустил ее и наконец подошел к кровати.

Как ему и сказали, Ёну крепко спал.

«Видимо, лекарство и правда сильное», — с облегчением подумал Кит.

На губах появилась теплая улыбка. Он наклонился и невесомо коснулся губ спящего поцелуем.

И именно в этот момент, вопреки ожиданиям, Ёну открыл глаза.

Кит, собиравшийся уже выпрямиться, замер в неудобной позе, встретившись с ним взглядом. В полумраке комнаты их глаза сцепились.

— ...Кит? — голос Ёну звучал хрипло и рассеянно, он явно еще не до конца проснулся. К

ит ласково улыбнулся и убрал прядь волос с его щеки.

— Да, это я. Как твоя голова?

— Нормально... — сонно пробормотал Ёну в ответ. Но вдруг, словно вспышка, в сознании что-то прояснилось. Он нахмурился, взгляд стал острее. — Сколько сейчас времени?

Кит бросил взгляд на часы на запястье.

— Три часа.

— Три часа... — эхом повторил Ёну и снова спросил: — Ты только что пришел?

— Да.

Почувствовав необъяснимый укол совести — ведь он отсутствовал не из-за работы, а из-за медицинской процедуры, которую скрывал — Кит поспешно добавил оправдание, чего обычно никогда не делал:

— В компании внезапно возникли срочные дела, пришлось задержаться...

Он начал было нанизывать одну ложь на другую, но Ёну, казалось, пропускал его слова мимо ушей. Он смотрел не в глаза Киту, а куда-то ниже.

Почувствовав неладное, Кит нахмурился.

— ...Рубашка.

— Что?

Только сейчас Кит понял, куда направлен взгляд Ёну.

— ...Вся помята, — голос Ёну звучал пугающе ровно. — И галстук... развязан.

Услышав тихий голос Ёну, Кит опустил голову, осматривая себя. В памяти тут же всплыло отражение из зеркала лифта: мятая рубашка, расхристанный вид. Губы скривились в самоироничной усмешке.

«Действительно, выгляжу как черт знает что», — подумал он, собираясь отшутиться и пройти мимо.

Но он не заметил, как при виде этой усмешки лицо Ёну окончательно потеряло краски, став белее полотна. Для него эта улыбка стала признанием вины.

Кит снял пиджак и стянул с шеи уже и так ослабленный галстук, небрежно бросив их на спинку стула. Он уже повернулся, собираясь направиться в ванную, чтобы смыть с себя липкое ощущение больницы, как вдруг почувствовал теплое прикосновение к спине.

Ёну крепко обнял его сзади.

— Ёну?

Удивленный этим внезапным порывом, Кит нахмурился и накрыл ладони мужа своими. В голове роились вопросы и нравоучения: «Не вставай с постели без разрешения», «Если что-то нужно, просто скажи», «Почему ты не спишь, тебе нужен отдых?»

Но ни одно слово так и не сорвалось с его губ.

Стоило ему развернуться лицом к омеге, как Ёну, привстав на цыпочки, тут же прижался к его губам в поцелуе.

Это было настолько неожиданно, что Кит на долю секунды опешил, но отступать не стал. Вместо этого он привычно заключил Ёну в объятия. В тот же миг густой, сладкий аромат феромонов омеги окутал их плотным облаком. Кит всей грудью вдохнул этот родной запах. Напряжение, державшее его в тисках весь день, начало отпускать, а разум, затуманенный усталостью и желанием, приятно расслабился.

Мягкие губы, сплетение языков, вкус чужой слюны — всё это заставляло его плавиться, словно воск.

Они целовались глубоко. Кит прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях: влажный жар рта, податливое тело в руках. Он почувствовал, как внизу живота снова поднимается тяжелая волна возбуждения, которую он с таким трудом подавлял, и сглотнул вязкий стон.

В этот момент Ёну с трудом разорвал поцелуй и, не разжимая объятий, прошептал прямо в губы:

— Твои феромоны...

Голова Кита все еще кружилась от дурмана. Мозг, опьяненный близостью Ёну и действием лекарств, работал заторможенно. Не задумываясь о том, как это прозвучит, он честно, но слишком расплывчато ответил:

— ...А, я от них избавился перед приходом.

Тело Ёну в его руках мгновенно окаменело, но Кит, пребывая в блаженной полудреме, этого не заметил. Ему показалось, что лицо Ёну, обращенное к нему, выглядит каким-то опустошенным, но мысль не успела сформироваться — омега снова накрыл его губы своими.

На этот раз поцелуй был другим.

Ёну обвил руками его шею и прижался с отчаянием. Это было похоже не на ласку, а на нападение, на мольбу, на попытку что-то доказать или стереть. В этом поцелуе чувствовалась какая-то надрывная спешка.

Кит ответил на напор, прижимая мужа к себе еще крепче. Ощущая, как Ёну всем весом наваливается на него, Кит едва не поддался соблазну. Дикое желание повалить его прямо на эту кровать и грубо взять, вспыхнуло с новой силой, почти сметая барьеры рассудка.

Но в последнюю секунду он вспомнил про ребенка.

Усилием воли он заставил себя остановиться.

— ...Ах! — Ёну коротко вскрикнул, когда Кит схватил его за плечи и отстранил от себя.

Кит тяжело дышал, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он посмотрел вниз. Ёну стоял, бледный, с расширенными зрачками, и смотрел на него снизу вверх с нечитаемым выражением.

«Это было опасно. Слишком близко к краю», — подумал Кит, делая глубокий вдох и медленный выдох.

— Так нельзя, Ёну, — с трудом вернув себе голос, произнес он, пытаясь вразумить супруга. — Не соблазняй меня. Сейчас не время для этого. Ты же сам знаешь, верно?

Стараясь сохранять мягкость в голосе, Кит попытался подхватить Ёну на руки. Он собирался просто отнести его в постель и уложить, но Ёну, словно предугадав его намерение, резко вывернулся и отступил.

Рука Кита, так и не встретившая тепла чужого тела, нелепо застыла в пустоте. Он нахмурился, не скрывая раздражения.

«Да что с ним такое?»

Ёну и сам, казалось, испугался своей резкости. Его глаза расширились, но он не сделал ни шага навстречу. Вместо этого он насилу растянул губы в дрожащей неестественной улыбке и заговорил срывающимся голосом:

— Я... я в порядке. Врач же сказал, помнишь? Мое состояние стабильно, все хорошо.

— И еще он сказал быть предельно осторожным впредь, — холодно отрезал Кит.

Он не понимал, что нашло на Ёну.

«Может, дело в воздержании? Может, Ёну тоже с трудом сдерживается, как и я?»

В конце концов, до беременности они не вылезали из постели — стоило им только встретиться взглядами, как воздух начинал искрить. Кит едва подавил стон, рвущийся из груди от нахлынувших воспоминаний, и попытался снова воззвать к разуму:

— Осталось совсем немного, Ёну. Мы столько терпели, давай не будем все портить сейчас. Возвращайся в кровать. Пожалуйста.

— Я в порядке, правда.

Когда Кит снова протянул руку, Ёну опять уклонился, сделав шаг назад. Он смотрел на альфу снизу вверх взглядом, полным мольбы и отчаяния.

— Я смогу, Кит. Мы сможем. Ты ведь хочешь меня, правда? Ты ведь... все еще хочешь меня?

Голос Ёну дрожал, переходя в сбивчивый шепот. В каждом слове сквозила такая обнаженная нужда в подтверждении, что Кит опешил.

— Скажи, что это так. Прошу тебя.

— Ёну, да что с тобой происходит?!

Видя, что Кит лишь хмурится и не дает ответа, Ёну не выдержал. Он бросился к нему, словно в омут. Вцепившись в Кита, он прижался всем телом и начал покрывать его лицо и губы хаотичными поцелуями.

Кита захлестнуло. На мгновение он потерял контроль, позволяя украсть у себя несколько жадных поцелуев, но голос разума взвыл сиреной.

Опомнившись, он с силой оторвал от себя Ёну и оттолкнул его.

— Я сказал, прекрати!

Крик, полный сдерживаемого напряжения и страха за их ребенка, эхом отразился от стен.

Ёну застыл. Кровь отлила от его лица, оставив его смертельно бледным.

Осознав, что сорвался и крикнул слишком грубо, Кит растерялся. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, извиниться, объяснить... Но шанс был упущен.

Лицо Ёну вдруг исказила гримаса боли. Он согнулся пополам, хватаясь за живот.

— А-ах...

— Ёну!

Вскрикнув от ужаса, Кит подхватил оседающее тело. Ёну судорожно дышал, обнимая свой живот, из его горла вырывались пугающие сдавленные стоны.

Не теряя ни секунды, Кит поднял его на руки и бросился вон из спальни.

— Машину! Быстро! — яростный крик переполошил весь дом.

Дворецкий, побледнев, метнулся готовить автомобиль.

Путь до отделения скорой помощи показался вечностью, хотя занял совсем немного времени. Всю дорогу Кит прижимал к себе Ёну, баюкая его в объятиях, и, словно сломанная пластинка, повторял одно и то же:

— Все хорошо... Все будет хорошо... Я с тобой... Все хорошо...

Экстра - Поцелуй меня, детка (15 часть)

Когда спустя несколько томительных часов Ёну наконец с трудом разлепил веки, Киту казалось, что за это время он уже не раз переступил порог смерти и вернулся обратно.

Первое, что увидел Ёну, едва зрение сфокусировалось — мертвенно-бледное, изможденное до крайности лицо Кита, склонившегося над ним. Слова застряли в горле; под тяжестью этого взгляда Ёну мог лишь молча смотреть на него, не в силах издать ни звука. Кит потянулся к нему, но рука его на миг замерла в воздухе, словно он боялся коснуться и разрушить хрупкое равновесие. Затем медленно кончики его пальцев всё же легли на щеку Ёну, невесомо оглаживая кожу.

Стоило Ёну чуть наклонить голову, доверчиво прижимаясь щекой к теплой ладони, как из груди Кита вырвался тяжелый вздох облегчения.

Осознание реальности накатило волной: больничная койка, стерильный воздух. Краска мгновенно отлила от лица Ёну, сменяясь пугающей бледностью. Заметив этот ужас в его глазах, Кит поспешил заговорить:

— С ребенком всё в порядке.

Только тогда плечи Ёну обмякли, напряжение отпустило. Кит, глядя на него сверху вниз, продолжил шлухим голосом:

— Мы едва не потеряли его. Зачем... зачем ты это сделал?

Снова судорожно выдохнув, Кит присел на край кровати и осторожно привлек Ёну к себе. Ощутив в своих объятиях живое, настоящее тепло любимого тела, он наконец почувствовал, как отступает страх, и заговорил снова, пытаясь заполнить тишину:

— Я знаю, тебе сейчас очень тяжело. Осталось совсем немного, нужно лишь еще чуть-чуть потерпеть. Врач сказал, если будет совсем невмоготу, можно гулять по саду — медленно, минут по тридцать в день. Не терпи, если чувствуешь духоту или тяжесть, сразу говори сиделке, и тогда...

Кит никогда раньше не говорил так много. Поняв, что тот из кожи вон лезет, отчаянно пытаясь его успокоить, Ёну почувствовал, как защипало в носу, а к глазам подступил жар. Он тихо шмыгнул, и этот звук лишь усилил заблуждение Кита.

— Всё хорошо, Ёну. Ничего страшного не случилось. Отдохнешь денек, и поедем домой. Всё наладится. Тише, всё хорошо.

Он гладил Ёну по волосам, без устали повторяя ласковые утешения. Кит говорил с ним так же мягко, как обычно успокаивал Спенсера, и от этого Ёну стало совсем невыносимо. Он уткнулся лицом в плечо Кита, глотая подступающие рыдания. Тонкий родной аромат феромонов Кита окутал его, но вместо успокоения сердце сжалось от тоски.

«Я чуть не потерял всё».

Воспоминания о собственной безрассудности жгли стыдом. Он повел себя жалко. Но Кит здесь, рядом. Значит, всё обошлось?

«В конце концов, сейчас от меня Киту никакой пользы», — с горечью подумал Ёну.

Мысль о том, что из-за глупой ревности и неуверенности он подверг опасности их ребенка, была невыносима.

«А ведь это я упрямился. Я настоял на том, чтобы родить».

Отвращение к самому себе захлестнуло с головой. Не выдержав, Ёну прошептал:

— Прости меня.

— Ты ни в чем не виноват, Ёну.

Кит, неверно истолковав причину слез, тут же отверг извинения. Но Ёну отчаянно замотал головой:

— Из-за меня Куки тоже был в опасности. Это моя вина, я...

— Нет, это не так, — твердо перебил Кит. — Ты справлялся просто отлично, даже слишком. Ты столько терпел, неудивительно, что силы кончились. Не вини себя.

Он всё еще не понимал. Ёну отстранился от теплых объятий и заглянул Киту в глаза. Бледное лицо мужа казалось осунувшимся сильнее обычного. Чувство вины стало нестерпимым, и Ёну решил быть честным до конца.

— Я сделал это специально...

— Что? — переспросил Кит.

Ёну, мучаясь от стыда, признался:

— Я боялся, что ты... что я тебе наскучил. Поэтому я специально соблазнил тебя.

— Наскучил? О чем ты говоришь?

Кит выглядел совершенно сбитым с толку. С трудом подбирая слова, Ёну рассказал, что подслушал его разговор с Грейсоном. Но даже после этого на лице Кита по-прежнему читалось лишь недоумение.

— И что?

Кит даже не вспомнил этот разговор. Ёну вновь ощутил всю глубину собственной глупости, но вместе с тем в груди вскипела горькая обида.

— Мистер Миллер же сказал, что натуру не изменишь, — выпалил он.

На эти полные укора слова Кит лишь растерянно моргнул. Видя, что муж нахмурился, тщетно пытаясь поймать ускользающую нить воспоминаний, Ёну, подгоняемый отчаянием, торопливо продолжил:

— Говорят, всем интересно, надолго ли тебя хватит. Даже твой сводный брат Байрон сказал, что я тебе скоро наскучу.

Кит по-прежнему молчал, и эта реакция заставила голос Ёну сорваться на крик:

— Если перед тобой разденется стриптизерша в твоем вкусе, ты ведь не устоишь и тоже пойдешь у нее на поводу!

— ...Ха, — похоже, последние слова наконец пробудили память, но из уст Кита раздался лишь опустошенный короткий смешок. — Так вот в чем дело? Ты сделал это только потому, что послушал бредни Грейсона?

Кит покачал головой, вскинул руки в жесте бессилия и тут же уронил их, уставившись в пустоту. А затем, словно внутри прорвало плотину, он рявкнул грубым, клокочущим от гнева голосом:

— Господи, Ёну! Ты всерьез думал, что я изменю тебе, возбудившись от вида какой-то стриптизерши? Как тебе вообще такое в голову пришло? Это же бред! Особенно сейчас! Если бы я выкинул что-то подобное, на этот раз ты бы меня точно не простил, а я не идиот. Я прекрасно это понимаю!

— Но ты ведь не стал отрицать, — упрямо возразил Ёну.

— А зачем мне тратить нервы на каждый идиотский комментарий? Это же чушь собачья!

Голос Кита гремел всё громче, заполняя собой палату. Ёну, не желая уступать под этим напором, закричал в ответ:

— Ты сам согласился, что пора бы и пресытиться! Что это естественно, когда столько лет живешь с одним заурядным омегой!

— Да, если речь идет о заурядном омеге! — взревел Кит, окончательно теряя контроль над сдерживаемой яростью.

Его лицо исказилось, вены на шее вздулись.

— Черт подери, ты что, правда считаешь себя для меня «просто заурядным омегой»? Если бы я так думал, я бы не вышел за тебя замуж и не спал бы только с тобой все эти годы! Как ты вообще мог до такого додуматься? Ты совсем меня не знаешь? Ты единственный, с кем я продержался дольше трех месяцев. Мы живем вместе уже столько лет, а ты до сих пор не понял, насколько я одержим тобой? Хорошо, говори. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Говори, черт возьми, немедленно!

От этого яростного крика глаза Ёну расширились. Он уже очень давно не видел Кита в таком бешенстве. Тот был так же разъярен, как в тот раз, когда Ёну тайком поставил ему метку на ухо, а Кит, скрежеща зубами, грозился найти и убить того, кто посмел его тронуть.

И тут Ёну прозрел. Он понял, что совершил чудовищную ошибку, поддавшись необоснованным страхам. Это осознание окатило его ледяной водой, мгновенно протрезвляя.

«Что же я наделал?» — пронеслось в его мыслях.

— ...Прости.

Лицо Ёну побелело перед лицом этой бури, имя которой — Кит Питтман.

— Я был не прав.

— Не смей извиняться, если не имеешь этого в виду. Ты ведь всё равно мне не веришь. Ты мне до гробовой доски верить не будешь, так ведь?

Выплюнув эти слова, Кит стиснул челюсти, поднял взгляд к потолку и пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— ...Хотя я сам виноват. Это моя карма.

— Кит...

Ёну больше не мог выдавить ни слова извинения, лишь растерянно звал мужа по имени. Он протянул было руку, желая коснуться его, но, замявшись, бессильно опустил. Кит глубоко вдохнул, выдохнул и, играя желваками, спросил уже тише:

— С чего, черт возьми, ты вообще это взял? Дело ведь не только в том разговоре с Грейсоном, верно?

Похоже, Ёну всё еще плохо понимал Кита. Зато Кит знал Ёну слишком хорошо. Не в силах больше выдерживать этот проницательный взгляд, Ёну сдался и честно признался:

— Твой запах... аромат феромонов стал слабее.

Кит застыл. Очевидно, такая причина даже не приходила ему в голову. Заметив, как Ёну снова начал бледнеть от ужаса собственных слов, Кит поспешно замотал головой:

— Нет, Ёну. Ты ошибаешься.

Он тяжело вздохнул и дернулся было встать, но тут же замер. Только сейчас Кит осознал свой вид. Он примчался сюда в спешке, бросив переодеваться на полпути — на нем была лишь мятая рубашка без галстука, расстегнутая у ворота. Поняв, что доказательств при себе нет, он издал глухой стон и, словно смирившись, признался:

— Я принимал блокаторы.

— Что? — вырвалось у изумленного Ёну.

Ожидавший такой реакции, Кит продолжил ровным тоном:

— Если хочешь увидеть ампулы, я могу показать, но они остались в кармане пиджака. Он, должно быть, сейчас в особняке. А запах феромонов ослаб потому, что сегодня... нет, уже вчера, мне сделали укол.

— Укол?

— Да. Инъекция для избавления от феромонов.

Глаза Ёну распахнулись еще шире. Так значит, слова о том, что он задерживается из-за работы, были... Словно отвечая на этот немой вопрос, Кит заговорил снова:

— После процедуры я теряю сознание на несколько часов. В этот раз... точнее, вчера, я просто пробыл в отключке дольше обычного. Стюард сказал, это из-за того, что накопилось слишком много феромонов.

«Так вот оно что».

Сомнений не осталось.

Всё встало на свои места, пазл сложился без единого зазора. Кит даже закатал рукав мятой рубашки, демонстрируя свежий след от иглы на сгибе локтя, окончательно разбивая последние подозрения.

— А то, что приходил мистер Миллер... это тоже с этим связано? — тихо спросил Ёну.

Кит ответил без колебаний:

— Я позвал его, потому что у меня возникли вопросы по поводу препарата. Впрочем, толку от него было мало.

— Понятно...

Они всего лишь вели пустой разговор старых знакомых, а Ёну, умудрился вырвать из контекста именно ту фразу и построить на ней целую башню из лжи и страхов. Не в силах скрыть жгучее чувство вины, Ёну спросил:

— Почему ты мне не сказал?

Кит нахмурился, не понимая сути претензии.

— А зачем? Это всего лишь укол, рутинная процедура. Ты и так с кровати встать не можешь, только-только начал нормально есть. Зачем тебе лишние волнения?

В его тоне читалось, что по сравнению со страданиями Ёну его собственные действия — сущий пустяк, не стоящий упоминания. Услышав это, Ёну издал тяжелый, полный сожаления вздох.

— Прости меня...

Ему стало невыносимо стыдно за свои грязные подозрения. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Мне так стыдно... хочется просто исчезнуть, сбежать куда-нибудь, — пробормотал он, низко опустив пылающее лицо.

Реакция последовала мгновенно. Кит вдруг резко переменился в лице.

— Никогда больше так не говори, — жестко сказал он.

От неожиданности Ёну вскинул голову и встретился взглядом с Китом. Увидев выражение его глаз, Ёну почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.

— Прости, — снова извинился Ёну. — Я больше так не буду... Я не сбегу и не стану прятаться.

Он повторил обещание и робко коснулся руки Кита.

«...Тебе ведь очень тяжело, да? Из-за того, что я беременен».

Принимать блокаторы, регулярно терпеть болезненные уколы для избавления от феромонов... Это длилось уже несколько месяцев, а Ёну даже не подозревал. Как только он представил, сколько боли и дискомфорта молчаливо сносил Кит всё это время, на душе стало еще тяжелее.

Кит перехватил его ладонь, наклонился и нежно поцеловал тыльную сторону руки.

— Если я скажу тебе кое-что, тебе станет легче? Честно говоря, мне даже нравилось, что из-за беременности ты всё время лежишь.

— Почему?

Ёну удивленно моргнул. Кит усмехнулся и ответил:

— Потому что ты никуда не можешь уйти.

В этот момент Ёну понял, что Кит мучился теми же страхами, что и он сам.

«Ему не нужно было тревожиться, что я могу сбежать».

Стоило Ёну осознать эту скрытую, уязвимую сторону мужа, как последние остатки сомнений рассеялись без следа.

— Ты правда так думал?

От облегчения напряжение покинуло тело, и губы растянулись в улыбке. Увидев это выражение, Кит тоже смягчился и улыбнулся в ответ. Затем он крепко прижал Ёну к себе и прошептал голосом, в котором всё еще слышались отголоски смеха:

— Нам нужно научиться чуть больше доверять друг другу.

— Угу.

Ёну кивнул, устроив щеку на его широком плече.

— Я люблю тебя, Кит.

Кит поцеловал его в макушку, вдыхая знакомый запах, и вдруг ему в голову пришел озорной вопрос.

— А как так вышло, что ты вообще влюбился в меня?

Он знал, нравился Ёну еще со времен, когда играл в поло. Но сейчас захотелось услышать подробности.

— После того как я влюбился в тебя тогда... честно говоря, я и не надеялся, что мы встретимся снова, — откровенно признался Ёну. — Я искал работу, просматривал вакансии... и увидел, что твоя компания ищет секретаря. Подал заявку на удачу, подумал: «А вдруг?», и меня взяли... Ну а дальше ты и сам знаешь.

Ответ был гладким, но каким-то неполным. Кит нахмурился и переспросил:

— И это всё? Должно быть что-то еще, разве нет?

— Ну... — Ёну сделал паузу, словно перебирая воспоминания. — Когда мы встретились снова, ты показался мне еще более красивым, чем в первый раз. Я до сих пор помню, как ты стоял в кабинете и смотрел на меня.

— И?

— И... — под настойчивым взглядом Ёну снова замялся. — Я смотрел на тебя, узнавал ближе... и влюблялся всё сильнее и сильнее.

— Это конец истории?

Внезапно Кит схватил Ёну за плечи и слегка отстранил от себя, чтобы видеть его лицо. Он внимательно изучил растерянное выражение, затем шумно выдохнул, словно пораженный до глубины души, закрыл глаза и снова открыл их. Видя, как Ёну внутренне сжался от волнения, Кит требовательно понизил голос:

— Тогда что насчет сейчас? Что именно тебе во мне нравится?

Экстра - Поцелуй меня, детка (16 часть)

На мгновение сознание Ёну затуманилось. Виной тому был не только тяжелый аромат феромонов, исходящий от альфы, но и хищное выражение лица, от которого перехватило дыхание.

Заметив, что Ёну выпал из реальности, засмотревшись на него, Кит, не в силах сдержать досаду, скрипнул зубами.

— Тебе во мне ничего, кроме лица, не нравится?

— А, нет...

Ёну поспешно тряхнул головой, отгоняя наваждение. Разумеется, дело было не только в лице. Хотя отрицать глупо — стоило лишь взглянуть на Кита, как все обиды растворялись без следа. Но ведь не может быть, чтобы это было единственной причиной. У Кита наверняка есть масса других достоинств.

«Масса... достоинств...»

Но голова предательски пустела. Ёну бессмысленно моргал, глядя на мужа, и, наконец, с трудом выдавил:

— Ты просто... нравился мне всё больше и больше.

— Так чем именно? — не унимался Кит, требуя конкретики.

Ёну в панике перебирал мысли, пытаясь выудить хоть что-то, и, наконец, нашел ответ:

— Ну, своей... добротой?

— ...Ха.

Кит издал короткий смешок, полный разочарования, словно говоря: «И это всё?». Но для Ёну это была истинная правда. Кит обычно был груб, саркастичен и вспыльчив, но именно на этом фоне редкие проявления его заботы сияли особенно ярко. Сердце Ёну до сих пор замирало, когда он вспоминал моменты нежности со стороны этого сурового человека.

Он хотел было сказать: «Именно поэтому я тебя и люблю», но подумал, что Кит всё равно не поверит. Поэтому вместо слов Ёну потянулся вперед и накрыл его губы своими.

— Как насчет того, чтобы в будущем ты почаще показывал мне свои достоинства?

Стоило ему игриво улыбнуться, как Кит нахмурился, но тут же прильнул к губам Ёну в ответном поцелуе.

— ...М-м-м.

Услышав довольный стон, Кит подался вперед. Ёну обвил руками его шею, и Кит, навалился на него всем телом, мягко опуская на подушки. Нависая сверху, он продолжал глубоко целовать мужа, жадно посасывая язык и сминая губы.

Окутанный сладким дурманом феромонов, Ёну самозабвенно растворялся в поцелуе, когда внезапно ощутил твердый горячий предмет, упершийся ему в бедро. Он замер. Кит, почувствовав это, тоже неохотно оторвался от его губ. Опустив взгляды, они одновременно уставились на внушительный бугор, красноречиво вздымающийся в паху Кита.

— А...

Едва у Ёну вырвался смущенный вздох, Кит, бросив на него быстрый взгляд, резко отстранился и сел на кровати. Ёну растерянно округлил глаза, но Кит, не оборачиваясь, отрезал:

— Всё в порядке. Спи.

— Но...

— Я сказал, всё в порядке.

Его голос прозвучал резковато, но он тут же смягчил тон, добавив:

— Скоро пройдет.

Он говорил так, словно это сущий пустяк, но Ёну слишком хорошо знал, насколько это мучительно. Кит терпел месяцами, и ему предстояло терпеть еще долго. Как он мог спокойно спать, зная это? Ёну немного помолчал, глядя на напряженную спину мужа, а затем решился.

— Кит.

Сидящий на краю кровати Кит повернул голову. Ёну осторожно предложил:

— Может... поднимешься обратно? Я могу сделать это ртом...

— Даже не мечтай.

Атмосфера мгновенно стала ледяной. Ёну испуганно вжал голову в плечи, не смея поднять глаз. Вид у Кита был поистине устрашающий — в нем смешались гнев и категорический отказ подвергать партнера малейшему риску. Но оставить всё как есть Ёну тоже не мог.

«Что же делать?..»

В смятении он опустил взгляд и вдруг заметил свою руку. Его глаза озарились догадкой.

— Кит.

Услышав, как оживился голос Ёну, Кит снова перевел на него взгляд, но настороженности не убавил. Заметив, что Ёну уже поднимает руку и открывает рот, явно собираясь повторить предложение, Кит резко оборвал его:

— У меня и свои руки есть, Ёну.

— А...

От этой едкой, не терпящей возражений насмешки Ёну растерялся и медленно опустил руку. Видя, как поникли его плечи и погас энтузиазм, Кит откинул голову назад и тяжело выдохнул.

Это был предел. Он мог бы потерпеть еще немного, но Ёну сам всё испортил. Если бы не беременность, Кит бы уже давно подмял его под себя и кончил внутрь, раз за разом, пока рассудок не помутился бы от удовольствия.

«Если бы он не забеременел, мне бы и сдерживаться не пришлось», — с горькой иронией подумал Кит.

Он резким движением отбросил волосы со лба и снова посмотрел на мужа. В глазах горел темный огонь.

— Если ты так сильно хочешь помочь... ладно. Сможешь делать в точности то, что я скажу?

— Угу, — Ёну кивнул без колебаний.

Кит снова нахмурился, глядя на эту безграничную покорность.

— Хоть немного думай головой, Ёну.

«...Ты же всё равно не сделаешь мне ничего плохого», — пронеслось в голове Ёну.

Это слепое, ничем не подкрепленное доверие вызывало у Кита порочное желание предать его, разбить вдребезги. Но он сдержался.

Подавив темный импульс, Кит отдал приказ:

— Снимай штаны. И белье тоже. Всё.

— А? ...А-а...

Ёну опешил, но кивнул и послушно принялся исполнять веление. Кит не сводил с него глаз, жадно ловя каждое движение — как Ёну возится с завязками, как больничная пижама скользит вниз, как следом за ней исчезает белье, обнажая бледную кожу.

— Т-так... пойдет?

Ёну сидел, плотно сжав колени и прикрывая пах одной рукой. Кит не ответил. Он молча забрался на кровать, встал на колени, нависая над Ёну, и положил ладони на его сведенные ноги.

— Ёну.

— Д-да?

Голос Ёну дрожал и срывался, отвечая на этот низкий зов.

— Ты должен раздвинуть ноги.

На этот раз Ёну не смог издать ни звука. Он затаил дыхание, глядя на мужа округлившимися глазами. Кит требовательно нахмурился, словно безмолвно отчитывая его за промедление: «Чего ты ждешь?».

Это был далеко не первый раз. Кит знал его тело даже лучше, чем сам Ёну. И всё же выставлять себя напоказ и полностью открываться под этим пристальным взором было невыносимо трудно. Лицо вспыхнуло от стыда, дыхание стало прерывистым и горячим.

Сведенные колени дрожали от напряжения. Ёну сидел, всё так же прикрывая себя рукой, не в силах пошевелиться от смущения. Но Кит не торопил. Он не злился, не кричал. Он просто смотрел. И Ёну знал, что он ждет.

«Чем дольше длится эта напряженная тишина, тем сильнее становится его возбуждение».

Тяжело дыша, Ёну наконец позволил коленям дрогнуть и разжаться. Кит молча наблюдал, как медленно, мучительно медленно раздвигаются бедра. Сквозь затуманенный взгляд Ёну видел, что лицо Кита слегка покраснело, а его дыхание стало таким же рваным и тяжелым. Осознание того, что он так влияет на этого альфу, подействовало мгновенно — Ёну почувствовал, как внизу всё увлажняется от желания.

— ...Угх.

Не в силах больше терпеть, Ёну убрал руку, которой прикрывался, и покорно развел колени в стороны.

Кит на мгновение перестал дышать. Запах его феромонов сгустился, став тяжелым и насыщенным, несравнимым с тем, что было раньше.

В помутневшем поле зрения Ёну мелькнуло движение — Кит схватил свою рубашку и рывком стянул её через голову. Его рука скользнула к брюкам, расстегнула ремень, с треском опустила молнию. Из тесноты ткани в его большую ладонь лег тяжелый, налитый кровью и желанием член.

Он пульсировал, багровые вены четко проступали под натянутой кожей, будто готовые лопнуть.

Не отрывая горящего взгляда от чужих разведенных ног, Кит медленно и ритмично оглаживал свою плоть.

Ёну сгорал от стыда, готовый провалиться сквозь землю, но отрицать возбуждение было бессмысленно. Низ живота сладко ныл, а вход сжимался и разжимался сам по себе, повинуясь инстинкту. С каждым вдохом, с каждым судорожным сокращением мышц оттуда просачивалась прозрачная смазка.

— Ха-а... — глубокий стон вырвался из груди Кита вместе с тяжелым выдохом.

Рука, скользящая по стволу, двигалась всё быстрее. Глядя на мощную плоть, которая столько раз заполняла его до отказа, Ёну судорожно сглотнул вязкую слюну.

«И вот эта громадина была внутри меня».

«Именно она сделала меня беременным».

От этих мыслей пах пронзило такой острой пульсацией, что терпеть стало невозможно. Ему безумно хотелось притянуть Кита к себе, обвить его ногами, но он сдержался, лишь до побеления костяшек сжав простыню. Пальцы на ногах непроизвольно поджались, всё тело напряглось, и кольцо мышц сжалось еще сильнее.

Увидев, как трепещет нежная розовая плоть, Кит исказился в лице от удовольствия. На головке его члена выступила прозрачная капля предэякулянта. Головка блестела от влаги, а широкая ладонь, обхватывающая толстый ствол, двигалась уже в бешеном темпе.

Не в силах оторвать взгляд от эрекции, маячившей в проеме его широко разведенных ног, Ёну снова и снова сглатывал слюну.

— Кит...

Голос Ёну прозвучал влажно и хрипло. Он разжал пальцы, стискивавшие простыню, и, заведя руки назад, обхватил свои ягодицы, разводя их еще шире. Вход, до этого судорожно сжимавшийся, теперь раскрылся, выпуская новую порцию смазки.

— Кончи сюда...

При этой мольбе рука Кита на члене судорожно сжалась. Спустя мгновение горячая густая жидкость выплеснулась наружу, ударяя в живот Ёну.

Ёну рефлекторно зажмурился, когда теплые капли долетели даже до лица. Семя продолжало извергаться толчками, покрывая его тело. Каждый раз, когда Кит проводил рукой по стволу, белесая жидкость окропляла живот, грудь, подбородок и тот самый вход, который Ёну так бесстыдно подставил.

— Ха-а...

С трудом переведя дыхание, Кит склонился и крепко обнял Ёну, покрывая его лицо беспорядочными поцелуями, слизывая капли и просто наслаждаясь близостью. Ёну с готовностью отвечал на ласки, прижимаясь всем телом.

Наконец, уткнувшись лицом в плечо Ёну, Кит пробормотал:

— Осталось потерпеть всего двенадцать недель.

— Угу, — Ёну кивнул и крепче обнял его в ответ. — Трахни меня потом так, чтобы я ходить не мог.

Кит усмехнулся в его плечо и, отстранившись, спросил, глядя в глаза:

— Уверен, что не пожалеешь?

Ёну без колебаний повернул голову и накрыл его губы своими.

— Не пожалею. Никогда.

Кит рассмеялся, и их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был долгим, тягучим и глубоким.

— Кит.

С трудом прервав поцелуй, Ёну, всё еще тяжело дыша, вдруг спросил:

— А можно мы устроим бэби шауэр*?

Прим.: бэби шауэр — популярная в США вечеринка в честь грядущего рождения малыша, традиционно устраиваемая на 7-8 месяце беременности.

Заметив, как Кит нахмурился, всем своим видом выражая немое «О чем ты вообще?», Ёну отвел взгляд и смущенно пробормотал:

— Нет, я просто... хотел устроить небольшую вечеринку. Скромную. Мы ведь так и не отпраздновали рождение Спенсера... Если пригласить Джоша с детьми, Спенсер тоже сможет повеселиться с друзьями.

— Прямо сейчас?

Увидев, что меж бровей Кита залегла глубокая складка, Ёну рассмеялся.

— Конечно же, нет. Ближе к дате родов.

— О чем ты только думаешь... — проворчал Кит, глядя, как Ёну продолжает посмеиваться, но губы все равно тронула легкая улыбка.

Ему нравилось видеть Ёну смеющимся, хотя, по правде говоря, дети семейства Бэйли ему совсем не нравились. Но возражать он не стал. Этот ребенок был таким долгожданным и драгоценным, что желание отпраздновать его появление было вполне естественным. К тому же для Спенсера наличие друзей в будущем станет только важнее.

Попав в безвыходное положение, Кит предложил свой компромисс:

— Тогда позови и Анджелу.

— Хорошо, — кивнул Ёну.

Но Кит не унимался:

— Ты уверен, что справишься? Хлопот будет много, нужно всё продумать. Я же говорил, тебе нужен личный секретарь. Он бы очень пригодился и для управления расписанием, и для организации таких вот вечеринок.

Ёну коротко фыркнул.

— Кит, ты что, забыл, кем я работал?

Конечно, он помнил. Ёну был невероятно способным секретарем, который всегда заканчивал дела еще до того, как босс успевал о них подумать.

А еще он мастерски умел совершать бесстыдные поступки, от которых у босса напрочь сносило крышу.

— Кит?

Голос Ёну вырвал его из пучины приятных, но отвлекающих воспоминаний. Ёну смотрел на него с недоумением. Кит поспешно прокрутил в голове их разговор, пытаясь понять, на каком моменте он ушел в свои фантазии, и снова нахмурился.

— Хочешь всё сделать сам? — уточнил он.

— Это будет совсем маленький праздник. Да и звать-то особо некого. А приглашения напишет Спенсер.

Разумеется, Спенсер еще толком не умел писать, поэтому «приглашения» представляли собой по большей части рисунки, где он с трудом выводил свое имя и, кое-как, имя гостя. Основной текст всё равно оставался за Ёну. Впрочем, эти особые послания предназначались лишь для узкого круга гостей Спенсера: Пита, Сесиля и Анджелы.

От мысли, что скоро он сможет встретиться с людьми и приятно провести время, на душе стало тепло, и улыбка не сходила с лица.

Вскоре, получив разрешение врача, Ёну вернулся в особняк. И вот, незадолго до родов, когда живот уже заметно опустился, они наконец устроили ту самую скромную вечеринку, о которой он так мечтал.

Экстра - Поцелуй меня, детка (17 часть)

Любимым Бейли и всем из семьи Миллер.

Здравствуйте. Это Спенсер С. Питтман. У меня появится младший братик или сестренка!

3 апреля в 12 часов дня мы устраиваем обед и вечеринку. Приходите все и поздравьте нас.

Спенсер, который скоро станет старшим братом.

Джош моргнул, обнаружив среди вороха счетов и рекламы пригласительный билет. Быстро пробежав глазами по строчкам, он обернулся:

— Сесиль, Спенс хочет пригласить нас на вечеринку. Говорит, у него будет братик или сестренка.

— Что? — Сесиль, который до этого увлеченно рисовал, лежа на животе, резко вскинул голову. — Покажи, покажи! Дай мне посмотреть!

Бросив мелки, он подскочил на месте и с радостным визгом помчался к отцу, едва не подпрыгивая от нетерпения. Джош, глядя на этот ураган эмоций, не сдержал улыбки.

— Ты ведь даже читать еще не умеешь.

— Умею, умею я читать! Покажи письмо Спенса! Ну покажи-и-и! Я тоже хочу посмотре-е-еть!

Сесиль буквально сгорал от любопытства, размахивал руками и вопил во всё горло. Видя, что ребенок начинает капризничать, Джош со вздохом опустил гантель на пол.

— Сесиль.

Он намеренно сделал голос строже и серьезнее. Наклонившись, Джош поймал взгляд сына и продолжил:

— Что говорил папочка? Даже если ты чего-то очень сильно хочешь, нельзя злиться и устраивать истерики. Помнишь? Если ты будешь так себя вести, захотят ли люди тебя слушать? Вряд ли, правда?

— М-м? — Сесиль посмотрел ему прямо в глаза и тихонько буркнул: — Не захотят.

Заметив, что буйство прекратилось, Джош смягчился и улыбнулся.

— Верно. Тогда, может, попробуем попросить еще раз?

Он выпрямился, давая сыну шанс исправиться. Сесиль тут же вытянулся в струнку, аккуратно приподнял края своей юбочки и, сияя очаровательной улыбкой, изящно присел в реверансе.

— Мистер Джошуа Бейли, не будете ли вы так любезны показать мне письмо?

— Э-э, гм...

«Я вообще-то не требовал заходить так далеко», — подумал Джош, почувствовав легкое замешательство.

Однако отказать ребенку, который смотрел на него сияющими, как звезды, глазами, было выше его сил, и он отбросил сомнения. Стоило протянуть конверт, как глаза Сесиля загорелись восторгом, и он тут же потянул к нему ручки.

Но в тот самый момент, когда заветное письмо почти коснулось его пальцев...

— Что это за ерунда?

Внезапно появившаяся рука грубо перехватила конверт.

Рот Сесиля распахнулся так же широко, как и глаза; он застыл на месте, ошеломленный такой наглостью. Пит, даже не взглянув на замершего брата, прошел мимо, на ходу вчитываясь в текст приглашения.

— Пит, сначала сними рюкзак, — раздался голос Чейза, вошедшего следом.

Чейз протянул руку, и Пит послушно позволил стянуть с себя лямки — одну за другой, перекладывая письмо из руки в руку, чтобы не отрываться от чтения ни на секунду. Его взгляд был буквально приклеен к бумаге.

— Отдай письмо Спенса! Отда-а-ай!

Сесиль опомнился и с визгом бросился к нему, пытаясь дотянуться, но Пит с легкой небрежностью увернулся. На его лице, обращенном к разъяренному малышу, читалась нескрываемая досада.

— Чего ты разорался? Все равно читать не умеешь.

— Умею! А ну отдай, это папочка мне дал! Пит — дурак!

— Дурак тут только ты. Даже алфавит толком выучить не можешь.

— Папочкааа-а-а!

Сесиль в отчаянии обернулся, призывая Джоша на помощь, но тот как раз вышел в сад через стеклянную дверь. Чейз, поставив рюкзак Пита, направился на кухню, чтобы приготовить детям сок.

В гостиной они остались одни.

Сесиль растерянно огляделся по сторонам, но, осознав, что защитников рядом нет, снова перевел взгляд на брата. Лицо Пита, скользящего глазами по строчкам, расплылось в самодовольной ухмылке. От этого зрелища у Сесиля внутри всё вскипело. Не помня себя от ярости, он без лишних слов бросился в атаку.

Однако Пит прекрасно видел несущегося на него с раскинутыми руками малыша.

— Опа!

Он лишь лениво сделал полшага назад, и этого хватило, чтобы атака Сесиля провалилась в пустоту. Потеряв равновесие, мальчик с визгом пролетел вперед и со всего маху впечатался лицом в пол.

— У-у-у... — простонал Сесиль от боли и поспешно вскочил, отряхиваясь, но было поздно. Пит уже быстрым шагом направлялся к лифту. В руке он по-прежнему сжимал заветное письмо Спенсера.

— Отдай письмо-о-о! — в отчаянии завопил Сесиль, бросаясь в погоню.

Но удача отвернулась от него. Двери лифта плавно сомкнулись прямо перед его носом, и письмо Спенсера исчезло в шахте вместе с похитителем.

— А... А...

Сесиль застыл на месте, его маленькое тельце сотрясала крупная дрожь от шока и негодования.

— Уб... Уб...

Сжав кулаки и глядя сквозь пелену подступивших слёз, он наконец выкрикнул, вкладывая в голос всю силу своих лёгких:

— Я убью тебя, Пит!

— Что ты сказал?

Чейз, как раз возвращавшийся с подносом сока и печеньем, от неожиданности замер на пороге, услышав этот вопль. Но это было только начало. Сесиль рухнул на ковер и принялся исступленно дрыгать руками и ногами, издавая душераздирающие рыдания.

— Что случилось? Почему он кричит?

В гостиную вбежал встревоженный Джош. Он уже наклонился, чтобы подхватить сына на руки, но Чейз перехватил его запястье, останавливая.

— Почему? — одними губами спросил Джош.

Чейз ответил тихим, но твердым шепотом:

— Скоро выдохнется. Оставь его пока, если начнешь утешать сейчас — истерика только усилится.

— ...

Джош нахмурился, скрестил руки на груди и с тяжелым вздохом посмотрел на катающегося по полу ребенка.

— А где Пит?

— Похоже, ушел к себе, — кивнул Чейз на табло лифта, застывшее на втором этаже.

Картина прояснилась мгновенно.

— Сесиль, он забрал у тебя письмо Спенсера? — уточнил Джош.

В ответ раздался новый взрыв рыданий, подтверждающий догадку красноречивее любых слов. Ребенок всем своим видом кричал о несправедливости этого мира. Джош прикрыл лоб ладонью.

— Да что вообще стряслось?

Чейз смотрел на него с немым вопросом и явным замешательством. Джош открыл было рот, чтобы объяснить ситуацию, но лишь устало махнул рукой.

«Надо сказать Спенсеру, чтобы больше ничего нам не присылал по почте. Каждый раз, когда приходит конверт, в доме начинается война», — подумал он и скривил губы.

Тяжело вздохнув, Джош повернулся к Чейзу:

— Ёну устраивает бэби шауэр, они приглашают нас. У Питтманов будет второй ребенок.

Пока он пересказывал содержание злополучного письма, вой Сесиля не утихал ни на секунду, создавая идеальный звуковой фон для этой радостной новости.

Большой фургон въехал на территорию особняка Питтманов на полчаса раньше времени, указанного в приглашении. Джош, который сам сидел за рулем, припарковал машину и, следуя за дворецким, повел детей в малую гостиную, где их уже ждал хозяин дома.

— Джош! Добро пожаловать. Пит, Сесиль, вы тоже здесь.

Ёну радушно приветствовал гостей, но Джош, шагнувший было навстречу с улыбкой, вдруг замер. Рядом с диваном, на котором сидел Ёну, стояло инвалидное кресло. Перехватив его встревоженный взгляд, Ёну смущенно улыбнулся и пояснил:

— Это так... есть небольшие обстоятельства.

— Понимаю, — кивнул Джош, тактично не вдаваясь в подробности, и обернулся к детям. — Ну же, поздоровайтесь с мистером Питтманом.

Не успел он договорить, как Пит снял свою шляпу-федору, подошел к Ёну и уверенно протянул правую руку.

— Здравствуйте, мистер Питтман.

— Здравствуй, Пит.

Внутренне восхищаясь манерами мальчика, Ёну пожал протянутую ладонь. Пит, прижав шляпу к груди, с достоинством отступил назад. Возможно, осознание себя старшим братом накладывало отпечаток, но вел он себя на редкость солидно и учтиво.

Его наряд идеально соответствовал поведению: серый клетчатый пиджак поверх белоснежной рубашки, шорты до колен на подтяжках, высокие белые гольфы, наполовину закрывающие икры, и начищенные до блеска черные туфли. Это был безупречный маленький джентльмен, к которому невозможно было придраться.

«Интересно, сможет ли Спенс стать таким же рассудительным старшим братом?» — подумал Ёну, пытаясь представить своего неугомонного сына в этом образе.

Картинка никак не складывалась на образ, и он невольно усмехнулся своим мыслям. В этот момент вперед выступил Сесиль.

— Здравствуйте, мистер Питтман. Спасибо, что пригласили нас.

На Сесиле было белое платье, перехваченное на талии красной шелковой лентой. Он изящно ухватил пальчиками края юбки и присел в реверансе. Образ дополняли белые колготки и фиолетовые туфельки «Мэри Джейн». Золотистые волосы, такие же яркие и блестящие, как у Чейза, опускались до локтей, а голову украшал ободок с драгоценными камнями.

Глядя на это очаровательное личико, озаренное лучезарной улыбкой, Ёну снова почувствовал легкое замешательство. Каждый раз, видя Сесиля, он начинал сомневаться. Разум твердил, что с детьми часто бывает сложно определить пол с первого взгляда, но поверить в то, что перед ним мальчик, было решительно невозможно.

«Раз уж Джош так сказал, значит, так оно и есть», — мысленно убеждал он себя, все еще не веря своим глазам.

Ёну неловко улыбнулся в ответ. Когда Сесиль, подражая брату, тоже отступил назад, Джош спросил:

— Дети могут поиграть здесь? Кстати, я что-то не вижу Спенса.

— Ах, точно, — спохватился Ёну. — К нему пришел еще один друг, они играют вместе. Секунду... Чарльз!

Дворецкий, незаметно ожидавший в стороне, тут же приблизился.

— Не могли бы вы привести Спенса? Скажите, что пришли его друзья.

— Слушаюсь. Приготовить чай и угощения прямо сейчас?

— Да, пожалуйста.

Дворецкий уже собирался выполнить поручение, когда Пит снова сделал шаг вперед.

— Прошу прощения, мистер Питтман.

Когда все взгляды устремились на него, Пит продолжил с безупречной вежливостью:

— Могу ли я тоже пойти искать Спенса? Я буду осторожен и не помешаю.

Чарльз вопросительно посмотрел на Ёну, ожидая решения. А Ёну, глядя на не по годам зрелого ребенка, на мгновение растерялся.

«Сколько ему там лет?» — попытался вспомнить он, пораженный такой самостоятельностью.

— Конечно, Пит, иди. Чарльз, когда найдете Пита и остальных, подготовьте закуски для детей, хорошо?

Готовясь к бэби шауэру, Ёну позаботился и о том, чтобы маленьким гостям было где развлечься. В отдельной комнате расстелили мягкие противоскользящие маты и установили множество домашних аттракционов, чтобы дети могли бегать и прыгать вволю. Конечно, если бы они захотели, можно было пойти и на улицу — совсем рядом с особняком располагалась игровая площадка, которой обычно безраздельно владел Спенсер.

Это место мало чем отличалось от настоящего парка развлечений: там были и американские горки, и водная горка «флум-райд», и даже карусель с лошадками. Разумеется, всё это было спроектировано специально для детей с миниатюрными масштабами и безопасной скоростью, но Спенсер был от них в полном восторге. А сегодня, когда он сможет разделить веселье с друзьями, его радости наверняка не будет предела.

— Спасибо, мистер Питтман.

Получив разрешение, Пит учтиво поклонился и поспешил вслед за дворецким Чарльзом. Увидев это, Сесиль перевел взгляд с удаляющегося брата на Ёну и, спохватившись, выскочил вперед.

— Мистер Питтман, а мне? Мне тоже можно? Я буду осторожен!

Он явно пытался скопировать солидную манеру Пита, но торопливость и детская непосредственность всё испортили. Ёну едва сдержал смех, глядя на это «повторение пройденного».

«И почему дети такие милые?» — подумал он, чувствуя прилив нежности.

Глядя, как малыш переминается с ноги на ногу от нетерпения, Ёну поймал себя на мысли, что хочет просто сгрести его в охапку. Улыбнувшись еще шире, он кивнул:

— Конечно, иди.

— Спасибо!

Бросив на ходу слова благодарности, Сесиль со всех ног припустил за Питом. В мгновенно наступившей тишине Джош лишь криво усмехнулся и покачал головой.

«Я так и знал», — читалось в его взгляде.

— Присаживайтесь, Джош, — пригласил Ёну.

Джош кивнул и опустился на соседнее место большого дивана. Он огляделся. Потолок и стены просторной гостиной утопали в разноцветных воздушных шарах. Тут и там висели плюшевые игрушки, на которых красивой вязью были вышиты слова: «Baby» и «Love». Окна украшала золотая надпись «Baby Shower», а в огромных вазах благоухали свежие цветы.

Под роскошной люстрой растянули гирлянду с каллиграфической надписью «Congratulations», а прямо под ней возвышался трехъярусный торт. Вершину этого кондитерского шедевра венчала фигурка младенца в подгузнике, который восседал на богато украшенном троне, словно маленький император.

Внимательно осмотрев каждый уголок празднично украшенной гостиной, Джош вернул взгляд к Ёну и спросил:

— Неужели я единственный гость?

— Ну что вы, конечно нет, — Ёну с улыбкой покачал головой. — Скоро подъедут Эмма и сотрудники секретариата. Я также пригласил Дейна.

— Эмму, говорите?

Джош на мгновение замер, а затем хитро прищурился:

— А Эмма знает? Что я тоже здесь буду.

— Разумеется.

Ёну заметил, как лицо Джоша вытянулось от разочарования. Кажется, кто-то упустил отличную возможность застать сестру врасплох и подшутить над ней.

«Наверное, для Эммы это к лучшему», — с иронией подумал Ёну.

У него самого было две младшие сестры, но отношения Джоша и Эммы явно отличались от того, к чему привык он. Вспоминая, как Эмма постоянно препиралась с братом и скрежетала зубами при одном его упоминании, Ёну тем не менее пришел к выводу: «И все-таки они, безусловно, близки».

В этот момент Джош, словно решившись на что-то, заговорил:

— Ах да, Ёну. Простите, но у меня будет одна просьба.

— Да? Какая?

Ёну слегка напрягся и прислушался. Может, именно поэтому Джош приехал раньше времени? Пока он перебирал варианты, Джош неловко улыбнулся:

— По правде говоря, из-за этого приглашения у нас дома случился настоящий переполох. Дети чуть не подрались, выясняя, кто будет хранить письмо Спенсера.

— О боже.

Услышав столь неожиданную причину, Ёну округлил глаза. Джош пожал плечами и, вернув на лицо улыбку, продолжил:

— Я уже говорил в прошлый раз, но, пожалуйста, впредь присылайте два приглашения. Дети слишком сильно любят Спенса, чтобы делить одно на двоих.

— Прошу прощения за это. Дело в том, что Спенс подружился в детском саду с девочкой по имени Анджела, и он пригласил и её тоже...

Ёну виновато вздохнул:

— Спенс действительно нарисовал два приглашения. Но, похоже, одно он забрал с собой в детский сад, чтобы отдать Анджеле.

Это была целиком и полностью ошибка Ёну — он передал конверт дворецкому, не заглянув внутрь. Ему и в голову не могло прийти, что Спенсер тайком вскроет конверт и вытащит оттуда одну открытку.

«И ведь отправили как есть, даже не проверив имя получателя...» — с досадой подумал он.

— Анджела? Это девочка? — тут же заинтересовался Джош.

— Да, — кивнул Ёну. — Они ходят в один детский сад. И, кажется, они играют вместе каждый день.

— Понятно.

Джош многозначительно хмыкнул, словно делая для себя какие-то выводы, но тут же сменил тему:

— Ну, они всего лишь дети, скоро забудут об обидах. Лучше скажите, как ваше самочувствие? Всё в порядке?

Ёну был благодарен за смену темы и охотно ответил:

— Да, сейчас уже отлично. Хотя какое-то время мне действительно пришлось просто лежать.

— Я слышал, вы были прикованы к постели всю беременность, — Джош нахмурился, в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.

Заметив это, Ёну с улыбкой замахал руками:

— Всё не так страшно, правда. Кит и все остальные мне очень помогали, так что я не сильно мучился.

— И всё же, лежать пластом столько времени — это не шутки.

Джош откинулся на спинку дивана и передернул плечами, словно сама мысль об этом вызывала у него физический дискомфорт. Ёну уже собирался рассмеяться над его реакцией, но тут раздался стук в дверь.

Дворецкий Чарльз распахнул створки:

— Ёну, прибыли гости.

— Ёну!

— Ёну, мы пришли!

Не успел дворецкий договорить, как тишину гостиной взорвали звонкие радостные возгласы. Сотрудники секретариата буквально ворвались в комнату шумной толпой. Ёну с сияющей улыбкой поднялся им навстречу. Эмма, шедшая впереди всех, первой поприветствовала его:

— Ёну, спасибо за приглашение!

— Ну что вы. Я так рад, что вы пришли.

Начались объятия и теплые приветствия — сначала с Эммой, потом с остальными сотрудниками. Атмосфера была самой радужной и непринужденной... ровно до того момента, пока взгляд Эммы не упал на диван.

Увидев Джоша, она застыла. Дружелюбие слетело с её лица мгновенно, сменившись ледяным прищуром. Джош же, напротив, просиял и приветливо помахал рукой:

— Эмма, добро пожаловать!

— Джош, — произнесла она имя брата сухо, без тени улыбки.

Коллеги, почувствовав внезапное напряжение, с любопытством переводили взгляды с неё на незнакомого красавца.

Заметив этот интерес, Эмма быстро взяла себя в руки и нацепила маску профессиональной вежливости. Она представила их друг другу сухим, как осенний лист, тоном:

— Знакомься, Джош. Это сотрудники секретариата, с которыми я работаю. А это... мой старший брат, Джошуа Бейли. Я зову его просто Джош.

— Джо или Джош, зовите как вам удобнее, — подхватил Джош, и на его лице расцвела ослепительная улыбка во все тридцать два зуба.

Увидев это выражение лица, Ёну мысленно хлопнул себя по лбу.

«Ну всё, началось. Вышло калифорнийское солнце».

Экстра - Поцелуй меня, детка (18 часть)

Эффект был мгновенным. Как и следовало ожидать, сотрудницы секретариата тут же растаяли. Вся настороженность испарилась, и они заулыбались в ответ, глядя на него сияющими глазами.

Эмму этот поворот событий явно не устраивал, и это было написано у неё на лбу. Но Джош, с абсолютно невинным видом, уже обратил всё свое внимание на девушек, понизив голос до доверительной бархатной интонации:

— Мне так приятно познакомиться с людьми, которые работают с моей сестренкой. Я бы очень хотел послушать о том, какая Эмма на работе, ведь я совсем не знаю эту её сторону.

— Джош... — угрожающе прорычала Эмма.

Но было поздно. Вокруг Джоша уже успел сформироваться маленький гарем. К сожалению для Эммы, в глазах её коллег Джош выглядел вовсе не как раздражающий брат, а как «заботливый принц», искренне интересующийся жизнью сестры.

Эмма лишь обреченно выдохнула. Ситуация была до боли знакомой. Ей приходилось терпеть это практически всю жизнь.

«Ну, теперь, когда он вышел замуж и у него двое детей, он вряд ли будет выкидывать подобные фокусы...» — промелькнула в голове Эммы мысль, но она тут же одернула себя. — «О чём ты думаешь? Это же Джош. Не смей расслабляться!»

Лихорадочно соображая, как спасти положение и растащить этот балаган, Эмма обвела взглядом гарем брата. У неё буквально челюсть отвисла, стоило заметить среди толпы своего заместителя, который обычно был для неё как кость в горле.

«Ну всё, это уже ни в какие ворота», — подумала Эмма и решительно шагнула вперед, чтобы вмешаться.

Но в этот момент снова раздался стук, и дворецкий распахнул дверь.

— Ёну, ещё один гость. Прибыл мистер Дейн Страйкер.

— Привет.

В комнату уверенным шагом вошел высокий, атлетически сложенный мужчина с огненно-рыжими волосами. Все женские взгляды, словно по команде, переметнулись на него. Дейн, похоже, привыкший к подобному вниманию, даже бровью не повел и направился прямиком к Ёну.

— Поздравляю, Ёну. Вот, подарок.

С привычным выражением вселенской скуки на лице он протянул красиво упакованную коробку. Ёну поблагодарил его и положил сверток на стол к остальным подаркам. Теперь настала очередь Ёну представлять гостя.

— Это Дейн Страйкер, пожарный, которому я многим обязан. А это сотрудники секретариата, с которыми я работал. А здесь, как вы уже знаете, Джош. И еще...

Он хотел представить Эмму, стоявшую с улыбкой наготове, но Джош внезапно вклинился в разговор.

— Дейн! Добро пожаловать! Сколько лет, сколько зим?

Джош картинно раскинул руки и стиснул друга в преувеличенно радостном объятии. Дейн ответил ему с убийственным равнодушием:

— Мы виделись на прошлой неделе.

— А, правда?

Джош громко рассмеялся, пытаясь скрыть неловкость. Или он действительно растерялся? Пока Ёну с недоумением наблюдал за этой сценой, одна из девушек из секретариата робко вышла вперед.

— Простите... А это не вы случайно победили на прошлом всемирном конкурсе «Самый крутой пожарный»?

Этот неожиданный вопрос заставил всех замолчать и уставиться на Дейна. Ёну, который тоже впервые слышал об этом, широко раскрыл глаза. К его удивлению, на губах Дейна появилась ленивая, самодовольная улыбка, и он хитро прищурился:

— Вы смотрели?

— Боже мой!

— Конечно! Господи, я надеялась, но не верила, что это и правда вы! Я даже календарь с вами купила! Я ваша фанатка! Не могу поверить, что мы встретились вот так...

Девушка взвизгнула от восторга, совершенно не зная, куда деть руки от волнения. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Теперь уже вокруг Джоша и Дейна образовался плотный круг восхищенных дам, и воздух наполнился оживленным щебетанием.

Ёну, ошеломленно моргая, наблюдал за тем, как быстро сместился центр внимания. В этот момент к нему незаметно подошла Эмма и прошептала на ухо:

— Ну вот, теперь понимаете, почему я терпеть не могу Джоша?

Ёну посмотрел на неё с неловкой улыбкой. Эмма же лишь криво усмехнулась и добавила тоном бывалого солдата в окопе:

— Добро пожаловать в мой мир.

— Пять, шесть, се-е-емь...

Спенсер стоял, крепко зажмурив глаза, и старательно считал вслух. На следующей цифре он запнулся, пытаясь вспомнить порядок.

«Ы-ы-ы», — мысленно протянул он, собираясь начать счет заново с единицы.

Но вдруг чьи-то руки внезапно обхватили его сзади.

— Нашел тебя, Спенс.

— Ой?

Спенсер, застигнутый врасплох, резко обернулся и уперся носом во что-то твердое. Перед глазами оказалась чья-то грудь. Он поднял голову выше, и, узнав знакомые черты, расплылся в счастливой улыбке.

— Пит!

Спенсер крепко обнял друга в ответ и, задрав голову, засыпал его вопросами:

— Добро пожаловать! Когда ты пришел? Только что? Как ты меня нашел?

— Сначала нужно поздороваться.

Пит мягко улыбнулся и наклонился к нему. Но в тот самый момент, когда его губы уже почти коснулись щеки Спенсера...

— А?

Кто-то внезапно вклинился между ними, бесцеремонно схватил Спенсера за щеки и звонко чмокнул прямо в губы.

Глаза Спенсера округлились от неожиданности, а лицо Пита мгновенно потемнело, став пугающе суровым. Однако Сесиль, полностью игнорируя испепеляющий взгляд старшего брата, подарил Спенсеру улыбку такую сладкую, что она могла бы растопить ледник.

— Привет, Спенс. Спасибо, что пригласил.

— Привет, Сесиль.

Спенсер, который так и не понял, что его только что нагло поцеловали, лишь застенчиво улыбнулся в ответ. Сесиль не дал ему опомниться — тут же перехватил его руку и потянул на себя, физически отрывая от Пита.

— Спенс, почему мы в последнее время совсем не играем вместе? Я тебе разонравился?

— Нет, конечно нет! Пит и Сесиль — мои драгоценные друзья! — Спенсер отчаянно затряс головой, отрицая саму возможность такого. — Я просто очень занят. Мне нужно ходить в детский сад, играть с Карамелькой, а ещё скоро появится братик или сестренка. Мне нужно каждый день есть пудинг, а теперь ещё и печенье за младшего доедать. У меня даже на флум-райд времени не хватает. Я та-а-ак занят.

Он глубоко вздохнул и потер глаза с видом утомленного жизнью выгоревшего офисного работника, на плечах которого лежит груз всего мира.

«По-моему, ты просто развлекаешься», — скептически подумал Пит.

Но Сесиль, казалось, искренне проникся этой тирадой и состроил самую сочувствующую гримасу:

— И что же нам делать? Я ведь тоже хочу играть со Спенсом...

Увидев этот понурый вид и услышав жалобное хныканье, Спенсер вдруг просиял. Его осенила гениальная идея.

— Сесиль, приходи тоже в мой детский сад!

— Что?

— Что?

И Сесиль, и Пит были одинаково ошарашены столь неожиданным решением, но их дальнейшая реакция разительно отличалась. Лицо Сесиля озарилось восторгом, в то время как Пит скривился, словно съев лимон.

Спенсер, переводя взгляд с сияющего Сесиля на мрачного Пита, радостно продолжил:

— Тогда мы сможем видеться каждый день! И Пит тоже пусть приходит в садик! Тогда мы все сможем играть вместе!

— Спенс, я...

«Я вообще-то уже хожу в школу», — хотел было возразить Пит, но его перебил новый голос.

— Отлично. Тогда нас будет четверо, и мы будем непобедимы.

Все трое одновременно повернули головы на незнакомый звук. Рядом с ними стояла девочка. Она уверенно подошла ближе, смерила Пита и Сесиля оценивающим взглядом с ног до головы, после чего снова уставилась на Пита. Нахмурившись, она без обиняков спросила:

— Ты выглядишь старым. Тебе сколько лет? Ты ведь не ходишь в детский сад?

— Я уже перерос тот возраст, чтобы ходить в детский сад.

Пит ответил с явным раздражением, вкладывая в интонацию подтекст: «Я вам не какая-то там малявка».

Однако девочка, проявив возмутительное равнодушие к его гордости, просто отвернулась, словно он перестал существовать.

— Значит, ты выбываешь. А ты сгодишься, — кивнула она Сесилю, но тут же подозрительно прищурилась. — Кстати, а ты точно девочка?

Услышав этот вопрос, Сесиль вдруг взвизгнул и в ужасе спрятался за спину Спенсера, вцепившись в его одежду.

— Спенс, она страшная...

— Всё хорошо, она не страшная.

Спенсер принялся успокаивать Сесиля, поглаживая его по плечу, и представил их друг другу:

— Это Анджела. А это Пит и Сесиль. Они семья.

Затем мальчик встал рядом с Анджелой, крепко взял её за руку и одарил всех своей ласковой лучезарной улыбкой.

— Мы с ней друзья по садику. Мы играем вместе каждый день!

— Что?

— Каждый день?

Пит и Сесиль подали голос одновременно. В кои-то веки в их головах пронеслась одна и та же мысль:

«У Спенса появился друг, кроме нас? И к тому же девчонка?»

Анджела, полностью игнорируя их вспыхнувшую настороженность, продолжила свою стратегическую оценку:

— Силёнок у этой, похоже, маловато. Но всё же лучше, чем ничего. Ты будешь приманкой.

— Приманкой?

Пит посмотрел на неё с нескрываемым подозрением. Спенсер же, поняв, к чему она клонит, уточнил, глядя на подругу:

— Ты хочешь проучить Пейтона, да?

— Разумеется.

Получив подтверждающий кивок от Анджелы, Спенсер повернулся к братьям с лицом, полным решимости:

— У нас в садике есть один тип, который нас достает. Стоит нам с Анджелой начать играть, как он тут же прибегает со своим младшим и всё портит.

— А, вот как...

Пит тут же потерял интерес. Он уже считал себя слишком взрослым, чтобы вмешиваться в детсадовские разборки. Однако реакция Сесиля была совершенно иной.

— Достает Спенса? Как именно?

— Ничего особенного. Просто он так надоел, что я решила — пора с ним разобраться, — равнодушно бросила Анджела.

Но Сесиля интересовало только одно. Он не сводил глаз со Спенсера, ожидая ответа. Спенсер немного помялся, а потом признался:

— Иногда он бьет меня по голове и убегает.

— Бьет?!

Голос Сесиля взлетел до визга, а поза Пита мгновенно изменилась. Скука исчезла без следа, уступив место холодной ярости.

Анджела снова взяла слово:

— Это так по-детски, мне даже связываться не хотелось. Мы ничего не делали, а он продолжает лезть. Но если ты с нами, — она кивнула Сесилю, — нас будет трое, и мы точно победим.

— И что мы будем делать? — спросил Сесиль. В его глазах уже горел огонь битвы.

Анджела высокомерно вздернула подбородок и небрежным движением откинула волосы за плечо:

— С такой малявкой разобраться — раз плюнуть.

«А сама-то она не малявка?» — скептически подумал Пит. Впрочем, сейчас это было неважно. Главным фактом оставалось то, что Спенсера били.

Анджела с еще большей решимостью объявила план:

— Какое-то время он сидел тихо, но в последнее время снова начал крутиться рядом. Надо преподать ему такой урок, чтобы он больше никогда не смел к нам лезть.

— Я в деле, — Сесиль решительно кивнул.

Пит тоже молчаливо согласился, с серьезным видом обдумывая ситуацию.

Повисла напряженная, полная стратегических планов тишина. Спенсер обвел взглядом своих «генералов», готовых к войне, и вдруг, резко вскинув руку вверх, радостно закричал:

— Кто хочет на водную горку?!

— Поздравляем, Ёну!

Пожелания прозвучали в один голос, наполнив комнату теплом. Рядом с Ёну, словно безмолвный страж, сидела сиделка. На случай непредвиденных обстоятельств под рукой у неё был готовый набор медицинских препаратов. Ёну с благодарной улыбкой оглядел гостей, пришедших разделить с ним радость, и потянулся к первой коробке.

— Хм, это подарок от Джейн. Интересно, что там?

Он потянул за атласную ленту, и та мягко соскользнула на колени. Внутри лежала очаровательная игрушка. Стоило Ёну взять её в руки, как раздался мелодичный звон. Это была крошечная погремушка, идеально подходящая для младенческой ладошки.

— Ого! — не сдержал он восхищённого возгласа, тронутый такой миниатюрностью. — Спасибо большое, мне очень нравится.

Ёну слегка встряхнул погремушку, снова вызывая тихий перезвон, и лучезарно улыбнулся дарительнице. Джейн, смутившись от искренней благодарности, зарделась и неловко пробормотала:

— Вы, наверное, привыкли к вещам получше, но мне ничего другого в голову не пришло…

— Ну что вы, вовсе нет. Это чудесный подарок, — тут же покачал головой Ёну, и в его голосе не было ни капли притворства.

С тех пор как Спенсер пошёл в детский сад, у Ёну появилось много возможностей сблизиться с людьми из круга, который раньше был ему недоступен. Но вписаться в это общество оказалось непросто.

К подарку прилагалась открытка, полная тёплых слов. Ёну, ощутив прилив нежности, аккуратно убрал её обратно в коробку и закрыл крышку.

— Спасибо. Я буду бережно хранить это.

Пока он тянулся к следующему свертку, поодаль за этой идиллической картиной наблюдал Дейн, подперев спиной стену. Он чуть наклонил голову к стоявшему рядом Джошу и, не сводя глаз с центра комнаты, понизил голос:

— Та блондинка — твоя сестра? Эмма, кажется?

— А тебе зачем?

Вопрос, прозвучавший вместо ответа, красноречивее любых слов подтверждал догадку. Дейн усмехнулся, в его глазах мелькнул хищный огонёк.

— Да так, она не такая уж уродина. Я бы даже сказал, вполне в моём вкусе.

— «Вполне»? — голос Джоша мгновенно оледенел.

Почувствовав резкую перемену в настроении друга, Дейн лишь коротко присвистнул и, как ни в чём не бывало, начал напевать какой-то мотивчик себе под нос. Но стоило Джошу ощутить смутно недоброе предчувствие, как Дейн вдруг отлепился от стены.

«Только не говори мне, что этот ублюдок…» — пронеслось в голове Джоша.

Пока он в растерянности застыл, Дейн уверенной походкой направился прямиком к Эмме.

Девушка сидела на диване и что хлопала, радуясь за Ёну. Но стоило Дейну опереться рукой о спинку её кресла и наклониться ближе с какой-то фразой, как она повернула голову и нахмурилась.

«Ну конечно».

Джош с облегчением выдохнул, и напряжение отпустило его плечи. В этот момент он был готов вознести молитву ужасному вкусу Эммы. Дейн Страйкер, при всей своей харизме, находился в миллионе световых лет от её идеала «мужчины-оленёнка» с влажным взглядом и субтильной фигурой.

Предвкушая шоу, Джош скрестил руки на груди. Что может быть приятнее, чем наблюдать, как Дейна сейчас отошьют? Но внезапно Эмма, почувствовав на себе взгляд, подняла глаза и встретилась с братом.

Эмма спокойно аплодировала распаковке подарков, как вдруг ощутила чьё-то нависающее присутствие. Обернувшись, она тут же скривила губы в гримасе.

«Что это ещё за гора мышц?» — с раздражением подумала она.

Рыжеволосый красавчик, нависший над ней и перегородивший обзор, был бесконечно далёк от того, что она считала привлекательным. А узнав в нём приятеля Джоша, она окончательно потеряла всякий интерес. Эмма уже собиралась отвернуться, всем видом демонстрируя пренебрежение, как вдруг её взгляд наткнулся на Джоша.

Брат стоял у стены с привычной ленивой ухмылкой. Осознание того, что он всё это время наблюдал за ней и этим рыжим типом, только ухудшило настроение. Джош вечно пытался свести её с «хорошими парнями», которые, по его мнению, ей подходили, но все они как на подбор оказывались грудами мускулов. Эмма даже не пыталась оценивать их личные качества — внешность отбивала всякое желание.

Однако у Джоша на этот счёт была своя, железная логика.

«Если ты мужик, у тебя, чёрт возьми, должны быть мышцы, чтобы защитить свою женщину!» — убеждённо подумал он, глядя на сестру.

Иными словами, тощие доходяги, на которых обычно западала Эмма, доверия Джошу не внушали совершенно.

«Да какая, к чёрту, разница? Я занималась рестлингом и до сих пор хожу на бокс. Мне вообще не нужен защитник!» — мысленно рявкнула она, чувствуя, как внутри закипает злость.

Эмма уже набрала в грудь воздуха, собираясь испепелить Дейна взглядом и красным словцом, но не успела. Рыжий нахал вдруг сунул ей под нос свой телефон.

— Любишь кошек?..

— О боже…

Стоило ей увидеть фото на экране, как вся ярость и раздражение мгновенно испарились, словно снег под весенним солнцем. На подоконнике, залитом мягким светом, дремал котик. Это было само воплощение безмятежности: лоснящаяся шерсть, ошейник, украшенный драгоценными камнями, и крошечная корона на голове. Казалось, Эмме дозволили лицезреть саму Её Величество Королеву во время сиесты.

— Какая прелесть, — выдохнула она, не в силах сдержать улыбку.

Заметив, как просветлело её лицо, Дейн с довольным видом перелистнул фото.

— Его зовут Дарлинг. Подходящее имя, правда?

— Ещё бы.

Эмма с улыбкой кивнула, но тут же одёрнула себя, возвращаясь в реальность.

«Где он нахватался этих дешёвых пикаперских трюков?» — холодно подумала она, прищурившись.

Обычно, когда мужчины пытались использовать животных для знакомства, это вызывало лишь брезгливость. Но этот парень был не из «обычных». Зачем такому, как он, вообще заморачиваться с показом кошек? Неужели… старался ради неё?

«Нет, бред. Наверняка это Джош его подослал» — решила она и, чувствуя новый прилив раздражения, хотела было метнуть в брата убийственный взгляд.

Но, обернувшись, Эмма замерла. Реакция Джоша оказалась совершенно неожиданной.

Брат смотрел на них с нескрываемой паникой. На лице, обычно излучавшем ленивую самоуверенность, сейчас читался настоящий ужас. Эмма на секунду растерялась — такого выражения она у него ещё не видела.

«Неужели это не его план?»

Всё ещё сомневаясь, она снова подняла глаза на Дейна и, очаровательно улыбнувшись, прошептала так тихо, чтобы слышал только он:

— Джош пообещал вам денег, если сходите со мной на свидание?

Дейн, не моргнув глазом, наклонился к её уху и так же шепнул в ответ:

— Нет. Вообще-то, я собирался сказать, что с вас сто долларов за просмотр моего кота.

Эмма расплылась в самой лучезарной и сладкой улыбке, на которую была способна, и проворковала нежнейшим голосом:

— Попробуешь меня развести — кастрирую.

Экстра - Поцелуй меня, детка (19 часть)

В этот напряжённый момент, как нельзя кстати, раздался стук в дверь. В комнату вошёл дворецкий.

— Обед готов. Проводить вас в столовую или желаете подождать?

— Пойдёмте сейчас, остальное распакуем позже. Джош, не волнуйтесь, для детей накрыли отдельно, — подал голос Ёну, с улыбкой оглядывая гостей.

Присутствующие начали подниматься со своих мест, направляясь вслед за дворецким. Эмма тоже собиралась уйти, но внезапно почувствовала, как её руку перехватили.

— Эмма.

Она обернулась, недовольно нахмурившись. Джош больше не ухмылялся. Вся его напускная расслабленность исчезла без следа. Он смотрел на сестру с пугающей серьёзностью и даже злостью. Удивлённая такой переменой, Эмма сделала невинное лицо.

— Ну что?

— О чём вы говорили с Дейном?

— Да ни о чём особенном.

Она сказала чистую правду, но Джош воспринял это как уклонение от ответа. Он поспешно поравнялся с ней, не отпуская её локтя, и зашептал:

— Дейн ведь не в твоём вкусе, верно?

Эмма, пожав плечами, бросила небрежно:

— Знаешь, вкусы иногда меняются.

— Эмма! — в голосе Джоша прорезались истеричные нотки, что было ему совсем не свойственно. — Дейн — это табу. Не вздумай. Я познакомлю тебя с кем-нибудь другим, обещаю!

— А почему нет? — с невинным видом поинтересовалась Эмма. — Он качок, как тебе нравится, к тому же твой друг, верно? Лицом вышел, работает пожарным, да ещё и котик у него есть. Полный комплект. Разве не идеальный мужчина?

— Ты просто не представляешь, насколько он распутный ублюдок.

— Пф-ф! — Эмма демонстративно фыркнула и покачала головой, всем своим видом выражая скепсис. — Можно подумать, ты сам жил как монашка, Джош.

— Я твой брат, а не парень, с которым ты собралась спать.

— И слава богу. Одной мысли об этом достаточно, чтобы меня вырвало.

— Спасибо, взаимно.

Джош, что с ним случалось крайне редко, буквально заскрежетал зубами от досады, но тут же попытался вернуть голосу серьёзность:

— В любом случае, Дейн — это не вариант. Я тебя серьёзно предупреждаю, просто разворачивайся и езжай домой.

— Не хочу. Я, между прочим, умираю от голода. Это мой шанс лично оценить хвалёного шеф-повара мистера Питтмана, так с какой стати я должна уходить?

Не дожидаясь ответа, она вдруг просияла и крикнула, намеренно повышая голос:

— Дейн! Подождите меня, идёмте вместе!

Глядя, как сестра убегает к его худшему кошмару, Джош в бессилии открыл рот, словно выброшенная на берег рыбина, и тяжело выдохнул.

То, как мило Эмма и Дейн ворковали, сидя рядом за обеденным столом, поразило не только Джоша. Ёну тоже с удивлением наблюдал за этой картиной. Не меньше его тревожило и состояние Джоша — тот выглядел бледным, как полотно. Хотя он продолжал вежливо отвечать на вопросы сотрудников, в каждом его жесте сквозил такой дикий дискомфорт, словно его стул был утыкан иголками.

Когда обед закончился и гости потянулись обратно в гостиную, Ёну улучил момент. Воспользовавшись тем, что Джош отлучился проверить детей, он окликнул Эмму.

— Эмма.

— Да, Ёну?

Она пропустила остальных вперёд и легко подстроилась под его шаг.

— Вы с Дейном, кажется, отлично поладили… — осторожно начал он.

Эмма пожала плечами, ответив с лёгкой небрежностью:

— Ну, у нас нашлись общие точки соприкосновения.

«Например, кошки», — мысленно добавила она.

Ёну, не знавший подоплёки, искренне удивился:

— Никогда бы не подумал, что Дейн в твоём вкусе, Эмма.

«Знал бы раньше, давно бы вас познакомил», — только успел подумать он, как выражение лица Эммы резко изменилось. Вся игривость исчезла, сменившись ледяной серьёзностью.

— Разумеется, нет. Неужели ты думаешь, что я могу всерьез увлечься парнем, у которого сиськи больше моих?

— Что?.. — Ёну опешил и растерянно моргнул. — Н-но ты же сама сказала, что у вас есть точки соприкосновения…

— Конечно есть. Мы же люди, в конце концов. Два глаза, один нос, один рот. Уже целых три совпадения.

Её циничный ответ настолько расходился с ожиданиями Ёну, который уже был готов болеть за новую пару, что он окончательно запутался.

— Но тогда… послушай, вы же выглядели такими близкими за столом.

В ответ Эмма одарила его ослепительной улыбкой и выдала убийственно простой аргумент:

— Потому что Джоша от этого корёжит.

Ёну потерял дар речи. Эмма же, хищно сверкнув глазами, с мстительным удовольствием процедила:

— Ради того, чтобы помучить Джоша, я готова потерпеть общество этого типа. Ты видел лицо брата? Боже, я впервые в жизни чувствую такое глубокое моральное удовлетворение! Надо отметить этот день в календаре как праздник. Разумеется, это наш с тобой секрет. Я доверяю тебе, Ёну, — заговорщически подмигнула она и, мгновенно сменив маску мстительной фурии на образ очаровательной леди, развернулась на каблуках.

Она направилась прямиком к Дейну, сияя самой лучезарной улыбкой:

— Дейн! Так на чём мы остановились?

— Ну что за ребячество.

Джош стоял в лифте, нахмурившись и скрестив руки на груди. Он мрачно следил за тем, как сменяются цифры на табло. Намерения Эммы были прозрачны, как стекло. Не могли же её вкусы, сформировавшиеся ещё до подросткового возраста, взять и измениться в одночасье. Джош прекрасно понимал, что она затеяла всё это исключительно для того, чтобы его позлить.

«Но кто знает, что может случиться между мужчиной и женщиной…»

Лифт мелодично дзынькнул, оповещая о прибытии на нужный этаж. Джош вышел в коридор, погружённый в тяжёлые раздумья.

«Мало ли людей совершают глупости под влиянием момента или назло кому-то? Дейн, конечно, не тот парень, который станет принуждать девушку, но расслабляться всё равно нельзя».

Внезапно его кольнуло чувство вины.

«Может, я слишком сильно её дразнил все эти годы?»

Осознание пришло слишком поздно. Годы подколок уже сделали своё дело, и отмотать время назад было невозможно. Проблема была в том, что Эмма относилась ко всему слишком серьёзно. Будь она чуть легкомысленнее, Джош, возможно, и не возражал бы. Дейн — неплохой вариант для пары свиданий. Но если Эмма влюбится всерьёз, то в итоге останется с разбитым сердцем, а Джош просто не мог позволить этому случиться.

Беда заключалась лишь в том, что слушать его Эмма категорически отказывалась.

— Ох-х… — Джош издал тяжкий стон, полный братской тревоги, и остановился.

Он и не заметил, как ноги сами принесли его к игровой комнате.

Как и предупреждал дворецкий, дверь была украшена детским творчеством — на уровне колен красовались хаотичные каракули, старательно выведенные фломастерами и мелками. Усмехнувшись этому художеству, Джош легонько постучал и открыл дверь.

— Пит, Сесиль, — позвал он детей, заходя внутрь.

В комнате находились трое знакомых ему ребят и одна незнакомая девочка. На звук открываемой двери дети дружно обернулись. Пит тут же потерял интерес и вернулся к строительству башни, над которой трудился Спенсер, а вот Сесиль просиял.

— Папочка! — взвизгнул он и бросился к нему.

Джош привычно подхватил сына одной рукой, прижимая к себе. Затем подошёл к ковру, где играли остальные, чтобы сесть рядом с ними прямо на пол.

— Привет, Спенс. Как дела?

Он ласково взъерошил волосы Спенсеру, а затем повернулся к незнакомой девочке.

— Привет. Меня зовут Джош. А как тебя зовут, принцесса?

Девочка смотрела на него не мигая. Даже услышав вопрос, она не проронила ни слова, продолжая сжимать в руке плюшевую лошадку Спенсера и заворожённо глядеть на Джоша.

Вместо неё ответил Пит, не отрываясь от кубиков:

— Это Анджела. Подружка Спенса из детского сада.

— Вот как. Приятно познакомиться.

— Папочка, папочка! — Сесиль вдруг настойчиво затеребил его за рукав, требуя внимания. — Я хочу завтра пойти в детский сад! Я буду ходить в садик вместе со Спенсом!

— В детский сад? — удивился Джош. — Так внезапно?

Видя замешательство отца, Пит снизошёл до пояснения:

— Спенс и Анджела рассказывают, что играют там вместе каждый день. Вот он и захотел тоже к ним примкнуть.

— А, понятно, — кивнул Джош и погладил младшего сына по голове. — Хорошо, я обсужу это с папой, ладно?

Успокоив Сесиля, он переключил внимание на игрушки, разбросанные по полу. Заметив наполовину собранную железнодорожную станцию, он начал нахваливать конструкцию, отмечая детали.

Всё это время Анджела продолжала сверлить его взглядом. Атмосфера становилась странной. Пит, заметив этот немигающий взор, наклонился к уху девочки и шепнул:

— Он замужний мужчина.

— Я знаю, — невозмутимо ответила то, не сводя с Джоша сияющих глаз. — Но за любовь надо бороться.

У Пита от таких слов лицо перекосило так, будто он наелся чего-то кислого. Анджела же, словно героиня мелодрамы, молитвенно сложила ладошки, прижала их к пылающей щеке и с придыханием призналась:

— Мне нравятся зрелые мужчины.

Пит посмотрел на неё как на умалишённую и безжалостно припечатал:

— Он слишком зрелый.

Замечание Пита Анджела благополучно пропустила мимо ушей.

Несмотря на череду мелких потрясений, вечеринка завершилась вполне благополучно. Гости, получив ответные подарки, начали разъезжаться по домам. Анджела решительно отвергла предложение родителей забрать её и потребовала, чтобы до дома её эскортировал лично Джош. Пит пытался протестовать, но Джош не видел причин отказывать крошечной леди, которая едва доставала ему до колена. Он с лёгкостью согласился.

Разумеется, переднее пассажирское сиденье досталось Анджеле.

Проводив последних гостей, Ёну, совершенно выбившийся из сил, рухнул в постель и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений. Открыл глаза он лишь спустя несколько часов, когда домой вернулся Кит.

Уловив сквозь дремоту тихое движение в комнате, Ёну приподнял тяжелые веки. Кит стоял спиной к нему, как раз снимая пиджак, чтобы небрежно бросить его на спинку стула.

— Кит? — позвал он хриплым спросонья голосом.

Услышав своё имя, Кит обернулся. На его губах тут же заиграла легкая улыбка. Он, не мешкая, подошел к кровати, присел на край и накрыл губы Ёну своими в мягком поцелуе.

— Проснулся?

— Угу... — протянул Ёну, щурясь от уютного тепла. — Сколько сейчас времени?

Голос всё ещё звучал вязко, словно он никак не мог вынырнуть из сна. Кит бросил быстрый взгляд на наручные часы:

— Одиннадцать. Спенс уже спит.

— А ужин?

— Чарльз и Эмили его покормили.

— Вот как...

Ёну снова зевнул, но туман в голове начал рассеиваться. Сознание прояснилось. Всё ещё лежа в постели, он снизу вверх посмотрел на Кита и спросил:

— Где ты был? Весь день тебя не было.

Сегодня был особенный день — вечеринка в честь их будущего ребенка. Ради этого события отпуск взяли не только сотрудники секретариата, но и сам Кит. Хоть он и заявил утром, что у него возникли срочные дела, Ёну прекрасно понимал подоплеку — Кит просто ушел, чтобы не смущать подчиненных своим присутствием.

Получилось так, словно его выставили из собственного дома. Но благодаря этому все действительно смогли расслабиться и повеселиться от души. От мысли о такой деликатной заботе лицо Ёну само собой смягчилось, озарившись нежностью.

Заметив это спокойное, счастливое выражение, Кит улыбнулся в ответ:

— Чему ты улыбаешься?

— Просто так, — ответил Ёну, глядя ему прямо в глаза.

«Потому что мне хорошо с тобой», — подумал он, но вслух произнес лишь:

— Потому что мне нравится.

Кит издал короткий смешок, снова наклонился и прильнул к его губам. На этот раз поцелуй не был мимолетным. Едва коснувшись рта Ёну, Кит углубил поцелуй, властно и чувственно сплетаясь с ним языками, ласково исследуя горячее нутро. Ёну с радостной готовностью обвил руками его шею, притягивая ближе, но Кит вдруг мягко отстранился.

Перехватив руку Ёну, он поднес её к губам и с трепетом поцеловал раскрытую ладонь.

— Тебе интересно, чем я занимался сегодня?

— Да. Очень-очень.

Стоило Ёну кивнуть, как Кит снова усмехнулся и оставил долгий поцелуй у него на лбу. На самом деле ему хотелось осыпать поцелуями каждый сантиметр этого тела, но, с трудом сдержав порыв, он легко подхватил Ёну на руки.

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Что именно? — с любопытством спросил Ёну.

Вместо ответа Кит загадочно улыбнулся и направился к выходу из спальни. Открыв дверь, он шагнул в коридор, крепко прижимая к себе драгоценную ношу.

— Как прошла вечеринка?

— Было весело, очень, — Ёну не упустил момента, чтобы добавить то, что крутилось у него в голове: — Спасибо, Кит. Все отлично отдохнули. Кажется, из-за того, что тебя не было, они чувствовали себя намного свободнее.

— У меня просто удачно появились дела, вот и всё, — небрежно бросил Кит, словно это не стоило благодарности.

Но Ёну знал правду.

«Вечно он прибедняется, лишь бы не признавать свою доброту», — с теплотой подумал он.

Ёну приподнялся в его руках и звонко чмокнул мужа в щеку. Увидев, как Ёну расцвел в улыбке, Кит тоже не сдержал ответной улыбки и коротко, но нежно поцеловал его в губы.

В этот момент Кит вдруг остановился, заставив Ёну повернуть голову. Всё так же надежно удерживая его на руках, альфа толкнул дверь прямо перед собой.

Как только она распахнулась, в глаза ударил яркий свет. Когда зрение привыкло и Ёну разглядел, что находится внутри, его глаза округлились от изумления. Дар речи пропал.

Просторная комната утопала в разноцветных розах, чей аромат кружил голову. А посреди этого цветочного моря, словно горы, высились бесчисленные подарочные коробки. Глядя на эту роскошную пирамиду из свертков всевозможных форм и размеров, Ёну не сдержался и выдохнул:

— Что всё это значит?

Киту явно понравилась такая реакция. Уголки его губ дрогнули в довольной полуулыбке:

— Это подарки к бэби-шауэру.

— От тебя? Мне?

— Именно.

Ёну онемел от новой волны удивления. Кит и раньше часто делал ему подарки, но этот раз был особенным. В памяти невольно всплыло то время, когда Кит был категорически против ребенка.

«Неужели это тот самый человек, который когда-то даже слышать об этом не хотел?» — пронеслось в голове Ёну, и сердце болезненно сжалось от нежности.

Кит, словно прочитав его мысли и вспомнив собственное упрямство в прошлом, выглядел слегка смущенным. Он прочистил горло и тихо произнес:

— Мне кажется, я до сих пор так и не сказал этого вслух.

— Не сказал чего? — всё ещё растерянно переспросил Ёну.

Кит посмотрел на него долгим теплым взглядом. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не затискать Ёну — таким очаровательным тот выглядел в своем замешательстве. Не удержавшись, он быстро украл поцелуй с чужих губ и прошептал:

— Поздравляю с беременностью, Ёну.

Ёну не смог выдавить ни звука. Он лишь судорожно вдохнул, чувствуя, как в груди разливается горячая волна. Голова была абсолютно пуста — ни одной связной мысли, только бешено колотящееся сердце.

Видя, что Ёну застыл и даже перестал моргать, Кит слегка нахмурился, изображая недовольство:

— Я думал, ты от радости хотя бы поцелуешь меня, а ты...

Договорить он не успел.

Ёну рванулся вперед, крепко обвил руками его шею и принялся исступленно покрывать любимое лицо поцелуями. Эмоции захлестнули настолько, что, будь его воля, он повалил бы Кита прямо здесь, на пороге этой комнаты, забыв обо всем на свете. С трудом оторвавшись от губ, он, тяжело дыша, спросил:

— Я говорил тебе... что люблю тебя?

— Хм, дай-ка подумать... Не уверен, — с нарочитой серьезностью ответил Кит, хотя в глазах плясали смешинки.

Ёну расхохотался и снова прильнул к нему. На этот раз поцелуй вышел долгим, тягучим. Их языки сплелись в жарком танце, они пили дыхание друг друга, наслаждаясь близостью. Когда Ёну наконец отстранился, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, он спросил:

— Зачем ты накупил так много всего? Ты поэтому сегодня ушел из дома? Чтобы всё это купить?

— Заказы я сделал уже давно, — признался Кит, все ещё не выпуская его из объятий. — Но вот чтобы всё доставили и расставили именно сегодня, к твоему празднику... тут пришлось приложить немного усилий.

Эти слова застали Ёну врасплох.

— Неужели и тебе приходится прилагать усилия?

Кит издал короткий смешок, словно не веря своим ушам:

— Ёну, ты слишком меня идеализируешь.

— Но ты ведь правда идеальный, — прошептал Ёну, поднимая на него взгляд, полный сладкого обожания. — Ты же мой альфа.

Этот шепот подействовал на Кита мгновенно. Он наклонился и прихватил губами мочку уха Ёну, а затем влажно провел языком по метке, отчетливо видневшейся на коже. От этого собственнического жеста по спине Ёну пробежала тонкая дрожь. С трудом успокоив участившееся дыхание он проговорил:

— Давай откроем подарки... завтра... вместе со Спенсом.

— Как пожелаешь.

Ёну снова улыбнулся и перевел взгляд на гору коробок. Его внимание привлекли несколько особенно крупных упаковок. Он попытался прикинуть, что же там может быть спрятано.

«Кроватка, наверное, коляска... а что еще такого большого может быть?»

Заметив его озадаченный вид, Кит подсказал:

— Это машина.

— Машина?

«У Спенса уже есть целых три, но разве для младшего не рановато?» — подумал Ёну, однако у Кита, похоже, был свой особый замысел.

— Спенс будет за рулем, а малыш — сзади, — пояснил тот с довольным видом. — Там, конечно же, уже установлено детское автокресло. Представляешь, как мило они будут смотреться, когда поедут вдвоем?

— И правда!

Глаза Ёну восторженно засияли, представив эту картину. А ведь когда малыш подрастет и сам сядет за руль, он сможет катать на заднем сиденье свои игрушки — это будет просто очаровательно.

— Ты гений...

Услышав эту искреннюю похвалу, Кит удовлетворенно рассмеялся. Их губы снова встретились в нежном поцелуе, и Ёну счастливо растворился в тепле любимого человека.

А потом, наконец, настал тот самый день.

Экстра - Поцелуй меня, детка (20 часть)

В то утро солнце взошло рано, заливая мир торжествующим, ослепительно-ярким светом. Лазурное небо сияло безупречной чистотой — ни единого облачка, словно сама природа давала безмолвное обещание, что сегодня непременно случится чудо.

Ёну лежал в постели, наблюдая за игрой света в окне, и губы его сами собой тронула умиротворенная улыбка.

— Чему ты улыбаешься?

Кит, бессменно дежуривший в кресле рядом, подался вперед. Упершись локтем в край больничной койки, он склонился к мужу и ласково провел ладонью по его щеке. Ёну чуть повернул голову, доверчиво прижимаясь лицом к теплой руке альфы.

— Просто настроение хорошее, — тихо отозвался он. — Может, из-за погоды… Кажется, будто даже тело стало легче.

— Скоро так и будет.

Кит накрыл широкой ладонью округлый живот Ёну, бережно поглаживая натянутую кожу. И словно отозвавшись на голос отца, ребенок тут же завозился внутри. Ощутив этот сильный толчок, Ёну рассмеялся.

— Похоже, Куки тоже не терпится выбраться наружу.

Кит усмехнулся и, наклонившись ниже, оставил на чужих губах легкий поцелуй.

— Он достаточно долго владел тобой безраздельно. Пора и честь знать.

Ёну удовлетворенно вздохнул, наслаждаясь моментом близости, но уже в следующее мгновение его лицо исказила гримаса боли, а брови мучительно сдвинулись к переносице. Заметив, как потемнел взгляд, Кит мгновенно подобрался, готовый вскочить и звать на помощь, но Ёну удержал его, крепко сжав запястье.

— Всё в порядке, — тихо произнес он, пережидая спазм. — Просто время пришло.

Слабые схватки начались еще накануне вечером. Врачи были наготове, собираясь начать экстренную операцию при малейшей угрозе, но, к счастью, приступы боли оставались терпимыми. То, что им удалось благополучно дотянуть до плановой даты кесарева сечения, казалось Ёну настоящим чудом.

— Видимо, малыш всё понимает. Видишь, как готовится к выходу?

— Раз всё чувствует, скажи ему, чтобы перестал доставлять проблемы, — проворчал Кит с притворным недовольством, хотя в голосе сквозила тяжелая усталость.

Всю беременность Ёну был прикован к постели, а изнуряющий токсикоз не отступал так долго, что он едва мог есть. Вспоминая, через что пришлось пройти мужу, Кит до сих пор не мог поверить, что этот кошмар наконец заканчивается.

— И правда… это был долгий путь, — прошептал Ёну, касаясь скулы Кита кончиками пальцев.

Тот перехватил его ладонь и прижался губами к центру, целуя мягкую кожу. Стрелки часов неумолимо приближали момент операции.

— К тому времени, как Спенс вернется из детского сада, всё уже закончится, да?

Кит кивнул, не выпуская его руки из своей.

— Да. И тогда мы уже увидим лицо Куки.

— Жду не дождусь.

Ёну снова улыбнулся, но мысли его на мгновение унеслись домой. Поскольку госпитализация прошла еще вчера днем, Спенсер остался на попечении нянь и родственников. Мальчик уже достаточно подрос, чтобы мужественно принять новость — папа и папочка переночуют в больнице, чтобы привезти домой братика или сестренку. Но, несмотря на внешнюю храбрость, в детских глазах всё равно читался страх перед разлукой.

«Мой маленький смелый мальчик», — с нежностью подумал Ёну.

Перед мысленным взором всплыла картина, как Спенсер стоит у входной двери, провожая их машину, и усердно машет ручкой. От этого воспоминания сердце сжалось светлой щемящей грустью.

Умиротворенную тишину палаты вдруг разрезала настойчивая трель телефона. Кит бросил короткий взгляд на экран и тут же принял вызов.

— Это Спенс.

— Папа! — звонкий, полный жизни детский крик ворвался в эфир, едва установилось соединение.

Кит коснулся иконки громкой связи и опустил смартфон на одеяло, чтобы Ёну тоже мог слышать сына.

— Папа, это Спенс! Папочка!

— Да, Спенс, мы слышим тебя. Ты уже едешь в детский сад? — мягко спросил Кит, и в его голосе зазвучала особенная теплота.

— Угу! — с готовностью отозвался мальчик. — А малыш уже родился? Куки вышел? Когда он выйдет? Когда я смогу посмотреть? Ну когда мы уже встретимся?

Ёну тихо рассмеялся, слушая этот бесконечный поток вопросов, продиктованный чистым детским восторгом и нетерпением. Но смех оборвался на полувздохе — очередная волна боли скрутила тело. Лицо исказилось, и Кит, не прерывая разговора, крепко переплел их пальцы, безмолвно делясь силой и спокойствием.

— Как пообедаешь и закончишь в садике, за тобой приедет Чарльз. Приезжайте сразу в больницу.

— А если я все съем, я увижу Куки?

— Разумеется.

Стоило Киту ответить с ободряющей улыбкой, как динамик взорвался восторженным «Ура!».

Время неумолимо шло к операции. Кит намеренно затягивал разговор, желая, чтобы голос сына звучал в палате как можно дольше — пусть лучше Ёну слушает щебет Спенсера, чем думает о медсестре, которая вот-вот войдет с капельницами и иглами.

— Спенс, а что ты хочешь сделать первым делом, когда Куки родится?

Ёну, разгадав этот заботливый маневр, с благодарностью посмотрел на мужа и прижался губами к тыльной стороне его ладони. Семейную идиллию разорвал неожиданно воинственный вопль Спенсера:

— Я побью Пейтона! Я развалю его башню из кубиков! Я его водой оболью!

— …

От такого заявления Ёну и Кит замерли. В палате повисла тишина. Родители медленно перевели взгляд друг на друга, ведя безмолвный диалог.

«Кто такой Пейтон?» — читалось в прищуре альфы.

Ёну лишь растерянно покачал головой: «Понятия не имею, я тоже впервые слышу».

Осознание того, что у их маленького сына уже появилась своя жизнь и тайны от родителей, стало для обоих неожиданным открытием. Но сейчас было не время впадать в ступор. Кит опомнился первым, мгновенно вернув себе самообладание.

— Спенс, о чем ты говоришь? Кто такой этот Пейтон? — спросил он.

Голос звучал мягко и вкрадчиво, чтобы не напугать ребенка. Кит даже усмехнулся, будто принимая это за веселую игру. Спенсер, почувствовав поддержку, с жаром принялся жаловаться:

— Пейтон всегда приходит и мешает, когда я играю с Анджелой! Он ломает наши постройки, а еще дергает Анджелу за волосы. А когда мы с ней смотрели на цветы, он подкрался и облил нас водой! Он плохой!

— Вот как... — протянул Кит.

Сохраняя на лице всё ту же неизменно вежливую улыбку, он медленно повернулся к Ёну и совершенно спокойным тоном произнес:

— Скажу Уитакеру, чтобы выяснил, кто это такой, и прикончил его.

— Кит, это всего лишь детские разборки, — выдохнул Ёну.

Он попытался урезонить мужа, но внутри у самого всё сжалось от тревоги.

«Неужели нельзя решить это мирно?» — мелькнула беспомощная мысль. Стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал его волнения, Ёну спросил в трубку:

— И что ты сделал, малыш? Просто стерпел?

— Анджела кинула в Пейтона кубиком, и Пейтон заплакал.

«Даже не знаю, радоваться этому или нет», — растерянно подумал Ёну, закусив губу.

Он вдруг остро осознал, в каком безопасном, уютном коконе рос Спенсер до сих пор, и теперь совершенно терялся перед лицом этих маленьких, но жестоких баталий детского сада. Заметив замешательство Ёну, Кит перехватил инициативу.

— И это все? Спенс, а ты что делал? Надеюсь, ты не позволил девочке драться в одиночку?

— Нет! — оскорбленно выкрикнул мальчик. — Я же мужчина! Я должен защищать девочек!

Услышав этот горячий порыв, Кит удовлетворенно кивнул и спросил уже мягче, подталкивая сына к продолжению:

— Так что же сделал Спенс?

— Я...

На том конце провода повисла пауза. Спенсер сник. Послышалось тяжелое сопение — ребенок явно собирался с духом. Наконец он тихо пробормотал, едва сдерживая дрожь в голосе:

— Я хотел защитить Анджелу... но Пейтон привел своего младшего. Понимаешь? Когда мы с Анджелой играем, он всегда приходит, мешает и убегает. Анджела злится и бежит бить Пейтона, а в это время младший Пейтона нападает на меня! Обливает водой, ломает все... они нападают вдвоем!

Воспоминания о вопиющей несправедливости нахлынули с новой силой, голос Спенсера предательски завибрировал и сорвался в плач.

Услышав сдавленные всхлипы сына, Ёну почувствовал, как сердце обливается кровью. Ему хотелось немедленно оказаться рядом, подхватить его на руки, утешить. Но подступившие было слезы сочувствия мгновенно высохли, стоило ему взглянуть на Кита.

— Кит, постой.

Лицо мужчины потемнело от ярости. Он уже разворачивался к двери, явно намереваясь отдать приказ службе безопасности «разобраться с проблемой» раз и навсегда. Удержав мужа строгим взглядом, Ёну снова поднес телефон к губам и ласково спросил:

— Этот мальчик, Пейтон... Его брат ходит в тот же детский сад?

— Угу, — Спенсер шмыгнул носом, всё еще всхлипывая от обиды. — Пейтон раньше был один. Поэтому я позвал его играть с нами и Анджелой. Но когда пришел его младшиц, они вдвоем начали нас обижать. Анджела говорит, что терпеть не может Пейтона, потому что он ведет себя как маленький. Я тоже ненавижу Пейтона. И его младшего тоже. Они злюки.

Ёну, внимательно слушавший этот сбивчивый рассказ, озадаченно склонил голову к плечу. Картинка не складывалась.

— Подожди, ты сказал, вы раньше играли вместе?

— Угу, — подтвердил Спенсер. — Когда он только пришел в садик, он сидел в углу и плакал. Вот я и предложил ему поиграть. И мы играли втроем с Анджелой.

— Вот как... Значит, вы были друзьями. Почему же он вдруг так переменился?

— Очевидно, пробелы в домашнем воспитании, — холодно отрезал Кит, бесцеремонно вклиниваясь в разговор.

Ёну метнул на мужа предостерегающий взгляд, призывая к молчанию, и снова сосредоточился на голосе в трубке.

— А сам ты как думаешь, Спенс? Почему?

Ёну надеялся, что этот вопрос заставит ребенка поразмышлять, но ответ прилетел незамедлительно, словно Спенсер уже давно разложил всё по полочкам в своей маленькой голове:

— Пейтон сказал: «Давай играть только вдвоем». А я сказал: «Нет». После этого он привел младшего и начал мучить меня и Анджелу.

— Что?

— Что ты сказал?

Неожиданный поворот заставил родителей опешить. В глазах обоих читалось одно и то же: «Погодите-ка, что это значит?». Ёну лишь растерянно моргал, пытаясь переварить услышанное, поэтому Кит, нахмурившись, решил прояснить ситуацую:

— То есть ты отказался играть с ним наедине, и после этого Пейтон начал преследовать тебя и Анджелу? Задействовав своего младшего?

— Задей... что?

— Попросил о помощи, чтобы делать это вместе, — пояснил Ёну, хотя Спенсер лишь неопределенно угукнул.

Кажется, сложное слово он не понял, но его намерения были кристально ясны.

— Вот родится у меня братик или сестренка, и я тоже побью Пейтона! Скажу своему младшему, чтобы он побил младшего Пейтона. Это месть! Я им отомщу!

— Где ты нахватался таких слов?! — ахнул Ёну.

Но ребенка было не остановить. Он упрямо повторял: «Месть, месть!». То, что словарный запас сына в детском саду обогатился — это, конечно, прекрасно, но то, что он пополнился столь мрачными понятиями, вызвало у Ёну глубокий, идущий из самой души вздох. Он понимал, что это неизбежная часть взросления, но на сердце все равно было неспокойно.

Им обоим хотелось расспросить сына подробнее, разобраться в деталях этого детского конфликта, но время поджимало. Операция должна была начаться с минуты на минуту. Скрепя сердце, Ёну попытался успокоить Спенсера самым мягким и увещевающим тоном, на который был способен:

— Спенс, послушай, так делать нехорошо. Куки сейчас готовится появиться на свет и мечтает встретить своего замечательного старшего брата. Неужели ты хочешь сразу заставить Куки драться с другими людьми?

Ответа не последовало. По ту сторону линии повисла тишина — воинственный пыл ребенка угас, сменившись задумчивостью. Почувствовав это, Ёну продолжил:

— Если Куки узнает об этом, разве он не расстроится?

— ...Значит, я должен и дальше терпеть, пока Пейтон меня бьет?

Голос ребенка прозвучал настолько подавленно и обреченно, что у Ёну перехватило дыхание. Боль за сына ударила сильнее любой схватки. Он судорожно втянул воздух, не находя слов.

Зато реакция Кита была молниеносной.

— Разумеется, нет, — рыкнул он, и в его глазах полыхнул опасный огонь. — Этого ублюдка я убью...

— Всё не так, Спенс.

Ёну поспешно перебил мужа, готового выплюнуть очередное кровожадное проклятие, и продолжил говорить с сыном подчеркнуто твердо, стараясь погасить вспышку агрессии с обеих сторон:

— Если Пейтон использует младшего для плохих дел, это нужно пресечь. Но и просто терпеть, когда тебя бьют, — тоже неправильно.

Однако Ёну понимал, что сейчас, будучи прикованным к больничной койке, он едва ли сможет преподать сыну полноценный урок дипломатии или научить самообороне. Поэтому он предложил компромисс, который должен был принести облегчение всем.

— Как насчет того, чтобы пропустить сегодня садик, Спенс? Хочешь приехать в больницу? Будешь ждать малыша вместе с папой.

— Правда можно-о? — голос ребенка тут же просиял надеждой.

Ёну кивнул телефону, словно сын мог его видеть.

— Конечно. Чарльз, вы нас слышите?

— Да, Ёну, — отозвался дворецкий, находившийся в машине вместе со Спенсером.

— Разверните машину и приезжайте в больницу, пожалуйста. Меня скоро заберут на операцию, но Кит будет здесь и встретит вас.

— Понял вас.

Послышался приглушенный голос Чарльза, отдающего распоряжения водителю, а следом из динамика донесся счастливый смех Спенсера. Слыша эту искреннюю радость, Ёну невольно улыбнулся сам, чувствуя, как отступает тревога.

— Тогда до встречи. Ёну, держитесь!

Попрощавшись, Чарльз прервал звонок.

Разговор пролетел как ураган, оставив после себя странное послевкусие. Ёну опустил телефон и медленно повернул голову к мужу. Кит сидел с мрачным, тяжелым видом; между его бровей залегла глубокая суровая складка. Выглядел он так, словно прямо сейчас планировал кровавую вендетту в песочнице.

«Лучше мне даже не знать, о чем он сейчас думает», — решил про себя Ёну, отводя взгляд.

Он хотел было снова улыбнуться, чтобы разрядить сгустившуюся атмосферу, но внезапная вспышка боли скрутила живот. Улыбка мгновенно сломалась, превращаясь в гримасу страдания. Заметив это, Кит мгновенно отбросил мысли о мести и впился взглядом в часы.

— Интервалы становятся короче, тебе не кажется?

Будь это естественные роды, у них бы точно не нашлось времени так беззаботно болтать по телефону. Ёну слишком хорошо помнил предостережения врачей — роды мужчин-омег отличаются от обычных и сопряжены с куда большим риском. Страх, который он всё это время загонял вглубь сознания, начал поднимать голову.

В этот напряженный момент тишину разрезал легкий звонок, дверь распахнулась, и в палату вошла медсестра, толкая перед собой тележку с инструментами.

— Здравствуйте, мистер Питтман, Ёну. Как самочувствие? Как боль?

Она улыбалась так приветливо и профессионально-спокойно, что Ёну попытался расслабить сведенные судорогой мышцы лица.

— Терпимо...

Договорить он не успел. Очередной спазм, куда яростнее предыдущего, прошил тело насквозь, и с губ сорвался короткий сдавленный вскрик.

Кит побледнел в одно мгновение, его кулаки нервно сжались. Но медсестра и бровью не повела. Она подошла к кровати и мягко произнесла:

— Всё в порядке, это нормальная реакция организма. Мы скоро начнем операцию. Вы поспите пару часов, и когда проснетесь, всё уже закончится.

Она ободряюще похлопала Ёну по руке, а затем повернулась к застывшему Киту.

— Мистер Питтман, не могли бы вы подождать снаружи? Мне нужно провести предоперационную подготовку.

Кит нахмурился, явно собираясь возразить.

— Пожалуйста, Кит, — мягко перебил его Ёну, с мольбой заглядывая мужу в глаза.

Кит застыл. Несколько долгих секунд он жадно всматривался в лицо Ёну, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку, каждый изгиб. Затем, тяжело выдохнув, резко развернулся и вышел из палаты, плотно притворив за собой дверь.

Пока в комнате звучали голоса Спенсера и самого Кита, пока воздух был наполнен шутками, реальность казалась чем-то далеким и неосязаемым. Но теперь, когда Ёну остался наедине с медсестрой и холодным блеском инструментов на металлическом столике, сердце болезненно сжалось от подступившей тревоги. Заметив, как напряглись черты его лица, медсестра защебетала еще бодрее, стараясь переключить внимание пациента:

— Хорошо, что показатели в норме. И погода сегодня чудесная, правда? Как вам спалось прошлой ночью?

Ёну был благодарен ей за эту нарочитую суетливость и простые заземляющие вопросы. Он мысленно вернулся в прошедшую ночь. Ничего особенного не происходило, он просто лежал здесь, в тишине палаты, рядом с Китом. Как, впрочем, и все эти месяцы беременности.

От этой мысли на губах расцвела слабая, горько-сладкая улыбка.

— Хорошо спалось. Спасибо.

Конечно, он просыпался от периодических болей, но в целом чувствовал себя нормально.

«Вот оно. Действительно началось».

Видя, что волнение не отпускает пациента, медсестра продолжала успокаивающе ворковать, ловко распаковывая стерильные наборы. Ёну сделал глубокий вдох, стараясь разжать сведенные мышцы и послушно следуя всем её указаниям.

Экстра - Поцелуй меня, детка (21 часть)

За дверью, в коридоре, Кит не находил себе места. Он мерил шагами пространство, словно запертый в клетке хищник, но стоило дверям палаты распахнуться — замер как вкопанный. Увидев, как вывозят каталку, он тут же бросился навстречу.

— Ёну.

Взгляд Кита метался по лицу любимого, проверяя, всё ли с ним в порядке, пока не зацепился за иглу катетера, уже закрепленную на тонком запястье. Альфа побледнел, его тело застыло от напряжения. Заметив ужас в чужих глазах, Ёну заставил себя улыбнуться.

— Я скоро вернусь.

Кит вскинул на него глаза, полные страха. В этот момент бригада двинулась вперед, увлекая каталку по коридору, и тот, не раздумывая ни секунды, устремился следом, боясь отстать даже на шаг.

— Всё будет хорошо, Ёну. Ничего не случится. Всё будет в порядке, — быстро говорил КИт.

Но Ёну отчетливо понимал, что эти слова сейчас нужны не столько ему самому, сколько самому Киту. Альфа крепко сжимал его руку до самого входа в операционный блок, пока врачи вежливо не преградили ему путь.

Пришлось отступить.

Сквозь сужающуюся щель автоматических дверей Ёну видел, как великий и ужасный Кит Питтман остался стоять в коридоре — совершенно потерянный, с опустошенным взглядом. Ёну успел слабо махнуть ему рукой на прощание, но Кит даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть вслед, не в силах оторваться, пока створки окончательно не сомкнулись, отрезая их друг от друга.

Только оказавшись в кольце ярких операционных ламп, Ёну позволил себе протяжный выдох, отпуская напряжение. Над ним склонился врач, голос его прозвучал тепло и успокаивающе:

— Ну что, Ёну, вы готовы встретиться со вторым малышом?

Ёну сделал еще один глубокий вдох, собираясь с духом, и кивнул.

— Да.

Врач дал знак команде. Анестезиолог и медсестры тут же приблизились, проверяя приборы. Поскольку было решено использовать общий наркоз, уже через несколько мгновений Ёну должен был погрузиться в сон.

— Дышите глубоко, — раздалась над ухом команда анестезиолога.

Ёну послушно сделал вдох. Тело мгновенно налилось тяжестью, теплая дремота начала затягивать сознание, приглушая лязг инструментов и голоса врачей. Но даже когда реальность расплывалась, перед его мысленным взором до последнего стояло лицо Кита — то самое, растерянное и испуганное, которое он видел в просвете смыкающихся дверей.

Память, освобождаясь от оков контроля, начала выбрасывать на поверхность обрывки прошлого. Голоса звучали в голове так ясно, словно Кит стоял рядом.

«Тебе во мне ничего, кроме лица, не нравится?»

«Знаешь, Кит... Когда я открою глаза, я должен кое-что тебе сказать».

«Черт подери, ты что, правда считаешь себя для меня «просто заурядным омегой»? Если бы я так думал, я бы не вышел за тебя замуж и не спал бы только с тобой все эти годы».

«Прости, что скрывал всё это время. Прости, что не говорил вслух».

«Мы живем вместе уже столько лет, а ты до сих пор не понял, насколько я одержим тобой?»

«На самом деле, я полюбил тебя очень давно».

«Я люблю тебя», — шептал голос Кита.

«Я тоже тебя люблю».

«Я всегда смотрел только на тебя. И когда ты стал моим, я был так счастлив, что думал: "Теперь и умереть не жалко"».

«...Но сейчас всё иначе».

Сквозь пелену сна Ёну почудилось видение, как Кит держит на руках крошечного ребенка и улыбается той самой редкой нежной улыбкой. И Ёну улыбается ему в ответ.

«Когда я снова открою глаза... это будет первое, что я тебе скажу...»

На этой мысли сознание погасло, и Ёну провалился в темноту.

— Папа!

Звонкий крик разорвал тишину больничного коридора.

Кит, сидевший в кресле ожидания и сжимавший голову руками, резко вскинул лицо. К нему, широко улыбаясь и раскинув руки, бежало его единственное спасение, оставшееся в этом мире.

— Спенс.

С тяжелым вздохом облегчения Кит подхватил налетевшего на него сына и крепко прижал к груди. Только сейчас он почувствовал, как камень на плечах стал чуть легче, и мышцы наконец расслабились.

— А где папочка? Где братик или сестренка?

Спенсер, переполненный ожиданием, завертел головой, все еще находясь в объятиях отца. Он явно надеялся увидеть всех сразу. Кит поцеловал мягкую, пахнущую детством щеку сына и тихо ответил:

— Папочка сейчас готовится, чтобы встретить тебя. Это займет несколько часов.

— Несколько часов? — разочарованно переспросил мальчик.

Заметив, что Спенсер снова озирается по сторонам, выискивая на стене часы, Кит поспешил отвлечь его:

— Спенс, как думаешь, чем сейчас занимаются в детском саду?

— Э-э...

Спенсер, чье внимание легко переключалось, тут же забыл о времени. Он часто заморгал, пытаясь вспомнить расписание, а затем, просияв, принялся увлеченно рассказывать о своих друзьях и играх.

Кит сидел на жестком стуле в коридоре перед операционной, крепко прижимая к себе сына, и слушал его звонкий лепет, молясь лишь об одном — пусть время идет быстрее.

«Как всё было тогда, со Спенсом?»

Он уткнулся носом в шею ребенка, жадно вдыхая родной запах — смесь тепла и нежной детской кожи. Это немного успокаивало взвинченные нервы. Слушая голос сына, Кит пытался отогнать панику, но мысли против воли возвращались в тот страшный день. Сейчас он даже не понимал, как смог пережить те часы.

Двери, которые оставались закрытыми мучительно долго, нарушая все сроки. Врач тогда вышел к нему с бледным осунувшимся лицом.

«Мы сделали всё возможное, но...»

В то мгновение Кит едва не бросился к окну, чтобы покончить со всем разом. Лишь потом врач поспешно добавил, что Ёну жив, но находится в коме из-за огромной кровопотери.

Воспоминание вспыхнуло с такой яркостью, будто это случилось вчера. В глазах Кита потемнело, к горлу подкатил тошный ком.

— Папа? Папа!

Спенсер удивленно заглянул ему в лицо и легонько похлопал ладошкой по щеке.

Ощутив легкие ритмичные шлепки, Кит вынырнул из пучины ужаса. Он попытался улыбнуться сыну, чтобы успокоить его, но лицо словно окаменело — мышцы отказывались повиноваться.

«Надо было стоять на своем до конца? Надо было запретить ему рожать. А что, если всё пойдет не так? Как он вообще выжил тогда?» — Мысли метались в голове, как загнанные звери. «Может, мне вообще не следовало тогда забирать его к себе...»

Если бы он не втянул Ёну в свою жизнь силой, тот не попал бы в аварию и не умирал бы на операционном столе, рожая первенца. И вот теперь история повторяется.

«Видимо, малышу не нравилось, что его отец — именно ты.»

Почему именно эти жестокие слова всплыли в памяти сейчас?

Кит едва сдержал стон, готовый вырваться наружу. Слова — удивительная и страшная вещь. Они могут годами прятаться в темных углах подсознания, чтобы в самый уязвимый момент выскочить и вонзить нож в сердце.

«Ёну любит меня». — Кит ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. — «Именно поэтому он терпел, берег ребенка и ждал этого дня. Рискуя собственной жизнью».

Время тянулось невыносимо медленно, словно вязкая смола. Раздавленный чудовищным давлением неизвестности, Кит сжал сына в объятиях так сильно, что тот мог бы запищать, но Спенсер терпел. Было ли Киту когда-нибудь так страшно? С каждым движением секундной стрелки его накрывала волна удушающего ужаса.

— Папа.

Спенсер вдруг сам обнял отца за шею своими маленькими ручками. Казалось, страх альфы передался ребенку, но мальчик, проявив удивительную для своего возраста храбрость, решил утешить взрослого.

— Куки и папочка... они ведь знают, что мы их ждем? Вот так, вместе?

— Да... Конечно, знают, — хрипло отозвался Кит.

Услышав ответ, Спенсер потянулся к лицу отца. Он положил ладошки на щеки Кита и пальчиками с усилием потянул уголки его губ вверх, формируя улыбку.

— Тогда ты должен улыбаться! Если ты будешь делать такое страшное лицо, Куки расстроится.

И, подавая пример, Спенсер лучезарно улыбнулся.

Глядя на этот свет, Кит наконец почувствовал, как ледяной панцирь на лице треснул. Напряжение немного отпустило.

«Ёну...»

Глядя на сына, который с каждым днем всё больше походил на своего папу-омегу, Кит почувствовал, как к горлу подступают слезы нежности и боли. Он прижался губами к щеке Спенсера.

«Пожалуйста... поскорее скажи мне снова, что любишь меня».

— Мистер Питтман.

Резкий голос разрезал тишину.

Внезапно голос дворецкого вырвал его из оцепенения.

Кит, чьи нервы были натянуты как струна, резко обернулся и увидел, как открываются двери операционной. Он вскочил, крепко прижимая к себе ребенка, но ноги словно приросли к полу — он не смог сделать и шага навстречу, замерев в ожидании приговора.

Врач вышел в коридор первым. Сняв медицинскую маску, он направился к Киту и широко улыбнулся.

— Поздравляю, мистер Питтман.

Услышав эти слова, Кит едва не рухнул обратно в кресло — ноги подкосились от нахлынувшей слабости. Если бы Спенсер в его объятиях не округлил глаза и не издал восхищенное «Уа-а!», Великий Кит Питтман, возможно, и вправду продемонстрировал бы столь постыдную сцену падения.

Врач, не теряя времени, продолжил:

— Ребенок здоров. Вы сможете взять его на руки совсем скоро.

— А Ёну? — выдохнул Кит, перебивая. — Ёну в порядке?

Врач на мгновение запнулся. Его лицо дрогнуло, приняв неловкое выражение, и сердце Кита пропустило удар.

— Наркоз еще не полностью выветрился, так что... нам нужно будет понаблюдать за ним в реанимации. Но сейчас его состояние стабилизировалось. В ходе операции возник критический момент, была угроза, но он справился.

Спенсер, не понимая сложных взрослых слов и тревожного тона доктора, озадаченно склонил голову, глядя на отца. Он ждал, что папа, как обычно, объяснит всё простыми словами. Но Кит стоял бледный как полотно и не мог выдавить ни звука.

В тишине раздавался слабый ритмичный писк приборов.

Сознание возвращалось медленно, словно всплывало из глубокой воды. Мозг неохотно включался в работу, чувства просыпались одно за другим. Как только слух уловил отчетливые звуки, а мысли обрели форму, кончики пальцев Ёну непроизвольно дернулись.

В ту же секунду кто-то с силой сжал его руку. Хватка была такой крепкой, что Ёну поморщился, даже не открывая глаз.

Собрав последние крохи сил, он приподнял тяжелые веки. В мутной пелене перед глазами замаячил чей-то силуэт. Потребовалось время, чтобы понять — лицо мужчины, склонившегося над ним, ему знакомо. И еще секунда, чтобы осознать, кто именно это был.

Ёну моргнул, прогоняя туман, и медленно, слабо улыбнулся.

— Кит...

Голос был хриплым, сорванным, едва слышным.

Но стоило ему произнести это имя, как застывший Кит широко распахнул глаза.

— Ха...

Из его груди вырвался тяжелый дрожащий выдох, словно он задерживал дыхание всё то время, пока Ёну был в отключке. Рука альфы сжалась еще сильнее, отчаянно цепляясь за пальцы мужа.

— ...

Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Ёну смирно лежал, готовый слушать. Но слова не шли. Губы Кита несколько раз беззвучно шевельнулись и снова плотно сомкнулись, запечатывая эмоции внутри.

— Кхм.

Он прочистил горло, пытаясь вернуть контроль над голосом, и наконец, с огромным трудом, произнес:

— Ёну.

Снова пауза. Кит сделал глубокий вдох, затем медленный выдох, пытаясь унять дрожь.

— ......Тебе снился хороший сон?

Услышав этот тихий, неестественно низкий вопрос, Ёну пару раз моргнул, а затем расплылся в счастливой улыбке.

— Угу.

Вместо кивка он слабо сжал руку Кита в ответ и прошептал, всё еще борясь с остатками наркозного сна:

— Во сне... ты смеялся. Вместе с малышом. И Спенс тоже был там... И я так хотел быть там, с вами...

Говоря это, Ёну снова улыбнулся, чувствуя невероятное тепло. Он открыл рот, собираясь озвучить ту самую мысль, с которой засыпал — признание в любви, которое обещал сказать первым делом.

Но слова застряли в горле. Он замер.

Кит всё так же смотрел на него сверху вниз. По тому, как сощурились уголки его глаз после вымученной фразы, Ёну понял, что муж пытался улыбнуться ему в ответ.

Но вместо улыбки его лицо исказила странная гримаса боли, смятения и чего-то еще, чему Ёну не мог подобрать названия. Улыбки не получилось.

Ёну удивленно расширил глаза. Глубокие темно-фиолетовые радужки вдруг ярко заблестели, наполнились влагой, и...

— ...А?

Крупная капля сорвалась с ресниц, прочертила дорожку по щеке и упала вниз.

Кит, застигнутый врасплох собственной реакцией, издал глухой растерянный звук. Он поспешно провел рукой по лицу, стирая влагу, и, уставившись на мокрые пальцы, быстро заморгал, не веря своим глазам.

— Это... что за... почему.

Кит попытался что-то сказать, но голос предательски сорвался — горло перехватило спазмом. Он не смог выдавить ни звука. Чертыхнувшись про себя, он снова поспешно вытер мокрые дорожки с лица и судорожно откашлялся, пытаясь вернуть себе самообладание.

Ёну терпеливо ждал, пока буря эмоций в душе мужа уляжется, и лишь тогда тихо произнес:

— Я ведь хотел тебе кое-что сказать.

Кит поднял на него вопросительный взгляд, все еще шмыгая носом. Ёну, чувствуя, как тепло большой ладони согревает его собственную, продолжил:

— Спасибо... за то, что так сильно меня любишь.

Через их сплетенные пальцы Ёну почувствовал, как Кит вздрогнул и замер. Альфа моргнул, глядя на него широко распахнутыми, ошарашенными глазами. Казалось, он хотел выругаться, чтобы сбросить напряжение, но в последнюю долю секунды прикусил губу и сдержался.

Наконец, он тяжело вздохнул и признался:

— ...Это я хотел сказать.

Кит досадливо качнул головой, словно злился, что у него перехватили инициативу, и низко склонился над кроватью.

Их губы встретились. Сначала это было легкое касание, но уже через мгновение поцелуй стал глубоким и жадным. Язык Кита нежно скользнул внутрь, исследуя каждый уголок, словно убеждаясь, что Ёну действительно здесь, живой и теплый.

Разорвав поцелуй, Кит навис над ним, не желая отстраняться ни на сантиметр, и прошептал:

— Добро пожаловать обратно. Ко мне.

И тут же, не в силах долго оставаться сентиментальным, добавил в своей привычной язвительной манере:

— И спасибо, что соизволил проснуться до того, как я превратился в дряхлого старика. А то это лицо, которое тебе так нравится, чуть было не исчезло с лица земли от старости.

Ёну рассмеялся вслух.

«Для него эти несколько часов ожидания, наверное, растянулись на десятилетия», — с теплотой подумал он.

Продолжая улыбаться, Ёну посмотрел в любимые глаза.

— Знаешь, а я с нетерпением жду и твоего постаревшего лица.

Кит скептически приподнял бровь. Ёну крепче сжал его ладонь одной рукой, а другой потянулся к щеке мужа, ласково поглаживая ее.

— Вдруг ты станешь еще сексуальнее, чем сейчас? Что мне тогда делать?

— Ёну...

Взгляд Кита потемнел от нежности. Он снова наклонил голову, собираясь поцеловать любимого. Ёну прикрыл глаза, с готовностью подаваясь навстречу, но в самый последний момент, когда до касания оставались миллиметры, Кит замер.

Его горячее дыхание обожгло губы Ёну, когда он твердо прошептал:

— Третьего не будет. Ни за что.

И только после этого их губы сомкнулись.

На следующий день все таблоиды пестрели заголовками:

В СЕМЬЕ ПИТТМАНОВ РОДИЛСЯ ВТОРОЙ НАСЛЕДНИК

КОНЕЦ

Страница книги Поцелуй меня, лжец в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Тривиальный инцидент

Глава 2 - Личные дела (19+)

Глава 3 - Игра в поло

Глава 4 - Ожидание

Глава 5 - Переходный период (19+)

Глава 6 - Удобный секретарь

Глава 7 - Подозрительная вечеринка

Глава 8 - Беспорядок

Глава 9 - Дымка (19+)

Глава 10 - Конец (19+)

Глава 11 - Запертая на засов дверь

Глава 12 - Неожиданный визит

Глава 13 - Переговоры

Глава 14 - Ещё раз

Глава 15 - Ничего нового

Глава 16 - Скрытое намерение

Глава 17 - Травма

Глава 18 - Компетенция

Глава 19 - Предписание

Глава 20 - Совместное проживание

Глава 21 - Слухи о Миллерах

Глава 22 - С каких пор

Глава 23 - Проснись, Кит

Глава 24 - Ротвейлер

Глава 25 - Белый рыцарь

Глава 26 - Наоми

Глава 27 - Ворона

Глава 28 - Предложение принято

Глава 29 - Массаж

Глава 30 - Надоедливая

Глава 31 - Изжога

Глава 32 - Травма(19+)

Глава 33 - Взгляд

Глава 34 - Обед-это важно

Глава 35 - Женщины- беты

Глава 36 - Марочное вино

Глава 37 - Под градусом

Глава 38 - Один шаг вперед

Глава 39 - Внезапный визит

Глава 40 - Пристальный взгляд

Глава 41 - Расставание

Глава 42 - Страх

Глава 43 - Бесполезный

Глава 44 - Эксперимент

Экстра 1 - Поцелуй меня, идиот

Экстра 2 - Короткая история

Экстра 3 - Однажды после полудня

Экстра 4 - Пролог

Экстра 4 - Глава 1

Экстра 4 - Глава 2

Экстра 4 - Глава 3

Экстра 4 - Глава 4

Экстра 4 - Глава 5

Экстра 4 - Глава 6

Экстра 4 - Глава 7

Экстра 4 - Глава 8

Экстра 4 - Глава 9

Экстра 4 - Глава 10

Экстра 4 - Глава 11

Экстра 4 - Глава 12

Экстра 4 - Глава 13

Экстра 4 - Эпилог

Экстра - Поцелуй меня, Джентльмен

Экстра - Kiss Me, Sugar Tits

Экстра - Мой первый сердечный трепет

Экстра - Поцелуй меня, детка (Пролог)

Экстра - Поцелуй меня, детка (1 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (2 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (3 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (4 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (5 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (6 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (7 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (8 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (9 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (10 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (11 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (12 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (13 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (14 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (15 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (16 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (17 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (18 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (19 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (20 часть)

Экстра - Поцелуй меня, детка (21 часть)

О книге